# Рой

Роман Эркод

Гнетущая клаустрофобия внутри гигантского Исполина — это Утробный Рой, где феромоны стали валютой, а социальный статус определяет право на жизнь. Когда Каин, один из многих обитателей дна, обнаруживает трещину в безупречной системе «Сока», его борьба за выживание превращается в путешествие к страшной истине об этом мире.

Философская антиутопия на стыке биопанка и кибернетики, где цена выживания измеряется в вечном долге.

## 1

Воздух был густым и едким, пропитанным запахом полураспада. Редкие ядовитые капли дождя оставляли мелкие ожоги на хитиновых панцирях. Каин с трудом тащил обугленную спору плесени через лабиринт полуразрушенных тоннелей. Поверхность мира стала негостеприимной пустошью, где выживали только самые стойкие. Радиоактивные бури выжигали последние островки жизни, оставляя после себя лишь пепел и мутации.

Каждое появление на поверхности становилось испытанием на прочность. Сегодня из десяти фуражиров вернулись только трое. Их рой, некогда великий город-муравейник, теперь представлял собой сеть поврежденных камер и обвалившихся галерей. Стены покрылись странными грибами, светящимися зловещим зеленым светом в темноте. Воздух внутри был тяжелым и спертым, несмотря на тысячи вентиляционных ходов.

В центральной камере царило непривычное оживление. Тысячи муравьев застыли в странном оцепенении, их антенны трепетали в едином ритме. По всему муравейнику пробежала невидимая дрожь, передаваясь от одного насекомого к другому. Феромоны тревоги смешивались с чем-то новым, незнакомым ‒ с оттенком надежды и страха одновременно.

Земля содрогнулась с такой силой, что с потолка посыпались крупицы почвы и каменная крошка. Гигантская тень закрыла все входы в рое, погрузив внутренние камеры в почти полную темноту. Когда глаза привыкли к полумраку, стало видно нечто невообразимое. Кольчатый Исполин был подобен движущейся горе, его сегментированное тело уходило далеко за горизонт. Каждый сегмент превосходил размерами самый большой зал муравейника.

Внутри червя сияли многочисленные туннели, излучающие тепло и влажность. Из них доносился запах свежей земли и чего-то незнакомого, манящего. Феромонный приказ Королевы был неоспорим и ясен: следовать за спасением. Без колебаний, повинуясь древнему инстинкту, тысячи муравьев потянулись к гигантскому существу.

Каин бросил последний взгляд на погибающий мир. Сквозь трещины в своде виднелось багровое, больное небо. Он не знал, что оставляет позади не только смерть и разрушение, но и последние крупицы свободы. Повинуясь общему порыву, он присоединился к бесконечному потоку сородичей, входящих в теплые туннели нового дома. Великое Заселение началось.

## 2

Новый мир оказался лабиринтом из плоти и хитина, гигантским живым организмом, ставшим домом для всего роя. Внутри Исполина жизнь била ключом, но это была странная, упорядоченная жизнь, подчиненная невидимым законам. Стены туннелей пульсировали в ритме, отличном от сердец муравьев, а по гигантским жилам струились жидкости, светящиеся мягким желтым светом. Воздух был теплым и влажным, пахнущим почвой, мицелием и чем-то металлическим.

Каин, получивший роль санитара, день за днем очищал фильтрующие органы Червя от паразитов и скоплений отходов. Его мир свелся к участку гигантской ресничной поверхности, которая, словно живой ковер, постоянно колебалась, проталкивая мусор к специальным всасывающим порам. Работа была монотонной и вечной, как само движение Исполина. Вскоре после заселения Мозговая Каста объявила о введении новой системы ‒ «Сока». Это были не капли питательной жидкости, а сложные феромонные метки, которые наносились на хитин и светились в ультрафиолетовом спектре, невидимом для обычного глаза. Каждая выполненная задача, каждая услуга системе отмечалась новым «Соком». Эта метка давала право на пищу, доступ к безопасным зонам для сна и, что важнее, на социальный статус. Без «Сока» муравей превращался в изгоя, лишенного даже права на самую гнилую плесень.

Структура Утробного Роя была жесткой и пирамидальной, пронизанной системой каст, где положение определялось не только «Соком», но и рождением.

На вершине находилась Мозговая Каста ‒ муравьи-аналитики с модифицированными антеннами, способными считывать и интерпретировать сложнейшие феромонные коды. Они управляли распределением «Сока», вели учет и якобы направляли курс Исполина. Их сегменты были самыми безопасными и комфортными, питаемыми чистейшими соками Червя.

Ниже располагалась Каста Строителей и Фуражиров ‒ костяк роя. Они поддерживали инфраструктуру: выращивали грибы в симбиотических садах, чинили туннели, добывали ресурсы из плоти Исполина. Их жизнь была тяжелым, но стабильным служением, вознаграждаемым достаточным для выживания «Соком».

И, наконец, основание пирамиды ‒ Каста Отбросов. Сюда попадали провинившиеся, неудачливые и «генетически неполноценные» муравьи. Их жизнь проходила в ядовитых, зараженных сегментах, где они фильтровали отходы и сражались с паразитами. Их «Сок» был скуден и едва позволял не умереть с голоду. Это была зона не только физического, но и социального распада, где исчезали те, о ком система предпочитала забыть.

Переход между кастами был почти невозможен. Рожденный в Отбросах был обречен умереть в Отбросах. Система «Сока» лишь закрепляла этот порядок, делая его незыблемым.

Система была всеобъемлющей и пронизывала каждый аспект существования. Муравьи-учетчики из Мозговой Касты, их антенны модифицированы сложными рецепторами, постоянно сканировали сородичей, считывая и проверяя их феромонные портфолио. «Сок» можно было потратить, передав часть своей метки другому, или получить за выполнение задачи. Так возникли первые рыночные отношения внутри плоти Червя. За яркую, насыщенную метку можно было получить доступ к питательному грибному саду или сменить опасную работу на более безопасную.

Каин, выполняя свою рутинную работу в сегменте Отбросов, заметил нестыковку. Случайная капля едкой жидкости из фильтрующего органа попала на хитин соседа и стерла часть его «Сока». Однако через некоторое время метка восстановилась, но ее узор стал чуть проще, менее детализированным. Это наблюдение засело в его сознании. Он начал экспериментировать украдкой, используя доступные ему химикаты. Оказалось, что сложный феромонный код можно не просто стереть, а аккуратно подделать, изменив его молекулярную структуру. Созданная им метка была внешне неотличима от настоящей, но ее химическая подпись была примитивнее. Система учетчиков, настроенная на сложные оригинальные коды, воспринимала ее как настоящую. Это была слепая зона в безупречной, казалось бы, экономике.

Осознание этого открытия вызывало холодный ужас. Вся стройная система Утробного Роя, этот новый миропорядок, оказалась уязвима. Ее фундамент, «Сок», был всего лишь кодом, который можно взломать и подделать. Каин смотрел на тысячи своих сородичей, сновавших по пульсирующим туннелям, каждый поглощенный погоней за этими светящимися метками. Они торговали, копили, впадали в отчаяние из-за потери «Сока», даже не подозревая, что гонятся за иллюзией, за мастерской, но хрупкой подделкой.

Он понимал, что его знание ‒ это опасная сила. Раскрой он его Мозговой Касте, и его уничтожат как угрозу системе. Поделись с другими муравьями, и это вызовет хаос, тотальное обесценивание «Сока» и голод. Но хранить молчание значило продолжать участвовать в этом грандиозном обмане. По ночам, в своем скромном отсеке, он тайно совершенствовал свою методику, создавая все более точные копии. Он стал фальшивомонетчиком в сердце финансовой системы, единственным, кто знал, что король-червь ‒ голый. Его собственная метка «Сока» теперь сияла на хитине особенно ярко ‒ это была его первая и самая дерзкая подделка, пропуск в мир, где он был уже не просто санитаром, а тихим революционером, несущим в себе семя грядущего коллапса.

## 3

Жестокая ирония системы «Сока» проявилась в полной мере, когда за одну неудачно стертую подделку Каин лишился не только своего статуса, но и всего своего феромонного капитала. Учетчики Мозговой Касты, обнаружив аномалию в его метках, не стали разбираться в причинах. Результат был очевиден ‒ порча валюты. Приговор был суровым и окончательным: Каин был сослан в сегмент Отбросов, место, куда стекались все отходы жизнедеятельности Исполина и куда сбрасывали тех, кого система сочла браком.

Этот мир был антиподом упорядоченных туннелей верхних сегментов. Сам воздух здесь понемногу разъедал хитин. Под ногами хлюпала зловонная жижа, а стены, лишенные благодатного желтого свечения, покрывались ядовитыми грибами и плесенью, излучавшими тусклое багровое сияние. Светящиеся вены Черва здесь были тонкими и угасшими. Работа заключалась в прочистке гигантских дренажных пор, фильтрации токсичных осадков и сборе редких, но ценных минералов из отходов. Это был каторжный труд, быстро истощавший силы и сокращавший жизнь. Муравьи здесь двигались медленно, их хитин покрывали язвы, а глаза потухали. Они были живыми мертвецами, и «Сок» на их спинах был бледным и скудным, едва позволяя выживать.

Именно здесь, на дне нового мира, Каин обнаружил истинное лицо системы «Сока». Оно было не в ярких метках учетчиков, а в тенях, которые эти метки отбрасывали.

Тайна открылась ему случайно. Отчаявшись найти способ выжить, он сполз по стене и стал наблюдать за одним из старожилов Отбросов ‒ муравьем с полустертым хитином и отсутствующим взглядом. Тот, казалось, бесцельно бродил вдоль стены, пока не нашел едва заметную трещину в плоти Червя. Он прикоснулся к ней антеннами, передав сложную, не похожую на стандартные команды, вибрацию. Через мгновение из трещины выполз муравей-гончак, его тело было покрыто странными, постоянно меняющимися хаотичными узорами. Произошел безмолвный обмен. Старожил передал гончаку крошечный кристаллик соли, добытый в недрах отходов, а взамен получил невидимый щелчок антенн по своему хитину. После этого его собственная бледная метка «Сока» на мгновение вспыхнула чуть ярче.