# Весть. Путь боли

Артем Александрович Ламзов

Что, если боль – это не то, чего нужно избегать, а то, в чем кроется истинная сила?

Баг'ран, белокожий орок – изгой, принявший Путь Боли. Для него каждая рана – ступень к могуществу, каждый враг – лишь учитель. Его тело – горнило, где страдания переплавляются в сокрушительную ярость.

Вызванный в столицу для тайной миссии, он попадает в паутину интриг. Его пытаются сломать, использовать, подчинить. Но как сломать того, кто становится сильнее от ударов? Путь проведет его через земли трех народов орков, к границам человеческого мира и даже глубже – в недры самого себя. Но сможет ли он, идя по пути разрушения, не разрушить собственную душу?

Погрузитесь в иной мир, где честь измеряется шрамами, а сила – готовностью принять страдание.

## Просторы контрастов

Твер'горн – бескрайний простор свободы и опасности, беспокойное пристанище, готовое заключить любого в свои суровые объятия. Это могучая, дикая земля, жестокая и неукротимая – родина великого народа, который никогда не склонял головы и не знал страха.

Их зовут орками, но сами они именуют себя иначе: свободные кор'ханы, мудрые трав'таки, возвышенные лед'гары. Три народа, столь разные, что редко видели друг в друге братьев. Веками они жили рядом – сражались и торговали, убивали и пировали, мирились и снова расходились. Для стороннего наблюдателя они казались братством противоположностей, обитающим на земле столь же многоликой, как они сами.

Северные пустоши Твер'горна издавна принадлежали дикому племени кор'ханов – коричневокожим кочевникам, поклоняющимся Сахар'дулу. Они были хранителями древних традиций и воинской чести. Ярость их напоминала песчаные бури, что неслись над землей, а жизнь – порыв дикого ветра. Ничто не могло сломить детей пустыни: ни чужаки по соседству, ни кровавые внутренние распри, уносившие жизни сотнями. Они пели боевые гимны, танцевали в исступлении под «красным дымом», сражались и грабили без тени страха и боли. Путь ветра – это свобода и честь в вечном странствии между песчаными дюнами.

Центральные земли резко контрастировали с северной пустошью, покрываясь густой зеленью. Леса и болота стали домом для трав'таков – зеленокожих великанов, что строили селения у подножий древних деревьев и в глубинах мшистых пещер. Искусные охотники и травники, могущественные шаманы, они жили в гармонии с природой, передавая знания от поколения к поколению. Народ ярких красок, сложных узоров, замысловатых татуировок и пьянящих напитков. Они первыми проникли в тайны магии, почувствовали ритмы мира и нашли язык с духами. Тропа леса – путь познания и единства в бескрайней изумрудной глуши.

Южные земли были суровы. Там, где лед и ветер бесконечно боролись за власть, жили лед'гары – серокожие мастера, воздвигшие каменные города и оставившие после себя сотни трактатов, скрижалей и философских трудов. Блистательные тактики, хранители редчайших боевых искусств, они объединили силу и разум. Они укротили хаос, создали законы и порядок. Однако время неумолимо – и с каждым поколением величие рода тускнело, словно их путь близился к концу. Дорога льда – это баланс и порядок, скрытые среди безмолвных снегов.

Три брата или три врага? Один народ или разрозненные враждующие кланы? История знала все: великие союзы и беспощадные войны. Однако орки выстояли. Они сохранили свою землю, отрезанные от остального мира высокими стенами, будто печатью, обозначающей границу меж двух реальностей.

Что ждет их впереди? Сумеют ли кор'ханы обуздать гнев и не сгореть в дыму дурманящих ритуалов? Смогут ли трав'таки познать суть мира, не утонув в опьяняющей вседозволенности? Выстоят ли лед'гары, упрочив свое наследие, или растворятся в снегах времени?

История даст ответ. Когда-нибудь.

## Против всех

Окрестности Глав'града, настоящее


Полуденное солнце, вынырнув из-за плотной пелены облаков, озарило мир слепящим светом – холодным и бездушным. Летний мороз в этих краях был суров, не прощал никого – ни зверя, ни путника. Лес дремал в своем молчаливом величии: кроны деревьев, усыпанные свежевыпавшим снегом, напоминали белоснежные шапки, бережно укрывающие могучие стволы.

Лесную тишину нарушил звук шагов. По едва заметной тропе уверенно ступал одинокий путник. Каждый шаг отзывался глухим эхом, снег под ногами скрипел, коротким отзвуком мягко разносясь среди деревьев. Массивный силуэт, закутанный в меха и темные одежды, казался особенно мрачным на фоне безупречно белого пейзажа. Стальные сапоги оставляли глубокие следы, а доспехи с тихим звоном отзывались на каждое движение.

Из-за плеча странника выступала рукоять массивного двуручного меча, бережно обмотанная мехом – величественное оружие, наличие которого говорило о боевых навыках и готовности вступить в бой. Кожа путника была бледна, почти как снег под ногами, глаза цвета льда хранили настороженный взгляд. Баг'ран-Бел'гар, воин лед'гаров, гордость клана Даль'мор. Он шел медленно, но уверенно, точно зная путь, хоть тропа и была скрыта от взора. Глаз воина подмечал вырезанные на коре деревьев метки, указывавшие на приближение к цели.

Вскоре за холмом, по ту сторону лесной чащи, должен был появиться Глав'град – столица ледяного народа, бастион северной границы. Но пока – лишь тишина. Ни стражи, ни торговцев, ни дежурного патруля. Путь, который обычно кипел жизнью, был странно пуст.

Поднимаясь на очередной снежный бугор, Баг'ран заметил движение. Впереди, преграждая путь, застыло несколько фигур. Неподвижные, словно высеченные из камня. Приблизившись, Баг понял, что его насторожило. Это были не лед'гары. Не союзники.

Кор'ханы.

Пятеро коричневокожих воинов, закутанных в шкуры, стояли в напряженных позах, пристально наблюдая за приближающимся великаном. Они не шевелились, но взгляды были наполнены скрытой сосредоточенностью – и чем-то еще. Интересом? Недоверием?

Баг'ран замедлил шаг. Слишком многое не сходилось. Кор'ханы – не частые гости этих земель, тем более не появляются так близко к столице.

Почему их никто не остановил? Где патруль? Зачем они здесь?

И тут краем глаза он уловил движение – чуть в стороне, левее основной группы. Между деревьев, стараясь слиться с тенями, едва колыхнулось серое пятно. Солнце вновь выглянуло из-за облаков, предательски осветив скрытый силуэт. Кожаные доспехи, высокое худощавое телосложение, а главное – зеленый оттенок лица.

Трав'таки.

Коричневые и зеленые – вместе. На землях лед'гаров. В чужих владениях.

Сложившаяся загадка была совершенно неправильной. Баг'ран замер. Ситуация не укладывалась в привычные рамки. Он знал, как дерутся кор'ханы. Знал, как охотятся трав'таки. Но чтобы они делали это вместе? Действовали сообща вместо того, чтобы поубивать друг друга?

Ответов не было. Только холодное понимание – засада.

Если бы они были на своей земле, возможно, сумели бы подкрасться незаметно и ударить внезапно. Но здесь, в снегах юга, зеленые теряли свое преимущество. Ловко прячась, они пытались сократить дистанцию, но Баг заметил всех и без труда пересчитал. Четверо ловчих. Прячутся за стволами, двигаются медленно и плавно. Не воины, а охотники, но в связке с основным отрядом могли представлять смертельную угрозу.

Двигаться дальше означало добровольно угодить в ловушку. И Баг остановился.

Он медленно перевел взгляд на ближайшего кор'хана. Они смотрели друг на друга, не мигая, не двигаясь. Тишину нарушал только снег, потрескивающий под ветром, и еле слышное шевеление – охотники продолжали подбираться ближе.

– Ты знаешь, кто я? – громко спросил Баг'ран, не повышая тона, но с жесткой уверенностью.

– Знаю, брат'х, – ответил воин с едва заметной ухмылкой. – Белый орк. Легенда юга.

– Тогда зачем встал на моем пути?

Он знал, что времени на разговоры немного. Тем не менее ситуация требовала понимания. Хоть малейшей ясности.

– Мы пришли, чтобы поприветствовать тебя, – кор'хан слегка развел руки в стороны, голос был гладким, почти дружелюбным. – И отдать дань уважения. Иди к нам, брат'х, ударимся кулаками.

Баг'ран не ответил. Он смотрел на собеседника, но разум работал в ином направлении. Все было не так. Ложь сквозила в каждом слове. Отряд тянул время. Наряду с этим ловчие уже были почти на расстоянии броска. Гарпуны. Костяные. Бесконечный шквал, который поставит крест на активной защите. Пятеро кор'ханов, четверо ловчих, и он – один.

Баг сощурился. Все ясно. Пора действовать. Даже если ответы так и не прозвучат – лучше атаковать первым, чем беспомощно плыть по течению, позволив кому-то другому писать сценарий предстоящего боя.

– Пожиратель песка мне не брат'х, – хрипло бросил Баг'ран, разжигая пламя в умах врагов. Слова были как искры – сухие, колкие, летящие точно в цель.

– Э… Зачем так говоришь?.. – кор'хан попытался сбить накал, но не успел.

– Заткнись, бешеная тварь, – голос Баг'рана ударил точно кнут. – Я никогда не коснусь твоей руки. Ты недостоин даже пасть под моим клинком.

Попадание было идеальным. Выражение лица кор'хана исказилось. Рот скривился в злобном оскале, в глазах вспыхнуло пламя – неуправляемое, первобытное. Коричневые не умели сдерживать ярость. И Баг это знал. Он нажимал на болевые точки без жалости.

– Я сломаю тебя. Сверну твою жалкую шею голыми руками, – каждое слово добавляло жара в горн гнева. – Ты не воин. Ты просто пыль. Кусок дерьма под моими ногами.

И вот разум врага вспыхнул. Он заорал, подняв топор над головой, и рванул вперед, уже не думая о последствиях. Остальные из отряда замерли, не успев остановить своего предводителя. Засада рассыпалась в прах. План, тщательно выстроенный, рухнул в одно мгновение под натиском оскорблений. Теперь противник был только один – разъяренный зверь, несущийся сквозь снег.

Глаза бешено горели, из горла вырывался хрип. Он жаждал крови. Хотел мести.

Но получил – смерть.

Баг'ран даже не пошевелился, пока топор не оказался на волоске от его черепа. Рефлексы сработали сами – гигант сместился в сторону с необычайной скоростью. Один точный удар стальным кулаком – и лицо кор'хана превратилось в кровавую кашу. Раздался треск костей, воин заорал от боли, но лед'гар не дал ему даже упасть.

Захват – резкий рывок – хруст шейных позвонков.

Тело безвольно обмякло, а затем было отброшено как сломанная игрушка. Оно ударилось о ствол рядом стоящего дерева, кости затрещали, довершая оконченный путь.

– Вот это ваш руб'гар? Это – все, на что вы способны?! – проревел Баг, усиливая гнев в глазах врагов. – Вы даже жалости не достойны, грязные мрази! Тратите мое время впустую!

Четверо оставшихся не выдержали позора. Тактический провал. Больше не было ловушек, сигналов, плана. Только ненависть. Они кинулись в атаку как стая разъяренных волков, забыв о дисциплине, о стратегии и разуме. Лишь злоба, тупая, жгучая, точно раскаленный прут, впившийся в бок.

Баг'ран выдернул меч из-за спины.

Первый враг не успел даже понять, что произошло. Лезвие двуручника рассекло воздух с такой силой, что звук удара был похож на раскат грома. Топор противника разлетелся на куски, броня не спасла. Сталь разрубила шею и с хрустом ушла глубоко внутрь. Кровь фонтаном ударила на грудь Баг'рана, окрашивая его в боевые цвета.

Он отбросил тело ногой, выдернул меч и сразу ударил по следующему. Пальцы – прочь. Крик – в ответ. Меч закружился словно вихрь. Еще удар – на этот раз мимо. Ошибка. Ошибки здесь могли стоить жизни.

Гигант оказался меж двух противников. Вихрь стали над головой превратился в мельницу смерти, разгоняя вокруг все живое. Тем не менее один из врагов решил, что уловил верный ритм. Он прыгнул вперед, надеясь оказаться быстрее.

Просчитался.

Баг с легкостью ускорил вращение, и новая жертва попала под летящее лезвие. Дальше – резкая остановка и прыжок вперед с довершающим ударом сверху. Меч опустился с такой мощью, что располовинил тело. Нижняя часть осталась стоять на месте, верхняя неуклюже повалилась в снег.

Три трупа. Один – безоружен, в панике ползет прочь, оставляя на снегу темные разводы. Баг шагнул вперед, взмахнув мечом – и голова кор'хана улетела в кусты.

Тишина…

Но лишь на миг.

Один гарпун звонко ударил в доспех. Потом второй. И третий. Стук. Скрежет. Отдача по всему телу.

Баг вогнал меч в землю, присел, подняв закованные руки над головой – щит из стали и мяса. Он знал: даже если гарпун пробьет защиту, глубоко не уйдет. Кровотечение или яд не волновали. Нужно было лишь выждать. Подождать, пока они выпустят весь боезапас.

Но атака быстро затихла. Ловчие не торопились. Пауза. Ожидание. Значит, у них есть запасной план.

Баг услышал шаги. Снег хрустнул позади, и он медленно обернулся.

Двое рубак.

Сильные. Быстрые. Опасные.

Один – с кастетами, другой – с парой топоров. Лучшие в своем деле.

Они не просто бойцы – они убийцы. Знают, как найти слабое место в защите. Пришли убивать.

Под шквалом гарпунов они ринулись в атаку.

Серия ударов – доспех звенит, но держится. Пока.

Баг вертелся, не давая себя окружить. Меч остался в снегу. Он сам движется, почти танцует. Рубаки не ожидали подобного. Рассчитывали на дуболома с тяжелым медленным оружием. А получили – убийцу с тактикой и реакцией хищника.

Он маневрировал. Заставлял их натыкаться друг на друга. Гарпуны больше мешали, чем помогали. Он выжидал.

И вот один из рубак оступился. На долю секунды.

Этого хватило.

Рывок. Захват руки. Хруст связок – вопль. Удар – и тьма. Стальная ладонь сомкнулась на шее. Смерть.

Баг бросил тело в оставшегося противника. Толчок. Враг поскользнулся, лежит на спине. Попытка отбиться от надвигающейся угрозы – стальной сапог выбивает топор из руки. Последняя надежда – отползти – мощная рука хватает лодыжку и тянет жертву назад.

И начался ужас.

КРИК.

Еще один.

И еще.

Баг не спешил убивать. Он ломал. Тело двигалось само, точно. Без мыслей. Без сожалений. Сначала – ступни. Затем – запястья. Плечи. Хруст за хрустом. Вопли. Мольбы. Слезы. Боль.

Ловчие замерли. Они наблюдали за жестокой расправой. Страх закрался в сердца.

Однако они не ушли.

Странно. Зеленые обычно сбегают первыми.

Значит, есть что-то еще. Они готовы продолжать.

Воздух взорвался треском.

Тысячи крошечных огоньков, похожих на ледяные кристаллы, закружились вокруг, поднимая с поверхности снежную пыль. Мир словно сделал вздох – морозный, чистый, сияющий. В этом красивом танце природы таилось что-то древнее, почти первобытное.

На стальном панцире Баг'рана мгновенно проступила изморозь. Доспех заскрипел, покрываясь узорами льда, будто сама зима решила запечатлеть на нем свои символы. Баг знал это чувство. Оно было знакомо до дрожи. А затем пришла боль. Такая привычная, такая многогранная.

Морозное пламя – огонь, что жжет холодом – охватил его тело. Он проник под доспех, прокрался сквозь одежду и скользнул в плоть. Кожа на спине потрескалась, за пузырилась и лопнула. Воздух дрожал от потока магии.

Он не кричал. Лишь обернулся. Ухватился за меч и навалился на него всем весом, присев, держась за оружие как за опору.

В нескольких десятках шагов стоял шам'маг трав'таков. Мощный. Уверенный. Окутанный вихрем магической силы, струившейся в воздухе. Он поднял посох, очерчивая древний знак, и произнес заклинание. Голос был ритуальным – точно пение смерти.

Острие холода пронзило грудь Баг'рана. Магический удар сжался в точку и будто пытался пронзить его сердце.

Безмолвная мантра сама возникла из пустоты, и он тихо зашептал ее. Треск очередного удара перекрыл все звуки.

Я уже проходил через это. Выдержу. Готов.

Моя кровь стремится по венам. Воля – чиста. Боль – сила. Смерть – часть пути.

Баг ушел в себя.

Его тело оставалось здесь, на морозе, сгорая от холода. Белая кожа, испещренная ожогами, пылала. Мышцы сжимались в спазмах. Лед сковывал вены. Но сознание было глубоко. Разум уже запустил цепочку необратимых процессов.

Он чувствовал Ра.

Жизненную силу, пульсирующую в крови.

Сердце забилось – быстро, мощно.

Лед в венах начал таять.

Мышцы наполнялись тягучей энергией.

Потрескавшаяся кожа покрылась коркой из засохшей крови.

Все было готово.

Он вернулся. И боль накрыла его как ураган. Рев пламени, раскаленный лед, морозный огонь – все сразу. Шам'маг потратил немало сил и был близок к цели. Но недостаточно.

Разум утонул в страданиях. Преграды рухнули под натиском боли.

Ярость хлынула в сердце Баг'рана. Спокойствие растворилось. Желтая пелена затуманила взгляд. Холодный расчет исчез, уступив место звериному бешенству.

Чародей тем временем стоял, вглядываясь в замерзшую фигуру. Он вложил в атаки все – десяток сильнейших заклинаний, беспощадно наложенных сплошной цепочкой. Даже легенда юга, бессмертный белокожий орк, должен был пасть перед подобной мощью.

Воин не двигался. Лед намертво сковал его тело – статуя из мяса и стали.

Шам'маг облегченно выдохнул, опуская посох. Но вдруг…

Лед треснул. Тонкая корочка, застывшая поверх стали, звонко осыпалась.

Лед'гар медленно распрямился. Он поднялся во весь рост. Глаза – живые. Клыки – обнажены в хищном оскале. Взгляд полыхал яростью.

Лезвие меча вырвалось из снежного плена, и воин бросился вперед.

Шам'маг даже не успел понять, что произошло. Он попытался прочесть еще одно заклинание. Посох взмыл в небо, но было поздно.

Меч рассек воздух. Лезвие врезалось в грудь чародея, прорубая плоть и кости. Тело отлетело назад и мягко упало на снег.

Он был еще жив. Хрипел, тянулся к посоху, а потоки крови заливали все вокруг. Слабые движения, последние попытки.

Баг шагнул ближе. Стремительно вогнал меч в грудь, пригвоздив тело к земле. Подобно зверю он склонился над поверженной жертвой и начал наносить беспорядочные яростные удары. Стальные кулаки сминали зеленую плоть, утопая в горячей крови. Из горла вырвался свирепый рев.

Серия ударов не заканчивалась, лишь бесформенная груда мяса и чавкающие звуки посреди лесной тишины. И вот наконец гнев отступил, зверь покинул тело воина, вернув ему часть рассудка.

Поднявшись с земли, он медленно обернулся. Вокруг было тихо.

Ловчие все так же стояли на своих местах.

Шок. Страх. Трепет. Безудержная палитра эмоций сковала тела зеленых охотников.

– Спускайтесь и разделите участь своих брат'хов. Или бегите, пока еще можете, – голос его был громом. Последним вздохом затухающего шторма.

Орки вздрогнули. Молча начали пятиться, озираясь в поисках пути для отступления. Минута – и лес вновь стал пуст.

Баг медленно опустился на колени. Силы покинули его. Гнев ушел и забрал все с собой.

Он был истощен.

Ра выжжена.

Ярость – исчерпана.

Боль – все еще здесь.

Тишина.

Позади – шорох. Стон.

Рубака. Он ведь еще жив.

Теперь я получу ответы. Так или иначе…

Он глубоко вдохнул морозный воздух. Взял горсть снега. Провел по лицу. Взгляд прояснился. Тело с трудом, но поднялось.

Меч – обратно за спину. Бой окончен. Враги повержены.

Но день только начался. Впереди – грязная работа.


## Глаза в глаза

Глав'град, настоящее

Минуло лето – время, когда суровые морозы и бесконечные вьюги обычно сковывают землю ледяным покровом. Глав'град, столица южных земель, привычно укутался снегом, точно древний воин, облаченный в доспех изо льда. Серые стены, отливающие инеем, тянулись к небу, охраняя сердце города – центральную крепость клана. Ласковый по здешним меркам ветерок играл с пригоршнями снежной пыли на плацу, а стража у ворот несла свою службу – будничную и однообразную, как течение времени в этом застывшем краю.

Недавняя оттепель, словно дар духов, принесла короткую передышку. Местные встретили ее с благоговением, как чудо – редкое и желанное. Тем не менее ничто не предвещало перемен: город жил в привычном ритме, будто само время застыло вместе с его жителями.

Внутри крепости царила тишина. Среди вековых каменных стен, каждый блок которых помнил кровь и славу предков, в главной ставке застыла массивная фигура. Лидер клана, склонившись над потемневшим от времени столом, просматривал кожаные листы, устилавшие его поверхность.

Отложив очередной отчет, белокожий орок медленно разогнулся, потянув затекшие руки. Все его движения были неторопливы и точны – сдержанная сила в теле воина, давно привыкшего думать прежде, чем действовать. Он прошел вдоль стены, уставленной трофейным оружием – напоминанием о былых подвигах, и остановился у окна, глядя сквозь мутную слюдяную пластину. За ней мир казался призрачным: мягкий снег ложился хлопьями, ветер трепал выцветшие флаги, а часовые монотонно мерили шаги по стенам, словно живые механизмы.

Аль'гор тяжело вздохнул, чувствуя, как ноют мышцы. Он привычно взмахнул руками, будто вновь примеряясь к удару двуручным мечом – жесту, отголоску юности. Однако те времена остались в прошлом. Он не был стар, но уже перешел черту, за которой орок начинает искать в жизни иные цели. Его тело потеряло прежнюю быстроту, но обрело вес и уверенность. Победы были одержаны, враги – изгнаны, союзники – размещены на нужных местах. Оставалось наслаждаться результатами, не забывая об осторожности, ведь у клан'гара сильнейшего клана завистников хватало.

Вернувшись к столу, Аль'гор нехотя потянулся к отчетам, когда вдруг дверь скрипнула. Раздался стук.

Странно… Время приема еще не наступило.

Он кашлянул и четко произнес:

– Войти.

Двери распахнулись, и внутрь вошел худощавый серокожий дел'зар. Их взгляды встретились, и подчиненный замер, будто выжидая, что делать дальше. Аль'гор не был склонен к излишней любезности – особенно с подчиненными. Его взгляд стал жестким, а приподнятая бровь недвусмысленно вопрошала: зачем ты нарушил мой покой?

– Докладываю, – отчеканил дел'зар, – посланник из Даль'мора прибыл по твоему распоряжению.

– Верно… Я ведь ждал от него вести со дня на день, – пробормотал Аль'гор, потирая руки. – И что же, он жив? Тело хотя бы отмыли от крови, прежде чем притащить в крепость?

Слуга сглотнул, явно не желая сообщать то, что могло разочаровать хозяина.

– Он цел. И, судя по виду, вполне бодр и здоров. Ожидает в коридоре, у поста.

Аль'гор нахмурился, но быстро взял себя в руки. Такого поворота он не ждал, хотя и допускал вероятность. Может, легенды не врали. А может – это просто случайное стечение обстоятельств, подкрепленное небывалой удачей. В любом случае, ситуация требовала осторожности.

– Зови. Все по протоколу. И… – он замешкался, – поставь двойной наряд у дверей.

Дел'зар кивнул, про себя отмечая необычность приказа. Услышь он подобное от кого-то другого, заподозрил бы страх. Однако он не смел усомниться в авторитете Аль'гор-Светл'марина.

Клан'гар вернулся к столу, поспешно собрав кожаные листы. Он выпрямился, сложил руки на груди и замер в ожидании. Время тянулось, словно мир внезапно замерз. Видимо, гостя досматривали и изымали оружие – разумная мера, пусть и затягивающая момент встречи.

img – Аль’гор за столом

Наконец двери открылись, и внутрь вошел белокожий гигант в кованом доспехе. Аль'гор, привыкший к неожиданностям, едва не выдал свое удивление. Перед ним стоял Баг'ран-Бел'гар, живое воплощение легенды – тяжеловес клана Даль'мор. Его стальное облачение блестело в свете факелов, на поверхности доспеха еще виднелись следы замерзшей крови. Их взгляды встретились – и оба почувствовали странный отзвук: два воина, белокожих как снег, порождения древней крови. Возможно, последние в своем роде.

Однако в глазах Баг'рана горела ненависть – острая, жгучая. Он выжил там, где другие должны были пасть, и теперь пришел за ответами.

Повисла гнетущая тишина. Молчание, полное напряжения. Наконец дел'зар выступил вперед, торжественно произнеся:

– Аль'гор-Светл'марин, клан'гар клана Высш'вейн, правитель Глав'града, Древ'зар-Род'хан, Триумф'гар, Смерт'зар – изъявил желание принять почетного гостя.

Склонившись в знак почтения, он неохотно добавил:

– Баг'ран-Бел'гар, руб'гар клана Даль'мор, Ядо'бор, Драк'кан, Враг'до'хан – прибыл по твоему зову.

Ритуал был соблюден. Аль'гор кивнул – уважительно и сдержанно. Баг'ран, в свою очередь, склонил голову, но его поклон был незначителен – формальность, лишенная уважения.

Аль'гор это заметил, но промолчал. Он указал на стул:

– Приветствую прославленного воина, титана из южного клана Даль'мор, – произнес он с подчеркнутым теплом.

Баг'ран двинулся вперед. Его шаги гулко отдавались в камне, доспехи грозно пели песнь стали. Подойдя к стулу, он остановился, не садясь. В этом жесте был вызов. Оскорбление.

Дел'зар едва не бросился вперед, но Аль'гор поднял руку, остановив его. Он не спешил. Это была стратегическая партия. Противник только что сделал первый ход.

Ситуация становилась все напряженнее. Несмотря на то, что у дверей дежурила усиленная охрана, Аль'гор сомневался: смогут ли они справиться, если дело дойдет до открытого столкновения. Его взгляд скользнул в сторону – к своему двуручному мечу на стене, среди трофеев. Однако он тут же пожалел об этом: глаз Баг'рана, зоркий и внимательный, заметил движение.

– Вижу, ярость переполняет тебя, Баг'ран, – произнес Аль'гор, позволяя голосу звучать мягко, но с внутренним холодом. Его ледяные глаза, глубоко посаженные и бесстрастные, неотрывно изучали гостя. – Твой дух требует крови. Скажи, откуда этот гнев? Мы прежде не встречались, и между нашими кланами нет вражды.

Он уже знал ответ, тем не менее позволил другому высказаться – это дало бы время и, возможно, шанс заполучить контроль в будущем. Откинувшись в кресле, скрестив руки на груди, Аль'гор сохранял спокойствие. Внутренне он был готов ко всему.

Баг'ран, не сводя взгляда, начал говорить. Его голос напоминал гул молота, ударяющего по камню:

– Ты позвал меня. Я ответил. Прошел ледяные пустоши, стремясь к кров'гару всех градов… И на подходе был атакован.

Он сделал паузу. Его глаза словно пронзали Аль'гора насквозь, но клан'гар остался неподвижен, ожидая продолжения.

– Среди напавших были трав'таки и кор'ханы. Они ждали именно меня. Хорошо подготовленные, слаженные… Но недостаточно искусные. Снег стал их могилой.

Аль'гор чуть приподнял бровь. Взгляд его хранил спокойствие, но внутри застыло понимание: Баг'ран уже знал, кто являлся их нанимателем.

– Клан без земли? – предположил он, будто бросая догадку вслух. Впрочем, прозвучало это довольно неубедительно – скорее, как уловка, нежели удивление.

– Не увиливай! – взорвался Баг'ран. Его голос прогремел, будто грозовой раскат. Он шагнул вперед, и сталь на его перчатках скрежетнула. Лицо искажала ярость. – Это были твои воины. Один из них заговорил. Сдал тебя, променял на легкую смерть.

Аль'гор позволил себе тонкую, почти незаметную улыбку. В этот момент все зависело от его следующего шага. Дел'зар, стоявший сзади, побледнел и начал осторожно пятиться. Аль'гор поднял ладонь, вновь остановив подчиненного.

– Прежде чем ты решишь сломать мне шею, позволь хотя бы объяснить, – произнес он ровно. Баг'ран напрягся, точно готовясь к броску. Его мощное тело налилось силой, каждая мышца отзывалась злостью.

Клан'гар наклонился вперед, опершись локтями о стол:

– Я призвал великого воина, потому что мне требуется его помощь. Твоя помощь. А нападение… это была проверка. Я не мог слепо верить слухам. Нужно было убедиться, что рассказы не врут.

Баг'ран прищурился, губы его скривились в презрительной усмешке.

– Ты действительно думаешь, что я куплюсь на это?

Он сжал пальцы, будто готовясь схватить противника за горло. Однако в теле Аль'гора не было ни дрожи, ни страха. Его спокойствие тормозило агрессию, заставляя воина задуматься.

Колеблется, отметил про себя Аль'гор. Хорошо.

Он медленно загибал пальцы, сопровождая каждое движение словом:

– Во-первых, у меня нет мотива для вражды с тобой. Во-вторых, я сам пригласил тебя. В-третьих, ты стоишь передо мной – без оков, в самом сердце крепости. А я без оружия. Согласись, это не похоже на поведение врага, пытающегося лишить тебя жизни.

Голос был ровным, каждая фраза – обдуманным точным ударом. Он следил за изменением в позе гиганта: плечи начали расслабляться, пламя в глазах меркло.

– Возможно, я готов поверить, – наконец сказал Баг'ран. Голос его все еще был настороженным, однако ярость в нем, кажется, окончательно угасла. – Но зачем тебе это? И о какой помощи речь?

– Уникальное задание, – кивнул Аль'гор. – Только ты можешь справиться. Однако одного испытания мало.

– И кто должен стать следующей жертвой? – усмехнулся гость, при этом его голос выдал не жажду крови, а усталость. Усталость от пройденного пути, битв и сражений, от ожиданий и разочарований. Аль'гор отметил это – и понял, что перед ним не просто очередной убийца, а орок с опытом и грузом прошлого, давящим на плечи.

– О нет, – мягко улыбнулся он. – Мы ведь не какие-то кор'ханы. И даже не трав'таки. Мы лед'гары, решаем словами то, что другим приходится доказывать клинком.

Эти слова прозвучали как вызов – и как спасение. Баг'ран задумался. Он явно не ожидал такого поворота.

– Признаю, ты удивил меня, – тихо проговорил он. – Так в чем же состоит следующее испытание?

Аль'гор склонил голову, изучая гостя:

– Простое условие. Останься. Отдохни. Завтра мы поговорим вновь, и ты расскажешь свою историю. С самого начала. От рождения снег'хана до этого самого момента.

Предложение звучало щедро. Даже слишком. Однако Баг'ран колебался. Его лицо выдавало внутреннюю борьбу.

– Ты ведь знаешь, что я не твой подчиненный, – наконец заговорил он. – Не часть твоего клана. Почему я должен остаться?

Аль'гор взглянул на него внимательно, голос стал холоднее:

– Так вот какой барьер встал, между нами… И ты не примешь руку, протянутую без угрозы?

Он понимал, что рискует. Один неверный шаг – и Баг'ран уйдет, растворившись в снегах. Его нельзя было удержать силой. Но можно было попробовать уговорить словом.

– Ты ведь простой руб'гар. И, как мне известно, твой нынешний статус в клане… далек от почетного. Прах'зары, которые ты допустил, оставили след. Но что, если я предложу способ изменить это?

Баг'ран усмехнулся – горько и безрадостно.

– Прах'зар не смыть даже кровью. Они часть меня. Навсегда.

– Знаю, – кивнул Аль'гор. – Но можно начать с чистого листа. Здесь. В этой крепости. Ни один орок больше не посмеет упомянуть твое прошлое.

На лице воина мелькнула надежда, но тут же погасла.

– Возможно, ты можешь менять судьбы, можешь переписывать чужие истории и даровать звания, – произнес он медленно. – Но я там, где сам захотел остаться. Мое место – мое решение.

Аль'гор вздохнул. Ставка на гордость не сыграла. Этот воин был другим. Более глубоким и независимым. Его нельзя было купить обещаниями. Только постараться понять и нащупать иную слабость.

– Уважаю твою позицию, – тихо сказал он. – Но останься хотя бы на ночь. Подумай. Назови награду сам. Любую.

Он сделал паузу. Затем произнес с видимой небрежностью, но внимательно следя за реакцией:

– Я слышал, твоя дух'тар снова ждет мал'горна…

Баг'ран дернулся. Глаза сузились.

– И твой старший мал'хан уже готов выбрать путь. Ведь каждый кров'гар мечтает, чтобы потомок ступил дальше, чем он сам. Не ради себя – так ради будущего своего рода.

Повисла тишина. Аль'гор смотрел в ледяные глаза напротив, а в них бушевала буря сомнений.

Слова ударили в самое сердце. На лице Баг'рана отразилась новая палитра эмоций: гордость за свой род'тар, скрытая под тяжестью тревог и страха за будущее потомков. Аль'гор внутренне торжествовал – он нашел слабое место. Но торопиться было нельзя.

Металл еще не раскален до нужной температуры. Ковать рано.

Выдержав паузу – ровно столько, сколько нужно, чтобы дать собеседнику осмыслить сказанное, – Аль'гор вновь взял слово. Теперь он чувствовал: нити разговора в его руках, он задает ритм, направляя диалог в нужное русло.

– Решение требует времени, – заговорил он с пониманием в голосе. – Но пока мы его ищем, позволь обратиться к древней традиции трав'таков, с которой, как я слышал, ты знаком не понаслышке. Не откажи в чести испить мировую. Пусть это станет точкой в нашем сегодняшнем недопонимании.

Не дожидаясь ответа, он обратился к дел'зару, все это время стоявшему в тени:

– Принеси две стопки древесного пламени. Пусть древний обряд примирения будет соблюден как подобает.

Дел'зар с молчаливым поклоном исчез за дверью. Аль'гор знал – напиток будет подан в считанные минуты. Оставалось лишь чем-то заполнить паузу, не дав Баг'рану снова замкнуться.

– Скажи, легендарный воин, – произнес он, позволив себе легкую, располагающую улыбку, – к какой из воинских философий великих мыслителей ты склоняешься? Тебе ближе дорога ярости, или ты предпочитаешь более созерцательные доктрины вроде тропы леса и ручья воды?

Баг'ран вышел из раздумий. Вопрос был ему близок – путь был пройден, ответы давно найдены. Его голос звучал четко и спокойно, словно опора, давно выкованная из стали и воли.

– Я иду путем боли. Остальные тропы мне чужды.

Аль'гор удивленно приподнял бровь.

– Путь боли? Не могу сказать, что хорошо его знаю. В юн'наре я, как и многие, следовал по дорогой ярости – как нас учили на юге. Где ты освоил столь редкое направление?

– Оно редкое лишь здесь, на северной границе, – ответил Баг'ран, и в его голосе впервые скользнуло тепло. – У нас, в Даль'море, его знают хорошо. Это не просто техника. Это способ жить.

В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел запыхавшийся дел'зар. В руках он держал поднос с двумя тяжелыми стопками, наполненными полупрозрачным желтоватым веществом, искрящимся в свете факелов. Дел'зар молча поставил одну перед Аль'гором, затем, приблизившись к гостю, протянул вторую.

Баг'ран посмотрел на сосуд, наблюдая, как в его глубине переливаются цвета. Он взял стопку. Рука была спокойной, движения – уверенными. Решение уже созрело.

– За мир, – произнес Аль'гор устало, но с ноткой облегчения. Он залпом влил жидкость в рот. Теплый огонь разлился по венам, прогоняя напряжение, и клан'гар позволил себе улыбнуться шире, чем обычно.

К его удовлетворению, Баг'ран не медлил. Он поднял стопку и повторил жест. Это было не просто подражание – это был жест принятия. Долгий, напряженный разговор завершился на ноте примирения.

Неплохой итог, подумал Аль'гор, наблюдая, как гость, слегка кивнув, разворачивается к выходу. Дел'зар сопровождал его в молчании, соблюдая уважительную дистанцию.

Клан'гар отставил пустую стопку в сторону. Огонь напитка согревал не только тело – он растопил напряжение, проник в самое сердце. Это была одна из самых трудных встреч за последнее время, но цель того стоила.

Он глубоко вдохнул, позволяя себе на мгновение расслабиться. Глаза скользили по огненным бликам на стенах, и в голове уже выстраивались планы на завтрашнюю беседу.

Связь установлена. И пусть она еще хрупка, однако ее можно укрепить. Возможно, с Баг'раном я смогу решить куда больше проблем, нежели выполнить одно особенное поручение…