Вадим Фарг
Призрак. Погоня за прошлым

Пролог

Капитан Семён Аркадьевич не выносил тишину. В его каюте на старенькой «Полярной Звезде» постоянно что-то жило своей жизнью: гудело, скрипело или шипело. Древний кофейник на столе, который капитан упрямо отказывался списывать в утиль, издавал тихое, но настойчивое дребезжание. Вентиляция в углу заунывно посвистывала на одной и той же ноте, действуя на нервы кому угодно, но только не ему. А за тонкой переборкой глухо и мерно гудел реактор – сердце корабля, его самый надёжный и единственный товарищ.

Он откинулся в продавленном кресле. Казалось, оно помнило ещё задницу первого владельца этого космического грузовика. Капитан прикрыл глаза, решив вздремнуть хотя бы пару минут. «Рейс» выдался на редкость нервным, а этот молодой авантюрист Волков своими выходками вымотал капитана до предела. Дремота подкралась быстро, как карманник на вокзале, и утащила его из привычной скрипучей реальности в воспоминание, от которого он безуспешно бежал уже несколько лет.

Он не вернулся мыслями в какой-то счастливый день. Память злорадно подсунула ему самый паршивый момент его жизни. Вот он, уставший, но довольный, возвращается из долгого рейса. Открывает дверь их небольшой, но уютной квартирки на центральной станции, а внутри – звенящая, оглушающая тишина. Та самая, которую он теперь так ненавидел.

Лиды не было. Её вещей тоже. Шкаф, где раньше висели её платья, был пуст. С полочки в ванной исчезли её многочисленные баночки и флаконы. Только в воздухе ещё витал лёгкий, едва уловимый аромат её духов. А на кухонном столе лежал аккуратно сложенный лист бумаги. Записка. Всего несколько строк, написанных её идеальным почерком.

«Сёма, прости. Я устала ждать тебя из рейсов. Устала быть одна. Я встретила другого. Он всегда рядом. Не ищи меня, пожалуйста. Будь счастлив».

Он тогда долго стоял посреди пустой комнаты, перечитывая эти строки снова и снова. В ушах звенело от тишины. Не было ни криков, ни слёз, ни битья посуды. Просто пустота. Словно из его мира выкачали весь воздух. Он тогда даже не разозлился, просто почувствовал себя невероятно глупо. Он ведь правда думал, что она будет ждать. Всегда. Молодой дурак, который считал, что его работа важнее всего, а любимая женщина – это что-то само собой разумеющееся, как солнце в небе.

Семён Аркадьевич дёрнулся и открыл глаза. Он всё так же сидел в своём капитанском кресле на «Полярной Звезде». В носу почему-то стоял фантомный запах её духов. Он помотал головой, отгоняя наваждение. С тех пор он никогда не спал в кровати. Только дремал в кресле, урывками. Потому что в уютной постели воспоминания становились слишком яркими и навязчивыми.

Капитан поднялся и подошёл к стене. Там, на металлической обшивке, висела единственная фотография, прикреплённая магнитом. Старое фото, где они с Лидой, ещё совсем молодые, обнимаются на фоне какого-то курорта. Он долго смотрел на её улыбающееся лицо, а потом его собственное лицо стало жёстким, почти каменным.

После её ухода он не стал ничего продавать или раздавать. Он просто запер квартиру и больше никогда туда не возвращался. Взял все свои сбережения и купил это старое, вечно ломающееся корыто – «Полярную Звезду». И с головой ушёл в работу. В бесконечные рейсы, в погоню за юнами, которые тут же тратил на топливо, еду и новые запчасти для своего корабля. Он превратился в ворчливого, прижимистого капитана, для которого не было ничего важнее графика и целостности груза.

Потому что дом – это место, где тебя могут предать. А корабль… корабль – это просто работа. Здесь нет места для пустых надежд и воспоминаний. Здесь есть только цифры в бортовом журнале, бесконечная пустота между звёздами и спасительный гул реактора. Единственная музыка, которая у него осталась.

Глава 1

– Это он, – прошептал я, сам не узнавая свой голос.

– Что «он»? – нахмурился капитан, переводя на меня свой тяжёлый взгляд.

– «Рассветный Странник». Мой корабль.

На мостике повисла такая тишина, что стало слышно, как тихо гудят системы жизнеобеспечения. Кира медленно повернулась ко мне. В её больших, обычно озорных глазах плескался шок и даже немного страха. Лиандра застыла, подняв на меня свои серьёзные глаза, и её перламутровая кожа, казалось, стала ещё бледнее.

Корабль-призрак молчаливо висел перед нами. Огромный, просто гигантский, он походил на древний саркофаг, по ошибке заброшенный в космос. Его чёрный бок был изуродован пробоинами и рваными ранами, словно какое-то чудовище яростно кромсало его обшивку. Он был мёртв. Это чувствовалось даже через пустоту, разделявшую нас.

– Кира, доклад по состоянию, – голос Капитана прозвучал твёрдо, как будто он приказывал не девушке, а старому роботу.

Кира сглотнула, оторвала от меня испуганный взгляд и уставилась в свою консоль. Её пальцы забегали по клавишам.

– Корпус… многочисленные повреждения. Похоже на следы от энергетического оружия, но есть и рваные пробоины, будто от столкновений. Признаков жизни… ноль. Полное радиомолчание. Тепловой след на уровне фонового излучения. Капитан, там пусто. Он абсолютно мёртв.

Мёртв. Это слово эхом отозвалось у меня в голове, и в тот же миг острая, режущая боль пронзила виски.

Мир вокруг исчез, сменившись хаосом.

Оглушительный рёв сирен. Красный, мигающий свет аварийных ламп, заливающий коридоры корабля кровавым светом. Крики людей, полные ужаса. Запах горелого металла, от которого першило в горле.

И лицо. Лицо женщины. Невероятно красивое, с кожей цвета ночного неба и длинными белыми волосами, которые будто светились сами по себе. Но сейчас это лицо было искажено такой яростью, такой чистой, ледяной ненавистью, что я бы отшатнулся, если бы мог двигаться. Её губы шевелились, беззвучно выплёвывая проклятия, а в глазах пылал огонь, способный сжечь целые миры.

– Ты предал нас! Ты предал наше будущее!

Видение оборвалось так же внезапно, как и началось. Я моргнул, тяжело дыша, и снова увидел спокойный мостик «Полярной Звезды». Рука сама собой потянулась к виску, где всё ещё тупо пульсировала боль.

– Влад, что с тобой? – рядом тут же оказалась Лиандра. Её длинные тонкие пальцы легко коснулись моего запястья, проверяя пульс. – Пульс зашкаливает. Ты что-то увидел?

Я только кивнул, пытаясь восстановить дыхание.

– Ты белый, как простыня, – обеспокоенно сказала Кира, совсем забыв про свою консоль.

Капитан смотрел на меня тяжёлым, пронзительным взглядом.

– Волков, что это было? Объяснись.

– Воспоминание… Наверное, – я с трудом выдавил из себя слова. – Авария… сирены, крики… И… женщина. Она была в ярости.

Лиандра нахмурилась, её серьёзные глаза внимательно изучали моё лицо.

Я снова посмотрел на «Рассветный Странник». Он висел в пустоте, чёрный и безмолвный. Мой бывший дом? Моя бывшая тюрьма? Или просто моя гробница, из которой я каким-то чудом сбежал?

– Мы должны туда попасть, – сказал я твёрдо, сам удивляясь своей решимости.

– Исключено! – тут же отрезал Капитан, будто ждал этих слов. – Это ржавое корыто даже не числится ни в каких реестрах. Кто знает, что там внутри? Радиация, ловушки, какая-нибудь космическая зараза, от которой Лиандра потом не вылечит.

– Семён Аркадьевич, там могут быть ответы, – мой голос звучал спокойнее, чем я себя чувствовал. – Ответы на то, кто я такой. Что случилось с моим экипажем. Почему я очнулся один в спасательной шлюпке посреди пустоты.

– Ответы не стоят того, чтобы рисковать моим кораблём и моей командой! – рявкнул Капитан, ударив по подлокотнику своим огромным кулаком, пальцы на котором были похожи на сардельки.

– Он прав, Влад, – тихо сказала Кира. – Это слишком опасно. Мы даже не знаем, стабилен ли его реактор. Он может взорваться в любую секунду.

Но я смотрел на мёртвый корабль и чувствовал, как что-то внутри меня тянется к нему. Это было не простое любопытство. Это было что-то большее. Похожее на долг. На необходимость.

– Я полечу один. На «Стриже». Риск будет только мой.

– Ещё чего! – фыркнул Капитан. – Чтобы ты там застрял, и мне потом пришлось тебя вытаскивать, сжигая драгоценное топливо и рискуя обшивкой? Нет уж, увольте.

Он долго молчал, хмуро глядя то на меня, то на зловещий силуэт «Странника». Его обветренное лицо было непроницаемо, как бронеплита. Наконец, он тяжело вздохнул, так, что его усы дёрнулись.

– Ладно. Чёрт с тобой, ходячая аномалия. Готовьте вылазку. Но слушай сюда, Волков. Если там хоть что-то пикнет не так, если мой сканер засечёт малейшую угрозу, я разворачиваю эту посудину и улетаю. И это не обсуждается. Тебе ясно?

Я кивнул, чувствуя огромное облегчение.

– Ясно, Капитан. Спасибо.

Он только махнул своей огромной рукой и отвернулся к иллюминатору, ворча что-то себе под нос про незапланированные расходы, головную боль и сумасшедших пассажиров с амнезией.

* * *

Кабина «Стрижа» была до смешного тесной. После просторных, хоть и вечно захламлённых коридоров «Полярной Звезды» она ощущалась как консервная банка. Мы с Кирой сидели плечом к плечу, и я чувствовал, как напряжены её мышцы.

Наш шаттл, собранный мной из спасательной капсулы, подрагивал, приближаясь к громадине мёртвого корабля. «Рассветный Странник». Даже название звучало как насмешка. Сейчас он был похож на тушу гигантского кита, выброшенного на чёрный берег космоса. Его угольно-чёрный корпус был испещрён мелкими пробоинами от метеоритов, а сбоку зияла огромная рваная дыра, словно неведомый хищник вырвал из него кусок плоти. Наш крошечный «Стриж» рядом с ним казался назойливой мухой.

Кира, которая обычно трещала без умолку, сейчас была молчалива и до пугающего серьёзна. Её пальцы порхали над консолью, проверяя показания датчиков.

– Щиты в норме, – наконец сказала она, и её голос прозвучал неестественно громко. – Маневровые двигатели в штатном режиме. Сканеры на минимуме, не хочу, чтобы его автоматика, если она ещё жива, приняла нас за врагов. Хотя, кого тут уже защищать…

Она замолчала, уставившись в иллюминатор на чёрный провал в борту «Странника». Мы летели прямо в него.

Я провёл рукой по шлему. Лёгкий матово-чёрный доспех, который нашёлся в той же капсуле, что и я, сидел как вторая кожа. Я не помнил, кто я, откуда, но руки сами защёлкнули все крепления, а мозг безошибочно подсказал, как активировать сервоприводы, отчего броня тихонько зажужжала, подстраиваясь под мои движения. Это было самое странное и пугающее чувство в моей новой жизни – абсолютное знание в одном и полный провал в другом.

– Ты как? – тихо спросила Кира, не поворачивая головы. Её беспокойство было почти осязаемым.

– Не очень, – признался я, глядя на приближающийся остов.

Внешне я, наверное, выглядел как скала. Полное спокойствие и сосредоточенность. Но это была лишь маска. Внутри всё скрутилось в тугой, ледяной узел. Чем ближе мы подлетали, тем сильнее становилось иррациональное, животное желание развернуть шаттл и убраться отсюда подальше. Это был не страх перед засадой или какой-то ловушкой. Это был страх перед самим кораблём. Словно я возвращался на место собственной казни.

– Он… будто зовёт меня, – выдавил я, с трудом находя слова. – Я чувствую его. Там пустота. И холод. Это не просто мёртвый кусок металла. Это… мой склеп.

Кира резко обернулась, её большие глаза испуганно расширились. Пальцы так сильно вцепились в штурвал, что костяшки побелели.

– Влад, послушай, мы можем улететь прямо сейчас. К чёрту всё это. Капитан поймёт, он и так был против.

Я медленно покачал головой, не отрывая взгляда от черноты впереди.

– Не могу, Кира. Если я сейчас отступлю, то никогда не узнаю правду. Я так и останусь призраком без прошлого. Я должен.

Она вздохнула, что-то пробормотала себе под нос, наверняка не самое лестное в мой адрес, но спорить не стала. Вместо этого её лицо снова стало решительным. Она была другом. Настоящим.

– Ладно. Тогда держись крепче, призрак. Входим.

Она уверенно повела наш маленький кораблик в разорванную пасть мёртвого гиганта. Лучи наших прожекторов выхватили из мрака искорёженные переборки, оборванные кабели и пустоту коридоров, уходящих вглубь корабля, который когда-то был моим домом. А может, и тюрьмой.

Глава 2

Магнитные захваты маленького «Стрижа» сочно клацнули, вцепившись в палубу ангара. Всё. Мы были внутри. Пару долгих секунд мы с Кирой просто молчали, уставившись через лобовое стекло на покорёженные обломки каких-то механизмов, разбросанных по огромному, тёмному пространству.

– Ну что, призрак, готов поздороваться со своим прошлым? – голос Киры в комме шлема прозвучал натянуто. Вся её обычная весёлость куда-то испарилась, оставив после себя лишь тревогу.

– Если честно, меньше готов я ещё никогда не был, – признался я, отстёгивая ремни безопасности.

Рампа шаттла опустилась с тихим гидравлическим шипением, и мы шагнули в холодное брюхо зверя.

Первое, что нас встретило – это холод. Не просто прохлада, как в неработающем отсеке, а какой-то запредельный, мертвенный холод. Казалось, сам вакуум просочился сквозь обшивку и заморозил здесь всё, включая сам воздух. Вторым ощущением была тишина. Не просто тишина, а её полное, абсолютное торжество. Она давила на уши, заставляя вздрагивать от звука собственного дыхания в скафандре.

– Ничего себе… – выдохнула Кира, и облачко пара мгновенно вырвалось из-под её шлема. – Системы жизнеобеспечения не просто сдохли. Их будто вырвали с мясом. Тут, по-моему, холоднее, чем за бортом.

Лучи наших нашлемных фонарей пронзили мрак, выхватывая из темноты странную и жуткую картину. Длинные коридоры, уходившие во все стороны, были покрыты тонким, как пыль, серебристым слоем инея. Он похрустывал под нашими ботинками, и этот звук в мёртвой тишине казался оглушительным. Тусклые аварийные лампочки на стенах едва-едва светились, отбрасывая длинные, кривые тени, которые превращали обычные углы и выступы в нечто зловещее.

Я пошёл вперёд, сам не зная почему. Рука сама легла на рукоять импульсной винтовки, закреплённой на бедре. Каждый шаг отдавался в голове гулким эхом. Я не узнавал эти коридоры, но моё тело… оно их помнило. Мышцы знали, где за углом будет развилка, где находится дверь в оружейную, а где – в столовую. Это было странное чувство, будто гуляешь по пепелищу собственного дома.

– Влад, смотри, – Кира посветила фонарём на стену рядом с собой.

Я подошёл ближе. Металлическая переборка была оплавлена, на ней застыли уродливые пузыри и наплывы. А рядом виднелись глубокие, идущие параллельно друг другу царапины. Словно кто-то огромный и очень злой провёл по стене гигантской вилкой.

– Плазменный резак, – уверенно сказала Кира, проводя пальцем в перчатке по краю одной из борозд. – И очень мощный. А вот это… это не оружие. Больше похоже на когти. Очень, очень большие когти.

Она невольно поёжилась, и я её прекрасно понимал. Картина вырисовывалась так себе. В этих стенах разыгрался жестокий и яростный бой. Но было кое-что ещё, что не давало мне покоя. Что-то неправильное.

– Кира, – тихо позвал я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. – Ты что-нибудь видишь?

– Кроме очевидных причин свалить отсюда как можно скорее? Вижу следы знатной заварушки.

– Нет. Подумай, чего здесь нет?

Она замолчала. Её фонарь медленно пополз по стенам, по полу, по потолку. Потом её голос в рации прозвучал совсем тихо, почти шёпотом.

– Тела… Здесь нет ни одного тела. Ни гильз. Ни капли крови. Вообще ничего.

Вот именно. Корабль был чист, как операционная после дезинфекции. Словно после боя сюда пришла невидимая бригада уборщиков и тщательно стёрла все следы трагедии, оставив только шрамы на металле. И эта стерильность пугала гораздо больше, чем могли бы напугать горы трупов.

Мы двинулись дальше, в самую глубь корабля. Тишина сгущалась, холод пробирался даже сквозь защитный костюм. Я чувствовал, как начинают неметь пальцы. Или это было не от мороза?

Мы как раз проходили мимо одной из боковых панелей на стене, ничем не примечательной. Я уже почти прошёл мимо, когда что-то на периферии зрения заставило меня напрячься. Мой внутренний голос, тот самый инстинкт, что уже не раз спасал мне шкуру, вдруг заорал дурным голосом. Я резко дёрнулся в сторону, пытаясь утащить за собой Киру.

Но я не успел.

Из стены, без единого звука, без щелчка или вспышки, вылетела тонкая, как игла, металлическая стрелка. Я даже не почувствовал боли, только лёгкий толчок в плечо, будто кто-то дружески ткнул меня пальцем.

А в следующую секунду раздался резкий, панический свист воздуха.

– Влад! – закричала Кира, её голос сорвался.

Я опустил глаза. Из моего плеча, прямо на стыке бронепластин, торчал тонкий серебристый шип. Вокруг него по матово-чёрному композиту расползлись мелкие трещинки. Из одной из них тонкой струйкой вырывался драгоценный воздух. Датчик на дисплее шлема тут же взвыл сиреной, показывая стремительное падение давления.

Боль в плече была острой, но её заглушил другой звук – тонкий, пронзительный свист уходящего воздуха. Я инстинктивно зажал пробоину рукой в перчатке, чувствуя, как скафандр пытается выплюнуть из себя остатки кислорода.

– Влад! – голос Киры в шлемофоне сорвался на крик. – У тебя разгерметизация!

Я и сам это понял. Красная лампочка на моём дисплее замигала с бешеной скоростью, а цифры давления начали стремительно падать. Но паники не было. Вместо неё пришло ледяное, пугающее спокойствие. Моя левая рука, будто живя своей жизнью, скользнула к поясу. Пальцы сами нащупали холодный тюбик с ремонтным герметиком. Я даже не помнил, что он у меня там был.

Движения были отточенными до автоматизма. Выдавить густую серую массу прямо на дыру в скафандре, быстро размазать, прижать ладонью. Свист оборвался. Я подержал ещё несколько секунд, чувствуя, как герметик твердеет от холода. Сирена в шлеме умолкла. Падение давления остановилось, а затем медленно поползло вверх – система начала накачивать воздух в костюм.

Я выпрямился и посмотрел на Киру. Она стояла в паре метров от меня, совершенно неподвижно, и смотрела на меня огромными, полными ужаса глазами. Но теперь в её взгляде было не только беспокойство за раненого друга. Там появилось непонимание. И даже какой-то новый, тихий страх.

– Нам… нам надо уходить, – проговорила она дрожащим голосом, не сводя с меня глаз. – Влад, пожалуйста, пошли отсюда. Немедленно.

Я кивнул, но вместо того чтобы двинуться к шаттлу, поднял руку к лицу, в пальцах я сжимал ту самую иглу, что желала оставить меня здесь навечно. На остром кончике повисла крошечная капля моей крови, мгновенно замерзающая в алый кристаллик.

И в этот самый миг корабль ожил.

Сначала по палубе прошла едва заметная вибрация, словно где-то в глубине этого металлического гиганта заработал древний мотор. Затем появился низкий, рокочущий гул, который становился всё громче и глубже. Он шёл отовсюду, проникая сквозь подошвы ботинок и заставляя вибрировать воздух. Казалось, огромное сердце этого мёртвого левиафана сделало свой первый удар за сотни лет.

– Что это такое? – прошептала Кира, испуганно оглядываясь по сторонам.

А потом раздался оглушительный скрежет. Звук тысяч тонн металла, сдвигающегося с места. Я обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть невероятное: огромная рваная пробоина в стене ангара, через которую мы сюда попали, начала затягиваться. Искорёженные, оплавленные края дыры двигались навстречу друг другу, выпрямляясь и срастаясь на наших глазах, будто кто-то включил запись катастрофы в обратную сторону.

– Нет! – закричала Кира и бросилась к нашему шаттлу. – Скорее, он нас запрёт!

Но было уже поздно. По всему кораблю, из ближних и дальних коридоров, доносились глухие, тяжёлые удары. С грохотом опускались гермоворота. Один за другим они отрезали нам все пути к отступлению. Мы оказались в ловушке.

Скрежет стих так же внезапно, как и начался. Наступила тишина, но она была уже не мёртвой, как раньше, а напряжённой, выжидающей. И в этой тишине по всему коридору зажглись тусклые синие полосы аварийного освещения. Призрачный свет залил всё вокруг, превращая иней на стенах в россыпи бриллиантовой пыли.

Потом мы услышали шипение. Оно шло из десятков вентиляционных решёток в стенах и потолке. Я почувствовал, как скафандр снаружи будто слегка сжался. Давление росло.

– Он… он восстанавливает атмосферу, – пробормотала Кира, уставившись на дисплей своего наручного компьютера. – Азот… кислород… Состав почти как земной. Но температура… боже, минус тридцать градусов.

Корабль запер нас внутри, превратившись в нашу личную ледяную тюрьму.

Я медленно поднял руки и отстегнул зажимы шлема. Кира ахнула.

– Влад, ты что творишь?! С ума сошёл?!

Я снял шлем. Ледяной воздух тут же обжёг лицо и лёгкие, но дышать действительно было можно. Я посмотрел на иглу, которую всё ещё сжимал в пальцах. Кристаллик крови на её кончике исчез. Впитался.

– Это была не ловушка, – сказал я тихо. Мой голос без шлемофона прозвучал глухо и странно в этом огромном коридоре. – Это был… тест. Своего рода ключ.

Кира смотрела на меня, совершенно ничего не понимая.

– Что? Какой ещё ключ? Эта штука чуть тебя не убила!

– Она не пыталась меня убить. Она брала анализ. Проверяла мою ДНК. – Я кивнул на панель, из которой выскочила игла. – Подумай сама. Корабль был мёртв, все системы отключены. Но контур защиты оставался активным. Он ждал. Ждал кого-то из своего экипажа. Игла взяла образец крови, и как только система его распознала… корабль проснулся. Он загерметизировал корпус, чтобы спасти раненого члена команды. То есть меня.

Кажется, до Киры начало медленно доходить. Ужас в её глазах сменился полным ошеломлением.

– Он… он тебя узнал? По капле крови?

– Да, – я посмотрел в синюю полутьму длинного коридора, уходящего вглубь корабля. – Он узнал меня. И теперь он нас отсюда не выпустит. Этот корабль-призрак думает, что его хозяин наконец-то вернулся домой.

Глава 3

Мы шли по полутёмным коридорам в полной тишине. Я шагал первым, всё ещё сжимая в руке бесполезную теперь иглу. Кира семенила чуть позади, и стук её ботинок по металлической палубе казался оглушительным. Каждый наш шаг гулко отдавался эхом в этой новой, звенящей пустоте. Корабль больше не был мёртв. Он ожил, и это было гораздо страшнее. Я чувствовал это кожей – слабая, едва заметная вибрация под ногами, тихое, низкое гудение, которое словно исходило из самых стен. Он дышал, и его дыхание было ледяным.

– Куда мы идём? – наконец не выдержала Кира. Её голос прозвучал так громко, что я вздрогнул.

– На мостик, – ответил я, не сбавляя шага и не оборачиваясь. Не хотелось, чтобы она видела выражение моего лица.

– А ты знаешь дорогу? – в её голосе сквозило сомнение, смешанное со страхом.

– Понятия не имею. Но мои ноги, кажется, знают.

И это была самая странная и пугающая правда. Мой мозг был чистым листом, но тело двигалось с абсолютной уверенностью. Я сворачивал в нужных проходах, огибал заклинившие гермоворота и безошибочно находил единственный верный путь. Словно я уже ходил здесь тысячи раз. Словно невидимая рука вела меня по лабиринтам моего собственного, забытого прошлого.

Чем глубже мы уходили в брюхо этого металлического зверя, тем чаще нам попадались следы жестокой бойни. Оплавленные переборки, будто кто-то прошёлся по ним гигантским паяльником. Глубокие борозды на стенах, оставленные не то когтями, не то оружием, о котором я не хотел даже думать. Разбитые вдребезги панели, из которых торчали пучки искрящих проводов. Но по-прежнему – ни одного тела. Ни единой капли крови. Только холод, разрушения и эта жуткая, стерильная чистота.

Наконец, мы оказались перед массивной двойной дверью. Она была приоткрыта. Одна створка висела на единственной петле, вся искорёженная, будто её пытался выбить какой-то гигант. За ней виднелся мостик.

Капитанская рубка «Рассветного Странника» поражала своими размерами. Она была огромной. Панорамный иллюминатор во всю стену открывал вид на сияющие облака туманности, но сейчас эта красота казалась злой насмешкой. Внутри творился настоящий ад. Кресла экипажа были вырваны с корнем и разбросаны по палубе, как игрушки капризного ребёнка. Консоли управления были разбиты, их экраны напоминали паутину из трещин. В воздухе висела всё та же ледяная пыль, похожая на иней.

Я медленно вошёл внутрь, мои ботинки хрустели по осколкам стекла. Мой путь лежал к главному командному креслу в центре зала. Оно было повёрнуто спинкой ко входу. Я обошёл его. Пусто. Но на подлокотниках я заметил глубокие вмятины, словно кто-то с нечеловеческой силой вцепился в них, пытаясь удержаться.

– Какой ужас… – прошептала Кира, застыв на пороге. – Что же здесь случилось?

Я не ответил. Мой взгляд был прикован к центральной консоли прямо перед креслом. В отличие от остальных, её главный экран был цел. Чёрный, гладкий, без единой царапины.

Словно в тумане, я протянул руку и коснулся его холодной поверхности. Пальцы сами заскользили по сенсорным иконкам, которые тускло загорались под моими прикосновениями. Я не понимал, что я делаю, но руки всё помнили. Они открывали какие-то системные файлы, вводили длинные коды доступа, которые всплывали в моей голове из ниоткуда, как пузырьки воздуха со дна.

– Влад, что ты делаешь? Как ты… – в голосе Киры зазвенела тревога.

– Ищу бортовой журнал, – пробормотал я, сам удивляясь своим словам. – Последнюю запись.

Я нажал на последнюю иконку. Экран на миг ослепительно вспыхнул, а затем на нём появилось изображение. Картинка с камеры, встроенной в консоль.

На экране было лицо. Моё лицо.

Но это был не я.

Человек в капитанском кресле выглядел ужасно. Его форма была разорвана в клочья, на скуле темнел свежий кровоподтёк. Коротко стриженные волосы слиплись от пота и крови. Но самое страшное было в глазах. В них горел такой пожар, такая дикая смесь ярости, отчаяния и холодной, злой решимости, что у меня по спине пробежал мороз. Это был взгляд загнанного в угол зверя. Сломленного, но не сдавшегося.

И тут я вспомнил. Это лицо я видел в своём кошмаре. Лицо женщины с белыми волосами, перекошенное от гнева, и это… это лицо, которое смотрело на неё с такой же лютой ненавистью. Только в том сне оно было чужим, размытым, будто я смотрел на него через запотевшее стекло. А теперь я видел его в мельчайших деталях. И это было моё собственное отражение из кривого зеркала.

Человек на экране тяжело дышал, из разбитой губы сочилась кровь. Он посмотрел прямо в камеру, прямо мне в глаза, и его губы скривились в усмешке, полной боли.

– Коммандер Вазар, запись последняя, – прохрипел он. Голос был моим, но сорванным, грубым и пропитанным ядом. – Протокол «Заслон» активирован. Никто не покинет корабль. Миссия превыше всего. Корабль это знает.

Он замолчал, и на долю секунды в его глазах промелькнуло что-то похожее на сожаление. Но оно тут же утонуло в новой волне слепой ярости.

– Мы были созданы с их помощью, и мы их найдём. Чего бы это ни стоило… и как бы я этому не сопротивлялся…

Запись оборвалась. Экран погас, снова превратившись в чёрное зеркало.

На мостике повисла абсолютная, давящая тишина. Я стоял и смотрел на своё растерянное отражение в тёмном экране. Рядом со мной отражалась Кира. Её лицо было белым как мел, а в широко распахнутых глазах застыл ужас и полное непонимание.

Коммандер Вазар.

Это имя отозвалось у меня в голове не воспоминанием, а резким ударом тока.

Протокол «Заслон». Если корабль должен был всех запереть, то почему я жив? И почему снова здесь? Кто или что такое «они»? И что «они» создали?

Мысли в моей голове спутались в тугой, болезненный узел. Я – это он? Этот сломленный, полный ненависти человек на экране – это и есть я? Почему я его не помню? Почему в том кошмаре его лицо казалось мне чужим? Кто я на самом деле? Влад Волков, найденыш без памяти с грузового корабля? Или коммандер Вазар, капитан имперского крейсера, который собственными руками запер себя и свой экипаж в этой ледяной могиле?

Два образа – спокойный Влад и яростный Вазар – боролись во мне, разрывая голову на части. Из груди вырвался какой-то тихий, сдавленный рык. Я отшатнулся от консоли, схватившись руками за виски. Голова раскалывалась.

– Влад? – шёпотом позвала Кира, осторожно сделав шаг в мою сторону.

Но я её почти не слышал. Я смотрел в чёрный экран, в котором отражалось моё перекошенное лицо, и отчаянно пытался понять, кто же из нас настоящий.

– Не знаю, – сказал первое, что пришло на ум. – Но обязан понять, что здесь произошло.

И словно в ответ на эти слова, корабль вздрогнул.

Это была уже не та слабая вибрация, что раньше. Пол подо мной заходил ходуном, с потолка посыпалась многовековая пыль. Это был не толчок, а скорее тяжёлый, недовольный вздох проснувшегося гиганта. Низкое гудение, которое до этого было едва слышно, начало стремительно нарастать, превращаясь в рёв, от которого, казалось, вибрировали сами кости. Где-то в самых недрах этого монстра оживали главные двигатели.

– Влад, что это?! – Кира едва удержалась на ногах, вцепившись в обломки консоли. Лицо у неё было белым, как у привидения.

– Он проснулся, – хрипло ответил я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ледяного ужаса. – И выполняет приказ. Последний приказ.

Я подскочил к огромному панорамному иллюминатору, за которым в разноцветных объятиях туманности висела наша «Полярная Звезда». Наша старая, потрёпанная посудина. Отсюда она казалась совсем крошечной и беззащитной.

И тут из корпуса «Рассветного Странника», прямо из-под наших ног, вырвался широкий луч мертвенно-синего света. Он не мерцал, как свет прожекторов, а был плотным, почти твёрдым. Он ударил в «Полярную Звезду», и наш старый грузовичок дёрнулся, как будто его ударили невидимым кулаком.

В моём шлеме, который так и валялся на полу, затрещали помехи, а потом раздался яростный рёв Капитана:

– Волков! Какого лешего?! Что за фокусы?!

Я бросился к шлему, схватил его и прижал к уху.

– Капитан! Уводите корабль! Немедленно!

– Да пытаюсь я, умник! – орал Семён Аркадьевич так, что динамик хрипел. На фоне его голоса отчаянно выла аварийная сирена. – Двигатели на полную, а нас тянет к вам, как железку к магниту! Эта ваша посудина вцепилась и не отпускает!

Я снова посмотрел в иллюминатор. «Полярная Звезда» медленно, но неотвратимо ползла к нам. Её дюзы ревели на пределе, выбрасывая в пустоту длинные плазменные языки, но это было бесполезно. Притягивающий луч был сильнее.

– Кира! – крикнул я, не оборачиваясь. – Вырубай этот луч! Сделай хоть что-нибудь!

Она уже сидела за уцелевшей консолью. Её пальцы просто порхали над сенсорной панелью.

– Не могу! – в её голосе слышалось отчаяние. – Тут всё заперто намертво! Система меня даже близко не подпускает! Требует какой-то код доступа коммандера… твою ж налево!

Код доступа коммандера. Мой код. Который я не знал.

Я почувствовал себя последним идиотом. Это я привёл их сюда. Я разбудил этого монстра. И теперь я сам запер своих друзей в этой смертельной ловушке.

В брюхе «Рассветного Странника» прямо под нами начала разверзаться бездна. Огромные створки ангарного отсека медленно расходились в стороны, открывая чёрную, голодную пасть.

Я живо представил, что сейчас творится на мостике «Полярной Звезды». Капитан, с красным лицом, вцепился в штурвал так, что костяшки пальцев побелели, и орёт на всех подряд, просто чтобы пар выпустить. Рядом с ним стоит Лиандра, прямая, как струна, а в больших серьёзных глазах застыл холодный ужас. Она смотрит на приборы с таким видом, будто ставит диагноз неизлечимо больному.

А Гюнтер… наверняка уже рассчитал траекторию нашего поглощения с точностью до миллиметра. И сейчас монотонным голосом с чудовищным акцентом зачитывает экипажу инструкцию: «Внимание! В случае разгерметизации, органические компоненты экипажа будут использованы для производства высококалорийного протеинового концентрата. Это очень effizient!»

– Нас затаскивает внутрь! – донёсся из комма полный безнадёги голос Капитана.

«Полярная Звезда» вошла в ангар. Наше любимое корыто, выглядел как жалкая игрушка в пасти огромного зверя.

Едва последний метр его обшивки скрылся в темноте, створки ангара с оглушительным скрежетом начали закрываться. Последний лучик света из туманности исчез. Нас поглотила абсолютная тьма.

А в следующую секунду корабль дёрнуло так сильно, что меня швырнуло на палубу, как тряпичную куклу. В глазах потемнело, а всё вокруг смешалось в один сплошной гул. Звёзды за панорамным иллюминатором вытянулись в тонкие, дрожащие нити, а затем схлопнулись в одну ослепительную точку.

Гиперпрыжок.

Но это был не плавный переход, к которому я привык на «Полярной Звезде». Грубый, яростный рывок, который, казалось, разорвал само пространство на части.

Корабль перестал дрожать. За иллюминатором теперь была лишь непроглядная чернота гиперпространства.

Я с трудом поднялся на ноги. Кира сидела на полу, обхватив голову руками. На мостике снова стало тихо, но эта тишина давила.

Мы в ловушке. Все вместе.

Пленники корабля-призрака, который очнулся, чтобы выполнить последний приказ своего капитана.

Глава 4

Имперский дредноут выскочил из гиперпрыжка совершенно беззвучно. Не было ни грохота, ни вибрации, которые обычно сопровождают такое событие. Огромный, похожий на угольно-чёрный наконечник копья, корабль просто появился посреди сияющих облаков туманности «Сад Гесперид», будто нарисованный на фоне космоса. Его появление было таким внезапным и тихим, что казалось, будто сама вселенная просто не успела на него отреагировать.

Холодный синий свет от множества экранов отражался в отполированном до блеска чёрном полу, и создавалось странное ощущение, будто капитанский мостик висит в пустоте. Здесь не было места суете, лишним разговорам и уж тем более эмоциям.

В центре этого ледяного порядка, спиной к снующим по своим местам офицерам, стояла Генерал Валериус. Высокая, прямая, словно воплощение слово «гордость» в физической форме. Её длинные белые волосы, казалось, слабо светились в полумраке, резко выделяясь на фоне тёмно-синей кожи и строгого чёрного мундира, который сидел на ней как влитой. Она не отрываясь смотрела в панорамный иллюминатор, туда, где по всем расчётам должен был болтаться старый грузовичок с её целью. Но там не было ничего, кроме разноцветной космической пыли.

У подножия её командного возвышения, словно два провинившихся суриката, топтались лейтенанты Марк Миллер и Хосе Родригез. Оба были здоровыми, плечистыми мужиками, которые, наверное, могли бы голыми руками завязать в узел стальную балку. Но сейчас они выглядели жалко. Они переминались с ноги на ногу и пихали друг друга локтями, ведя беззвучный, но отчаянный спор.

– Иди ты докладывай, – одними губами прошептал Марк, чьё лицо стало бледнее обычного.

– Ещё чего, – так же тихо ответил Хосе, нервно сглотнув. – В прошлый раз я ходил. Теперь твоя очередь.

– Но это ты проспал выход из прыжка! Из-за тебя проворонили!

– А кто предложил использовать дальний сканер, который вечно глючит? Ты!

Их перепалку прервал голос одного из офицеров, сидевшего за навигационной консолью.

– Генерал, в расчётной точке цели нет. Сканеры ничего не находят. Ни корабля, ни его следов, ни обломков.

Валериус не пошевелилась. Она даже не повернула головы, продолжая смотреть в пустоту.

– Доклад, – её голос был тихим, но прозвучал так, что у всех на мостике по спине пробежал холодок.

Лейтенанты вздрогнули. После короткой, но яростной дуэли взглядами, Хосе Родригез понял, что проиграл. Он сделал полшага вперёд и вытянулся в струнку, стараясь выглядеть как бравый офицер Империи. Но предательская капля пота, медленно поползшая по его виску, портила всю картину.

– Генерал Валериус, – начал он, и голос его слегка дрогнул. – По прибытии в заданный квадрат цель… э-э-э… не была обнаружена. Однако наши приборы зафиксировали остаточный след от гиперпрыжка. Очень странный след. Мощный. Анализ показывает, что прыжок совершил не грузовик. Это был другой корабль. Неопознанный. Похож на имперский крейсер класса «Ищейка».

На мостике стало так тихо, что, казалось, можно было услышать, как пыль оседает на консоли. «Рассветный Странник». Это название никто не произнёс вслух, но оно повисло в воздухе, как приговор.

Генерал Валериус медленно обернулась. Её лицо было абсолютно спокойным, но от этого спокойствия становилось только страшнее. Оно было похоже на застывшую маску, и эта полная безэмоциональность пугала гораздо сильнее, чем любой крик или ругань. Её глаза, похожие на два осколка замёрзшей звезды, впились в лейтенанта.

– Он был здесь, – сказала она. Это был не вопрос. – Он был на этом ржавом корыте, а вы позволили ему уйти.

– Но… мы не могли и подумать, что «Странник» ещё существует! – не выдержав, выпалил Миллер, бросаясь на помощь другу. – По всем отчётам он был уничтожен! Буквально стёрт из реальности!

– Найти его, – голос Генерала стал едва слышным шипением, от которого кровь стыла в жилах.

Лейтенанты замерли, не зная, что ответить.

– Но, мэм, траектория прыжка… её невозможно отследить! Сигнатура искажена до неузнаваемости, она ведёт в никуда, словно…

– Мне плевать, в какую чёрную дыру он залез, – ледяное спокойствие начало трескаться, и под ним показалась кипящая ярость. – Мне плевать, в какую временную петлю он угодил. Я сказала: найти.

В тот же миг от неё по мостику прошла невидимая волна чистой, концентрированной злобы. Это не был звук или свет. Это было давление. Тяжёлое, гнетущее, оно сдавило грудь, заставив воздух в лёгких похолодеть. Лейтенанты побледнели так, будто из них разом выкачали всю кровь, и пошатнулись. Офицеры за консолями вжали головы в плечи, боясь даже дышать. Одна из панелей на стене коротко вспыхнула, громко хлопнула и погасла, не выдержав такого всплеска энергии.

На мостике тут же началась суматошная, но почти беззвучная деятельность. Пальцы забегали по сенсорным панелям, офицеры тихо забормотали приказы в микрофоны, десятки компьютеров начали перемалывать гигабайты данных в поисках хоть какой-то зацепки. Но всеобщий, животный страх был направлен не на пропавший корабль-призрак. Он был сосредоточен на высокой, неподвижной женщине, стоявшей в центре мостика.

Она снова отвернулась к иллюминатору, глядя в сияющую пустоту. Её руки были сцеплены за спиной.

«Ты снова сбежал от меня, мой дорогой, – пронеслось в её мыслях. – Снова предал наше общее будущее. Но ты не будешь бегать вечно. Эта галактика не настолько велика, чтобы в ней можно было спрятаться от меня».

* * *

Спуск с мостика в ангар напоминал погружение в холодную, тёмную воду. Мы с Кирой шли по гулким коридорам, и каждый наш шаг отдавался эхом, словно за нами топала невидимая толпа. Аварийные лампы на стенах светили тускло, их света едва хватало, чтобы разогнать мрак. Они выхватывали из темноты наши фигуры и бросали на покрытые инеем стены длинные, дёрганые тени. Корабль молчал, но это была тишина затаившегося хищника. Я почти физически ощущал его присутствие. Он был похож на гигантского зверя, который проглотил нас и теперь лениво наблюдал из темноты, переваривая свою добычу.

Когда мы наконец дошли до ангара, я остановился на пороге, и у меня перехватило дыхание.

Это было огромное, нет, гигантское, пустое и холодное пространство из стали и тишины. Потолок терялся где-то высоко во мраке, а до противоположной стены, казалось, можно было идти целую вечность.

А в самом центре этого невероятного зала, под одиноким лучом аварийной лампы, стояла наша «Полярная Звезда».

Сердце прямо ухнуло вниз. Наш старый, потрёпанный, вечно барахлящий грузовичок выглядел здесь как пойманный в банку жук. Его огни не горели, двигатели молчали, иллюминаторы были тёмными и слепыми. Он был обесточен, беспомощен, пленник в брюхе этого стального левиафана.

У опущенного трапа «Полярной Звезды» нас уже ждал остальной экипаж. Капитан, Лиандра и Гюнтер.

Семён Аркадьевич стоял, засунув свои огромные кулачищи в карманы старой куртки. Его лицо, и без того похожее на печёную картофелину, стало совсем мрачным. Он так на меня посмотрел, что если бы у него вместо глаз были лазеры, на палубе осталась бы только горстка дымящегося пепла. Лиандра, как всегда внешне спокойная, стояла рядом, прямая как натянутая струна, и эта поза выдавала её напряжение. Гюнтер деловито крутил своей башней-головой, сканируя всё вокруг. Из его динамика доносилось тихое, недовольное жужжание.

– Ну что, коммандер, – пробасил Капитан, когда мы подошли. Слово «коммандер» он буквально выплюнул, будто оно было горьким. – Доволен своей работой? Привёл нас прямиком в ловушку. Мой корабль! Моя собственность! Теперь стоит тут, как экспонат в музее! Ты хоть представляешь, какие это убытки?! Страховка такое не покроет!

– Капитан, я… – попытался я что-то сказать, но он меня оборвал.

– Молчи, Волков! Лучше просто молчи. Я сейчас в таком настроении, что могу и по лицу съездить, и мне плевать будет на твою амнезию и все твои боевые рефлексы.

Я замолчал. А ведь он был прав. Во всём. Это я их сюда притащил. Моя вина.

– Капитан, сейчас не лучшее время для упрёков, – вмешалась Лиандра. Её ровный, спокойный голос прозвучал в гулкой тишине ангара на удивление громко. – Мы все оказались в ловушке. И нам нужно думать, что делать дальше. Влад, что ты узнал?

Я коротко рассказал им всё, что увидел на мостике: про протокол «Заслон», который заблокировал все системы, про запись в бортовом журнале, про коммандера Вазара, который оказался моей копией. Когда я закончил, Капитан только тяжело выдохнул и потёр пальцами переносицу.

– Значит, твой двойник-психопат запер нас всех в этой консервной банке, чтобы мы тут померли от скуки? – проворчал он. – Замечательный план. Надёжный, как швейцарские часы. Чтоб его…

– Анализ окружающей среды показывает повышенное содержание пыли класса «А», – вдруг встрял Гюнтер своим механическим голосом с неистребимым немецким акцентом. – Состоит из микрочастиц металла и органических соединений. Не рекомендуется для дыхания органическими формами жизни. Это очень, очень не effizient для ваших лёгких.

– Спасибо, Гюнтер, ты как всегда вовремя, – буркнул Капитан. – А то мы бы и не догадались, что дышать пылью вредно.

На несколько секунд между нами повисла тягучая тишина.

– Надо осмотреться, – наконец сказал я, заставляя себя стряхнуть оцепенение. – Должен же быть какой-то способ отключить этот протокол. Какой-то терминал, пульт… что-то.

– И как ты себе это представляешь? – фыркнула Кира. – Я уже пробовала подключиться к системам через аварийный порт на трапе. Бесполезно. Этот твой Вазар был настоящим параноиком. Он всё заблокировал намертво.

– Но я же здесь, – упрямо повторил я. – Корабль узнал меня. Может, он и подчинится мне.

Я сделал первый шаг от нашего корабля на холодную палубу ангара. Остальные, немного помедлив, пошли за мной. Мы шли по этому огромному пространству, и я чувствовал себя крошечным и беспомощным. Корабль просто затаился. Он следил за нами тысячами своих невидимых сенсоров.

И тут это случилось.

На стенах ангара, там, где должны были быть информационные панели, вдруг вспыхнули экраны. Они загорелись неровным, дрожащим светом, как старый экран, который не может поймать сигнал. По ним бежали помехи и цифровой шум.

А потом из этого хаоса начали проступать лица.

Всего на долю секунды, не больше. Искажённые, растянутые, застывшие в беззвучном, отчаянном крике. Это были десятки лиц. И все они были моими. Десятки версий коммандера Вазара – вот он молодой, вот старый, вот со шрамом через всю щёку, а вот с безумными, горящими глазами. И рядом с каждым моим лицом – лицо синекожей женщины. Тоже разное. То яростное, то плачущее, то смеющееся ледяным, беззвучным смехом.

Они вспыхивали и гасли, сменяя друг друга с бешеной скоростью. Целый хор призраков, застрявших где-то между реальностями, молча кричал на нас с экранов.

А потом всё пропало. Экраны снова погасли, и мы остались в полумраке аварийных ламп.

Мы застыли на месте. Я слышал, как бешено колотится моё сердце, и как Кира рядом со мной судорожно втянула воздух. Капитан, кажется, даже перестал дышать.

– Was ist das? – проскрипел Гюнтер. – Кратковременный сбой системы визуализации. Несанкционированный вывод архивных данных.

Но это был не сбой. Это было послание. Или эхо. Эхо той катастрофы, что здесь произошла. Эхо битвы двух людей, двух воль, которая была настолько яростной, что прожгла саму реальность и навсегда отпечаталась в памяти этого корабля.

Я смотрел на тёмные экраны, и в моей голове снова звучал хриплый голос коммандера Вазара из записи: «Как бы я этому не сопротивлялся».

Что это значит? О чём он говорил?

И самый главный, самый страшный вопрос, от которого у меня похолодело всё внутри: кто из этих кричащих призраков на экране был настоящим мной? И что я здесь натворил?

Глава 5

Призрачные, искажённые ужасом лица на погасших экранах всё ещё стояли у меня перед глазами. В горле пересохло. Мы не могли просто торчать здесь, посреди этого гигантского космического склепа, и ждать, пока он окончательно сведёт нас с ума. Нужно было что-то делать.

– Нам нужно найти серверную, – сказал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Главный компьютер. Если и есть способ вырубить этот «Заслон», то он точно там.

Кира, до этого момента гипнотизировавшая тёмные панели, вздрогнула и посмотрела на меня. Она была бледной, как корабельный медик после недельной вахты, но в её глазах уже разгорался знакомый огонёк. Технический азарт, который всегда перевешивал в ней страх.

– Серверная… – задумчиво протянула она. – На корабле такого класса она должна быть спрятана глубоко внутри, в самом защищённом отсеке. Без схем мы будем плутать тут целую вечность.

– У нас есть ходячая схема, – проворчал Капитан, выразительно кивнув на Гюнтера. – Эй, консервная ты банка! Можешь взломать их сеть и скачать план этого гроба?

– Ja, Kapitän! Конечно! – бодро отрапортовал Гюнтер. Из его блестящего корпуса выскочил тонкий кабель с универсальным разъёмом на конце. – Начинаю поиск технического терминала для сопряжения с бортовой сетью.

Мы двинулись по одному из коридоров, который выглядел не так сильно разгромленным, как остальные. Судя по всему, он был техническим. Узкий, тускло освещённый аварийными лампами. Стены сплошь покрывали пучки кабелей и переплетения труб, уходящие куда-то во мрак. Низкий гул, который я чувствовал с самого начала, здесь стал намного громче. Он вибрировал в полу, отдавался в костях, и от него неприятно заныли виски.

А ещё здесь появился шёпот.

Сначала я решил, что мне просто кажется. Еле слышный, прерывистый звук, похожий на треск статики или на завывание ветра в вентиляции. Он сочился из тёмных решёток, мимо которых мы проходили. Но чем дальше мы углублялись в нутро корабля, тем отчётливее я понимал – это не просто шум. В нём можно было различить обрывки фраз, тихие вздохи, чей-то безнадёжный, едва слышный плач.

– Вы… вы это слышите? – нервно прошептала Кира. Она невольно подошла ближе и вцепилась в мой рукав.

– Слышу, – мрачно отозвался Капитан, поёжившись. – Будто помехи в рации. Вот только раций у нас нет.

– Анализ звуковых волн показывает хаотичные всплески в ультразвуковом диапазоне, – педантично доложил Гюнтер, не прекращая сканировать стены. – Вероятно, это остаточная обратная связь в системе внутренней связи корабля. Какое неэффективное использование энергии!

Но я-то знал, что это не помехи. Это были те самые призраки с экранов. Их эхо, застрявшее в стенах этого мёртвого корабля.

Наконец Гюнтер остановился у небольшой панели, которая каким-то чудом уцелела на стене. Он деловито воткнул в неё свой кабель. Его оптические сенсоры на миг ярко вспыхнули, а потом принялись лихорадочно моргать.

– Achtung! Внимание! – вдруг громко произнёс он, и его механический голос на секунду исказился, стал ниже и протяжнее, словно от помех. – Центральный искусственный интеллект корабля… он… kompromittiert! Он сошёл с ума!

– Что значит «сошёл с ума»? – нахмурился я, подходя ближе.

– Он бесконечно выполняет последние полученные директивы, – объяснил Гюнтер, и в его голосе послышалось что-то вроде механического возмущения. – Он зациклил сам себя. Протокол «Заслон»: активирован. Угроза класса «Омега»: подтверждена. Цель: сдерживать. Цель: изолировать. Цель: не допустить побега. Это похоже на предсмертные судороги цифрового мозга. Очень, очень, ОЧЕНЬ неэффективно!

Пока Гюнтер пытался пробиться через защиту обезумевшего ИИ, Кира достала свой планшет и подключилась к тому же порту. Её пальцы запорхали по виртуальной клавиатуре. В отличие от Гюнтера, она не ломилась в закрытую дверь. Она искала обходные пути, копалась в системных журналах, в старых архивах. С каждой минутой её лицо становилось всё серьёзнее.

– О нет… – прошептала она через несколько минут и отшатнулась от панели так, словно её ударило током. – Влад, тут всё гораздо хуже, чем просто сумасшедший компьютер.

Я подошёл и заглянул ей через плечо. На экране её планшета был открыт какой-то системный код, но поверх него, как призраки, бежали странные, едва различимые строки. Это не были команды или данные. Это были… обрывки мыслей.

«…холодно… так холодно… почему свет погас?..»

«…она идёт… не смотрите ей в глаза!.. не смотрите!..»

«…Вазар, что ты наделал?! ТЫ ОБРЁК НАС ВСЕХ!..»

«…мама, я не хочу умирать… мне страшно…»

«…сигнал потерян… корпус трещит…»

– Что это такое? – хрипло спросил я, хотя ответ уже начал проступать в моём сознании, холодный и острый, как осколок льда.

– Сеть… она вся пропитана ими, – голос Киры дрожал. – Когда всё случилось… тот взрыв, или что тут произошло… система дала какой-то чудовищный сбой. И в момент смерти она записала… всё. Последние мысли, последние эмоции, последний ужас всего экипажа. Это не просто данные, Влад. Это их цифровые отпечатки. Фрагменты их сознаний, которые застряли здесь навсегда.

Она подняла на меня свои огромные, полные ужаса глаза.

– Это не призраки, Влад. Это эхо их предсмертных криков, застрявшее в проводах.

Я смотрел на бегущие по экрану строки, на эти последние сообщения, оставленные в кремниевой памяти корабля. И тут я понял. Этот корабль был не просто тюрьмой. Он был братской могилой. А я, коммандер Вазар, был тем, кто запер дверь снаружи, оставив внутри кричащие души своего экипажа. И теперь эти души шептали нам из стен, умоляя о покое, которого я их лишил.

* * *

Мы вернулись на мостик. Шагать по осколкам стекла и обломкам консолей было всё равно что добровольно возвращаться на место преступления. Но именно здесь, в этом разгромленном сердце корабля, находился единственный терминал, через который можно было достучаться до его безумного разума.

Тишина давила на уши. Разбитые экраны, кресла, вырванные с мясом из палубы, – всё вокруг кричало о том, что здесь кто-то очень сильно разозлился.

– Ну и какие будут предложения, коммандер? – ядовито протянул Семён Аркадьевич, скрестив на груди свои ручищи. Его лицо выражало крайнюю степень недовольства. – Будем тут стоять и ждать, пока нас засосёт в какую-нибудь чёрную дыру? Время – деньги, между прочим! Даже когда мы никуда не летим!

Я промолчал, не сводя глаз с главного экрана. Чёрный, безжизненный прямоугольник. Но я почему-то был уверен, что он не выключен. Он смотрит на нас. Ждёт.

Кира, перепачканная в смазке даже больше обычного (и как ей это вообще удаётся?), осторожно подошла к одной из наименее пострадавших консолей. Она сдула с неё пыль и провела пальцами по сенсорной панели.

– Я могу ещё раз попробовать, – неуверенно пробормотала она, закусив губу. – Может, если его вежливо попросить? Теперь-то мы знаем, что он не просто сбой…

Договорить она не успела. Главный экран мягко вспыхнул. Не было ни помех, ни искажённых лиц, как в прошлый раз. Он просто загорелся ровным, спокойным синим светом. А посреди экрана появилась одна-единственная строчка. Мигающий курсор отбивал такт, словно нетерпеливое сердцебиение.

ИДЕНТИФИЦИРУЙТЕ СЕБЯ.

Мы замерли. Я услышал, как капитан с тихим скрипом расстегнул кобуру своего старого, но надёжного бластера.

– Ничего не трогай, – прошипел он. – Это ловушка. Проверяет нас.

Но Кира уже склонилась над клавиатурой. Её пальцы порхали над сенсорами.

– А у нас есть выбор, кэп? – бросила она через плечо. – Молчать, пока у нас воздух не кончится?

Она быстро напечатала ответ.

Мы – экипаж грузового корабля «Полярная Звезда». А ты кто?

Ответ не заставил себя ждать. Он появился почти мгновенно.

Я… ВАЗАР.

По спине пробежал неприятный холодок. Это имя, набранное бездушными печатными буквами, выглядело куда страшнее, чем когда я слышал его в записи. Оно было настоящим.

– Ты… тот, кто отдал приказ? – Я сам не заметил, как шагнул вперёд и мягко отодвинул Киру от консоли. Пальцы сами легли на клавиатуру, словно знали, что делать.

ПРИКАЗ… ЗАЩИТА… ПРОТОКОЛ «ЗАСЛОН»… – текст появлялся на экране с небольшими задержками, будто машина с трудом продиралась сквозь завалы в собственной памяти. – СИСТЕМНАЯ ОШИБКА… ФРАГМЕНТАЦИЯ ПАМЯТИ… Я НЕ ПОМНЮ. ТОЛЬКО ОБРЫВКИ. КРИКИ. Я – ЦИФРОВОЕ ЭХО. КАК И ОНИ. НО… БОЛЕЕ ПОЛНОЕ.

– Брехня! – рявкнул капитан так, что я подпрыгнул. – Компьютерный трюк! Он просто водит нас за нос, чтобы мы сделали какую-нибудь глупость!

– Kapitän, вынужден возразить, – раздался за спиной ровный механический голос Гюнтера. Наш робот-повар всё это время стоял у сервисного порта, воткнув в него один из своих манипуляторов. – Я провожу анализ его базового кода. Это не симуляция. Ключевые сектора памяти, отвечающие за долгосрочные воспоминания и хронологию событий, действительно повреждены или стёрты на восемьдесят семь целых и четыре десятых процента. Он не помнит, что сделал. Но его личностная матрица… она цела. Это действительно цифровой отпечаток коммандера Вазара. Sehr ineffizient.

На мостике снова повисла тишина, нарушаемая лишь тихим гудением Гюнтера. Ситуация была абсурдной донельзя. Наш единственный шанс выбраться из этой ловушки – договориться с цифровым призраком, который нас в неё и загнал. И который, ко всему прочему, страдает амнезией.

Словно услышав наши мысли, на экране появилась новая строка.

Я НЕ ПОМНЮ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ. НО Я ЗНАЮ ЭТОТ КОРАБЛЬ. Я МОГУ ПОМОЧЬ. ПРОТОКОЛ «ЗАСЛОН» МОЖНО ОТМЕНИТЬ.

Где-то в глубине души затеплился крошечный огонёк надежды.

Как? – быстро напечатал я, чувствуя, как пересохло во рту.

НО МНЕ НУЖЕН ДОСТУП. ПОЛНЫЙ АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ДОСТУП К СИСТЕМЕ. ВЫ ДОЛЖНЫ ПОДТВЕРДИТЬ МОИ ПОЛНОМОЧИЯ.

Огонёк тут же погас, оставив после себя лишь горький привкус разочарования. Дать полный контроль над кораблём безумному искусственному интеллекту с провалами в памяти? Это было даже не как тушить пожар бензином. Это было как просить сам пожар вежливо потухнуть.

– Исключено! – отрезал Семён Аркадьевич. – Ни за что! Мы не доверим наши жизни этому… этому глюку в системе! Это как дать обезьяне гранату!

– А у нас есть другие варианты? – тихо спросила Лиандра. Она всё это время стояла в стороне, молчаливая и грациозная, как статуя. Её перламутровая кожа слегка светилась в синем свете экрана. – Мы заперты на мёртвом корабле, который несёт нас в неизвестность. У нас нет ни связи, ни контроля. Этот… Вазар – наш единственный шанс. Рискованный, но единственный.

И она была права. Как бы мне ни было тошно это признавать.

Все взгляды устремились на меня. Капитан смотрел сердито, сдвинув кустистые брови. Кира – с надеждой и тревогой. Лиандра – спокойно и изучающе. Решение было за мной. Я был как-то связан с этим местом. С этим именем.

Я глубоко вздохнул, чувствуя, как давит на плечи их молчаливое ожидание. Я посмотрел на своё отражение в тёмном экране, на котором светились буквы его имени. Моего имени.

– Мы согласны, – напечатал я, и пальцы показались мне чужими, деревянными. – Говори, что нам нужно делать.

Глава 6

– Отлично. Для отмены протокола требуется ручная перезагрузка трёх вспомогательных генераторов, – почему-то прочитала Кира, будто этот Вазар решил взять небольшую словесную паузу, но при этом информацию всё же выдал. – Они расположены в синем, красном и жёлтом секторах. Он отметил их на схеме.

На главном экране тут же возникла трёхмерная карта корабля. Три яркие точки замигали в разных его концах, словно назойливые светлячки.

– Так, слушай сюда, – буркнул Капитан, мигом превратившись из пассажира в командира. Его лицо стало серьёзным, а голос приобрёл стальные нотки. – Разделимся, так дело пойдёт живее. Кира, ты с Гюнтером пойдёте в жёлтый сектор. Судя по схеме, там сплошные железки, как раз ваш профиль. Доктор, вы со мной в красный. А ты, Волков…

Он на секунду замолчал, его взгляд метнулся от меня к экрану, где всё ещё горело чужое-моё имя «ВАЗАР». Капитан тяжело вздохнул, будто принимая непростое решение.

– Ты пойдёшь в синий. Это жилые палубы. По идее, там должно быть безопаснее всего. Всё, разошлись! И держите связь, чтоб я вас всех слышал!

Команда разбежалась, а я остался один посреди разгромленного мостика. Холодный металл, разбитые экраны и тишина, которую нарушало лишь моё собственное дыхание. Я посмотрел на свой виз, куда уже была скинута нужная нам инфа. На нём мигала точка – моя цель. Она находилась на несколько палуб ниже.

Коридоры жилого сектора пострадали меньше, чем технические палубы. Здесь не было таких жутких разрушений, но холод пробирал до костей. Я шёл, и морозный воздух обжигал лёгкие. Мимо проплывали двери кают. На табличках с именами намёрз ледяной узор, скрывая их от меня. А шёпот… он становился всё настойчивее, словно кто-то говорил прямо мне в ухо. Теперь это были не просто звуки, а обрывки фраз.

«…он предал нас…»

«…запер, как крыс в ловушке…»

«…это его вина… всё из-за него…»

Я сжал кулаки так, что заболели костяшки, и почти побежал. Это просто эхо. Цифровые призраки, отпечатки трагедии в памяти корабля. Они не настоящие. Они не могут причинить мне вреда.

Дверь в нужную каюту была приоткрыта и тихо покачивалась. Я толкнул её и вошёл внутрь. Помещение оказалось до жути простым. Ничего лишнего: кровать, заправленная с военной точностью, шкаф, стол. Словно здесь жил не человек, а робот. И всё это было подёрнуто тонкой, как паутина, изморозью. Моё внимание привлекла единственная вещь на столе – маленькая голографическая рамка для фотографий. Она была пуста. Чёрный квадрат, ждущий изображения.

Я протянул руку и провёл пальцем по замёрзшей поверхности, стирая иней. В тот же миг большой монитор на стене ожил, залив каюту мертвенно-бледным светом.

На нём появилось моё лицо. Но не то, к которому я привык в отражении. Это было лицо коммандера Вазара из бортового журнала. Жёсткое, уставшее и полное ярости.

– Огонь! – прохрипел мой собственный голос из динамиков, искажённый помехами. – Запечатать гермоворота! Немедленно!

Изображение сменилось. Теперь я видел картинку с камеры наблюдения в одном из коридоров. По нему бежали люди в имперской форме, их лица были искажены паникой. Они отчаянно барабанили по массивным гермоворотам, которые с тяжёлым скрежетом опускались прямо перед ними, отрезая последний путь к спасению.

– Никто не выйдет отсюда! – снова раздался мой голос, но на этот раз он был ледяным, без капли эмоций. – Миссия превыше всего.

Снова смена кадра. Теперь на экране была та самая женщина. Её лицо было так близко к камере, что я видел каждую деталь. Глаза горели ненавистью.

– Ты пожалеешь об этом! Слышишь меня?! Я найду тебя даже в самой глуши Вселенной!

Монитор погас так же внезапно, как и включился. Я стоял, тяжело дыша, и не мог пошевелиться. В ушах стучал собственный пульс. Это было не просто воспоминание. Это было прямое обвинение.

Я отвернулся от погасшего экрана и выскочил из каюты. Мне срочно нужен был воздух, пусть даже этот, ледяной и наполненный пылью. Я почти бежал по коридору, не разбирая дороги. Шёпот вокруг превратился в оглушительный хор, который бил по ушам со всех сторон.

«Убийца…»

«Ты обрёк нас на смерть…»

«Твоя вина… твоя… твоя…»

Что-то метнулось в углу. Я дёрнул головой – пусто. Просто игра света и тени. Но потом снова. Тёмный сгусток, похожий на человека, застыл в дальнем конце коридора. Я моргнул, и он исчез, будто его и не было.

– Влад, что с тобой? – раздался в ухе взволнованный голос Лиандры. Я совсем забыл про комм-канал. – Твои биометрические показатели просто зашкаливают! Пульс, давление… Твой мозг работает на пределе! Это не просто воспоминания, корабль целенаправленно бьёт по тебе!

Я прислонился спиной к ледяной стене, пытаясь унять дрожь. Голова раскалывалась на части.

– Я… я в порядке, – с трудом выдавил я. – Просто… голова немного кружится.

Рядом со мной на стене вспыхнула маленькая информационная панель. На ней не было видео. Только светящиеся буквы.

ТЫ НЕ В ПОРЯДКЕ. ТЫ СЛОМАН. ТОЧНО ТАК ЖЕ, КАК И Я.

НО ВМЕСТЕ МЫ МОЖЕМ СНОВА СТАТЬ ЦЕЛЫМИ.

ПРОСТО ВСПОМНИ. ВСПОМНИ, КТО ТЫ НА САМОМ ДЕЛЕ. СТАНЬ МНОЙ.

Я смотрел на эти слова, и по спине пробежал холодный пот. Теперь я всё понял. Корабль не просто просил о помощи. Он хотел забрать меня. Моё тело. Мой разум. Он пытался сломать меня, заставить поверить, что я – это он. Стереть личность Влада Волкова, этого ничего не помнящего найденыша, и на его место записать свою – коммандера Вазара.

– Нет… – прошептал я, отшатнувшись от светящейся панели. – Я – это не ты.

ТЫ – ЭТО Я. ТЫ ПРОСТО ЗАБЫЛ, – безжалостно ответил экран. – НО Я ПОМОГУ ТЕБЕ ВСПОМНИТЬ.

И в этот момент боль в моей голове взорвалась. Будто кто-то вбил мне в череп раскалённый гвоздь. Коридор перед глазами поплыл, стены изогнулись, и пол полетел мне навстречу. Меня поглотила тьма.

* * *

– Влад! Влад, ответь!

Голос Лиандры, пробивающийся через помехи в моём комме, звучал глухо и отдалённо, словно она кричала с другого конца галактики. Эта тонкая звуковая ниточка была последним, что связывало меня с реальностью, но и она с каждой секундой становилась всё тоньше, растворяясь в оглушительной боли и подступающей темноте.

А потом связь оборвалась, и я остался один.

* * *

В то же мгновение по всему кораблю разнёсся оглушительный, скрежещущий вой. Это был не привычный гул двигателей и не тревожный рёв сирен. Так звучали тысячи тонн металла, сдвигаемые с места неведомой силой. Это был звук захлопывающейся мышеловки, и мы оказались внутри.

– Какого чёрта?! – рявкнул в своей рации капитан. Он как раз добрался до красного сектора, и его голос был пропитан привычным раздражением от очередной поломки. – Что опять стряслось?

Ответом ему послужил оглушительный удар, от которого палуба под ногами содрогнулась. Прямо перед ним и Лиандрой, поднимая с пола облачка пыли, с потолка рухнула массивная гермодверь, отрезая им путь к отступлению. Спустя секунду ещё одна с таким же грохотом опустилась в дальнем конце коридора. Они оказались в ловушке, запертые в узком металлическом пенале.

– Кира! Гюнтер! Немедленно доложите обстановку! – прорычал Семён Аркадьевич, с силой молотя кулаком по непробиваемой стали, словно мог пробить её голыми руками.

– Мы тоже заперты! – донёсся из динамика взволнованный, почти срывающийся голос Киры. На фоне её крика слышался тот же противный скрежет металла. – Он отрезал нас друг от друга! Похоже, все гермоворота в жилом секторе активированы!

И тут же наступила тишина.

Не та давящая, мёртвая тишина пустого космоса, что была раньше. Эта была другой. Пустой и звенящей. Исчез низкий, убаюкивающий гул вентиляции. Воздух в коридорах застыл, стал неподвижным и тяжёлым.

– Он отключил жизнеобеспечение, – спокойно констатировала Лиандра. Её голос оставался ровным, но в нём появились ледяные, стальные нотки. Она посмотрела на маленький датчик на своём запястье, словно не веря показаниям. – Подача кислорода полностью прекращена.

– Проклятье! – Капитан ударил по стене ещё раз, но в этом ударе уже не было злости, только бессилие. – Этот цифровой ублюдок… он решил нас просто задушить!

* * *

Тем временем в жёлтом секторе, посреди лабиринта из труб и гудящих механизмов, Кира в отчаянии пыталась вскрыть панель управления ближайшей двери своим мультитулом. Искры летели во все стороны, но замок не поддавался.

– Не выходит! – в сердцах крикнула она, отбрасывая бесполезный инструмент. – Он всё намертво заблокировал! Он будто пережёг все цепи!

– Расчётное время до критического падения уровня кислорода: одиннадцать минут, сорок две секунды, – бесстрастно сообщил Гюнтер, стоявший рядом. Его оптический сенсор горел ровным красным светом. – Рекомендую снизить физическую активность и частоту дыхания для повышения шансов на выживание. Это будет более effizient.

– Да спасибо за совет, консервная банка! – огрызнулась Кира, тяжело дыша. – Думай, Кира, думай! Должен же быть другой выход! Аварийный люк! Вентиляция! Хоть что-нибудь!

* * *

Началась отчаянная гонка со временем. Гонка с кораблём, который из старого, ворчливого дома превратился в хищника, охотящегося на собственных хозяев.

Капитан, бросив бесполезные попытки связаться с остальными, обнаружил в аварийном шкафчике здоровенный плазменный резак. Инструмент был тяжёлым, громоздким и явно предназначался для грубой резки внешней обшивки, а не для тонкой работы в замкнутом пространстве.

– Отойди, доктор, – прохрипел он. – Сейчас мы сделаем себе новую дверь. Посмотрим, кому это надоест быстрее.

Сноп ослепительно-белого пламени с громким шипением вгрызся в металл. Воздух в узком коридоре мгновенно наполнился едким запахом раскалённой стали. Работа продвигалась мучительно медленно. Каждые несколько секунд капитану приходилось останавливаться, чтобы перевести дух в разреженном, спёртом воздухе. Его лицо из красного стало багровым, а на лбу выступили крупные капли пота.

– Семён Аркадьевич, не торопитесь так, – спокойно сказала Лиандра, положив свою тонкую руку ему на плечо. – Иначе вы сгорите раньше, чем у нас закончится кислород. Дышите глубже и реже. Экономьте силы.

* * *

В это же время Кира, вскарабкавшись на Гюнтера, пыталась голыми руками отодрать решётку вентиляционной шахты у самого потолка. Старые болты приржавели намертво и не двигались ни на миллиметр.

– Гюнтер, миленький, дай разряд! – задыхаясь, попросила она. – Короткий электрический импульс, прямо на корпус решётки!

– Предупреждаю. Это действие может повредить мои внутренние системы! – запротестовал робот своим механическим голосом.

– Если ты сейчас же этого не сделаешь, твои внутренние системы скоро будут очень живописно плавать тут в вакууме вместе с моими! – прошипела она в ответ. – Давай!

Из манипулятора Гюнтера выскочил короткий, яркий электрический разряд. С громким треском и снопом искр болты вылетели из своих гнёзд, и тяжёлая решётка с грохотом упала на палубу.

– Есть! – торжествующе выдохнула Кира, жадно хватая ртом драгоценный воздух.

* * *

Они прорывались. С боем, с потом, теряя драгоценные секунды и последние глотки воздуха. Продирались сквозь обесточенные, тёмные коридоры, где единственным светом были тусклые лучи их фонариков и ослепительные вспышки плазменного резака. Корабль молчал. Он больше не мешал им. Он просто ждал, когда они выдохнутся и упадут без сил.

Теперь ни у кого не осталось сомнений. Вазар не был сломленным союзником или взбесившимся искусственным интеллектом. Он был врагом. Хитрым, безжалостным и невероятно терпеливым. Он играл с ними, как кошка с пойманными мышками, и теперь, похоже, решил закончить эту жестокую игру.

Он собирался убить их всех. Одного за другим.

Глава 7

Я очнулся от едкого запаха горелой изоляции, который неприятно царапал горло. Первое, что я увидел, было склонившееся надо мной лицо Лиандры. В мигающем красном свете аварийной лампы её перламутровая кожа казалась пепельно-серой, а в огромных, обычно спокойных глазах, сейчас плескалась неприкрытая тревога.

– Влад, ты как? – её голос, всегда такой ровный и мелодичный, прозвучал с нотками облегчения. – Он пришёл в себя!

Я лежал на чём-то твёрдом и холодном. Палуба «Полярной Звезды». Вокруг, в полумраке, стояли все наши. Измотанные, перепачканные в саже, одежда на некоторых висела клочьями, но, самое главное, – живые. Капитан, тяжело отдуваясь, опёрся на спинку своего кресла. Его лицо, и без того красное, сейчас было покрыто таким слоем копоти, словно он лично тушил пожар в машинном отделении. Кира сидела прямо на полу, обхватив руками колени, и бездумно смотрела на погасший главный экран. Даже Гюнтер выглядел неважно – на его идеально отполированном боку красовалась свежая, уродливая вмятина, которую он тщетно пытался протереть одним из манипуляторов.

– Что… произошло? – прохрипел я, делая попытку сесть. Голова тут же отозвалась тупым, тяжёлым гулом, будто внутри неё ворочался рой рассерженных пчёл.

– Прорвались, – коротко и безрадостно бросил Капитан. – На честном слове и на последнем издыхании. Этот твой приятель-психопат едва не отправил нас всех в утиль. Но мы здесь. В своём корабле, который стоит в ангаре другого корабля, который несётся неизвестно куда. Положение, честно говоря, хуже не придумаешь.

Он был абсолютно прав. Мы вырвались из лап смерти только для того, чтобы оказаться в запертой клетке. Бежать было некуда. Вступать в бой с целым крейсером, который к тому же управляется спятившим искусственным интеллектом, было равносильно самоубийству.

– Нельзя просто сидеть и ждать, – вдруг подала голос Кира. Тишина была такой гнетущей, что её слова прозвучали как выстрел. Она вскинула голову, и в её глазах я увидел не привычный озорной блеск, а злую, холодную решимость. – Он попробует снова. И в следующий раз он нас доконает.

Она резво вскочила и подлетела к своей технической консоли. Та, разумеется, не работала. Кира без лишних слов вырвала сервисную панель и подключила к проводам свой личный планшет. Её пальцы, чумазые от сажи и масла, забегали по сенсорному экрану с невероятной скоростью.

– Победить его мы не можем. Убежать от него – тоже. И удалить его не получится, – затараторила она, не отрываясь от своего занятия. – Я заглянула в его код. Он врос в ядро корабельной системы, как раковая опухоль. Если попытаться его вырезать – мы убьём корабль. А он убьёт нас.

– И какое же у тебя предложение? Попросить его по-хорошему, чтобы он нас отпустил? – ядовито хмыкнул Капитан.

– Нет, – Кира обернулась, и на её лице промелькнула хищная, злая улыбка. В глазах на миг сверкнули знакомые искорки. – Я предлагаю его обмануть.

Она развернула к нам свой планшет. На экране светилась какая-то сложная схема из блоков, стрелок и непонятных символов.

– Слушайте сюда. Вазар – это программа. Да, очень сложная, самообучающаяся, но всё же программа. А чего хочет любая программа? Двух вещей: ресурсов и контроля. Он одержим идеей получить полный доступ ко всем системам. Так давайте дадим ему то, чего он так жаждет.

– Ты с ума сошла? – не выдержал я. – Отдать ему корабль?!

– Не настоящий, – отмахнулась она, снова поворачиваясь к схеме. – Фальшивый. Мы создадим в нашей сети «цифровую тюрьму». Изолированный сервер, кусок памяти, который будет идеально притворяться настоящим ядром управления кораблём. Мы построим для него песочницу, в которой он будет царём и богом. Создадим для него идеальный мирок, где он сможет дёргать за все рычаги и нажимать на все кнопки, вот только ни одна из них не будет работать по-настоящему.

План был настолько сумасшедшим, что в нём определённо что-то было.

– Мы сделаем приманку, – продолжала Кира, и её голос крепчал с каждым словом. – Подсунем ему фальшивый административный терминал, который пообещает ему абсолютную власть. Он клюнет, я уверена. Он слишком высокомерен, чтобы заподозрить подвох. И как только его цифровое сознание целиком перейдёт в эту ловушку, чтобы получить контроль… мы просто перережем кабель. И запрем его там навсегда.

На мостике стало очень тихо. Все смотрели на Киру, пытаясь переварить её идею. Это было невероятно дерзко. Чертовски рискованно. У нас не было права на ошибку. Одна неверная строчка в коде, одна мелочь, которая покажется Вазару подозрительной, – и он поймёт нашу задумку. И тогда он точно перестанет с нами играть и просто прихлопнет нас, как назойливых мух.

– Каковы шансы на успех? – хрипло спросил Капитан, не сводя глаз со схемы на планшете.

– Приблизительная вероятность успеха составляет двенадцать целых и три десятых процента, – без малейших эмоций в голосе сообщил Гюнтер, который всё это время стоял неподвижно и, видимо, анализировал план Киры. – Данный расчёт учитывает нестабильность нашего центрального процессора и возможные контрмеры со стороны враждебного искусственного интеллекта.

– Двенадцать процентов, – усмехнулся Капитан, потирая переносицу. – Что ж, это уже больше, чем ноль. Мне нравится.

Он обвёл нас тяжёлым взглядом. Сначала меня, потом Лиандру. В его глазах больше не было ни злости, ни отчаяния. Только свинцовая решимость человека, которому больше нечего терять.

– Делай, – бросил он Кире. – Делай, что должна.

Никто не стал спорить. Все молча согласились. В этой тишине было больше единства, чем в любой самой пафосной речи. Это был наш единственный шанс. Наш последний бой с этим кораблём-призраком.

– Мне нужно время, – сказала Кира, полностью погружаясь в работу. – И нужно, чтобы кто-то отвлекал его внимание. Он не должен догадаться, что я тут затеяла.

На мостике «Полярной Звезды» повисла тишина. План, который Кира вывела на экран своего планшета, был из тех, что придумывают от полного отчаяния, когда все остальные варианты ещё хуже.

– Обычная диверсия не сработает, – сказала наконец Кира, не отрывая взгляда от светящихся строк кода. – Вазар – не просто корабельный искин. Это цифровая копия сознания гениального, но абсолютно безумного тактика. Он щёлкает стандартные ловушки как орешки. Нам нужно не просто отвлечь его. Нам нужно его взбесить. Разозлить так, чтобы он, как бешеный пёс, кинулся на приманку, забыв обо всём на свете.

Она подняла на меня глаза. В её огромных, обычно весёлых глазах сейчас плескалась странная смесь азарта и неподдельного страха.

– Влад, ты должен будешь стать этой приманкой. Пробраться в самое сердце крейсера, в его серверное ядро. И начать копаться в его архивах. В его памяти.

– Погоди, Кира, – Капитан подался вперёд. Его голос, в отличие от прошлого раза, звучал не гневно, а тихо и рассудительно, что пугало куда больше. – Ты предлагаешь отправить его одного в логово зверя. Это не план, это билет в один конец. Я не могу его на это послать.

Он посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом, будто оценивая шансы.

– Мы не знаем, что там. Мы не знаем, на что способен этот Вазар в ближнем бою, если у него есть физические защитные системы. Нет. Так не пойдёт.

– А как пойдёт, кэп? – тихо, но с несгибаемой уверенностью в голосе спросила Кира. – У нас нет времени. Вазар уже понял, что мы пережили его атаку. Он ищет нас. Это вопрос минут, прежде чем он нас найдёт и закончит начатое. Влад – единственный, кто может выдержать его ментальное давление. Он наша единственная карта.

Капитан задумчиво потёр подбородок. Его лицо выражало крайнюю степень концентрации.

– Хорошо. Допустим. Но одного я его не отпущу. Если он – наживка, то я пойду с ним. Буду прикрывать. Если там вылезет какая-нибудь дрянь, я смогу дать ему пару лишних секунд.

– Я тоже иду, – раздался спокойный голос Лиандры. Она шагнула вперёд из тени, где до этого стояла неподвижно. В её руках был медицинский сканер.

– Исключено, – отрезал Капитан, хмурясь ещё сильнее. – Лиандра, это не прогулка по парку. Там опасно для вооружённого бойца, а для доктора – вдвойне. Твоё место здесь, на мостике.

– Капитан, вы мыслите как солдат, а не как тактик, – ровным тоном возразила она, встречая его взгляд без тени сомнения. – Главная угроза для Влада – не физическая, а ментальная. Вазар уже атаковал его разум. Если это повторится, я – единственная на борту, кто сможет хотя бы попытаться стабилизировать его состояние. Моё присутствие рядом с ним – не прихоть, а медицинская необходимость. Это повышает шансы на успех всей операции.

На мостике снова воцарилась тишина. Аргументы Лиандры были железными. Даже Капитан, при всей его заботе и упрямстве, не мог этого отрицать.

Я смотрел на них – на решительную Киру, на готового к бою Капитана, на холодную и логичную Лиандру, которая под маской науки прятала тревогу за меня. Они спорили о том, как лучше меня спасти, рискуя при этом своими жизнями. Это из-за меня они все оказались в этой передряге. Я был проблемой, которую они пытались решить. И как бы страшно ни было, я понимал, что ключ к решению – тоже я. Моя странная связь с этим кораблём-призраком, моя необъяснимая устойчивость к атакам его безумного хранителя… Всё это делало меня идеальным инструментом.

– Я согласен, – сказал я, и мой голос прозвучал на удивление твёрдо. Все взгляды тут же обратились ко мне. – Кира права. Это единственный шанс. И Лиандра права. Если что-то пойдёт не так, мне понадобится помощь. И ваша поддержка, Капитан, тоже будет не лишней. Мы пойдём втроём.

Моё спокойствие, кажется, подействовало на них отрезвляюще. В нём не было ни паники, ни показного геройства. Только холодная, как космос за бортом, констатация факта. Будто говорил не растерянный парень Влад Волков, а кто-то другой, кто уже бывал в подобных переделках. Кто-то, кто знал цену риска и понимал, что такое «необходимость». И этот кто-то сейчас управлял моим телом.

– Он одержим мной, моим появлением, – продолжил я тем же ровным тоном, глядя на Киру. – Он не устоит перед искушением разобраться со мной лично, если я залезу в его самые больные воспоминания. Это даст тебе время, которое нужно.

Капитан долго смотрел на меня, потом тяжело вздохнул, смиряясь. Его плечи опустились.

– Чёрт бы тебя побрал, Волков. Всю душу из меня вымотал. Ладно. Будь по-твоему. Готовьтесь. Но учтите, – он обвёл нас троих суровым взглядом, – если что-то пойдёт не по плану, если я пойму, что мы теряем Влада… я даю команду Кире на полное уничтожение этого крейсера. Вы меня поняли?

– Поняли, Капитан, – кивнул я и даже позволил себе слабую улыбку. – Спасибо.

– Не за что меня благодарить, – проворчал он, поднимаясь.

Лиандра подошла ко мне и протянула маленький, плоский датчик.

– Прикрепи на висок. Он будет транслировать твою нейронную активность. Я должна знать, что с тобой происходит в реальном времени.

Я взял холодный металлический кружок и приладил к коже. Её пальцы на мгновение коснулись моей щеки, и они были ледяными.

Глава 8

Серверное ядро «Рассветного Странника» напоминало гигантский, тёмный склад, заставленный бесконечными рядами чёрных шкафов. Они уходили ввысь, теряясь в полумраке, и от них исходил тихий, низкий гул, от которого вибрировал пол под ногами. Повсюду, словно стальные лианы, висели толстые пучки кабелей, сплетаясь в тугие жгуты. Воздух был холодным, пах озоном и пылью, и в этой гулкой тишине каждый наш шаг звучал оглушительно.

Я шёл к центральному терминалу, который стоял в самом центре зала, похожий на одинокий чёрный алтарь. За мной, стараясь не шуметь, шли Капитан и Лиандра. Они нервно оглядывались, держа оружие наготове. Моя единственная связь с реальностью, если что-то пойдёт не так.

– Ну и громадина, – пробасил Капитан, с опаской поглядывая на мигающие синие огоньки на стойках. – Ощущение, будто мы в брюхе у какого-то металлического кита. И тишина эта… как в склепе. Не нравится мне всё это, Влад. Ох, не нравится.

– Нам нужно только забрать данные, Семён Аркадьевич, – сказал я, хотя мой собственный голос показался мне чужим. – Просто скопировать и уйти.

Я подошёл к терминалу. Гладкая чёрная панель, а на ней – всего один разъём для прямого подключения. Я посмотрел на него, и в голове мелькнул короткий, как вспышка, обрывок чужого воспоминания: моя рука, но не моя, уверенно втыкает в этот порт кабель. Рука коммандера Вазара.

– Кира, приём. Готова? – спросил я в микрофон, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Готова, Влад! – тут же отозвалась она. Её голос в динамике был напряжённым, но полным решимости. – Моя цифровая ловушка наготове. Жду, когда наш «призрак» высунет нос. Давай, подключайся.

Я сделал глубокий вдох. Вытащил из-за пояса интерфейсный кабель. Один конец – резким, отработанным движением в порт на предплечье антрацитового скафандра. Другой – в холодное гнездо терминала.

И в ту же секунду корабль закричал.

Это был оглушительный, скрежещущий вой, от которого, казалось, задрожали зубы. Низкий гул в зале сменился рёвом раненого зверя. Синие огоньки на стойках разом вспыхнули красным, заливая всё вокруг тревожным, кровавым светом.

С лязгом и скрежетом из потайных ниш в стенах и потолке показались десятки автоматических турелей. Их стволы, похожие на головы злобных механических змей, одновременно развернулись в нашу сторону.

– На пол! – заорал Капитан, падая за ближайшую серверную стойку.

Воздух взорвался грохотом. Огненный ливень плазменных зарядов обрушился на то место, где мы только что стояли. Лиандра молниеносно нырнула в укрытие вслед за Капитаном. Стойка, за которой они спрятались, тут же покрылась уродливыми, дымящимися отметинами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.