Анастасия Шадвейлор
Мираж: Осколки души

Глава первая. «Ёвел»

«Тьма плывёт вокруг, как лёгкий туман, обволакивающий сознание. Я плыву в этом сне, не совсем наяву, не совсем во сне, и вопрос эхом отдаётся в пустоте; «В каких зеркалах иллюзий прячет мир свои глубокие шёпоты?»

Люди… Такие непознаваемые, полные теней. Они улыбаются тебе в лицо, но за спиной плетут интриги, как во времена Расового Распада, когда земля треснула, и всё смешалось в хаосе. Я помню истории из прочитанных мною книг; как гримолфы, эти сглаженные дьяволы с кожей, что выдержит любой удар, почти как камень, встали против нас. Полулюди, полукоты, без шерсти, но с ловкостью тени. Их шкура – щит от стрел и мечей; стрела, что пронзит человека насквозь, им – лишь лёгкая царапина. Люди шепчут о них с ужасом; они придут и затопят весь материк, сметут наш род и станут хозяевами. А скрывают ли иллюзии мира то, что мы тоже?… Я не знаю. Но гримолфы лишь одно отражение. Один из многих шёпотов в зеркалах.

Мир… Он лабиринт без карты, где двери ведут в бездну. Сегодня мирное поле с золотым урожаем, завтра нашествие, кровь на земле. Я чувствую это в своей ауре, в этой злости, что кипит внутри. Она не моя, а тогда чья? Проще сказать; люди плохи – они предатели, лицемеры, но правда ли? Что если иллюзии – наша защита, а шёпоты – предупреждения, которые мы слышим слишком поздно?

Во сне это почти ясно, почти разгадано. Я открываю глаза, но сон не уходит, шёпоты следуют за мной в явь.»

Вспоминает Варрик весь сегодняшний ночной кошмар. Сон был как ледяной ветер, пронизывающий до костей, полный шепотков теней и вспышек, которые сжигали разум. Варрик не мог вселить порядок в хаотичный вихрь образов, всё смешалось в его памяти. Тени рождались из тумана, крики эхом разносились по пустым провалам, а какая-то неумолимая угроза витала в воздухе. Но сквозь этот хаос проступало одно – гримолфы. Эти существа, о которых он слышал в заданной теме по истории. Злобные, беспощадные твари, питающиеся страхом и разрушениями. История о них, что Саджи говорил на лекциях, всегда холодили кровь; как гримолфы, с их чешуёй, сверкающей как осколки, тёмными глазами, полными пустоты, и клыками, способными разорвать сталь, однажды поднялись из глубин материка, чтобы сеять хаос. Они окружали этот мир, скрываясь в тенях лесов, подземных пещер и даже в мыслях слабых. Варрик содрогнулся, вспоминая, как мастер описывал их атаки, что пожирали деревни, и иллюзии, что сводили с ума целые армии. Что, если они нападут вновь? Что, если отберут всё, что люди построили за века; города с высокими стенами, библиотеки с множеством собранных людьми знаниями, семьи, с еле цепляющимися надеждами? Их злобные планы могли бы повергнуть мир в вечный мрак, где выживание зависело бы от силы, а не от разума. Но, как показывала история, люди устояли во многом. Императоры вставали стеной, и даже самые тёмные времена заканчивались светом. Это успокаивало, но не полностью; страх цеплялся, как паутина гримолфа. О подобных мыслях Варрик чувствует как мурашки пробегают по коже, заставляя воздух в классе чуть похолодать, несмотря на тёплый свет масляных ламп.

Варрик сидел в полутёмном классе академии, поправляя свои русые волосы, его спина чуть подалась вперёд, локти упирались в шершавый деревянный стол, а пальцы машинально теребили край пергаментного свитка с ученическими заметками, пока мысли витали куда-то дальше. Утренний рассвет бодрил своим свечением множество мыслей, проснувшиеся вместе с солнцем.

Его мысли прервал голос учителя – мастера Элиона;

– Господин Варрик, – произнёс мастер Элион, его голос был спокойным, но требующим внимания, с лёгким акцентом, отзывающимся эхом в зале. – А ты можешь сказать, почему Император Бартхоломер ввёл запрет на не притягательные магические способности?

Варрик не стал мяться. Несмотря на глубину своих раздумий, вопрос учителя отрезвил его, как холодная волна в лицо.

Он расправил плечи и ответил, голос чёткий, без заминки, но с ноткой уважения к теме;

– Да, Саджи. Он видел в этом больше угрозы, нежели благо природы. В те времена маги с такими способностями были как бури – неконтролируемые, слепые перед всеми, им было не важно, кто стоит перед ними; друг или враг. Они сеяли хаос в своих вспышках силы, угрожая всему вокруг. Чтобы уберечь нас, обычных граждан, Император ввёл закон об обезглавливании – чудовищное наказание, что обрывало жизнь таких магов, чтобы их способности не распространялись далее. Сам Бартхоломер искренне сожалел о том, что ему приходилось отбирать чьих-то дочерей или сыновей у семей, ведь каждая казнь была для него актом отчаяния. Но это была необходимая мера, чтобы обезопасить большинство от безумия, что могло поглотить весь Линсайдж. Некоторые люди злились, считая это варварством, но большинство понимало и принимало закон Бартхоломера, видя в нём спасение. И наш текущий Император Казир продолжает его соблюдать, укрепляя порядок в городе.

Мастер Элион слушал внимательно, его перо скрипело по бумаге, записывая что-то в толстый журнал с кожаным переплётом. Его лицо оставалось невозмутимым, морщины на лбу углубились от сосредоточенности, но глаза блеснули одобрением. Наконец он кивнул, откладывая перо, и ответил;

– Ну, об Императоре Казире мы ещё поговорим подробнее на следующем занятии. Но хорошо, спасибо тебе за ответ, господин Варрик, – он отметил что-то в своих заметках жирным штрихом, а затем перевёл взгляд на класс – А сегодня давайте перейдём к леуцистам. Они не такие жестокие существа, как гримолфы, но всё же не встали на защиту людей в тяжёлые времена Расового Распада, когда расы едва не истребили нас в хаосе и предательств…

Варрик медленно возвращался к реальности, слушая лектора, и всё более внимательно оглядывал пустеющий класс. Как обычно, на первый урок пришло не больше четверых из шестнадцати учеников – привычное зрелище, едва ли вызываюшее удивление и досаду. Сердце немного сжалось от мысли, что посреди недели посещаемость и того хуже; многим просто лень вставать сразу с утра или их родители не слишком настойчивы. Некоторые из присутствующих учеников вообще редко появлялись на первых уроках. Возможно, сегодня их заставили прийти именно родители, пока ещё не начался настоящий спад. Но больше всего Варрика удивляло и беспокоило отсутствие одного человека – Фарро́ка. Парень с аккуратными, почти скрупулёзным оценками, хотя иногда казался погружённым в свои мысли, не менее прилежный ученик. По результатам экзаменов и письменных, Фаррок неизменно следовал сразу после Варрика. Но не только из-за оценок он был особенным – в отличие от многих мажоров, избалованных и отстранённых от реальности, Фаррок проявлял живой интерес к большинству школьных тем. Варрик ценил его за искренность и увлечённость. Хотя между ними не сложилась тесная дружба, но часто они вместе обсуждали сложные темы, делились мнениями, подталкивая друг друга к мыслям глубже поверхностных фактов.

Теперь же Варрик задался вопросом; что могло помешать Фарроку прийти на первый урок? Разве это была беззаботность перед окончанием учебы? Желание немного расслабиться и отложить всё в долгий ящик? Ведь до выпуска осталось всего пару месяцев, и впереди ещё множество важных тем, которые нельзя так просто пропускать. Варрик с нескрываемым раздражением думал о том, как легко относились к обучению дети из богатых семей – тех самых, чьи родители порой могли купить им будущее, не прилагая усилий. Варрику эти богачи были далеки и непонятны, их поведение казалось ему поверхностным, а пренебрежение обязанностями, чем-то чуждым, непозволительным в его мире стремления и честного труда.

Взгляд Варрика снова устремился к пустующим партам, и в душе у него смешались разочарование и лёгкая тревога. Ведь для него учеба – не просто формальность, а шанс стать сильнее в этом жестоком мире. А пока Фаррок и одноклассники продолжали выбирать путь лёгких удовольствий и пустых отговорок…

На втором уроке торговли, «ожидая» остальных, явилось ещё человек шесть и то последний явился с опозданием, прервав начало Саджи Дариуса. И всего теперь в аудитории десять человек вместе с Варриком. Отсутствующие опять где-то прохлаждаются. Спят, пока честные ученики стараются уловить всё, что может поведать им знающий. Хотя на самом деле честные не все. Те кто сейчас здесь, иногда тоже пропадали на первых уроках. Сегодня это ещё много.

Сегодняшняя тема обещала быть увлекательной – обсуждение «Внутренних торговых сетей и экономических связей в пределах крупных городов эпохи расцвета цивилизаций», что и записал себе Варрик в свои заметки. Преподаватель планировал разобрать, как древние урбанистические центры, подобные Раннинг-Виллу или Цекора, строили свою стабильность на обмене товарами между районами. Одни районы специализировались на ремеслах, другие на сырьевых материалах, что создавало зависимость и баланс внутри города. Но прежде чем погрузиться в глубины истории, Дариус решил начать с проверки домашнего задания – анализа простых торговых транзакций между районами города Линсаджа, где ученикам предстояло рассчитать выгоды и риски на основе данных о товарах, расстояниях по улицам и возможных убытках от воровства или городских пошлин.

Варрик, сидевший на своём привычном месте у окна, мысленно улыбнулся, для него это задание оказалось чистой формальностью. Ещё на прошлом уроке, когда они только получили инструкции, он внимательно записал все формулы и примеры, а вечером посвятил этому полчаса разбора. Он легко запомнил ключевые расчёты на прибыль. Остальные ученики, похоже, так не думали; он заметил, как парочка из прилежных, вроде маленькой Элоры, нервно перебирала страницы тетрадей, а те, кто пришёл сегодня поневоле, просто молчали, избегая взгляда учителя.

Дариус, оглядев класс с лёгкой досадой. Он знал, что лишь единицы возьмут на себя труд подготовиться досконально. Решил не тратить время зря и начал с Варрика, чьи оценки неизменно были безупречными. Его голос звучал официально, но с ноткой усталого ожидания; он давно привык полагаться на этого ученика, чтобы хоть как-то оживить урок и показать остальным пример.

– Варрик, – окликнул его Дариус, подходя к его парте с тетрадью в руках. Класс притих, многие с облегчением вздохнули, понимая, что их очередь пройдёт стороной. Варрик выпрямился, чувствуя знакомое покалывание адреналина – он всегда с радостью отвечал и тогда чувствовал себя уверенно.

– Да, Саджи Дариус? – спокойно ответил он, хотя внутри уже строил мысленно свой ответ.

Учитель кивнул, указывая на доску, где уже были набросаны примеры из домашнего задания.

– Расскажи нам о транзакции между Торговым и Техническим районами Линсаджа. Предположим, продаются тридцать мешков экзотических специй из Торгового района по базовой цене четыреста золотых за мешок, но с учётом риска уличных краж на пути. Каковы твои расчёты по чистой прибыли и что ты посоветуешь торговцу?

Варрик, не торопясь, начал объяснять, добавляя собственные мысли, чтобы показать глубину понимания;

– Обычно чистая прибыль составит примерно двадцать пять процентов, после вычета транспортных расходов и городских налогов за перевозку товаров через кварталы, но если добавить риск воровства, скажем, вероятность в пятнадцать процентов из-за опасных улочек, тогда я рекомендовал бы нанять охрану из городской стражи за восемь процентов от стоимости…

Неожиданно в середине ответа Варрика в класс влетает Фаррок. Видно, что он запыхался, спешил.

– Здравствуйте, Саджи Дариус – сделал Фаррок небольшой поклон головой с ноткой тяжелых вдохов – Извините за опоздание! Можно сесть на место?

Дариус кивая, принял его, так как тоже знал, что он порядочный ученик, хоть с ним бывает тяжеловато в учении, но он старается и у него действительно могло произойти что-либо. С остальными Дариус строг и мог прогнать с класса со словами «Идите изучайте торговлю в коридоре, юноша». Он присел за свободный стол, выбор был большим и каждый мог сидеть по отдельности. Фаррок уселся, пытаясь влиться в урок.

Дариус смотрит на Варрика, говоря ему;

– Продолжайте, господин Варрик.

Варрик слегка растерялся и продолжил говорить;

– Ну так да… Это сократит убытки, но увеличит первоначальные инвестиции. В итоге, варьируя маршруты, например, через защищённые торговые мосты вместо узких переулков, можно минимизировать угрозы и повысить маржу до сорока процентов. Это принципы баланса риска и вознаграждения, которые лежали в основе стабильности древних городских экономик, где районы зависели друг от друга для процветания.

Дариус удовлетворённо кивнул, делая пометки в своей тетради.

– Хорошо рассуждаешь, Варрик. Твои расчёты точны, и ты не упускаешь из виду стратегический аспект – именно так древние районы города, такие как Агригент или Карфаген, поддерживали внутренний обмен, обеспечивая распределение ресурсов между специализированными районами. Каждый район поставлял уникальные товары; металлы из кузниц, ткани из мастерских или еду с рынков, создавая сеть взаимозависимости.

Варрик кивнул, скромно улыбнувшись; он ощущал лёгкую гордость, но знал, что это лишь начало – впереди ещё целый час обсуждений, где он мог блеснуть, если бы другие не подвели. Класс, тем временем, начал оживать; некоторые делали быстрые заметки, другие шептались, а один-два всё же пытались скрыть своё облегчение от того, что Варрик взял удар на себя.

Прошёл урок по торговле. Дариус пробовал спрашивать ещё некоторых, которые появлялись на уроке не часто. Те проваливались с крахом, показывая как важно посещать тяжелые темы. Но им это не поможет, такая история будет продолжаться вплоть до окончания школы. Не удивится Варрик если те на вручения документов о окончании опоздают или не придут вовсе. Дариус всех отпустил на следующее занятие.

В коридоре после урока царила обычная школьная суматоха; шумный гомон учеников, кто-то хохотал над последними сплетнями, а другие торопились к следующим классам, размахивая книгами.

Класс Варрика направился в кабинет медицины, но учитель предупредил, что может задержаться и явится как только сможет. Благо прошлый материал был не сложным, как считал Варрик. И даже если будет повторение или расспрос, то он опять же с легкостью ответит. Пока ученики отдыхали и ждали учителя, подошли ещё пару человек, не более. Массовый наплыв точно стоит ожидать после обеда, тех кто хочет делать вид, что ходит в Академию.

Варрик, наблюдая за происходящим вокруг, замечает, что Фаррок подсаживается к нему и здоровается с ним;

– Здравствуй, Варрик, я так неудачно опоздал!… Сложная была тема на истории?

– Привет… – отвечал Варрик неуверенно – Не сказал бы… Смотря как тебе. Ну… Сложная будет или нет.

– Попробуй рассказать – улыбчиво отвечает Фаррок. Варрик улыбнулся, зная, что Фаррок один из лучших учеников, который в итоге схватывает всё крепко, даже если не с первого раза. Но его забывчивость и задумчивость не мешали ему блистать на экзаменах.

– Сегодня на истории рассказывали про расу леуцистов, – начал Варрик. – Ты, наверное, знаешь, что они похожи на людей, но у них короткая шерсть по всему телу и вытянутыми ушами. Из-за своей природной худобы они очень ловкие и могут выполнять разные сложные приёмы. Перед Расовым распадом гримолфы начали нападать на людей, истреблять их, подкрадываясь из-за углов и устраивая засады. Когда на трон взошёл Император Бартхоломер, он пытался договориться со всеми; и с людьми, и с леуцистами, и с гримолфами. Но гримолфы просто не признавали людей как расу, а леуцисты были очень скрытными, не раскрывали своих настоящих планов.

– Скрытность – их фишка, понятно, – кивнул Фаррок.

– Да. И выяснилось, что леуцисты иногда вместе действовали с гримолфами. Их природная ловкость, словно антигравитация, помогала оставаться незаметными и атаки были очень эффективными. Люди смогли доказать, что леуцисты могли помогать на стороне гримолфов.

– То есть они заодно с гримами? – удивился Фаррок.

– Вроде того. Но самый странный факт – во время самого Расового распада леуцистов почти не видели. Только один историк впоследствии рассказал, что несколько леуцистов тайно нападали вместе с гримолфами на стражей. Так что формально они выглядят нейтральными, но на самом деле такие же звери, как гримолфы, только гораздо скрытные. Из-за этого они несут такую же опасность.

– Поэтому, – продолжил Варрик, не давая Фарроку вставить ни слова, – власти быстро поняли, что обычная стража не справится с такими скрытными врагами, как леуцисты. Их начали специальным образом тренировать, чтобы стражи могли превзойти леуцистов в их собственной игре. Обучение включало скрытные навыки; как замечать любую мельчайшую тень, крадущуюся в самых тёмных переулках, или вычислять движение даже в полной ночи. Цель – стать лучшей версией леуцистов, чтобы предотвратить любые прорывы через городские заборы и защитить жителей от полного уничтожения города.

– Для этого отбирают людей с самым острым зрением, – пояснил Варрик, – и развивают их внимательность так, чтобы они могли выискивать детали, которых обычный взгляд просто не заметит. Один из основных уроков, например, проходит в тренировочном зале; учеников ставят на фиксированную позицию, запрещая отрываться от специально отмеченной точки на стене. В случайный момент сверху сбрасывают случайное количество шаров, иногда пять, иногда десять, а то и всего один, и они могут лететь не одновременно, а с небольшими интервалами, чтобы усложнить задачу. Цель – записать точное количество упавших шаров, не выходя из сосредоточения. А иногда вместо шаров падает какой-нибудь неожиданный предмет; маленький камень, лист бумаги или даже крошечный деревянный жетон. Ты должен не только заметить падение в периферийном зрении, но и примерно описать, что это было – форму, материал, цвет. Это тренирует периферийное восприятие и многозадачность, потому что нельзя смотреть прямо, а ошибки наказываются дополнительными тренировками.

– Плюс к этому, – добавил Варрик, размахивая руками для наглядности, – обязательны уроки по развитию памяти. Стражников учат запоминать последовательности за секунды; например, показывают ряд изображений лиц – не людей, а разных рас, включая леуцистов и гримолфов, с коротким интервалом, а потом просят описать, кто был первым, кто третьим, и даже детализировать черты, как цвет шерсти или особые отметины. Это помогает в реальных ситуациях, когда нужно быстро восстановить картину засады или подозреваемого. А на реакциях – тут уж вообще интересно; симулируют внезапные атаки, сбрасывая сеть с потолка или запуская учебные стрелы, и ученик должен уклониться, не просто отпрыгнув назад, а используя ловкость, как у леуцистов. Иногда добавляют сенсорные трюки, вроде запахов феромонов, имитирующих леуцистов, чтобы отрабатывать инстинктивную реакцию без видимости. Всё это делает стражей не только наблюдательными, но и почти неуловимыми самими по себе, способными патрулировать стены города днём и ночью, не давая даже тени проскочить незамеченной. Такие уроки реализовали по приказу Императора Бартхоломера и используются по сей день.

Фаррок слушал удивленно. Только Варрик неуверенно приветствовал и отвечал, а сейчас отвечает как на лету. Варрик уточняет;

– Надеюсь я рассказал не слишком запутанно?…

– Не-е-е, Варрик, я удивлён! Я досконально понял, только надо записать, пока не забыл – Фаррок быстро делает пометки по рассказам Варрика. Варрик наблюдает что он записывает. Надеется Варрик, что Фаррок поймёт свои быстрые записи. Фаррок после пометок ещё отвечает;

– Я тут готовился, ещё хотел бы обсудить текущий урок. Готовился к нему, но немного запутался. Например, шалфей и тимьян – как их комбинировать? И вообще, почему некоторые травы усиливают друг друга, а другие нет? Я читал книгу, но мысли разбегаются, и я забыл детали.

Варрик по доброму усмехнулся – Фаррок всегда так; погружался в чтение, но иногда путал нюансы.

– Хорошо, что ты спросил. Я сам чуть не перепутал вначале, когда Саджи объяснял. Это не просто смешать и залить кипятком – нужно понимать свойства. Шалфей и тимьян отлично совместимы для отвара против простуд и пищеварительных проблем. Листья шалфея с эфирными маслами, он антисептик, снимает воспаление горла и помогает при кашле. Тимьян – тоже листья, богатый тимолом, он борется с инфекциями и улучшает пищеварение. Вместе они усиливают друг друга; шалфей смягчает остроту тимьяна, а тимьян делает шалфей более эффективным против микробов. Пропорция простая – одна часть шалфея на одну часть тимьяна, заваривать пятнадцать минут. Это классика для «противовоспалительного отвара», как сказал Саджи. Но если добавить слишком много тимьяна, может появиться тошнота, так что баланс важен.

– А насчёт других трав – продолжал Варрик – Саджи упоминал комбинации для разных эффектов. Например, шалфей с ромашкой; ромашка добавляет успокаивающий эффект, идеально для полоскания при воспалениях. Или тимьян с мятой – мята освежает, так что вместе они хороши для чая от изжоги. Но шалфей с мятой не смешивай без нужды – шалфей сушит, а мята увлажняет, и эффект может ослабнуть. Ещё один пример; зверобой с тимьяном. Зверобой поднимает настроение, тимьян борется с усталостью, идеально для «тонизирующего чая» после долгого дня. Зверобой с шалфеем тоже работает, но зверобой фотосенсибилизирует кожу, так что в смеси с шалфеем он смягчается.

– Почему они совместимы? – Варрик уточняет – Потому что их активные вещества дополняют друг друга без конфликтов. Санджи объяснял; травы с похожими свойствами, как шалфей и тимьян, синергируют, а противоположные, как тимьян и лаванда в больших дозах, могут нейтрализовать. Я перепутал это с мелиссой – она с шалфеем тоже успокаивает, но мелисса сильнее, так что пропорция должна быть один к одному, а не два к одному, как я сказал Саджи. Ты потом сам попробуешь и запомнишь лучше.

Фаррок понял, что он слушал всё это без единого прерывания, полностью поглощённый рассказом. В глубине души он недоумевал; как Варрик успел столько запомнить с урока – целая куча деталей, которые обычно ускользают даже у самых внимательных!

– Чёрт, Варрик. Я уверен ты должен пойти учителем! – говорит Фаррок с восхищением.

– Ой… Фаррок… Что ты… – снова на Варрика нахлынуло это неконтролируемое смущение – Я с ума сойду работать с людьми, а если ещё и, как например, с нашими…

– Понимаю, ты такой человек, но может когда-нибудь ты станешь увереннее, хоть немного. Не надо строить из себя крутого, как делают это наши недо-кашники. Но если уверенности будет хоть чутка, я в этом не сомневаюсь, ты покоришь даже наших Саджиев! Я уверен, что в характеристике тебе это впишут и может в будущем ты сможешь учить, станешь Саджием Варриком.

– Ну… Не знаю…

– Я же поэтому тебя и расспрашиваю, ты лучше кого-либо всё запоминаешь и рассказываешь. В общем, я твой должник, честно. Спасибо!

– Да не за что…

Как вдруг после фразы Варрика заходит Саджи по травничеству. Извиняется за задержку, но и конечно же подмечает, что не перед всеми он должен извиняться за задержки. Фаррок снова пересаживается за свободный стол. Варрик слегка призадумался «Если я объясняю темы лучше всех, почему ты от меня отсадился…». Варрик хоть симпатизировал Фарроку, но в то же время не понимал его поведение. Варрик, как и любой человек, хотел иметь своих единомышленников, но не нашёл среди сверстников, особенно среди тех, кто с ним не ровня по финансам. Иногда он даже Фаррока недолюбливал за некоторые действия, как сейчас. Варрик чувствовал себя так, будто его использовали, но всё равно невзначай отвечал ему, так как природная харизма Фаррока отражала доверие.

Урок заканчивается. Время обед. Варрик, как обычно, вместо обеда предпочитал книгу, ведь кроме этого ему погрызть нечего. У его семьи нет возможности давать лишние монеты на обед или перекус. Собой он тоже ничего не брал, так как они экономили еду и ингредиенты. Лучше эта еда останется на вечер, а пока можно и потерпеть. Варрик помнит, как в детстве устраивал скандалы, когда тот хотел есть. Мама или отец могли отвлечь его от еды, но иногда это не выходило.

Он решил усесться в одном из коридоров, где открывался хороший вид на внутренний двор академии и было не так шумно. На улице сейчас многие толпятся, чтобы взять себе хоть что-то в открытых лавках, а в академии сейчас мало кто ходит. Изредка проходят учителя, которые только оторвались от заполнения бумаг и тоже направились к лавкам. Момент для одиночества с книгой «Редкие Минералы и Их Тайны Земли». Эта книга была взята в местной библиотеке, она рассказывала о редких металлах и камнях, которые можно было найти по Миражу. Варрик продолжает читать о тириуме – крайне редком металле, добываемый в небольших количествах из глубинных горных пород в высокогорьях. Залежи часто загрязнены токсичными газами, требующими специальных оборудований для извлечения. Но следующая страница говорит о дорогих редких камнях. Они назывались эмброидами – таким именем нарекли эти редчайшие кристаллы кузнецы. Эмброиды отличались поразительным разнообразием форм и окрасов; от оранжевого, как вечерний закат, до темно-серого, почти чёрного и других многих. Цветовых разнообразий насчитывается в настоящий момент около десяти. Варрик перечитал описание несколько раз, его сердце забилось чаще от нарастающего волнения. Такие камни, по словам автора книги, идеально подходили для очень дорогих украшений – королевских тиар, ожерелий знати или даже амулетов для богатых коллекционеров. Эмброиды выдерживали любую огранку, не тускнея со временем, и могли усиливать красоту менее дорогих камней. «Здорово было бы найти хотя бы парочку таких,» – подумал Варрик – «но на добычу их нужно согласие Императора… Да и сколько может уйти на добычу этих камней? Может и за жизнь одну не найдешь.»

Варрик мирно сидел в коридоре продолжая читать книгу. Его желудок тихонечко урчал, но он старался игнорировать это, погружаясь в текст. Его спокойствие нарушил знакомый смех. Главный доставала Сами который как всегда ищет способ его опустить, случайно наткнулся на него со своими дружками поводырями. Сами был в своей пышной мантии, полной карманов монет и с ухмылкой, которая обещала неприятности. Он громко рассмеялся и ткнул пальцем в Варрика;

– Ха-ха, глядите-ка! Варрик снова голодающая нищенка сидит и жрёт глазами книгу вместо хлеба. Семья бедная, что ли? А, да, зачем я спрашиваю… – Сами задёрнул мантию и подошёл ближе, его тень перекрыла свет. Студенты, которые ещё были в коридоре, замедлили шаг, но не вмешивались – слишком заняты своими делами.

Варрик поднял голову, но не ответил. Он просто смотрел, его глаза были спокойными. А внутри колеблемая ненависть, мечтающая убрать с лица таких подонков как он. Сами насмешливо подбросил пару золотых монет. Они звякнули на каменном полу, покатившись прямо к ногам Варрика.

– Вот тебе на перекус, бродяга! – захохотал Сами, потирая руки. Проходившие мимо кто-то хихикнул, кто-то посмотрел с жалостью, но никто не остановился.

Варрик вздохнул и наклонился, чтобы подобрать монеты. Но Сами не дал ему подняться – он перегородил путь ногой.

– А нет, я передумал! Подними мои монеты и слижи с них грязь с пола – это будет самое вкусное, что ты на сегодня пробовал. Ну же, нищенка, давай! Покажи всем, как ты голоден!

Монеты блестели на пыльном полу, и Варрик почувствовал, как гнев шевельнулся внутри. «Почему они всегда так? Потому что им скучно, а я – лёгкая мишень. Но я не сломаюсь…» Он медленно поднял монеты, стряхнул пыль, и посмотрел Сами прямо в глаза. Тишина повисла в коридоре; даже эхо шагов затихло.

– Спасибо, Сами, – сказал Варрик спокойно, но твёрдо, его голос был как нож – острый, но контролируемый. – Но я не нуждаюсь в твоём «вкусном» угощении. Вот твои монеты. Можешь их забрать или швырять дальше. А я вернусь к книге – она кормит лучше, чем твои шутки.

Сами опешил. Обычно Варрик молчал или сжимался. Студенты переглянулись, кто-то присвистнул. Сами не выдержал;

– Ты, дебилоид, думаешь умнее всех тут?!

Ругань прервал Фаррок, который тоже очень неожиданно появился в этом коридоре и сказал Варрику;

– О, Варрик, я тебя ищу, а ты вот где попадаешь!

Сами с удивленными глазами посмотрел на Фаррока, будто отвечая глазами; «Не тронь, это моя добыча». Варрик тоже удивился, ведь Фаррок никогда к нему не подходил во время обеда, даже когда над ним издеваются. Сами продолжил;

– О-о! Смотрите, Варрика пришли спасать! Какая жалость.

Фаррок не стал обращать внимание на высказывания, подзывая взглядом Варрика «Пошли со мной!». Варрик встал и тоже проигнорировал высказывания Сами. Уходя были лишь слышны отголоски возмущения, что Сами не удалось поиграться со своей игрушкой для битья. Почему-то, Варрик так же сам того не понимая, шёл молча по пятам за Фарроком. Варрик не знал благодарить ли его, ведь впервые кто-то за него заступился. Для чего была вся эта сцена? Но Фаррок прервал его неловкое молчание;

– Ты есть то хочешь?

Варрик немного замер и остановился, так как ещё не отошёл от издёвки Сами и мельком подумал, что это очередная насмешка над его финансовым положением. Как бы Фаррок не нравился больше всех остальных, Варрик всё равно относится к нему с недоверием и ждёт «уморительного» выступления перед ним, как любят это делать богатенькие сыны и дочки.

– Нет, я серьёзно, Вар. Ты не подумай… Я слышал что происходило… И мне жаль. Но я просто подумал тебя угостить.

– Ну, я немного голодный… – недоверчиво ответил Варрик.

– Ну во-о-от! Даже если немного, то мозг всё равно уже медленнее думает. Хотя к твоим мозгам я бы даже не докапывался.

«Я не понимаю что сейчас происходит, вдруг Фаррок всё же подставной и меня сейчас отравит, буду бегать в уборную все уроки!» и прочие подобные мысли возникали у Варрика, опасаясь идя за Фарроком. Пока Варрик размышлял о побеге, они остановились у ближайших прилавков. Варрик даже не заметил как прошёл через немалую толпу вместе с ним. Фаррок прерывает задумчивость Варрика;

– Выбирай, что хочешь! – отвечает, показывая руками на все прилавки.

Из-за запаха Варрик почувствовал как его желудок начал грызть себя ещё сильнее. Сколько раз он обнюхивал все эти приятные ароматы, лишь мог вкусить их обонянием. Ведь все эти вкусности для семьи Варрика не по карману. А тут ещё Фаррок предлагает вкусить по настоящему! Не слыхано! Варрик много раз мечтал, что когда после Академии устроится на престижную работу, будет покупать все эти вкусности не обдумывая бюджет. Фаррок будто даёт попробовать эту жизнь на чуть-чуть. Но Варрику всё равно не комфортно брать что-либо из дорогого. На его взгляд бросается очень аппетитная булочка с кремом сверху, который так и говорит, что этот крем вкуснее всего что он ел в жизни. Как бы он не любил выпечку своей мамы, но такой крем точно за бесплатно не сделаешь. Какие-нибудь дорогие сливки тут… Или что… Он не понимал, крутя головой, осматривая её. Вздохнув и оторвав взгляд от этого желанного десерта, Варрик дальше осматривает прилавок, чтобы выбрать что-то подешевле. За пару медных замечает привлекательное сдобное, которое тоже выглядело не хуже, чем та булочка с кремом. Он берет сдобу за два медяка, лишь краем глаза поглядывая на ту, желал хоть краем ногтя мизинца попробовать манящий крем. Фаррок отложил выбор Варрика, шёпотом говоря;

– Такие сдобы лежали хрен знает сколько, они поэтому и продают так за дёшево.

Варрик заметил, что Фаррок берёт одну ту самую булочку с кремом. Не две… То есть только себе. «Ну, что требовалось ожидать, мне лишь просто «разыгрывали» аппетит», подумал Варрик, отводя взгляд от прилавков, дабы не пылать надежду на угощение.

Варрик и Фаррок отходят от прилавков. Варрик слегка недовольно идёт, понимая, что его вновь обманули, но продолжая идти за Фарроком, ожидая кульминации розыгрыша. Фаррок садится на скамью рядом с маленьким фонтаном и приглашает Варрика. Фаррок достаёт из сумки бутыль с непонятной для Варрика жидкостью и тот поясняет;

– Взял чая сладкого, крепкого. Не знаю какой ты любишь. Но не в сухомятку же есть. – отдаёт этот чай Варрику в руки. Вторую бутыль с чаем и ещё какую-то сдобу откладывает на свою сторону скамьи. А Варрику вручает ту самую булочку с кремом. Варрик не веря своим глазам, что именно ему протягивают эту чистую свежую вкуснятину ему в руки. Фаррок объясняет;

– Ты так пристально на неё смотрел, хах. Я понял, что ты хочешь попробовать её, но не решался мне сказать. – говорит Фаррок, и отдаёт в руки.

Варрик остолбенел, не мог поверить в такое, он даже еле сдерживал слёзы. Фаррок продолжил;

– Она сладкая, но вкусная, но если не понравится, могу поделиться мясной, мне просто мяса захотелось.

– Даже крошки не оставлю… – ответил Варрик – Спасибо.

– Приятного, Варрик!

Он всё ещё оставался в ступоре, не зная как есть эту пищу богов, осматривал её. А может он сейчас измажется и станет ещё большим объектом для насмешек. Варрик сказал;

– А как мне потом отмываться от этого крема? Я точно весь в нём буду…

– У меня есть одноразовые небольшие полотенца, на двоих нам хватит. Ешь спокойно, хоть весь им обмажся. – сказал Фаррок с улыбкой.

– Точно? – опять с недоверием спросил Варрик.

– Ох… – Фаррок откладывает мясной пирожок и копошится в своей сумке – Вот, Варрик. – указывает на тканевые полотенца – Говорю, не беспокойся!

– Ты мне так решил должок уплатить? – уточняет Варрик.

– Ну… И да, и нет. С долгом чуть попозже. Да! Хотел сказать. Дождись меня после уроков! А это… Да слушай. Не подумай, что я так решил именно в момент Саминого шутовства назло вбухать день невиданной щедрости. Я сам-то не особо обедал, как-то не хотелось, исхудал уже весь. Так что набираю массу снова. И решил тебя угостить заодно… Заметил, что ты тоже не обедаешь. Но я прекрасно понимаю по каким причинам.

– Спасибо… – ответил Варрик вновь неуверенно.

– Благодарности пусть скажет твоё лицо, когда это попробуешь! Кушай, булочка ждёт.

Варрик откусил кусочек, и тут же мир вокруг него потускнел. Крем был текучим, сладким, как сон наяву – сливочная нежность таяла во рту, оставляя следы богатства маслом и ванильной лёгкостью. Тесто было мягким, пропитанным ароматом маслянистости, с хрустящей корочкой снаружи. Никогда раньше он не ел такой еды; дома лишь чёрствые лепёшки да овощи, выкопанные на огороде. Это был шок – каждая укус приносил волну удовольствия, сладость разливалась по языку, а послевкусие заставляло мурашки бегать по спине.

Он запил глотком чая из бутыли; крепкий, горячий напиток обжёг горло сладкой пряностью, с нотами чёрного чая, мёда и цитруса. Варрик не помнил, чтобы в жизни пробовал что-то похожее. Чай, если и был дома, то водянистым, без сахара. Капля скатилась по горлу, и он почувствовал, как тело оживает, голод отступает, а мысли становятся яснее. «Это… это еда величия. Как будто для королей или хранителей древних!» – подумал он, кусок за куском погружаясь в этот вкус. Радость нахлынула волной, и его глаза подозрительно заслезились. Не от печали, а от неожиданного счастья. Он быстро моргал, вытирая их рукавом, чтобы Фаррок не заметил. Всё понравилось; и крем, и булочка, и чай – как кусочек мира, о котором мечтал.

Фаррок, покусывая свою сдобу, смотрел на измазанного Варрика, улыбаясь. Фаррок не хотел показывать что он заметил, когда Варрик поедал, как ему казалось, обычную еду. Он сильно проникся даже сценой поедания, увидев мир с другой стороны медали. Его товарищи, знакомые, такие же как они, при деньгах и могут позволить себе любые деликатесы. А подобная сдоба из прилавка для них лишь способ заморить червячка. Никогда не думал он, что какой-нибудь человек мечтает попробовать хотя бы такие вкусности. Для него это было чуждо, но теперь он начинал понимать глубокое удовольствие в малом. Это открывало двери в душу Варрика, в котором он раньше видел только как тихого книжника.

– Я рад, что тебе понравилось, держи. – Фаррок даёт ему одноразовое полотенце – И «спасибо» можешь не повторять.

Варрик вытер губы, всё ещё с блеском в глазах, и кивнул. Фаррок почувствовал лёгкий укол – парень старался скрыть волнение, но оно явно светилось сквозь его обычную сдержанность. Может, и мне стоит попробовать что-то новое....

– А что делать с бутылью? – спросил Варрик.

– Обычно… Её выкидывают. – ответил Фаррок.

– Ого! Зачем? Материал у бутыли достаточно приятный. Я бы мог сюда наливать воды, чтобы брать собой.

– Оставляй, я думаю строгих правил обращений с бутылём не существует. – улыбаясь говорил Фаррок.

– Здорово! Завтра хоть не буду с пересохшим горлом ходить.

Перед тем как сказать, Фаррок поднес своё полотенце, вытер свои смуглые грубы в крошках и масле;

– Это и замечательно. Думаю нам пора отправляться к кабинету, скоро урок.

– Верно, Фаррок, не стоит опаздывать! – Варрик резко осознал, что словно упрекнул Фаррока в сегодняшнем опоздании – Ой, прости…

– Да не, ничего страшного. А, знаешь… Я бы мог присесть и к тебе.

– Ты точно этого хочешь?

– Давно, на самом деле… С умным человеком сидеть приятнее. А то Ханбал меня достаёт своими смешочками и отвлекает, даже когда я не обращаю внимания на него, ох… Я просто не знал как спросить. Может ты один хотел сидеть.

– С радостью поделюсь своей партой! Хоть это фактически не моя, но всё же…

– Мне и этого достаточно, благодарю.

Варрик и Фаррок двинулись в класс, где их ждал урок по металловедению – чистая наука, смешивающая грубую мощь металлов с точностью расчетов. Учитель, строгий старик с бородой, напоминающей спутанную проволоку, постучал тростью по доске и начал;

– Сегодня мы углубимся в тайны кристаллических структур и химических связей! Представьте; серебро – металл с высокой электропроводностью, отражающий свет и устойчивый к коррозии. Золото – инертный элемент, накапливающий тепло и используемый в подсвечниках, но склонный к дисперсии под воздействием кислот. А сталь? Она – сердце промышленности, способная менять форму через термическую обработку, от лезвия до балки. Мы научимся экспериментировать с малыми образцами, анализируя их свойства для практических применений. Запишите; свойства серебра – высокая отражающая способность и антимикробные характеристики; золота – отличная проводимость и устойчивость к окислению; стали – прочность при закалке, но уязвимость к усталости металла.

Уроки шли как всегда – поток знаний, но Варрику было непривычно сидеть бок о бок с кем-то. Рядом с ним никто не усаживался добровольно, избегая, как чума свежий хлеб. Одиночество было его бронёй. Сейчас же, чувствуя тепло Фаррока, он ощущал лёгкий дискомфорт. И всё же, даже сквозь эту неловкость, его разум впитывал лекцию, словно губка – каждый шорох мела по доске казался важным. Учитель продолжал, его слова текли рекой;

– А теперь запишите применение! Для серебра; в медицине и оптике для антибактериальных покрытий…

Варрик невзначай уловил тонкий, соблазнительный аромат, плывущий в воздухе вокруг него, как нежный туман из далёкого сада. Он не сразу понял, от кого это исходит, ведь запах был таким чужим для его мира. Когда учитель попросил записать заметки о свойствах серебра, Варрик наклонился к своим помятым бумагам, и тут открыл источник; это был аромат Фаррока, элегантный и пьянящий, как смесь лаванды после дождя, смягчённой нотками сандалового дерева и едва уловимым дымком костра. Богатый, как одежда королей, рождающий образы роскошных заборов вокруг сада. Варрик давно слышал о парфюмах, этих экзотических составах, доступных только тем, у кого кошельки трещат от золота. В его семье для борьбы с запахами использовали простые травы, собранные на задворках, чтобы замаскировать пот и жизнь, полную труда.

Но сейчас он задумался; а не пахнет ли от него самого? Сегодня он уже вспотел от ходьбы и напряжению дня, и теперь, в этом дискомфорте близости, он чувствовал, как пот бежит сильнее, пропитывая рубашку. «От этого ещё больше дискомфорта!» – ужаснулся он про себя, заливаясь краской. Тут же он оглянулся на Фаррока, пытаясь угадать его эмоции от нахождения рядом с ним за одной партой. И не чувствует ли тот что-то неприятное. Но Фаррок сидел невозмутимо, царапая пером по страницам своей записной книги, её кожаный переплёт сиял как драгоценность, а бумага была гладкой и белой, без пятен. Варрик никогда не вглядывался в чужие записные книжки; теперь же он ощущал стыд за свою, торопливо записывая под диктовку учителя; «Золото – отличная проводимость и …». Его перо скрипело громко, как будто предавало его неловкость, и он украдкой взглянул на соседа. Фаррок склонился ближе, чтобы сравнить свои заметки и Варрик почувствовал, как их руки случайно коснулись – электрический разряд пробежал по его коже, смешанный с ароматом парфюма и собственным потом. Фаррок посмотрел на озадаченный взгляд Варрика и вопросительно кивнул, говоря ему молча; «Что такое?». Варрик повертел головой и сказал шёпотом;

– Не, не, всё нормально.

С этого момента Варрик старался не встречаться в Фарроком лицом к лицу, погружаясь в мысли.

Уроки окончены. Фаррок достал свою элегантную сумку из мягкой кожи, выделанной в мастерской лучших ремесленников города, начал аккуратно складывать в неё свои принадлежности; записную книжку с обрезом, перо в оправе из кости крига́ра и несколько мелких инструментов для экспериментов, которые поблёскивали в тусклом свете класса.

Варрик же, после нескольких часов напряжения, наконец смог хоть немного расслабиться душой и телом. Он сидел, сгорбившись над своим местом, и ощущал, как невидимый груз давит на плечи; не должен он, простой нищеброд из трущоб, сидеть рядом с таким, как Фаррок. Рядом с ним он был никем – ни ощутимым даром, ни делом, которое могло бы вызвать интерес. Фаррок уже угостил его, а ему нечем ответить; никаких подарков, никакого роскошества. Он чувствовал, будто заставляет Фаррока мириться с его присутствием рядом, с его скромной фигурой, пропахшей потом и пылью. «Проше говоря, я всего лишь нищеброд,» – подумал он с горечью, – «и, наверное, ещё вонючий, ведь я так и не понял, пахнет от меня или нет» А от Фаррока веяло чистым богатством даже по воздуху, что Варрик невольно втягивал его, сравнивая с простыми травами из своего мира. Такой как он рядом с Фарроком был явно не к месту. Несоответствие в каждой детали. Фаррок прервал очередную задумчивость Варрика;

– Эй, друг, ты что приуныл? Я же обещал тебе. Уроки уже окончены.

Варрик замер, удивлённый этим простым жестом, и в его голове пронеслась волна смущения; «Друг? Разве мы друзья? Он так уверен в себе, а я…» Он осмотрел кабинет, а людей уже не было, даже учителя. Он ответил Фарроку неуверенно;

– Да, я позабыл, прости. Да и угощения мне было достаточно так-то…

– Не скромничай! – ответил на смущение Фаррок – Я много раз тебя расспрашивал о всех темах, ты меня очень выручал. Если ты не помнишь, я благодаря тебе получил похвалу от Санджи за ответ. И это лишь потому что я тебя однажды спросил.

Фаррок заметил ещё большее смущение Варрика. Продолжая сидеть на скамье за партой, Варрик не смотрел ему в глаза, да и вообще не поворачивался к нему. Фаррок вновь присел рядом и продолжил говорить;

– Я долго думал чем таким можно тебе оплатить. Не банально. Думаю денег ты не возьмёшь. Ты и нурель, так называется та самая булочка с кремом, не осмелился брать, даже когда я говорил, что можно что угодно. И мне показалось, что знания ты ценишь больше любых монет. Поэтому… Я приглашаю тебя к себе!

– Зачем?! – удивлённо спросил Варрик.

– Увидишь! – с улыбкой ответил Фаррок – Будет сюрпризом.

Варрок не найдя слов, и поднялся следом, сжимая свою потрёпанную сумку. Но всё же он остановился перед выходом и сказал;

– Фаррок, может не надо?… Я и так… Был в шоке даже от поедания простого для тебя десерта! А тут твой дом. Мне… – Варрику стало неожиданно не по себе от перебора эмоций внутри него. Он почувствовал как его кто-то придерживает за плечи. Кроме Фаррока, конечно же, рядом не было и Фаррок беспокойно спрашивает;

– Вар, ты в порядке?!

Так же и неожиданно Варрик приходит в себя, бегая глазами по потолку, и отвечает;

– Да, не знаю что это было. Я ж вроде ел… Голова неожиданно закружилась. Сейчас я в норме, честно.

– В общем, просто пойдём. Если вдруг будет плохо – говори. И расслабля просто, всё будет хорошо, я обещаю.

Они направились к выходу, и Варрик ощутил, как воздух учебного зала остался позади. Варрик, привыкший к своему скудному маршруту – от богатого района академии прямиком в его жалкие трущобы, где каждый день заканчивался борьбой за выживание, – почувствовал немалое смущение. Путь был не быстрым и изнурительным, и он никогда не рисковал отклоняться, чтобы не выделяться своей потрёпанной одеждой среди ухоженных жителей.

– Фаррок, мы можем в начале пойти в другую сторону? – неожиданно остановил Варрик.

– А что такое? – беспокойно спросил Фаррок.кто

– Обычно после уроков я захожу в Святилище Фальгрима…

– А, да, без проблем зайдем. Недалеко от моего дома есть Его Святилище. – говорит Фаррок с улыбкой.

Фаррок уверенно вёл его по незнакомым улочкам. Варрик с любопытством озирался, но в душе робел; эти места, подальше от академии, казались ему чужими и запретными. Широкие улицы кипели жизнью; на них проносились элегантные кареты, запряжённые квазарами – сильными, рогатыми существами размером с лошадь, чьи шкуры мерцали едва заметным сиянием, словно впитавшим древнюю магию. Квазары были быстрыми и выносливыми, идеальными для перевозок богатых товаров и людей. Их рога служили не только украшением, но и оружием в старинных легендах. Сейчас у квазаров, вспоминал Варрик уроки по зоологии, рога стали значительно меньше. В древности один рог мог быть пол высоты с человека. Но как только люди приручили их, а защищаться и отбиваться от неприятелей стало ненужным – их рога стали куда скромнее. Некоторые люди любят избавлять их от рогов вообще, чтобы было меньше повреждений, если они вдруг те взбесятся. Это практика в большинстве для меры безопасности, но квазары в целом спокойные существа. Так что кто-то любит оставлять рога и украшать их.

Варрик замечал на себе взгляды прохожих. Многие смотрели с неприязнью, недоуменно приподнимая брови. Даже несмотря на то, что его одежда была относительно чистой, хоть и потрёпанной временем и нуждой, он всё равно выделялся. Идти рядом с Фарроком, который шагал с королевской осанкой, делало его ещё заметнее, как бедствующего, но по какой-то причуде судьбы попавшего в эту среду. Варрик всё же старался не обращать внимания на эти взгляды, сосредотачиваясь на окружающем мире; красивые фасады домов из белого камня, украшенные резьбой по дереву и витражами с фэнтезийными мотивами, – драконами, нимфами и древними рунами. Лавки сменились зданиями с более изысканными товарами; ароматные пекарни с пирогами, залитыми золотистым сиропом, парфюмерные магазинчики с флаконами, обещающие запахи далёких земель, ателье с костюмами из тканей, переливающихся радугой, шумные таверны с балладами о героях и, наконец, кузницы, из которых вырывались искры огненной магии, изливающиеся из горна.

На миг Варрик остановился издали, чтобы осмотреть одну из кузниц. Огонь гудел в горнах, молоты звенели о наковальни, а мастера творили чудеса. Ковали не только инструменты, но и изысканные украшения, которые способны дополнить. Он не ожидал, что это место окажется таким захватывающим, почти мистическим, и мечта укрепилась в его сердце; когда-нибудь стать кузнецом, забыть о нищете и создать нечто великое. Но, осознав, что отстал от Фаррока, он ускорил шаг и догнал его, бормоча извинения.

Наконец Фаррок остановился перед величественным Святилищем Фальгрима – богато украшенным храмом, чей фасад из полированного камня уже с порога излучал роскошь. Двустворчатые двери, инкрустированные золотом и самоцветами, были распахнуты, приглашая внутрь, а над входом красовался витраж с изображением символа Фальгрима – открытой книги, переплетающейся с виноградной лозой. Варрик замер, заворожённый этим великолепием, которое резко контрастировало с его представлениями о святых местах. Он кивнул Фарроку, и они вошли.

Внутри святилище отличалось от того, которое Варрик знал в бедных кварталах – тесного, обшарпанного помещения с потрескавшимися стенами, где алтарь был из грубого дерева, а службы проводились в тёмном зале, освещённом лишь крошечными масляными лампами. Там пахло плесенью и дымом от дешевых свечей, верующие толпились на жестких лавках, бормоча простые молитвы о хлебе насущном и здоровье. Здесь же всё дышало изобилием; просторный зал с высокими сводчатыми потолками, украшенными фресками с героями легенд, гигантскими витражами, через которые струился радужный свет, и мраморным полом, таким чистым, что он отражал фигуры посетителей как зеркало. Воздух был наполнен сладким ароматом благовоний и мелодией тихих колокольчиков, а вдоль стен стояли скамьи, обитые мягким бархатом. В центре святилища возвышалась статуя Фальгрима – внушительная фигура бога мудрости и процветания, созданная по образу, каким его запомнили перед его великой изоляцией, когда он ещё ходил среди смертных. Длинные волнистые волосы ниспадали на плечи, лицо обрамляла ухоженная борода, а взгляд был серьёзным, проницательным, полным знания веков. Он был одет в мантию, переливающуюся всеми оттенками золота, с капюшоном, откинутым назад. Но самое поразительное – иногда статую будто окутывал лёгкий свет, как будто внутри неё теплилось что-то живое, источник тёплого сияния, отражавшегося на позолоте и придававшего всему пространству ощущение чуда. «Ведь правда, по некоторым преданиям Фальгрим словно светился. Кто-то описывал, что видел едва светящиеся полосы покрывали его тело. Многие спорят об этом, особенно когда магия представляет опасность. Но учитывая, что он сам нас обучил всему, оберегал нас, то он не опасность, а настоящее божество, в этом нет ничего удивительного.» Варрик почувствовал, как взгляд божественного лица проникает в душу, и вдруг подумал – «Это место лучше, чем я ожидал», смягчая его страх и пробуждая надежду.

Варрик уселся на одну из скамей, разглядывая святилище и чувствуя облегчение от этой паузы. Изредка в храм заходили люди. То богачи в мантиях с вышитыми гербами, смиренно склоняющие головы перед статуей и оставляющие дары в виде золотых монет или драгоценных камней, то местные бездомные, чьи рваные одежды всё равно выглядели чище и удобнее, чем потрёпанный наряд Варрика. Видеть нищих в таком месте удивляло его; в бедных кварталах богачи редко бывали, а тут даже обездоленные имели право молиться рядом с элитой, и это говорило о чём-то большем. Может, об истинном равенстве перед богом. Взгляд Варрика остановился на Фарроке, который уже опустил голову к алтарю, закрыв глаза и, видимо, прося у Фальгрима чего-то личного, с выражением спокойной веры на лице. Варрик не стал медлить. Он как обычно благодарил за текущий день; за хлеб, который удалось урвать, за полученные знания, за то, что он сегодня цел и невредим. Он поблагодарил Фальгрима за то, что тот открыл для него путь на вершину, дал возможность мечтать о лучшем и просил благословения на предстоящие испытания. Варрик думал ещё о чём-то глубже, ворочаясь в мыслях; сомнения в Фарроке тлели в нём, как угольки. Он подумал просьбу, чтобы Фальгрим дал знак – что Варрик действительно не ошибается в Фарроке, что его новый товарищ искренен и не предаст.

Попросив это, Варрик открыл глаза с облегчением, чувствуя, как напряжение спадает; пребывание в святилище помогало ему перевести дух, собраться с силами среди хаоса слепых надежд и страхов.

Вдруг Варрик поднял голову и увидел Фаррока, который наблюдал за ним с мягкой улыбкой. Фаррок сказал;

– Ну что? Идём дальше?

Варрик кивнул, всё ещё чувствуя тепло от молитвы в груди.

– Да, – ответил он тихо.

После недолгой прогулки они достигли дома Фаррока. Он слегка выделялся среди остальных. Элегантный особняк в общем архитектурном стиле района, с высокими арками и куполами, украшенными решётками из благородных металлов. Перед ним стояли повозки, запряжённые теми же квазарами, с коврами и вышивкой на бортах. Передний двор благоухал цветами – розами и лилиями. Пару мраморных статуй лучников охраняли вход, а дверь была из тяжёлого дуба, инкрустированного золотом и рунами, которые, казалось, шептали приветствие. Варрик замер, думая – «Нам точно сюда?» Он не мог поверить, что однажды переступит порог такого здания. Академия и так была пределом его мечтаний, но дом Фаррока превзошёл её красоту, сияя роскошью.

Фаррок, заметив его замешательство, улыбнулся и толкнул дверь, которая открылась с лёгким скрипом, шепча мелодию излишества.

– Заходи, Варрик. Добро пожаловать! – любезно пригласил Фаррок.

Воздух в холле был прохладным, наполненным ароматом свежих фруктов и древесины, а пол устилал ковёр из ткани, сотканный из золотых и серебряных нитей. Варрик шагнул за порог, чувствуя, как его скромные ботинки утопают в мягкости, и сердце забилось чаще; что же ждёт впереди? Варрик кивнул, не в силах отвести взгляд от роскошного интерьера – стен с портретами предков, лестницы из полированного камня и висячих светильников, мерцающих уютным огнём. Дом был живым и впервые за долгое время он почувствовал, что двери в новый мир приоткрываются для него самого.

Вдруг послышался голос – глубокий, строгий, с оттенком авторитета, который не терпит возражений.

– Фаррок, добрый вечер – произнёс мужчина лет шестидесяти, спускающийся по широкой лестнице. Его лицо излучало интеллигентность; высокие скулы, аккуратная борода с серебряными прожилками и очки в рамке из полированного камня, скрывающие острый взгляд. Одет он был в халат из дорогой ткани, расшитый символами семейного герба, свидетельствующими о древнем происхождении рода. Но в глазах его читалась явная неприязнь – они сузились при виде Варрика, оценивая его потрёпанную одежду, словно мусор из трущоб, не достойный этого места.

– Добрый вечер, отец, – ответил Фаррок бодро, надеясь сгладить момент. – Позволь представить тебе моего однокурсника, Варрика. Он из академии, тот самый парень, о котором я рассказывал, он здорово помогает мне с уроками.

Отец Фаррока кивнул сухо, но его приветствие вышло формальным и холодным, без капли тепла.

– Рад познакомиться, Варрик. Я Элдрик, хозяин этого дома. Наверное, тебе любопытно осмотреться?

Варрик кивнул, заикаясь от волнения;

– Д-да, Аши Элдрик. Спасибо за гостеприимство. Я… я не ожидал такой роскоши.

Элдрик, нехотя приглашая войти дальше, давая знак слугам подать чай даже такому гостю. Он кивнул в сторону просторной гостиной – помещения с мягкими диванами, укрытыми бархатными подушками, и камином.

Варрик сел на край кресла, чувствуя, как неловкость сжимает его, точно цепи. Он не смел смотреть никому в глаза, уставившись на узор ковра под ногами, будто в следующий миг его заставят встать, нести еду и чай, как нового слугу в этом доме знати. Слуги вернулись быстро, расставляя серебряный поднос с фарфоровыми чашками, где парил ароматный напиток, переливающийся лёгким фиолетовым свечением. Фаррок уселся рядом, пытаясь разрядить атмосферу улыбкой, но старший Элдрик занял место напротив, сложив руки на коленях, и попытался завязать интеллигентную беседу.

– Скажи, Варрик, я искренне восхищён усилиями твоих родителей, – начал он, голос его звучал спокойно, но с ноткой превосходства. – Вложить средства в твоё образование в такой трудной финансовой ситуации – это подвиг, достойный уважения. Сколько приходится жертвовать на содержание сына в академии? Наверняка нелегко, особенно когда семья и так балансирует на грани.

Варрик кивнул, поддакивал, хотя слова давались ему с трудом. Он не привык к таким разговорам, где его бедность становилась предметом обсуждения, словно любопытный артефакт.

– Да… Аши. Они старались изо всех сил. Продавали вещи, брали взаймы… Как они мне рассказывали. Но я учусь старательно, чтобы оправдать это.

Фаррок, чувствуя, как неловкость нарастает, вмешался в защиту друга;

– Отец, Варрик – лучший в нашем классе по всем дисциплинам! Его успехи в учёбе впечатляют каждого Саджия. С его стремлением и талантом его явно ждёт большое будущее.

Элдрик вздохнул, взгляд его остался полным недоверия, но в глубине глаз вспыхнуло искреннее восхищение, видимо, слова сына задели струну. Он поправил очки и, пытаясь скрыть интерес, спросил;

– Ладно, Варрик. Кем же ты мечтаешь стать?

Варрик поднял глаза, удивлённый прямотой вопроса, и наконец, осмелев, ответил, его голос окреп;

– Кузнецом или историком, Аши Элдрик. Кузнецом – потому что я очень разбираюсь в металлах и камнях; знаю их свойства, как комбинировать их для прочности и красоты, не тратя время, чтобы подобрать нужный состав. Это ремесло честное, реальное. Создавать инструменты, оружие или украшения, что служат людям годами. А историком – чтобы скрупулёзно хранить историю прошлого или быть частью великой истории, и фиксировать её. Меня вдохновляет мысль о том, как прошлое формирует будущее; исследовать забытые события, записывать легенды, чтобы мир не потерял свою память. Это даёт шанс внести свой вклад, стать кем-то значимым, не будучи… Ну, вы понимаете.

Элдрик теперь смотрел на него по-новому; в его глазах мелькнуло нечто вроде уважения, словно он переосмыслил тощего паренька в бедной одежде. Но ответил он сухо, одним словом, не сдаваясь до конца;

– Молодец.

Элдрик, между тем, пригубил чай, задумчиво глядя в огонь камина, где огненные шары закружились быстрее, отражая его внутренние размышления. Атмосфера в гостиной потеплела вместе с камином и приятным чаем, но оставалась тяжелой. Варрик тоже начал попивать чай, следом за Фарроком. Напиток оказался удивительно вкусным – сладковатый, с лёгкой горчинкой от специй и едва уловимым ароматом мяты и лимона, свежевыжатым, что освежал разум и прогонял усталость после долгого дня. Он был подогрет ровно до комфортной температуры, без лишнего жара, и каждый глоток оставлял на языке приятное послевкусие. Варрик, отпивая маленькими глотками, почувствовал, как чай снижает напряжение, и его руки, сжимающие чашку, перестали дрожать.

Теперь, когда беседа текла спокойнее, Варрик сумел тщательнее осмотреть гостиную. Комната была обставлена с королевской роскошью; стены покрыты тёмным деревом, с полками, усыпанными книгами – старинными томами в кожаных переплётах, поблёскивающими золотым тиснением. Камин из красного кирпича занял весь западный угол. Его поленья потрескивали от обычного огня, бросая уютные тени на массивные кресла с мягкими подушками, обитыми бархатом. Рядом стоял низкий столик из полированного дуба, на котором лежала стопка газет с новостями о городских интригах и торговле. Выше, на потолке, висела люстра из хрусталя, а в углу – высокий шкаф с коллекцией керамики, расписанной вручную. Всё здесь дышало богатством и несмотря на непривычную обстановку, от чая Варрику стало легче дышать, хотя он по-прежнему ощущал себя чужаком в этом мире аристократии.

Элдрик, заметив его интерес, слегка улыбнулся, впервые по-настоящему дружелюбно, и спросил;

– Не ожидали такой обстановки, юноша? Мой отец собирал эти книги десятилетиями, а мать любила коллекционировать посуду. А ты что думаешь – как бы ты добавил сюда штрих от академии?

Варрик, опустив чашку обратно на стол, ответил честно;

– Мне нравится… уверенность, которую здесь чувствуешь. Словно здесь всё стоит на прочном фундаменте.. А из академии я бы добавил карту звёздного неба – ту, что мы рисовали в классе астрономии, чтобы помнить о мире за пределами города.

Фаррок ухмыльнулся, довольный, что разговор пошёл легче, и кивнул на слуг, которые принесли свежие пирожные. Варрик уже начал чувствовать себя чуть увереннее. Возможно, этот дом поможет ему раскрыть новые горизонты, вдали от запретов их мира.

Элдрик встал, его халат тихо шелестнул, когда он поправил очки и кивнул гостям, словно подтверждая, что разговор окончен и направился дальше, в глубины дома, его шаги эхом разнеслись по коридору, исчезая за поворотом. Варрик остался наедине с Фарроком, на миг он действительно почувствовал себя свободнее – напряжение от оценивающего взгляда Аши спало, как будто с плеч сбросили тяжёлый груз. Но вот с Фарроком… тут было иначе. Фаррок всегда казался ему немного отстранённым, аристократичным по манере, и Варрик всё ещё не привык к такой близости, ощущая себя скромным учеником академии рядом с наследником знатного рода.

Фаррок, словно прочитав его мысли, улыбнулся дружелюбно и, чтобы разрядить атмосферу, вежливо спросил;

– Варрик, а ты не хочешь умыться перед осмотром дома? Там у нас есть удобная комната с водой и полотенцами. После дороги чувствуешь себя лучше. И ещё… – он замялся, но потом добавил, – если хочешь, я могу предложить тебе переодеться. У меня есть старая одежда, которая мне мала, но для твоей комплекции должна быть в пору. Она удобная, из хорошего материала – бархатная рубашка и брюки. Здесь, в такой обстановке, это поможет чувствовать себя комфортнее. Я с удовольствием подарю её.

Варрик опустил взгляд, покрасневший от этого предложения. Его скромная одежда и так казалась неуместной в этом роскошном доме, но идея облачиться в чужое… Это только усугубило бы неловкость. Он покачал головой и, с трудом подбирая слова, сказал;

– Спасибо, Фаррок, но… я и так чувствую себя нелепо здесь. В твоей одежде буду выглядеть ещё хуже, как будто притворяюсь кем-то другим. Я лучше останусь в своей, если не против…

Фаррок рассмеялся коротко, но без обидчивости – скорее, с пониманием.

– Ладно, я ляпнул глупость. Сам вижу, что это не поможет. Тогда могу предложить тебе немного осмотреть дом.

Варрик кивнул, соглашаясь, и они направились по коридору. Дом был построен в стиле старинного особняка; широкие коридоры с высокими потолками, украшенными лепниной из позолоченной черепицы, стены облицованы тёмным деревом, а окна выходили на ухоженный сад, где в вечернем сумраке мерцали зажигающие фонарщиком фонари. Идучи по дому, Варрик всё не мог никак наглядеться на виды; массивные двери с бронзовыми ручками, витражи с изображениями охотничьих сцен, длинные ковровые дорожки, заглушающие шаги. В одном зале стояли коллекции скульптур из мрамора и камня – работы известных мастеров их города, а в другом виднелась гостиная поменьше, с роялем в углу и стопками нот. Всё здесь дышало богатством и вкусом. Варрик, хотя и уставший от контраста с его скромной жизнью, чувствовал искру восхищения. По пути Фаррок предложил зайти в его комнату и, не дожидаясь подтверждения, добавил;

– Пойдём ко мне – покажу, как живу здесь. Не против, если зайдёшь со мной?

Варрик кивнул, и они свернули в коридор, ведущий к личным апартаментам Фаррока. Комната оказалась просторной и уютной; большая кровать с балдахином из тяжёлой ткани, стол с чернильницей, стопкой бумаг и полки с книгами. Варрик осмотрелся, уже уставая удивляться люксу – от гобеленов на стенах до небольшого балкона с видом на парк. Фаррок подошёл к полке, взял одну из книг – толстый том с золотым тиснением, но Варрик не понял, что это за книга; он просто продолжал осматриваться, стараясь запомнить каждую деталь.

Затем его взгляд упал на туалетный столик у стены, где стояло много различных флаконов, но больше всего выделялся флакон с парфюмом – тот самый, аромат которого витал от Фаррока на уроке. Флакон выглядел богато; стеклянный, с гравировкой в виде переплетённых листьев, наполненный жидкостью янтарного цвета. Варрик про себя отметил, что флакон действительно соответствует запаху – он не подведёт.

Фаррок подошёл ближе, заметил взгляд Варрика и усмехнулся;

– О, заметил? Недавно приобрёл этот парфюм, долго искал приятный аромат. Думал по флакону будет фигня, но получился отличными. Аромат держится хорошо.

Варрик, всё ещё глядя на флакон, случайно выдал то, что думал про себя;

– О, точно… этот аромат тебе очень идёт, даже и запах приятный. Подчеркивает твой характер…

Фаррок удивлённо приподнял бровь, на миг потеряв самоуверенность. Он не ожидал, что Варрик вообще заметил парфюм, да ещё и вспомнит его аромат – а уж тем более, что ему понравится. Он искренне улыбнулся и сказал;

– Что, правда? Спасибо за комплимент, Варрик – приятно слышать. А я-то думал, ты смотрел на меня так из-за каких-то моих слов… Не ожидал, что дело в парфюме.

Варрик смутился, краснея, и замолчал, но Фаррок не стал расспрашивать дальше – он видел, как Варрик устал от сегодняшнего дня. Фаррок загадочно улыбаясь сказал;

– Теперь наш путь к сюрпризу! Следуй за мной, Вар.

Варрик ощутил лёгкое волнение и с любопытством шагал вслед за Фарроком, стараясь не отставать. Они прошли через пару коридоров, пока наконец не оказались перед большой комнатой с высокими окнами, сквозь которые мягко проникал вечерний свет.

Комната поражала своим масштабом и уютом одновременно. Стены были полностью заняты книжными стеллажами, усеянными десятками томов. Казалось, это настоящий храм знаний. Варрик медленно начал обходить полки, внимательно рассматривая книги разных размеров, цветов и переплётов. Его взгляд приковали несколько столов, устланных большими свёртками.

Эти свёртки на первый взгляд выглядели как древние летописи, пергаменты и манускрипты, но при более близком рассмотрении Варрик заметил, что бумага удивительно свежая – словно их только что выгрузили из архива.

Фаррок смотрит, как Варрик с интересом изучает каждую деталь. Подождав трепета, он объяснил в чём состоял его сюрприз;

– Варрик, – спокойно и размеренно начал Фаррок, – как я и говорил, ты ценишь знания гораздо выше простых книг. В этом я убедился давно, и в лавке, и сейчас, наблюдая за тобой. Я хочу поделиться тем, что выходит за рамки учебных уроков – здесь, в этом доме, я перелистал немало томов, но недавно наткнулся на одну очень загадочную книгу. Она сразу же привлекла моё внимание – настолько глубоко и необычно изложена в ней информация, что я прочёл… Сложно передать словами. В связи с этим у меня возник вопрос, который я начал изучать вчера вечером. Из-за этого я и опоздал сегодня, кстати. Не смог встать из-за поздних размышлений. Если тебе будет интересно, я был бы рад разобраться в этом вместе.

Фаррок протянул Варрику книгу – её обложка выделялась из множества других; необычный материал, покрытый тёмной замшей, с изящным тиснением древних символов. Эта книга обещала скрывать тайны, которые ждали своего часа, чтобы открыться.

– А почему я? – с необычно интонацией задал вопрос Варрик.

– Ты – умён. Я решил, что тебе это будет интересно, просто узнать больше о нашем мире. Я не уверен, что здесь сокрыта истина, но она заставила меня задуматься. Если ты не захочешь со мной разбираться в этом вопросе, я не буду тебя заставлять. Надеюсь после этого я отдам тебе должок.

– Заинтересовал, Фаррок…

– Приятного чтения, Варрик. Я буду здесь, – указывает Фаррок на стол у окна – заниматься своими делами.

Варрик устроился за одним из столов у полки с книгами, где мягкий вечерний свет заливал страницы тёплым светом. Сев и повернувшись в сторону Фаррока спиной, открыл книгу с легкой тревогой. Её страницы шуршали, а чернила казались свежими, несмотря на явный возраст рукописи. Текст был написан разными почерками, с разными интонациями, словно писание вели не один, а несколько человек – то ли хронистов, то ли свидетелей древних событий. Каждый новое «лицо» выделялся заголовком, как будто авторы передавали эстафету, делясь своими мыслями и видениями. Варрик углубился в чтение, чувствуя, как его внимание зацепилось за каждое слово, а сердце бьётся чаще от предвкушения загадочных надписей.

Первое лицо;

В год четыреста двадцать пятый с того дня, когда Остров Мираж возник из тумана забвения, Создатель – чьё имя эхом отзывается в пульсе миров, – обрушил Великую Бурю. Мы мчались сквозь бездны, словно осколки разбитого зеркала, сорванные ветром катастрофы; миры рассыпались в хаосе искр и теней, где огонь пожирал небо, а вихри сеяли пепел. И началось сие после рождения среди кумаси – существа, чья плоть была мешаниной; наполовину бесшерстная, наполовину – чешуей, что мерцала, как звезды в черной бездне. Его кожа напоминала нашу, но была чужой, как сон, украденный у иного мира, а глаза пылали внутренним огнем, тело же билось, словно сердце земли. О, Создатель, ты ли проклял нас этим знаком – предвестником падения? Было ли оно зеркалом нашего разврата, отражением пороков, что корчат душу?

Мираж, ты даровал нам новую почву из руин, воду, что течет сквозь трещины разрушения, просторы, где крылья твои осветили мглу, как маяк в ночи отчаяния. Существо не выдержало – ушло, как призрак, оставляя лишь шепот в воздухе. Значит, сие был знак свыше. Я клянусь; я воздвигну барьеры против подобных теней. Мы должны очиститься от яда, что рождает уродства, и молить Творца о пощаде. Пусть урок сей научит нас склоняться перед силами, чьи дыхания крутит судьбы миров.

Варрик перевернул страницу, ощущая холодок по спине. История казалась слишком реальной, слишком близкой и запутанной. Он размышлял; «Это существо.... А мир разлетелся? Быть может, это метафора для миграции племён или великого переселения после какой-то войны. Всё так живо, так детализировано – не просто нотация, а воспоминание очевидца».

Следующее лицо;

О, боги, что прячется в этих строках? Семейство Курракар не виновен в рождении сего видения. Мы скорбим глубоко, несмотря на его облик. Свет и сумрак тебе, старшая Нуру! Разве можно обвинять родителей, что приняли дитя таким, каково оно есть? Их любовь – как путеводная звезда в бурях, заставляет вопрошать; что значит истинная жизнь? Пусть боги помилуют тех, кто рожден иным, ибо в их глазах все мы – лишь осколки одной мозаики.

«Опять новое лицо?» – думает Варрик, видя преобразовавшийся подчерк;

Сюда вплетается начало каждой души Острова Мираж. Нет, не рождение «страшного» пришельца, кто ведает, что разожгло тот огонь. Всё зажглось случайно, и нам пришлось узреть сие зрелище. Помните, смертные; самое жуткое – распад мира. Лишь тогда размышляешь; «Останусь ли рядом с близкими под покровом тьмы?» Сему научила нас семья Курракар, что любила сына вопреки мутациям, исказившее его черты. И сие Великий Странник Фальгрим. Он, близкий друг Бога нашего острова, сплотил наш разрозненный народ, учил черпать силу из слабостей друг друга, строить грядущее сообща, ибо никогда не узнаешь, когда катастрофа украдет лица любимых. Фальгрим шествовал среди нас, как отец среди детей, собирая кланы; его мудрость росла не из чар, а из понимания сердец.

Варрик остановился на имени Фальгрим, его дыхание участилось. В его голове выстроилось множество вопросов – «Фальгрим?! Тот самый Фальгрим – богоравный человек, прозванный «Возродителем Людской жизни», который научил нас, людей, жить правильно в этом мире? Он придумал наш язык, названия предметов, научил, как жить людей. Если бы не он, мы бы до сих пор жили как первобытные люди, которые только бы научились строить дома из веток и палок. Я никогда не слышал историю именно в таком ключе о нём. И что за намёк на «Великого Странника», который ходил пешком и собирал племена? Звучит как низвержение мифа; не бог, а мудрый лидер, родившийся среди равных. А тут говорится, что у нашего материка есть собственный Бог? Уже звучит как выдумка или бред. Все, кто серьёзно изучал историю, знают, что Фальгрим и был богом, или, по крайней мере, его почитали как такового, одаряя алтарями и храмами. Ладно, читаем дальше. Здесь может скрываться разгадка – почему Фаррок так заинтересовался этой темой?»

Варрик внимательно прочитывал страницы книги, погружаясь в рассказ о тревожных событиях прошлого.

В книгах начертано о новых мутациях – кто обзаводился мехом, а кто лишался волос, как ствол в пустыне. Народы сжигали страх, усугубленный шепотом старой Нуру, загадочной прорицательницы, что сеяла слухи о грядущих бедах. Многие ждали конца, подозревая, что за изменениями скрыт зловещий знак. Но ужас не наступал. Когда Фальгрим исчез, никто не знал, куда он канул. Когда же вернулся и узрел сии перемены, он остался неизменным, не дрогнул от ужаса.

Варрик вздохнул, пытаясь представить себе смятение тех дней – беспокойных глаза, шепоты, страх, круживший по деревням и поселкам.

Спустя тени времени, Фальгрим, провозглашая, что слышал голос самого Бога по имени Мираж, изрек пророчество; «Эти существа – эволюция, не бойтесь её. Да, вам будет чуждо, даже кошмарно» – шептал он, – «но отныне дети родятся разными – мы с Создателем Мираж не ведаем, каким будет следующий поворот. Остается лишь ожидать.»

Варрик вновь размышляет; «Бога зовут так же как и наш материк, Мираж… Почему нам не рассказывали об этом Боге? Мы молимся Фальгриму как нашему путеводнику и спасителю. Сложно поверить в его существовании исходя из одной единственной книги, которая упоминает о нём с такой стороны.» Варрик продолжает читать;

Мутации затихли вскоре, но родился новый народ, что усилил мощь Острова Мираж, – как наставлял Фальгрим. Он спас нас всех, так что сомнениям места нет. Мы верим ему.

Варрик мысленно представил себе Фальгрима – спокойного, собранного человека, который принимал судьбу не с ужасом, а с твёрдой уверенностью. «Фальгрим действительно общался с этим богом? Может этот бог и правда существует? Сложно сказать…»

Вскоре Фальгрим стал учить нас искусству «форм» – мы ковали «сосуды» для пищи, дабы еда обрела вкус и разнообразие.

Читая эти слова, Варрик почувствовал лёгкое дежавю – эта история напоминала ему то, что преподавали в академиях и школах. Ведь именно так, по преданию, начиналась история цивилизации, начало первого года по Фалю; первые знания, первые открытия, первые предметы повседневной жизни. Впоследствии люди научились строить города, и так появился Линсайдж – символ объединения и силы людей. Дальше в истории говорилось, будто Фальгрим ушёл в глубокую изоляцию. Почти никто не знает, где он сейчас и жив ли вовсе…

Повествование книги ветвится далее, расписывая в деталях создание вещей, что ныне вплетены в нашу ткань жизни – ложа для отдыха, ткани для земли, механизмы, черпающие воду из глубин без усилий, инструменты для земли, мельницы, что вращают ветер, сети для рыб в водах, колесницы, что мчатся по горизонтам… И многое иное, будто нити судьбы.

В завершение – финальный шёпот;

«Ныне мы эволюционируем не снаружи лишь. Мы станем жить полнее, мудрее, как заповедал Фальгрим. Мы – часть великого течения.»

Но внезапно повествование обрывается.

Варрик нахмурился – «Почему же эта важная часть истории осталась за кадром? Что стоит за этим молчанием?» В душе его зародилось тягостное чувство – «Возможно, книга лишь приоткрыла дверь, но ключи к тайнам остались где-то глубже. Ни слова о том, как вознеслись города, как расцвели академии и школы, ни о рождении верховой езды и иных чудес цивилизации.»

Прошло минимум полтора часа и Варрик за это время успел дочитать книгу. Он остался неподвижен, словно статуя в тенях библиотеки. Страницы, ещё горячие от его пальцев, эхом отзывались в его мыслях – буквы и слова заполонили голову, ища в этом хоть ниточку логики. Это было не чтение; это было погружение в бездну, где истина обернулась зеркалом иллюзий. «Будто ведро ледяной ереси вылили на мою душу,» – подумал он, сердце заколотилось. Ложь и свет переплелись в его сознании, стала она неприкасаемой. Замешательство охватило его плотно, как паутина; вопросы роились, как мотыльки вокруг пламени, но свет только слепил, не давая ответа.

«Расспросить учителей? Какие слова слетят с их уст? Священная догма, ославляющая авторов или же молчание, скрывающее собственные раны? Если сам Саджи Иррион, историк академии, знал об этой хронике, почему мы, ученики, брели по поверхностным тропам знаний, не заглядывая в пугающее прошлое? А если они не знают… их глаза вспыхнут недоверием, как костёр в ночи, и он останется один со своим грузом.»

Варрик не мог задерживаться на одной мысли – каждая вела к следующей, ещё более запутанной. Что если он, Варрик, стал свидетелем чего-то, что меняет всё? Холодок пробежал по спине, руки дрожали слегка, и он сжал кулак, пытаясь унять бурю внутри. Но разве можно сдержать ветер, взывающий к разгадке? Книга – лишь зацепка, нить в лабиринте, где каждый поворот таит ловушку.

Эхо шлепка обложки взорвалось в тишине комнаты, как раскат грома в беззвёздной ночи. Варрик закрыл книгу, ощущая внутри себя, как страницы остаются открытыми. Тайна Фальгрима, мутаций и катастрофы повисла в воздухе, требуя разгадки из тех глубин, куда не всякий осмелится заглянуть. Фаррок сидел за своим столом, что-то читал и писал, но обратил внимание на звук – Варрик только что закрыл книгу так сильно, что она хлопнула об поверхность. Фаррок вздрогнул, и обернулся сразу. Оглянулся от своего стола, где пыльные фолианты лежали, как забытые скелеты. Его глаза, обычно ясные как ручей, теперь подозрительно блеснули под едва мерцающим светом свечи.

– Ты не стал дальше читать? – спросил Фаррок, и в голосе его послышалось эхо отдалённого любопытства, смешанное с тенью беспокойства. Как если бы он знал что-то, чего не произносил. Фаррок уже сам прочёл эту книгу не так давно – черствые страницы, полные скрытых истин о мире, который официальные истории похоже старательно обходили. Он дал её Варрику именно для этого; чтобы он, как и Фаррок, воспитанный на сказках о героических Императорах и мифических зверях, увидел настоящую «истину» книги – тёмные мутации, упущения катастрофы, которые Фаррок хотел разобрать вместе с ним, рука об руку. А теперь этот шлёп… «Может, я ошибся? Может, Варрик не смог читать дальше, потому что вся эта «легенда» слишком расходится с тем, чему его учили всю жизнь?» Так думал Фаррок, уголком сердца жалея, что принудил его к этому чтению.

Варрик медлил, пальцы всё ещё лежали на обложке, словно пытаясь впитать тайну обратно. Наконец он выдавил слова, стараясь, чтоб голос не дрогнул;

– Уже всё прочитал – Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, как тень от блуждающего огонька.

Фаррок удивлённо приподнял бровь, его взгляд скользнул на стопку страниц, которую Варрик только что пролистал. Он читал её когда-то сам не менее трёх часов – долгие вечера за столом, погружаясь в каждую деталь, раскрывая слой за слоем скрытые смыслы. А тут Варрик успел изучить всё за это время?

– Быстрый ты. – сказал Фаррок, осторожно как будто проверяя слова на вкус. – Что думаешь об этом?

Варрик встретился с ним взглядом, и в этот миг комната словно сузилась – стены библиотеки казались ближе, полные невидимых ушей. «Что сказать? Что в моих венах течёт хаос этих хроник? Что мираж этого острова – не отдалённая сказка, а набор несвязных событий? А верю ли я сам, что они не связаны?» Но вместо этого он произнёс тихо, с намёком на таинственность;

– Думаю… это зеркало чего-то большего. Я не знаю точно, правда это всё или вымысел. Может это всё бредни той самой старушки Нуру, которая тут упоминалась? Но здесь о создании наших бытовых вещей, которые уже нас окружают. И мы это изучали. Оно и здесь. Но почему-то прерывается резко без продолжения… Мне пока сложно конкретно выявить суть. А ты?… Видел в этом скрытый смысл?

Разговор повис в воздухе, полный невысказанных слов, – начало чего-то, что могло привести к пропасти… Или к истине.

Фарроку наконец выпал шанс сказать всё то, что у него копилось с того момента, как он прочёл книгу, но он понимал, что Варрик и так уже устал и старался выдать свои мысли сжато, но и искренне, всё что думал. Он собирался с духом, глядя на друга, чьи глаза ещё блестели от свежего чтения – будто книга оживила в нём какую-то древнюю искру.

– Варрик, после прочтения я ощущал то же, что и ты. Я не доверился этой книге сначала, но она меня не отпускала день ото дня. Как-то сказал мой отец, что каждая книга таит в себе нужные знания. Даже глупый человек может знать то, чего не знаешь ты. Несколько дней я тщательно пытался вникнуть во все эти слова. Я думал, что дело в начале цивилизации, когда Фальгрим начал учить всех мастерствам, которые он знал. Но это привело меня в тупик. Я пришёл к первому выводу; это и есть начало истории о цивилизации, а наша история лишь продолжение. И я вернулся в самое начало. Меня смутили… Эти мутации.

Варрик тоже мысленно уткнулся именно в эту тему из книги. Странно, что Фаррок не сразу понял, что дело в них. Ведь они оба, оказывается, кружили вокруг одного и того же вопроса. Варрик кивнул, его мысли вернулись к скупым строкам о мутациях, которые казались загадочным пророчеством. Он и сказал;

– Я сразу упёрся почему-то в эту тему. Если это действительно шла речь о нашем материке… Острове… Кто мутировал?

Фаррок облегчённо улыбнулся, его напряжение немного спало – наконец-то разговор пошёл в нужное русло, рука об руку, как он и задумывал;

– Вот и я пытаюсь в этом разобраться.

Повисло тяжёлое молчание, наполненное эхом непроизнесённых вопросов. Варрик уставился в окно, где уже сгущался вечер и его плечи слегка опустились. Он действительно хотел отдохнуть, но любопытство удерживало. Фаррок, чувствуя неловкость за то, что вовлёк во всё это, – в этот хаос, который мог быть просто бредом – решил немного смягчить момент. Он говорит Варрику, слегка улыбаясь, но с ноткой беспокойства в голосе;

– Прости, что завёл тебя этим после тяжёлого дня.

Варрик вздохнул, постукивая пальцами по рукописи;

– Всё в порядке. – ответил он тихо. – Но, знаешь, родители, наверное, будут беспокоиться, если я задержусь. Помню, ты хотел, чтобы я помог тебе разобраться с этим, – сказал он. – Но… чтобы действительно понять общий смысл, потребуется ни один вечер. И, возможно, ещё больше времени.

Фаррок, задумавшись, примолк. А затем, решив что-то важное, предложил;

– Может, я сейчас отвезу тебя домой?

Варрик вмиг застыл, глаза расширились от неожиданности. Ему, скромному и нередко пешему бедняку, предлагали прогулку в карете богатого Фаррока?

– Я дойду!… – замялся он, пытаясь не показывать смущения, – Не переживай.

Но Фаррок взглянул на него уверенно и мягко;

– Нет, Варрик. День и правда был непростым. Да и после всей этой книги тебе наверняка нужно отдохнуть. Я могу одолжить тебе её и свои записи – заметки, что я вёл, пытаясь прийти к нужным выводам. У себя дома, когда будут силы, сможешь изучить их спокойно.

Варрик снова почувствовал неловкость. Брать личные вещи Фаррока, да ещё и с его рукописями – казалось, будто он собирается украсть нечто из священной библиотеки. Он пытался выдавить слова, не зная, стоит ли соглашаться.

Фаррок заметил неуверенность. Подошёл к своему столу и видимо взял ту самую книгу с этими записями. После вместе взял и книгу, которую Варрик только что прочёл.

– Вернёшь завтра. – сказал Фаррок – А лучше – когда будет удобно. Мне самому пора сосредоточиться на учёбе. Понимаешь, как только начинаешь изучать важные темы, многое приходится откладывать. – Он внезапно, с улыбкой на глазах, добавил – И я тебя отвезу. Не смей отказываться.

Фаррок отворил дверь библиотеки и жестом показал Варрику, что пора в путь. Варрик, неловко держа книги и записи в руках, вышел в коридор и направился вместе с Фарроком по шикарным коридорам его дома к выходу. Тот роскошный интерьер – с гобеленами на стенах и статуями в нишах – заставлял Варрика чувствовать себя так, будто он совершил кражу в присутствии самого Фаррока. Они вышли во двор, где дождались кареты. Фаррок подошёл к вознице и приказал;

– Выдвигаемся.

Затем он повернулся к Варрику с вопросом;

– А где именно ты живёшь?

Варрик замялся;

– Ну, в Серые Трущобы… Если ты знаешь, где это. Там, у Старого Разбитого Моста.

Фаррок, говоря правду, улыбнулся;

– Знаешь, и я плохо знаю эти районы – они не часто на моём пути. Но возницы карет все знают, только поэтому их и нанимаем. Он доедет куда надо.

Они сели в карету. Варрик, не выпуская книгу и записи из рук, словно держал бесценное сокровище, всё ещё крепко сжимал их пальцами. Он настолько обомлел от смущения и неожиданности от такого, что забыл про свою нищенскую сумку, в которой обычно складывал записи и учебники. Лишь через пару минут осознания он всё аккуратно убрал внутрь сумки и поставил рядом.

Они тронулись по городу. У Варрика не хватало эмоций, чтобы передать своё восхищение этим чудом передвижения. Карета давала возможность не тратить силы на пеший путь – просто прекрасное приспособление! Снова с интересом осматривая те улочки, по которым шли Фаррок и Варрик к его дому, он чувствовал себя в окне настоящего приключения.

Фаррок умилённо смотрел на взгляды Варрика, который осматривал каждую улочку, каждого пешехода, даже плитку на земле. Ему казалось забавным, как этот юноша, привыкший к скромным кварталам, находит чудеса в обыденном. Фаррок не совсем понимал, почему Варрика удивляет каждое изображение из окна кареты. Эти виды были привычными для него, часть повседневности богатых кварталов, где роскошные фасады домов, ухоженные сады и элегантные прохожие в дорогих одеждах, мелькали ежедневно. Фаррок вырос здесь, и для него это было просто фоном, а не чем-то достойным внимания. Наконец, Фаррок решил расспросить;

– Тебе понравился сюрприз-то? – спросил он с лёгкой улыбкой, кивая на окно.

Варрик повернулся, вопросительно глядя на него. Преодолевая смущение, он всё же ответил искренне;

– Да, если честно. Ты смог покорить меня не только книгой. Она… Она очень интересная, да. Но ты смог мне так же раскрыть то, как могут жить другие люди. Это бесценный опыт.

Варрик немного задумался, глядя на улицу, где чудесный вид начал меняться. Скоро, через несколько миль, пейзаж сменится с красочного на серый; люди с чистых, в богатых тканях, уступят место тем, кто носит обноски, доставшиеся ещё с прошлого поколения. Варрик всё же решил искренне поделиться;

– Не знаю теперь, как я буду возвращаться в свой… Район.

Фаррок обеспокоенно посмотрел то на Варрика, то на виды за окном. Он никогда добровольно не ездил по этим местам и не мог представить себе эти картины даже в воображении. В его голове рисовались неброские дома, похожие на те, что окружают и богатые районы. Просто без красок, красивых фасадов и изысканной отделки. «Ничего страшного,» – думал он – «пожалуй, скромные жилища, где люди живут просто, но достойно». У него не было повода предполагать, что бедность может быть такой глубокой и безжалостной, как нищета. Реальная, грязная, с отсутствием всякого комфорта. Ведь его семья всегда заботилась о нём, а слуги окружали роскошными вещами, и даже слухи о бедных казались ему чем-то далёким, как легенда.

Действительно, со временем вид изменился. Появились и такие кварталы. Люди стали выглядеть беднее; вместо аккуратных нарядов – лохмотья, лица усталые и осунувшиеся. Возница ехал всё дальше, вид становился омраченнее. Вместо гладких плиток карета сейчас катилась по бездорожью, где грязь и слякоть обволакивали колёса, поднимая брызги. Капли из грязных луж попадали на окна, оставляя размытые следы. Дома сменились с каменных на деревянные, покосившиеся, без каких-либо украшений – просто четыре стены чтобы укрыться от непогоды. Люди в обносках копошились в земле, пытаясь вырастить хоть немного еды на крошечных клочках огорода, соседи переговаривались с усталыми, хриплыми голосами. Фаррок не ожидал такой резкой контрастности, и его удивление нарастало; мир, который он считал единым и понятным, вдруг раскололся на две части, и одна из них оказалась столь далёкой от его собственного.

Фаррок понял, что смог удивиться и сам, хоть и по-другому. Он обернулся к Варрику и увидел его опечаленный вид, как будто тот погрузился в мысли о доме. Теперь Фаррок понял, к чему он это сказал. Варрик, убрав с лица грусть, указал на скромный дом впереди. Фаррок передал указание вознице, и карета остановилась.

Теперь Фаррок смог разглядеть дом Варрика получше. Да, он не отличался от остальных в квартале – простой, деревянный, с потрёпанной крышей и стенами, на которых виднелись трещины и наросты плесени. Но хозяева всё равно старались привести его в более надлежащий вид; окна в аккуратных подоконниках, дверь обшита свежей доской, а вокруг небольшая пристройка с кувшинами стоящие у стен. Фаррок не понимал, вглядываясь в пристройку, для чего она требуется. Некоторые кувшины стояли обмотанные тканью у горла на открытом небе, видимо для сбора дождевой воды. Рядом небольшой огород, где по чуть-чуть росли разные культуры – корнеплоды, зелень и даже несколько кустиков ягод. Фаррок заметил и живность; гахиджи, которые возились в пыли неподалёку, неся яйца для скромного стола. Ему было сложно представить, как Варрику и его семье удаётся хорошо питаться в таких условиях. А у него, как Фаррок помнил, в доме живут мать, отец и сам Варрик. Фаррок решил спросить невзначай;

– У вас главный работающий в семье – отец?

Варрик кивнул;

– Да, он работает в полях Императора. Отвечает за ячмень и пшено. Платят не много, иногда позволяют брать зерно, из которого мать может иногда сама испечь хлеб.

Фаррок осмелился выйти из кареты вместе с Варриком. Вид открывался ещё более мрачным, чем сквозь украшенные окна транспорта; воздух был тяжёлым от запаха влажной земли и дыма от костров, а земля под ногами – глинистой и неровной. Люди косились на незнакомца – богатого юношу в карете – с любопытством и подозрением, продолжая свои повседневные дела.

Из дома резко выбегает женщина, видимо, мать Варрика. Она оказалась моложе, чем ожидал Фаррок; лет сорока-сорока пяти. Несмотря на явные возрастные изменения – морщинки в уголках глаз, проступающие вены на руках от бесконечной работы, – в таких суровых условиях она смогла сохранить внешний вид, достойный восхищения. Даже некоторые богатые дамы из высшего общества не выглядели так естественно и привлекательно, без намека на искусственный блеск. Их тела истощены годами труда, но её глаза светились внутренней силой, а кожа сохранила здоровый румянец. Она с удивлением и настороженностью смотрит на Фаррока и его богато украшенную одежду, стоящего рядом с Варриком, её сыном. Неловкое молчание разрывает Фаррок, его голос звучит мягко и уважительно, чтобы смягчить напряжение;

– Добрый вечер, госпожа. Меня зовут Фаррок, я одноклассник Варрика. Понимаю ваше удивление – я лично решил проводить вашего сына до его дома, в ответ на его доброту. Он мне очень помогает в учёбе и я хотел выразить благодарность таким образом.

Зере – мать Варрика, не скрывает шока на лице. Она не привыкла к столь изысканной речи и еле справляется с волнением, её слова выходят немного запыханными, но искренними;

– О… Спасибо!. Простите… Не ожидала таких гостей.

Фаррок понимает всю неловкость ситуации и пытается её развеять лёгкой улыбкой;

– Не стоит извинений, миледи. Ваш сын по-настоящему заслужил это внимание. Он – светлый ум среди нас, и его помощь бесценна.

Зере опять замирает, краснея от смущения, и всё же берёт себя в руки, стараясь проявить гостеприимство, как учила её собственная мать;

– А… Господин Фаррок! Может… Может желаете войти… в наш дом? Простите за скромность.

– С удовольствием, Госпожа, – отвечает Фаррок, его голос полон теплоты, чтобы развеять её сомнения.

Фаррок вместе с Варриком заходят в дом. Варрик ощущает острую неловкость от его интерьера. В отличие от роскошного особняка Фаррока, здесь царила скромная простота. Пол местами скрипел под ногами от подгнивших досок, старые ковры с потертыми узорами лежали на нём, а на полках красовалась потрескавшаяся посуда – глиняные миски и кружки с облупившейся глазурью. Воздух пропитан запахом влажности, как будто стены недавно спасли от дождя, а из углов доносились лёгкие шорохи – мыши или просто ветер через щели в рамах. В углу старая печка, где, судя по всему, готовила Зере. Свет от единственной керосиновой лампы отбрасывал жёлтые тени, подчёркивая шрамы на мебели, как свидетельства долгой борьбы за выживание.

– Добро пожаловать, Фаррок. – с угнетением произносит Варрик, его плечи опущены, глаза избегают взгляда друга. Он знает, насколько это место контрастирует с миром Фаррока и отражается в нём болезненно, как отражение собственного несовершенства.

Фаррок смотрит на Варрика обеспокоенно, ощущая всю боль и стыд, которые тот испытывает. Его сердце сжимается от сочувствия. Он перебирает в уме, как помочь, но молчит, не желая прерывать момент.

Зере врывается в разговор, пытаясь заполнить тишину и хоть как-то загладить впечатление;

– Мне сложно предложить такому Господину, как вы, хоть что-то достойное. Но, может, хотите попробовать? Недавно испекла хлеб с чесноком. Он свежий, если желаете…

– Не откажусь, – отвечает Фаррок, его голос искренний. – Совсем немного, простите, я не голоден.

Все присаживаются за стол. Расшатанный деревянный стул скрипит под Фарроком. Они смотрят на него и он кажется тут совершенно неуместным; среди серого интерьера, с его одеждой и манерами, он светится, как чужеродное солнце в тёмной комнате. Варрик и Зере обмениваются быстрыми взглядами, думая про себя; «Неужто он осмелится пробовать нашу еду? Должно быть, побрезгует, ведь привык к деликатесам». Тяжесть в воздухе ощутимо – каждый кусочек хлеба кажется символом их скромного мира. Фаррок же, напротив, ест с видимым удовольствием, чтобы развеять их страхи. Он начинает разговор с Зере во время перекуса, его слова полны уважения;

– Мы с моим отцом восхищаемся вашими стараниями ради Варрика. Вы – сильные люди, раз смогли оплатить такое дорогое обучение в нашей академии. Это впечатляет!

Зере краснеет ещё сильнее, её голос дрожит немного, но в нём звучит гордость и усталость. Она рассказывает трудности этого пути; признаётся, что было нелегко. Они с мужем планировали это, когда она ещё была беременна Варриком. Были не уверены, что всё получится. Копили гроши по копейке, отказывая себе в малом, где-то в дворах находили обронившее золотишко, занимали у соседей и знакомых, до сих пор отдают должок. Когда накопили нужную сумму, могли бы переехать в средние районы, где жизнь уже лучше и чище. Но толку в том, когда плата за жильё и налоги съедают всё? С их образованием, простым ремесленным, из школы этого же района, мало куда берут, и то на нищенскую зарплату. Поэтому понимали; лучше попробовать выбиться в люди сыну с образованием этой академии. Варрик сможет работать в любой сфере, даже если его направят в какую-то область – он в любой момент переключится на другую. Не как у неё и мужа, закованных в один жизненный круг.

Фаррок ест, но впитывает по большей части рассказ Зере. Он начинает сравнивать внутри себя; кто круче – его отец, который родился в сам не бедной семье, стал ещё богаче и влиятельнее, или эта женщина, которая, несмотря на все лишения и невзгоды, смогла дать сыну шанс на образование, за которое он сам не платил бы никогда.

После того как Зере заканчивает свой рассказ, Фаррок ощущает, как его сердце наполняется смесью восхищения и грусти. Он смотрит на неё – на эту женщину, чьи руки загрубели от работы, но чьи глаза горят материнской любовью. Фаррок жалеет только о том, что не сможет познакомиться и с отцов Варрика. Сравнивая в уме, он понимает; его отец, родившийся в достатке и умноживший богатства благодаря влиянию и связям, – это одна сила, прагматичная и повелевающая. Но Зере и её муж, начавшиеся с ничего и преодолевающие каждый барьер ради сына, – это подлинная сила души, которая вдохновляет куда сильнее. Она не добивалась славы или золотых монет; она боролась за мечту, и эта скромная победа казалась Фарроку величайшим достижением.

– Пока вы рассказываете, – говорит Фаррок, его голос звучит искренне и проникновенно, – душа сворачивается в комочек. Хочется вновь сказать, как я вами восхищаюсь, Госпожа Зере. Ваша стойкость и жертвы – это урок, который дорого ценится в нашем мире.

Зере опускает взгляд, её щёки вновь пылают румянцем, но в глазах мелькает благодарная искорка. Она не привыкла к таким словам из уст благородного господина, и это трогает её до глубины души. Варрик тоже молчит, но его рука слегка трепещет под столом. Он чувствует, как между ними укрепляется невидимая связь.

Фаррок раздумывает мгновение, чувствуя, что пора немного разрядить атмосферу, чтобы не ставить Зере в неловкое положение. Он переводит тему с лёгкой улыбкой;

– Кроме того, у вас вышел отличный хлеб с чесноком. Даже в лавках не всегда попадаются такие вкусные сдобы, как ваш чесночный хлеб. Он тает во рту, словно приготовлен лучшими поварами королевского двора.

Зере смущается, но отвечает тихо, стараясь скрыть улыбку;

– Благодарю, сир Фаррок, вы очень любезны. Я просто стараюсь использовать то, что у нас есть. Никаких особых секретов.

Фаррок кивает, его взгляд тепло светится;

– Вы этого достойны, госпожа Зере. Не все умеют творить нечто прекрасное из скромных ингредиентов. Ваша простота – это истинное искусство.

Варрик, видя, как диалог перетекает в более лёгкую беседу, ощущает облегчение. Он впервые за вечер улыбается свободно, глядя на мать. В этот момент комната, казавшаяся прежде такой тесной и бедной, наполняется тихим весельем. Фаррок чувствует, как будто перемены уже начались – не в виде золота или подарков. Варрик всё время сидел тихо, не издавая звуков. Зере встаёт, говоря с поклоном;

– Простите, господин, мне нужно ещё кое-какие дела на улице сделать, пока муж не пришёл. Чувствуйте себя как дома.

– Не беспокойтесь. Я не надолго. Родители тоже могут волноваться.

Фаррок и Варрик вновь остались одни. Варрик всё ещё излучал неловкость. Фаррок заметил это и мягко пояснил, что говорил искренне. Хлеб его матери действительно приятный. Нет, это не изысканный деликатес, но в этом есть своя простота и тепло. Фаррок продолжил, говоря, что Варрику не стоит стесняться своих корней и того, что у него есть. Не у каждого есть такие возможности, как у него, но многие соседи и знакомые мечтают о жизни, подобной его, и по разным причинам не могут вырваться наверх. Он подчеркнул силу духа родителей Варрика, которые пробили ему путь, и добавил, что Варрик похож на них – у него тоже крепкий дух и сила. Ему не стоит терять это в себе.

Варрик внимательно слушал, смотрел на сокурсника и не видел ни капли насмешки – только искренность в каждом слове. Он почувствовал, как между ними укрепляется связь и не хотел её терять. Не из-за денег Фаррока, а потому что такая человечность дорога и редка всего на свете. В этот момент Варрик впервые ощутил связь между кем-то другим, с кем-то, кто не его родня. Сумел ощутить доверие к другому человеку и понять, что он теперь предан Фарроку за всё что он для него сделал.

– Спасибо, – тихо сказал Варрик, – ты прав. Иногда я забываю об этом.

Фаррок улыбнулся, кивнул и положил руку на плечо друга;

– Тогда держись за это крепко. И помни, что ты не один.

– Спасибо ещё, раз.

– Ладно, Варрик, приятного тебе вечера. До завтра. Постараюсь в этот раз не опоздать на первый урок. Если всё же, решишь разобрать все материалы, которые я тебе дал. Не стесняйся, с радостью обсужу с тобой всё.

– И тебе приятного вечера, Фаррок.

Варрик через окно своего старого деревянного дома наблюдал, как карета Фаррока уезжала с их двора, подпрыгивая на кочках бездорожья. Колёса скрипели, а кузов слегка покачивался. Его мама, стоявшая у калитки, провожала карету глубоким поклоном – жестом уважения и благодарности. Варрик тихо улыбнулся и, почувствовав лёгкий голод, отправился к столу.

На столе лежал варенный ёвел, приготовленный ранним утром, рядом – свежевыпеченный чесночный хлеб и простая вода в глиняном кувшине. Варрик взял кусочек хлеба, ощущая его тёплый аромат, и откусил кусок от ёвела. Простая еда, казалось, согревала его не только телом, но и душой. Вкус чесночного хлеба был далёк от изысканных деликатесов, но именно в этом была его сила – в искренности и теплоте, вложенной в него матерью. Этот хлеб передавал всё её ожидание и заботу о Варрике и его отце, их тихую надежду на лучшее будущее. Вкус свежей булочки, нежный крем и ароматный чай из недавнего обеда всё ещё не покидали его мысли. Но, как ни странно, Фаррок был прав – именно такой простой хлеб имел свою особенную ценность, которую не заменят никакие изыски.

Поев, Варрик поднялся и направился в свою комнату – небольшое, скромное помещение с узкой кроватью, едва подходящей по его комплекции. На стуле лежали несколько потрёпанных одеяний, напоминавших о прошедших днях. Стены были пусты, без картин и украшений, разве что несколько рисунков, сделанных им в порыве вдохновения, когда он пытался уйти от реальности в мир фантазий.

Варрик аккуратно положил на стол книгу и заметки Фаррока, которые тот одолжил ему. Ему не терпелось вновь окунуться в загадочный мир этих писаний – истинных или ложных, но таких манящих и полных тайн. Ещё больше его интриговало то, что могло быть написано в заметках Фаррока – ведь в каждой строке мог скрываться новый смысл или важное открытие.

Но его планы прервало неожиданное стучание в дверь. Это была мать. Варрик позволил ей войти, и она осторожно вошла, её глаза выражали тревогу и заботу.

– Не ожидала я увидеть такого гостя в нашем районе, – сказала мать Варрика, слегка нахмурившись и глядя на него с лёгким упрёком. – Ты мог бы хотя бы предупредить. У меня ведь есть одежда получше, чем эта моя старая рабочая, – она кивнула на изношенный фартук и потёртые рукава.

Варрик улыбнулся, немного смущённый.

– Я и сам не думал, что Фаррок подвезёт меня на своей карете, – признался он, – Сам был слегка удивлён.

—– Эта карета… – мама задумчиво провела рукой по воображаемым изгибам. – Такая изящная, с резными узорами на дверцах, словно из сказки. И квазары настоящие! Выглядят пугающими. Но и милыми, с золотистым блеском на рогах! Не каждый день увидишь такое. Его речь интеллигентна и размеренна, будто он вырос в другом мире.

– Это да. Он один из немногих, кто мне действительно нравится из класса. Но я не думал, что подружусь даже с ним.

Варрик замолчал, погрузившись в мысли. Сам удивлялся, что сказал слово «подружусь» – слишком рано было называть Фаррока другом. Они только сегодня начали общаться не только на уроках, и всё ещё многое оставалось неизвестным о нём.

Зере мягко прервала его размышления;

– Я горжусь тобой, сынок. Не буду мешать – занимайся книжками.

Она улыбнулась, тепло погладила его густым волосам, спадающие обратно на его бледный лоб, и вышла из комнаты, оставив Варрика наедине с новыми чувствами и надеждами.

Варрик вновь уселся за стол, выдохнул, раскрывая книгу, чтобы увидеть всё вновь о том, что он читал, пытаясь освежить память, найти единое целое. Его пальцы слегка дрожали, мысли путались, а в голове звучали слова, словно отголоски. Что-то в этих строках ускользало от него, словно тень, мелькающая на краю зрения, он искал её, бубня себе под нос и тем самым размышляя;

«Помните, смертные; самое ужасное – распад мира…». Слова звучали тяжело, словно предостережение, которое нельзя игнорировать.

«Началось сие после рождения среди кумаси— существа, чья плоть была смесью; наполовину бесшерстная, наполовину покрытая чешуёй…». Варрик представлял себе этих загадочных созданий – странных и пугающих, словно порождение самого хаоса.

«Существо не выдержало – исчезло, словно призрак, оставив после себя лишь едва слышимый шёпот в воздухе. Это был знак, посланный свыше…». Он почувствовал, как холодок пробежал по спине – предчувствие чего-то неизбежного и важного.

«Пусть боги помилуют тех, кто рожден иным, ибо в их глазах все мы – лишь осколки единой мозаики…». Эти слова звучали как молитва и одновременно как приговор – напоминание о том, что в мире нет случайностей.

«Эти существа – эволюция, не бойтесь её. Да, вам будет чуждо и даже страшно…».

Варрик замолчал, осознавая, что перед ним не просто древние легенды, а живое послание, обращённое к нему и ко всему миру. Он вгляделся в мерцающее пламя свечи, чьи отблески играли на страницах, словно подчеркивая важность прочитанного.

В комнате воцарилась тишина, только шелест страниц и редкие вдохи Варрика нарушали спокойствие.

«В чем значит смысл эволюции? Я не часто слышу это слово. Но помню, что в книгах оно означало наше развитие и впредь мы стали называть это цивилизацией. Мы уже развились, мы умеем создавать много и продолжаем придумывать что-то новое.

Это и было началом времен Фаля? Когда человечество начало своё существования, начали развиваться и делать предметы нашей повседневности, тогда что же…

«Великий Странник Фальгрим» – для того, кто это и писал, и для всех Фальгрим был «Великим». Как и для нас сейчас.» Сам того не понимая, Варрик доставл собственное перо и черновик с заметками. И начал всё обдумывать и строить цепочку.

«…слышал голос самого Мираж, изрек пророчество;» Эти существа – эволюция, не бойтесь её…». «Слова звучали словно из далёкого прошлого, призывая не бояться перемен, а принимать их как часть великого замысла.»

Варрик закрыл глаза, пытаясь почувствовать смысл, скрытый за этими фразами. «Ныне мы эволюционируем не снаружи лишь. Мы станем жить полнее, мудрее, как заповедал Фальгрим. Мы – часть великого течения…» – он повторял эти слова, словно мантру, пытаясь проникнуть в их суть.

От бессилия и растерянности Варрик резко перевернул страницу и начал читать с самого начала, словно надеясь найти там ключ к загадке, которая терзала его разум. Его пальцы нервно стучали по столу, а взгляд метался по строкам, пытаясь уловить хоть малейший намёк, который мог бы пролить свет на происходящее. Он чувствовал, что уже слишком долго бродит в темноте и пора наконец взглянуть на выводы Фаррока. Привлекло его внимание сразу же, в самом начале записей – строчка, которая словно выпрыгнула из текста и памяти, о которой он не задумался изначально;

«В год четыреста двадцать пятый с того дня, когда Остров Мираж возник из тумана забвения…»

Варрик резко вскинул голову, глаза расширились от неожиданности;

– Ч… четыреста двадцать пятый?! – вырвалось у него громко, почти выкрикнув. – Год?!

В этот момент его сознание словно перевернулось с ног на голову. Он знал, что сейчас идёт сто пятьдесят шестой год Феля – официального летоисчисления, принятого в его мире. Но что означала эта цифра – четыреста двадцать пять? И главное – почему отсчёт начинался не от Феля? От кого тогда?

Варрик схватил перо и начал быстро выписывать в свой черновик все странные и тревожные детали, которые попадались ему на глаза. Каждое слово, каждая цифра, каждая фраза – всё казалось важным, словно кусочки сложной головоломки, которую он должен был собрать воедино. Он отмечал год – четыреста двадцать пятый, мутации, упоминания о существах, эволюции, и… Мираж…

– Мираж! – вскрикнул Варрик.

Варрик почувствовал, как внутри растёт тревога и одновременно любопытство. Его пальцы слегка дрожали, когда он проводил линиями и стрелками между записями, пытаясь найти закономерности. В голове крутились мысли, которые не давали покоя.

Он откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул, пытаясь унять пульс, который бился в висках. В комнате стало холоднее, и казалось, что тени на стенах сгущаются, словно слушают его размышления.

– А что если у материка своё… Летоисчисление? – выдохнул он, голос срывался от напряжения и страха, словно произнося вслух свою самую сокровенную догадку.

Эти слова повисли в воздухе, как вызов, брошенный самому времени. Варрик понимал, что если это правда, то история, которую он знал, – лишь верхушка знаний, а под ними возможно скрывается целый мир забытых эпох.

Он вгляделся в мерцающее пламя свечи, которое дрожало, словно отражая его внутреннее смятение. В этот момент Варрик осознал, что перед ним не просто загадка.

В дверь тихо постучали, и в комнату вошёл отец Варрика – старик с седыми волосами и добрыми глазами, которого звали Элиан. Он остановился в дверном проёме, улыбнулся, заметив, как сын взволнованно шевелит страницами книги и тихо бормочет себе под нос.

– Варрик, привет! Что это за крики такие? – спросил Элиан, голос его был мягким, но с лёгкой ноткой удивления.

Варрик вздрогнул, поднимая взгляд, и быстро попытался скрыть волнение.

– Привет, па. Да так… Просто изучаю одну старинную книгу, – ответил он, стараясь звучать спокойнее, чем чувствовал на самом деле. – Немного удивился… Там много… Неизвестного мне.

– Ну и какой же ты у меня учёный, раз так громко удивляешься? – он подмигнул и покачал головой с улыбкой. – Но знаешь, ты молодец, Варрик. Важно не бояться задавать вопросы и искать ответы. Желаю тебе удачи в учёбе – пусть эта книга откроет тебе новые горизонты.

Варрик кивнул, чувствуя, как на сердце становится чуть легче. Отец вышел из комнаты, оставив после себя лёгкий запах трав и древесины.

Как только дверь закрылась, тишина снова окутала Варрика. Мысли, словно рой беспокойных стрекоз, метались в голове, не давая покоя. Он пытался ухватить ту самую нужную мысль, ту искру, которая могла бы связать все загадки воедино, но она ускользала, растворяясь в хаосе догадок и сомнений.

Сквозь шум мыслей пробивалось чувство тревоги и одновременно желание понять, раскрыть тайну, которая теперь казалась ему куда глубже, чем просто древняя книга. Варрик тяжело вздохнул, оперся локтями о стол и закрыл глаза, пытаясь унять внутренний шторм и сосредоточиться на самом главном.

Варрик решает всё же заглянуть в заметки Фаррока. Ему стало интересно – «К такому же выводу он пришёл?»

Варрик открывает заметки и… Непонятно, практически, ничего. Листая, он заметил рисунки некоторых существ. Какие-то остались недорисованные. Что-то почти закончено, но они остались без продолжения Пару существ более детальны, Варрик их узнал и бубнел, вспоминая уроки по зоологии;

– О, это армилиус! Существо с большими острыми ушами и полностью чешуйчатый, знакомы ловкостью… О, ну тут так и написано, наверное. И малдрек – утонченные короткошерстные существа, обитают в западных районах у берегов, так как любят воду. Ну да, Фаррок разбирается в таком.

В голове снова повторилась одна фраза; «… существа, чья плоть была мешаниной; наполовину бесшерстная, наполовину – чешуей…»

– И из-за этого малыша должно было начаться какое-то проклятие? Армилиусы милашки. Они с минимальной вероятностью могут быть кому-то опасными. Да и они… Всегда были бесшерстные. Именно чешуйчатые.

Листая дальше Варрик не понимал почерка Фаррока. «Кошмар! Даже по буквам сложно разобрать.»

Потом снова пошли рисунки, эти существа были похожи на армилиусов и малдреков, но будто… Мутированные. Их лапы стали больше, и тела тоже. Снова неразборчивые надписи. Начатые рисунки, но почему-то незаконченные. На следующих страницах вновь записи. Ещё листая – он увидел изображения. сделанные ни рукой Фаррока, а вырезанные.

Это были уже разумные существа гримолфы и леуцисты. Те, с кеми люди враждуют уже несколько лет после «Расового распада».

Перелистывая по нескольку раз книгу с заметками, он поймал себя на ощущении, что армилиусы и малдреки очень схожи внешне с гримолфами и леуцистами.

– Именно это хотел сказать мне Фаррок? – сказал недоверчиво Варрик – Сложно поверить. Всё равно у этих существ строение разное. А у армилиусов на коже чешуя, а у гримолфов просто крепкая кожа, схожая с чешуёй, как броня. У малдреков есть рожки, в тот момент когда у леуцистов их нет. С рожками было бы неудобно ходить и спать…

Хоть и видна схожесть, но Варрик не видит каких-либо связей. Но он ясно понимал – эти загадки необходимо обсудить лично с Фарроком. «Если он ещё не пришёл к выводу, что материк существует гораздо дольше, чем принято считать, то его реакция будет искренним удивлением.» – подумал Варрик, сдерживая лёгкую улыбку.

Варрик встал из-за стола, сложил учебники, книгу и заметки Фарроса в сумку. Отправился на улицу к умывальне, чтобы смыть с себя часы за книгой. Выходя из комнаты, чувствуется, что дом уже спит. Все готовятся к новому дню.

Прохладный вечерний воздух нежно коснулся лица Варрика, когда он направился к умывальне во дворе. Лёгкий ветерок шевелил листья деревьев, и где-то вдали раздавался тихий шелест ночных насекомых. Дом, казалось, дышал спокойствием – окна соседей были закрыты, а на улице царила умиротворённая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками ночи.

Подойдя к умывальне, Варрик быстро облил лицо холодной водой, чувствуя, как усталость постепенно отступает, а мысли становятся яснее. В отражении зеркала, слегка разбитого, он увидел себя – слегка бледного, с тенью недосыпа под глазами, но с огнём любопытства, который не угасал.

Вернувшись в комнату, он лёг на кровать, чувствуя, как мягкая простыня нежно обнимает тело. В голове всё ещё звучали отголоски загадки, которую он пытался разгадать. Но понял, что с такими мыслями он не уснет. Чтобы отвлечься, Варрик мысленно переносился в дом Фаррока – он представил о том, каково спать в кровати как у Фаррока. Мягкая, большая. Возможно, наполненная ароматами лаванды и свежего дерева, приглашающая к спокойному сну. Это помогло Варрику погрузиться в сон, готовый встретить новый день с новыми открытиями.

Глава вторая. «Общество»

Варрик уже сидел в почти пустом классе, как обычно, пришёл раньше всех. Сегодня людей было немного больше, но всё равно редкие, всего трое учеников и он сам. В дверь вошёл Фаррок. На удивление, он не опоздал и сдержал своё обещание. Вчерашний день казался теперь далёким, словно между ними возникла невидимая нить. Утром они были просто малознакомыми одноклассниками, а вечером чем-то большим, заглянувшие в собственные миры. Варрик тихо радовался этому. Фаррок без лишних слов сел рядом с ним, словно это было естественно.

– Доброе утро, Варрик! – сказал он с лёгкой улыбкой.

– Доброе утро. – ответил Варрик, ощущая тепло в голосе.

Другие ученики, которые успели прийти на первый урок, невольно переглядывались. Для них было непривычно видеть, как человек из высшего общества спокойно общается с кем-то вроде Варрика – простым парнем из бедной семьи. Их взгляды были полны негодования и скрытого презрения. Но ни Варрик, ни Фаррок не обращали на это внимания. Фаррок заговорил тихо, аккуратно, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие.

– Мой отец вчера устроил мне нагоняй за то, что я испачкал карету в грязи. Забавный он, – усмехнулся Фаррок. – Хочет найти повод придраться, хотя знает, что при необходимости может нанять нужных людей, чтобы решить любые проблемы, в особенности если это жалкие куски грязи.

– Не приятно. – сочувственно произнёс Варрик.

– Да, у нас в семье своё веселье, – продолжил Фаррок, слегка понизив голос. – Мы знаем все правила воспитания, но настоящий характер вырывается наружу только в узком кругу.

Варрик задумчиво посмотрел на друга и осторожно спросил;

– А ты не боишься рассказывать мне всё это?

Фаррок пожал плечами;

– Нет. Знай, через пару месяцев, когда ты выпустишься и пойдёшь работать, эти богачи не будут стесняться выливать на тебя всё своё презрение. Если ты станешь кузнецом – тем более. А если историком – будет немного проще.

– Историком… – задумчиво повторил Варрик, словно пытаясь представить себе этот путь, полный испытаний, учитывая текущие знания, которые он получил недавно.

Фаррок лениво откинулся на спинку стула, глаза его задумчиво смотрели в окно, где за серыми стенами школы медленно пробегали первые лучи утреннего солнца.

– Как понимаешь, – начал он тихо, – не все такие.

Варрик внимательно слушал, чувствуя, как в голосе друга проскальзывает оттенок горечи и усталости.

– Часто ли тебе встречались люди из твоего окружения, которые… Другие? – осторожно уточнил он, стараясь не задеть тонкую грань между дружеской беседой и личными переживаниями. Фаррок усмехнулся, но в улыбке проскользнула ирония;

– Хах, да, встречал. Те, кто искренне не скрывают свою злобу. Зацепленные в свои мешки монет, словно в доспехи. И не только у богатых такое встречается. Средний класс тоже умеет быть жестоким, – он задумался на мгновение, – а ещё были те, кто по-настоящему добры и открыты. Да, таких немного, но они есть. Из знакомых моей семьи с некоторыми ребятами общался. У кого-то вся семья человечная, у кого-то родители – сволочи, а он сам – понимающий и приятный человек. Удивительный мир людей, правда?

Он глубоко вздохнул, словно возвращаясь мыслями в далёкое прошлое.

– Как-то давно я общался с одной девушкой. – продолжил Фаррок – Старше меня на два класса. Она умудрялась быть великодушной и заботливой, но при этом одним взглядом могла «убить» любого, кто осмеливался её донимать. Хах, это было зрелище. В прошлом году она выпустилась, но кем её направили дальше – так и не узнал.

Варрик слегка наклонился вперёд, заинтересованный;

– Вы были… близки?

Фаррок покачал головой, улыбаясь с лёгкой грустью.

– Нет, просто знакомые. Спрашивали друг у друга, как дела, иногда пересекались на общих встречах или тусовках. Ничего больше.

В комнате повисла лёгкая пауза. Варрик почувствовал, как между ними возникает нечто большее, чем просто разговор. Новые подробности, маленькая история Фаррока завораживает. Это было доверие, редкое и ценное в их мире, где каждый носил маску, скрывал настоящие чувства.

Фаррок снова посмотрел на Варрика, и в его глазах мелькнул проблеск надежды;

– Знаешь, иногда мне кажется, что искренность – это самый редкий дар. Но если её найти, то она стоит всех испытаний. Даже в этом жестоком мире.

– Полностью согласен… – тихо произнёс Варрик, стараясь скрыть внутреннее смятение. В глубине души он понимал, что именно про Фаррока он подумал в первую очередь. Неважно как сильно, пытался наслаждаться моментом и быть открытым, в его голове всё равно мелькала тень сомнения. Почему-то он ждал подвоха, даже от тех, кто казался добрым и искренним с первого взгляда. Этот вечный страх – невидимая цепь, сковывающая его мысли.

По отцу Фаррока всё было ясно; тот мастерски носил маску любезности, за которой скрывалась холодная неприязнь и, возможно, даже презрение к Варрику. Но с Фарроком ситуация была иной – он не мог понять, что именно чувствует тот парень. Ни злобы, ни лжи, ни фальши. Пустота? Или искренность? Это непонимание ещё сильнее беспокоило Варрика, словно какой-то внутренний сигнал тревоги.

Он ловил себя на том, что именно эта неопределённость пугает его больше всего. Ведь если у Фаррока нет маски, значит, он настоящий. А значит, Варрику предстоит столкнуться с чем-то настоящим, а не с привычным обманом и разочарованием. И эта мысль одновременно и притягивала, и отталкивала.

Варрик сжал кулаки, чувствуя, как в груди поднимается напряжение. Он не мог позволить себе расслабиться, не мог позволить себе доверять полностью. Но в глубине души ему хотелось верить, что Фаррок – не очередной скрытый враг, а кто-то, кто способен быть настоящим другом. И это желание было сильнее страха.

В дверь класса тихо вошёл учитель истории, и он с лёгкой улыбкой попросил всех достать записные книжки. Сегодняшний урок был посвящён возведению Императора Казира – правителя, который сейчас держит в своих руках судьбу всего человеческого государства. Атмосфера в классе сразу стала напряжённой и сосредоточенной, словно все присутствующие чувствовали важность темы.

Учитель начал рассказывать о прошлом Казира, погружая учеников в детали его непростой жизни. Родился он в семье с небольшим достатком, где росли не в роскоши, а в постоянной борьбе за лучшее будущее. С самого детства Казир мечтал о мире, где люди не знали бы ни голода, ни страха, ни несправедливости. Его подростковые годы прошли в постоянных попытках влиться в высшее общество Замка – место, где вершилась власть и принимались судьбоносные решения. Несмотря на социальные барьеры, у него всегда был складной ум и дар красноречия, который притягивал внимание окружающих. Его голос звучал уверенно и мягко, каждое слово было тщательно взвешено. Он умел не только говорить, но и слушать, что делало его собеседником, с которым хотелось вести беседу часами. В спорах Казир редко проигрывал. Его аргументы были точны и убедительны, а страсть к истине заставляла даже оппонентов задумываться.

Особое место в жизни императора занимала вера. Казир был ярым последователем «Возвышателя Людей» Фальгрима – божества, которому поклонялись многие. Каждый свободный день он молился в церкви, и эта духовная связь придавала ему сил и вдохновения для великих дел. Учитель с уважением отметил, что именно эта вера помогла Казиру сохранить ясность ума и выдержку в самые трудные моменты.

Затем урок перешёл к рассказу о главном подвиге императора – спасении человечества от страшной угрозы. Другие расы, враждебные и непохожие на людей, грозили уничтожить всё человеческое население. Казир сумел объединить разрозненные силы, выработать стратегию и привести людей к победе. Благодаря его мудрому руководству и решимости, человечество смогло избежать гибели. Теперь люди живут в относительном мире и спокойствии, несмотря на социальные различия и статус.

Варрик сидел за партой, внимательно слушая, старательно делал пометки в своей записной книжке. Но мысли его всё равно блуждали где-то в стороне – в памяти всплывал прошлый вечер и разбор той самой загадочной книги. Он ловил себя на том, что не может полностью сосредоточиться на уроке, потому что внутренний голос не давал покоя, требуя разобраться с тем, что скрывается за строками и словами, которые он прочитал. В его голове переплетались вопросы, догадки, словно тёмные тени, которые не позволяли ему забыть о том, что было.

Учитель истории, Саджи Грассус, закончил говорить, подводя итог;

– Император Казир – не просто правитель, он стал символом единства и надежды для всего человечества. Его жизнь – пример того, как личная вера и решимость способны изменить ход истории. – Он сделал паузу, оглядев класс, и добавил – Хотя многие из вас уже хорошо знакомы с его деяниями, ведь родители вам, думаю, часто рассказывали о нем в своих рассказах. Я надеюсь, что сегодняшняя лекция помогла взглянуть на него с новой стороны.

В этот момент в классе разгорелась живая дискуссия. Один из учеников, Лиан, поднял руку и сказал;

– Мне кажется, что Казир не только воин и дипломат, но и великий реформатор. Его законы до сих пор влияют на нашу жизнь. Например, введение всеобщего образования и равных прав для всех сословий. Это как раз то, что мало кто замечает, но что изменило наше общество.

Вторая ученица, Мира, возразила;

– Но ведь не все были довольны его реформами. Многие аристократы сопротивлялись, боясь потерять влияние. Я читала, что даже внутри его ближайшего круга были заговоры против него.

– Верно, – поддержал её одноклассник Дорен, но именно способность Казира вести диалог и убеждать оппонентов помогла сохранить единство. Его красноречие и умение слушать – вот что делало его непобедимым в политике.

Разговор постепенно перешёл к обсуждению предыдущих тем курса. Кто-то вспомнил о загадочных событиях эпохи до Императора, другие – о легендах, связанных с богами и их вмешательством в судьбы людей.

В этот момент Варрик, который до сих пор молча упирался в свои заметки, наконец набрался смелости и поднял руку. Саджи Грассус, заметив его, улыбнулся и пригласил;

– Да, Варрик, я тебя внимательно слушаю.

– Саджи Грассус, – начал Варрик с легкой тревогой, – может ли быть так, что в официальной истории отсутствуют какие-то важные события? Причины могут быть разные; от нежелания раскрывать правду до того, что знания о них доступны лишь узкому кругу лиц.

Грассус удивлённо посмотрел на Варрика и спросил;

– Что подтолкнуло тебя к такому вопросу?

– Недавно я читал один справочник по истории, – ответил Варрик, – и там упоминалось событие, о котором нам никогда не рассказывали.

В этот момент взгляд Фаррока, сидевшего неподалёку, стал напряжённым. Он внимательно следил за разговором, надеясь, что Варрик не раскроет тайну той книги, которую он ему передал.

– О каком именно событии ты говоришь, Варрик? – уточнил Грассус.

– Это связано с Фальгримом, – ответил Варрик уверенный в своих словах, – говорят, что он не сразу ушёл в полную изоляцию. Некоторое время он ещё посещал мир людей, а лишь потом окончательно удалился.

Фаррок вздохнул с облегчением. Варрик лгал и делал это так искусно, что он было поверил в эти строки из неизвестной, даже ему, книги. Грассус задумался, а затем начал;

– Именно поэтому нам нужны историки, чтобы тщательно фиксировать все события, не упускать ни малейшей детали. Это наша сила. Здорово, что ты обращаешься к альтернативным источникам, но прежде чем принимать их всерьёз, нужно найти доказательства или свидетелей.

Он посмотрел на Варрика с мягкой строгостью;

– Что касается твоей версии, я считаю её сомнительной. Фальгрим всегда был верен своему слову. Если он сказал, что уйдёт в изоляцию, значит, так и было. Он не давал ложных обещаний. В легендах говорится, что он сказал; «Не знаю, когда вернусь вновь к вам, можете не ждать моего возвращения». Если бы он передумал, возможно, мы бы уже встретили его снова.

Варрик слушал внимательно, но в его глазах мелькнула искра сомнения. Вопрос, который он задал, могли открыть двери к тайнам, которые многие, вероятно, предпочитали скрывать. И хотя сейчас он получил ответ, в глубине души он понимал – история гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд.

После первого урока наступила долгожданная перемена. В коридоре академии царила привычная суета; ученики спешили к лавкам за чаем, кто-то обменивался новостями, а кто-то просто наслаждался редкой минутой отдыха. Фаррок и Варрик, однако, шагали рядом, словно ничего особенного не произошло. Их разговор тек спокойно, касаясь обыденных тем – предстоящих экзаменов, новостей из города, последних слухов. Фаррок старательно избегал провокационных тем, особенно тех, что касались прошлого урока истории и вопросов Варрика. Он чувствовал, что лучше не поднимать острые вопросы там, где это может навредить.

После второго урока, когда колокола объявили обеденный перерыв, Варрик привычно направился к скамье, где он предпочитал читать. Но неожиданно Фаррок мягко схватил его за плечо и тихо сказал;

– Пойдём в библиотеку. Там спокойнее.

Варрик удивлённо посмотрел на друга, но согласился. Вместе они свернули в длинный коридор академии, ведущий к библиотеке. Месту, которое редко посещали ученики. Войдя, их встретила тишина и лёгкий запах старых книг и пыли. В этом месте, казалось, время замедляло ход, а живое словно угасало. Пустые ряды полок, редкие шорохи страниц и приглушённый свет создавали атмосферу загадочности и уединения.

Фаррок и Варрик прошли к самой дальней парте, скрытой от посторонних глаз, и уселись. Фаррок, наконец, не удержался и с лёгкой улыбкой произнёс;

– Боже! Это было потрясно! Варрик, ты просто кладезь скрытых талантов.

– Ты о чём? – спросил Варрик, слегка смутившись.

Фаррок взглянул на него хитрым, почти игривым взглядом и снова не удержался;

– Ты всё-таки читал ту книгу вчера вечером?

Варрик покраснел и растерянно кивнул;

– Д-да… Я как раз собирался тебе её отдать. – Он неуверенно достал из рюкзака потрёпанную книгу и записную тетрадь, протягивая их Фарроку. – Держи.

Фаррок внимательно осмотрел книгу, затем перевёл взгляд на Варрика, словно ожидая, что тот сейчас сделает ошибку. Варрик почувствовал, как его охватывает смятение. Он боялся, что его подозрения и выводы, сделанные на основе прочитанного, могут оказаться слишком странными или даже опасными.

– Да, – признался Варрик с лёгкой грустью в голосе. – разбирал её вчера вечером перед сном.

– Тогда что же тебя так тревожит? – с беспокойством спросил Фаррок.

– Это… всё очень странно, – ответил Варрик, опуская глаза на свои записи.

– А мои каракули? – спросил Фаррок с улыбкой.

– Прости, я не смог разобрать твой почерк.

– Н-да, это правда. Мне часто говорят, что я будто специально пишу неразборчиво. В письменных работах приходится спе-циа-льно писать аккуратно. Прости, я писал в спешке. Ну, так к какому выводу ты пришёл?

– Только не смейся… – Варрик заговорил с ноткой тревоги.

– Если я тебе переведу свои каракули, не факт, что ты не рассмеёшься. Я так переживал, что ты всё-таки после прочтения моих записей расскажешь их учителю… О-о-о, чуть не вышел с мокрыми штанами.

– Кстати, у тебя классные рисунки, – неожиданно сказал Варрик, пытаясь разрядить обстановку.

Фаррок посмотрел на него подозрительно, словно пытаясь понять, насколько серьёзно Варрик настроен рассказать свою теорию. В воздухе повисла лёгкая напряжённость. Вот-вот будет раскрыта тайна, которую оба так долго берегли.

Варрик заговорил с заметным волнением и осторожностью в голосе;

– А что если материку на самом деле больше, чем сто пятьдесят шесть лет?

Фаррок удивлённо приподнял бровь и внимательно посмотрел на друга. Взгляд Варрика стал рассеянным, словно он пытался собрать мысли воедино, прежде чем продолжить;

– Я… я пытался выудить из книги какую-то деталь, которая не бросалась в глаза сразу. Сначала я просто читал, но потом начал задумываться – почему история нашего мира не развивается так, как нам рассказывали? Почему нет упоминаний о строительстве городов, о событиях, которые должны были бы произойти?

Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, и продолжил, чуть сбиваясь;

– На первой странице была дата – год… год нашего материка, нашего острова Миража. И это заставило меня задуматься – а что если всё, что нам известно, это только часть правды? Возможно, наш материк существует гораздо дольше, чем нам говорят.

Варрик замолчал, оглядываясь на Фаррока, который внимательно слушал каждое слово. В его глазах читалась смесь удивления и лёгкого скепсиса, но он не перебивал. Варрик продолжил, уже более уверенно;

– Я, честно говоря, не совсем понял все детали, но кажется, что там говорится о событиях, которые происходили здесь, на нашем острове, но почему-то они исчезли из нашей истории. Как будто кто-то решил, что нам не нужно её знать. И почему-то мы сами верим, что наш мир и человечество моложе, чем есть на самом деле.

Фаррок молча смотрел на Варрика, будто взвешивая, стоит ли что-то сказать. Варрик тоже замолчал, ожидая реакции друга, его сердце билось быстрее от напряжения и неизвестности. В этот момент библиотека казалась ещё более таинственным местом.

Фаррок слегка улыбнулся и, наклонившись вперёд, начал пояснять;

– Если у тебя есть ещё какие-то мысли или догадки, не стесняйся – поделись. У нас впереди целый обед и никуда не нужно спешить.

Варрик, словно успокоившись и набравшись уверенности, заговорил ровным, более сосредоточенным голосом, будто перед ним сидел сам Саджи – великий учитель их времени;

– Хочу сразу внести ясность. Я не утверждаю, что всё, что я понял из этой книги, – истина в последней инстанции. Об этой книге знаем только мы с тобой и я не считаю её полностью достоверной. Я просто расскажу, что смог выудить из текста и твоих записей.

Фаррок на мгновение нахмурился, пытаясь понять, что именно Варрик имел в виду, ведь почерк из записей, как он говорит, не понял, но, желая услышать больше, кивнул и дал ему продолжить.

– Наш остров уже имел или имеет своего Бога, как и в те времена, с которых начинается история. Но сейчас сложно понять, сколько лет нашему материку на самом деле. События в книге описаны прерывисто, без точных дат и годов.

Варрик сделал паузу, пытаясь подобрать слова, и продолжил;

– Но Фальгрим уже был в этих событиях. Он появился после «Великой катастрофы», насколько я понял. Почему – не написано. Но ясно, что он спас многих. Возможно, эти события происходили как раз перед возрождением цивилизации, когда люди начали создавать первые бытовые вещи и строить города. Вот только, если бы это было так, год Фаля должен был быть больше.

Он взглянул на Фаррока, глаза блестели от волнения;

– В книге Фальгрим представлен как обычный человек, но с великой душой. Но четыреста лет прожить он не мог бы. Вот тут и возникает загадка – кто он на самом деле наш Фальгрим, бог, которого мы почитаем? Или это кто-то, кто взял его имя? А если это тот самый, откуда он знал о нём?

Варрик сглотнул, стараясь скрыть волнение, и продолжил;

– А из твоих рисунков, Фаррок… Я понял, что ты решил изобразить ту самую мутацию, о которой упоминается в книге. Ты считаешь, что армилиусы и малдреки – это предки гримолфов и леуцистов, известных нам рас.

Фаррок удивлён, но в его взгляде читается искреннее восхищение. Варрик сумел разложить цепочки логики так, что всё звучит вполне убедительно. Да, многие детали из книги размыты и даже гению трудно достоверно описать, что именно значили все эти события. Фаррок отвечает с лёгкой улыбкой;

– Удивлён, правда. Мне не удалось копнуть так глубоко. И ещё… Я думал, ты просто соврал, когда сказал, что не понимаешь мой почерк. А ведь там, в моих заметках, я как раз подробно расписывал мысли, которые ты сейчас озвучил. Но ты не мог соврать – у тебя ведь почерк понятный, даже когда пишешь быстро. А у тех, у кого почерк корявый, обычно и получается понять чужой корявый почерк. В общем, я под впечатлением.

Варрику приятно слышать такие слова. Он всё время думал, что не докопался до сути, что только поверхностно коснулся явных причин. Но эта книга – лабиринт, в котором сложно разобраться. Фаррок, вдохновлённый разговором, продолжил;

– Я никогда не задумывался о том, как было в самом начале времён, когда люди только начинали свой путь к цивилизации. А тут я задумался не просто о начале человечества… А о начале всего вообще. Понимаешь?

Варрик пожал плечами;

– Честно говоря, не особо.

Фаррок с лёгкой улыбкой продолжил;

– Когда появились разумные существа? Что было до наших годов, тех которые упоминались в книге? Почему в моих рисунках существа так похожи на тех разумных, которые обитают наш остров? Я их, кстати, срисовывал именно с книги…

Фаррок заговорил снова, пытаясь раскрыть свои мысли;

– Ты знаешь, я эксперт по зоологии и поэтому начал расписывать, как и почему многие неизвестные существа могли мутировать. Я думал о гримолфах и леуцистах, они ведь очень похожи на животных. Листал книги, пытаясь найти что-то знакомое, и вот – эти существа, которых я изобразил, очень похожи на тех, что описаны в книге. – говорил Фаррок нервно указывая на рисунки в своих заметках.

Варрик попытался возразить;

– Но в этом нет смысла, Фаррок. У армилиусов на коже чешуя, а у гримолфов просто крепкая кожа – похожая на чешую, но будто вросшая. А у леуцистов нет рогов вовсе…

Фаррок не сдавался;

– Да, в процессе мутаций чешуя могла измениться и мутироваться как вросшая кожа. Так как и армилиусы плотоядны, то гримолфам нужно было бегать и защищаться от хищников, поэтому их кожа стала грубой, почти непроницаемой. А у леуцистов рога исчезли, потому что они мешали бы – их образ жизни изменился.

Варрик задумался, пытаясь связать все факты в голове. Логика Фаррока была убедительна, но всё равно оставалось много вопросов.

– Но ведь армилиусы и малдреки до сих пор существуют на острове. Они не вымерли.

Фаррок ответил спокойно;

– Они просто не приспособились к изменениям. Им не удалось измениться так, как гримолфам и леуцистам. Они остались в прошлом, в той же форме, что и были.

Варрик снова погрузился в раздумья. Его мысли плутали между сомнением и любопытством. Если армилиусы и малдреки – живые доказательства прошлого, значит, мутации действительно изменили ход истории. Но как принять это, если традиционные учения не описывают такие идеи?

– Фаррок, мне сложно в это поверить, – признался Варрик.

– И не обязательно в это верить, – улыбнулся Фаррок. – Я сам не уверен. Но почему-то именно эта теория лучше всего объясняет все совпадения.

Он замолчал, обдумывая сказанное. Не выглядели ли его мысли бредом сумасшедшего? Не подумает ли Варрик, что он сошёл с ума? Но он решил не скрывать ничего и продолжил;

– Знаешь, есть ещё одна мысль, которая может показаться ещё страннее.

Варрик с легкой иронией ответил;

– Раз уж мы копаемся в ереси, говори.

Фаррок посмотрел прямо в глаза друга и тихо произнёс;

– Мы – люди и есть те, кто являемся абсолютными мутантами.

В комнате повисла тишина. Слова Фаррока звучали как вызов – не только науке, но и всему, что Варрик считал истиной. Почему? И с каких существ появились мы тогда? И зачем? У нас нет ничего, что давало бы приспособиться к жизни, как у тех же гримолфов. Нам приходится создавать броню, чтобы уберечь себя. Гримолфы уже имеют её и уже находятся в выигрыше перед человеком из брони. У людей нет природной ловкости, как у леуцистов. Её необходимо развивать, чтобы хоть немного соответствовать им. Поэтому и Казир Император защищал человеческую расу, потому что мы слабее остальных. Может он и знал об этой истории?

– Жесть, Фаррок! – сказал Варрик, схватившись за голову, словно она сейчас начнёт расщепляться на кусочки.

– Не говори, Варрик. Когда я всё это обдумываю, понимаю, что мои мозги разжижаются… Мы действительно много знаем о мире?

– Да нихрена подобного. – выпрыгнуло из уст Варрика. Фаррок удивленно посмотрел на раскрытие Варрика. Он сейчас был так открыт, будто сидит с близким человеком. Его речь всегда закрытая, а сейчас. Он почувствовал себя наконец спокойнее рядом с ним. Варрик, поняв ситуацию, сказал;

– Извини за выражения… – опять закрылся Варрик…

Фаррок улыбчиво пододвинулся к Варрику, приобняв его за плечи и произнёс;

– Да похеру! – уверенно ответил он.

Из глубины зала донесся взрослый голос;

– Молодые люди! Вы что выражаетесь в святыне наук?!

Фаррок и Варрик тихо хихикнули и быстрым шагом рванули прочь из библиотеки. Они идут по коридорам. Видя, что народ уже заходят из улиц. Ребята понимают, что время обеда уже почти подошло к концу.« Значит сегодня Фаррок не угостит.» – подумал Варрик – «Но это, конечно, и не обязательно. Но вкус нуреля забыть сложно.»

– Давай тогда сразу в класс двинемся. – произнёс Фаррок – Быстро есть – еду не уважать. Кушать нужно медленно, чтобы раскрывать все тонкости вкуса! После урока чай хоть выпьем, чтобы желудок не сильно буянил. А после всех уроков плотно поедим в одной из таверн.

– Поедим?… – со стеснением отреагировал Варрок.

– Да, поедим вместе. Есть ещё мно-о-ого блюд, которые, я уверен, тебе придутся по вкусу.

– Деликатесы какие-нибудь?…

– Ой, не-е-е! Деликатесы это для истинных извращенцев. Я некоторые сам не перевариваю. Но для приличия иногда приходится есть, чтобы не обижать хозяев. Вот если бы поставили на поднос с деликатесами чесночный хлеб твоей матери, я уверен, все бы расхватали!

– Ох… Скажешь тоже!

– Да, можно подумать, что я вот такой тоже с развращенным языков, который не может поесть обычной еды. Я, например, люблю обычный томатный суп, со свежими травами и куском сухого хлеба. Его в тавернах тоже поддают иногда. Только соль и ничего более в таком блюде. Иначе вкус томатов не раскроется, а травы замечательно подчеркивают натуральный вкус этих овощей.

Варрик внимательно слушал Фаррока, ему любопытно как богатый человек относится к таким блюдам. Когда вырастают томаты в огороде у их семьи, то это блюдо для них праздник.

– Ой, извини… – продолжил Фаррок – Наверное подгоняю аппетит. Я и сам сильнее есть захотел. Тогда расскажу о вкусах моих самых нелюбимых деликатесов. На самом деле их преимущество в том, что не каждому что-то из этого подходит. Я, например, не люблю прошутто, а кто-то без него жизнь себе не представляет. По мне же это….

Фаррок не успел договорить, как прямо перед ними внезапно возник Сами – надоедливый одноклассник. На нём была новая, дорогая коллекционная одежда, которая сразу бросалась в глаза своей яркостью и безупречностью. Варрик дрогнул – такую куртку и обувь его семья могла увидеть разве что во сне, параллельно сдавая последние ценные вещи, чтобы прокормиться. А сам он в оборванных лохмотьях, отчаянно стараясь не выдать своего смущения.

Сами оглядывал их обоих сверху вниз, его взгляд цеплялся за каждый подробный контраст в этой странной картине. Варрик жалкий и измученный бедняк, который рядом с Фарроком выглядел словно потерявшееся создание. Фаррок богатый и уверенный в себе, словно кормящий и опытный хозяин. Для Сами вся эта сцена казалась настолько абсурдной, что он не смог сдержать хохота.

– Вот это да, чудо какое-то, – усмехнулся Сами, отпуская язвительный комментарий. – Фаррок, тебе, наверное, нравится платить за кого-то, да? Лучше бы себе какую-нибудь шлюху заказал, а то уж больно бессмысленно выглядишь. Она хотя бы сможет тебя ублажить – ну, если, конечно, ты не из тех, кто предпочитает совсем уж экзотику, понял меня?

Фаррок спокойно посмотрел на Сами, не позволив тому вывести себя из равновесия;

– Если ты таким образом пытаешься прикрыть собственные запутанные отношения со своими дружками, то ты уже давно спалился, – сказал он с ледяной тенью усмешки.

Сами, не растерявшись, продолжил насмешки, словно подталкивая разговор к новой точке давления;

– Да не нужно тут менять тему и переворачивать всё с ног на голову. Если тебе хочется иметь свою «собачку», которая станет новой прислугой и будет ходить за тобой хвостом, так просто признайся. Чего тут стесняться-то? Хотя я, честно говоря, даже жалеть Варрика начинаю – не каждый день увидишь такого «верного друга».

Варрик мельком опустил взгляд на свои грязные обноски и сжимал кулаки в карманах. Его вдруг пронзила острая мысль, которую он давно прятал в глубине души; а что, если Сами прав? Что, если он действительно не больше чем тень, прижавшаяся к Фарроку, и его мечты о том, чтобы стать историком или кузнецом, разбиваются о суровую реальность? Что ждать после школы, если судьба уже предрешена – стать ничем не примечательной прислугой, целующей чужие пятки? Этот страх на мгновение заморозил сердце Варрика, но он быстро собрал волю в кулак и поднял голову, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Фаррок улыбнулся ещё шире – эта игра слов ему казалась не только забавной, но и удобным способом показать сдержанную силу.

– Варрик не собачка, и уж тем более не прислуга – он просто человек, который заслуживает уважение. В отличие от тебя, Сами. И если ты хочешь научиться чему-то, вместо того чтобы плеваться язвительными выпадами, я готов помочь. Но, боюсь, для тебя это слишком сложно.

Сами мгновенно понял, куда ведёт разговор Фаррок, и решительно перехватил инициативу, обращаясь к ним с резкой и ехидной интонацией;

– Каждый из вас считает себя чуть ли не умнейшим человеком на свете, – холодно усмехнулся Сами, – ты, Варрик, молчишь, словно надеясь, что твой «папочка», или как ты его там называешь, «хозяин», прикроет твои грязные хвосты. Но мечтай дальше, парень. Мечтай, что тебе судьба отмерила убирать улицы, чистить эти твои городские туалеты, куда мы с моими ребятами заглянем с удовольствием. Догадайся, как будет пахнуть твоя «РАБ-ота» – гниль и дерьмо, и никто, кроме тебя, это терпеть не будет. Пожалуешься? Забудь. Ты просто уборщик унитазов, и никто – ни Фаррок, ни последние деньги твоих родителей – не вытащит тебя из этого дерьма. А Фаррок может позволить себе уйти от грязи, его родители пристроят куда надо. Твои – нет.

Варрик молчал. Он не мог отвести взгляд от пола, словно вглядываясь в собственную бездну. Его лицо, обычно спокойное и почти каменное, скрывалось за тенью сомнений и внутреннего гнева. В его глазах мелькали воспоминания – десятилетия насмешек, унижений, пустых слов Сами. В его груди медленно вспыхивало раздражение, беспрецедентное, как пламя, что не гаснет.

До того, как кто-то успел понять, что происходит, казалось будто рядом упали все масляные лампы и разожгли вокруг Варрика яркую взрывную вспышку. Пламя казалось не обжигающим, только на вид. Все наконец увидели картину. По телу Варрика начали медленно расползаться ярко-красное пламя. Вены на его руках стали светиться таким же багровым светом, пульсируя, как жилы горящей лавы.

Все ученики и преподаватели коридора затаили дыхание, оцепенев от ужаса и удивления. Кто-то метнулся к выходу, другие застыли неподвижно, боясь двигаться возле магии, будто она сейчас вопьётся в каждого из присутствующих, делая их такими же преступникам, карая таким образом за их грехи.

Варрик медленно поднял голову. Его глаза, наполненные кровавым огнём, не выражали больше детской робости. Это было могущественное, всепоглощающее пламя ярости и боли. На его молодом лице заиграли морщины гнева, казалось само зло пронзило его душу.

Сами, впервые за долгое время, испытал настоящий ужас. Его лицо побледнело, дыхание сбилось. Фаррок стоял неподвижно, не зная, как реагировать. Магии в их мире не должно было быть и так близко. Он столкнулся с тем, что боялся с детства; встретить мага, который тут же его убьёт огненной волной или оказаться магом самому. А тут человек, к которому доверия было больше остальных, оказался страхом во плоти. Бежать? Спасти? Что делать?

Внезапно Варрик одним резким движением схватил Сами за шиворот и поднял его над собой, будто того и вправду было легко поднять его, как пушинку;

– ТАКОЕ ОБЩЕСТВО ВЫБЛЯТКОВ, КАК ТЫ, НЕ ИМЕЕТ ПРАВО НА СУЩЕСТВОВАНИЕ! – прогремел его голос, словно демонический рёв, наполненный яростью и страшной силой, словно сам ад возмездия, пришёл за душой Сами.

Фаррок мгновенно рванулся вперёд, чтобы разнять их, но страх отогнал его смелость – он увидел в глазах Варрика нечто, чего никогда не видел раньше, даже у самого злого человека. Реакция Фаррока позволила Варрику внезапно прийти в себя, понимая, что держит в руках какую-то тяжесть, убрал резко руку из шиворота Сами.

В этот момент в коридоре раздался тревожный крик и шум брони – стража, услышав шум, стремительно ворвалась. Быстро скрутив Варрика и связав его руки и ноги грубой верёвкой, цепями, они накинули на голову мешок;

– Нерадивым не место в этой академии! – грозно произнёс один из них.

Последнее, что слышал Варрик, были прерывистые шаги и бормотания стражников. Его мышцы ныли от давления тяжёлой брони, плечи сдавливала не только тяжесть цепей, но и недобрые руки закованных в перчатки стражей. Шум голосов, скрежет металла, приглушённые возгласы прохожих и шорох цепей смешивались в одно неразборчивое гудение, словно хоровое эхо судьбы, что тянуло его вниз.

Стояли у ворот академии, и смесь удивления и ужаса наполняла их взгляды. Ученики перешёптывались, прерываясь на ужасные слухи;

– Это же Варрик… Лучший ученик… Его!

– Никогда не думал, что в академии ходят подобная нечисть…

– Магия? В городе?! Это конец…

– Что произошло? Как он мог?

Некоторые бросали испуганные взгляды на стражу, другие – с сожалением смотрели в сторону Варрика, словно предвкушая скорую трагедию. Холодный ветер нёс с собой голоса, наполненные страхом и неверием, но все эти слова для Варрика были лишь грохотом в ушах, шумом, который не достигал его сознания.

Он не сопротивлялся, не старался вырваться, его тело было словно покорённым, он не осмеливался даже сорваться с плеча. Всё сводилось к замедленному и тяжелому дыханию. В голове словно застыла навязчивая мысль – лицо Фаррока. Его бывшего, казалось, товарища и друга, у которого читался ужас перед ним.

Фаррок за эти два дня смотрел на него с такой теплой, с легкой симпатией близкого друга. А теперь – взгляд холодный, отстранённый, будто он смотрел совсем не на Варрика, а на какого-то опасного, бездушного убийцу.

И самая горькая правда тиснула Варрика у самого сердца; он не понимал, не помнил что произошло. Как мог он? Почему в его руке оказался воротник Сами? Как он поднял его?

Варрик был худощавым, даже слабым на вид – максимальная тяжесть, с которой он справлялся, это были мешки с ёлом, тяжелыми и тугими, а уж поднять самого себя он и вовсе не умел. Его тело, привыкшее к трудностям, теперь казалось предателем.

Мысли по-прежнему крутились в голове, словно буря, одна за другой, неся страх и отчаяние, в первую очередь о взгляде Фаррока. Его холодный приговор калил душу больнее любой боли.

Внезапно он почувствовал, как его тело тяжело падает на что-то каменное и жёсткое. Моментальный резкий спазм пронзил мышцы таза и поясницы, сковывая движения и напоминая о своей власти. Звук падения глухо отозвался в коридоре, и Варрик ощутил холодный камень под собой.

Когда мешок сняли, после взялись за верёвки и цепи, перед ним раскрылась холодная, сырая темница с тяжёлым затхлым запахом сырости и плесени. Стальная дверь громко хлопнула за ним, и тьма поглотила Варрика. Он остался один – сломленный, растерянный и не понимающий, что произошло, и как больно разбилась его реальность в стенах академии. Он был один. В подавляющей тьме и немом безмолвии, доносились лишь отголоски чужих слов и обвинений, но настоящей боли не было – была только пустота и непонимание.

Варрик в худших снах не мог представить, что окажется здесь – в сырой, холодной темнице, среди преступников. Но вокруг никого не было, все камеры казались пусты. Его держали отдельно, словно он был неким исключением, особой мишенью.

Он всегда был законопослушным человеком. Знал и придерживался всех законов Императора, несмотря на скромное происхождение. Никогда не брал чужого, не мечтал о легкой наживе. Варрик читал истории о Фальгриме, «Возвышателя Людей», человеке-боге, которого якобы видели в реальности. И видимо все благословения, которые он просил у Фальгрима, обернулись Варрику проклятьем.

Варрик не понимал, что потерял контроль и почти ничего не помнил из того, что сказал, сделал. Всё происходившее было размыто и неясно, словно во тьме. Но слова Сами, резкие и наполненные ядом, нагнетали в нём злость и после них воспоминания смазывались ещё сильнее. Единственное, что отчётливо возвращало его мысли – это ужасающий взгляд Фаррока. Варрик не мог понять, почему тот смотрел на него именно так, с такой глубоким ужасом и непониманием.

Варрик пытался понять, сколько времени прошло. Пять часов? Восемь? День? В темнице время казалось растекшимся и бесформенным, словно тягучая чернила.

Он подумал о родителях, о том, как они теперь устыдятся его – их сына, который когда-то гордился честной жизнью и верой в благо. Теперь же ни о какой достойной работе не может быть и речи. Даже если когда-нибудь освободят, его ждет лишь грязная, непрестижная работа, как чистильщика уличных туалетов, что заявлял Сами. Все труды и надежды семьи теперь казались разбитыми.

Пока Варрик погружался в тоскующие, тягучие мысли, вокруг него неожиданно стало светло, но свет исходил не извне. Он медленно открыл глаза и увидел, как его руки словно окутаны холодным, слабым синим сиянием. Свет струился по венам, подчеркивая их синеватый отблеск, словно внутри него пробудилась неизвестная, чуждая сила. Это сияние было тихим, холодным, странным и пугающим.

Но когда страх пронзил его сердце, когда в голове вспыхнула паника и страх от этих полос, синий свет мгновенно изменился. Его ладони и полосы стали фиолетовыми – глубокими, темными, почти живыми. Варрик ощутил, как в груди словно сжалось что-то тяжёлое, непроницаемое. Сердце застучало быстрее, но внутренний голос, задавший страшный вопрос, был тише всякого шума; «Кто я теперь?!»

Этот вопрос повис в воздухе, и ответ не находился. Он смотрел на собственные руки, которые казались ему чужими, наполненными непонятной энергией. Страх охватил его целиком. Варрик лежал на холодном каменном полу, ощущая ледяную ношу под собой и ещё более холодный страх внутри себя. Фиолетовый свет с рук не угасал, он продолжал медленно пульсировать и распространяться, словно живой пульс чужой сущности, впивающейся в каждую клетку тела. С каждым часом этого молчаливого мучения свет не ослабевал, но и не превращался во что-то новое – он застыл, как бесконечный приговор.

Он будто тонул в безбрежном океане ужаса, каждый вздох становился попыткой вырваться, но хватка страха лишь сжималась плотнее. Этот страх не давал покоя, не отпускал, он облеплял мысли, заполнял сердце и душу пустотой и отчаянием, словно зверь, что пожирает изнутри, не оставляя ни капли света.

Варрик сворачивался в клубок, закрываясь от самого себя, но внутри этой тесной тюрьмы не было никакого спасения. Каждый вдох отдавался тяжестью, внутри него рождалась безысходная паника, которая медленно сковывала волю, заставляла чувствовать себя чужим в собственном теле.

– Я чудище! Я чудище… Я урод! – шептал он, голос ломался от безнадежности. «Такому как я нет места в мире людей. Я опасен…» Эти слова повторялись в голове снова и снова, превращаясь в неумолимый ритуал, в крик без звука, который тянул вниз, всё глубже и глубже в холодную бездну страха.

Каждая секунда растекалась в вечность и Варрик чувствовал, как страх пожирает все его надежды, с каждым мгновением затягивая его всё дальше в собственную тьму, в тюрьму, из которой не видно выхода.

Сквозь плотную пелену фиолета вдруг донёсся резкий звук – тяжёлая железная дверь, медленно и скрипя, распахнулась. Варрик даже не смог поднять голову, чтобы увидеть, кто вошёл. Взгляд его застилала мутная мгла, но он уловил лишь отблески дорогих понож, выкованных из чистого серебра с филигранной инкрустацией редких металлов. В голове Варрика запуталась логика – стражник? Палач? Но разве палачи носят такую обувь? Сейчас все эти мысли растворялись в безнадёжности и панике.

Варрик почувствовал приближение, кто-то стоял рядом. Он попытался выговорить хоть слово, но голос был едва слышен, словно шёпот на грани исчезновения;

– Убейте меня… убейте… пожалуйста…– повторял он тяжело, от себя самого пытаясь отгородиться, от этой боли и страха, что пожирали изнутри.

Рядом с блестящими поножами появилось второе лицо – в простых, уже поношенных тканевых рейтузах. Варрик слышал бормотание, но слова были неразборчивы, словно шёпот ветра в густом лесу. Его сознание отчаянно жаждало хоть какого-то спасения, хоть малейшего проблеска свободы от этих мучений.

Подняли его крепко, не оставляя ни малейшего шанса на сопротивление. Прижали к холодной каменной стен, и только тогда Варрик смог приподнять слегка затуманенный взгляд. Сквозь пелену отчаяния перед ним предстал Император Казир.

Глубокий, пронзающий взгляд Императора, холодный, но исполненный понимания, словно луч света прорезал мрак в душе Варрика. На миг крушение было настолько неожиданным, что внутренний пожар страха начал отступать, уступая место болезненному осознанию.

Но силы быстро покидали Варрика. Эмоции нахлынули лавиной, захлестнуло сознание, и он потерял сознание, погружаясь во тьму.

Глава третья. «Не подведите, звёзды»

Варрик медленно открыл глаза и почувствовал сухой, слегка горьковатый запах трав и порошков, витавший в воздухе. Он лежал на жёсткой деревянной койке, вокруг которой стояли чаши с измельчёнными травами и пузырьки с тёмными жидкостями. Осознал, что оказался у знахарей, но само это место выглядело потрёпанным и заброшенным, смесью простой деревенской обители и забытого кабинета лекаря.

Вокруг него неспокойно носилась знахарка – стройная женщина с проницательным взглядом, одетая в простую льняную тунику. Увидев, что он очнулся, она мгновенно остановилась и, не сказав ни слова, вышла через узкую дверь.

Варрик пытался понять, где находится, но мысли казались расплывчатыми и туманными. Желая приподняться, он почувствовал тяжесть наручей на своих руках – крепких, холодных железных оковах, сковывающих движение. Лишь с их помощью он мог приподняться настолько, чтобы опереться на край койки, но дальше пройти не представлялось возможным.

– Значит, всё это было не сном. – мрачно пробормотал он себе под нос.

Наклонившись, Варрик прижал ладони к лицу, пытаясь взбодрить разум. Его пальцы едва ощутимо ощутили по коже слабые трещинки, следы тёмной магии, которая медленно съедала его изнутри. Он провёл руками по коже, словно пытаясь найти источник боли, но мысли и эмоции едва касались его сознания, погружённого в выматывающую беспомощность.

В эту минуту дверь открылась и в кабинет вошёл Император Казир – тот самый, кого Варрик видел последним перед тем, как потерял сознание. За ним следовала девушка – вероятно, одна из прислуг императора, но назвать её иначе Варрик не мог.

– Дорогая Милана, – обратился Казир к знахарке, – не могли бы вы пока покинуть кабинет? Мне нужно поговорить с молодым человеком наедине.

Милана лишь кивнула, и без лишних слов покинула помещение. Казир уверенно сел на стул рядом с койкой Варрика, не проявляя ни капли высокомерия, лишь лёгкую ласковость в голосе.

– Господин Варрик Амбле-Кроу? – произнёс он с лёгкой улыбкой, – Рад знакомству. Можно называть вас просто «Варрик»?

Варрик, понимая всю важность момента и кто перед ним, смиренно преклонил голову, голос его дрожал от волнения и неуверенности;

– К-как вам угодно, Мой Император…

Казир говорил мягко, словно стараясь смягчить каждое слово, сгладить все острые углы ситуации;

– Я знаю, что произошло пару дней назад…

Фраза застала Варрика врасплох. Он резко поднял голову, глаза расширились от неожиданности, и голос вырвался резкий, чуть ли не с интонацией обиды;

– Пару дней?!

Понимая, с кем имеет дело, Варрик тут же сменил тон, голос потонул в уважении, почти извиняющимся;

– Простите, Мой Император… За такую дерзость.

Казир улыбнулся с пониманием и заговорил подробно, словно объясняя то, что не всем подчинённым доводится услышать;

– Ничего страшного, господин Варрик. Немногим удаётся осознать, как долго течёт жизнь в этих темницах. Для многих дни плавятся в недели, а недели – в годы, пока они сами не замечают, как подступает старость. Многие не понимают, что сами постарели вместе со временем. Да-а… – он задумчиво вздохнул, – После вашего инцидента прошло ровно два дня. Стража мне доложила, послушал очевидцев… Но сейчас прошу вас довериться мне. Рассказать свою историю, потому что вы же понимаете – ситуация серьезная и мне важно знать правду.

Варрик тяжело опустил голову, голос слился с шёпотом;

– Знаю, Мой Император.

Император кивнул, продолжая с той же доброжелательной мягкостью;

– Мне приятно видеть ваше уважение, несмотря ни на что. Насколько я понял – раньше вас ни в чем не обвиняли и тем более не за подобные делишки. Вы не сбежавший заключённый, не воришка в прошлом. Так расскажите же, что случилось?

Варрик с опущенной головой ответил, голос дрожал от внутренней борьбы и бессилия;

– Император, клянусь вам! Я не знаю, что со мной происходит. Что именно произошло в академии, из-за чего меня схватила стража – я не помню. Всё было как в тумане… Знаю только одно; в Линсайдже магия под строгим запретом! И я готов принять любое наказание, какое мне присудят.

Казир не позволил ему закончить, мягко перебивая;

– Дорогой Варрик, а что же в камере? Не могли бы вы рассказать о том, что с вами там было? Мы видели, как вы просили о… Помощи… Если можно так сказать.

Варрик на мгновение замер, глаза затуманились воспоминаниями, словно всплывающими из глубин сознания;

– Только там я осознал, что происходит внутри меня. Я не знал, что эта чернь – это часть меня! Я никогда не хотел этого… Никогда!

Он медленно поднял голову, ожидая встретить в глазах Императора гнев или презрение, но увидел лишь спокойствие и глубокое размышление. Казир снова заговорил мягко, но с особой глубиной и развернутостью, словно стараясь вложить в слова всю свою мудрость и искренность;

– Я верю тебе, дорогой Варрик. Я понимаю ту боль и страх, что сковали тебя. Мысль о применении магии среди добропорядочных граждан всегда воспринимается как что-то дикое и страшное. И это естественно – мы ценим таких граждан, именно таких людей мечтает видеть наш город и весь мир людей. Разве стоит винить того, кто никогда не желал своей силой навредить? Кто не искал такого пути?

Варрик, ободрённый этими словами, посмотрел на Императора с надеждой, на лице появилась робкая, но искренняя улыбка;

– Вы знаете, как от этого избавиться?

Казир нахмурился, голос его стал более смиренным, даже с оттенком сожаления;

– К сожалению, нет, Варрик. Это то, что нам – простым людям, не под силу изменить. Прости меня, я искренне хотел бы помочь. Но сейчас придётся работать с тем, что есть. Придётся взять ситуацию под контроль, несмотря на все трудности.

Он повернулся к молодой женщине, которая вошла в комнату вместе с Казиром, и представил её с лёгкой теплотой в голосе;

– Варрик, это – Айлина. Ты можешь не поверить, но она тоже владеет магией.

Варрик удивлённо морща брови посмотрел на девушку. «Как такое возможно? Если магия строго под запретом, почему при Императоре служит маг?»

Казир, заметив его удивление, пояснил;

– Знаю, для тебя это странно и я никому не распространяю эту тайну. Но ты понимаешь, что мир вокруг наполнен гримолфами и другими недружелюбными расами, которые могут владеть магией. И нам тоже нужны маги – такие, как Айлина, и такие, как ты.

Варрик не сразу поверил своим ушам выкрикнул резко;

– Я?!

Казир улыбнулся, внимательно глядя Варрику в глаза;

– Да, именно ты, Варрик. Но обо всех подробностях лучше расскажет Айлина. Я же в магии не слишком силён и не могу объяснить так, как она.

Айлина внимательно смотрела на Варрика, её взгляд был строгим, почти холодным, с лёгкой тенью недовольства, словно она видела в нём не просто человека, а вызов. Однако в голосе не чувствовалось никакой злости, скорее, он звучал как голос строгого, но справедливого наставника, который говорит лишь то, что необходимо знать. Она говорила так же развернуто и уверенно, как и Казир;

– Рада знакомству, товарищ Варрик. Мы, маги – мудрые и преданные людям. Мы долго изучали природу магии, её замыслы и проявления. У каждого нашего мага связь с способностями глубже, чем кажется на первый взгляд, сама сущность магии воспринимается как отдельный живой организм. Магия начинает проявляться ещё с детства или раннего юношества. Родители иногда замечают странности; огонь вспыхивает в комнате ребёнка без видимой причины, просто потому что он играет с пламенем, исходящим из своих рук, или фарфоровый стакан становится холоднее, словно напиток внутри отбирает тепло, лишь потому, что ребёнок коснулся его.

Она сделала паузу, словно давая время Варрику представить эти странные явления.

– Всё это, по сути, как если бы ребёнок заново учился ходить, – продолжила Айлина. – Контролировать магию – значит заставить её служить нам, а не разрушать всё вокруг. Многие молодые маги, рождённые с силой в руках, принимают её как королевскую власть, разрушая всё, что становятся рядом. Именно тогда на сцену выходим мы – опытные маги, чтобы помочь разобраться с этой силой и… Усмирить.

Варрик слушал её внимательно, словно впервые слышал, что в их мире есть магия, похожая на живое существо, которая может принимать такие странные формы и реакции.

– Но у тебя, – продолжала Айлина, – магия пробудилась совсем недавно и это поражает нас, даже опытных и пожилых магов, которые видели многое.

Варрик, не удержавшись, спросил с интересом;

– В башне Императора много магов?

Айлина слегка нахмурилась, будто взвешивая ответ, и нежно, но твёрдо сказала;

– Достаточно, чтобы защищать Императора и наш народ. Но сейчас мы говорим именно о тебе, Варрик.

Варрик кивнул, стараясь вникнуть в каждое слово. Айлина снова заговорила, теперь голос её стал мягче;

– Ты должен понять, что магия в тебе – это нечто большее, чем просто сила. Ты можешь ощущать её как отдельное существо, живущее внутри, или как некий голос, который всё ещё часть тебя, но вместе с тем и отдельная сущность.

Варрик задумался, вспоминая собственные ощущения и наваждения. Он тихо произнёс;

– Когда я ощущал это – как магия наполняла мои руки – я чувствовал лишь страх. Он сковывал меня. Я просто не мог ничего сделать.

Айлина задумалась, видя в его словах сложный и непонятный феномен;

– Видимо, именно так проявляется твоя магия – через эмоции. Не удивляйся, что я говорю «видимо». Дело в том, что мы, даже опытные маги, не до конца понимаем твою силу. Это что-то уникальное. И что-то очень мощное… Я это чувствую. Эта магия может быть мощнее всех взятых магов в замке Императора. Ты будто внутри себя меняешься, словно перевоплощаешься в другого человека. Это всё, что я могу сказать сейчас. Мы бы могли взять тебя к себе, изучить её сущность, помочь достичь контроля, но у меня есть противоречивое ощущение, что эта сила сложнее, чем кажется. С такой силой ты точно сможешь защитить весь Линсайдж, может даже материк, как мне чувствуется. Но так же и есть ощущение, что это может сработать… В обратную сторону. Как бы мы не хотели брать под контроль такую прекрасную силу, мы понимает, что тем самым мы можем рискнуть жизнью всего города. Пусть тебя это не пугает. Твоя сила ещё, можно сказать, молода. Она пока вряд ли ещё будет угрозой, но когда этот момент придёт – предугадать невозможно. Никому.

Варрик опустил голову, голос покрылся лёгкой грустью;

– И что же мне теперь делать?

Казир слегка прикоснулся к плечу Айлины – едва заметный жест поддержки и сигнала. Айлина мгновенно перевела взгляд на Императора, её глаза символично застыли на нем, крепко сжимая в себе решимость. Казир ответил ей кивком, кратким, но емким и Айлина тихо отступила, встала позади него, как стена надёжной защиты. Император повернулся к Варрику, его голос звучал ровно, уверенно, но в нём угадывалась осторожная забота;

– Дорогой Варрик, – начал он с тёплой интонацией. – Мы, на совещании с магами, тщательно обсуждали твою ситуацию. Мы доверяем твоим поступкам, твоей честности и силе. Но… Мы не можем рисковать жизнями остальных. Если мы не представляем, как именно работает твоя магия, то ты, тем более, не можешь.

Он сделал небольшую паузу, взглянув Варрику прямо в глаза, словно проверяя его реакцию.

– Мы готовы отпустить тебя. – продолжил он после паузы. – Но при определённых условиях.

Варик нахмурился от неожиданности, у него на лице отразилась смесь удивления и тревоги и он слушал внимательно.

– Ты покинешь пределы города, – сказал Казир твёрдо. – но лишь для того, чтобы найти Фальгрима.

– Что?! – вырвалось у Варрика, не сдерживаясь. – Так прошло уже столько лет, как он ушёл в изоляцию!

Казир кивнул, его глаза наполнились пониманием.

– Я понимаю твои сомнения, – ответил он с мягким оттенком сочувствия, – но никто не сможет помочь тебе лучше, чем он. Мы сами не знаем, жив ли Фальгрим. Но мы верим, что он существует где-то здесь, на острове, следит за нами издалека и помогает, когда это необходимо. Я уверен, что он захочет помочь и тебе.

Варик взглянул на него с тревогой, голос дрожал;

– А если он не жив?

Казир опустил взгляд, затем поднял его с грустью;

– В таком случае… Нам придётся прибегнуть к крайним мерам. Казнить. Но перед казнью маги изучат тебя, сколько смогут. Если Айлин права и долгое изучение может привести к трагедии… Это единственный выход, чтобы защитить наш город.

Варик, несмотря на страх, отозвался спокойно и решительно;

– Я уже говорил – готов понести любое наказание, Император Казир.

Казир кивнул и продолжил;

– Мы выдадим тебе карту – маршрут от города и до места, где, по нашим сведениям, находится Фальгрим. Эту карту немало раз обновляли на протяжении многих лет. Но предположение точное; именно здесь Фальгрим оставил знак, на случай, если людям понадобится его помощь. А эта помощь необходима – чтобы спасти человеческие жизни, если сила твоей магии действительно настолько велика. Ты должен попытаться узнать у него всё, что возможно, пройти обучение и вернуться с хорошими новостями.

Император сделал паузу, усиливая серьёзность слов;

– Я поставлю тебя в ряды своих Магов-Защитников. Но если Фальгрим исчез без следа – возвращайся сюда. За приговором.

Варик глубоко вдохнул и с твёрдостью в голосе ответил;

– Клянусь, Мой Император.

Казир улыбнулся, доставая из-за пояса пергамент.

– Вот официальный приказ, – сказал он, передавая документ. – Всё здесь изложено. Когда тебя освободят, у тебя будет ровно сутки, чтобы покинуть город. Вдруг захочешь увидеться с родственниками. Прочти внимательно, если согласен – ставь подпись.

Варик пробежал глазами по тексту. Он заметил знакомые слова, слова Императора, и сердце его успокоилось – он доверял Казиру. Перо скользнуло по пергаменту, подпись была поставлена.

Император привлёк стражу, и через мгновение тяжелый щелчок раздался в тишине зала, снимая цепи с рук Варрика. Он почувствовал долгожданную свободу, легкость движений, будто сбросил груз лет.

Казир, поворачиваясь к двери, бросил с лёгкой улыбкой;

– Не опаздывай. Приказ уже в силе.

Казир сделал небольшую паузу, обдумывая слова, пристально смотря на Варрика, после добавил;

– Это будет для нас тоже новым опытом, Варрик. Отправить мага за город, чтобы тот набрался опыта, а затем взять себе под крыло – рискованная затея, но мы хотим верить в лучший исход. Полагаюсь на твою верность Линсайджу. Вернёшься – мы обеспечим тебя и твою семью на всю оставшуюся жизнь. Даже на следующее твоё поколение. Твои дети, внуки будут гордиться тобой – это я тебе обещаю. Удачного пути, дорогой Варрик. Буду рад видеть тебя в рядах Магов-Защитников!

– Спасибо за доверие, Мой Император! – ответил Варик, глядя вслед уходящему Императору.

Варрик наконец покинул мрачные темницы. Ему выдали новую одежду – тёмный плащ с широким капюшоном, в котором он никогда раньше не ходил. Лёгкая маска из тонкого материала, обычно предназначенная для больных вирусными заболеваниями, покрывала его лицо. Это было сделано не случайно; маска должна была снять любые вопросы и подозрения, чтобы прохожие не замечали его, не узнавали и не вызывали стражу по ошибке. Ведь если слухи о том, что Казир лично отпустил Варрика, разлетятся по городу, это может нанести сокрушительный удар по репутации Императора как защитника народа. Только если Варрик вернётся героем, спасителем и магом с силой, которая способна защитить всех – слава Казира за лучшую стратегию спасения мира возрастёт до легендарной высоты.

Вместе с одеждой ему выдали сумку, но в ней не лежали материалы по учебе, всё странным образом куда-то исчезло из этой сумки. Но в сумке он заметил огниво для разжигания огня и аптечку с разными маслами, мазями и настойками в небольших бутылочках от всего, что может встретить путешественника по горизонтам диких мест. Удивительный набор. Даже немного воды в бутыле. Но… Без какой-либо еды. Видимо руководство считало, что либо Варрик без неё сможет продержаться, либо в округе достаточно еды. Не понятно. Может дали возможность Варрику выбрать себе еду самостоятельно. Но у него всё так же в кармане ни гроша. «Ладно,» – думал Варрик про себя – «продержусь на природной пище, так и быть, не привыкать».

Проходя мимо непомерно строгих и могучих стражников, Варрик демонстрировал официальный документ, подписанный самим Императором. Но охрана даже не посмотрела на него, словно Казир дал прямой приказ пропустить его без задержек.

На улице уже клонилось к полудню, мягкий солнечный свет согревал каменные мостовые и витрины лавок. Для Варрика эти несколько дней замкнутого существования стали бесконечной пыткой – жажда свежего воздуха и простых уличных звуков, запахов и звуков казалась почти болезненной. Но внутри его сердца всё ещё бушевали иные, гораздо более сложные и тревожные мысли.

«К родственникам?..» – думал он с тяжелым чувством. Разрыв между ними казался бездонной бездной. Представлялась пустота, и болезненные образы наполняли мысленный экран – как мать смотрит на него с горечью и разочарованием, словно он – неудача, конец всех её надежд. А отец, решительный и холодный, прогоняет его, не желая видеть в сыне угрозу для любимой семьи. Можно понять. Страх, гнев, опасение не дать беде проникнуть в тихий дом. Варрик долго сидел на скамье, борясь с собой – идти ли на эту встречу, рискнуть ли стать чужим в собственном доме.

Покидая скамью, он медленно бродил по улицам, ещё незнакомым и чуждым улицам, которые он никогда не посещал..

Идя по улицам с противоречивыми мыслями, его взгляд упал на двор Академии – место, такое противоположное тюремным холодным стенам. Здесь всё дышало чистотой и светом. В центре двора играл фонтан, бьющий высокими струями воды, создавая освежающий запах сырости и свежести, который почти исцелял.

По краям стояли лавочки с разносчиками еды, их жареный запах манил и согревал, добавляя ощущения живой, бодрящей жизни.

Всё вокруг казалось будто замерло в идеальном мире, будто ничего плохого и не случалось. Единственное отличие – на улицах заметно увеличилось число стражи, их серьёзный взгляд следил за каждым движением.

Но Варрик не испытывал страха. Он понимал теперь, почему даже Фаррок когда-то был в ужасе от его силы и не мог сдержать паники. Когда он увидел это отражение страха на себе, чуть не сломался сам.

Варрик увидел толпу учеников, выходящих из академии. Видимо уже настал час обеда. Все направляются к лавкам за едой и напитками. Чему Варрик не смел мешать и отошёл тихо в тень, под крышу заброшенного магазина и наблюдал за происходящим.

Вдруг Варрик увидел Фаррока. Тот вышел из академии, но не направился в сторону лавок, как все остальные. Он пошел по арке, ведущей в сторону жилищных кварталов, прямо в сторону дома Фаррока.

Удивлённый подобному поведению, украдкой шёл за Фарроком, который шагал слишком быстро – будто куда-то очень спешил, будто от чего-то убегал. Варрик старался не отставать, но ноги уже запыхались, а худощавое тело не могло сравниться с крепким и собранным Фарроком. Он быстро устал, но сдаваться не собирался.

Решив не идти по основным улицам, где легко было потерять след, Варрик свернул во двор – тихое, почти заброшенное место, тесно сжавшееся между домами. Этот двор вел прямо к дому Фаррока. Сердце забилось быстрее, будто он гонялся не просто за кем-то, а за самой своей мечтой, которая едва дотягивается до него.

Почему он так торопится за Фарроком? Что он ищет в этом юноше? Варрик думал о родителях – тех, кто вложил в него всё; силы, надежды и деньги на обучение. Их взгляды могли быть полны горечи и разочарования, если бы они увидели, как Варрик возвращается из заключения, обвинённым в запретной магии. А от Фаррока, кажется, всё же хочет увидеть, что он чувствует. Что у него на уме. После этих событий. Возможно, он надеется, что товарищ дождётся его после этого похода. Не важно на казнь или вручение награды Мага-Защитника самого Императора. Не друг – не совсем. Но что-то такое, что трудно было назвать словами.

Найдя знакомую арку, ведущую прямиком к дому Фаррока, Варрик выглянул. Но там никого. Крышу, дорогу, переулок – всё обозрел, пытаясь заметить знакомую фигуру, ту одежду, походку, взгляд. Но нет – пусто. Сердце сжалось от провала. «Может я просто опоздал?» – думал Варрик, глядя вниз.

Он не мог зайти к Фарроку домой – там слуги, которые вызовут стражу, узнав его, и если попадётся Казиру, это конец их тайному указу. Вдруг он всё же заметил Фаррока – того самого. Плечо с набитой сумкой, двигался быстро, но осторожно, будто не желал внимания. Варрик не видел, откуда парень появился, но радость была искренней и яркой, хотя мысленно он уже боялся, что эта радость рухнет под тяжестью суровой реальности.

Когда Фаррок почти подошёл к дому, Варрик решился на отчаянный шаг. Боясь, но собрав всю волю, он резко приблизился и изменил голос, делая его чуть слабее и прохладнее, будто бедняк, что просит подаяние;

– М-молодой человек… не найдётся…? – не успел договорить Варрик.

Фаррок резко остановился;

– Простите, Господин, мне некогда, – его голос звучал взволнованно, с легким дрожанием и скрипом.

Варрик не отступал и настойчиво встал перед ним;

– Подайте ради долгоживущего Фальгрима, который жил дольше как и наш материк!

Фаррок уже начал показывать раздражение;

– Вы не понима…! – резкое слово оборвалось, когда он вдруг понял фразу. Посмотрев на парня в незнакомой одежде, увидел фиолетово-розовые, умные, знакомые глаза Варрика пронизывали его до самой души. Его тело затрясло. В одно мгновение он схватил Варрика за плечи и поспешил увести подальше, тихо шепча;

– Пока мы не придем, ни слова!

Варрик шёл рядом с Фарроком, чувствуя тяжесть его руки, крепко лежащей на его плече. Они двинулись с той же скоростью, с какой шагал Фаррок прежде – быстрым, настойчивым шагом, словно время играло против них. Варрик изредка спотыкался, едва не теряя равновесие и тогда Фаррок слегка сбавил темп, чтобы Варрик не отставал, но всё равно шаг оставался ровным и быстрым.

Они не свернули к дому Фаррока, как Варрик ожидал, а направились в незнакомый переулок. Это место сразу отличалось от обычных улиц – узкий, вымощенный каменной брусчаткой, он был аккуратно украшен резными фонарями и цветущими горшками, висящими на стенах зданий. Дома здесь были тоже богато украшены, массивные деревянные двери с металлическими узорами, стены декорированные резьбой и мраморными вставками. Атмосфера переулка дрожала лёгким шиком и безмятежностью, к которой Варрик не привык.

После переулка Фаррок свернул ещё глубже, к скромному району, где в расщелине между полями возвышался большой трактир. Он стоял посреди цветущих лугов, окружённых стройными деревьями, чьи ветви касались крыши здания, словно нависающие шатры. Цветы, дикие и садовые, росли повсюду, придавая месту ощущение уединённого сада. Несмотря на сельскую простоту, трактир выглядел богато; тяжелые дубовые балки, окна с витражами, а вокруг были и аккуратные клумбы с редкими растениями.

Войдя внутрь, Варрик снова почувствовал себя чужаком – шум и запахи новой обстановки, непонятный гул голосов, смешанных в ароматах еды и вина. Всё было далеко от его привычных будней. Фаррок подошёл к стойке и вдруг все разговоры стали для Варрика неразборчивыми. Он пытался уловить слова, но только слышал приглушённые интонации. После того, как Фаррок бросил на стойку несколько монет, он кивнул трактирщице и дернул Варрика за собой.

Они шли не оглядываясь на заинтересованные взгляды посетителей, не замечая их любопытства и шепотов. Фаррок направлялся по длинным коридорам, мимо дверей с резными наличниками и витражными окнами, будто хорошо зная каждый уголок этого места.

Наконец они подошли к одной из дверей. Фаррок достал ключ с цепочки, аккуратно вставил его в замок и повернул. Он толкнул дверь, пропуская Варрика вперёд, а сам следом молча вошёл в комнату. Варрик стоял у порога, оглядываясь вокруг, молча, без слов, пока тень Фаррока падала за ним, словно надежда и тайна этого дня.

Варрик двинулся дальше по комнате, медленно снимая с головы капюшон и спуская маску с лица. Теперь Фарроку открылся знакомый затылок и густые, немного растрёпанные волосы Варрика. На мгновение Фаррок замер, словно сомневаясь – тот ли перед ним? Прическа оказалась узнанной и сомнения рассеялись.

Варрик повернулся к Фарроку. Между ними повисло напряжённое молчание, словно воздух в комнате стал тяжелее. Они просто стояли, не решаясь нарушить благоговейное, почти священное затишье. Ни у одного не было слов, чтобы начать разговор. В глазах Фаррока блестели капли, словно он вот-вот сдался бы чувствам, которые сдерживал слишком долго. По его лицу скользила напряжённость, будто тонкая нить и вот она оборвётся, раскрывая всё, что он пытался скрыть.

Фаррок положил на пол свою сумку, откуда зазеленели характерные звуки – звяк стеклянных бутылок. Их было много. Неуместный контраст. Руки Фаррока дрожали, и Варрик чувствовал, как внутри у него самого нарастает буря эмоций, готовая вырваться наружу. Он подумал; «Да, Фаррок боится, разочарован, может, и то, и другое сразу. Но зачем мы здесь вдвоём в этом тесном, непривычном помещении?» Наконец Фаррок, как всегда, чтобы разрядить обстановку в своем стиле, тихо произнёс;

– Обычно сюда водят люксовых шлюх. Только богачи могут позволить себе такие места. Мой отец – один из них. Мать узнала… и они развелись. Теперь она живёт совсем в другом районе.

Варрик остался без ответа. Он понимал; это не то, что нужно обсуждать сейчас. Но и начало разговора найти не мог, словно слова упирались в невидимый барьер, разделяющий их.

Наконец он решился, стараясь звучать проще;

– Ты на обед так вышел?

Фаррок оторвался от тревожных мыслей и срывающейся сдержанности;

– Да чёрт, нет! – его голос срывался, а с глаз хлынули слёзы. – Я не смог сегодня сидеть на уроках.

Вдруг он резко взял сумку, уже слишком полную от шума и неловкости и вывалил всё её содержимое на кровать. Среди учебников и тетрадей лежали дорогие бутылки вина, сырная тарелка, сливочные пирожные, всё, что казалось чуждым, словно попытка притянуть к себе свет и тепло в холодном мире. Слёзы Фаррока залили щеки, он больше не мог сдерживаться.

Фаррок заговорил тихо, с болью и открытостью, которой почти не показывал прежде;

– Прости меня, Варрик…

Варрик не сразу понял, что ответить, глаза его избегали взгляда друга;

– За что, Фаррок?

В голосе Фаррока чувствовалась разорванная на части душа;

– Не стоило мне лезть к этому чёртовому Сами. Я мог просто пройти мимо, как ты всегда делал. А теперь, я лишь подставил тебя…

Варрик, пытаясь уравновесить эмоции, тихо ответил;

– Когда я обходил его стороной, мне было не легче… Никогда.

Они наконец осмелились взглянуть друг другу в глаза. В Фарроке читалось отчаянное сожаление, а слёзы словно не удерживались. Варрик держался, но его голос прозвучал устало и горько;

– Как бы я ни старался, не мог оставаться спокойным. Я всегда реагировал – злостью, раздражением. На то, как этот мир богачей смеётся надо мной, как играет мной, как будто я чужой здесь. Как бы ни хотел, я всегда знал – мне здесь не место. Я всегда чувствовал себя хуже всех.

Фаррок, смахивая слёзы, сказал едва слышно;

– Никогда не считал тебя неудачником, Варрик. Никогда.

Варрик тяжело вздохнул;

– Честно, я в этом сомневался всегда. Даже когда ты проявлял дружбу – думал, что ты так смеёшься надо мной…

Фаррок резко схватил Варрика за плечи, глядя прямо в глаза;

– Никогда, Варрик! Ты – самый чувственный и умный человек, которого я знаю! Если я и боялся сдружиться – это мои проблемы, мои страхи и недоверие.

Варрик отвёл взгляд, голос дрожал, задавая близкий сердцу вопрос;

– В тот день… Когда меня увела стража… Что ты тогда чувствовал?

Фаррок опустился на кровать, с трудом держа слёзы;

– Да… Варрик, прости меня и за это. Я испугался. Это… Я не мог понять, что это было. Твоя эмоция тогда на лице – словно что-то не от этого мира. А с учётом той магии, что была вокруг тебя… Мне стало дико страшно. Теперь мне стыдно – говорил он со слезами в голосе – Я думал навестить тебя, но боялся. Понимал, как тебе там тяжело с этим всем… Я просто не знал, что сказать. Я – сраный трус, Вар! Не знаю, сможешь ли простить меня за то, что я побоялся.

Слёзы Варрика потекли в ответ без удержу. Фаррок продолжил, голос дрожал;

– Всё это… Бутылки, еда – я собирался сегодня просто запереться дома и выпивать, чтобы забыться.

Варрик взглянул на друга с тоской;

– А если бы я всё ещё сидел в той темнице – наверняка ли ты навестил бы меня?

Фаррок встретил взгляд и ответил твёрдо;

– Когда бы набрался смелости – обязательно. Пусть даже будет трудно говорить, как сейчас.

Грусть накрыла Варрика волной – он наконец понял; он ошибался насчёт Фаррока. Тот боялся не его, а собственной слабости – что не сумел тогда быть рядом так, как следовало. В теле Варрика вспыхнули голубоватые огни, холодные и жгучие, словно изнутри выворачивающие боль. Он схватился за колени, истошно рыдая, и остановить это было невозможно.

Слёзы застилали глаза, когда Варрик снова посмотрел на свои руки, осознавая; он сейчас не один это видит. Это видит и Фаррок. Медленно Фаррок опустился рядом, тоже на колени, и, аккуратно касаясь рыдающего друга, пытался показать – сейчас он рядом и боязнь ушла. Даже если вокруг кипит чуждая магия – он здесь, рядом.

Варрик бросился в объятия Фаррока, заливая дорогой пиджак друга слезами. Но Фаррок не отдёргивал – напротив, крепко прижал его к себе, и голубые вены и огонь внутри Варрика заблестели ещё ярче, нежели сияние лампы в комнате.

Они не отпускали друг друга ни на миг, пока буря и плач в душе Варрика не стихла, и он не уснул, уткнувшись в плечо Фаррока, наконец обретя покой и ощущение, что рядом есть кто-то, кто не отпустит, даже перед лицом боли и страха.

. . .

Варрик проснулся в мягкой, теплой постели, ощущая лёгкое недоумение и смятение мыслей. Глаза медленно приняли свет из окна. Солнце ещё не склонялось к закату, небо оставалось ясным и светло-голубым. Значит, он спал совсем немного.

Он осторожно повернул голову в поисках Фаррока, но комната была пуста. Единственное, что заметил – открытая бутылка вина на низком столике у кровати. Судя по уровню жидкости, из неё сделали лишь небольшой глоток.

Обыскав взглядом помещение, Варрик осмотрелся повнимательнее, ведь накануне ему не довелось обратить внимание на детали. Комната представляла собой уютное убежище – бархатные занавеси приглушали свет, на полу лежал мягкий ковёр насыщенного бордового цвета, а по стенам стояли изящные книжные полки с редкими томами и несколькими бронзовыми подсвечниками. В уголке размещалась живая пальма, придавая помещению щепотку живости и свежести.

Варрик заметил необычную деталь – рядом с выходной дверью была ещё одна, более узкая, едва заметная деревянная дверь. Подойдя ближе, он тихо её открыл и обнаружил отдельную ванную комнату, наполненную мраморным блеском и идеально чистыми белыми плитками. Там стояла новая раковина с изящным хромированным смесителем, туалет и даже небольшая металлическая полка с ароматным мылом и пушистыми полотенцами. Такие удобства Варрик себе точно не мог позволить и на сердце почему-то потеплело от этой роскоши.

Он подошёл к раковине, набрал воды и умывался, пытаясь смыть следы сегодняшних рыданий. Солнечный свет, проникающий через окно, падал прямо на его лицо, чётко освещая каждую складку и линию. Он заметил еле заметные шрамы, оставшиеся от той самой съедающей магии, и в отражении увидел изменения, будто лицо постарело на десять лет, хотя самому ему всё ещё шестнадцать, кожа стала чуть более уставшей и потеряла прежнюю свежесть. Это впечатлило и ошеломило одновременно; ведь внутренняя борьба и переживания явно оставили свой след.

Выйдя из ванны, он не знал, что дальше делать. Спонтанно Варрик потянулся к бутылке и осторожно понюхал вино. Поразительно приятный аромат разливался в ноздрях; тёмные ягоды – слива и черника, с оттенками ванили и лёгкой пряности, напоминающей корицу и мягкий дуб. Такой запах ассоциировался с чем-то уютным и немного запретным.

В этот момент дверь снова открылась и в комнату с полной сумкой в руках вошёл Фаррок.

– О, уже вовсю дегустируешь? – с улыбкой проговорил он. – Очень хорошее вино.

– Н-не-е! – смутился Варрик, пряча лицо. – Я лишь понюхал… Интересно было, как пахнет.

Фаррок усмехнулся, поставил сумку на пол и начал расхаживать по комнате;

– Да угощайся, там в ящиках есть бокалы. – Его голос стал шутливо-острым. – Надо же как-то вином уламывать на секс. Иначе эти богатенькие уродцы даже друг на друга смотреть не могут.

Варрик покраснел, не зная, как реагировать на такую прямоту. Фаррок тут же заметил это и поспешил оправдаться;

– Прости, если смущаю. Не люблю всё эти истории, но почему-то, когда захожу сюда, невольно вспоминаю рассказы местных прихожан. Такая мерзость…

– А ты… Уламывал?… – краснея спрашивает Варрик.

– О, боги, нет! – Фаррок с лёгкой ноткой раздражения и улыбкой отрицал. – Что ты, я совсем не похож на того, кто меняет девушек каждый день.

– Ну… – Варрик прищурился, оценивая друга. – Ты, знаешь, симпатичен, и я уверен, у тебя отбоя от девчонок нет.

Фаррок усмехнулся, качая головой;

– Ох, да, бывали некоторые особы. В нашем районе, на кварталах, есть один трактир… Но, честно говоря, он не из дешёвых. И, знаешь, хотя там бывает весело, этот трактир мне нравится гораздо больше – он уютнее, домашний какой-то.

Варрик наклонил голову, заинтересованно слушая.

– Был у меня один случай – одна дама пыталась меня уломать пойти в этот трактир, после того, как я перебрал вина на одной из тусовок. Она так сама подошла, как будто предлагала что-то заманчивое, – Фаррок улыбнулся уголками губ и продолжил с лёгкой иронией – Только эта зараза не учла одного – что я, даже будучи пьяным, сохраняю ясность ума. После просто взял и поехал домой спать, без всяких приключений.

Он хмыкнул, вспоминая;

– А она встретила меня потом с такой обидой в глазах – это было настолько забавно, что я просто не мог не улыбнуться.

Варрику было удивительно и приятно то, что их разговор сейчас лёгкий, почти привычный, словно тот страшный инцидент в академии никогда и не случался. Как будто после того дня, когда магия вырвалась из-под контроля, перепугав всех вокруг, даже Фаррока, они нашли возможность вернуться к нормальному, простому общению.

Будто не было ни тех напряжённых дней заключения Варрика в тёмной камере темницы. Сейчас они спокойно, после уроков в академии, проводили вечер в уютной комнате трактира – без тревог и страхов, в компании друг друга, как друзья, которым необязательно говорить лишнего, чтобы чувствовать поддержку.

Эти бессмысленные диалоги, шутки, смех – всё это согревало душу Варрика лучше любого огня. Каждый смешок, каждая лёгкая ирония были, как маленькие искры надежды в холодных тенях прошлого. В этот момент за окном мир казался чуть добрее и светлее.

Однако тень неотвратимого неизбежно подкрадывалась к их небольшому раю. Варрик понимал – скоро зарождающейся дружбе придётся вновь оборваться. Он ещё не рассказал Фарроку об указе Казира, который получил совсем недавно.

С рассветом ему предстояло отправиться к городским воротам, а город, стоящий на пути, был далеко не маленький. Примерно четыре, а то и пять часов путь займёт, прежде чем он сможет покинуть город и отправиться дальше.

Интересно, что даже несмотря на всё произошедшее, Фаррок не задавал ни одного вопроса об этом. Судя по всему, он предполагал, что Варрик просто сбежал. Но когда они вернулись в комнату трактира, похоже, Фаррок уже и вовсе решил не касаться этой темы. Возможно, он побоялся лезть туда, куда не стоит или просто подумал, что лучше не знать лишнего.

Но, несмотря на страх и неопределённость, Варрик наконец решил не молчать. Он вновь решил довериться Фарроку. Глубоко внутри себя он не знал, как дальше сложится его судьба. Он почти уверен; «Фальгрим мёртв, а вся эта затея, возможно, пустая трата сил.» После долгого похода по просторам материка его самого, скорее всего, ждёт гибель – казнь или смерть где-то за городом, это сейчас уже не имело значения.

Но совесть не позволяла ему. Он должен был пойти. Он должен был увидеть всё своими глазами, что творится в той той самой точке на карте – хотя бы пусть это будет последнее, что он увидит.

Пока Фаррок раскладывал продукты из лавки, будто собирался отпраздновать встречу с старым новым другом, Варрик внутренне собрал силы и решился;

– Фаррок, – начал он, голос чуть дрожал, – я покидаю город.

Фаррок резко уронил батон в пакете и обернулся к другу, глаза широко раскрылись;

– Что?! Зачем?

Варрик молча достал указ – официальный документ от самого Императора Казира, и протянул его. Когда Фаррок увидел печать, большую и знакомую, впечатляющую, его смуглое лицо неожиданно посветлело. Он взял лист с трепетом и начал читать. С каждой строкой забота и тревога всё больше отражались в его взгляде. В конце концов, он прижал к губам булку, задумчиво поднимая её, словно пытаясь переварить услышанное, и тихо произнёс;

– А я то всё гадал почему ты ходишь по улицам. – говорит Фаррок с грустным лицом – И по одежде я думал лишь один сценарий.

Варрик будто вздохнул, вглядевшись в Фаррока, и тихо ответил;

– Знаю… Я почему-то так и подумал.

Фаррок нахмурился, взгляд стал серьёзным, почти с оттенком страха;

– Ты не боишься?

Варрик на мгновение замолчал, будто искал в себе тот самый ответ. Потом, крепко сжав кулаки, проговорил;

– И да, и нет. Я сам говорил это Императору, что готов на любой приговор. И сам понимаю, что поступок непростителен. Искренне считаю, что заслуживаю наказания.

Он перевёл взгляд на окно, в закат за стенами трактира, а голос стал тише;

– Но смерти я боюсь, да.

Тяжёлое молчание повисло в воздухе, Варрик сделал болезненную паузу. В его глазах промелькнула тень того самого страха. Воспоминания о темнице накрывали его снова, как холодная волна.

– После того, что со мной случилось там… – начал Варрик с трудом, – Я до сих пор не могу забыть это ощущение.

В его взгляде дрожала боль, когда он продолжил;

– В темнице… у меня снова проснулась эта сила. Пока я думал о родителях, о прошлом… Тогда я впервые увидел её по-настоящему. В академии я этого не понял и не запомнил, а там, в темнице… – он съёжился, словно холод проникал внутрь – В тот момент я испугался себя самого.

Фаррок слушал внимательно, ловя каждое слово, словно хотел заглянуть за маску друга и увидеть те муки, что он переживал. Но понимал, такие испытания можно лишь прочувствовать, невозможно объяснить.

– Эта сила… – сдавлено произнёс Варрик, – Она словно демон, висит рядом, пожирает и истощает тебя изнутри. Страх поглощал меня кусок за куском. Это было невыносимо. Даже для врага, даже Сами я никогда не желал бы такое ощутить.

Он задержал взгляд на друге, словно ища в нём поддержки;

– Поэтому я готов… Пусть и боюсь. Я готов… Взглянуть смерти в лицо.

Фаррок уставился в одну точку, словно пытаясь осмыслить услышанное. Он никогда не представлял, что магия может быть настолько жестокой – не той мощной силой, которая позволяет подчинять мир целиком, а такой, что разрывает человека изнутри. Да, он читал о магии, видел в ней власть и могущество, но вот это… Эта сила, которая захватывает самого тебя, выцарапывает из глубины души все твои страхи и тайны, Фаррок до сих пор не мог поверить. Он тяжело вздохнул и тихо сказал;

– Мне жаль, Варрик. Искренне.

Между ними вдруг повисло молчание, наполненное не словами, а глубокой эмпатией. Фаррок посмотрел на Варрика, глаза наполнились решимостью.

– Я… Хочу помочь тебе. Пойти с тобой?

Варрик резко отшатнулся, словно его оттолкнули невидимой силой.

– Нет! Ни за что! – твёрдо ответил он. – Мало того что я сам могу умереть там, я не могу позволить, чтобы ты стал очередным трупом!

Фаррок склонил голову, взгляд опустился к полу. Варрик не стал смягчать тон;

– Я не знаю, сколько пробуду там, Фар! Понимаю, ты беспокоишься, но правда – не стоит. Закончи академию, иди работать, живи своей жизнью. Тебя обвинят за то, что потащился за преступником. Нет уж, этого я не допущу.

Фаррок сжал губы, почесал затылок, но вздохнул с принятием. Варрик был прав – туда лучше не соваться, а уж тем более с ним, который там ему будет только обузой. В конце концов, Фаррок честно признал себе, что козырь в виде трусости тоже не делает его полезным в опасных делах.

– Хм… – начал он, вытирая скупую слезу, – Знаешь, Вар, эти продукты я купил нам на сегодняшний вечер, может и на завтра. Вина много – я думал, мы выпьем вместе. Но если я не могу помочь тебе там, то хотя бы хочу вручить тебе часть провизии. Это всё, чем могу помочь тебе сейчас. Пожалуйста, не отказывайся. Даже если ты… Ну, ты понял… чтобы хоть от голода не умирать.

Варрик вздохнул, выслушав предложение и с неохотой согласился. Они вместе собирали продукты – хлеб, сыр, сушёные фрукты, немного копчёного мяса. Пока собирали сумки, разговор постепенно перетекал в практические темы; обсуждали, что ждёт за пределами стен, вспоминали уроки географии – расположение рек и озёр, зоологию – какие звери там опасны, травничество – какие плоды съедобны и что можно использовать в экстренных случаях.

Когда сумка была собрана, разговор перешёл в более тёплое, дружеское русло. Варрик, смущённо, но не без удовольствия, согласился на бокал вина. Один бокал перерос в несколько и вскоре они уже смеялись, делились историями. Фаррок рассказывал в основном о своей жизни, о мелочах и больших мечтах, а Варрик слушал внимательно, временами вставляя свои замечания.

Разговор постепенно стих, наступила тишина. Их усталость взяла верх, и они заснули рядом – без неловкости и смущения, словно двое давних друзей, которые нашли в этом обществе безмятежный покой.

. . .

Несмотря на несколько бокалов вина, Варрик не мог найти покоя – сон упорно не приходил и вот он резко проснулся, охваченный тревогой. Ему казалось, будто уже прошли сутки и вот-вот он нарушит строгий приказ. Но за окном царила глубокая ночь, тёмная и спокойная.

Фаррок тоже не спал, тихо сидя, погружённый в книгу по медицине, разбрасывая мысли и знания в голове. Увидев внезапное движение, он сразу же взглянул на друга, который вскочил с кровати, словно разбудили призрак.

– Ты в порядке, Вар? – спросил Фаррок тихо, но с заботой в голосе.

Варрик ответил с беспокойством;

– Сколько времени прошло?

– Не бойся, – мягко сказал Фаррок, – я бы обязательно разбудил тебя, если бы время было позднее.

Он посмотрел в окно, оценивая звёздное небо и тусклый свет луны.

– Скоро рассвет, – добавил он, – ты ещё очень даже успеваешь выдохнуть.

Варрик хмуро посмотрел на Фаррока.

– А почему ты тоже не спишь?

Фаррок отложил книгу и вздохнул;

– Сам не знаю. Всё время думаю о наших разговорах… Боялся уснуть окончательно и проспать твоё пробуждение. Боялся подвести тебя, если не разбудил вовремя. Решил не ложиться до рассвета… Но честно говоря, не очень-то и хочется спать.

Варрик лёг обратно на кровать и улыбнулся;

– Забавно, но после вина я чувствую себя бодрым, как никогда.

– Вот в этом и вся сила хорошего вина, – улыбнулся Фаррок. – А что пили твои родители?

– Они делали настой из трав и сушёных ягод. Вкусно было. Но однажды соседи принесли странный напиток и нам всем стало нехорошо. Я потом целый день проспал выходной. После того случая мы больше ничего у них не брали, – рассмеялся Варрик, вспоминая.

Внезапно на лице Варрика мелькнула грусть, он вспомнил о родителях, которых не навестил с тех пор. Это казалось ему предательством, ведь он боялся, так же как и Фаррок, во время того страшного инцидента.

Варрик осторожно спросил;

– Фар, я с тех пор так и не ходил к родителям. Они даже не знают, что я на свободе…

Фаррок удивился;

– Правда? А почему?

– Испугался. – признался Варрик.

– Я думал, что ты после всего пошёл ко мне. – сказал Фаррок мягко.

– Нет… К сожалению, нет. Но я не могу их так оставить, без вестей. Хотя мне страшно идти.

– Тогда хочешь, я схожу за тебя?

– Было бы здорово, если не сложно.

– Нет-нет, это не сложно совсем. Обещаю, приду к ним и передам всё, – заверил Фаррок.

– Спасибо, – тихо сказал Варрик, чувствуя облегчение.

– Знаешь, – задумчиво продолжил Фаррок, – неважно, каким будет твой путь после этого. Постарайся навестить родителей, если сможешь. Да и меня не забывай – я хочу знать, что с тобой… Произойдёт.

– Хорошо, – кивнул Варрик.

– А сейчас – иди, воспользуйся ванной, пока есть время и возможность. Мало ли по пути долго не будет водоёма. Полотенца свежие. Мойся, вытирайся, не стесняйся. – Фаррок улыбнулся.

Варрик наконец улыбнулся в ответ;

– Ты прав. Я так и сделаю.

Варрик направился в ванную, чувствуя, как напряжение внутри медленно нарастает. Он включил водогрей, чтобы нагреть воду, и пока она грелась, начал раздеваться. Каждый раз его удивляло, что в этом месте есть такая простая и вместе с тем удивительная вещь – канализация. Оказалось, что не нужно таскать бочки целой водой, чтобы просто умыться и очистить тело от пыли и усталости.

Взгляд упал на полки, где стояли аккуратные банки с различными средствами для умывания и ухода – настоящее богатство, недоступное простому народу. Варрик перебирал их по очереди; шампунь с нежным экстрактом розы, обещающий мягкость волос; кондиционер, который должен был довести волосы до совершенства; мыло с добавлением женьшеня, придающее телу тонус и бодрость; и, наконец, расслабляющее масло с тонким, чарующим ароматом. Каждый из этих запахов звучал словно мелодия роскоши, окутавшая его невидимым шёлковым покровом.

Раздевшись догола, он осторожно погрузился в тёплую ванну. Следуя инструкциям на банках, Варрик тщательно нанес шампунь, потом кондиционер, смыл их, воспользовался мылом и в завершение нанес масло. Каждый запах насыщенно обволакивал кожу и волосы, как будто погружая в мир аристократического комфорта. Теперь он пах, будто настоящий богач. И это ощущение ему действительно шло.

Но мысли снова вернулись – холодные, навязчивые, неумолимые. Вчера он не отдавал им столько сил, но теперь, когда приближается момент встречи материка за городом, тело всё сильнее отзывалось тяжестью и тревогой. Он думал, что будет делать, если что-то пойдёт не так. Убегать? Может быть, но сможет ли он добежать? Драться – тем более сложно, ведь никогда этому не учился. Безжалостный круг этих мыслей начал сжимать его разум, сковывая действия и волю.

И вдруг Варрик ощутил это – знакомое, но невыносимое фиолетовое свечение, которое вспыхнуло на коже и загорелось в его теле. Волны этого магического ощущения накатывали с такой силой, что казалось, будто внутрь врываются жгучие иглы, пронизывая плоть и душу одновременно.

– Нет! Нет! Не-е-ет! – истошно закричал он, не от страха, а от этих мучений.

В этот момент дверь ванной резко распахнулась – Фаррок влетел внутрь. Взгляд друга моментально уловил всю ужасную картину; Варрик лежал в ванне, его глаза были широко раскрыты, выражая немой ужас, словно он лицом к лицу столкнулся с чудовищем, скрывающимся под гладью воды.

Фаррок схватил Варрика за мокрые плечи и встряхнул его.

– Вар! Вар, очнись! Всё хорошо! – говорил он, ощущая беспомощность, не зная, как снять это проклятие.

К счастью, Варрик сосредоточил взгляд на Фарроке и словно по волшебству, эти жгучие фиолетовые полосы постепенно растворились и исчезли с кожи. Вдохнув глубоко, он с облегчением выдохнул;

– Ох… Фаррок, спасибо… ты пришёл как раз вовремя… – сказал он, тяжело дыша и тут же смутившись, осознав, что лежит перед другом голым.

Фаррок улыбнулся и успокаивающим тоном сказал;

– Не беспокойся об этом. Я рад, что смог помочь тебе, наконец. Если снова понадобится – зови без стеснения. Такого зрелища я точно не испугаюсь.

Он вышел из ванной комнаты, оставив Варрика одного, который тихо улыбнулся, глядя на пену в воде.

Сейчас, в этом уединении, Варрик понимал одно; когда он поедет за город навстречу, ему нужно будет найти способ справляться с этой магией самому. Там не будет никого, кто сможет помочь. Там он будет один и только он сам сможет остановить этот внутренний шторм.

После долгой тёплой ванны Варрик наконец оделся. Его одежда впитала ароматы ухаживающих средств и он чувствовал себя будто обновлённым, но в то же время тревога не покидала сердце. Осторожно подошёл к окну и взглянул наружу. Рассвет уже медленно пробивался сквозь тёмно-синие оттенки ночи, окрашивая небо в бледно-розовые и золотистые тона – предвестники нового дня и нового испытания.

Время тянулось бесконечно, но задерживаться было нельзя. Чем скорее он отправится, тем лучше. Варрик перебросил через плечо сумку с провизией, скользнув взглядом по её тяжелому содержимому – всё самое необходимое для долгого и опасного пути впереди.

Фаррок встал напротив, его глаза полны переживания. Он внимательно смотрел на друга, словно угадывая всю глубину предстоящих испытаний. Варрик чувствовал, как быстро учащалось дыхание, его сердце колотилось, будто предчувствуя неизбежность. Выход за эту дверь казался шагом в самую гущу кошмара, неизвестности и опасности, которая уже начинала подстерегать на пути. Но до ворот, главного рубежа, оставалось ещё около пяти часов. Время работает против него и вместе с тем играло на его страхах. Фаррок неожиданно сделал шаг вперёд, почти наступая на личное пространство Варрика. Тот не понимал, зачем друг подошёл так близко.

Молча, раскинув широко руки, Фаррок словно предложил обняться. Варрик на секунду замер, робея и смущаясь. Но потом медленно, почти нерешительно, шагнул навстречу. В момент, когда они обнялись, Фаррок резко, с силой взял друга к себе, будто пытаясь передать свою поддержку и уверенность в этот последний момент перед разлукой.

Варрик не ожидал такого порыва чувств от того, кто был ему пока малознакомым. Эта искренняя забота и тревога растрогали его до глубины души. Он положил одну руку на плечо Фаррока, а другой крепко держал сумку.

– Удачи тебе, друг, – сказал Фаррок, отпуская объятия, его голос был серьёзен и тепл.

Варрик чуть дрожащим голосом ответил;

– Спасибо тебе, Фаррок. За всё. Надеюсь, что ещё встретимся…

– Обязательно встретимся! – ответил Фаррок, улыбаясь сквозь тревогу.

Варрик медленно отворил дверь и ступил за порог, входя в новую, неизведанную реальность.

Знакомые коридоры теперь казались чужими и холодными, а улица за трактиром будто изменила краски и формы. Дворы, тротуары и редкие прохожие – всё словно потеряло привычность, смешиваясь в блюр тревожных ожиданий.

Судьбоносная встреча, ожидающая за воротами, где-то там в неизведанном мире, стала ощущаться как невидимая грань, разделяющая прошлое и будущее, реальность и неизвестность.

Варрик делал шаги вперёд, глубоко вдыхая прохладный утренний воздух, пытаясь собрать волю в кулак и настроиться на предстоящую битву с судьбой

Варрик шёл по опустевшим улицам, его сердце билось тяжело и быстро – тревога будто слилась с каждым шагом. Внимательно смотрел по сторонам, но видел совсем не улицы, а стены памяти, отражения прошлого и призраки неизвестности. Казалось, будто невидимый взгляд следит за каждым его движением, и это постоянное ощущение преследования заставляло кожу покрываться мурашками.

Сложно было осознать всю тонкость настоящего. Пару дней назад он был обычным студентом, погружённым в рутину учёбы и планов на будущее. Вчера осуждённым уголовником, обречённым на забвение и позор. А сейчас – путешественником в чужом и незнакомом мире, человеком, что отправляется навстречу неизведанному и опасному.

Глядя на улицы, он видел, как богатство уступало место среднему классу, а за ним – унылые, обветшалые дома бедных районов. Здания словно провожали его молчаливым поклоном, словно отголоски беззаботного прошлого прощались с ним навсегда. Для Варрика, все эти перемены в декорациях, не более чем фон его внутренних переживаний, бешено крутящихся мыслей и холодного страха.

Мысли кружились, обволакивая создавая как густой туман. Но, вопреки всему, он удивительным образом сохранял контроль над собой, сдерживая себя, чтобы не привлечь внимание вновь на своей персоне. Он крутил параллельно мысли о Фарроке, которому удавалось возвращать его из плена собственных эмоций. «Значит фиолетовые полосы появляются в порыве боязни чего-то; голубые, – когда я чем-то огорчён или опечален; синие… Эм…» – вспоминал он по крупицам размытой памяти – «Когда тосковал по прошлому, родителям… Вот оно что, тоска. А в академии было что-то сильнее, что отключило моё сознание на совсем. Я разозлился… Это оно? Злость?…» В порыве последней мысли Варрик остановился, чувствуя, что снова начал бояться. Он быстро дышал, от чего закружилась голова. «Нет, это не лучшее решение отгонять это таким образом…» Он шёл дальше, думая о прошлом вечере и когда сознание чуть прояснилось, возвращался вновь в размышления. Это пока было единственным способом не дать проявиться силам вновь. «Стрёмно понимать, что может случиться порыв, который полностью сотрёт мои воспоминания в пыль. Что же делать в такие моменты?»

Часы тяжёлого пути и бесчисленных размышлений, эхом возвращались как мгновения – мгновения страха, надежды и решимости

В конце его пути возникли старые злоключные ворота, отделяющие город от безлюдной пустоты за его пределами. Они стояли на рубеже бедных районов, где Варрик родился и выглядели настолько же усталыми. Деревья впились корнями в каменную кладку, упрямо стоя столетия, не покоряясь времени. Ворота были массивны и надёжны, слегка проржавевшие, но без малейшей щели в крепкой броне. Несколько стражей дежурили у прохода, внимательно наблюдая за каждым, кто приближался.

Варрик вынул из сумки указ Императора – единственный официальный талисман разрешения продолжить путь. Он протянул его одному из охранников. Стражи с холодной серьезностью внимательно осматривали документ, будто проверяя достоверность и вес приказа.

Затем один из стражей кивнул и ушёл в маленькую личную кабину, где скоро появился с пером и второй ножной. Варрик не понимал зачем ножны и перо нужны одновременно. Возможно, символ власти и защиты в одном. Страж подробно подписал что-то в приказе, скрепил четкими печатями и, отдавая в руки документ, коротко произнёс;

– Этот меч тоже тебе по приказу Императора. Проходи.

Варрик удивленно смотрел на меч в ножнах. Не понимая зачем, если владеть им он не учился никогда. Что такому, как ему, с ним делать? Лихорадочно махать? Он ведь знал, что такое не поможет. Но что есть, то есть… Может импровизированные выпады помогают лучше, чем когда все знают заученные приёмы.

Варрик медленно ступил рядом у грани ворот и оказался в совершенно другой, почти сказочной реальности.

Вокруг росли причудливые кустарники – густые, изогнутые, с листьями, напоминающими лезвия, словно слегка острые на ощупь и поблескивающие в полутемноте. Трава под ногами была похожа на тончайшие волокна цвета песочно-желтого, прозрачные и хрупкие, мягко шурша при каждом шаге, как будто сама земля дышала и шептала свои тайны.

Впереди простиралась слабо протоптанная тропинка, едва заметная полоска в этом безмятежном царстве природы. По ней проходило так мало путников, что земля под ногами осталась почти нетронутой.

В этом необычном месте не было ни одного человека. Только Варрик и природа вокруг. Тишина была одновременно угнетающей и успокаивающей, растворяясь в воздухе, она давала понять, что наступает важный этап его странствий.

Страж, следя за нерешительностью Варрика, подгонял его;

– Давай быстрее! Ворота долго держать небезопасно!

Про себя Варрик думал; «Так же как и отпустить одного человека в эту глушь – небезопасно и рискованно.» Но другого выбора у него не было. Вздохнув, он крепче сжал сумку и, после последнего взгляда на таинственный лес за стеной, сделал первый уверенный шаг к своей неизведанной судьбе. «Пустить ещё кого-то вместе со мной тоже было бы рискованно, учитывая, что я, вероятно, могу забывать что-то в порыве эмоций. Кто знает, чем могло обернуться путешествие со мной…» Сжимающийся в груди страх. Будущее, что пахло странным, зыбким светом новой реальности.

Ворота за его спиной с гулким лязгом захлопнулись, прорезали мир Варрика на «до» и «после». Варрик остался стоять, не поворачивая головы к месту шума закрытых ворот. Его внимание полностью захватила окружающая местность. Воздух, наполненный свежестью и сырой прохладой леса, казался невероятно живым. Он почему-то пахнул свежескошенной травой, немного солоноватым морским бризом и тонким отголоском смолы редких непознанных деревьев, что располагались вокруг. Варрик ощущал, как каждая молекула дышит вместе с ним, проникнув вглубь лёгких, наполняя тело силой и странной лёгкостью. Каждый вдох поражал его не только чистотой, но и глубиной, будто сама природа приглашала его стать частью себя.

Вокруг простиралась нетронутая, будто только что рожденная природа – низкорастущие папоротники с изумрудно-бриллиантовыми листьями, слегка искрящимися от утренней росы, и причудливые грибы с полу-прозрачными шляпками, которые будто светились изнутри мягким голубоватым светом. Мягкий ковёр из мхов под ногами казался бархатистой подушкой, усыпанным цветущими мелкими звездчатыми цветами. Их лепестки вибрировали легким мерцанием, как будто отражая внутренний ритм этого незнакомого мира.

Варрик медленно поднял голову и устремил взгляд к небу. Оно растянулось над ним желто-зеленым полотном, напоминая цвет зари, или зыбкую пелену из флуоресцентных облаков, волнами плывущих по горизонту.

Варрик боялся переступить этот порог, боялся этой неизведанной дикой красоты и её скрытых загадок. Казалось, что этот мир будто создан для испытания, и он заключённый, получивший последний подарок перед неизбежным забвением. Даже если его путешествие закончится провалом, этот пейзаж – прощальный дар материка, редкое и хрупкое напоминание о жизни вокруг людей. Он сжал кулаки, глядя на безмятежное небо и на миг пожалел, что так мало людей когда-либо увидят этот мир, запертый за воротами несметной стражи. Их судьбы оказались пленниками правил, лишая их возможности познать красоту и тайну.

Но как бы ни хотелось цепляться за безопасную тень у старых стен, вариантов нет – пора двигаться вперёд. Торопиться было некуда; ему предстояло побывать в неизведанном. Он вынул из кармана аккуратно сложенную карту – документ, вручённый ему Императором, единственный ориентир в этом новом мире. Конец его пути находился на горе. «Надеюсь там подъём будет хоть какой-то. А то мне даже снаряжение не выдали… Интересно, бывал ли там кто-то? Может поэтому знают, что подъём там удобен. А если нет? Гора могла там обрушиться и проход был бы затруднителен. Да если бы я знал, где находится Фальгрим и был свободный проход через стену, я точно бы сходил проверить это место. Может бедный старик лежит трупом в своей кровати и ждёт когда его с почестями похоронят…»

Определившись, он повернул налево от ворот. Каменная стена некоторое время неподвижно провожала его взглядом – почти жаль было расставаться с её холодной и суровой поддержкой. Но стена вскоре закончилась, растворяясь в диком ландшафте, а путь Варрика только начинался.

Перед ним открылась простая тропинка, едва заметная на фоне фантастической природы. Кусты и деревья стали выше и причудливее, словно выходя из легенд. Ветки покрывались листвой необычных форм – плоские и узорчатые, с тонкими прожилками, мерцающими блёстками серебра и оттенками фиолетового. По земле сновали небольшие тени – вероятно, редкие птицы или существа, незаметные местному глазу, но не для Варрика.

Он шёл осторожно, ловя каждое движение и каждый звук. Периодически вокруг раздавались странные шорохи, вероятно, лесные обитатели, настороженно следящие за незнакомцем. Варрик сдерживал дыхание, стараясь не нарушить гармонию, но и не стать лёгкой добычей. Его внутренний голос смешивался с шёпотом травы и шелестом листьев, выстраивая неуловимую мелодию неизвестности и приключений.

Мысль о предстоящем убежище Фальгрима подтягивала вперед. Где-то высоко, на склоне таинственной горы. Там он надеялся найти ответы, защиту от собственных сил. Карта показывала сложный путь; извилистый, местами крутой, но с панорамными видами, что, надеялся он, дадут силы и вдохновение.

Его сердце гулко откликалось на каждый шаг – волна смешанных чувств плескалась внутри; страх, азарт, надежда и отчаянное желание выжить. Он знал, что любой неверный шаг может стать последним, но одновременно каждый миг приближал его к истине и новой жизни.

Когда окружение не давало признаков присутствия или потенциальной опасности, он размышлял; «Единственный способ на текущий момент попробовать думать о Фарроке, как бы это странно не звучало. Не знаю, как это поможет. Может его взгляд, мои хоть какие-то доверительные чувства возвращают меня в сознание? Меня самого испугал взгляд Фаррока в момент злости… Вспоминать его этот взгляд? Нет, нет… От этого самому страшно. Но надо попробовать, если это случится в моменте. Я же увижу свои полосы перед тем как мне станет не по себе. В ванной это сработало, меня не парализовало снова в комок собственного ужаса.»

Варрик останавливался, прислушивался. Где-то вдали раздавался низкий гул, будто земля под ним была не просто твердым основанием, а дыханием самой земли. Шаг за шагом он направлялся к вершине, чувствуя каждое мгновение здесь наполнено особым смыслом, здесь скрыто нечто важное.

Впереди, через несколько километров – убежище Фальгрима, и Варрик уже почти мог представить, что он найдёт там; укрытие от ветров судьбы, кумира всех людей и проводника всех сокрытых тайн, что способны изменить его судьбу и весь этот странный мир.

После долгой и утомительной прогулки Варрик наконец обнаружил уединённое место, словно созданное самой природой для отдыха путника. Здесь трава была особенно густой и мягкой, словно плотный ковер, который приглушал звуки шагов и скрывал его от посторонних глаз. Повсюду вокруг на земле лежали сухие ветви – идеальный материал для костра.

С неохотой ему пришлось нарушить хрупкую красоту нежных кустиков, что раскидывались здесь повсюду. Но ради пламени, дарующего тепло и безопасность, Варрик разбил этот хрупкий покой, аккуратно ломая веточки и собирая сухие листья в аккуратную кучу. Затем аккуратно разжег огонь. Языки пламени взметнулись живыми клубами, отбрасывая тёплые золотистые отблески на лицо, освещая туманящиеся контуры окружающих деревьев и причудливых растений. Варрик нашёл близко лежащий плоский камень и поставил на него небольшой кусок ветчины, который Фаррок заботливо упаковал в рюкзак – подарок, который казался настоящим сокровищем на голодном пути.

Когда первое тепло разогрело мясо, Варрик осторожно откусил кусок. Это было нечто невероятное, сочное, мягкое, с нотками пряностей, нежно вплетенных в структуру мяса. Каждый укус словно пел гимн совершенству вкуса; корица и розмарин, тмин и чуть заметная горчинка полыни уравновешивали интенсивность вкуса мяса, заставляя язык взрываться радостью.

Закусывая маленьким ломтиком хлеба, он не мог не удивляться. Этот хлеб походил на хрустящий каравай из тонко испечённого теста, покрытого золотистой корочкой. Его аромат был богат и тёпл, со сладковатыми нотками меда и легкими оттенками орехов. Внутри хлеба пряталась воздушная, слегка влажная мякоть с множеством маленьких пузырьков – словно сама сказка уютного дома. Хотя сейчас Варрик был далеко от дома, этот хлеб подарил ему чувство тепла и надежды.

Варрик с трудом приходил в себя от ощущения, что он на самом деле за пределами привычного города, в этом новоткрытом и удивительном мире. Природа вокруг менялась, наполняя его взгляд чудесами. Кусты и травы причудливо искрились в свете костра, разливаясь мягким светом, словно живые существа. Воздух был наполнен ароматом сочных цветов и тонким шепотом ночных созданий, рассказывающих свои древние истории.

Сколько бы Варрик не думал о неожиданных переменах, сложно понять, что это происходит с ним. Осматривая, осязая свои лёгкие шрамики на руках, чувствовалось будто что-то инородное впечаталось в его тело. От этого слегка тряслись руки. Нет, шрамы не приносили боль физическую. Это была боль и страх перед самим собой. Но ещё он осознавал себя. «Бояться сейчас опасно,» – думает он, вдыхая надвигающийся сумрак – «если я не проконтролирую себя, буду со страху лежать здесь, посреди поляны. Когда я лежал так в темнице, было ощущение, что оно словно поглощает меня. Всё что я чувствовал могло быть только началом? Это страшно, но бояться сейчас мне нельзя. Не смей…»

– Не смей… – прошептал он сидя у костра.

Когда наступила полная ночь, мир преобразился в настоящую сказку. Звёзды казались ярче и чище, чем когда-либо в городе, где городские огни затрудняют их сияние. Варрик отошёл немного в тень, чтобы насладиться этим чудом – огромным, глубоким сводом небесного шатра. Звёзды здесь, казалось, не просто светили, а наслаивались один на другой, переплетаясь в сложный узор загадочных созвездий, история которых была предана в легендах ещё древними. Вглядевшись внимательно, Варрик заметил самые слабые, едва заметные мерцания – словно далекие огоньки, спрятанные в глубинах космоса, привносящие таинственную красоту ночному небу. Это было волшебно, и даже сердце дрогнуло от трепета и изумления. «Это успокаивает… Сейчас мне нужно именно оно. Может звёзды излечивают? Дают людям возможность почувствовать себя на миг в своём теле, не в окружении собственных мыслей и эмоций. А сны, как… Иллюзия? Своих мыслей и переживаний.» – вглядывается Варрик в звёзды ещё сильнее – «Завтра наступит новый день мыслей и переживаний. Не подведите, звёзды.»

С новыми чувствами и мыслями Варрик лёг неподалёку от огня, стараясь впитать душой этот щедрый подарок ночи. Это дикая, неосвоенная человеком земля отзывалась в нём тихим и загадочным откликом, цепляя за самые тонкие струнки души. Он почувствовал, что в таком мире хочется остаться как можно дольше, следить, как яркий, переливчатый день сменяется чарующей, загадочной ночью. И пусть мысли о городе и тревогах были далеко, на время Варрик позволил себе уснуть спокойно, в объятиях тишины и мягкого покоя, который лишь может подарить миру еще неогрублённая человеком природа.

Глава четвертая. «Я»

Неведомая тревога тихо, словно шепот ветра, пробудила Варрика среди сна. Он открыл глаза и был удивлён – он действительно проспал до рассвета. Смыслы и мысли крутились в голове; учитывая всю неизвестность и беспокойство, он ожидал провести ночь в бессоннице, ворочаясь на этом чужом и диком месте, пытаясь найти покой, но теперь понял – природа оказалась ему благосклонна.

Лёгкое утреннее свечение, пробивающееся сквозь ветви, окутывало лес мягким золотистым светом. Свежесть утра и холодка росы на траве наполняли воздух живительной силой, заставляя грудь наполняться приятной прохладой. Варрик глубоко вдохнул этот аромат – смеси влажной земли, хвои и цветущих трав, словно подзаряжался силой нового дня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.