Фрейлейн Кросс
Всё ради музы

-1- Лиза

Это походило на ночь святочных гаданий. Та же гнетущая атмосфера, когда суеверия берут верх над разумом, когда ждешь чего-то необъяснимого и страшного. Огромная комната, освещенная пламенем редко расставленных свечей. Черные тени на стенах. Холод… За окном можно было разглядеть залитые лунным светом заснеженные холмы. Дорогу занесло, но Кассандра с радостью отправилась бы в путь по сугробам, без единой мысли о том, куда идти. Если бы она могла вырваться, она даже не оглянулась бы на родительский дом. Лучше замерзнуть где-то в дороге. Пусть лучше ее окоченевший труп найдут в канаве под мостом, но на свободе. Все лучше, чем то, что происходит сейчас.

– Хорошее вино отыскалось в вашем погребе. Французское, верно?

Она не проронила ни слова. За прошедшие дни она кричала так часто, что ее голос утратил силу. К тому же, что проку в ее криках?

– Но вот мясо вы, русские, готовить совсем не умеете. Хорошо, что мой повар приехал со мной. И приятно, что вы приняли мое приглашение на ужин.

Кассандра стиснула зубы. Ее держали взаперти на хлебе и воде несколько дней. От голода и страха она едва могла стоять на ногах. Когда этим вечером две толстые белокурые немки нарядили ее в это глупое красное платье и привели в зал, она уже с трудом понимала, что происходит. Хорошее приглашение.

К тому же тарелка перед ней пустовала. Вина герр фон Кастелль ей тоже не предложил. Очевидно, это какая-то новая форма пытки… Кассандра медленно подняла глаза. Немец сидел на другом конце стола, и в сиянии свечей его волосы блестели как старое золото. И сколько еще она должна сидеть и наблюдать, как ее мучитель пирует и попивает вино из погреба ее отца?

– Вам стоит это попробовать, – проговорил Кастелль. – Подойдите ко мне.

Наученная горьким опытом, она не стала спорить. Придерживая подол платья, как ее когда-то учила гувернантка, Кассандра встала и беззвучно приблизилась к сидящему офицеру. Герр фон Кастелль изящными движениями отпилил кусочек ароматного поджаренного мяса, после чего отложил приборы и взял этот кусочек двумя пальцами.

– Откройте рот, Кассандра.

У нее все поплыло перед глазами.

– Кассандра, вы же знаете. Я не стану повторяться.

– Вы просто чудовище, – выдохнула она. Ее голос срывался, но гнев вдруг разжег в крови огонь, придал сил. Кассандра метнулась вперед, схватила серебряный нож и уже занесла руку для удара. Конечно, герр фон Кастелль с легкостью парировал. Его лицо омрачилось, а в глазах мелькнуло разочарование.

– Вечно вы все портите… Вильгельм!

Дверь в зал мгновенно распахнулась, и высокий лейтенант появился на пороге.

– Фрейлейн не голодна, – сухо сказал Кастелль, отбрасывая сложенную вдвое салфетку. – Отведите ее назад в ее покои.

– Вы ответите за это! – закричала Кассандра, когда лейтенант грубо схватил ее за локоть и потащил прочь. – Вы за все ответите!

Кастелль бесстрастно наблюдал, как ее выводят из зала. Его глаза оставались такими же непобедимыми, как и всегда.

Непобедимыми?..

Нет, это какая-то бессмыслица. Неумолимыми. Да, так лучше.

Я отложила ручку и потянулась. Рабочий день близился к концу, и многие мои коллеги уже разъехались. В нашей компании пятница начинается в четверг, что хорошо для всех, кроме таких как я, работающих строго по графику. Правда, меня это не сильно расстраивало. Даже несмотря на то, что я работаю в опен-спейсе, я могу спокойно писать в минуты, когда от меня ничего не требуется. Вот и сейчас я работаю над третьей главой моей новой истории, и, стоит признать, процесс идет со скрипом. Альтернативная Россия, альтернативная Германия, которая победила в Первой мировой и стала сверхдержавой, и на фоне всей этой трагедии – отношения русской дворянки и немецкого офицера. Часто думаю, не слишком ли далеко я замахнулась? Но мне очень нравится контекст той эпохи. Начало двадцатого века – мое любимое время.

Еще меня немного смущало то, что я описывала не слишком романтические отношения. С эротикой я не вчера познакомилась, однако подземелья, ремни и пытки… Да, о таком я прежде не писала. Мне было почти неловко за страдания, через которые проходила моя героиня, и не терпелось перейти к моменту, когда она сможет отплатить Герту. Однако я всегда пишу по порядку, поэтому сначала, скрипя зубами и скрепя сердце, придется описывать череду издевательств над Кассандрой.

Пора дать глазам отдохнуть. Ванильный капучино, настало твое время.

Я спрятала исписанные листы на дно лотка для бумаг и отправилась на кухню, где стояли кофемашины. Тут я выяснила, что машина, которой я привыкла пользоваться, сломана. Вот жалость! Со второй я так и не смогла подружиться, но сейчас выбирать не приходилось. Я налила в чашку немного ванильного сиропа, поставила кружку на поддон и нажала кнопку. Как я и ожидала, ничего не произошло. Эта жалкая кофеварка всегда меня ненавидела.

– Блин.

– Вода закончилась. Индикатор горит.

Я чуть не подскочила. Ненавижу, когда ко мне подкрадываются. Резко повернулась и испугалась еще больше. Как оказалось, вслед за мной на кухню зашел Герман Александрович Лазарев, один из наших руководителей. Как правило, кофе и воду нашим боссам приносит Таисия, милая женщина с кокетливым званием «кофе-леди». Но она всегда уходит в пять, а Герман Александрович задерживается порой и до восьми, и, как мне кажется, ему просто лень дойти до ближайшего «старбакса», вот он и наведывается на кухню порой.

Не дождавшись никаких действий с моей стороны, Лазарев подошел к кофемашине, открыл ее и со спокойным видом наполнил нужный контейнер водой. Я словно к месту приросла, но в голове мчался бешеный поток мыслей, подобный табуну диких лошадей…

– Прошу, готово.

– Давайте сначала вы, – пролепетала я.

– Нет уж. Дамы вперед.

Кошмар. Я нажала на нужную кнопку и стала ждать. Оцепенение, вызванное приступом глупой паники, уже рассеивалось. Ничего не поделаешь, я всегда боялась начальства, а до этого учителей; это неосознанный страх, рожденный из старого страха перед матерью. Детский сценарий самый сильный и все такое. Но сейчас есть отменный повод для неловкости. Акционер компании лучше знает, как управляться с кофемашиной, чем ассистент отдела. Вот позор…

– Готов.

Я вскинула голову.

– Что?

– Ваш кофе готов. Я не то чтобы тороплю, просто у меня тоже кофеиновое голодание.

– Извините…

Не глядя на него, я схватила кружку и рванула прочь, рискуя обжечься горячим напитком. Надеюсь, Лазарев не задумается о моей профпригодности. Хотя вряд ли он вообще озабочен моим существованием, мы с ним почти не пересекаемся. Эта мысль меня приободрила.

Я вернулась на свое место, проверила почту, просмотрела список текущих задач и решила, что вполне могу уделить Герту и Кассандре еще немного времени. Сейчас от меня требовалось только отвечать на звонки, если они будут, поэтому можно было расслабиться.

Рабочий компьютер я никогда не использовала в личных целях; моя паранойя не позволяла мне даже соцсети проверять, хотя они и не были заблокированы. Но я часто что-то распечатывала, и на моем столе скопилось много ненужных листов, на обратной стороне которых можно было строчить очередную главу.

Никто никогда не ловил меня на занятии графоманией посреди рабочего дня. Издалека могло показаться, что я просто рисую каракули от нечего делать. И почему-то в офисе мне на удивление легко работалось. Наверное, кресло удобное. Или хороший стол. Или легкий фоновый шум вокруг.

В этой компании, которая занималась недвижимостью по всему миру, я работала уже год, с самого переезда в столицу. Мне здесь очень нравилось: во-первых, условия были просто сказочные, а коллектив дружелюбный. Во-вторых, здесь было очень просто затеряться. Мои обязанности не сильно отличались от секретарских, и только когда близилось какое-нибудь важное мероприятие, я задерживалась и работала в настоящем режиме многозадачности. В остальном это была чудесная спокойная офисная работа, где мне оставалось только лениво красить ногти, чтобы дополнить атмосферу расслабленности. Ногти я не красила, зато сочиняла эротические романы, и была очень этим довольна.

Моя работа обычно заканчивалась в семь. К этому времени сотрудники, которые занимались непосредственно сделками, включая дежурных, уже расходились. Оставался только самый крошечный офисный планктон (в их числе и я) и кто-то из руководства. Лазарев, к примеру, часто задерживается, но он раньше полудня и не появляется на работе. Было очень приятно сидеть практически в пустом офисе, пить кофе и перечитывать уже написанное.

Я снова проверила почту и увидела новое письмо от Лены Радовой. Странно, я думала, что она уже ушла.

«Лиза, привет!

Я забыла отформатировать и распечатать презентацию для Hortensia Place. Можешь залезть в мой комп? Пароль приклеен к монитору. Файлик на рабочем столе. Спасибки».

Я быстро глотнула кофе, написала ответное письмо: «ОК, сейчас сделаю» – и отправилась к ее столу. Лена была личным помощником Германа Александровича, поэтому сидела напротив его кабинета. Я включила компьютер и стала ждать, пока он загрузится, когда Лазарев появился рядом со мной. В его руке была чашка с черным кофе. В ответ на исполненный любопытства взгляд я быстро сказала:

– Лена попросила кое-что распечатать.

Хорошо, что не начала заикаться, как я умею. Лазарев ничего не ответил, вошел в свой кабинет и закрыл дверь.

Вот плохи мои дела! Надо что-то делать с моей стеснительностью, она вечно портит мне жизнь! Купить еще одну психологическую книжку? Скачать новый аутотренинг? Медитировать? Каждый день делать что-то за зоной комфорта?

А может, это уже не исправить, и сопротивление бесполезно.

В принципе мне очень нравилась моя жизнь. Но были две проблемы. Первая: у меня не было нормальных амбиций, подходящих для девушки двадцать первого века. Вторая: мои социальные навыки хромали на обе ноги.

Ах да, еще мне было свойственно пережевывать все неловкие ситуации, в которые я попадала. И сегодня вечером, когда я вернулась домой, меня атаковали мысли о том, что Лазарев, наверняка, решил, что я бестолочь, не способная приготовить кофе, которая развлекается, шарясь в компьютере его помощницы.

Уже перед сном я запретила себе думать об этом и попыталась настроиться на позитивные мысли. К сожалению, вселенная не зачла мне эту запоздалую попытку прикинуться оптимистом и подкинула новых неприятностей. В шесть утра меня разбудил звонок в дверь. Оказалось, что пока я спала, старенькую трубу в квартире прорвало, и я затопила соседей. Аня, с которой мы вместе снимали жилье, работает ночным администратором, она еще не успела вернуться с работы. Я принялась лихорадочно соображать, что делать дальше. Время пролетело быстро, пока я звонила в аварийную службу и общалась с возмущенными соседями. Потом, спохватившись, я набрала номер ресепшена и, оборвав дежурное приветствие, сообщила, что немного опоздаю. Руководитель моего отдела никогда не приходила вовремя, так что ей названивать было бессмысленно.

Часам к десяти мне удалось кое-как устранить последствия катастрофы и уговорить соседей не убивать меня. Я в спешке собиралась на работу, когда затрезвонил мой телефон. Номер был рабочий, и я ответила не без внутреннего содрогания.

– Лиз, привет, это Лена, – раздался в динамике бодрый голос. – Что там у тебя стряслось?

– Трубу прорвало, устроила потоп. Но я уже выезжаю.

– Ага, хорошо. Тут Герман просит презентацию по Гортензии, где она?

– На моем столе, – быстро сказала я, удерживая телефон плечом и с усилием натягивая колготки.

– Спасибо! Тогда увидимся.

– Ага.

Я наконец собралась, выскочила за дверь и нос к носу столкнулась с Аней, которая спала на ходу. На ее отутюженных светлых волосах блестели снежинки.

– Ты чего такая взъерошенная? – поинтересовалась подруга.

– Потом расскажу, – сказала я, вовремя нажав на кнопку вызова лифта. Дверцы со скрипом разъехались в стороны. – Но если коротко, у нас трубу прорвало. Это был ужас.

– Вот жесть, – сказала она и зевнула. – Ну пока.

Я помахала ей из лифта. Хорошо все-таки быть Аней. Ее ничто не выбьет из колеи.

-2- Герман

Стоило сразу понять, что фраза «Нам нужно серьезно поговорить» не предвещает ничего хорошего. Эти слова как сигнал воздушной тревоги, когда нужно все бросать и нырять в окоп. С другой стороны, я уже слишком стар, чтобы бегать от своих женщин. Нужно просто надеяться на то, что мы найдем компромисс… Ну или по крайней мере, что «серьезный разговор» не затянется.

– То есть тебя все устраивает, – дрожащим голосом сказала Лёля. – Мы уже полгода вместе, и тебе достаточно просто… тусить, как будто нам по пятнадцать лет.

К нашему столу бесшумно приблизился официант. Я дождался, пока он расставит тарелки и удалится, после чего негромко сказал:

– Скажи, чем именно я тебя обидел.

Лёля яростно на меня зыркнула. Хорошо, что мы в ресторане. Не закатит же она тут истерику. Или закатит?.. Как-то она почти десять минут орала на официантку, которая по ошибке принесла ей не тот коктейль.

– Я тебе с самого начала говорила, что мне нужны серьезные отношения!

– Я серьезен, – сказал я. – Я с тобой честен. Я тебе верен. Что еще нужно?

– Мне тридцать пять лет! – Ох, ну если она о своем возрасте вспомнила, точно жди беды. – Как ты думаешь, что мне нужно? Ты собираешься жениться на мне? Куда вообще идут наши отношения? Ты постоянно мотаешься в Лондон…

Черт. Вот только подобной херни мне не хватало в конце дня.

– Я езжу в Лондон, потому что веду сделки с лондонскими клиентами.

– …и хрен знает, чем ты там занимаешься! – всхлипнула она и скомкала салфетку. Стразы на ее алых ногтях хищно блеснули. – Ведешь себя как козел.

– В чем проблема? Ты с самого начала знала, что у меня частые командировки.

– Да не в этом дело! Мне важно знать, что мы с тобой хотим одного и того же!

Мое терпение уже трещало по швам. Я всегда старался обходиться помягче с женщинами, и Лёля не первая, кто решил, что если на меня чуть-чуть надавить, где-то рядом грянет марш Мендельсона. Но женитьба на ком бы то ни было не входила в мои планы. И истерики тут не помогут. Несмотря на ее грубоватую манеру общения, мне нравилась Лёля, такая ухоженная и стильная, с ее блондинистыми волосами и отличной фигурой, но жить с этой женщиной постоянно? Завести детей? Нет уж.

Лёля откинулась на спинку стула и отвернула лицо.

– Я просто хочу, чтобы ты знал. Если ты не готов сделать этот шаг, нам лучше расстаться.

Ультиматум. Чудесно. Пора сворачивать это шапито. Я взял приборы и принялся разрезать стейк.

– Если ты считаешь, что так лучше, давай расстанемся.

Пауза. Потом меня смерили гневным взглядом холодных серых глаз.

– То есть тебе наплевать, есть я рядом с тобой или нет.

– Слушай, ты мне нравишься, но…

– Пошел ты, – отрезала она, схватила сумку и заспешила к выходу.

Я только посмотрел ей вслед. Вот и кончилось наше гулкое лето. Занятия подводным плаванием, секс на террасе в отеле на Мальдивах, прогулки среди испанских виноградников… А больше и вспомнить особо было нечего. Хорошо, что с родителями не успел познакомить. Матушка спит и видит, как бы меня женить. Лёля, как оказалось, о том же мечтала. Зачем тогда было строить из себя всю такую независимую? Она мне еще при знакомстве заявила, что не такая, как другие бабы. Никакой правды в рекламе.

Вечер был испорчен. После ужина я поехал домой и сразу отправился в постель. Даже тренировку пропустил, зато выспался. В офис явился в десять утра, чем повеселил мою помощницу.

– Что-то вы рано.

Лена – девушка на редкость прямолинейная и авторитетов не признает, чем мне и нравится. Надо думать, в детстве в какой-нибудь шайке она была своим пацаном.

– Готов по Гортензии документ?

– Да, сейчас занесу.

– Спасибо. И попроси Таисию мне кофе сделать.

– Хорошо.

Я уже потягивал кофе и проверял почту, когда Лена вошла в кабинет с презентацией в руках.

– Спасибо. А, еще проверь, пожалуйста, рейс в понедельник.

– Проверю.

Лена вышла, и я начал просматривать презентацию. Hortensia Place был новым проектом в лондонском районе, который мне очень нравился. И дом был классный – историческое здание, с высокими потолками, всего на двенадцать квартир. У меня на примете уже была парочка покупателей, которым понравится такой вариант. Наши фотографы хорошо потрудились: снимки были яркие и контрастные – кирпичное здание на фоне серой дымки города. Я пробежал глазами информацию по квартирам и на последнем листе увидел смету офисных расходов. Это точно не могло быть частью презентации. Я хотел уже отложить этот лист, когда увидел просвечивающие чернила на обратной стороне бумаги. Страница была исписана красивым, почти каллиграфическим почерком, вот только текст не имел никакого отношения к недвижимости.

«– По какому праву вы творите это? – прошептала Кассандра. – Почему вы так мучаете меня?

В холодных голубых глазах, которые не отрывались от ее лица, она не увидела и намека на раскаяние.

– По праву сильнейшего».

Не по~онял. Это что такое?

«Он смотрел на нее сверху вниз, и она знала, что ей не победить в этой схватке. Ее жизнь в его руках. Кастелль пожал плечами и заговорил обманчиво мягким голосом:

– Вы считаете меня негодяем. Но такова война, и не я выдумал ее правила. Горе побежденным. Я правда не хотел быть жестоким. Но я не терплю неповиновения. Теперь вы ответите на мой вопрос. Вы сохранили невинность, Кассандра?

Она посмотрела на него из-под ресниц.

– Нет, – с вызовом и какой-то мстительностью сказала она.

– Даже так».

Даже так. Молодец, не теряйся, Кассандра, кем бы ты ни была.

«…А взгляд как у холодной русалки. Но это можно исправить.

Он протянул к ней руку, и она отшатнулась.

– Не трогайте меня!

И вновь черты его лица ожесточились. Кастелль выпрямился.

– У вас два выбора. Либо вы подчинитесь мне сейчас. Либо я отдам вас на потеху моим солдатам, после чего вы вернетесь ко мне и точно подчинитесь.

– У меня есть еще один выбор, – с горящими глазами прошептала она. – Я могу умереть!

К ее изумлению, он рассмеялся с почти добродушным видом.

– Не говорите о смерти так просто, фрейлейн! На фронте я видел мужчин вдвое крепче вас, которые молили сохранить им жизнь. В конце концов, наша жизнь дает столько же шансов подняться, сколько раз валит нас с ног. И нужно быть совсем идиотом, чтобы отказаться от возможности снова встать. Поразмыслите хорошенько. Если вы останетесь в живых, вы сможете однажды отплатить мне за то, что происходит сейчас.

– И жить с оскверненной честью?

– Кажется, ваша честь была осквернена до нашей встречи.

– Я любила этого человека! Вас я ненавижу!

Ее крик обернулся приступом отчаянного кашля.

«Я больна», – подумала Кассандра, и эта мысль удивила ее, точно принадлежала не ей. – «Я слишком долго была в этой холодной комнате, здесь ведь совсем не топят, и я мало ела…»

Она с трудом совладала с собой, вцепившись в истерзанное горло.

– Велика беда, – мягко сказал Кастелль. Теперь он смотрел на нее почти с жалостью. – Любите меня, если вам так проще.

– Как можно любить того, кто держит тебя в клетке? – прошептала она, не доверяя своему охрипшему голосу. – Какая женщина в здравом уме полюбит вас?

– Гораздо интереснее, как долго вы будете оставаться в здравом уме.

Он взял ее за подбородок, и она была вынуждена взглянуть в его глаза.

– Вас лихорадит. Заточение не идет вам на пользу, фрейлейн. Что сдастся первым, ваше тело или ваш разум? Так или иначе, я получу от вас то, что хочу…

Он отпустил ее, и Кассандра без сил упала на пол. Опираясь ладонями на холодный пол, она попыталась восстановить дыхание. Конечно, он не шутит… Ей не избежать насилия. Следующие его слова были для нее подобны приговору.

– Я вижу, мы поняли друг друга. Прекрасно. Раздевайтесь».

Конец.

Я откинулся назад в кресле. Бред какой-то. Зачем Лена подсунула мне эту графоманию? И кто, блин, останавливается на самом интересном месте? Я потер лоб и нажал кнопку интеркома на стационарном телефоне.

– Да, Герман Александрович?

– Зайди ко мне, пожалуйста.

Через пару мгновений Лена вошла, сжимая в одной руке ежедневник, и с порога начала:

– Рейс без изменений, но я еще раз уточню за сутки. Вы же из дома поедете? Водителя могу на три вызвать, или вы раньше хотите приехать в аэропорт?

– В три нормально. Но ты мне лучше скажи, кто презентацию составлял?

– Я, – сказала она с удивлением. – А что? Я все перепроверила, вроде правильно.

– И после того как распечатала, не перечитывала?

Она уже явно недоумевала от такого наезда.

– Ну, печатала не я, а Лиза. Она же форматировала. А что такое? Таблицы поползли? Или чего-то не хватает?

– Наоборот. Здесь то, чего не должно было быть.

– Давайте разберу и занесу через минуту, – сказала Лена и шагнула к моему столу, но я вцепился в бумаги, как в письмо от любимой мамочки.

– Да ладно, сам разберусь. А Лиза кто такая?

Лена сдвинула брови. Надеюсь, она не обзывала меня про себя придурком с барскими замашками, который считает подчиненных челядью и не удосуживается запоминать их имена.

– Лиза Скворцова. Ассистент отдела.

– А, она.

Блин, кто это?

– Ладно, иди, спасибо.

Я снова остался один, и меня тут же озарило. Эта пугливая девчонка, которая вчера вечером взламывала компьютер Лены, похоже, она Лиза и есть. И это она пишет эту… хм… прозу? Вот уж правду говорят про тихие омуты.

Я пролистал презентацию еще раз, но ничего интересного больше не нашел. Интересно, давно у нас работает эта Франсуаза Саган? Единственное, что я помню об этой девчонке, – это ее короткое театральное выступление на прошлом дне компании. Тогда помимо официального праздника решили устроить еще и капустник. К счастью, шоу наших талантов было коротким. Я помню, как все хохотали, когда эта Скворцова изображала «леди» Шапокляк, которая приехала в Москву и стала искать элитную квартиру. Текст был забавный, действительно отражал реалии нашего ремесла, и девчонка отлично изобразила вредную придирчивую старуху, которая, видимо, олицетворяла дотошных клиентов. Теперь все понятно. Она у нас творческая личность.

Как ни странно, черновик Скворцовой поднял мне настроение. Я поработал, сходил перекусить и как раз возвращался с ланча, когда мне пришла в голову идея пойти кружным путем – через опен-спейс. Елизавета была на своем рабочем месте. Ее рыжевато-русые волосы были стянуты в низкий хвост. И одета она была как подросток: шерстяные колготки, зеленый свитер с изображением грустного бронтозавра, синяя юбка до колен. Наверное, зря мы ввели пятницу «без галстуков». Следов косметики на лице Скворцовой я не заметил.

Лиза как раз встала, стискивая кружку, и направилась к выходу, когда заметила меня.

– Здравствуйте, Герман Александрович.

Красивый голос, очень приятный тембр. Не слишком высокий, но и не низкий. И какие невинные синие глазки.

– Кофе сами сможете приготовить? – спросил я.

Она покраснела, быстро сказала «Да, смогу» и ретировалась. Такая скромная… Если скажу, что в курсе ее маленького хобби, наверное, в обморок грохнется.

Ну, ладно, девчонка вроде милая. Пусть живет.

Я вернулся в свой кабинет и вновь принялся за работу. В шесть часов ко мне заглянула Лена и с удивленным видом сообщила:

– Там курьер вам коробку принес.

– Курьер в это время?

– Да. Написано, вам лично отдать.

– Ладно, тащи, – рассеянно сказал я.

Когда Лена вернулась с посылкой, я тоже удивился. Коробка оказалась не маленькая, там внутри явно не журналы. Выпроводив Лену, я взял канцелярский нож, прошелся лезвием по скотчу и открыл коробку. На самом верху была записка с одним словом: «Подавись», а под ней вещи, которые я оставил у Лёли, и мои подарки, за исключением ювелирки и брендовых сумок.

Моя мигрень вернулась в один момент. Подобные демонстративные выходки всегда меня бесили. Почему бабы не могут без истерик?

Я швырнул коробку в угол. И не поленилась же. Да еще и на работу прислала. А ведь казалась такой адекватной… Неужели желание окольцеваться так меняет человека?

Я опять был зол и решил, что пора бы на ком-нибудь сорваться.

-3- Лиза

Лазарев меня запомнил. Плохая новость. Я уже собиралась домой, когда мне вдруг позвонили с ресепшена и сообщили, что Герман Александрович просил зайти. Наши руководители все как на подбор прогрессивные и доброжелательные, однако если тебя вызывают на ковер… Короче, рано я расслабилась.

Пока я шла к кабинету Лазарева, в моем воображении звучал бодрый похоронный марш. Только бы Герман Александрович не задавал мне много вопросов! Я всегда становлюсь косноязычной, когда волнуюсь, путаю падежи, заикаюсь, краснею…

Лены на месте не оказалось, и я совсем сникла. Не удалось заранее узнать, чего от меня хочет шеф. Я выдохнула, постучала, дождалась ответа и вошла. Герман Александрович что-то быстро печатал. Лишь на мгновенье он оторвал взгляд от монитора, чтобы посмотреть на меня.

– Присядьте, Елизавета.

Слушаюсь и повинуюсь. В этом кабинете я прежде не была, но старалась не слишком явно оглядываться по сторонам. Краем глаза посмотрела на большие окна, из которых открывался панорамный вид на вечерний город. Красота-то какая…

Главное – не пугаться. Может, он меня не уволит? Может, повысит. Что, если он из тех эксцентричных людей, которые видят скрытые таланты в других, даже если сам человек об этом не подозревает? Сейчас Герман предложит мне обучаться у него напрямую, и будем мы как Люк Скайуокер и Йода. Жаль, конечно, что лондонский рынок недвижимости мне совсем не интересен.

Наконец Лазарев закончил стучать по клавишам и обратил взгляд своих ясных зеленых глаз на меня. Он мягко улыбался, но я не слишком доверяла этому дружелюбию.

– Итак, Елизавета. Давно у нас работаете?

Нет… Нет! Как будто заново на собеседование пришла! Если спросит, какие у меня планы на ближайшие пять лет, я выпрыгну в окно!

– Год, – сказала я охрипшим голосом.

– Нравится?

О ради всего…

– Да, – быстро сказала я, стараясь усмирить нарастающую панику внутри.

– Вы ассистент отдела, верно? К вам часто обращаются с поручениями?

А вот тут наша лодка вошла в неизвестные воды. Скажу, что работы мало, задумается, нужна ли я здесь. Скажу много, подумает, что я жалуюсь.

– Как правило, все происходит наплывами, – уклончиво сказала я. И чтобы доказать, что я могу выдать больше одного предложения за раз, добавила: – Если планируются мероприятия, работы больше.

Лазарев вдруг оперся на руку щекой и посмотрел на меня совсем уж странно. Как будто прикидывал, гожусь ли я на суп харчо, который должны подать ему сегодня на ужин. Красивый, однако, мужик. Волевой подбородок, блестящие черные волосы… Такой красивый, что доверия не вызывает.

– Хорошо, что на загруженность не жалуетесь. Рад, что вам у нас не скучно.

Странный выбор слов, да и интонация… Где-то в глубине моего подсознания взвыла сирена тревоги.

– Вот только в будущем постарайтесь использовать казенную бумагу по назначению, – сказал шеф и бросил передо мной лист, который мягко приземлился на стол. Я опустила глаза и увидела текст, написанный моим собственным почерком.

Нет. Нет-нет-нет-нет-нет…

У меня приоткрылся рот, и я продолжала разглядывать черновик только потому, что знала, что никогда больше не осмелюсь поднять глаза. И вообще, моя жизнь кончена. Если, конечно, происходящее не сон. А ведь это похоже на сон. Скорее всего, так оно и есть.

Я сцепила похолодевшие руки на коленях.

Господи, пожалуйста, пусть это будет сон!

Между тем, Лазарев продолжал вбивать гвозди в мой метафорический гроб.

– И я бы предпочел, чтобы своим хобби вы занимались в свободное от работы время. Иначе ваш прямой руководитель может не так все понять.

Мы на одиннадцатом этаже, так что на то, чтобы провалиться сквозь землю, потребуется много времени…

– Елизавета? – позвал меня шеф. – Елизавета?

– Да? – с трудом выдавила я.

Лазарев вдруг поднялся. Я все еще не осмеливалась посмотреть на него, но услышала звон вынимаемой стеклянной пробки и шум льющейся воды. Передо мной оказался стакан.

– Выпейте.

Простой прямой приказ. Отлично. Я схватила стакан и залпом осушила его.

– Вы в порядке?

Соберись, Лиза!

– Простите, пожалуйста, – сказала я, переводя дыхание. – Это не повторится.

Лазарев вернулся на свое место, и я тоскливо посмотрела в окно. Ночь была такая темная, несмотря на все мерцающие огни большого города.

– В стол пишете?

– Что?

– Творчеством занимаетесь для себя? Или какое-нибудь издательство планируете осчастливить своей рукописью?

Да, именно этот насмешливый тон я заслужила своей глупостью. Ответить все же пришлось.

– Э… Нет. Я на портале публикуюсь. В интернете.

– О. Так о чем история?

Я осторожно поставила стакан на стол. Ну почему со мной всегда происходит всякая фигня… Прокляли меня, что ли? К гадалке пора сходить? А вдруг она скажет, что слишком поздно и ничего уже не исправить? Тяжело быть пессимистом, стакан которого разбит.

– Просто, – пробормотала я.

– Просто что?

– История любви.

Это прозвучало до ужаса жалко, ну и хрен с ним. Мнение Лазарева обо мне все равно не может стать хуже.

– Да где же тут любовь? – искренне удивился шеф. Он потянулся через стол, взял мой черновик и начал читать вслух: – «Либо вы подчинитесь мне сейчас. Либо я отдам вас на потеху моим солдатам, после чего вы вернетесь ко мне и точно подчинитесь». Это не любовь, это статья.

– Это антиутопия! – воскликнула я. – Германия побеждает в войне и наводит свои порядки в мире, поэтому…

– То есть ваш герой нацист? – ужаснулся Лазарев.

– Нет, не нацист. Это Первая мировая война.

Этот допрос неожиданно разозлил до зубовного скрежета. Герман мне не выговор собрался сделать, а поиздеваться решил. Диванный критик, чтоб его. Не читал, но уже осуждает. А Лазарев правда смеялся надо мной и не скрывал этого.

– Что за бред… Писать об унижениях можно и без псевдоисторического контекста.

– В смысле?

– В прямом. Первая мировая в вашем опусе явно не самое главное, и не думаю, что ваши читатели – поклонники альтернативной истории в литературе.

Все, хватит. Я вскочила и быстро обошла стол.

– Отдайте!

– Пожалуйста, не кричите на вашего руководителя.

– Просто отдайте!

Дальше все произошло слишком быстро. Лазарев вскинул руку, в которой был зажат лист, я потянулась за ним, но со свойственной мне неловкостью потеряла равновесие и свалилась шефу на колени, и тут же раздался стук в дверь. Беда в том, что в критических ситуациях я соображаю совсем худо. Вместо того, чтобы отскочить от Лазарева, я запаниковала и бросилась в единственное возможное убежище. Под стол.

-4- Герман

– Герман Александрович, можно? – Лена открыла дверь и с порога огорошила: – Ресторан сгорел.

Я сжал ручки кресла и попытался выглядеть так, будто одна из моих подчиненных не была сейчас в буквальном смысле у меня между ног.

– Что сгорело?

– Ресторан для корпоратива.

– Как сгорел?

Соображал я, признаюсь, с трудом. От мысли о том, что Скворцова прячется под столом, и Лена может это увидеть и сделать неправильные выводы, было как-то не по себе. Еще отвлекали… ощущения, вызванные тем, что Елизавета сейчас в классической позе услужливой секретарши.

– Не знаю, – сказала Лена. – Сейчас позвонили. Нужно новый посмотреть.

– В пиар-отдел и к маркетологам, – отрезал я, приходя в себя. – Это их работа.

– Так Женя в отпуске, а Леокадия на больничном. Она попросила меня заняться этим. Я уже погуглила, но надо съездить и посмотреть. Отпустите в понедельник на полдня?

Я потер переносицу.

– Езжай, меня все равно в офисе не будет.

– А можно я Лизу с собой возьму? Она мне так и так будет помогать с организацией.

Девчонка под столом дернулась.

– С этим к руководителю Лизы, пожалуйста, – быстро сказал я.

– Хорошо. И еще по поводу моего декрета, вы подумали? Если кого-то из компании продвинуть, могу после нового года уже начать обучать.

Я почувствовал, как Скворцова снова шевельнулась под столом, и взорвался:

– Лена, ты когда в декрет уйдешь? Через четыре месяца? Вот тогда и поговорим! Не доводи!

Лена фыркнула.

– Я, кстати, о вас беспокоюсь. Потом понаберете по объявлению и будете мне названивать. А я в декрете телефон отключу.

– Иди, а то я тебя вообще уволю, – пригрозил я.

– Права не имеете, – сказала она и направилась к двери. – Хорошей вам поездки в Лондон.

И ура, дверь за ней закрылась. Я отъехал назад на своем кресле и в упор посмотрел на девушку под столом.

– Хорошая у тебя реакция. Почему ты спряталась?

Лиза была красная как помидор. Она попыталась выбраться, но я преградил ей путь.

– Сидеть.

– Я вам не собачка, – возмутилась она. – Выпустите меня.

– И куда ты собралась, Анаис Нин? Лена напротив моего кабинета сидит. Как ты ей объяснишь то, что материализовалась в моем кабинете, когда минуту назад тебя тут не было?

Она похлопала ресницами и покраснела еще больше. Потом даже попыталась отодвинуть меня, но сил не хватило.

– Из-под стола тоже нельзя выйти? – тоскливо спросила она.

– Нельзя.

Лиза потерянно вздохнула. Ее рука все еще была на моем колене. Я ощущал тепло даже сквозь ткань моих брюк от Тома Форда. Такое будто нечаянное прикосновение. Может, святая невинность и не такая невинная? С ее фантазией, кто знает…

Меня удивило то, какие худые у нее руки. Недоедает, что ли? Может, мало ей платим… Никогда не задумывался о том, как живет низшая прослойка среднего класса.

– Мне придется тут час сидеть? – яростно прошептала она.

– Нет, конечно. Минут десять.

– Вы издеваетесь? Что мне делать десять минут под столом?!

Я одарил ее сладкой улыбкой.

– Ну… Придумай, как себя занять.

Ни удивления, ни гнева, ни сомнения на лице. Лиза отстранилась и пробормотала:

– Блин, даже телефон не взяла с собой…

Да, беру назад свои слова. Она безнадежна.

– Отдайте мой черновик.

– Это теперь мой черновик, грубиянка. Лиза, вот скажите мне, я слишком мягок с подчиненными? Лена – та еще язва, теперь вы еще, так быстро забыли о субординации. Наверное, мне нужно построже быть с вами.

– Куда строже? – сказала она. – Я у ваших ног сижу, как рабыня.

Наверное, происходящее было неправильным, но мне все очень нравилось. Лиза была такая несчастная и смешная, и я чувствовал себя почти как в детстве, когда нарушал правила и наслаждался этим. Посылки от Лёли будто и не было.

Через пару минут я поднял трубку и набрал Лену. После трех гудков стало ясно, что помощница уже ушла. Вот жалость. Неужели все? Или продолжить наше общение?

– Вы там комфортно расположились?

Мой мобильный вдруг завибрировал на столе, и на экране высветился лондонский номер. Не без досады я принял звонок.

– Hello, Herman speaking. Yes, hold on a second.

Я зажал спикер ладонью и взглянул на девчонку в моих ногах, которая нахмурившись разглядывала меня.

– Мы закончили. Кыш.

И она выскочила из моего кабинета со скоростью пули.

-5- Лиза

В третьем классе я получила первую и последнюю в своей жизни двойку. Я не выучила стихотворение, просто забыла, и моя учительница нарисовала красного лебедя, который занял чуть ли не весь вторник. Я была в ужасе и тряслась от страха до самого конца занятий. Когда я пришла домой, я вырвала страницу с двойкой, скомкала ее и бросила в мусорное ведро. Там ее и обнаружила моя мама. Попытка замести следы обернулась для меня очень плохо. Я думала, что усвоила урок. Но нет… В этот раз все намного хуже.

Я пребывала в шоке весь вечер пятницы. Рассказать о том, что произошло, даже Ане не смогла. Прикончила полкило шоколадных конфет. Суббота и воскресенье были такими же мрачными. Я не написала ни строчки. Едва открывала документ на компьютере, передо мной вставало лицо Лазарева, и я закрывала ноутбук. Простите, Кассандра и Герт. У меня психологическая травма.

Блин, как я могла так глупо спалиться! Скорее всего, злосчастный лист затесался среди страниц презентации, и Лена нечаянно его прихватила. И ладно бы она его нашла! Нет, это должен был быть дурацкий Лазарев, с его садистскими замашками. И я залезла к нему под стол. При мысли об этом я начинала тихонько стонать.

Оставалось только надеяться на то, что на этом все закончится, и дальше меня унижать не будут. В понедельник Лазарева не было в офисе – умчался в свой Лондон. Вот бы он там и остался…

Из-за переживаний я и забыла о том, что на наш отдел теперь легла забота о новогоднем корпоративе. Только когда Лена подошла к моему столу и сообщила о том, что нам пора отправляться смотреть ресторан, я поняла, сколько всего предстоит сделать.

Лене удалось выцепить свободного водителя компании, поэтому прокатились мы с комфортом, но едва оказались на территории, которая уж больно напоминала промышленную, я малость оторопела.

– Крафтово, – отметила Лена, когда мы вышли из машины и ступили на покрытую льдом мелкую гальку. Ресторан, как оказалось, устроили в здании бывшего завода. Дух сталинского времени и пятилеток еще ощущался здесь. Я оглянулась по сторонам, отметив обилие бетона, кирпича и металла вокруг.

– Фабрика «Красный Октябрь».

– Не говори. Но место новое и пафосное, так что пропиаримся.

Вслед за Леной я поднялась по крутой лестнице, представляя, как дамы в день корпоратива будут мысленно чертыхаться, мучаясь с подолами платьев. Внутри ресторан оказался очень даже привлекательным, украшенный венецианскими зеркалами и панелями красного дерева. Стулья с обивкой из синего бархата были совсем новенькими.

Пока я осматривалась, к нам вышел менеджер. Лена, истинный профессионал, тотчас засыпала его кучей вопросов.

– Два зала, второй поменьше, чем этот. И еще есть сигарная, там можно будет в тишине передохнуть.

– Мы планировали шведский стол, это реально?

– Конечно. Но вы так поздно обратились, по меню лучше сразу договориться. Нам нужно связаться с поставщиками.

– А где можно поставить стойку для буклетов? У нас будут гости, клиенты, журналисты, поэтому нужно как-то…

Да, Лена просто молодец, так быстро во всем сориентировалась. Менеджер угостил нас горьким кофе, и после того, как все было обговорено, мы отправились назад в офис. Когда мы сидели в машине, Лена вдруг спросила:

– Лиз, ты профессионально расти собираешься?

– Прямо сейчас?

– В скором времени. Давай тебя пропихнем на мое место.

– В смысле?

– Ну к Герману.

Я поморщилась. Чур меня, чур.

– Не. Он не согласится.

Лена удивленно на меня посмотрела.

– Почему ты так думаешь? Слушай, Герман – золото, а не начальник. Никогда не прессует, каждую вторую неделю сваливает в Лондон, всегда такой вежливый и спокойный. А для тебя хороший опыт.

Вежливый, ага. Он тебя, Леночка, под столом не держал забавы ради.

– Он никогда не срывался на подчиненных? – спросила я с любопытством. – Ну знаешь, как это бывает.

– На моей памяти нет. Я с самого начала думала, что какой-то он слишком дружелюбный для руководителя. Он в Штатах учился, а потом еще в Лондоне жил. Видимо, понабрался дурного.

Я хихикнула, но про себя удивилась тому, что Лазарева так помотало по свету. Зато теперь понятно, где он приобрел этот лоск и ауру Деймона Сальваторе.

Лена коротко зевнула.

– Ты хорошо работаешь, почему бы и нет? В апреле я уже в декрет уйду.

– Да? – удивилась я. – А не быстро?

Она наклонила голову, и на ее лице, обрамленном темными волосами, промелькнула грусть.

– Мы так договорились. У меня уже была одна беременность… неудачная. Теперь хочу поберечься. Марк вообще сказал мне уволиться и сидеть дома.

Я видела мужа Лены лишь однажды, когда он забирал ее с работы. Мне он показался чересчур интровертом: говорил мало, почти ни на кого не смотрел. Кажется, он был дизайнером или художником и нашим ровесником.

Я быстро сжала руку Лены.

– Все будет хорошо.

– Конечно, будет. И ты подумай насчет Германа.

Сказать по правде, я ни о чем, кроме Германа и думать не могла. И ждала его возвращения, как кары небесной, с замиранием сердца. К концу недели я уже успокоилась и убедила себя в том, что он не будет меня прессовать. Зачем ему это? Уже поразвлекся.

Работа по подготовке к корпоративу была в разгаре. Я разрывалась между типографией и почтой, а курьеры компании носились по самым престижным районам Москвы, доставляя открытки-приглашения особо любимым клиентам. Наши агенты закрывали одну сделку за другой (под новый год почему бы не прикупить квартирку) и уже готовы были праздновать свой успех под звон бокалов. Корпоратив пришлось перенести на двадцать седьмое декабря, но генеральный директор решил всех обрадовать и сообщил, что после вечера торжественного пьянства можно будет смело удалиться на новогодние каникулы. Все звонки будут переадресовываться на телефоны дежурных, и, к счастью, меня это не касалось.

Все шло просто прекрасно. Лазарев вернулся, но мы с ним не пересекались. Стоило мне завидеть его издали, я тотчас пряталась на кухне, в туалете или среди коллег.

Наконец наступил день корпоратива, и тут все пошло наперекосяк. Я прибежала домой с работы, чтобы переодеться, втиснулась в свое любимое черное платье. Аня предложила вытянуть мои волосы, раз уж я не удосужилась записаться на укладку в салон, и я благодарно согласилась. И вот, в тот момент, когда моя подруга без всякой жалости тащила прядь моих волос между пластинами раскаленного утюжка, а я пыталась кое-как подвести левый глаз, мне позвонили из офиса и сообщили, что водители не знают, где лежат баннер и буклеты, которые нужно было отвезти в ресторан. Я же была уверена в том, что их доставили еще вчера. Пришлось снова мчаться в офис. Когда я все перерыла и готова была расплакаться от отчаяния, мне позвонила Лена и сообщила, что водители все напутали между собой, а наши буклеты администратор ресторана бросил в какую-то кладовку.

Из-за столичных пробок я решила поехать в ресторан на метро. Когда бежала по обледеневшей гальке, умудрилась упасть и порвала колготки. Нервы мои уже поскрипывали от напряжения. Я ворвалась в ресторан, где Лена и один из водителей устанавливали стенд.

– Все нормально, все нормально! – увидев меня, заулыбалась Лена. – Осталось только баннер поставить и буклеты разложить.

– Отлично…

Я сбросила куртку, замерзшими пальцами расстегнула чехол с баннером и принялась его собирать. Когда нижняя часть конструкции была готова, я потянула вверх полотно, на котором красовался логотип компании, и на мою руку вдруг легла чужая рука.

– Давайте я вам помогу.

Вот блин… Я неловко переступила с ноги на ногу.

– Спасибо, я сама могу.

Лазарев мило улыбнулся.

– Я все-таки выше… Елена, почему я один притащился сюда так рано? Где сливки нашего общества?

– А мы чем не сливки? – огрызнулась Лена, кивая почему-то на официантов, которые носились вокруг как угорелые. Тоже все делают в последнюю минуту. – И вообще, в приглашениях написано, что начало в семь. Сейчас без пятнадцати. «Брайтлинг» свой переведите назад на московское время.

– Лондон, кстати, на три часа от нас отстает, – миролюбиво заметил Герман.

Я уже закончила закреплять чудовищную конструкцию, которая довольно странно смотрелась посреди банкетного зала, и отошла в сторону. Надо признать, Лена со своим боссом не церемонится. Я так не смогу.

Лазареву кто-то позвонил, и он исчез в глубине второго – маленького – зала. Я приблизилась к Лене, которая раскладывала буклеты.

– В этой промзоне магазины есть?

– Зачем тебе магазин?

– Колготки порвала.

– Ну даешь! Слушай, у меня есть чулки запасные в сумке, сейчас дам. И переобуйся, а то все ведь будут на ла-бу-те-нах.

Мы посмеялись, но у меня настроение было так себе. Очень хотелось нормально подготовиться к этому мероприятию. Мало того, что на мне платье, которое шикарным не назовешь, так еще и пролетела как заполошная ведьма через весь центр столицы.

Я натянула чулки Лены, вполне приличные, с резинками без бантиков и кружев, надела туфли, расчесала волосы и решила, что вполне смогу не привлекать к себе, жалкой провинциалке, лишнего внимания. Когда я вернулась в зал, угощение уже выставили на длинный стол, в центре которого игриво струился шоколадный фонтан. Жалко, что я так переволновалась, что забыла о голоде. А ресторан уже наполнялся людьми. Я подошла к стенду, чтобы еще раз убедиться в том, что буклеты разложены красиво. Многие гости окидывали меня быстрым взглядом и кивали, проходя мимо. Мне казалось, что я выгляжу как промоутер в торговом центре.

– Все, худо мне, – раздался слабый голос за моей спиной. Я повернулась и увидела бледную Лену, которая с трудом дышала. – Лиз, давай без меня? Тут уже ничего и делать не нужно, часок потуси, а потом, если захочешь, езжай домой.

– Конечно, – сказала я и обеспокоенно спросила: – Тебя муж заберет?

– Ага. Кажется, давление упало, тоже перенервничала.

– Отдыхай, – сказала я, потрепав ее по плечу. – С наступающим.

– И тебя.

Я и сама была не в восторге от такого скопления народа, но ничего не поделаешь. Замерла около стенда и начала рассматривать гостей. Как же все красиво и дорого одеты. Серьезно, даже наши секретари заставили бы Кэрри Брэдшоу судорожно курить в стороне. К несчастью, я не могла сейчас позволить себе дорогое платье из чьей бы то ни было последней коллекции, но в будущем, о да, я обязательно найду повод показаться в вечернем наряде на изысканном приеме…

Может, устроить бал для Герта и Кассандры? Отправить их в Вену, к примеру? Окружить героиню завистницами-немками, которые начнут охотиться на Герта? Хм…

– Лиза, не стой тут, – ко мне подошла Ирина Вадимовна, мой руководитель. – Никто сегодня не будет читать эти буклеты, разве что в пьяном бреду. Иди поешь.

– Спасибо, – обрадовалась я и отправилась к столу с угощениями. Чего тут только не было: мидии, креветки, рапаны, осетрина. Я была так поглощена рассматриванием еды, что не заметила, как оказалась за спиной у генерального директора.

– Герман, а где твоя Лёля?

Моя рука против воли замерла над подносом с разноцветными кубиками сыра.

– В прошлом.

– Чего так?

– Характерами не сошлись.

Блин, опять какая-то неловкая ситуация. Я повернулась и чуть не врезалась в официанта, который подошел пополнить запасы.

Генеральный директор услышал возню за спиной и обернулся.

– Здравствуйте, Антон Аркадиевич, – промямлила я.

– Добрый вечер, – отозвался он, удивленно разглядывая мое лицо. Я понимала, что он меня не вспомнит, и чувствовала себя не в своей тарелке, будто пробралась на чужой пир.

– Приятного аппетита, Лиза, – пропел Лазарев, и я криво улыбнулась.

– А вот и «Коммерсант», – обрадовался вдруг генеральный и пошел поприветствовать какого-то журналиста.

Герман шагнул ко мне.

– У тебя есть еще таланты, помимо актерского, литературного, ну и, само собой, блестящих навыков социального общения?

– Какой вы забавный, – пробурчала я и от досады в одну секунду сгрызла запеченную креветку. Блин, как вкусно!

Герман взял с серебристого подноса бокал с шампанским и вручил его мне.

– Не ешь всухомятку. И извини меня, я вижу моих клиентов, нужно поздороваться.

Я осталась в одиночестве наблюдать, как он приветствовал какого-то толстяка и черноволосую дамочку в красном платье, которая сразу заулыбалась Герману. Городская хищница. Однако Лазарев в таком обществе как акула в воде. Самый сливочный из всех сливок.

Я выпила шампанского, немного поела, посмотрела, что такое сигарная (там стояли забитые от пола до потолка книгами шкафы, но в полумраке читать было бы невозможно), и решила, что пора и честь знать.

Едва я вошла в гардеробную, оказалась в царстве норковых шуб. Куда ни глянь, в глаза бросается мех очередного невинно убиенного животного. Наверное, мой скромный пуховик уже превратился в пепел от стыда. Я нахмурилась и открыла на телефоне приложение для вызова такси, когда Герман появился в гардеробной. Я бы решила, что он за мной следит, если бы не удивленное выражение на его лице.

– Уже все? Еще и девяти нет. Даже для золушек время детское.

– Мне пора.

Герман перебирал покрытые лаком коричневые вешалки, занятый поисками своего пальто, и следующая его фраза прозвучала рассеянно:

– Муж ждет?

– Я не замужем.

– Молодой человек?

– Я ни с кем не встречаюсь. А вы тоже уже уезжаете?

– Конечно, нет. Ищу эти дурацкие сигары… А, нашел.

Он достал изящный коричневый кейс из внутреннего кармана пальто и снова посмотрел на меня.

– Хочешь одну?

Я покачала головой.

– Я не курю.

– Я тоже не курю. Это так, баловство. Неужели не интересно попробовать?

– Нет, спасибо.

Герман уронил кейс на стул, который стоял в углу, и медленно приблизился ко мне. Я невольно отступила, но, когда уткнулась спиной в нежный мех чьей-то баснословно дорогой шубы, мгновенно выпрямилась и взглянула в лицо Лазарева с вызовом. Пусть только попробует снова начать издеваться. Хочет уволить? Пожалуйста. Вот только ни в какие игры я не собир…

Герман обхватил мой подбородок и повернул лицо к свету тусклой лампы.

– Ты по религиозным причинам не пользуешься помадой?

Чего? Что за дурацкие вопросы?

– Пользуюсь, – буркнула я. – Просто я ее съела.

– Съела помаду?

– Я накрасила губы, но во время еды…

– Да понял я, – насмешливо сказал он.

Его глаза сейчас казались почти черными. Только не говорите мне, что наши руководители не только сигарами балуются, но и легкими наркотиками. А, может быть, дело в освещении?

– Итак… Вы сохранили невинность, Кассандра?

Я приподняла брови.

– Серьезно? Герман Александрович, что вы пили?

Он пожал плечами.

– Немного шампанского. И коньяк.

– Да, – протянула я и попыталась обойти его. – Вам бы поспать…

Сильная рука обхватила меня за талию, и сердечко тоскливо заныло. О черт… Вот оно, сексуальное домогательство, которое, как я честно думала, мне совсем не грозит.

– Поспать мы всегда успеем.

Герман посмотрел мне в глаза, и я совсем растерялась. Очень тяжело сопротивляться человеку, который так уверен в себе и во всем, что делает.

– Нельзя вечно витать в облаках. Иногда фантазии нужно воплощать в жизнь.

– Пожалуйста, отпустите меня.

На мои губы опустился его большой палец. Я почувствовала, как стремительно покраснело мое лицо, но не шевельнулась. Герман неспешно провел пальцем по моей нижней губе. Я увидела ироничную складку в уголке его рта. Нельзя постоянно улыбаться, будешь потом весь в морщинах…

– Оближи.

В ушах шумело. Я думала, что мое «подстолье» было неловкой ситуацией. Как же… И поток сознания, который всегда отвлекал меня от реальности, сейчас не сильно помогал.

Герман нахмурился.

– Это ведь совсем не сложно, Лиза.

Кролик и удав. Теперь я понимаю эту фразу, отлично понимаю… Этот мужик просто гипнотизирует людей. Из меня словно выкачали все силы, и я подчинилась, сделала то, что он приказал.

– Еще.

Во второй раз было даже проще. Я прикрыла глаза. Что бы он ни сделал, изнасилование в гардеробной мне не грозит, правда? Лазарев не настолько безумен. Сюда ведь в любой момент может кто-то войти… Ведь так?

Мою щеку опалило горячее дыхание. Палец Германа все еще был у меня во рту, и я легко касалась языком подушечки. Другая его рука нырнула мне под платье и задержалась на резинке чулка.

– Надо же.

Меня уже не беспокоила насмешка в его голосе. Ко мне давно вот так не прикасались, ко мне никогда так не прикасались, и я боялась спугнуть то, чего минуту назад не хотела.

Рука Лазарева оказалась у между моих ног, неспешно скользнула вверх, лаская кожу. Когда он погладил меня сквозь тонкую ткань белья, я задрожала. Одно касание, второе… Мне хотелось, чтобы он сделал это быстрее, сильнее, но я бы скорее откусила себе язык, чем призналась в этом. К счастью, Герман оказался человеком милосердным. Он отодвинул в сторону ненужную ткань и накрыл меня пальцами в том ритме, который был мне нужен. Я застонала.

– Шш.

Его ладонь закрыла мой рот. Герман крепче прижал меня к себе и из-под полуопущенных век я увидела, как лихорадочно заблестели его глаза. Меня сотрясали волны сладкой дрожи, но Лазарев все не останавливался. Я снова застонала в его ладонь, вцепившись обеими руками в его запястье. Все мое тело вдруг будто налилось свинцом, и я обмякла в руках своего чокнутого шефа, окончательно утратив самообладание.

Герман замер, словно отсчитывая удары моего сердца, затем выпрямился и мягко отстранился. Мне пришлось опереться на стену, ноги не держали. Лазарев улыбнулся как будто самому себе и вдруг облизал пальцы. Моя челюсть едва не рухнула на пол.

– Так и знал, что ты сладкая.

Нет, я определенно сплю.

Пока я приводила дыхание в норму, Герман взял свой футляр с сигарами, поправил галстук-бабочку и подмигнул мне.

– С наступающим.

У меня едва не вырвался истерический смешок. Лазарев удалился, и я принялась судорожно тыкать в экран своего телефона, пытаясь вызвать такси. К моей удаче, машина должна была приехать через десять минут, но и эти минуты я не собиралась проводить в ресторане. Быстро оделась, переобулась и выбежала на улицу. Морозный ветер тотчас ударил в мое разгоряченное лицо и взлохматил волосы. О, это свершилось. Теперь я тоже обзавелась режимом «шальная императрица». Поверить не могу!

-6- Лиза

– В последний раз предлагаю, поехали со мной!

– В последний раз говорю, нет!

– Вот ты коза!

Я фыркнула. Аня стояла на лестничной площадке, одетая в модную спортивную куртку и с дорожной сумкой в руке. Подруга собиралась встретить приход нового года со своими фитнес-друзьями на подмосковном лыжном курорте, и мне не хотелось смущать честную компанию своим присутствием.

– После такой рабочей недельки тихий отдых – это все, что мне нужно, – заверила я соседку. – Я даже полуночи не буду дожидаться. Просто лягу спать.

Аня нажала кнопку вызова лифта и смерила меня своим коронным взглядом.

– Там в холодильнике заныкана бутылка шампанского. Чтобы выдула всю.

– Не обещаю, но постараюсь.

– Ладно, Лизка, с наступающим. Второго буду дома.

Мы обнялись, и Аня скрылась за дверцами лифта, а я вернулась в пустую квартиру. Дурацкая простуда не проходила, весь день я чувствовала себя совсем паршиво. Не стоило в вечер корпоратива выбегать разгоряченной на холод. И зима надоела. Руки убиты дерматитом, губы потрескались. Может, витамины купить…

Мой скромный новогодний ужин: палка салями, мандарины и бутылка шампанского. В холодильнике были еще яйца и кефир, но их я сочла недостаточно подходящими для торжества. Осталось только красиво сервировать стол.

В квартире, которую мы с Аней снимали, было три комнаты, и, так как мы тянули аренду, решили больше никого не подселять. К тому же, третья комната была проходная, и жить там было бы неудобно. Аня говорила, что это общее «тусовочное» место, но на поверку это был обычный зал с ремонтом в стиле ранних девяностых и огромным сервантом, в котором были красиво расставлены бокалы и хрустальные статуэтки. К этому серванту я и приблизилась, чтобы выбрать себе бокальчик. В итоге взяла целых два: они были большие и красивые, наверное, их подарили кому-то на свадьбу.

Я нарезала колбасу, помыла бокалы и открыла шампанское, когда на часах еще и десяти не было.

– Это мне, – сказала я, наполняя первый бокал. – А это тебе, мой суженый, где бы ты ни был.

Кажется, у меня опять поднимается температура.

Я начала жевать салями и параллельно рассматривать подарок от Ани – набор винтажных открыток. Красивые парижанки, одетые по моде начала прошлого века, игриво смотрели на меня с пожелтевших от времени карточек. Как жалко, что я не родилась в девятнадцатом веке какой-нибудь столбовой дворянкой.

Скажу откровенно, не слишком люблю отмечать приход нового года и свой день рождения. Такие праздники как микроскоп, под которым разглядывают всю твою жизнь: где ты, с кем, чем по жизни занимаешься. С детства ненавижу это чувство, когда все на тебя смотрят и ждут доказательства того, что твое существование не напрасно. Мне же всегда казалось, что в моей жизни нет очевидных побед.

После окончания университета я работала в скромной компании, жила с родителями и боялась сказать им лишнее слово. Впрочем, порой мне и говорить ничего не требовалось. Бывали дни, когда упреки сыпались на меня градом, и я выслушивала их в оцепенении. Критика матери и ледяное молчание отца заставляли меня сжиматься каждый раз, когда я попадала под удар. Возражать открыто я не пыталась, но по ночам проговаривала про себя слова, которые могла бы сказать в свое оправдание. Странно, что я почти никогда не плакала. Может, в глубине души опасалась, что меня услышат.

Когда я в первый раз попыталась защититься, все повернулось круто. Это была глупая ссора, и я даже не помню, с чего она началась. То ли я забыла погасить в комнате свет, то ли не так посмотрела, но моя мама просто взорвалась. Назвала меня бестолковой дрянью. И я что-то ответила, но начала страшно заикаться, путать слова, мой голос задрожал, и я в ужасе поняла, какой смешной и жалкой выгляжу. В глазах моей мамы я увидела, что и она это понимает. Ее взгляд все еще пылал гневом, но она вдруг заулыбалась.

– Вот видишь. Ты просто мямля. Поэтому все тебя и топчут.

Многие люди считают, что вовремя отвешенный пинок под зад хорошо мотивирует. Беда в том, что иногда мы получаем этот пинок, когда стоим на краю глубокой ямы. В ту ночь, когда я сидела в своей кровати, вспоминая стычку с матерью, мне показалось, что я заглянула в такую яму. Можно сказать, что именно в ту ночь и родилась Элиза. Конечно, эротические романы под этим псевдонимом я начала писать позже, но именно в ту ночь я впервые как-то особенно четко увидела себя со стороны. Я начала вести диалог сама с собой. Туман в голове рассеялся. И я больше не жалела себя. Я смотрела на себя глазами девушки, которой всегда хотела быть. Которая никогда не была слабой. Этот взгляд со стороны вытащил меня из болота, в котором я превращалась в забитую плаксу. Правду отрицать больше не было смысла.

Мои мама и папа, даже если и любили меня, не покажут этого никогда. Даже если я вывернусь наизнанку, я не смогу сейчас наладить отношения с родителями. Я просто не знаю, как это сделать. Но и продолжать такое существование было нельзя. Мне исполнилось двадцать два года, давно пришло время взять собственную жизнь в свои руки. Пора было съезжать.

О своем решении поискать работу получше в столице я сообщила через два дня. Мама только фыркнула и сказала:

– Езжай-езжай. Посмотрим, кому ты там будешь нужна.

Как ни странно, матушка ошиблась и не смогла внушить мне пораженческие настроения. Наверное, правду говорят эзотерики: иногда нужен лишь один решительный шаг, и вселенная улыбнется тебе и пойдет навстречу. Так и произошло со мной. И то, что для многих людей показалось бы смехотворной мелочью, для меня было головокружительным взлетом.

В Москве жила моя подруга детства Аня. Она переехала туда в семнадцать, когда начала учиться в университете, и за эти пять лет успела закончить учебу, выйти замуж и развестись. Я написала ей с просьбой приютить меня на пару дней, пока я буду искать квартиру, и получила ответ, которого не ожидала: Аня как раз собиралась подселить к себе соседку и была бы рада, если бы я жила с ней.

Уже через неделю я была в Москве, а через две недели устроилась на работу в компанию, которая предлагала прекрасные условия. Это было невероятно. Еще через месяц я начала встречаться с Максом, но на любовном фронте все пошло не так хорошо, как хотелось бы. И все же я была счастлива.

После того, как я покинула родительский дом, я перечитала много психологических книжек. Мне хотелось верить, что в глубине души и отец, и мать все же заботились обо мне. Просто мама не хотела, чтобы суровый мир сожрал меня, поэтому решила сожрать меня первая. Ее бесило то, что я совсем на нее не похожа, и она пыталась меня исправить, но из серой мышки бой-бабу не сделаешь.

Когда отец отвозил меня на вокзал, его лицо было странно мрачным. Еще в машине он протянул мне несколько свернутых банкнот. Я покачала головой.

– У меня хватит денег, пап.

– Если что, сразу возвращайся.

Но я знала, что это не вариант. В день моего отъезда, когда я смотрела на грустное лицо отца, мне показалось, что он меня все же жалеет. Раньше я не понимала, почему он не вступался за меня, даже когда мама была откровенно несправедлива, но сейчас я радовалась. Меньше всего мне хотелось, чтобы они ругались из-за меня.

Мои двоюродные сестры, с которыми мы не сильно дружили, вдруг начали строчить мне сообщения в соцсетях. Часто тон их высказываний носил иронический характер. Все думали, что я сорвусь и пойду по наклонной из-за вдруг обретенной свободы. Постоянно спрашивали, много ли у меня мужиков. Я чуть больше года нахожусь в Москве, и за все это время у меня был лишь один парень. Да что там, кого я обманываю, у меня за всю жизнь был лишь он один. Влюбленности в школе и короткие романы в универе так и не получили развития. С Максом мы познакомились через Аню, и, когда он начал оказывать мне знаки внимания, я даже не сразу поняла. Но мне было весело с ним, и я сама не заметила, как влюбилась. Мы недолго встречались. Думаю, в какой-то момент я просто наскучила ему. Или превратилась в липучку. Я заметила, что всегда первая звонила ему, интересовалась, чем он живет, хотя моя жизнь волновала его мало. Я перестала пытаться выйти с ним на связь. Он вдруг объявился только спустя две недели, и мы довольно спокойно расстались.

Я работала, по вечерам писала свои истории и вела почти монашеский образ жизни. Конечно, я надеялась в будущем встретить какого-нибудь классного парня, к примеру, вежливого программиста, который будет любить меня такой, какая я есть, но эти мечты как-то отступили на второй план. И уж точно я представить не могла, что наступит день, когда один из моих боссов вдруг зажмет меня в гардеробной и подарит мне оргазм моей мечты.

Я потерла пылающее лицо. Мне бы аспиринчику и лечь спать, но я продолжала потягивать шампанское, заедая его колбасой и мандаринами. Герман реально псих! Как мне теперь работать с ним!

Хотя, если бы я захотела, могла бы тогда вырваться. Преследовать меня Лазарев бы не стал. Но удивительно то, как он заставил меня ожить буквально за считанные минуты. Мне показалось, что мир вокруг стал таким четким и ярким только потому, что этот человек заметил меня. В одном он точно был прав. Как бы хороши ни были фантазии, нельзя вот так уходить в себя. Пора мне заземлиться и покончить с жизнью монашки. Прикуплю новое белье, туфли на шпильках, сделаю восковую депиляцию, ну или что там нужно для магического преображения. И найду мужика… своего уровня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.