Анастасия Васильева
Берег двух океанов

Предисловие

Чукотка – таинственный уголок необъятной планеты, скрытый на самой крайней точке восточной Сибири. Это место, где соприкасаются Азиатский и Американский континенты. Чукотка привлекала и продолжает притягивать исследователей, путешественников, учёных и тех, кто стремится найти в себе ответы на самые глубокие вопросы.

Этот полуостров, вытянутый на сотни километров вдоль берегов Северного Ледовитого океана и Берингова моря, бросает вызов человеку. Как будто нарочно соткана из загадок и тайн, Чукотка становится поистине настоящим пристанищем для исследователей души и природы.

Соприкосновение двух океанов, величие природы, неизведанность границ – всё это является ключом к уникальному облику Чукотки. Как старинные камни, пережившие разные эпохи, она хранит в себе историю веков.

Чукотка была и является свидетелем одной из самых увлекательных и захватывающих эпох в истории – время добычи золота, когда отважные и стойкие геологи с гордостью называли этот земной уголок своим домом.

Эта история – увлекательное путешествие по золотым приключениям на Чукотке, где каждый удар кирки, каждая капля пота и каждый обрывок руды стали частью эпической саги о бесстрашии и настойчивости.

Глава 1

«Командировка»

Москва, 1970-й год.

Романова Анна Степановна была не совсем известным писателем, хотя она занималась своим делом не ради признания общества, а скорее для души. Жизнь тридцатилетней писательницы была пронизана словами, они стали её спутниками и утешением во всех жизненных перипетиях. Её целью было поделиться своим внутренним миром, воплотить свои мысли и эмоции на страницах книг. Она писала о любви, горе, страхе, радости и надежде. Её слова становились опорой и вдохновением для других, помогали им осознать свои собственные эмоции и лучше понять окружающий мир. Она сама была человеком с большим внутренним миром, и поэтому её произведения были прикосновением к её собственной душе и соприкосновением с невероятной силой слова.

И теперь, когда Анна Степановна медленно поднималась по ступенькам здания Литературного фонда СССР, она заметно волновалась. Серые стены и залитые ярким солнцем окна казались ей суровыми, но в тот же момент величественными. Её сердце билось чаще обычного. Здесь, по слухам, решалось будущее её нового романа, в котором ей только предстоит передать дух стремительности времени и человеческой выносливости.

Известия, которые Анна Степановна сегодня должна была услышать, казались такими долгожданными и очень важными. Она торопливо поднялась на второй этаж и направилась к кабинету начальника Литфонда.

Дверь с небольшой табличкой, на которой было написано имя и фамилия начальника, с небольшим скрипом распахнулась, и на пороге появился высокий добродушный мужчина лет сорока. Это был тот самый начальник, Алексей Иванович.

– Здравствуйте, Анна Степановна! – приветливо поздоровался Алексей Иванович, пригласив застенчивую писательницу к себе в кабинет, – у меня есть важные новости для вас! – Анна Степановна нервно улыбнулась и присела на стул, что стоял перед массивным письменным столом начальника, – вы знаете, мне понравился ваш последний роман на тему сибирской жизни, где есть сила природы и ярко описана способность быть советским человеком! Но больше всего меня поразило кое-что другое… – Алексей Иванович, сняв свои очки, спокойно отложил их в сторону и внимательно глянул на Анну Степановну, – вы написали всё замечательно, указали каждую мелкую деталь, которая заслуживает внимания. Вы описали сибирскую природу, заставляя своими словами окунуться в эти бескрайние просторы и тайгу. Но вы не были в Сибири! Вы не писали свой роман по «горячим следам»! Вот, что поражает!

– Я родилась в Красноярске, Алексей Иванович! – робко ответила ему Анна Степановна, – всё это описание, начиная от шумных рек и заканчивая шелестом листьев на вековых деревьях – это всё мои воспоминания, которые остались в моей душе навсегда!

– В таком случае, – проговорил Алексей Иванович, – у меня для вас есть предложение… – Алексей Иванович пристально глянул писательнице в глаза. Анна Степановна затаила дыхание, не в состоянии сдержать своё волнение, – Вас ждёт командировка на Чукотку! – в этот момент Анна Степановна ощутила мощный взрыв непреодолимых эмоций внутри себя, – сейчас в тех краях ведутся активные работы по добыче золота и олова – это то, что является сокровищем для государства! Я хочу, чтобы ваша очередная книга стала своего рода окном в мир людей, о жизни которых мы знаем так мало!

– Вы имеете ввиду геологов?

– Да! Знаете, я уверен, что ваше пребывание на Чукотке будет уникальным и вдохновляющим, ведь это ваша первая командировка! – радость переполнила душу Анны Степановны. Её возможности как писателя стали досягаемыми, и сейчас она могла внести свой вклад в изменение мира так, как ей было по-настоящему близко.

– Я приму ваше предложение, Алексей Иванович! – ответила она с заметным чувством гордости. Начальник, улыбаясь, протянул ей руку в знак поддержки.

– Удачи вам! Я с нетерпением буду ждать первый экземпляр романа! А приказ о назначении командировки вы получите уже завтра!

Из личных заметок Романовой А.С.

«Чукотка…что вообще нам известно об этом крае? Загадочный и далёкий уголок земли, представляющий собой уникальное географическое положение. Тундры и ледяные пустоши, густые тайги и скалистые берега беспощадного Ледовитого океана – это только лишь часть невероятной Чукотки, которая богата не только своими природными ресурсами, но и своей историей.

Пока мне ещё слабо представляется далёкий край тундр и вечной мерзлоты, но совсем скоро состоится моё знакомство с Чукоткой. Говорят, что в те края влюбляются с первого взгляда. Они прочно заседают в памяти и душе.

Не знаю, надеялся ли Алексей Иванович удивить меня своими словами о моей командировке на Чукотку или нет, но я действительно испытываю непреодолимое чувство радости. Это чувство немного смешано с чувством скрытого страха перед чем-то неизвестным, таинственным. Мне не страшно, скорее даже любопытно. Мысль о скорой поездке в неизведанный для меня прежде край – это что-то необычное».

Глава 2

«Певек»

Через три дня после назначения приказа о своей командировке, Анна Степановна прибыла в Певек, небольшой и самый северный город страны, расположенный на берегу Чукотского моря. Этот город был одним из тех удалённых населённых пунктов, к которому добраться было не так просто.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Певек – северная точка, которая находится в отдалённости от мирового сообщества. Добраться до этого города – это своеобразный вызов для человека.

Воздушное сообщение – один из способов добраться до города. Уникальные условия Сибири и Севера, суровый климат и отсутствие летнего времени, делали самолёты наиболее доступным способом попасть в город. Как мне удалось узнать, существовал ещё один вариант доставки людей и различных грузов в этот регион – путешествие по морю. Это более долгое путешествие, но таким вариантом пользовались многие люди, так как полёт на самолёте могли позволить себе далеко не все.

Для меня же Певек с первых минут предстал удивительным уголком, в котором сочетаются безграничные просторы арктического побережья, неповторимая дикая природа и загадочное очарование северных льдов».

В августе Певек преображается и привлекает своими неповторимыми пейзажами и атмосферой. В это время года природа данного района расцветает во всей красе, словно захватывая сознание своей удивительной мощью и величественностью. Август в городе характеризуется относительно тёплой и комфортной погодой. Отсутствие ледяного ветра и резкого падения температуры, характерного для более холодных месяцев, создаёт благоприятную ауру.

Анну Степановну доставили в небольшой посёлок Валькумей, что находился всего в 13 километрах от города. Для обеспечения комфортного проживания и работы геологических команд на Чукотке существуют специальные поселения. Данные поселения представляют собой комплексные объекты, включающие жилые и технические здания, а также системы связи и энергоснабжения.

Двухэтажный домик на сваях, куда сразу же поселили Анну Степановну, выделив ей небольшую комнату, служил жилым объектом для всех присутствующих здесь геологов.

В её просторной комнате царила атмосфера минимализма. Два огромных окна, пропускающих внутрь великолепный вид на заброшенные просторы Чукотки, придавали комнате особую притягательность. В центре комнаты стоял небольшой столик, аккуратно поставленный посередине, чтобы хоть как-то скрыть пустоту этой комнаты. Напротив стола находился старенький шкаф, в котором хранились повседневные предметы, благословленные магией воспоминаний. Там скрывались фотографии, книги с историями поколений данного края, усыпанные древними пыльными страницами.

Кровать занимала своё достойное место возле одной из стен. Каждая подушка, каждое одеяло хранило частицу мечты, покоя и исцеления, переплетённые с неразрывной связью чарующей природы.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Осознание, что ты находишься в укромном уголке где-то в самой северной точке большой страны, создавало чувство непривычности. Здесь нет суеты, с которой знакомы многие люди, проживающие в больших городах где-то на «материке». Местные жители Чукотки называют «материком» остальную часть страны, как бы в очередной раз подчёркивая отдалённость Чукотского края от привычной многим цивилизации.

Моё первое знакомство здесь было с Георгиевым Григорием Алексеевичем, начальником управления геологического поселения. С первой нашей встречи он смог вызвать во мне определённые эмоции, которые являлись далеко неприятными. Григорий Алексеевич не производил впечатления властного человека, скорее он выглядел чрезмерно гордым и высокомерным. В окружении слухов и негативных отзывов, свидетелем которых мне было суждено стать, Григорий Алексеевич был известен как человек не очень уважаемый личностью. Тем не менее, он стремился создавать положительное впечатление и старался быть привлекательным для окружающих. Однако, мне показалось, что за теми маленькими серыми глазами скрывалось что-то глубокое, что-то такое, что он не готов был пока открыть миру».

Это был первый закат, встречаемый ею на Чукотке. Солнце, уходя за горизонт, наполняло небо роскошным оранжевым оттенком. И казалось, что солнце горит последними силами. Этот закат был чем-то непохожим на все предыдущие, какие Анна Степановна когда-либо видела.

Небольшие деревянные постройки посёлка вспыхивали в последних лучах солнца, словно они подчёркивали хрупкую красоту окружающего мира, а своеобразная суровая природа Чукотки добавляла закату отрезвляющую долю реальности.

За окном температура была всего +5 градусов Цельсия. Это был суровый август, непохожий ни на какой другой летний месяц в других уголках страны. Грань между закатом и рассветом здесь казалась ещё нереальней, мир пребывал в постоянном переходе.

Глава 3

«Орлёнок»

Посёлок Валькумей являлся удивительным местом, одного взгляда на который было достаточно, чтобы полюбить эту землю навсегда. Изначально, Валькумей представлял собой поселение для шахтёров, которые трудились на руднике «Валькумей», где добывали олово.

Валькумей – это посёлок, где возвышаются всего несколько пятиэтажных домов, которые с момента основания посёлка заполнились семьями шахтёров. В посёлке есть три магазина, дом культуры, детские сады, школа и даже санаторий.

Раскинувшись на побережье Берингова моря, он удивляет своей красотой, покоряет своей уникальностью и завораживает своей дикой природой.

Сегодня Анна Степановна решила прогуляться и обошла весь посёлок за тридцать минут с небольшим. Со стороны моря дул пронизывающий ветер. Его сильные порывы ощущались даже сквозь толстую и тёплую одежду. На Чукотке было вполне нормальным ходить в тёплых свитерах в летние сезоны, ведь никогда нельзя было предугадать с погодой.

Волны бились о берег, создавая ритмичный шум, который сопровождал Анну по всему пути. Вся природа казалась ожившей под воздействием энергии ветра. Вдыхая свежий морской воздух, она ощущала, как его чистота и прохлада проникают в каждую клеточку её лёгких, наполняя её энергией и вдохновением.

Когда Анна вернулась в уютное поселение после своей прогулки по окрестностям посёлка, мрачный коридор приветливо обнял её своей тишиной. Однако внезапный звук прервал эту спокойную, но в то же время мрачную атмосферу. Анна услышала шум падающих сумок. Встревоженная, она обернулась и увидела молодого геолога. Он стоял посреди коридора, растерянно уставившись на сумки, сложенные в кучу на полу. Анна сразу поспешила к нему, чтобы помочь собрать разбросанные вещи.

– Только что с «поля», да? – как-то по-особому уверенно спросила Анна Степановна у него, чем вызвала к себе неподдельный интерес.

– Да! – неспешно ответил молодой геолог, – вернулись из двадцатидневной экспедиции! – он снова взялся своими обессиленными руками за свои тяжёлые сумки, уставившись смотреть на Анну Степановну, – вы тоже геолог? – не удержав своего любопытства, спросил он.

– Нет! – приветливо улыбнулась она, – но я по вашу душу!

– Звучит интересно! – ничего не ответив, Анна Степановна протянула ему свою руку в знак знакомства.

– Романова Анна Степановна! Я писатель! И я здесь, чтобы написать свою очередную книгу о геологах!

– Что ж, тогда приятно познакомиться! – он протянул ей свою руку в ответ, – меня зовут Балашов Василий Кириллович!

– И давно вы здесь, товарищ Балашов? – Анна Степановна не скрывала своей улыбки на лице. Её всегда интересовали новые личности, она любила узнать в людях что-то новое и что-то такое, что было свойственно только им.

– Уже скоро полтора года, но такое ощущение, что я здесь целую вечность!

Из личных заметок Романовой А.С.

«Всё-таки, Балашов умеет заинтересовать. Не знаю, есть ли в нём скрытая харизма, но мимо его внешности пройти точно нельзя. Балашов – это молодой человек двадцати трёх лет с глубокими голубыми глазами. Эти глаза, словно две глубины, омываемые морскими волнами в сумеречном свете. Его волосы лежали так, будто бы это были непокорные пламенные пушистые волны, вселяющие волнение и красоту. Улыбка покоробленная, но всё же очаровательная, она создавала что-то необычайное внутри его души.

Вечером того же дня, когда Валькумей погрузился в привычную всем сумрачную темноту, Балашов навестил меня и предложил выпить чай. Меня радовали две вещи: горячий чай, создававший атмосферу уюта и возможность хоть с кем-то поговорить.

В своих разговорах Балашов был прост, но достаточно интересен. Кажется, у него был большой талант: он умел говорить на сложные темы, но выражался при этом ясными и понятными словами. Он не показался мне человеком-загадкой. Скорее, он являлся человеком, который увлечён своим делом с ног до головы.

Балашов, сияя от энтузиазма, подробно рассказывал о своих исследованиях, о скалах, которые хранили тайны истории земли, о геологических формациях, открывающих новые перспективы развития цивилизации. Я слушала его внимательно, понимая, что передо мной находится человек, который видит мир совершенно иначе. Быть может, поэтому Балашов привлёк мой писательский взгляд…».

Снаружи, среди мрачных холмов и зыбких туманов, находилась мрачная горная долина, пронизанная холодом и каким-либо отсутствием звуков.

– Вам когда-нибудь было страшно? – вдруг спросила Анна Степановна у Балашова. Он на миг задумался, вспоминая, были ли в его жизни моменты, когда страх охватывал его полностью. Глубокий вздох и смущённый взгляд наполнили комнату, создавая атмосферу интриги.

– Знаете, в нашей профессии регулярно возникают ситуации, заставляющие переживать и волноваться. Это часть работы, – Анна Степановна прищурилась, словно вглядываясь в его глаза и пытаясь обрести понимание того, что скрывается под внешней безмятежностью молодого геолога, – мне кажется, я мало чего боюсь! Меня совершенно не пугает неизвестность! Я готов падать, вставать и снова идти! Не зря меня зовут «орлёнком» – Анна Степановна улыбнулась, сжав крепче в руках стакан с горчим чаем.

– «Орлёнок» – в мечтательности отозвалась она, – почему так?

– Молод потому что ещё! – в комнате вдруг раздался тяжёлый басистый голос. Повернув головы, Анна Степановна и Балашов увидели вошедшего в комнату мужчину. Это был мужчина лет сорока. Всё внимание сразу сосредоточилось на нём, – молод и через чур амбициозен! – жгучий взгляд этого человека заставлял волноваться, поскольку он, казалось, видел не только самые глубокие тайны, но также искрился априорной верой в человечество, – материалы сдал? – командным голосом спросил он, обратившись уже к Балашову.

– Сдал! – без какой-либо робости ответил Василий Кириллович.

– В журнале отметился? – казалось, словно в его глазах проступала искра надежды, способная пробудить любого довести до конца самые сложные дела.

– Так точно, товарищ Морозов! – с ноткой юмора проговорил Балашов, улыбнувшись. Тогда эти небольшие, но огненные карие глаза посмотрели на Анну Степановну, будто бы пронзив её душу. Она не могла отвести взгляда от этого незнакомого мужчины, чьи черты лица казались ей такими знакомыми, как будто она видела их в самых глубинах своего подсознания.

– А вы, получается, тот самый писатель из Москвы? – спросил он, раскрывая свои губы в лёгкой улыбке, которая отражала его загадочный характер.

– Да, это я! – прошептала Анна Степановна, ощущая, что её голос звучит слабо и с дрожью в сравнении с его мощным тембром. Некий товарищ Морозов, вызвав поток бушующих эмоций у Анны Степановны, беглым взглядом и скрытой улыбкой окинул ещё раз Балашова, который смирно стоял в стороне от него. А после этого, он молча покинул комнату, захлопнув за собой дверь.

Глава 4

«Полярный волк»

После того, как этот мужчина без лишних слов покинул комнату, Василий Кириллович, на лице которого виднелась загадочная улыбка, посмотрел на Анну Степановну, которая ещё продолжала смотреть в сторону только что закрытой двери.

– Хотите узнать, кто это был, ведь так? – спросил Балашов, оборвав своим вопросом воцарившуюся тишину.

– Было бы неплохо! – с заметным оставшимся впечатлением ответила Анна Степановна.

– А я думал, что вы уже успели познакомиться с Морозовым!

– Кто он?

– Дмитрий Егорович – главный геолог у нас в центре! Но все зовут его просто «полярным волком»

– Всегда ходит в экспедиции один?

– Да! А ещё, потому что у него есть редчайший нюх! – эти слова привлекли внимание Анны Степановны ещё больше, – говорят, он чувствует, где должно быть золото! Можно сказать, что Морозов подобно собаке, которая чувствует глубоко зарытую кость под землёй! – Василий Кириллович повернулся к детальной карте Чукотского края. Свет лампы осветил контуры карты, подчёркивая подробности каждого уголка Чукотки, – сейчас все основные усилия сосредоточены в районе Билибино, – пальца Балашова, исполненные любви и заботы к своей работе, остановились на точке Билибино, что находилось в 361 километре от города Певек, – есть предположения, что Билибино может стать богатейшей горнорудной провинцией по добыче меди.

– Дайте угадаю, – Анна Степановна улыбнулась, – у Морозова совсем другие предположения на этот счёт?

– Не совсем! – Балашов повернулся и посмотрел на Анну Степановну, – Морозов – своего рода бунтарь, который до последнего будет настаивать на своём. Морозов хочет найти золото!

– Все на Чукотке хотят найти золото…

– Он хочет найти золото за Полярным кругом!

– Даже так?

– Морозов считает, что нужно отойти на юго-восток от города Певек. По его мнению там может быть рудник.

– Но почему те места ещё не разведаны?

– Нет разрешения от руководства! Наш геологический центр сосредоточен на оловодобывающей промышленности, и лишь только один «полярный волк» считает, что нам пора искать золото в этих окрестностях.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Товарищ Морозов или же «полярный волк» стал для меня человеком-загадкой. Таинственный и непредсказуемый, он вызывал некий интерес. В моих глазах он выглядел как идеальный лидер, который не позволял себе поддаться на провокации или манипуляции руководства.

Его лицо имело особый загар. Не простой южный загар, к пониманию которого привыкли многие люди, слыша это слово. Это был северный загар. Будто бы его кожу окутал холодный ветер севера, а лучи редкого северного солнца опалили её до идеального золотого оттенка. В этом загаре была заложена история жизни, наполненная суровостью и непоколебимой силой.

Густая борода, подкрашенная сединою, напоминала о человеке, прожившем немало лет, непростых и трудных. Но на его лице не было ни горечи, ни усталости, а лишь стойкое выражение мудрости. Как будто веками жил он, собирая за своей спиной случайности и испытания, мудро и спокойно принимая всё, что преподносит жизнь.

Однако, за всей этой суровостью и серьёзностью, я уверена, прячется глубокая доброта и забота к людям».

Это утро начиналось с редких солнечных лучей, пробивающихся сквозь плотные тучи, словно пробуждая замёрзшую землю из глубокого сна. Поля простирались до самого горизонта, создавая иллюзию бескрайних просторов. Тишина, пронизанная лишь слабым шелестом холодного ветра, царила в этих прекрасных местах.

Ближе к обеду, когда солнце уже достигло своего пика на небосклоне, Анна Степановна пересеклась с Морозовым в штабе геологического центра, где обычно проводились собрания или обсуждались проекты. Коридоры были довольно просторными, а длинный проход вёл к заманчивой столовой, откуда доносились аппетитные ароматы еды.

– Здравствуйте, Дмитрий Егорович! – робко проговорила Анна Степановна, словно переживая за реакцию Морозова. Его глаза засверкали вселенской изумительной силой, и он, будто не замечая присутствия Анны Степановны, направлялся прямо к душистому заведению.

– А, это вы! – со скрытой улыбкой ответил Морозов, словно уже предвкушая нечто удивительное, что скрывалось в его уверенности. Улыбка отразилась в его глазах, создавая загадочное ощущение, – здравствуйте, Анна Степановна!

– Дмитрий Егорович, – торопливо начала говорить Анна Степановна, – я хотела с вами обсудить одну важную тему, касающуюся…

– Как вам спалось? – без рассуждений перебил её Морозов.

– Что? – Анна Степановна озадаченно склонила голову в сторону, не понимая, что он имеет ввиду.

– Как вам спится на новом месте? – переспросил он.

– Всё в порядке! – поспешила ответить она, имея огромное желание вернуться к важной теме, на которую бы хотела с ним переговорить.

Вместе они зашли в столовую. Морозов, выражая полную невозмутимость, поставил на стол тарелку с рыбным супом. Анна Степановна присела рядом с ним, всё время пронзая его взглядом.

– Дмитрий Егорович! – обратилась она к нему, – давайте уже обсудим моё предлож…

– Хотите? – небрежно перебив её, Морозов предложил ей угоститься горячим супом.

– Нет, спасибо! – с заметной растерянностью ответила Анна Степановна, – я не голодна.

– Жаль! – качнул головой Морозов, вдохнув аромат свежеприготовленного рыбного супа, – вкусно! Вообще, вам товарищ Романова, нужно как можно больше употреблять рыбу, так как северная рыба богата жирорастворимыми витаминами.

– Я и так третий день только рыбу и ем!

– А вы на Чукотке, Анна Степановна! – улыбнулся Морозов, – здесь гранаты и дыни не растут! А из разнообразия только оленина, говядина, рыба и курица.

– Дмитрий Егорович! – с нетерпением отозвалась Анна Степановна, прикрыв глаза.

– Хотите, чтобы я взял вас с собой в экспедицию? – даже не дослушав, вновь с резкостью спросил Морозов.

– Да! – с заметным облегчением ответила Анна Степановна.

– Что ж, боюсь, что мне придётся отказать вам! – с прежним спокойствием отвечал Морозов.

– Почему?

– Вы журналист?

– Нет конечно! Я писатель!

– Я помню это!

– Тогда…

– У меня есть приказ допускать к экспедиции только специально подготовленных журналистов, которые имеют хорошую физическую подготовку и готовы встретиться лицом к лицу с суровыми климатическими условиями!

– Чей это приказ? – нахмурившись, спросила Анна Степановна.

– Мой!

– Дмитрий Егорович! – с возмущением отозвалась Анна Степановна.

– Точно суп не хотите? – с забавой перебил её вновь Морозов.

– Точно! – с небольшим раздражением ответила она, – писатель и журналист – профессии разные, но у них есть кое-что общее! Знаете, что это? У них одинаковый инструмент работы – это слово!

– Как мне известно, журналист пишет о текущей действительности и конкретных ситуациях, происходящих здесь и сейчас!

– Тогда будем считать, что я писатель, который придерживается этой текущей действительности!

– Вам, Анна Степановна, с такими вопросами не ко мне! Вам к Григорию Алексеевичу надо!

– Забавно так выходит, Дмитрий Егорович…

– В самом деле?

– Да! Сегодня утром я уже была у Григория Алексеевича, и он направил меня к вам!

– Ко мне значит… – Морозов над чем-то задумался, посмотрев в сторону.

– Ну, пожалуйста! – Анна Степановна глянула на него глазами, полными надежды.

– Я сказал нет, значит нет! Мои решения не обсуждаются! – после этих категоричных слов Морозов встал из-за стола и направился к выходу, оставив Анну Степановну, глаза которой остались прикованы к его удаляющейся фигуре. Его решительное «нет» вызвало в её душе поток неопределённых мыслей и эмоций.

Глава 5

«Неведомый мир»

Начальник управления геологического поселения, Георгиев Григорий Алексеевич, сидел в своём просторном кабинете, наполненном атмосферой авторитетности. Огромное окно, за которым открывался вид на живописные скалистые образования и бескрайнюю просторную землю, пропускало достаточно света, чтобы освещать кабинет.

Обязанностей у Григория Алексеевича было немного по сравнению с самими геологами. Его роль заключалась в том, чтобы убедиться и убедить своё начальство, что всё идёт по плану, а ресурсы используются эффективно.

Внезапно, дверь была резко распахнута, и в кабинет ворвался Морозов, не выражая своей возмутительности. Григорий Алексеевич, увидев его, заметно начал ёрзать на месте, будто немного боясь его. Взгляды их встретились, и в тот миг начальник почувствовал себя немного настороженным.

– Здравствуй, Дмитрий Егорович! – со снисходительностью проговорил Григорий Алексеевич.

– Здравствуй, Григорий Алексеевич!

– У тебя что-то случилось?

– Да вот узнать хотел, почему решение столь важного вопроса, связанного с Романовой, вы возложили на мои плечи?

– Ну как почему? Ты главный геолог своей разведывательной партии, а Анна Степановна, прибывшая к нам по распоряжению Литфонда СССР, желает отправиться с тобой в экспедицию!

– Вы же знаете, что после того случая, я не ответственен за принятие таких решений! – между ними нависла нагнетающая тишина, – а если с Романовой что-то случится, и вы захотите меня подставить, то я вас уничтожу! – угрожающим голосом произнёс Морозов. Его глаза испускали ярость и решимость, которые никого и никогда не оставляли равнодушными. Над его суровой фигурой витала аура непоколебимости и безжалостности, словно он был готов на всё ради своей защиты. Он был готов не только дать отпор, но и уничтожить любое препятствие, которое встанет у него на пути.

Стрелки часов показывали примерно семь часов вечера, когда дикие просторы Чукотки начала оковывать темнота с тяжёлыми грозными тучами. Над землёй витали чёрные облака, словно дремучий туман, готовый поглотить всё вокруг. Непроглядная тьма медленно погружала природу во тьму.

Анна Степановна стояла на открытой веранде, укутанная в тёплую куртку, которая не спасала её от ледяного ветра, приносимого со стороны моря. Вдаль, за скалистыми холмами, тянулись безбрежные просторы Чукотки.

К ней тут же подошёл Морозов и, ничего не сказав, тоже устремил свой взгляд на суровую природу. Его глаза, пылающие так же, как и огонь в его сердце, отражали безграничное восхищение перед этим беспощадным миром. За все годы он привык к суровости Чукотки и всегда ощущал её магическую притягательность, словно обнимающую его сердце ледяными руками.

Вдали шумело море. Волны, словно гигантские замерзшие волки, бились о скалы, оставляя брызги, превращающиеся в мелкие алмазы на вечной мёрзлой земле. Воздух был пропитан солью и свежестью, словно переносившими невидимые крылатые послания самой природы.

– Дмитрий Егорович, – вдруг заговорила Анна Степановна, в глубокой задумчивости глянув на молчаливое лицо Морозова, – вы боитесь брать ответственность, да?

– Анна Степановна, – проговорил Морозов, даже не глянув на неё, – я главный геолог разведывательной партии, состоящей из 26 человек. За каждую эту душу я несу ответственность. 15 человек из них – это юные мальчишки, которым кажется, что всё вокруг них – это романтика! И за каждую эту жизнь в ответе лично я! И вы ещё спрашиваете, боюсь ли я ответственности?

– Тогда я запуталась ещё больше! – Морозов, недолго помолчав, глянул на Анну Степановну и вновь устремил свой взгляд куда-то вдаль.

– Пять лет назад, – начал нехотя говорить Морозов, – к нам приезжал сюда журналист из Москвы! Хороший журналист! – с этими словами он глянул на Анну Степановну, – он уговорил меня взять его в экспедицию, и я согласился! Наш путь проходил в основном по скалистой местности! В один момент прибывший гость потерял равновесие и упал. Ему повезло. Повезло, что не ударился головой об булыжники, но он сломал рёбра. Дикая и невыносимая боль сковала его бездвижное тело. На тот момент мы отошли на 370 километров от посёлка. Погода с каждым днём ухудшалась. Это было начало зимы. Вокруг нас пустошь и тундра, а позади несколько дней пути. И мною было принято решение отправить двух своих геологов на лыжах обратно в посёлок. Тогда выпало много осадков снега, и лыжи – единственный на тот момент вариант быстро добраться обратно. Я вдвойне рисковал. Помимо журналиста могли погибнуть и мои люди, а если бы что-то случилось, то меня бы отдали под суд. Но ребята за два дня преодолели этот путь и оставалось только дождаться вертолёта, направленного к нам из города! – молчание пленило душу Анны Степановы, перед глазами которой тут же возникла данная картина этой истории, – с тех пор я категорически отношусь к тому, чтобы в экспедиции присутствовал кто-то лишний и слабо подготовленный.

– Ну, хотите я напишу расписку, где будет указано, что за свою жизнь несу ответственность только я?

– А вы упрямее, чем я думал! – с улыбкой на лице произнёс Морозов. Эти слова приятно удивили Анну Степановну. Всё время Анна считала, что её характер достаточно гибкий, способный приспосабливаться к различным обстоятельствам, но Морозов, видимо, видел в ней больше настойчивости, чем она сама.

И они, вдруг подняв головы, увидели, как с неба большими хлопьями начал лететь снег. Белые кристаллы падали на землю, покрывая её своим лёгким покрывалом.

– Невероятно! – прошептала Анна Степановна, не отрывая глаз от белых хлопьев, которые падали на её волосы и плечи. Казалось бы, это был обычный снег, но снег в конце августа – вот, что чудо.

– Вот такое лето в наших краях! – рассмеялся Морозов, – а на юге сейчас около двадцати градусов тепла! – тут Дмитрий Егорович медленно повернулся, обернув взгляд на северо-восток. В его глазах промелькнул немой удивлённый взгляд, когда он заметил надвигающийся циклон, – Пойдёмте! Начинает холодать! – с глубоким вздохом проговорил Морозов, а Анна Степановна, кинув в ответ, направилась сразу же за ним.

Из личных заметок Романовой А.С

«Морозов – это противоречивая фигура. С одной стороны, он руководитель, весьма строгий руководитель, у которого есть свои железные принципы. А с другой стороны, это человек с глубокими эмоциями и тонкой душевностью, которые порой скрыты за высокими стандартами и требованиями к себе и окружающим.

Познакомившись с «полярным волком», я сразу почувствовала его силу и собранность. Его взгляд, проницательный и строгий, выдаёт уверенность в своих действиях.

Однако, как мне могло показаться, помимо этой стороны Морозова, существует и его более уязвимая и глубокая природа. В своём сердце он совсем не такой холодный, как его фамилия может подразумевать.

Противоречия в Морозове делают его интересным и загадочным. В его личности сочетаются строгость и непредсказуемость, рациональность и эмоциональность, сдержанность и пылкость. Он является примером противоположностей, воплощением конфликта внутренних миров»

Уже утром, когда на небе покачивались серые и тяжёлые облака, Анна Степановна, не торопясь, вставала из-под своего пледа, чувствуя, как прохладный воздух проникает в комнату сквозь щели в окнах. Но прежде чем она успела полностью надеть на себя свой тёплый халат, в её уютное убежище со своей привычной уверенностью вошёл Морозов. Он оглядел Анну Степановну, видя её растерянность и неопределённость.

– Как это понимать? – произнесла Анна Степановна с лёгким возмущением, но её голос всё равно издавал замешательство.

– И вам доброго утра, Анна Степановна! – Морозов неизменно улыбнулся, оставаясь, как и всегда совершенно невозмутимым, – через час мы встречаемся с вами в штабе геологического центра!

– Зачем? – с забавным непониманием спросила она.

– Значит, вы уже не желаете отправиться со мной в экспедицию? Хорошо! – Морозов направился к выходу, но Анна Степановна остановила его. Она сделала шаг вперёд и схватила его за рукав.

– Нет, это не так! – прошептала она, не в силах встретиться с его глазами. Морозов с улыбкой на лице остановился. Приятно было видеть её такой беспокоящейся и одновременно настойчивой, – я никогда не отказываюсь от своих слов!

– Хорошо! Я вас понял!

– Ну, время собраться и привести себя в порядок у меня хотя бы есть?

– Ваш час уже пошёл!

Из личных заметок Романовой А.С.

«Перед самым выходом из посёлка Дмитрий Егорович познакомил меня с Никольским Мироном Матвеевичем. Он являлся лучшим старателем в его разведывательной партии, а быть может и лучшим из всех геологических групп, которые находились в поселении. Процесс вымывания золотых частиц – дело весьма трудоёмкое. Это искусство требует особого мастерства, терпения и тонкого чувства прекрасного. Так вот Мирон Матвеевич относился к тем старателям, которые отдавали своему делу всю душу. Никольский показался мне спокойным и очень рассудительным человеком. Вот уже долгое время Мирон Матвеевич работает вместе с Морозовым, а точнее под его руководством. Каждый приказ Морозова, каждая его просьба – всё это было для Никольского больше, чем просто обязанностью или протокольной формальностью. Это было проникнуто глубоким уважением и безграничной преданностью. Морозов был человеком, власть которого воспринималась не как грубая сила, а как средство воплощения высших идеалов и принципов, которыми он жил».

Морозов и Анна Степановна выдвинулись на север от посёлка Валькумей. Теперь им предстояло преодолеть 200 километров, чтобы достигнуть разведывательной партии, где сейчас шахтёры вели активные работы по добыче олова.

В этой глуши, где царила гробовая тишина, «полярному волку» предстояло провести Анну Степановну через безжалостные просторы. Дикие пейзажи впитывали все звуки, окутывая их миром спокойствия и покоя.

Первой их остановкой стало подножие горы Певек. Вокруг не было ничего кроме дикой природы, возвышающейся горы и первых появившихся звёзд на небе. Чувствовалось, что человек здесь является всего лишь незначительной частицей этого невероятного мира, где ледяные просторы таят в себе тайны и загадки. Ветер шёл с севера и нёс на своих крыльях свежесть и звуки далёких просторов.

К тому моменту температура опустилась ровно до 0 градусов Цельсия. Морозов развёл костёр, который выделял небольшую частичку тепла в суровой заброшенной тундре. После, он заботливо укутал Анну Степановну в свой полушубок, который надёжно защищал от холода. В его глазах зажглось ласковое и заботливое сияние. Анна Степановна благодарно улыбнулась ему, ощущая бережное прикосновение морозного ветра по своим волосам.

Сам Морозов занял своё место возле костра, молча всматриваясь в бесконечную темноту. Ветер обдувал его тело и задумчивое лицо, но несмотря на это, он сидел неподвижно, словно сливаясь с окружающей природой. На нём был одет тёплый свитер и штаны, спасающие от холода, но казалось, что Морозов уже привык к этим неизменным холодам. И хотя он был обычным человеком, его душа уже давно стала частью самой тундры и холода, которая долгие годы окружала его.

– Почему вы ходите всегда один? – вдруг спросила Анна Степановна у него, надеясь услышать ответ. Морозов улыбнулся и склонил голову, как будто задумываясь. В его глазах промелькнули воспоминания о далёком прошлом.

– Вы знаете… – начал он, – ответ на этот вопрос далеко не прост. Экспедиции – это, пожалуй, то, ради чего я живу. Но, порой, одиночество становится моим верным спутником, – Морозов взглянул вдаль, – ведь, только ощущая себя непосредственно перед лицом природы и мира, только осознавая свою уязвимость, я нахожу в себе силы и находчивости, чтобы преодолеть любые трудности! Я ещё помню свой самый первый пеший поход по горам Таймыра, – продолжил он с улыбкой на лице, – одиночество делало каждую мою экспедицию уникальной, дающей мне возможность познать не только мир вокруг, но и самого себя, – Дмитрий Егорович замолчал, словно продолжая строить свои мысли в голове. Затем он снова повернулся к Анне Степановне, в его глазах светились искры восторга, – я всегда придерживаюсь одного правила: настоящее приключение – внутри нас. Там, где ощущения и эмоции преодолевают границы одиночества и превращают странствия в незабываемые воспоминания, – Анна Степановна растроганно улыбнулась. Она поняла, что каждое путешествие Морозова было для него стремлением познать себя. В этом мире он был героем своего собственного романа.

– Но почему именно Чукотка стала пристанищем для вас? – опять задала она вопрос. Морозов несколько секунд наблюдал за Анной Степановной. Её глаза, умные и искрящиеся, пронзали его, словно они могли прочесть каждую его мысль. Её любопытство было заразительным.

– Чукотка… – проговорил Морозов с заметным уважением, – Чукотка – это невероятная стихия, которая окутывает с первого момента, когда ступаешь на её территорию. Она охватывает и уже не отпускает! Но нужно запомнить лишь самое главное! В этих местах суровая реальность ощущается в каждом взгляде! Это тундра – жестокая и беспощадная, она не прощает ошибок и требует постоянной бдительности. В основном безжизненная и дикая, она создаёт условия для выживания только самым выносливым. Здесь нет места для слабых!

Из личных заметок Романовой А.С.

«Суровая реальность в каждом взгляде – эти слова Морозова как никогда засели в моей душе. И действительно, ничтожность человеческого существования хорошо ощущается здесь, посреди безлюдной тундры. В этих местах время словно застыло, и всё, что остаётся – это борьба за выживание.

Здесь не место для слабых духом. Здесь, среди ледяных ветров и замёрзших сердец, правит жестокий закон, согласно которому выживает только сильнейший. И всё же, я верю, что в этих неприветливых просторах можно найти искорку надежды, проникнуться истинным смыслом самого существования.

Мы долго сидели с «полярным волком» около костра, погружаясь в это царство мерзлоты и одиночества.

Глаза Морозова, полные опыта и мудрости, проникали во все тайны ночи. Он знал, что долгие месяцы холода и мрака неизбежно наступят после недолгого тепла и света солнца. Эти дни приходят и уходят, словно одна неразрывная нить, вечно повторяющаяся и неизменная. И Морозов, как страж этой вечной смены, стоял на своём посту и продолжал молча смотреть в ночное «пекло», в надежде, что кто-то услышит его немые слова и поймёт их истинное значение».

Глава 6

«Голос природы»

Наступил следующий день. Первые лучи солнца едва пробивались сквозь большие щели в непроницаемом слое облачности. В это время, уже с рассветом, Морозов и Анна Степановна были готовы отправиться дальше. В этот раз их путь лежал далеко от подножия горы, где они провели эту длинную и холодную ночь. Взглянув на карту и заполнив свой рюкзак, Морозов взял курс в сторону ручья Ближний, до которого нужно было преодолеть ещё несколько километров пути.

– Это хорошо, что вы губы ярко накрасили, Анна Степановна! – с шуткой проговорил Морозов. Непривычно было видеть на морозных просторах такую яркость и яркость этого цвета перемешивалась с этой серостью в яркой палитре. Морозов заметил, что Анна Степановна с сомнением посмотрела на него.

– Почему? – спросила она, словно вдруг усомнившись в своём выборе. В её словах было что-то размытое, будто бы она пыталась понять не сколько его шутку, а сколько саму себя в этой обстановке.

– Ну как, это же ведь самое главное в тундре! – засмеялся он. Губы Морозова почувствовали морозную холодность впервые разговаривая о чём-то таком простом и мимолётном.

Анна Степановна тут же глянула на боевой ППШ, который Морозов всегда носил перед собой. И Морозов, заметив её любопытный взгляд, подтянул к себе оружие и с улыбкой посмотрел на Анну Степановну.

– Эти места очень дикие! – проговорил он, не дождавшись от неё вопроса, – и животные здесь тоже есть! – Анна Степановна не могла оторвать глаз от ствола пистолета-пулемёта. Полированная поверхность блестела, словно создавая чувство силы и защищённости.

День их пешего пути прошёл очень быстро. Окружающая природа пролетала мимо, словно быстрые картинки перед глазами.

Морозов, несмотря на интенсивность движения, оставался спокоен и сосредоточен. Каждая его мысль была направлена на достижение цели – завершить этот путь.

Анна Степановна, в отличие от Морозова, чувствовала сильную усталость. Её ноги были тяжелы, а дыхание стало более частым и поверхностным. Она с трудом удерживалась на ногах, но несмотря на это всё, она не подавала перед Морозовым виду. Её лицо оставалось спокойным и выражало решимость.

Их путь проходил без остановок и без разговоров. Вокруг них расстилалась удивительная красота природы: туманные вершины гор, бескрайние луга, свежий воздух и запахи дикой флоры.

Солнце начало клониться к закату, оставляя за собой слабый, но очаровательный свет. Для Анны Степановны прошла лишь неделя, проведённая на Чукотке, но каждый пасмурный день подчёркивал особенность этого места. Здесь солнечный свет был редким даром, что делало его поистине ценным. И сегодня был особый день – день, когда лучи солнца медленно прикоснулись к земле. Небо окрасилось оттенками пурпурного и оранжевого, а воздух наполнился ароматом свежести.

Морозов сбросил свой рюкзак и оружие на землю, уставленную грубыми камнями. Окинув взглядом бескрайние просторы перед ним, он пришёл к решению взять передышку.

– Остановимся здесь! – решительно и командным голосом проговорил он, – вам нужно отдохнуть!

– Нет, мне не нужен отдых, я ещё готова идти! – Морозов с улыбкой посмотрел на Анну Степановну.

– Мне нравится ваше упрямство, но в данном случае отдых необходим!

– Ладно! – с тяжестью вздохнула она, – да, я устала! – Морозов, услышав её признание, улыбнулся, – но это не значит, что я не могу идти дальше!

– В этом ничего нет ужасного! Усталость неизбежна! Она пронизывает кости и притупляет рассудок, заставляет тело издавать тревожные сигналы. Усталость – не приговор, а лишь временное состояние, поэтому я настаиваю на отдыхе! – Анна Степановна оглянулась по сторонам, поймав потоки холодного ветра, – слышите этот шум? – почти что шёпотом спросил у неё Морозов. Она прислушалась, но только свойственная этим местам тишина пронзила её. Что же тогда слышал «полярный волк»?

– Нет! – без сомнений ответила она.

– Ручей шумит! – с заметным наслаждением ответил он, – завтра утром мы будем уже там.

– Но как вы смогли это услышать? – Морозов улыбнулся ей в ответ, словно знал что-то, чего она не могла даже представить.

– За годы жизни и странствия по тундре и бескрайним просторам, у геологов рождается необычное чувство! Чувство слышать тишину, в которой прячется самая настоящая жизнь. Только нужно уметь правильно слушать, чтобы услышать этот голос природы.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Слышать голос природы – Морозов не перестаёт удивлять меня. Быть настолько чутким к окружающему миру – это нечто особенное. Я впервые видела человека, который умел слышать «мелодии» природы и голоса истории.

И всё же, я ни на минуту не пожалела, что настояла на этой экспедиции. Первой экспедиции в моей жизни.

Морозов вёл меня своими тропами, которые не просто знал наизусть, они прочно сидели в его памяти. Каждый шаг, каждая поворотная точка – он проходил это множество раз, пересекая горные перевалы.

Мы преодолевали расстояния, и каждый новый пейзаж открывал удивительные виды. Горные вершины и пропасти, спускающиеся вниз, создавали особенную картину, манящую своей красотой. Ветер ласкал лицо и словно дыхание природы наполнял тоской и благоговением».

Ещё не успел рассвет осветить тундру, тихую и красивую, как Морозов с Анной Степановной уже оказались около ручья. Солнечные лучи плавно проникали сквозь пушистые облака, обрамляя ландшафт своим золотистым сиянием.

Вода в ручье, прозрачная как слеза, расплескивалась о камни, создавая нежный, мелодичный звук. Это был звук природы, наполняющий сердце теплотой и спокойствием. Морозов смотрел на искристые брызги, поднимающиеся вверх и возвращающиеся обратно в ладони ручья. Пахло свежестью и дыханием нового дня. Всё вокруг казалось настолько неподвижным, словно время остановилось в этом месте. Но в тоже время каждая пушинка, подхваченная ветром, была свидетелем жизни, продолжающейся в природе.

Но вдруг Морозов, отшвырнув в сторону свои ботинки, с неподдельной решимостью на лице шагнул в студёную воду ручья. Прикосновение к ледяной прохладе пронзило его кожу, вызвав приятную дрожь. Медленно, с чуть затуманенными глазами, Морозов опустил свою руку в ледяную струю, раскачивая её туда и сюда, словно воссоздавая в этом одном движении весь бесконечный поток времени. И вот, в ответ на его непоколебимость, нежная россыпь оказалась в его руке.

Морозов, покинув холодные потоки ручья, подошёл к Анне Степановне, показав ей ту самую россыпь, которая была в его руке. Анна Степановна с изумлением и некоторым непониманием посмотрела на него, но последние решительные действия Морозова, оживили в ней интерес. Морозов показал ей небольшие, но прекрасно проблескивающие частички, которые как неоновые огоньки сверкали в его ладони.

– Это олово! – совсем тихо произнёс он, довольно улыбнувшись, – уже к вечеру мы прибудем к шахтёрам.

Глава 7

«Философия и звёзды…»

Солнце ещё не успело опуститься к закату, как Морозов с Анной Степановной достигли шахтёров, которые каждый день, несмотря на погодные условия, вели работы по добыче олова. Вблизи реки Куулькэи-Вальвенвеем, что впадала в Чаунскую губу, были сосредоточены несколько шурфов шахт.

Шурфы шахт были разбросаны по берегу реки, давая возможность горнякам работать в удобных местах. Каждый шурф был надёжно закреплён и защищён от непредвиденных обвалов.

В закатный час, когда земля стонала от усталости и силы засыпающего солнца, вокруг слышались оживлённые голоса и крики шахтёров. Могучие голоса, проникающие в каждую складку замёрзшей тундры, наполняли её опустевшие просторы, будто вдохнув в них жизнь.

По простирающимся пейзажам, будто прокатываясь по забытой симфонии, несутся переливы разных оттенков звуков. Шаги шахтёров, отпечатываясь на твёрдой земле, создавали монументальную симфонию работников, стремящихся проникнуть в самые недра земли.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Сегодня я впервые за несколько дней буду спать не полулёжа на холодной земле, а в небольшой, но достаточно уютной палатке, которую мне выделили шахтёры.

А ещё здесь, среди тундры и тишины, невероятное звёздное небо, словно огромное пёстрое покрывало простирается над землёй.

Я сидела около палатки и смотрела на звёзды, когда ко мне подсел один из шахтёров. С добрыми, застенчивыми глазами, он улыбнулся и посмотрел тоже на звёзды. В тишине ночи, под звёздным небом, мы находились в мире собственных мыслей, каждый со своими секретами и надеждами.

Это был Климов Степан Артёмович – один из шахтёров, который работал под руководством Морозова. Климов в шахте был живым воплощением мастерства и любви к своему делу. Его безобидные глаза были исполнены огня».

– Звёзды… – с мечтательностью проговорил Климов, – что они скрывают? – Анна Степановна перевела свой взгляд на Климова. В его глазах она увидела нежность и некую искру, которая вспыхивала, когда он, верно, смотрел на что-то особенное.

– Хотелось бы верить, что они хранят в себе ответы на наши самые глубокие вопросы, – ответила Анна, голос её звучал тихо, но чётко.

– Я помню, как мы узнали о первом полёте человека в космос! – Климов расплылся в улыбке, – мы всегда с собой берём в «поля» небольшой радиоприёмник, в основном он всегда молчит или же мы слышим лишь надоедливые потрескивания, словно отголоски дальней цивилизации! В тот день радиоприёмник тоже шумел, создавая фоновый гул! Однако, в какой-то момент это беспокойство прекратилось и показалось, что сквозь этот шум слышны всё отчётливее голоса, нежно пробирающиеся сквозь статичный эфир! А там: «Внимание! Говорит Москва! Первый полёт человека в космос! Наш советский лётчик, Юрий Гагарин в космосе!» Услышав эти слова, мы начали бегать, словно дети, чьи сердца наполнились чистым восторгом и неподдельной радостью.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Климов был настоящим мечтателем и любителем задумываться о смысле жизни. Его привлекало ночное звёздное небо, которое казалось ему невероятно красивым и загадочным. В его голове всегда сидят мысли о будущем, о том, что может произойти завтра или через несколько лет. Но он не забывал и о прошлом – о событиях, которые оставили свой след в его жизни и сформировали его таким, какой он есть сейчас.

Как мне сказал Морозов, в партии его все называли «философом» – и это было оправдано. Климов всегда умел задавать глубокие вопросы, которые заставляли окружающих задуматься и искать ответы. Его аналитический ум позволял ему видеть вещи с разных сторон. Он относился к жизни серьёзно и осознанно, стараясь понять, что она может дать ему, и что он может дать ей.

Но, кажется, что за эти приветливыми глазами заключён кусочек грусти. Что же привело его на Чукотку? Это отличный вопрос, на который Климов, как я полагаю, пытается найти ответ».

Когда Климов ушёл спать, Анна Степановна ещё некоторое время сидела совсем одна. Ночь была тихой, а воздух пропитан прохладой, добавляющей особую сказочность атмосфере. Вдали послышался лишь едва слышимый шорох, который привёл внимание Анны.

Она повернула голову и увидела в стороне массивную тёмную фигуру. В темноте ночи она выделялась своим силуэтом, заставив сердце Анны замереть на несколько секунд. Фигура Морозова сама по себе была мужественной, сильной и властной. Морозов молча присел на то место, где ещё не так давно сидел Климов, и уставился смотреть в темноту. Его глаза, как и всегда, выражали задумчивость и мудрость, которые окутывали его весьма привлекательной аурой загадочности. Смотря на него, Анна ощущала интересное чувство, будто она знала Морозова уже много лет.

– Не спится? – разорвал ночную тишину басистый голос Морозова.

– Хочу насладиться окружающей природой! – спокойно ответила Анна Степановна, уже привыкнув к тяжёлому тембру Морозова.

– Это правильно! – ответил Морозов и снова уставился смотреть в темноту, погрузившись в полное молчание. Но только о чём молчал Морозов? О чём думал и о чём мечтал? Быть может, он мечтал о вечной жизни в диких просторах жестокой тундры? Во всяком случае, Морозов был не из тех людей, которые стремились к славе и признанию своих заслуг.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Всё же, замёрзшая земля и бескрайний белый холод привлекали Морозова больше всего. Он мечтал об истинной свободе, о чувстве полного самоудовлетворения без признания или похвалы других. Ему хотелось просто существовать в симбиозе с природой, поглощать её энергию и наслаждаться простотой жизни, которую он находил в суровой симфонии белых просторов и ледяного ветра».

Ранними лучами солнца был озарён дикий ландшафт тундры. Анна Степановна, выйдя из палатки, увидела Морозова. Он по-прежнему сидел на своём месте, укутанный в полушубок из оленьей шерсти. Похоже, он почти и не спал всю эту ночь. Вдруг ветер резко ударил в лицо, и Анна Степановна почувствовала привлекательный запах потухших костров, дым от которых ещё медленно витал в воздухе.

– Доброе утро, Дмитрий Егорович! – улыбнувшись, сказала Анна Степановна и подошла к нему.

– Доброе, Анна Степановна! – не торопясь ответил Морозов, лениво стягивая со своих плеч тяжёлый и тёплый полушубок. После Морозов решил отправиться к шумящей реке, чтобы умыться. Гигиена была для него неотъемлемой частью жизни, даже в самых экстремальных условиях, в которых ему приходилось бывать.

Чуть позже Анна Степановна стала свидетелем разговора Морозова с горным мастером Сергеем Петровичем Трофимовым, высоким и стройным мужчиной с седеющими волосами и глубокими глазами. Они стояли на небольшой возвышенности, с которой их взору открывался вид на уходящую вдаль реку. Сегодня погода обещала быть хорошей. Лучи солнца позволяли во всей красе увидеть тундровую долину со всеми её сопками и горами.

– В последнее время обнаружение и добыча касситерита вызывает огромный интерес со стороны начальства! – Морозов с заинтересованностью глянул на Трофимова, – можете мне сказать, как обстоят дела с добычей касситерита? – спросил Морозов.

– В этом сезоне дела обстоят хуже… – нехотя прозвучал ответ от Трофимова.

– Какие же именно проблемы вы смогли выявить? – продолжал Морозов, осторожно уточняя детали.

– Я полагаю, что изменение уровня воды в реках и резкое увеличение осадков наносит серьёзный удар по возможности добычи касситерита!

– Разве вы не должны были предоставить мне отчёты по этому поводу? – уже на серьёзном тоне спрашивал Морозов.

– Но, Дмитрий Егорович…

– Поймите, мне не нужны от вас подвиги, Сергей Петрович! Мне просто нужно, чтобы вы качественно выполняли свою работу! – после этого между ними наступила короткая пауза, наполненная напряжением. Морозов громко выдохнул, а затем продолжил, – делайте свою работу так, как вы это умеете, товарищ Трофимов!

– Как прикажете, товарищ Морозов! – со скрытым недовольством ответил Трофимов.

– А мы с вами не на войне, – произнёс Морозов. Он прекрасно чувствовал пренебрежение со стороны Трофимова, но его беспринципность и лёгкость в общении с разными людьми всегда позволяли выходить ему победителем из таких ситуаций, – не нужно отвечать по уставу!

Из личных заметок Романовой А.С.

«Трофимов относился к тем людям, которые прекрасно знают все тонкости своего дела, и взгляд их наполняется особым блеском при занятии своей работой. Только ему было важно получение успеха и признания от других людей. Трофимов неустанно стремился к совершенству в своей работе.

Морозов же, в своей роли руководителя, всегда придерживается строгости и дисциплины. Он требует от своих подчинённых высоких стандартов работы и никогда не допускает ошибок».

Морозов остался стоять один, погруженный в свои мысли. Но вдруг, приближающаяся фигура на горизонте, привлекла его внимание – необычная походка и характерная смешная манера передвижения говорили о том, что это был никто иной, как Балашов. И Морозов не ошибся.

Балашов, неся за собой свой громоздкий портфель, шагал с улыбкой на лице. Он подошёл к Морозову и с восторженной торопливостью протянул ему письмо, тщательно запечатанное в конверте.

– Вам телеграмма, Дмитрий Егорович! – бросил он свои слова с лёгким дурацким притворством. Морозов молча принял письмо в руки, – Георгиев просил передать вам! – услышав эту фамилию, желание открывать конверт с письмом угасло прямо в мгновение ока, – начальство вас вызывает! – в завершении добавил Балашов, встретившись взглядом с Анной Степановной, которая всё это время стояла в стороне, но внимательно слушала их разговор.

– Ты знаешь, что партия столкнулась с проблемами по добыче касситерита? – спросил он, профессионально сделав вид, что не было в руках у него никакого особо важного письма.

– Наслышан! – в голосе Балашова не было ни капли удивления или возмущения, словно такая информация была для него делом повседневным.

– Мне нужно, чтобы ты спустился на несколько километров вдаль по реке, взял пробы и постарался выявить причину исчезновения касситерита в этом районе! – Морозов задумался на мгновение, а потом улыбнулся, – Трофимов считает, что изменение климатических условий является главным фактором отсутствия касситерита! Что ты скажешь?

– Изменение климата – понятие растяжимое! Не думаю, что можно это считать главной причиной нашей проблемы!

– Пятнадцать дней тебе хватит?

– Да! Всё сделаю!

– Тогда, иди отдохни с дороги, собери всё необходимое с собой, а потом выдвигайся!

– Так точно, товарищ Морозов! То есть, – Балашов немного замялся, – «мы не на войне, по уставу отвечать не нужно», – Морозову без сомнения приносило удовольствие осознание того, что Балашов помнил все его выразительные фразы. По сути, это создавало у Морозова особый вид связи с Балашовым, на основе общего понимания и апробации его умения ловко и убедительно передавать свои мысли.

– Стой! – прозвучал голос Морозова с неукротимым желанием притормозить Балашова, – маузер не забудь взять, чтобы не получилось, как в прошлый раз!

– Хорошо! – Балашов без малейшего колебания ответил с той же улыбкой, что всегда украшала его лицо. Эта улыбка воплощала собой не только его характер и стойкость, но и его способность смотреть опасностям в глаза.

Глава 8

«Теория первого полёта»

Отдав приказ об экспедиции, Морозов направился к палаткам, откуда уже витал дымок, говорящий о скором обеде. Анна Степановна, не в силах удержаться от любопытства и проникновенного интереса, увязалась за ним.

– Дмитрий Егорович! – звонко проговорила Анна Степановна. Морозов, обернувшись, приветливо улыбнулся.

– А, это вы? – благосклонно спросил Морозов, – я всё время забываю, что вы ходите за мной словно попятам! – в этих словах прозвучала ирония, но в то же время лёгкая и скрытая радость.

«Какой же неугомонный и упрямый человек» – прошептала про себя Анна Степановна, пытаясь не отставать от него.

– Дмитрий Егорович! – в конце концов, Морозов приостановил свой шаг и целенаправленно посмотрел на Романову, – мне же не показалось? Вы отправили Балашова в одиночную экспедицию?

– Всё именно так!

– Но вы же говорили, что Балашов ещё молод и амбициозен, ведь в одиночные экспедиции ходите только вы один, не так ли?

– Будем считать, что Балашов – это единственный человек, которого я могу отправить в экспедицию одного!

– Но это же риск! – с сомнением проговорила Анна Степановна, она внимательно проводила глазами по его лицу, пытаясь разгадать его скрытые мысли.

– Отправить группу из двадцати человек в экспедицию – это ещё больший риск! Один только Балашов стоит двадцать таких геологов! Поймите, Анна Степановна, чтобы научить орлёнка летать, приходится однажды кинуть его в бездну! – эти слова раскрыли её воображение, наполняя душу смешанными чувствами волнения и страха.

– Какими же красивыми литературными выражениями вы говорите, Дмитрий Егорович! – прошептала она, погрузившись в мир его слов.

– Да, иногда я читаю книги! – иронично ответил Морозов, – вообще, я называю это теорией первого полёта, когда молодые геологи совершают свои первые одиночные экспедиции! Но я никогда не отправлю геолога одного, зная, что он ещё не готов к этому!

– Вы как-то чувствуете, что геолог готов к этой экспедиции?

– Они сами к этому приходят! Живя и работая в тундре, нужно уметь адаптироваться, иначе геолог рискует быть раздавлен колёсами суровости!

– Дмитрий Егорович, почему вы просто не можете признаться, что у Балашова большое будущее? – Морозов, чувствуя непреодолимое желание выразить свои мысли в ответ, был прерван внезапным появлением Климова.

Климов, держа в руках казан, из-под крышки которого пахло необыкновенно аппетитным ароматом, приветливо улыбнулся Морозову и Анне Степановне.

– Обед готов, Дмитрий Егорович! – воскликнул он радостным голосом.

– Анна Степановна! – нежно произнёс Морозов её имя, – вы когда-нибудь пробовали уху, приготовленную на открытом огне, где гармония вкусов сливается с природной красотой тундры?

– Конечно же нет!

– Тогда вы, Анна Степановна, просто обязаны попробовать это! – Морозов улыбнулся, ощущая внутри себя незабытый огонёк.

Из личных заметок Романовой А.С.

«На счёт Балашова, Морозов говорит загадками, что совершенно не характерно для него. Я бы даже сказала, что в этих загадках отражается нечто глубокое и важное для самого Морозова. Почему такой сдержанный и противоречивый человек, как он, стал пользоваться этими острыми выражениями? Может быть, в них скрыто обращение к его внутреннему «Я», к тому, что он видит в себе самом? Или может быть, Морозов видит Балашова своим отражением?»

Когда все собрались за обеденным столом, окутанные атмосферой тишины и этикета, Морозов молчал, как и велел принятый порядок. Но в то же время, его внимание всецело устремлялось на одну вещь – то самое письмо, которое лежало немного в стороне от общего взгляда. Судя по блеску в его глазах, можно было понять, что содержимое этого письма было ему известно ещё до того, как оно попало в его руки. Но Морозов не собирался спешить, чтобы прочесть его. Он не любил получать срочные письма, особенного от руководства. Все важные новости он привык узнавать не через бумажные послания, а вживую.

Для своего начальства Дмитрий Морозов был как кость в горле. Все понимали, что перемещение его с должности было бы делом весьма сложным, и никто не пытался осуществить это. Тем более, что Морозов расчётливо и разумно добился должности главного геолога, и все знали, что этот пост для него был заслуженным. Но есть один нюанс – прямота и упрямство, которые столь характерны для Морозова, никогда не вызывали симпатии ни у его коллег, ни у других людей в целом. Он, словно неприступная крепость, объединяет в себе все качества, вызывающие смешанные чувства: непоколебимость, стойкость и целеустремлённость. Всё это делает его настоящей легендой в мире геологов.

Анна Степановна во время обеда ещё раз пересеклась с Балашовым. Она заметила этот приветливый и доброжелательный взгляд, который он на неё бросил, сидя чуть в стороне. Василий Кириллович всегда такой – улыбчивый и радостный. Голубые глаза Балашова светились, словно две сияющие звезды, придающие ему необыкновенную притягательность, а вьющиеся волосы на голове создавали впечатление игривости, подчёркивая его непринуждённый и свободный образ.

Из личных заметок Романовой А.С.

«Так забавно, Балашов всегда называл Чукотку «страной суровых бородатых мужиков», хотя сам бороды не любил. Его самого смешило такое стечение обстоятельств, и называл он это ничем иным, как забавным суждением.

А вообще, Василий Балашов родом из Тамбова – города, пропитанного историей и легендами. Будучи совсем юным и неопытным, Балашов самостоятельно изучил каждый уголок лесных массивов Тамбовской области. Именно в те моменты гармонии с природой он осознал, что его судьба должна быть связана с геологией. Эта сила, пробуждаемая при виде таинственных ландшафтов и непостижимых волшебств природы, наполнила его сердце и душу бесконечной страстью к исследованиям.

Его душу окутывал русский дух – дух, который воплощает в себе всё богатство и красоту нашей Родины, который передаётся от поколения к поколению и проникает в сердца русских людей, придавая мощь и величие».

Глава 9

«Чаёк напоследок»

Морозов и Анна Степановна вернулись в посёлок только через неделю. И каково же было удивление Анны, когда она узнала, что Морозов должен был прибыть в Валькумей ещё три дня назад. Вероятнее всего эта информация с приказом о его возвращении как раз и содержалась в том самом письме, которое Морозов, естественно, так и не прочитал. Он часто так поступал, бесстыдно игнорируя предписания Георгиева.

Морозов не чувствовал себя безнаказанно. Нет. Это было не в его стиле. Но в нём была глубокая закалка и неукротимая смелость, которые позволяли ему безмятежно демонстрировать свою дерзость. Каждым своим действием он демонстрировал то, насколько ненадёжным и обманчивым были величие и власть Георгиева. Та их превосходная позиция, диктующая нормы и указывающая как бы верные пути – меркла и исчезала в одно мгновение, как только Морозов появлялся рядом.

Георгиев считал свой кабинет своей неприступной крепостью, и только в исключительных случаях решался покинуть его уютные границы.

За окном, в некой игре с ветром, мелкими хлопьями сыпал снег. Осень, как и полагается, началась со снега – интересный знак, который был известен лишь одному Богу.

Тишина и покой, которые обычно царили в кабинете, нарушились неожиданно. В дверной проём ворвался Морозов, разрушив все границы этой «крепости». Выглядел он сосредоточенным и таинственным, а в его руках мерцал чёрный небольшой портфель. Было ясно, что внутри хранились отчёты за весь летний сезон.

– Ну что, вы узнали о причинах, связанных с пропажей касситерита? – командным голосом спросил Георгиев, но потом, глянув на Морозова, его выражение лица резко изменилось, и он заметно замешкался, – как в целом обстоят дела? – уже боязливым голосом спросил он. Морозов наблюдал это боязливое колебание в голосе Георгиева и хитро улыбался.

Также Георгиев никогда не смотрел Морозову в глаза. В этом заключалась его слабость. Выдержать натиск столь ярких и жгучих глаз мог не каждый, и таким образом Морозов мог распознать слабых людей. Ледяной и пронзительный взгляд, в котором сквозила непостижимая мудрость и холод рассудка, вызывал металлическую дрожь и заставлял сердце сжиматься от тревоги.

– Вот отчёты! – с энтузиазмом проговорил Морозов, положив несколько бумаг на стол, – думаю, прочтёте их сами. А ещё, Балашов примерно через неделю должен вернуться к шахтёрам с готовыми пробами. Он вам и даст заключительное решение, которого вы так ждёте!

– Я полагал, что это заключение дадите мне вы, как более опытный человек! – снисходительно и с хитринкой в голосе ответил Георгиев.

– Сомневаетесь в опытности Балашова?

– На то есть причины!

– Если руководитель сомневается в возможностях своего рабочего, значит он сомневается, в первую очередь, в самом себе! – проникновенно сказал Морозов, стараясь выразить свои мысли максимально точно, – и да, вот ещё! Будьте любезны, как начальник геологического поселения, подготовить для меня отчёты в ближайшие две недели! – он проговорил это так, будто перед ним сидел не глава управления, а простой разнорабочий, которому приказали подчиняться каждому его слову.

– Я? – с насмешливой улыбкой спросил Георгиев, он считал такую просьбу шуткой, просто не веря в серьёзность ситуации, – отчёты?

– Да! Я понимаю, что вы, как всем известно, занимаетесь этим не так часто, но мне требуется полный отчёт о готовности партии к проведению работ в зимний сезон! – Морозов после этого направился к выходу.

– Дмитрий Егорович! – остановил его Георгиев прежде чем он успел выйти из кабинета, – завтра в посёлок прибудет машина, которая отвезёт вас в Певек на собрание! Об этом я писал вам в письме! Вы его прочитали? – Морозов чуть повернул голову, его взгляд проскользнул мимо Георгиева и устремился к окну, за которым бесшумно падал снег.

– Я редко читаю письма! – отозвался Дмитрий Егорович, – а про собрание я узнал ещё две недели назад! Так что вы, товарищ Георгиев, запоздали со своим письмом то! – в его голосе звучала нотка насмешки, словно он играл с Георгиевым в некий незримый интригующий диалог.

Небо сковали сумерки, а погода в конец испортилась. Анна Степановна сидела в кабинете Морозова. Впервые она была там. Некоторые геологи в шутку называли кабинет Морозова «святая святых». И неудивительно. В этом кабинете отчаянных и уверенных решений принималось больше, чем за всё время своей работы утвердил проектов Георгиев.

Кабинет Морозова был оформлен в строгом и сдержанном стиле, отражающем его непоколебимую решимость и скрупулёзность. Стены помещения были окрашены в оттенок серого, который словно таял в объятиях местного ландшафта. Посреди комнаты возвышался длинный стол, на котором аккуратно располагались сложенные бумаги и документы. Ни одна бумажка не выходила за пределы своего места, а каждый предмет на столе казался здесь не случайным, а тщательно уложенным по своему месту.

Анна Степановна смотрела в окно, которое раскрывало вид на сопки, проплывающие сквозь сумеречную темноту. Душа её была переполнена неизбежным осознанием, что командировка подошла к концу. Сам Морозов сидел на своём месте, за рабочим столом. Его взгляд был устремлён куда-то вдаль, словно он видел что-то прекрасное и загадочное.

Нежное свечение лампы создавало мягкую атмосферу и делало время лишь ускользающим мгновением. Чашки с ароматным чаем были наполнены до краёв, испуская приятный тёплый пар.

Их молчаливое присутствие наполняло кабинет особой, невероятной энергией. Взгляды скользили, будто бы говорили о тысячах незавершённых и ещё не рассказанных историй.

Где-то в подкорке Анны Степановны проскальзывали нотки грусти. Завтра утром наступит неотвратимый момент. Морозов, с чисто выглаженной рубашкой и немного приторным ароматом одеколона, останется в городе, а Анна Степановна отправится обратно в сердце России, чарующую Москву.

Сопки, великие хранители тайн дикой Чукотки, возвышались вдали, охваченные вечерней суровостью. Вдали простирались тундра и просторы, полные загадок мира, о которых можно только мечтать. А над этими просторами висело тяжелое, серое небо, словно оно было олицетворением неизведанности.

Видя задумчивый взгляд Анны Степановны, на лице Морозова показалась лёгкая и добрая улыбка. Морозов, рассекая воздух своим пронизывающим дыханием, не мог не заметить, с какой тревожной грустью Анна Степановна вглядывалась в застывшую за окном пейзажную красоту.

– Не переживайте, Анна Степановна! – безмятежно произнёс он, – скоро вернётесь в Москву, такую уже привычную и знакомую.

– Дмитрий Егорович! – хитро улыбнулась Анна Степановна, глядя на него. Её голос звучал, как тонкий звонок, который разносился по всей комнате, – если я даже и живу в столице, – продолжала она, – то это не значит, что я не могу и не умею адаптироваться к другим условиям, даже таким суровым, как на Чукотке, – в её голосе прозвучала нотка гордости и настойчивости.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.