Настя Любимка
Яблочный пирог герцога Дарремского

Настя Любимка

Яблочный пирог герцога Дарремского

Аннотация

Аукцион рабов – не место для приличной леди, но ради любви Энежда готова на все – даже стать одним из лотов.

Илиас Радан Дарремский никогда не хотел быть наследником герцогства. Он готов на все, чтобы передать эту ношу сестре – а потому отправляется с Энеждой на поиски ее возлюбленного, пропавшего без вести.

Вот только перед ним встает тяжелый выбор: спасти сестру или девушку, которую он готов назвать женой? Или раскрыть себя раньше времени и спасти обеих? Но тогда шанс помочь сестре в ее поисках будет утерян безвозвратно.

Пролог

Королевство Амриарн

Герцогство Рамиранское

– Ты уже совсем вырос, сын…

Матушка смотрела на меня, но будто и не видела. Словно заглядывала куда-то глубоко внутрь себя.

Вырос…

Двадцать пять ходов¹ отпраздновали пару вехиманов² назад.

– Я не одобряю твое решение, однако и останавливать не стану. Свои шишки ты набьешь сам.

– Энежда идет со мной.

Сказал – и будто вновь стал десятиходным дураком, который боится получить наказание от матушки. Рука у нее всегда тяжелая была. Уж нам с сестрой это было известно лучше всех.

– Не удивил. Ты уже ход к этому готовился, – мама усмехнулась и ласково прошлась пальцами по моим волосам.

Я не упирался, пусть и не нуждался в подобной ласке. И ее вывод верным назвать не мог.

– Вы оба… В Раймовлен, значит, отправитесь…

Мама на краткий миг прикрыла глаза, и я точно знал, о чем она думала. А еще был уверен в том, что она не подозревала, почему я решился на этот шаг. И боялся, что если все сложится удачно, то наше с сестрой общее решение ей точно не придется по вкусу.

– Илюша, сынок, одна просьба: не будь самонадеянным дураком. И если будет грозить опасность, с которой могут справиться только Хозяева Священной Колыбели, не пренебрегай зовом. Я не сомневаюсь ни в твоем уме, ни в твоей силе, но в мире все еще остаются последователи павшего бога³, а также «побрякушки», уничтожить которые не под силу никому, кроме нас.

«И Ахадэриана⁴. Но…» – мысленно добавил я недосказанное матерью и на пару мгновений зажмурился.

Мой друг, товарищ по играм и проказам, еще один родитель – как ни назови, это все о нем. Ахадэриан – один из богов нашего мира, что вот уже третий ход находился в спячке, поглощая силу павшего бога. Матушка грустила по нему, но старалась этого не показывать. Несмотря на то, что его нельзя было больше потрогать и с ним нельзя было обменяться мыслеобразами, как это было в моем детстве и юности, он по-прежнему незримо оставался с нами. Священная Колыбель, а заодно и герцогство Рамиранское – его вотчина, место его рождения и силы. Сказка, которая оказалась явью. Как и Хозяева Священной Колыбели – хранители силы бога, те, кто следовали его воле, наделенные его же божественной энергией. И эти Хозяева – мои родители.

Мы все продолжали верить в то, что однажды Ахадэриан сумеет заговорить. Каким он к нам вернется после длительного сна – большой вопрос. Одно я знал наверняка – его любовь к миру не изменится. Как и то, что мы продолжим искать части его тела, чтобы вернуть ему все, что однажды было утрачено по вине хранителей, предавших его задолго до рождения моей матушки и ее становления Хозяйкой Священной Колыбели.

У нас с ним всегда была особая связь. И пусть Ахадэриан являлся могущественным существом, я всегда воспринимал его как неотъемлемую часть себя и своей жизни. Когда растешь в Колыбели – иначе не выходит. Особенно, когда и твои родители далеко не простые люди для мира и… богов.

– Береги Нежку и ребят. Будь уверен, случись с ними что – ответ держать тебе.

– Знаю, матушка. Но я все же вырос и смею верить в то, что воспитание и знания, которые вы с отцом мне дали, не позволят допустить непоправимого.

– Ты все еще мой поросеночек, – фыркнула мама. – Как пироги печь, не забыл?

– Пироги? – удивился я.

– Порадуй Элейн и Сержио перед уходом своим фирменным яблочным пирогом.

Я невольно улыбнулся. Младшие сестрица и брат. Элейн скоро уже пятнадцать ходов исполнится, а Сержио – десять.

Как все-таки быстро летит время! Казалось, только вчера мы с Нежкой устроили маме страшную проверку, желая выяснить, насколько же сильно она нас любит, и боясь рождения сестры. А сейвеху⁵ я и помыслить не мог, что в моей жизни могло не быть золотоволосой кокетки, с пеленок ловко манипулирующей окружающими, и слишком серьезного брата, который предпочитал безвылазно сидеть в лаборатории, а не играть с другими детьми в бесильне⁶ или учиться военному искусству. Мама иногда шутила, что сын пошел не в отца, а в Тирхана – ее учителя, которого леди Арсула, его жена и близкая подруга матушки, до сих пор за ухо выводила из лаборатории, когда тот вновь забывал за своими экспериментами о реальной жизни.

– Сделаю!

***

Двадцать пятый ход от Божественного Откровения

Королевство Раймовлен, третья веха вересковца⁷

– Лис, ты видел? – потрясенный шепот Рамты был слишком громким, чтобы от него отмахнуться. – Матушка нам голову открутит, а после непременно скажет, что так и было!

Матушка…

Справедливости ради, матушка по крови она только мне. Но меня уже давно не беспокоил тот факт, что все дети, выросшие в Священной Колыбели, воспринимали ее Хозяйку⁸ как собственную мать. Наоборот, заставлял гордиться и вызывал неподдельное восхищение. Это были не просто слова, не вежливость или учтивость, не страх перед той, кто обладал колоссальной силой, и не благодарность за кусок хлеба и крышу над головой. Все было гораздо глубже и искреннее.

Мама смогла то, на что я сам вряд ли был способен. И даже сейчас все еще не мог понять ни ее мотивов, ни слишком доброго сердца. Впрочем, правильнее сказать – принять.

Мне не составило труда узнать, какими на самом деле были отношения моих родителей. Я не просто знал. Благодаря ментальной магии Энежды я это увидел. И не желал быть наследником человека, давшего мне жизнь…

Помнили о тех временах и старые слуги в герцогстве Дарремском, помнила и моя нареченная мать⁹, которая до пробуждения магического дара служила при мне няней, помнил и сам герцог Радан Дарремский, которого я за отца все равно не принимал. Им для меня стал совершенно другой человек…

Герцог Радан Дарремский, которого покарали боги, все еще блуждал в своих грезах, продолжая мечтать, что однажды Священное Трио¹⁰ услышит его молитву и возвернет все обратно. За двадцать ходов еженощных кошмаров и почти пять ходов жизни в виде, почти неотличимом от мертвеца, он так ничего и не понял, полагая, что страдал напрасно… Его сердце продолжает биться, но больше у него нет ни сил, ни власти на то, чтобы творить бесчинства. Однако боги все равно не торопятся принимать его в свои чертоги.

Рамта был юн, едва восемнадцать ходов справил и потому все еще болезненно относился ко всему, что могло хоть как-то огорчить Ее светлость герцогиню Рамиранскую. Матушка была той, чьего внимания хотелось всем. Ласкового слова, доброй улыбки, теплого касания…

В более юном возрасте я и сам дрался за матушкино внимание и любовь, не желая ни с кем ее делить. Причем я безошибочно определял тех, кто посягал на «мою территорию» и мог влезть в сердце матери, вытеснив или заменив меня. Оттого и случались наши драки с сестрой Энеждой, рожденной в союзе моего отца и его любовницы. Она оказалась не нужна ни моему отцу, ни своей матери, которая бросила ее умирать… Матушка забрала девочку и приняла в семью.

У нас с Нежкой разница в возрасте меньше хода, а потому и росли мы вместе, вместе проказничали, вместе учились и долго-долго воевали за мамино внимание, не сразу сообразив, что делить-то и нечего.

Мое собственнически-ребяческое отношение к окружающему миру окончательно изменилось в тринадцать ходов. Не сказать, что я разом поумнел или смирился с ситуацией. Дарремская кровь давала о себе знать, а мои предки (за исключением материнской линии) все были высокомерными засранцами, болезненно относящимися к тому, что считали только своим.

Я был благодарен Виктрану, ставшему для меня отцом и воспитавшему меня, который не стал оберегать мой юный разум, а окунул в гниль мира с головой, заставив переосмыслить и собственное существование, и роль, которая предназначалась мне богами. А заодно и посмотреть на то, что делала мама для всего мира, и с какой бедой ей все еще приходилось справляться. И насколько она сумела сохранить в себе человечность и любовь к миру и его обитателям, пусть порой именно ей приходилось становиться карающей дланью. Конечно, в те моменты, когда этой самой дланью не становился отец, который старался все же свести к минимуму эту мамину обязанность.

В какой-то момент я осознал, что во мне накопилось довольно порочных черт, которые мать высмеивала и однозначно классифицировала как те, что могли привести к гибели. Моя высокомерность, чрезмерная гордость и ощущение всемогущества сошли на нет постепенно. И я продолжал мысленно благодарить Виктрана за то, что его наука оказалась действенной. Страшной – да. Но эффективной.

Картины прошлого и самого первого рейда в качестве помощника Хозяина Священной Колыбели я не смогу забыть никогда.

До той вехи я мог только предполагать о том, насколько же страшна война. Пусть и видел людей, которые оказывались в Колыбели, сбежав из разных уголков мира, видел последствия междоусобиц, а иной раз и результаты беззакония аристократов, но все же до конца уразумел только в момент, когда мы оказались в Тарусе.

Королевство, погрязшее в пагубной темной магии, берущей начало от павшего бога, чье имя навечно предано забвению. Королевство, ставшее сердцем работорговли… Родина леди Марики Мальен – сироты, девушки из числа первых воспитанников Хозяйки Священной Колыбели. Она – часть моей огромной семьи и… нынешняя королева Амриарна, королевства, в котором я родился и вырос.

Я знал не всю ее историю. Род Марики был уничтожен, а сама она была продана в детском возрасте и напрочь забыла свои корни. В Тарусу леди Марика не возвратилась. Пусть отец с матушкой и помогли вернуть титул и земли, которые принадлежали ей по праву рождения…

Впрочем, и самой Тарусы более не существовало. Но это случилось гораздо позже. Когда леди Марика вышла замуж за Его величество Власена – тоже сироты из числа самых первых воспитанников мамы и названых братьев и сестер для меня и Нежки.

Впоследствии выяснилось, что он – бастард королевского рода… Ему пришлось принять наследие и стать во главе королевства.

Самое забавное – мама долгое время думала, что ее воспитанник ждал взросления Нежки, чтобы назвать ту своей парой. Однако она ошиблась в сердечной привязанности как названого сына, так и дочери. И, боюсь, за настоящий выбор Нежки матушка по голове ее не погладит…

Помню, в детстве Нежка почти три хода доводила маму своими заявлениями о том, что непременно станет женой Власена. А тот лишь посмеивался, терпеливо дожидаясь, пока та, что в действительности украла его сердце и душу, не согласится разделить с ним ношу правления и… вечность.

Сестра проплакала вехим, когда было объявлено об их помолвке. Причем, как позже выяснилось, о чувствах этих двоих ей было известно, и давно. Просто сестрица решила, что без замужества в королевскую сокровищницу никогда не попадет. И ведь до самого конца молчала о том, почему вообще за названого братца замуж собралась!

Сводили ее в сокровищницу. И меня тоже – еще бы, я такой вой поднял! Власен до сих пор любил вспоминать наше с сестрой разочарование. Нет, внутри сокровищницы, конечно, было не так уж плохо. Просто… пустовато как-то? Это сейчас мне известно, что большая часть сокровищ оказалась разворована приспешником павшего бога, и братцу пришлось кропотливо возвращать реликвии королевской семьи… Не без помощи отца и дедушки – герцога Амадео Аригальерского.

Таруса же стала приданым Марики и теперь входила в состав королевства Амриарн как провинция Мальен.

Впрочем, это я очень забежал вперед. И речь все же шла о моем первом рейде.

Что такое осажденная много вехимов крепость? На словах все вроде понятно и ясно – крепость, которую осаждают враги длительное время. Но когда видишь это воочию…

Как из крепости изгоняются лишние рты – дети, немощные женщины и старики, которые не могут преодолеть небольшое расстояние от крепости до тракта, потому что впереди вражеское войско, не знающее пощады и сострадания. Которым неоткуда взять провизию… Именно тогда я услышал от отца термин «людоед», а потом и увидел, что это, собственными глазами. И осознал фразу, которую отец часто повторял: страшнее человека зверя не существует.

Я поежился. Пусть и прошло много времени, но есть вещи, которые невозможно стереть из памяти и которые, как бы это ни звучало, нельзя забывать. Не забывать, чтобы никогда не терять человеческое лицо. Чтобы оставаться человеком. Мужчиной. Защитником. А в будущем – и достойным родителем.

Как отец, как матушка…

Удивительно, но даже сейчас, находясь от нее за много-много рашинов¹¹, я будто наяву ощутил, как мамина ладонь прошлась по моей макушке. Но это, конечно, было невозможно.

Я смотрел на подмостки, куда вывели Энежду. Сжал кулаки, заставляя себя вспомнить о том, зачем изначально мы оказались в этой стране, и почему тогда я вообще дал себя уговорить и согласился на безумный план сестры.

Однако ее вид злил меня и заставлял сомневаться в том, что я поступил верно. Опять же Рамта… Им рисковать нельзя. Иначе, как выразился мой подопечный, матушка и впрямь открутит мне голову. Даже не посмотрит на то, что сын давно вырос и стал на пару голов выше. И был гораздо мощнее стройной изящной матери.

А после и отец добавит.

Я усмехнулся. Отец. Мог ли я иначе воспринимать Виктрана, ставшего мне тем, кем никогда не смог бы стать герцог Радан Дарремский? Однозначно нет.

– Рамта, возвращайся в таверну и предупреди остальных: код красный.

– Собирать сирот?

– Да. Всех желающих уйти и начать жизнь сначала. И зови отца.

Как Хозяин Священной Колыбели, отец имел колоссальные магические возможности. И открыть тропу из герцогства Рамиранского в чужую страну – для него дело нескольких минут. Как и перенести всех желающих к себе. Так я буду спокоен за тех, кого за это время приютил.

– А ты и Нежка? Как мы оставим вас?

Его вопрос я оставил без ответа. Сердце пропустило удар, а затем застучало в бешеном ритме. Кулаки невольно сжались, и я бездумно сделал шаг вперед.

Я не мог поверить своим глазам. Просто не мог!

На подмостки вывели еще несколько красивых рабынь. И в их числе я увидел ту, которая сейчас не должна была находиться в этом городе!

Лайла!

– Это сестрица? Лис, неужели это Лайла?

– Уходи, – глухо напомнил ему свой приказ. – Зови отца и уводи людей.

Сейчас я должен был решить, что делать. Продолжать играть роль высокомерного аристократа-мерзавца, пришедшего на аукцион рабов купить новую игрушку, или скинуть маску, прибегнуть к силе и вызволить всех, тем самым так и не получив ответа на вопрос, куда пропал Рэндар и кто его удерживает!

Глава первая

– Матушка сильно серчала?

Сестра замешивала тесто. Она впервые заговорила о родителях в таком ключе.

Мы скитались по Раймовлену уже полхода, перенимая местный говор, привыкая к климату и, конечно, собирая новости по деревням, селам и городам. И ни разу не касались темы родителей. Более того, даже не пытались с ними связаться. Об этом тоже было договорено изначально. Иногда мы посылали вестник подопечным мамы, которые жили в разных странах, а те, в свою очередь, передавали наши весточки родителям. Впрочем, они не отличались друг от друга. Живы, здоровы, вернемся еще не скоро.

Вехиман назад мы со своими подчиненными и теми, кто прибился к нам (в основном это были беспризорные дети), осели в торговом городке Эбор. Выкупили двухэтажный дом с таверной и сейчас вовсю готовились к ее открытию.

Наша легенда для всех была проста. Я и Нежка – брат с сестрой, которые, притесняемые дядей после смерти родителей, продали наследство и сбежали на другой конец страны в поисках лучшей доли.

Обычная история для большинства королевств, в которых мне приходилось бывать. Только в пяти заботились о сиротах и отстаивали их права: наше королевство Амриарн, Абхарта, Нармад, Куафар и Русиар. И это неудивительно, все же правители этих стран были близкими друзьями наших родителей. Они не только исполняли божественную волю, но и переняли родительские взгляды на жизнь и мир в целом.

У всех перед глазами был яркий пример: Школа Хозяев Священной Колыбели. Точнее ученики, которые из нее вышли. Одаренные умные дети, влюбленные в жизнь и свято следующие заповедям Священного Трио.

Большая часть моих подчиненных, моей команды – это воспитанники моих родителей.

– Хочешь спросить что-то конкретное – говори прямо, Нежка. Ты же знаешь, я не люблю эти хождения вокруг да около.

– Ты ей сказал?

– Что именно? О том, что мы ищем Рэндара? Или о том, что ты собралась за него замуж и на этот раз по-настоящему?

Я усмехнулся и едва успел увернуться от подзатыльника сестрицы. При этом она и пальцем не пошевелила. Этому, к слову, Рэндар ее и обучил – тому, как маг разума может использовать свою силу, не прибегая к ментальным приказам живым существам.

На самом деле Рэндар многому научил не только сестру, но ее – в первую очередь, потому как только у них двоих был пробужден ментальный дар.

Я же обладал даром жизни и, откровенно говоря, всегда был рад этому – удержать чужую жизнь на грани под силу не каждому. Нас таких, умеющих, всего пятеро во всем мире. Правда, в детстве я сильно завидовал силе Энежды…

Однако я обладал уникальными магическими способностями. Помимо того, что мог удержать любую душу в ее теле, невзирая на степень повреждения этого самого тела, мне была подвластна и целительская магия. Но самым значимым и ценным в даре мага жизни было то, что он мог пробудить магический дар в любом человеке. Даже в том, кто не считался латентным магом¹².

– Значит, не сказал, – выдохнула сестра, накрыла миску с тестом полотенцем и поманила меня за собой прочь из кухни.

Я улыбнулся. В этом вся Нежка. Не особо разговорчивая, но очень деловитая. Вот и сейчас мы прошли сначала в умывальню, где она шустро сполоснула руки, и только тогда поднялись на второй этаж, в одну из комнат, которую определили под рабочий кабинет.

– Погляди, я с утра составила меню и прикинула цены. Исходя из предпочтений жителей Раймовлена, уровня достатка приезжих торговцев и местных жителей, а также доступных продуктов на местном рынке. Получается не столь и хлопотно. И даже не так затратно, как мы предполагали изначально.

Я всегда любовался почерком сестрицы. У меня и самого не хуже был, однако ее – это словно произведение искусства. И рисовала она на зависть. Что неоднократно помогало нам в работе. Нежка с легкостью зарисовывала любые детали и мелочи, а если учесть, что при необходимости она могла залезть в голову любого человека и выудить из него много необходимых сведений и лиц… Драгоценнейший навык!

– Согласен, но десерт все же добавим. Ты зря его исключила, делая ставку только на приезжих.

– Так вот для чего ты у всех местных прошлоходние яблоки поскупал, еще и по деревням прилегающим клич бросил. Неужели лично будешь пироги печь? Я, если помнишь, со сладким не особо дружна.

– Помимо тебя рук хватает. У тебя помощниц уже шестеро – давно все рецепты твои переняли. И пару кухарок со стороны привлечем. Неужели ты решила, что я поставлю тебя кухарить? Ты и жить будешь в соседнем доме…

– Ты… – Нежка подняла голову от записей и посмотрела прямо в мои глаза.

На ее устах расцветала улыбка. Она поняла истинный смысл моих слов. Я же в который раз задумался над тем, правильно ли поступаю.

– Братец, ты – лучший!

– Нежка…

– Я не подведу, обещаю!

– Ты же знаешь, что проблема не в этом. Но, боюсь, в нашем окружении больше некому сыграть скучающую леди, пусть и несколько стесненную в средствах.

Мы действительно оставили себе титулы, просто несколько понизив их. Всего лишь дети эдора¹³, но получившие хорошее воспитание и образование. То есть далеко не деревенские дети, пусть и приученные к физическому труду.

– При тираничном главе семьи – братце, который не желает моего замужества и отказывается делиться частью наследства, – закивала Энежда. – И про возраст лгать не придется, можно свой оставить. Неслыханное дело – девице уже двадцать три хода, а она еще не сговорена!

– Я все равно не особо уверен в том, что стоит из тебя делать наживку. Мне не нравится твой план.

– Они осторожничают, Лис, и, боюсь, используют Рэндара. Как бы не оказалось на нем той самой «побрякушки». Я ведь уже говорила, да и ты сам чувствуешь – ментальной магией пропитано буквально все королевство. Ее шлейф не просто растекается в пространстве, она свилась в запутанный клубок. И если бы я смогла найти начало этого клубка, в моем предложении стать наживкой не было бы никакого смысла.

– Ты уверена, что нам нужно торопиться?

– Я никогда тебе не лгала. Но я ощущаю его острее, чем кто-либо, и уверена, что у него осталось мало времени.

Нежка закусила губу и отвернулась.

В том, что Рэндар покинул королевство почти три хода назад и больше не появлялся в Колыбели, была и моя вина. Я стал тем, кто застукал сестру за поцелуем с Рэндаром. И был совершенно этому не рад. Дуэль состоялась там же – в столице Амриарна, куда мы, вообще-то, отправились как подданные герцога Дарремского и представители герцогства Рамиранского, чтобы поздравить Их величеств Власена и Марику с первенцем.

Это, конечно, был официальный повод. Потому что Марика рожала под присмотром мамы и подруги, целительницы Радии, в Колыбели, куда матушка лично перенесла ее (у нее ровно такой же талант, как у отца, в открытии троп), а потом вернула во дворец уже с сынишкой… Об этом просили и сама Марика, и Власен. Оба очень уж переживали, пусть рядом с ними и были не менее одаренные целители.

Впрочем, Марика просто хотела в такой важный момент быть с семьей, с той, кто заменил ей мать, с тем, кто стал если не отцом, то добрым дядюшкой. Хозяев Священной Колыбели любили все. И доверяли самое сокровенное – свои жизни и свое будущее.

Но вернемся к Рэндару… С ним все довольно запутанно. И всей правды ни мне, ни Энежде никто не расскажет. Он чуть старше моей матери, маг с сильнейшим ментальным даром, кровный родственник повелителя Абхарты. Причем, несмотря на то, что Рэндар младше него, сам он является для него дядей.

Мы тогда еще маленькими были, но я хорошо помнил, как веселило дядю Аджая подобное родство. Хотя ничего смешного лично я в этом не видел.

Мне бы никогда в голову не пришло, что Нежка, разбившая сердце как минимум одному принцу, влюбится в своего наставника!

Влюбится и добьется взаимности!

Я говорил о дуэли, но, по большому счету, Рэндар просто позволил себя избить. Именно тогда я мысленно начал его звать просто по имени и даже немного зауважал его позицию. Однако…

Мне казалось, я был в своем праве. Как он вообще посмел позариться на Нежку? Собственную ученицу, что на его глазах росла! И пусть маги жили долго и долго не старели, а все же! Я вовсе не учитывал чувства сестры, понял все гораздо позже. А она заболела, и сильно. Матушка ее пару вехиманов выхаживала и никак в толк не могла взять, что послужило причиной. Нет, она, конечно, выпытывала у меня, не встретила ли кого сестра, предполагая влюбленность, но я слово дал Энежде, что ничего родителям не поведаю, и сдержал. И держать продолжаю.

После возвращения домой сестра буквально в тень свою превратилась. Позже она призналась мне, что вестники перестали приходить. А как стало известно, что Рэндар и с родителями на связь не выходит, и вовсе в себе замкнулась. И даже с матушкой на душевные разговоры боле не была способна. А ведь мама для нее – что та звезда на небосводе. Всегда желанна, необходима как воздух. Помнится, Нежка как-то сказала, что мама для нее – нить путеводная, не станет ее – и жизни не будет.

По-настоящему Хозяева встревожились о Рэндаре, когда первенцу Марики и Власена полтора хода исполнилось. Вернее, мама встревожилась. А потому отец отправился на поиски и… вернулся с пустыми руками. В последний раз Рэндара видели на границе Раймовлена, причем ровно в то время, когда занемогла Нежка. Куда он делся потом – осталось загадкой.

Но он не звал на помощь, и для мамы это стало решающим фактором. Хозяева Священной Колыбели – не просто титул. Они не просто наделены божественной энергией – они слышат искренние молитвы людей и их призывы о помощи. Сами боги их ведут и направляют туда, где требуется помочь. И Хозяева никому не отказывают! Кому, как не Рэндару было знать о таком способе взаимодействия с родителями? Но он не звал.

А вот Нежка… Нежка была уверена в том, что Рэндар не должен был исчезнуть. Мужчина признался ей в чувствах и собирался просить ее руки у родителей. Это она сама на него с поцелуями накинулась, и тут я, такой воинственный старший брат, все испортил.

Я ведь им даже попрощаться не дал… И кто знает, свидятся ли они еще раз…

Если Нежка права, если ее болезнь была вызвана связью их душ, именно в тот промежуток времени с ним что-то случилось, и он не имел возможности попросить о помощи. Возможно, она права и в том, что на нем находился какой-то артефакт, пропитанный силой павшего бога. «Побрякушка», как их называла матушка. И вот это было очень и очень плохо.

Ровно ход Энежда уговаривала меня. Ей отлично была известна моя слабость – я не желал становиться герцогом Дарремским. Ровно потому все еще не принял наследие и не обосновался в герцогстве. Однако признаться в этом матери духу у меня пока не хватило. Она столько ходов поднимала герцогство, привела его к процветанию… Не хватало мне смелости сказать, что ее труды были напрасны, и мне ничего не нужно от человека, который насиловал мою мать и издевался над беременной женой!

Противно! И его имя мне также омерзительно!

Наш уговор с сестрой был следующим. Я готовлюсь сам и готовлю свою команду для поисков Рэндара. А она, после того как наши поиски или увенчаются успехом, или все же закончатся неудачей, примет титул герцогини Дарремской, тем самым освободив меня от него и дав мне шанс выглядеть в глазах матери не безответственным идиотом, а благородным старшим братом. Свой клочок земли я и сам завоевать смогу – ей это отлично известно.

Возможно, я и был в своих суждениях категоричен, однако слишком хорошо знал, как мама относилась к моему наследству и тому, что причиталось мне по праву крови. Только наши взгляды на это различались.

Для нее – с паршивой овцы хоть шерсти клок, а для меня – даже тот клок паршивый!

– Что ж, Энежда, давай-ка повторим нашу легенду.

– Ты – Лиас Тизат, мой старший брат двадцати восьми ходов, учился торговому делу и перенимал науку у отца, пока тот еще был жив. Я – Нежанна Тизат, романтичная, влюбчивая и впечатлительная натура, уставшая сначала от тирании дяди, затем от произвола брата, который никак не желает принять, что леди, то есть мне, пора замуж. Моя задача – как можно больше капризничать и требовать всего: прогулок, новых нарядов и, самое главное, новых знакомств.

– Если бы эти полхода мы с тобой кого только не изображали, и мне не довелось видеть тебя в деле, я бы сомневался, что ты справишься с ролью глупышки, которая совершенно не ценит все, что для нее сделал брат.

– Главное, чтобы со своими ролями справился ты, – вздохнула Нежка и взъерошила мои волосы. – Твоя вспыльчивость порой излишня.

– Как и твоя, – усмехнулся я.

Мы с сестрой были похожи не только внешне, нам обоим от герцога Дарремского досталось куда больше, чем хотелось бы.

– Эбор – лучший пункт для сбора всей информации. И, судя по слухам, город в будущем обещает стать новой столицей Раймовлена. Впрочем, до Амриарна ему все равно далеко. Они даже не знают, что такое электричество!

– Допустим, и в Амриарне не все о нем знают, и понадобится не меньше времени, чем уже потратили родители, чтобы не только столица и пара герцогств использовали его повсеместно.

Я усмехнулся, вспомнив первый вехим нашего путешествия и жалобы сестры. Кажется, тогда я впервые услышал от нее столько слов подряд.

Нет, матушка брала с собой Нежку в другие королевства, показывала, как живут люди вне Колыбели, но сестре было сложнее приспособиться к тому, что большинство обитателей других королевств жили гораздо хуже, чем те же деревенские в Священной Колыбели. Больше всего ее раздражал тот факт, что они и не стремились что-то изменить.

Особенно ее расстраивало отсутствие знаний о правилах для сохранения здоровья и несоблюдение элементарной чистоты в быту. На уроках в школе Колыбели Тирхан обучал этому всех детей, выделил целый раздел в целительстве, назвав его «Меры для поддержания и укрепления здоровья».

Поэтому, несмотря на то, что Нежка стойко держалась и не роптала, мне не требовался ментальный дар, чтобы понять, что именно сестрица думала об этих самых королевствах и об уровне жизни подданных местных королей. Вот это вот брезгливое выражение на лице Нежки говорило куда лучше слов. Однако она не жаловалась. Приспосабливалась.

К тому же мы сами меняли под себя окружающую действительность. Детей, прибившихся к нам за время путешествия до того, как осесть в Эборе, Нежка лично учила правильно мыться и поддерживать чистоту тела. Через слуг (моих подчиненных), конечно, но контролируя лично.

Поэтому данное поведение отлично вписывалось в нашу легенду. Избалованная и скучающая сестренка, которая все никак не могла взять в толк, что ее жизнь круто изменилась.

– Итак, ты выкупил три дома. Таверну, дом для меня рядом с ней и еще один в квартале аристократов. А чью личину ты выбрал? Ты мне так и не сказал.

– И не скажу. Увидишь, когда придет время. Ты в любом случае меня узнаешь.

– Лишь бы не снова белобрысый крысеныш. И надо же было Рамте именно такую ауру и внешность на тебя напялить. Ты был таким мерзким…

Я рассмеялся. Громко, запрокинув голову.

Обожаю Нежку! А Рамта хорош. Пусть еще молод, но в искусстве преображений ему нет равных. Его дар метаморфизма уникален. Как минимум тем, что направленность у него не на животную ипостась, а на человеческую. А самое главное – он мог применять свой дар не только на себе, но и на другом человеке. Да, были ограничения в использовании дара, однако время действия все же оставалось достаточно длительным, чтобы осуществить все задуманное нами.

– Поверь, новый образ еще хуже.

Да и человек, у которого мы позаимствовали имя, внешность и ауру (а значит, и характер с повадками) – та еще дрянь. Его личину я натяну как маску, на время став им, но, конечно же, не утратив свое собственное «Я».

– Кто бы сомневался!

Глава вторая

– Наделал ты шуму, братец, – тихо шепнула Нежка, когда мы прогуливались по парку.

Я молчал. Шума… Наделал…

– Тебя явно узнали, гляди, как стараются. Какие завлекающие улыбки! Может, и тебя женим? Вдруг кто по сердцу придется?

Открытие таверны прошло почти вехиман назад и довольно успешно. И даже сейчас наша таверна была битком забита людьми каждую веху. Конечно же, были часы, когда поспокойнее, тем более что на постой мы брали только на пару ночей, не более, и то не всех. А все же…

Вопреки моим предположениям, большую часть наших клиентов составляли далеко не купцы и приезжие, а девушки на выданье с матерями, старшими сестрами и даже братьями… И приходили отнюдь не покушать, а выпить травяного отвара с моим яблочным пирогом.

Дошло до того, что я перестал их делать ежевешно. Теперь яблочные пироги пеклись только два раза в вехим.

Конечно, я мог передать рецептуру нанятым кухаркам и больше не вставать к печи, но… Ни у кого не получались такие же и, будем откровенны, не получатся. Хотя ингредиенты были теми же. Однако у них не было самого главного компонента – магии жизни.

Мама как-то пошутила, что она открыла новое направление в ремесленной магии – не просто кулинарная магия, а лечебная кулинарная магия. Когда-то именно отец заметил, что она вкладывает в еду, приготовленную собственноручно, эмоции, щедро сдобренные собственной магией.

Удивительно, но об этом секретном ингредиенте знали все. Однако…

Даже матушка признала, что я превзошел ее по части приготовления яблочного пирога. А позже мы экспериментальным путем выяснили, что именно у магов жизни добавление собственных положительных эмоций через магию в приготовленную еду дает отличный результат.

Увы, но остальное я готовил скорее средне: не так, чтобы пальчики оближешь, но и не так, чтобы срочно бежать в отхожее место.

– Ты решила отыграться? Нежанна, что это за наряд?

Я говорил тихо, в тон сестре, но не забывая о наших ролях. Дело в том, что по легенде сестрица не дождалась меня и отправилась в парк сама. Со служанками, которые сейчас плелись на почтительном расстоянии от нас. Я же нагнал ее лишь у входа в парк, в самом его начале, и, конечно, не преминул отчитать своенравную и своевольную сестрицу. И, разумеется, у этого были свидетели. Впрочем, лишать прогулки не стал, в первый и последний раз простив ее.

Естественно, чтобы зеваки слышали каждое слово, пусть мы и не говорили на повышенных тонах.

– Что-то не припомню, чтобы местные девицы так экспериментировали со своими нарядами.

– Если ты не видел, не значит, что этого нет. К слову, погляди аккуратно направо.

Посмотрел. И поморщился. Нет, девичья краса, несомненно, услаждала взор. И если декольте практически до пупа на одной из двух молодых девиц пусть и выглядело провокационно и даже несколько вульгарно, но открывало симпатичные девичьи прелести, то такой же фасон платья на женщине, что их сопровождала, смотрелся, мягко говоря, отвратительно.

Я прекрасно осознавал, что с ходами женская красота увядает, что кожа теряет упругость, однако выставлять собственные недостатки на всеобщее обозрение – это, по меньшей мере, глупо, а по большей – явно желание отравить окружающим настроение.

– Бери пример с той леди, которая, несмотря на текущее положение моды, смогла обыграть новый фасон так, что его уже нельзя назвать непристойным.

На самом деле я почувствовал досаду, когда перевел взгляд на третью девицу в той компании, на которую указала сестрица. Молодая леди выдающуюся часть своей фигуры прикрыла легкой кружевной пелериной. И, будем честны, этот элемент только раздразнивал фантазию проходящих мимо мужчин. Я и сам невольно прикипел взглядом и даже не сразу поднял глаза на лицо девушки.

– Лиас, ты чего застыл? Идем. Лиас?

– Д-да… Идем.

Серые глаза смотрели робко и смущенно. Всего на миг мы встретились взглядами, а у меня словно кто-то жесткой рукой нутро сжал. Мне еще не доводилось видеть таких глаз. Глубокого серого цвета. Будто остывшая сталь… Нет, цвета ртути, которую однажды показал батюшка…

Я сглотнул, наблюдая, как от моего пристального внимания нежные щеки незнакомой леди покрылись ярким розовым румянцем. Она опустила взгляд, чуть прикусила алые губы… А я…

– Лиас, с ума сошел? – прошипела сестрица на ухо, наконец останавливаясь. – Ты сейчас себе шею свернешь! Что ты увидел?

Я молчал, вдруг поймав себя на мысли, что не кружевную пелерину девушке надеть стоило, а черный плотный плащ. И закутаться в него с головой! Чтобы и волосы цвета нагретого темного меда, собранные в толстую, но простую, ничем не украшенную косу, никто не смог увидеть. А еще лучше – и вовсе из дома не выходить! Желательно – моего!

– Неж… – я запнулся, чуть не назвав ее домашним прозвищем. Ох, как меня пробрало! – Все хорошо, идем.

– Дома поговорим, – еще тише, чем раньше, буквально на грани слышимости произнесла сестра.

И тон ее не предвещал ничего хорошего. Сестра насторожилась, будто гончая учуяла добычу. А зная ее, я понимал, что она мне душу вынет (и не факт, что обратно засунет), но выпытает все, о чем я думал в этот момент.

А я, кажется, влип! Потому что вместо того, чтобы вести сестру по тропинке, позволяя строить мужчинам глазки, раздавать авансом улыбки и заводить новые знакомства, я… Я хотел вернуться и представиться незнакомке. Представиться по всей форме, согласно всем титулам и регалиям, что имел. И произвести только положительное впечатление, чтобы…

Тряхнул головой, прогоняя непрошенные и откровенно странные как для меня, так и для всей ситуации мысли.

– Лиас, хватит витать в облаках. К нам идут.

– Я в порядке. Будет тебе придурковатый, добродушный, но зацикленный на сестре брат.

Сказано – сделано.

Я вел неторопливую беседу с уже ставшими постоянными клиентами. Кажется, они ввели новую традицию – приходить к нам в конце каждого вехима. Семья, в которой средний и младший сыновья были неженатыми, а также имелась дочь на выданье.

Отец семейства – эдор Бокар Ругуд – получил этот титул еще при прошлой власти Раймовлена и сохранил его во время всех смут, происходящих в стране. С учетом того, что титул все-таки был ненаследуемый, его старшенькому сыну очень повезло жениться на разорившейся графине. Впрочем, она была старше его почти на тринадцать ходов. Поэтому тут еще кому повезло… Сможет ли она дать ему наследников с учетом того, что у нее уже имелось три дочери?

Обо всем этом Нежке бесхитростно поведала дочь четы Ругуд.

Семейство приходило к нам в полном составе и вело себя безупречно, хотя попыток уговорить меня сходить на представление лицедеев в компании среднего неженатого сына и незамужней дочери эдор Ругуд не оставлял. Для Бокара мы с Нежкой были отличными партиями для его детей.

Вот и сейчас все было будто бы в рамках приличий, однако… Меня ловко, словно бы невзначай оттеснили от сестры и заменили ее дочерью эдора. При этом наедине, конечно, не оставили. Аккуратно разбили пары и перетасовали их по своему усмотрению, чтобы молодые пообщались поближе.

Я не сопротивлялся. Сестрица и вовсе улыбалась так, что у мужчин, бросавших на нее взгляды, не было и шанса отвести глаза. Сестра была невероятно красива: белоснежная, будто фарфоровая кожа, нежный румянец на щеках, огромные синие глаза, пухлые вишневые губы и пушистые ресницы, обрамляющие веки, толстая смоляная коса со сложным плетением мягко лежала на правом плече.

К тому же кто, как не местный, отлично знающий городок и его жителей, мог ввести нас в нужный круг? Так что нам происходящее было только на руку и компания этого семейства – желанна.

Если не считать второй моей роли…

Завеху¹⁴ будет очередное знакомство, вот только уже без Энежды и в роли молодого высшего аристократа – мерзавца, которому нравится власть и то, что она дает.

– Эдор Тизат, вы так молчаливы, – произнесла Элизия, та самая дочь на выданье, вцепившаяся в мой локоть как клещ. – Неужели что-то успело приключиться?

– Конечно, успело! Моя сестра столь красива, юна и наивна, что я просто не могу не переживать о том, что ее неопытностью может воспользоваться какой-то негодяй.

– Мой брат – прекрасный человек, – жарко заявила она, не преминув, будто невзначай, прижаться своим боком к моему. – Он не позволит себе неучтивости по отношению к леди и не подпустит к ней иных молодых людей. Но вы же понимаете, что вашей сестре когда-нибудь нужно будет выйти замуж? Нежанна обмолвилась, что давно готова, да и хода идут…

– Но я не готов! – пылко воскликнул я. – Сестре стоит получше узнать потенциальных женихов и не питать иллюзий в их отношении. Я все еще помню, как наша матушка, да будет милостиво Священное Трио к ее душе, повязывала разноцветные ленты на ее косы¹⁵…

– Вам пора признать, что ваша сестренка выросла.

– Когда-нибудь – непременно… – согласился с ней.

– Вот женитесь – и боле кроме собственной жены и детей вас уже ничего волновать не будет, – припечатала мать семейства Ругуд. – А там, глядишь, будете уже на своих дочерей повязывать ленты… Не до хлопот о семье сестры станет.

Я закатил глаза. Благо моего лица никто не видел. Я скорее никогда не женюсь, чем забуду о своей семье и многочисленных названых братьях и сестрах.

– Верно, маменька. Девице полагается уходить в семью мужа без сожалений…

Они говорили что-то еще, а я едва заставлял себя делать шаги, потому что… По главной аллее парка, которая предназначалась только для аристократов с высоким титулом (эдорам и эдорнетам¹⁶ туда ходу не было), бежала та сероглазая незнакомка. Бежала в сторону выхода из парка, закрывая лицо ладонями.

И не нужно было обладать пророческим даром тетушки Люси, чтобы понять – леди обидели.

– Ох, бедняжка Лайла… – вздохнула Элизия. – Ее светлость вновь к ней жестока.

– Молчи, Лиз! – шикнула мать семейства. – То не наше дело.

«Наше!» – хотелось крикнуть мне. А еще больше хотелось оторвать от себя чужие руки и рвануть за… Лайлой, чтобы утешить.

– Нежанна, Элизия, не желаете пройти к пруду? – остановившись, предложил я. – Олоуру¹⁷ прилетели. Не хотите взглянуть?

– Чудесная идея, эдор Тизат! – воскликнул молчащий до сего момента Бокар. – Вы идите, непременно идите, а мы с женой передохнем под тенью рабга¹⁸, очень уж жарко сейвеху.

Я усмехнулся. О чем думал Бокар Ругуд, догадаться было нетрудно, как и понять, что братья оттеснят меня от Нежки и постараются оставить наедине с Элизией.

Но мне того и надо! Неспроста мать осадила девушку, а я хотел знать все о Лайле! И узнаю!

Глава третья

– Вы приехали к нам издалека и желаете остаться навсегда?

– Я много чего желаю. Но ненавижу скуку. Пока Раймовлен будет давать мне возможность развеять ее, я продолжу оставаться в королевстве и в Эборе.

Мы находились в «театре», на представлении, предназначавшемся только для узкого и откровенно развращенного круга высокопоставленных лиц.

– А вы искушенный человек?

– Искушен и искусен, если вы понимаете, о чем я.

Я знал, что привлекателен. Сочетание личины белобрысого мерзавца с настоящим цветом моих глаз – глубокого синего – давало потрясающий результат. Справедливости ради стоило сказать, что человек, чья личина была на мне, также имел глаза синего цвета, но не столь насыщенного и, скорее, грязноватого оттенка.

Маска, скрывающая большую часть лица, придавала ровно ту таинственность и соблазнительность, которая мне требовалась. По большому счету маска была лишь условным атрибутом. Всем было хорошо известно, кто перед ними.

Поэтому я лишь усмехнулся на ту распущенность, которую себе позволила графиня Лорана. Ее рука сейчас оглаживала мое бедро. С учетом того, что я был еще молод, а ее муж – старше девушки ходов так на пятнадцать, ее интерес и голод понять можно было. Однако менее противно не становилось.

– Вы любите рисковать? – широко улыбнулся я женщине, чей муж сидел напротив нас и видеть то, что творила его супруга под столом, не мог.

Впрочем, он едва обмолвился со мной парой фраз за всю ночь, будучи поглощен зрелищем полуголых актрис и служанок, что лавировали между столиками.

В самом театре, а по сути, борделе, было всего десять столов, и изначально планировалось, что я буду за столом один – все же получить сюда приглашение оказалось довольно сложным делом. Однако ко мне вежливо, но настойчиво подсадили супружескую пару.

– А вы не чувствуете, насколько?

В ответ я лишь широко зевнул, специально провоцируя леди на необдуманные поступки.

Кто бы сомневался, что леди перейдет в наступление… Ее уязвленная гордость требовала возмездия. Но вот беда – уходить из-за стола я не планировал и откровенные намеки чужой жены игнорировал. Тогда леди решилась на недопустимое и вопиющее поведение.

Она нырнула под стол, пока все внимание ее супруга и соседей за столиками рядом было приковано к сцене, где началась кульминация сегодняшнего представления.

Я поморщился.

Во-первых, графиня, принявшая достаточно вина, упала, вытянувшись во весь рост. И ее ноги из-под стола могли лицезреть все желающие. Ей просто повезло, что происходящее на подмостках привлекало зрителей гораздо больше, а ее муж минут пять, как был занят девицей, также нырнувшей под стол.

Во-вторых, мне было мерзко от увиденного.

Впрочем, графиня все же оказалась полезной. Тот факт, что ее опередили под столом, да еще так ловко, что она не заметила измены мужа, возмутил леди. Столик она перевернула и буквально за волосы потащила местную прислужницу к подмосткам.

Казалось бы, ты прекрасно знала, в какое место пришла, и сама была не прочь изменить, так к чему такая ревность?

Теперь звездами представления были далеко не те, кто бесстыдно обнажался на сцене, а леди Лорана, отвешивающая звонкие оплеухи сначала девице, а затем и мужу…

– Превосходно! – громко произнес я и начал аплодировать. – Восхитительно, леди Лорана. Теперь я вижу, насколько не чужды вам развлечения. И коль вы уже начали, может, развлечете нас еще? Не присоединитесь к девушкам на подмостках, раз уже забрали все внимание?

– Ах ты мерзавец! – вспыхнул граф. – Моя жена – леди, а не доступная девка!

– Леди Лорана?

Я улыбался, широко и призывно, полностью игнорируя ее мужа. За нами наблюдали, и никто не спешил вмешаться. Еще бы…

– Я…

– Испугались?

Она молчала, а я снова широко зевнул, едва прикрыв рот ладонью.

– Какая скука! – громко произнес я и отвернулся от супружеской пары, сделав знак своему подчиненному. – Слухи преувеличивали… Амарт, граф твой. Но раз его супруга немного развеяла мою скуку, его жалкую жизнь оставь при нем.

И зашагал прочь, точно зная, что за мной увяжется пара лиц, которая непременно предложит более интересное развлечение третьему принцу Дарвейта.

Домой бы, в Колыбель… Отмыться от всей этой грязи.

Впрочем, одно я знал теперь наверняка – местное высшее общество может боле не рассчитывать на помилование. Раймовлен будет зачищен. Как тот же Дарвейт. Давно следовало.

***

– Знаешь, Лис, если ты и завеху придешь в таком же виде, я откажусь от своего слова. Тебе бы в Колыбель. В частности – в Священное Озеро. Ты уж прости, но даже люди при смерти выглядят краше.

– Я в порядке, Нежка, – усмехнулся я и потрепал волосы на макушке сестрицы. – Веху отлежусь – и буду как новенький. Мерзко там, Нежка, но подобное мы с тобой уже неоднократно видели.

Нутром чуял – сейчас в Колыбель нельзя. Иначе выяснить, что здесь на самом деле происходит, не получится.

С работорговлей все было понятно – эхо прошлого. Когда-то данное королевство наряду с двумя соседними странами было главным рассадником этой заразы. Отец с матушкой, конечно, не могли одним махом избавиться от этого явления и помочь всем, так как и в нашем королевстве восстановлению подлежали чуть ли не все территории, да и в Священных Землях были те, кого стоило вырастить, выучить… Однако кое-какие шаги ими все же были предприняты. Так, например, крупные страны прекратили любую торговлю с Тарусой, Амбардизом и Раймовленом, чем, по большому счету, нанесли сокрушительный удар по их экономике. Впоследствии Таруса вовсе перестала существовать как самостоятельное королевство, став провинцией Мальен. Амбардиз затихарился, а позже, сговорившись с Дарвейтом, продолжил торговать людьми, что в итоге привело к чистке обоих государств.

Я помогал отцу, в том числе и с планом восстановления тех земель и улучшения качества жизни людей, которые за время правления своих алчных и безнравственных господ успели настрадаться так, что за благо считали смерть, но никак не дальнейшую жизнь.

В плане затишья Раймовлен оказался более хитрым…

С момента зачистки и замены правящей династии в Дарвейте прошло не больше четырех ходов. Человека, чью личину я позаимствовал, показательно помиловали, сохранив ему титул и дав право исправить свои прегрешения. На самом же деле принца давно не существовало. От него осталась лишь память, выуженная одной из прях¹⁹ и законсервированная матушкой. Так же, как и слепок его ауры и физических параметров.

Таких «законсервированных» в храме Священной Колыбели было достаточно. Отец потрудился на славу. И сделали это для того, чтобы выйти вообще на всех заговорщиков, продолжающих дело последователей павшего бога.

Раймовлен был королевством, которое пригласило в свои чертоги третьего принца Дарвейта. То есть меня в его личине. Отец дал дозволение на его использование.

– Ты хоть что-то выяснил? – вздохнула сестрица.

– Аукцион рабов состоится через два вехимана. За это время они свезут сюда множество людей. И полагаю, прибудут те, кто нас интересует.

– Ты это и так предполагал, разве со сроками немного промахнулся. Что же тебя настолько потрясло? Мне не нравится твоя аура. Ментальные щупы я убрала, но не чую в них магию Рэндара. Поначалу, правда, показалось, что некое сродство имеется, но нет. Как бы не оказалось, что менталистов все-таки не двое на весь мир …

– Нежка, отринь эмоции и надежды, действуй более здраво и холодно. Его магия может быть искажена до неузнаваемости. Нам неизвестно, какие манипуляции над Рэндаром проводили и чем пичкали. Его дар могли направить через артефакт, банально выкачав всю магическую энергию. Вспомни, ты же сама создавала простейшие артефакты с ментальными установками.

Я на миг прикрыл глаза.

– Сейвеху меня пытались обработать несколькими подобными штучками. Досталось даже Рамте, пришлось вытаскивать мальчишку. Если он и дальше будет настолько тупить, придется отправить его обратно – доучиваться. Такие досадные ошибки, несмотря на то, что его готовили противодействовать большинству способов влияния, непростительны.

– Ты упускаешь еще один вариант, – Нежка отвернулась.

И пусть ее голос не дрогнул, я знал, что она плачет.

– Возможно, Рэндар и сам затеял нечто страшное. И участвует во всем добровольно. Может, оттого он столько времени подле Хозяев и провел…

– Энежда, а ты не переигрываешь? Тебе не кажется, что образ, который ты демонстрируешь окружающим, взял над тобой верх? Не смей так думать. Ты просто устала. Худшее, что может произойти с мужчиной – это когда та, которую он любит и ради которой борется, разочаровывается в нем. Пока мы не выясним все, не думай о нем плохо. Я уверен, Рэндар – не предатель.

Нежка бросилась мне на шею. Она крепко обнимала, но ничего не говорила. Да слов и не требовалось, я знал, что она благодарна за мою поддержку. Как знал и то, что это просто миг ее слабости. Ждать – не самое легкое занятие.

Я вздохнул и крепко обнял сестру, позволив ей выплакаться, позволив быть слабой. А такой она, будем откровенны, не была никогда.

– Лис, – шмыгнув носом, но не отстраняясь, сказала Нежка. – Ты так мне и не ответил ранее… Тебе приглянулась леди Лайла?

Я закатил глаза. Началось… Но раз тему перевела, значит, снова в полном порядке. Вот и слава Священному Трио!

Глава четвертая

– Я требую!

Я наблюдал за происходящим, стоя в тени. Девица знатного происхождения, обряженная в каменья и золото, голосила так, что можно было лишь посочувствовать ее охране.

Наш квартал не считался самым бедным, однако и полной безопасностью похвастать не мог.

Руте, стоявшей за прилавком, пришлось тяжко. Сейвеху таверна радовала посетителей яблочным пирогом. Тем самым, который успел полюбиться многим. Но вот незадача – очередь за ним образовалась с самого утра и к послеобеденному времени не осталось ничего.

– Да ты хоть знаешь, кто я такая?!

Девица топнула ногой, чем заработала массу недовольных взглядов от других посетителей таверны, но вслух никто ничего не сказал. Как же – сама герцогская дочка. Из той самой семьи, в которой леди Лайла оказалась приживалкой.

Нежке об этом девица из семейства Ругуд поведала, как и множество иных, не самых приятных слухов про герцога Ватрада Ингерата и леди Лайлу.

По-хорошему, мне бы стоило вмешаться. Но пока я предпочел наблюдать за бесплатным представлением. Тем более что пирогов и правда не было. Даже те, что я отложил для Нежки, испарились.

Ладно, я сам позволил накормить детвору, которую привлек аромат, ярким шлейфом растекающийся из таверны по всему кварталу. И с них, конечно же, никто не взял и медяшки. Даже такое простое на первый взгляд лакомство их семьям было не по карману.

– Мне жаль, Ваша светлость, но у нас не осталось ни единого куска. Мне нечего вам предложить, даже если и сильно хочется.

– Да как вы смеете?! Сейчас же! Сию минуту подать пирог!

И снова топнула ногой.

Я закатил глаза. Эта дурная привычка прилипла ко мне от матери. А к той, по ее же словам, от Его высочества Асима – большого друга и близкого товарища родителей еще с тех времен, когда я был крохой.

– Ваша светлость, помилуйте ради Священного Трио! Пуста кухня, ни одного пирога не осталось! Неоткуда нам его взять! Велите слугам поглядеть – жизнью клянусь, не осталось ничего!

«Молодец, Рута», – мысленно похвалил я девушку.

Она была старше меня на пять ходов и также являлась подопечной Колыбели. Ко мне в команду Рута прибилась не случайно. Мне требовался такой талант, каким обладала она. Рута могла успокоить самого разъяренного быка, да так, что тот и глазом не успевал моргнуть, как начинал мурлыкать на нужной ей ноте. И дар ее распространялся не только на животных. На людей она воздействовала с не меньшей силой.

Поэтому поставить девушку за стойку было одним из лучших решений.

Даже сейчас пущенные Рутой слезы были нужны лишь для того, чтобы показать реакцию, привычную для избалованной и пресыщенной властью герцогской дочери.

Я знал, что Руте потребуется еще пара минут, чтобы настроиться на ауру Ее светлости, а затем та и понять не успеет, как уйдет из таверны, причем в твердой уверенности, что именно за ней осталось последнее слово. Более того, она будет чувствовать удовлетворение.

К сожалению, магический талант Руты имел свои изъяны. Чтобы он подействовал, требовался четкий зрительный контакт (лучше, конечно, тактильный), а радиус охвата составлял всего два-три шага.

Однако и этого оказалось достаточным, чтобы Ее светлость перестала истерить и топать ногами.

В том, что инцидент будет исчерпан, я не сомневался. Как и в том, что дополнительный пирог делать все-таки придется.

Сестрица тоже ждала, а ей и куска не досталось. Нехорошо.

Я улыбнулся своим мыслям и прошел на господскую половину дома. Тут тоже была кухня. Где, собственно, я и колдовал над выпечкой. Иногда ко мне присоединялась Нежка, и тесто мы замешивали в четыре руки.

Сейвеху я отпустил ее в компании семейства Ругуд прогуляться в том самом парке снова, благо стояла ясная и теплая погода. Не просто так, конечно, а чтобы поддерживать образ девицы на выданье и собирать информацию.

Я замешивал ингредиенты, полностью отрешившись от внешнего мира. Как там любила говаривать матушка? Пустая голова – самый лучший ингредиент при замесе теста.

– Так и думала, что найду вас здесь, Ваша светлость.

– Рута, говорил ведь, пока мы наедине – зови по имени.

– Не по статусу мне столь вольное обращение. К тому же наедине.

Я вздохнул и отодвинул миски с тестом. Ему стоило настояться.

– Ты явно пришла не для того, чтобы спорить со мной. Что там с герцогской дочкой?

– Сказала, что отправит служанку через несколько часов. За пирогом. Вот только…

– Что?

– Моя сила на нее не подействовала. Совсем. Мой дар не смог пробиться, будто все тело леди куполом каким закрыто. Почти как у Хозяев. Конечно, слабее гораздо, но…

– Что-то еще ощутила?

– И ощутила, и все кругом лицезрели. Наши особенно встревожились. Я за этой леди шла как телок на поводу. Вышла, значит, гостью высокую провожать – да так за ее каретой и пошла. Аж два дома пройти успела, пока Рамта меня не схватил. И то сказать, я и сейчас ощущаю потребность на леди взглянуть.

– Вот как…

Я на миг прикрыл глаза. Плохо.

– Иди сюда.

Дотронулся до лба женщины, вливая в нее свою магию. Если было ментальное вмешательство – убрать не уберу, но до возвращения Энежды притуплю его воздействие.

– А сейчас хочется?

Рута молчала, явно прислушиваясь к своим ощущениям.

– Не то чтобы очень. Скорее, осталось застаревшим желанием.

– Ступай за прилавок. Энежда вернется – осмотрит тебя.

– Да, Ваша светлость. Гадость какая… Неужто герцоги эти ментальной магией балуются?

– Выясним, Рута. Можешь идти.

А мне стоило подумать. И крепко. Ведь я у этой леди не учуял вообще никакой магии. Все же стоило подойти ближе!

***

– Добрый вечер, я пришла за заказом леди Ибелии.

Голос нежный, чуть надломленный, отчасти испуганный, но трогающий душу.

Слушал бы голос леди Лайлы вечно. Какая же она нежная!

Я стоял за прилавком вместо Руты. Время было уже позднее, иногда после ужина я сам ее подменял. Что, в принципе, было вполне нормально для моего положения. Хозяин, который лично забирает выручку за веху и следит за порядком. Иногда меня заменял мой подчиненный.

Леди Лайла не смотрела на меня, взгляд девушки блуждал, переходя с ее рук на подол платья. И так по кругу. Она нервничала, а я… Я любовался тем, что открывалось моему взору. Легкое простое платье мало скрывало. Тонкий стан, хрупкие плечи, длинная белоснежная шея и…

Слишком легкое платье для вечернего времени. Не новое, и юбка пару раз точно штопана. Она достойна носить шелка, а не вот это вот… К тому же скоро пойдет дождь. А ни плаща с собой, ни кареты у леди нет.

Девушка пришла пешком, о чем красноречиво говорил грязный подол юбки.

– Яблочный пирог, не так ли? – мягко уточнил я, желая, чтобы девушка наконец подняла голову.

Увы, чуда не случилось.

– А вы?

– Я – Лайла, кузина леди Ибелии Ингерат. Мне было поручено забрать ее заказ. Пожалуйста, не могли бы вы поторопиться?

Девушка зябко тронула свои предплечья, а мне захотелось… Много чего захотелось.

– Будете проверять, леди Лайла? Мы уже упаковали пирог, но можем открыть, чтобы вы удостоверились, что в коробке именно он.

Она колебалась мгновение, а затем кинула беглый, даже затравленный взгляд назад – на выход. И заодно на шумную компанию молодых мужчин, которые не скрывали своего интереса, нагло разглядывая девушку, одетую не по погоде. Поймав мой взгляд, один из посетителей поперхнулся и тихо приказал остальным отвернуться.

А вот это – правильно. За такие взгляды, брошенные на леди, за руки, будто желающие поймать ее в свои сети – не грех и пальцы переломать.

– Нет-нет, я вам доверяю. Мне нужно спешить.

Еще бы… Уже темнело, минут десять, не больше – и станет совсем темно. А идти ей довольно далеко – поместье герцога находилось на отшибе аристократического квартала и вместе с тем прямо в сердце города и занимало большую территорию. И дождь – я не ошибался – точно пойдет.

– Шесть медных монет, леди.

Вообще, целый пирог стоил двадцать медных монет, но я уже успел понять, что кузина леди Лайлы дала ей с собой гораздо меньше. И оказался прав, потому как девушка облегченно выдохнула.

– Возьмите, пожалуйста.

Невзирая на то, что на прилавке стояло серебряное блюдце, куда посетители и клали монеты, леди протянула руку к моей ладони. А я… я не смог отказать себе в удовольствии коснуться девушки. Мимолетно, чтобы не смущать и не пугать леди еще больше.

Она отдала все, что у нее с собой было. Герцогская дочка явно желала поиздеваться над кузиной, специально дав ей меньше, но ожидая никак не шесть кусков пирога.

– Подождите минутку, – я улыбнулся леди и, обернувшись, негромко крикнул: – Рам, неси коробку!

Рамте потребовалось пара минут, а мне и того меньше. Я вышел из-за прилавка, кивнул Игрейду, чтобы занял мое место, сам же взял верхнюю одежду.

Лайлу я ни за что не отпущу одну. Была бы моя воля – никуда и никогда.

– Идемте, леди. Я сопровожу вас. Время практически ночное, путь неблизкий.

– Я не…

– Вы торопитесь, потому я не стану вызывать карету, на это может уйти куда больше времени, а провожу вас лично. Обещаю идти на шаг позади. Вы согласны?

На меня наконец взглянули. В серых глазах затаились слезы, но леди улыбнулась.

– Благодарю. Поспешим же, пожалуйста.

Глава пятая

– Твои выводы?

– Ментальная паутина, Илюш, без сомнений. С ядром внутри поместья, опутывающая буквально весь квартал и пока еще не полностью накрывшая остальные. Окажись я внутри, сказала бы больше. Но сам видишь – охраны здесь немало. Да и сингалок тоже. Так просто не проберемся. К тому же визуально территория меньше, чем есть на самом деле.

Куда уж больше? Тут в пору присвистнуть! Если уж реальные размеры поместья больше того, что можно охватить взглядом, то как бы не оказалось, что Эбор – всего лишь город в городе. Очень уж мне происходящее не нравилось.

Я кивнул, принимая ответ Энежды. У меня и самого сложилось впечатление, что поместье иллюзией окутано. Отличной иллюзией, за которую, не потревожив сигнальных ловушек, не пробраться.

– Значит, герцогская семья.

– Пойдем, больше нам тут делать нечего.

Под покровом ночи, окутанные магией отвода глаз, мы заспешили прочь от особняка. Хотя особняк ли?

– Что ты помнишь из уроков отца? – ухватив меня под локоть, прошептала сестра. – Я не припоминаю, чтобы в Эборе когда-либо были возведены замки и дворцы. Этот город стал ключевым не больше десяти ходов назад. Странно это все…

– Храм здесь был, Нежка.

– Храм?

– Верно, огромный храм, который, по сведениям отца, был уничтожен не меньше двадцати ходов назад. А самого города толком и не было, город как таковой появился позже.

– Они на его руинах, что ли, воздвигли город?

– Сдается мне, все гораздо масштабнее. Как бы тут и подземного города не оказалось, и вообще города в городе. Не нравится мне все это.

– Если ты хочешь позвать отца, то я не согласна.

Я промолчал. В данном вопросе я не собирался руководствоваться желаниями Энежды. Слишком хорошо знал, что есть вещи, которые по плечу только Хозяевам Священной Колыбели. И играть в гордецов и героев – однозначно получить звание идиота хода, а заодно и жизни лишиться. Матушка, конечно, тотчас примчится и при необходимости вытащит и из-за Грани, но допускать подобное я не стану.

– На Руте после появления герцогской дочки наваждение было. Я его сняла. Могу сказать, что характер наложения – не Рэндара. А вот магия – его.

– Уверена?

– Абсолютно. Как и то, что он жив. Ты ведь знаешь, что по магии можно определить даже то, в каком состоянии ее носитель? Это как почерк, который может измениться под влиянием внешних факторов. Он жив, но…

Нежка замолчала, подбирая слова.

– Истощен? Не знаю, как правильней сказать. Я не уверена до конца.

– Обсудим дома, хорошо? – чувствуя напряжение сестры, предложил я.

Явно же слезы сдерживала.

– Да, – Нежка подавила всхлип. – Скажи, а с леди Лайлой удалось хоть пообщаться? Или застеснялся и слова произнести не смог?

– С каких пор я стал стесняться женского общества? Нежка, не лезь в это.

– Почему? Она же явно тебе приглянулась. Или… ты только ради дела ее провожать пошел?

– Мы не разговаривали. Она бежала так, словно за ней гнались голодные волки. Но это и к лучшему, я смог детально изучить и ее ауру, и организм. Она истощена, но ментального воздействия на ней нет. Что очень уж странно, учитывая место, где она проживает, и людей, находящихся с ней рядом.

– А магия в ней есть?

– Латентный дар.

– Ну тебе ничего не стоит его пробудить и сделать ее латентный дар магически активным, – хмыкнула сестрица. – Впрочем, сейчас вряд ли ты станешь это делать.

– Сейчас мне хочется поскорее оказаться дома, Нежка, и переговорить с ребятами. Мы что-то упускаем. Или информаторы оказались предателями и много ходов лгали отцу о настоящем положении в Раймовлене.

– Будь это так, мы столь легко не перемещались бы по королевству и тем более не смогли бы втереться в доверие к местным.

– Для тебя все оказалось легким? Уверена?

– Молчу-молчу. Нелегко.

– Не будь столь высокомерна по отношению к врагам. Ты в последнее время что-то слишком уверена в себе и своих силах. Себя давно проверяла?

– Я чиста, на меня ничего повесить не пытались и не воздействовали. Пока – точно. Скорее я просто устала, брат. А вот тебя чистила уже раз семь. Особенно после твоих отлучек в квартал аристократов. Что ты там делал?

Я закатил глаза. Что я там делал? Изображал своего папашу.

– Нежка, прибавь шаг. Кажется, нас засекли.

– Под отводом?

– Молчи.

Мы как раз проходили мимо закоулка, куда я Нежку и втолкнул, припечатав сестру к стене.

– Говорил же – тебе показалось! Вон коты любятся! – спустя минуты три донесся до нас мужской голос. – Ты со своей магией вечно на мелкую живность реагируешь, а мне скакать за тобой приходится.

– Ты молчи давай! Тебя спросить забыл, что я там ощутил у ворот господских. Оглядись, а я пока настроюсь…

Ого!

– Интуит, – одними губами, глядя в мои глаза, произнесла Нежка. – Сильный.

То, что он сильный – и так было понятно, раз засек нас под отводом. Но его дар был не сильнее дара Энежды. Я ощущал, как магия Нежки заставляет наши ауры буквально слиться с пространством. В какой-то момент даже начал думать о том, что я – и стена, и камни, и грязь под ногами… И даже воздух… Но точно не человек и не сильный маг!

– Никого.

– Уходим!

Нежка не прекратила действовать после слов, брошенных неизвестными преследователями. Минут десять мы продолжали еще находиться под влиянием ее магии и стоять, не шелохнувшись, прижавшись к стене.

– Вот так поворот… Отец интуитов по всему миру искал, а он вон где, оказывается, прячется!

– Отец искал учителя для двойняшек, а не преступника. Все, идем! И тихо…

***

Я наблюдал за тем, как три короткие магические вспышки сопроводили вестники отца и нахмурился. Плохо… Моя догадка все же была верна. Среди его людей затесался предатель.

Я был в этом совершенно уверен, как и в том, что пока точно не стоило звать Хозяев сюда. Воздух был буквально пропитан магией, которая, без всяких сомнений, среагирует на их магию.

Все это время мы с сестрой, пусть и невольно, но поступали верно, отправляя вестники подчиненным родителей, а не напрямую им. Той заглушки, что я установил, хватало только на вестники. На тропу, которую родители могли открыть прямо сюда, и на само их присутствие мне точно не хватит сил. И даже в дуэте с Нежкой сокрыть их следы не выйдет.

Но мы однозначно не обойдемся без помощи родителей. Я не был настолько эгоистичен и глуп, чтобы бросаться в омут с головой и даже на миг предположить, что справлюсь с тем, что творится в Раймовлене, в одиночку, и даже с помощью своих подчиненных. Более того, этой стране нужна помощь именно Хозяев Священной Колыбели, а не обыкновенных магов, и неважно сколь сильно они одарены.

Я вздохнул и вчитался в написанное отцом. Закрыл глаза, перечитал снова…

И ведь радостная весть, а все ж… не вовремя.

Нет, радостная! Я всегда был рад пополнению в нашей большой семье. Тем более, когда оно напрямую касалось продолжения рода Рамиранского.

Скоро у нас с Нежкой родится еще один брат или сестрица. Это здорово, очень даже замечательно!

Помнится, мама была уверена, что Сержио – последний ребенок, которого она родила лично. Но это она больше от усталости заявляла, чем действительно не хотела подарить отцу еще одного ребенка.

Может, эти новости к лучшему. Потому как мы с Нежкой уже выросли достаточно для того, чтобы открепиться от родительского гнезда и начать вить свои. И Элейн тоже…

Родрик, король Нармада, все-таки урвал любовь дочери Хозяйки Священной Колыбели, только вот не Нежки. Впрочем, уверен, то была детская влюбленность, а сейчас он по-настоящему ждет взросления Элейн, и та, если я хоть что-то понимаю в чувствах, отвечает ему взаимностью. Но думаю, так легко замуж не пойдет.

Его родители давно мечтали породниться с Хозяйкой Священной Колыбели.

Впрочем, все это еще вилами по воде писано, как любит приговаривать матушка. А теперь вот пополнение в нашей семье…

Отец счастлив и вместе с тем встревожен. Еще бы… Если с нами что-то случится, мама непременно рванет сюда, сломя голову, и тогда быть беде.

Я вновь вернулся к письмам. Если первое содержало подробности личного характера, касающиеся нашей семьи, то остальные два имели полезную для дела информацию. Часть ее я запрашивал ранее, часть являлась новостями, происходящими в мире.

Снова взял первое письмо. Все же читать о том, что происходило непосредственно в родительском поместье, было очень тепло и воодушевляюще. И пусть я находился далеко, однако, если закрыть глаза, легко можно было представить происходящее как наяву. И суету маменьки, и проказы Элейн, и эксперименты Сержио, который опять что-то взорвал в лаборатории и был наказан отцом…

– Так и знала, что ты отпишешь отцу.

Сестра появилась внезапно, бесшумно войдя в мой кабинет и заставив меня нахмуриться.

– Нежка, что я говорил о том, чтобы не покидать свой дом в ночное время?

– Он же всего в паре шагов, да я и не через парадный вход вошла… К тому же Идвар проводил, ты же сам его ко мне приставил для охраны.

– Неважно, как близко находится твой дом от таверны. Не смей больше так делать. Сейвеху первый и последний раз.

– Брат…

– Мне не нравится твое своенравное поведение и пренебрежение собственной безопасностью, особенно в свете последних событий.

– Я боялась, что ты позовешь родителей.

– Даже если бы и позвал. С каких пор ты не рада видеть матушку и отца?

– Она заберет нас в Колыбель, если решит, что нам грозит опасность.

– Лжешь, Нежка, ты не потому боишься. Что ты натворила перед отъездом?

– Ничего…

Я сощурился, глядя в глаза сестре. В такие игры она могла играть хоть всю ночь напролет. Вот только ей также хорошо было известно, что со мной шутки плохи. И лучше меня все-таки не злить.

– Я… с пряхами в храме кружево сплела и в родительской спальне на спинку кровати повесила…

– Кружево, заговоренное на …?

Впрочем, я уже догадался, на что.

– На продолжение рода. Скорейшее.

– И что подтолкнуло тебя на столь светлую мысль? Тебе своих уже нянчить пора, а не с младшими сестрами и братьями возиться.

– Я дура, да?

– Ты – балда, как сказала бы мама. Вот только с чего ты решила, что она твоей молитвы, вплетенной в кружево, не увидела?

– Пряхи сказали…

– Пряхи ей сказали… Ты дважды балда, Нежка. Впрочем, мама, видимо, решила воспользоваться твоим искренним желанием. Отец пишет, что в нашей семье грядет пополнение. Держи, читай. Я же знаю, что на самом деле ты безумно по всем соскучилась.

Я вздохнул и передал сестре письмо. Одно из трех полученных. Вестями из остальных поделюсь позже.

Вообще-то, Нежка никогда не сделала бы что-то во вред матушке, для нее это смерти подобно. Скорее всего, ее порыв стал следствием искреннего желания самой матушки, так как сестра всегда улавливала малейшие изменения в маме и чутко реагировала на ее желания, даже когда та и сама не могла их внятно сформулировать. А пряхи никогда не станут вмешиваться в чью-то судьбу, если на то не будет весомых причин.

– Ух ты! Анарстан прошел первый оборот! Рудик, наверное, счастлив! Помнишь, мама рассказывала, что отец когда-то помог самому Рудику совершить свой первый метаморфический оборот и выбрать ипостась. А теперь вот и его первенцу помог… Еще один серебряный волчок!

Моих комментариев не требовалась, Нежка снова вся была в письме и новостях из дома.

– Ой, Сержио… Ой-ой-ой…

Я усмехнулся. Вот тебе и «ой-ой-ой». Сестрица иной раз мудра не по годам, что аж оторопь берет, а иной раз – ребенок, которому впору в вышибалу²⁰ играть в бесильне.

– Ты знаешь, что он там хотел создать?

– Откуда бы? Если учесть, что задумок и желаний у младшенького столько, что на всю жизнь хватит. И не факт, что нашу жизнь.

– И не поспоришь.

– Забирай письмо и иди в мою спальню. Ложись спать. Я займу одну из свободных комнат. Утром обсудим другие новости, а мне еще нужно подумать.

– Прости, Илюш! Честное слово, я больше не стану действовать безрассудно. Но я и правда боялась, что мама за мои старания уши-то мне оборвет…

– То, что ты не хочешь пока возвращаться домой – понятно. Однако, Нежка, ты уверена, что на тебя та паутина никак не повлияла? Не нравится мне паника в твоих глазах при упоминании родителей.

– Уже не очень уверена. Не в том плане, что паутина смогла навязать мне какие-либо установки. В этом отношении мой разум чист и ясен. Скорее, мне на интуитивном уровне кажется, что для зова Хозяев Священной Колыбели – рано, а аргументировать свои ощущения не могу. И паутина – явно не последняя причина для моего отторжения.

– Ты же умная, Нежка. И твое чутье раньше тебя не подводило.

– В окружении отца предатель? – спустя пару минут выдохнула сестра и отложила письмо. – Интуит… Паутина – она не просто над всем городом, ментальные щупы раскинуты по всему королевству… И они реагируют на магию Хозяев? Но как же тогда вестники?

– Сама ничего не отправляй и не настраивайся на прием вестника. Я ставлю магический заслон. А птицами, сама знаешь, сейчас пользоваться не стоит.

– Хорошо, обещаю.

– Бери письмо и иди спать. Утром еще раз все обсудим.

– Не засиживайся, Илюш.

Нежка наклонилась через стол и звонко чмокнула меня в щеку.

– Не буду, иди уже, балда. Кружево она сплела…

Глава шестая

– Ваш пирог испорчен!

В таверне разыгралась драма. Я вышел на громкие голоса, но пока моей помощи не требовалось. Подчиненные отлично справлялись, не пустив внутрь охрану, которая этим фактом была очень недовольна.

Перед стойкой находился мужчина, разодетый, надушенный и вспотевший так, что даже до меня долетал шлейф «аромата» его пота, смешанного с запахом сладкой воды.

– Ее светлость отравилась!

Я усмехнулся. Отравиться магией жизни невозможно. Как, впрочем, и любой едой, которую готовят в моей таверне.

– Мы требуем компенсации и наказания вашей кухарки! Сию же минуту выдайте ее нам во имя немедленного исполнения справедливости.

А! Вот она – истинная причина. Герцогская чета решила, что человек с такими кулинарными навыками нужен им самим.

Я размышлял недолго. Понятно, что этим требованием дело не закончится. Их светлость обязательно воспользуются своей властью, чтобы навредить моей торговле. Но пока, видимо, решил действовать более осторожно.

– Доказательства? – спросил я лениво, выходя на всеобщее обозрение. – Вы можете предъявить доказательства самого факта отравления? И уж тем более того, что оно вызвано моим яблочным пирогом?

– Ты…

– Вы. Эдор Лиас Тизат, хозяин сей таверны, а заодно и тот, кто вчера приготовил яблочный пирог для Ее светлости. А ты?

– Я – слуга герцогского дома!

Гонора слега поубавилось. Но лишь на миг. Мужчина вновь вздернул подбородок.

– Я прислуживаю самой леди Ибелии!

– Высокая должность. И все же прежде, чем предъявлять мне обвинения, принесите доказательства.

– Моя госпожа отравилась вашим пирогом, и вы немедленно выдадите нам свою кухарку. Не стоит, эдор Тизат, утверждать, что вы лично вставали к печи. Это легко будет опровергнуть.

– И как же? Это семейный рецепт, передающийся в моей семье из поколения в поколение. Поэтому я с легкостью могу доказать, что лично приготовил пирог. Вы готовы поручиться собственной головой за клевету?

– Что?

– Я буду требовать вашей казни за обвинение в адрес добропорядочных граждан Раймовлена. Вашей госпоже известно, что вы используете ее имя? Этим утром мы имели удовольствие лицезреть леди Ибелию в парке лично, и выглядела Ее светлость восхитительно. Ни один лорд не мог отвести взгляда от ее цветущего вида.

К слову, я действительно видел, пусть и не сопровождал Нежку на ее прогулке. Она совершала променад с сыном и дочерью эдора Ругуда. В крайнем случае, мои слова воспримут как очередной пунктик в тотальном контроле над жизнью сестры.

Видел, как победно шествовала леди Ибелия, и то, как она раздавала пощечины служанке. Безобразный скандал, который она учинила в парке, в итоге ей же и вышел боком. Судя по всему, леди не думала, что герцог тоже решит прогуляться и не останется в восторге от поведения своей кровиночки. Еще бы, ведь его сопровождал я в личине третьего принца Дарвейта.

Герцог желал познакомить нас лично. Знакомства не вышло. Зато я получил приглашение на ужин.

И тут два варианта. Либо этот слуга решил сам выслужиться перед госпожой, которой действительно пришелся по душе мой кулинарный шедевр, либо приказ она отдала сама, решив не делиться лакомством ни с кем. Иными словами, забрав кухарку в свое единоличное пользование.

В любом случае, ей не нужна была огласка ее неправомерных действий, иначе она не попыталась бы забрать моего человека под видом немедленного исполнения справедливости.

Надо же, справедливости…

– Рам, подай мне плащ. Я готов предстать перед Ее светлостью для выяснения всех обстоятельств случившегося. Мне нечего бояться, ведь мой рецепт – лучший во всем мире! И я готов это доказать!

Последнее было сказано для посетителей таверны.

Конечно, мой нынешний статус был гораздо ниже герцогского. И можно было бы мои требования счесть за дерзость, однако я был уверен, что леди действовала без одобрения отца. Я же за почти два вехимана принес в казну города приличный доход. Вряд ли герцог станет потворствовать капризам дочери.

Впрочем, может, и станет. Оно и к лучшему.

Тем более что мне нужно попасть в поместье герцога. И не как принцу, которому и десятой части не покажут, а как презренному человеку гораздо ниже по положению, за которым не станут зорко следить, не будут стесняться его и прятать истинные эмоции.

– Я готов предстать перед Его светлостью.

– Его светлостью?

– Конечно. Право казнить и миловать на своей земле имеет только Его светлость герцог.

– Вот еще! Станет Его светлость тратить свое время на какого-то эдора! Ее светлость милостива, и раз уж вы лично готовили сей пирог, уверен, она простит вашу оплошность. Тысячи золотых хватит!

– Хорошо, я согласен.

Но победная улыбка недолго озаряла слугу герцогского дома.

– Ты выплатишь мне тысячу золотом, и я не стану требовать казни за твой дерзкий язык и действия от имени Ее светлости. И как только осмелился?!

– Я…

Я почти добился желаемого, но тут появилась леди Лайла. Ее щека алела, вероятно, от удара. Значит, герцогская дочка находилась снаружи, наверное, в карете. С учетом ора этого слуги и открытых дверей таверны, все происходящее здесь наверняка было отлично слышно снаружи.

– Дитарх, леди Ибелия требует тебя. Немедленно.

Задрав нос, слуга резко развернулся к выходу и торопливым шагом покинул мою таверну. Решив, что извинений какой-то там эдор недостоин.

– Эдор Тизат, мне жаль, что слуга герцогского дома выказал недостойное поведение, однако все его слова – правда, – с каждым словом голос девушки звучал все тише, а взгляд опускался ниже, пока она совсем его не опустила. – Но Ее светлость милостива, она согласна на компенсацию в виде…

– Пройдемте в мой кабинет и там все обсудим. Без лишних глаз.

Я наблюдал за девушкой и был уверен, что она откажется. Однако она так яростно кивнула, что мне не оставалось ничего, как сделать приглашающий жест рукой и приказать:

– Рута, идем с нами!

***

– Присаживайтесь, леди…

Я говорил мягко и спокойно, видя, как напряглась девушка. Причем ее не пугала моя близость. Она не понимала, зачем нашему разговору свидетели. Руту я пригласил ровно затем, чтобы ни у кого не было возможности усомниться в чести леди – чтобы она не оставалась наедине с мужчиной. Похоже, этим моментом только я и озаботился. И это меня злило.

– Вашей чести ничего не угрожает, и мои слуги не станут разглашать содержания нашей беседы. Даю слово, леди Лайла. Присаживайтесь. Может, чаю?

– Я… я не могу. Мне нужно вернуться к леди Ибелии как можно скорее. И…

Девушка явно прикидывала в уме, пытаясь на что-то решиться. Я ее не торопил. Наоборот, старался не мешать. И потихоньку выдыхал.

Все внутри меня бунтовало против того, чтобы отпускать леди Лайлу обратно к ее кузине. Я знал, что там ждет новая порция унижений и незаслуженных оплеух.

Что я мог сделать? Ничего. И вместе с тем многое…

– Все это ложь, эдор Тизат. Мне пусть и не досталось ни кусочка, и я не могу сказать, каков он был на вкус, но ваш пирог не нанес никакого ущерба здоровью леди Ибелии. Однако, если вы хотите сохранить свою жизнь, сделайте вид, будто раскаиваетесь, и согласитесь на любой каприз моей кузины. Герцог и его семья… Они страшные люди, и им подвластно здесь все. А у вас красавица сестра… Еще лучше – уезжайте из Эбора. Если есть такая возможность – уезжайте немедля и не сожалейте ни о чем.

Меньше всего я ожидал услышать тихий, но жаркий спич. Девушка буквально на едином дыхании выпалила эту тираду.

– И простите, но позже я буду утверждать, что пирог был несвеж и нанес леди Ибелии урон. Поэтому, пока есть время…

– Какую компенсацию леди хочет?

– Вашу кухарку в личное пользование. Однако теперь согласна на то, что каждую веху вы будете приносить ей пирог лично и не только яблочный.

– Бесплатно, я так понимаю.

Я усмехнулся, хотя остро захотелось вызвать отца, чтобы он забрал в Колыбель Лайлу, подальше от герцогской семейки.

– Вы совершенно правы. Уезжайте, эдор Тизат, пока вас не заприметил Его светлость, здесь вы не найдете счастья ни для себя, ни для родных. И вашей сестре…

Рута стояла спиной к нам и лицом к двери, но Лайла все равно на нее нервно оглядывалась и понижала голос до едва слышимого шепота.

– … не стоит так часто демонстрировать свой легкий нрав. Простите ради Священного Трио… И мне пора…

Она вскочила со стула, на край которого опустилась буквально пару секунду назад, и опрокинула его.

– Простите! Кузина не любит ждать.

– Благодарю вас, леди, за честность и смелость. Вам не нужно волноваться.

Я не стал спорить, но не просто сопроводил девушку к карете за углом, а громко и подобострастно принес свои извинения и дал клятвенные заверения, что новый яблочный пирог, доставленный сейвеху, покажется Ее светлости самым вкусным блюдом из тех, что она вообще ела. Сама леди Ибелия из кареты даже носа не высунула, зато отдернула шторку, чтобы, видимо, лучше видеть мою низко опущенную голову.

Я кланялся вслед карете, пока та не скрылась из вида.

Страшные люди, значит… Ну что ж… Посмотрим, кто из нас страшнее.

***

Поместье герцога Ватрада Ингерата

Я поморщился от открывшегося передо мной вида. Вычурность, безумная тяга к роскоши, в данном случае вовсе неуместная. Золото буквально слепило глаза и находилось повсюду. Кажется, ответ на вопрос, где казна Раймовлена, был найден.

Интересно, что на это все сказала бы матушка?

На миг я прикрыл глаза, вспоминая ее голос и слова.

«Понимаешь, Илиас, человек, с ног до головы обвешанный золотом и драгоценными камнями, выглядит смешно и глупо. И всегда нужно понимать, что это следствие его скудного ума или неразумного доверия к ядовитому близкому окружению, которое намеренно вредит образу своего господина».

Поместье герцога ослепляло, и вместе с тем было самым холодным местом, которое мне доводилось видеть. Холодное, неуютное и вызывающее огромное желание покинуть его немедленно.

У меня такой возможности не было. Я был приглашен на званый ужин.

Пока меня вели по коридору, я практически не дышал. И это была уже вторая причина нестерпимого желания уйти отсюда. Интуиция буквально вопила…

Но выбора пока не было.

Поместье располагалось буквально на костях и крови. Вряд ли обычные люди ощущали смрадный аромат смерти, однако тревогу должны были чувствовать. Неясного для них характера. Мне, как магу жизни, хотелось не просто уйти, а сжечь этот дом дотла. И вознести молитву Священному Трио об упокоении душ…

Страшные вещи творились здесь… И раньше, и сейчас.

– Ваше высочество, прошу, – произнес герцог, а слуги распахнули перед нами двери.

В голосе мужчины боле не было ни подобострастия, ни подхалимских нот. Неудивительно, учитывая, что я оказался на его территории. Он чувствовал себя хозяином положения. Что ему какой-то приезжий принц, которому после переворота в родной стране сохранили жизнь за отказ о любых притязаний на престол сейчас и в будущем?

– Вам нравится смотреть на озябшие плечи леди?

По огромной обеденной зале гулял сквозняк, который лишь чудом не задувал свечи. Уже находящиеся в комнате леди, прислуга и даже некоторые мужчины, которых мне не представили, явно замерзли. А с учетом новой моды, которая не оставляла простора воображению, леди Ибелия со своей матушкой точно сильно продрогли.

Единственной среди леди, кто был нормально одет, оказалась Лайла. Просто потому, что ее наряд отличался обилием ткани, причем далеко не нарядной. Скорее так оделась бы гувернантка, а не ближайшая родственница герцога. Впрочем, она и держалась так, словно была прислугой. Не просто присела в реверансе (тут все при нашем появлении склонились и пока так и не поднялись), а буквально до земли опустила голову, как и стоящие за господами слуги…

– Не переношу резких запахов. Знаете, как это бывает – вы приходите на бал, а в воздухе витает смесь из ярких ароматов, которые ничего, кроме тошноты, не вызывают.

Знаю. Как и то, что принц, личину которого я носил, лишил жизни по меньшей мере троих по причине использования ими отвратного парфюма. И, к сожалению, в череде его преступлений эта причина была не самой странной и надуманной.

– Предпочитаю сразу избавляться от источника, доставляющего мне дискомфорт. Одного раза бывает достаточно для того, чтобы остальные впредь не доставляли мне неудовольствия.

– Увы, мой дорогой гость, это семья. И с ними мне приходится быть снисходительней. Лайла, принеси сестре шаль!

Девушка резко поднялась, на пару секунду присела, вновь склонив голову, и стрелой помчалась прочь из залы. Не через главный ход, через ход слуг…

Красиво он указал на ее место в семье. Видимо, чтобы у меня не возникло желания обратить внимания на птичку, которая эффектно выделялась своей простотой и невинностью… А если таковое уже возникло, чтобы я не тешил себя иллюзией – за нее герцог и полмедяшки не даст.

Что ж, представление начиналось!

Глава седьмая

Вечер натянутых улыбок, кокетливых взглядов и активного издевательства над теми, кто ниже по положению, тянулся бесконечно. Из всех присутствующих главным засранцем должен был стать я, но им по факту был герцог Ватрад.

В том, с каким наслаждением он всех унижал, чувствовался многолетний опыт и особое, какое-то извращенное удовольствие.

Его жена, за пределами поместья слывшая как истеричная, властная и надменная особа, при муже вела себя безупречно: робко, тихо, практически незаметно. Тонко чувствовала настроение герцога, легко угадывая, где должна поддержать шутку мужа, где продолжить мысль, а где отдать приказ слугам, чтобы вовремя поднесли напиток или блюдо.

Я наблюдал за происходящим, едва удерживая высокомерное выражение на лице, не забывая недовольно морщиться, и дважды наступил на пальцы слуге, который нагибался, чтобы поднять то оброненную мной салфетку, то столовой прибор, которые, конечно же, были уронены мной специально.

Я демонстрировал скуку и вместе с тем держался в рамках. Вел себя ровно так же, как мог бы вести себя Ведранс (то еще имечко у принца!) со своими приближенными и теми, кто мог быть ему полезным. Иными словами, не зарывался, но и паинькой тоже не был.

– А что же леди Лайла ничего не ест?

Я знал, что от меня этого ждали, и все же за эти слова возненавидел себя. Но иной жертвы для моей издевки не было.

– Столь шикарный стол и великолепные угощения пришлись вам не по вкусу?

– Простите, милорд… – едва слышно выдохнула девушка и больше не проронила ни слова.

– Когда я был юн, мой батюшка, да будет славен его путь в божественных чертогах…

Принц был любимчиком своего папаши – такого же порочного мерзавца, как и он сам. По сути, потому Ведрансу и было позволено слишком многое. Поэтому и говорить о своем отце он мог только с уважением и любовью. Хотя, как по мне, пусть его гнилая душонка никогда не знает покоя и перерождения!

– … никогда не жаловал плохой аппетит за прекрасным столом и в окружении людей, которые являлись его семьей и добрыми друзьями. Это вызывает изжогу… Матушке однажды помогли справиться с трапезой слуги. Герцог, как думаете, леди Лайле стоит помочь?

– Прекрасная мысль. Лайла, ты нуждаешься в помощи?

За спиной девушки тут же встали готовые к любому приказу слуги. И уже за одно это моя жалость к тому слуге, которому я оттоптал пальцы, растаяла. Он был в числе тех, кто первым шагнул за спину леди и смел при этом гадко и предвкушающе скалиться.

– Простите, Ваша светлость, позвольте вернуться к себе в комнату. Я не посмела сказать раньше, но мне нездоровится. Милорд, мне жаль, что мой вид привел вас в уныние и доставил хлопот. Взываю к вашей милости… И нижайше прошу прощения…

Я сощурился, хотя внутри меня пылал пожар. Сволочи! И я сволочь, раз не могу сделать ничего, чтобы защитить.

В этот момент я был как никогда близок к тому, чтобы сорвать маску и прикончить герцогскую семейку на месте! Наплевав на все планы, на всех остальных людей, которые пропадали без вести уже много ходов и могли так и остаться никогда не найденными. В том числе и аристократы, и не только этой страны… И на Рэндара, который явно попал в страшный переплет и самостоятельно выбраться из него был не в силах…

Герцог молчал, давая мне на откуп принятие решения.

– Я приму ваши извинения… Позже. Ступайте.

Герцог слегка качнул головой, соглашаясь с моими словами. А затем, прищурившись, наблюдал за тем, как девушка стремительно шла к ходу слуг. Буквально бежала.

Мой намек был понятен. Всем. В том числе леди Ибелии, которая скривилась, но спешно закрыла лицо бокалом. Извиняться Лайле предстояло лично и наедине. И глава дома, который должен был защищать сироту, вместо этого лишь довольно улыбался.

Вдох-выдох, Илиас, вдох-выдох.

– Ваше высочество, не откажетесь от десерта? – спустя пару минут герцог нарушил тишину. – Моя дочь расстаралась…

– Леди Ибелия? – я заинтересованно посмотрел на девушку, которая под моим пристальным взглядом залилась румянцем.

Вопрос в том, был ли это стыдливый девичий румянец или кровь прилила к голове по иным причинам, например – из-за заведомой лжи?

– У меня есть небольшая слабость и скромный талант… – говоря это, леди Ибелия не забывала кокетливо поправлять шаль.

Так, чтобы та сползла ровно настолько, чтобы было видно декольте, но при этом все выглядело бы так, будто девушка от волнения теребит предмет своего гардероба и не понимает, как ее действия сказываются на общей картине. Ясно, стыдом тут не пахло, даже близко. Леди была красива, конечно, и в этот момент выглядела нежным цветочком, вот только все, чего мне хотелось – это свернуть шею мерзавке.

– Батюшка дал дозволение, а потому… Мне так хотелось порадовать нашего гостя. Вы принесли радость в наш дом. Милорд, вам нравятся яблоки? Мой десерт – это яблочный пирог.

Только не смеяться. Боги! Только не смеяться! Неужели?

– Я взяла на себя смелость приготовить десерт по своему вкусу, но если вы, милорд, расскажете о том, что вам нравится больше всего, то к следующему вашему визиту я подготовлюсь лучше.

Подготовится она! Лучше!

Я едва сдерживал смех, замаскировав его улыбкой, которая приободрила девушку, а герцогу Ватраду позволила расслабиться и благосклонно взирать на свое чадушко. Атмосфера за столом мгновенно изменилась. Настороженное семейство и их приближенные будто разом выдохнули.

– С удовольствием попробую ваш талант на вкус, леди Ибелия.

Слуги внесли яблочный пирог. Мой яблочный пирог, который пару часов ранее я же и доставил к воротам герцогского поместья. Но он был украшен. Явно самой девушкой. Она добавила сахар, который просто рассыпала по пирогу, и немного садовых ягод.

Что сказать… Угощение прекрасное, если бы не одно «но»… О котором пока не суждено заявить вслух.

– Удивительный аромат!

Я улыбался, глядя на то, как Ибелия сама разрезала пирог и положила мне на тарелку первый кусок. Сама же и поднесла, не забыв будто бы невзначай коснуться меня бедром (случайно, конечно же!) и тут же устыдиться этой «нечаянной» близости!

Следующий кусок был подан герцогу.

Я ощущал, как на мне скрестились взгляды, ожидая моего приговора, и отправил кусочек в рот.

– Изумительно!

***

Я сидел в мчавшейся прочь от особняка карете, втайне радуясь такому исходу. По плану я должен был остаться с ночевкой в поместье герцога. Но у того внезапно (как же не вовремя, ай-яй-яй!) случилось неожиданное и очень важное дело. Ажно государственной важности, не иначе, которое он ну никак не смог отложить и, спешно одевшись, а также вызвав ближайших своих подчиненных, в числе которых оказался и интуит, отбыл. Я же, пробыв полтора часа в отведенных покоях, учинил скандал, к слову, связанный с тем, что леди Лайла так ко мне и не пришла. И уехал.

Мне было, о чем подумать.

Во-первых, о том, что интуит оказался все-таки молод. Может, даже чуть помладше меня самого, но ненамного.

Он явно был выходцем из простой, скорее даже крестьянской семьи, и мало чему обучен. Уверен, что и магией он пользовался скорее интуитивно, чем получил надлежащие уроки и тренировки. Если бы он в свое время попал в руки к моей матушке, она бы из него камень драгоценный сделала, отшлифованный так, что сиял бы всем на зависть, а не стоял, утирая рукавом взмокший лоб и нос, нет-нет, да все же сопливый.

Наблюдая за ним, я морщился совершенно искренне, мне ни капли не приходилось играть. Какой талант – и в каких руках!

Во-вторых, этот самый интуит, к которому герцог обращался «Эй ты, Прошка», был безгранично предан герцогской семье. Его совершенно собачий взгляд был направлен только на главу герцогского семейства, он жадно следил за каждым его жестом и чуть ли не каждый раз, когда к нему обращались, пытался поклониться. Уверен, парень оказался здесь в юном возрасте и явно имел судьбу, схожую с судьбой нынешнего короля Амриарна – моего названого братца Власена.

Волчонком он был. Не в том плане, что метаморфом, который обращался в волка, а в том, что сиротой подзаборной… Зубастой, явно хлебнувшей немало горя сиротой, которую и подобрал герцог, углядев в мальчишке талант к магии.

В-третьих, герцог также владел магией, но пока неясного для меня толка. Обвешан он был артефактами, в том числе и ментальными, с ног до головы. И сведений о характере магии его рода у отца не было. Иначе тот отразил бы это в письме.

Опять же странность… То ли никого из выживших и видевших воочию его магию не осталось, то ли у этих гадов в руках оказался маг жизни, который смог наделить герцога активной магией.

Вот только… матушка была единственной такой на весь мир. Это был утраченный дар, который вернулся в мир с моим рождением, а затем мама пробудила этот дар в своей близкой подруге леди Интене (по совместительству – моей нареченной матери).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ход – год.

Вернуться

2

Вехиман – месяц, вехим – неделя, веха – день.

Вернуться

3

Поверженный бог (его полная история рассказана в цикле «Из 75 в 23!»).

Вернуться

4

Один из трех действующих богов мира Рамиран (его полная история рассказана в цикле «Из 75 в 23!»).

Вернуться

5

Сейвеху – сегодня.

Вернуться

6

Бесильня – большая игровая комната, предназначенная для подвижных игр.

Вернуться

7

Вересковец – сентябрь.

Вернуться

8

История родителей Илиаса описана в цикле «Из 75 в 23!».

Вернуться

9

Нареченные родители – крестные родители.

Вернуться

10

Священное Трио – боги мира Рамиран.

Вернуться

11

Рашин – километр.

Вернуться

12

Латентными магами называли людей, которые обладали потенциалом пробудить в себе активный магический дар, так как их предки обладали таким даром, но так его и не пробудили. Однако они могли этот потенциал передать своим детям, а те в перспективе – стать именно активными магами.

Вернуться

13

Эдор – ненаследующий барон.

Вернуться

14

Завеху – завтра.

Вернуться

15

Традиция в Раймовлене. Только девочкам, не уронившим первую кровь, повязывают разноцветные ленты. Илиас, упоминая местные традиции, говорит о том, что сестра для него – все еще маленькая девочка.

Вернуться

16

Эдорнет – мелкий купец.

Вернуться

17

Олоур – лебедь.

Вернуться

18

Рабг – дуб.

Вернуться

19

Пряхи – люди, наделенные магическим даром, позволяющим не только видеть прошлое, настоящее и будущее любого человека, но и вмешиваться в его судьбу. Для них вся жизнь человека является одним большим клубком ниток, с которыми они могут проводить различные манипуляции. Всего в мире одновременно могут существовать только три человека с таким даром.

Вернуться

20

Вышибала – динамичная командная игра в мяч, в которую играют несколько человек. Обычно в игре один водящий и двое вышибающих.

Вернуться