Джулиан Кросс
Tempus. Правка отменена

ПРОЛОГ. Окончательный вердикт

Экран светился холодным, безжизненным светом. Миллионы пикселей складывались в аккуратные строки текста на странице Википедии, посвященной священнику Георгию Кочеткову. Текст был выверен, нейтрален, почти стерилен. Факты, даты, цитаты. Вот он получает благословение от самого Патриарха Кирилла на служение в Храме Христа Спасителя. Вот его Преображенское братство отмечает двадцати пятилетний юбилей. Каждое слово, казалось, было взвешено на аптекарских весах объективности. Читатель, скользящий взглядом по этим строкам, видел образ деятельного, признанного церковью священника.

И все это рушилось в последнем абзаце.

Он был коротким, всего одно предложение, но обладал силой гильотины. Оно не спорило с предыдущими фактами, не опровергало их. Оно просто делало их несущественными.

Тем не менее, по мнению сектоведа Александра Дворкина, учение и практика священника Георгия Кочеткова подпадают под категорию «Искажение Православия и околоправославные секты».

Одно предложение. Один вердикт.

Имя Дворкина, вставленное в самый конец, работало как клеймо. Оно перечеркивало благословение Патриарха, обесценивало годы служения и превращало общину в сборище еретиков. Не было ни суда, ни прений. Был лишь холодный, расчетливый удар, нанесенный на глазах у миллионов невидимой рукой. Рукой, которая знала – последнее слово запоминается лучше всего. И эта рука только что вынесла свой приговор. Окончательный и не подлежащий обжалованию.

ЧАСТЬ I. ЗАВЯЗКА: Цифровой след

Глава 1. Аномалия

Максим Руднев ненавидел это чувство. Чувство, когда реальность, которую он кропотливо собирал из интервью, документов и свидетельств, рассыпалась в пыль при столкновении с цифровым монолитом Википедии. Он сидел в своем кресле, заваленном стопками распечаток и книг, и в пятый раз перечитывал статью, которая сводила на нет две недели его работы.

Его редактор заказал ему большой материал о новых религиозных движениях в России. Не желтую статью про «сектантов зомби», а серьезный анализ. О том, как люди ищут духовность вне традиционных институтов, как формируются общины, какие идеи они несут. Максим, как всегда, подошел к делу методично. Он встречался с социологами, разговаривал с последователями нескольких движений, изучал их тексты. Картина вырисовывалась сложная, неоднозначная, живая.

А потом он открыл Википедию, чтобы уточнить пару фактов. И утонул.

Статьи, которые он находил, были написаны не в нейтральном, энциклопедическом тоне. Они были похожи на обвинительные заключения прокурора. Каждое движение, которое он изучал, здесь было представлено как «тоталитарная секта» или «деструктивный культ». Любая положительная информация подавалась с оговорками, а негативная – как непреложная истина.

Особенно его зацепила статья об итальянском социологе Массимо Интровинье. Максим только что прочитал несколько его глубоких работ о динамике религиозных меньшинств. Интровинье был одним из уважаемых специалистов в мире, основателем научного центра CESNUR. В Википедии же он представал едва ли не апологетом сект, ангажированным и предвзятым автором. Любые упоминания его научных заслуг тонули в море критики от малоизвестных «сектоведов».

«Это не энциклопедично, – пробормотал Максим себе под нос, потирая уставшие глаза. – Это пропаганда».

Он решил провести эксперимент. Нашел в статье об Интровинье откровенно предвзятый пассаж, лишенный ссылки на авторитетный источник. Осторожно, стараясь соблюсти все правила Википедии, он добавил цитату из рецензии на работу Интровинье, опубликованную в академическом журнале. Сбалансировал, как ему казалось, подачу информации. Сохранил правку.

Прошло не больше десяти минут. Он обновил страницу.

Его правка исчезла. Словно ее и не было.

Максим нахмурился и открыл историю изменений страницы. Вот его правка. А вот следующая, отменяющая ее. Он кликнул на ник пользователя.

Tempus.

Под ником стоял статус: «патрулирующий». Это означало, что пользователь обладал высоким уровнем доверия в сообществе и мог одобрять или отменять чужие правки почти мгновенно.

Максим вернулся к своей основной работе. Но образ безликого Tempus, словно цифровой цербер, стоящий на страже искаженной реальности, не выходил у него из головы. Вечером он снова не выдержал. Нашел другую статью, про одно из движений, которое изучал. Статья была полна вырванных из контекста цитат и ссылок на сомнительные антикультистские сайты. Он снова внес правку, на этот раз более осторожную, сопроводив ее подробным комментарием и ссылкой на научное исследование.

Он налил себе кофе, отошел к окну, посмотрел на равнодушные огни ночной Москвы. Вернулся к компьютеру через пять минут.

Правка была отменена.

Тем же пользователем. Tempus.

Комментарий к отмене был коротким и убийственным: «Вандализм, удаление информации со ссылкой на АИ (авторитетные источники)». Его научное исследование было названо вандализмом.

Это было уже не просто предвзятое редактирование. Это была системная, целенаправленная работа по удержанию определенной точки зрения. Любая попытка внести баланс пресекалась мгновенно и жестко. Максим почувствовал знакомый холодок, который всегда пробегал по спине, когда он натыкался на что-то по-настоящему серьезное. На организованную силу, скрытую за маской анонимности.

Он открыл страницу пользователя Tempus. И то, что он увидел, заставило его забыть и про статью, и про дедлайн, и про сон.

Статистика была чудовищной.

Более восемнадцати лет активности. Сотни тысяч правок. Тысячи созданных страниц. И почти все они, так или иначе, касались одной темы: религии, секты, культы, и люди, которые их изучают.

Максим открыл список страниц, за которыми следил Tempus. «Тоталитарные секты». «Александр Дворкин». «Свидетели Иеговы». «Фалуньгун». Десятки, сотни статей. Целая цифровая епархия, которой управлял один невидимый жрец.

Это не было хобби. Ни один энтузиаст одиночка не способен поддерживать такую активность на протяжении почти двух десятилетий с эффективностью целого редакционного отдела. Это была работа. Чья-то методичная, холодная, беспощадная работа.

И в этот момент Максим вспомнил. Он вспомнил то, что заставило его уйти из программистов и стать журналистом. Он вспомнил своего лучшего друга, чья карьера была уничтожена одной анонимной записью в блоге. Маленькая, искусно искаженная деталь из его биографии, поданная как неопровержимый факт, превратила талантливого ученого в изгоя. Максим тогда потратил полгода, чтобы найти автора, опровергнуть ложь, но было уже поздно. Грязь прилипла. Репутация была разрушена. Он видел, как цифровая ложь ломает настоящую человеческую жизнь.

Его профессиональное кредо родилось из того пепла: «Правда не существует, пока за нее не борются».

Он посмотрел на ник Tempus на экране. И понял, что его статья о новых религиозных движениях может подождать. Потому что он нашел историю куда важнее. Он нашел того самого дракона, с которым сражался много лет назад. Только теперь дракон вырос. Он перестал жечь одиночные деревни и принялся выжигать целые континенты в самом доверенном источнике информации на планете.

Максим Руднев закрыл все вкладки, кроме одной. Той, что вела в логово призрака. Расследование началось.

Глава 2. Призрак в машине

Первые несколько дней Максим чувствовал себя сталкером, выслеживающим зверя в цифровых джунглях. Он спал по четыре часа, питался кофе и бутербродами, не выходя из квартиры, и полностью погрузился в мир, состоящий из логов, дифов и временных меток. Мир, в котором жил Tempus.

Википедия, благодаря своей открытости, была идеальным полем для охоты. Каждое действие, каждая измененная запятая оставляли след. Это был гигантский, публичный архив, и Максим, бывший специалист по информационным технологиям, чувствовал себя в нем как рыба в воде. Он начал с простого – выгрузки всей истории правок пользователя Tempus. Получившийся файл был настолько огромен, что его старенький ноутбук несколько раз зависал, пытаясь его обработать.

«Восемнадцать лет… – бормотал он, глядя на бегущие строки кода. – Первая правка – тридцатое апреля две тысячи шестого года. Интернет тогда был другим. Социальных сетей в их нынешнем виде почти не было. А этот парень уже тогда… уже тогда строил свою крепость».

Он видел, как Tempus эволюционировал. Вначале – робкие правки, исправление орфографии, добавление ссылок. Затем – все более уверенные и масштабные изменения. Создание новых статей. Участие в «войнах правок» с другими редакторами. И, наконец, получение статуса «патрулирующего», который развязал ему руки. С этого момента он перестал быть просто редактором. Он стал стражем. Судьей. Цензором.

Максим откинулся на спинку кресла, чувствуя, как затекает спина. В его голове не укладывался масштаб. Сотни тысяч правок. Это тысячи человеко-часов. Если предположить, что на одну осмысленную правку уходит хотя бы пять минут, включая поиск источника и формулировку, то получалось, что Tempus потратил на Википедию несколько лет своей жизни, работая полный рабочий день без отпусков и выходных.

«Либо он безумец, одержимый идеей, – размышлял Максим вслух, обращаясь к пыльному фикусу в углу, своему единственному собеседнику в эти дни, – либо это не один человек».

Мысль была настолько очевидной, что он удивился, почему не подумал об этом раньше. Он привык иметь дело с одиночками – хакерами, блогерами, онлайн троллями. Но здесь масштаб был иным. Промышленным.

Он снова открыл профиль Tempus. Там, в разделе личной информации, было указано имя: Илья Игоревич Порхачев. Год рождения – тысяча девятьсот восемьдесят восьмой. Город – Красноярск. Описание гласило: «оптимистичный, романтичный и эстетичный молодой человек».

Картинка не сходилась. Парень из Красноярска, которому в две тысячи шестом году было всего восемнадцать лет, начинает методично править Википедию на узкоспециализированную тему. А уже через год, в девятнадцать лет, он уверенно редактирует статью о своем будущем кумире – Александре Дворкине, центральной фигуре российского антикультистского движения. Откуда у подростка из Сибири такие глубокие познания и такая железная мотивация?

Максим почувствовал азарт расследователя. Это была загадка, головоломка. Призрак в машине. Имя есть, но есть ли за ним реальный человек? Или это просто аватар, ширма, за которой скрывается нечто большее?

Воспоминание о друге снова обожгло его. Тогда, много лет назад, ложь тоже была анонимной. Бестелесной. Он бился несколько месяцев, чтобы доказать, что обвинения – фальшивка, но анонимность была непробиваемой броней. В конце концов он нашел автора – обиженного коллегу, мелкого, завистливого человека. Но победа не принесла удовлетворения. Механизм уже был запущен, и его было не остановить.

«Правда не существует, пока за нее не борются», – повторил он свое кредо, как мантру.

Дело Tempus становилось для него личным. Это был шанс вернуться в прошлое и на этот раз победить. Победить не конкретного человека, а сам принцип – право анонимной силы безнаказанно разрушать репутации и переписывать реальность.

Он создал на рабочем столе новую папку, назвав ее просто: «Tempus». Внутри – еще две: «Атака» и «Защита». Он решил систематизировать все правки загадочного редактора, чтобы понять его логику, его цели, его стратегию. Он больше не смотрел на Tempus как на редактора. Он смотрел на него как на генерала, ведущего многолетнюю информационную войну. И Максим собирался нарисовать карту его боевых действий.

Он открыл первую правку из списка и начал анализ. За окном светало. Москва просыпалась, готовясь к новому дню. Но для Максима Руднева день и ночь слились в один бесконечный поток данных. Он отложил свою основную работу на неопределенный срок, отправив редактору короткое сообщение: «Нашел кое-что по-настоящему важное. Возьму отпуск за свой счет. Позвоню, когда будет результат».

Он не знал, сколько времени это займет – недели, месяцы. Но он знал, что не остановится, пока не поймет, кто или что скрывается за ником Tempus. Призрак в машине должен был обрести плоть.

ЧАСТЬ II. РАЗВИТИЕ СЮЖЕТА: Карта войны

Глава 3. Друзья и враги

Рабочий стол в квартире Максима превратился в штаб военной операции. На большом пробковом стенде, который он когда-то купил для планирования отпуска, теперь висели распечатки, схемы и портреты людей, чьи имена постоянно всплывали в правках Tempus. В центре – крупными буквами – TEMPUS. От него в две стороны расходились стрелки, подписанные «ЗАЩИТA» и «АТАКА».

Максим создал простую базу данных, куда методично заносил каждую значимую правку. Дата. Название статьи. Характер изменения – удаление критики, добавление негатива, создание страницы. Через неделю непрерывной работы перед ним начала вырисовываться кристально ясная картина. Это была не просто совокупность правок. Это была карта идеологической войны, ведущейся на территории Википедии.

Колонку «Защита» возглавлял один человек – Александр Дворкин. Его страница в энциклопедии была отполирована до блеска. Любая критика в его адрес, любое упоминание спорных моментов его биографии или методов работы удалялись Tempus с предельной точностью. Статья представляла его как ведущего, непререкаемого авторитета в области изучения «сект».

Дальше по списку шли организации. РАЦИРС – Российская ассоциация центров изучения религий и сект, основанная Дворкиным. FECRIS – ее европейский аналог, известная своей жесткой позицией по отношению к новым религиозным движениям. Десятки других, менее известных центров и их руководителей, составляли свиту короля. Tempus заботливо создавал для них страницы, наполнял их хвалебной информацией, чистил от любой критики. Это был пантеон святых антикультистского движения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.