Илья Крылов
Бшб

Необычные приключения обычных парней, оказавшихся в интересных условиях. Не каждый отважится на такое. Налейте любимый напиток и погрузитесь в увлекательное чтение.

Вы когда-нибудь задумывались, почему люди обращаются за помощью к психологу или психиатру? Что заставляет их переступить через порог кабинета, который многие считают сложным? У каждого из нас, наверное, возникала мысль поделиться своими переживаниями или разобраться в себе. Кто-то шутил, кто-то говорил всерьёз.

Эта история не обо мне, поэтому я буду рассказывать от первого лица, чтобы сделать рассказ более простым и понятным.

Поехали!

Как попасть на обследование в психиатрическую больницу?

На самом деле, существует несколько способов оказаться в психиатрическом стационаре. И каждый из нас может столкнуться с необходимостью пройти обследование.

Самый простой путь – обратиться за помощью добровольно. Вы можете прийти на консультацию в районную поликлинику, и врач выдаст вам направление на обследование.

Также на обследование могут направить, если у вас диагностирован серьёзный психический недуг, будь то врождённое или приобретённое заболевание. Например, это может быть зависимость, такая как алкоголизм.

Кроме того, вы можете оказаться на обследовании в рамках призывной комиссии, когда вам исполнится 18 лет.

Крайний вариант как раз и является нашим случаем.

Всё просто, как дважды два. Есть много способов, которые могут привести призывника в трудное положение. Например, остаться на второй год в школе, быть отчисленным из колледжа или института, состоять на учёте в ПДН или других школьных и государственных структурах, воспитываться в неполной семье или приёмной семье. Эти и многие другие факторы оставляют свой след на человеке.

Наш герой, от лица которого мы будем наблюдать за всем происходящим, попал на комиссию благодаря характеристике с места учёбы. Куратором была дипломированный психолог с двумя высшими образованиями. Она же поспособствовала тому, чтобы он получил двухнедельный отпуск от занятий.

В её заключении говорилось: «Замкнутый, необщительный, склонный к унынию, воспитывался в семье, состоящей из бабушки и мамы». Это описание полностью соответствует нашему случаю.

Наш герой, которого мы назовём Ильёй, отправился на призывную комиссию.

Что представляет собой призывная комиссия в небольшом городе? Сверкающее приглашение на бал, где указаны дата и место его проведения. Нужно взять с собой приписное удостоверение – его выдают каждому мальчику, когда ему исполняется 14 лет, вместе с паспортом. На основе этого документа позже получают военное удостоверение. В нём указываются даты комиссий, общая информация о человеке и другие служебные записи. Хотя этот документ не имеет особой ценности, лучше его не терять.

До окончания школы за нас, юных призывников, отвечала учительница ОБЖ. Она знала всё о каждом из нас и чётко следовала своим инструкциям.

После окончания школы ты автоматически попадаешь в картотеку воинского стола, где хранится твоё личное дело.

Когда тебе исполняется 18 лет, независимо от того, учишься ты или нет, приходит уведомление о призыве на военную службу. Это может быть весной или осенью.

У меня самого, как у автора, где-то тоже есть такое приглашение, храню его на память.

Дальше всё просто: рост, вес, проверка давления, ходьба из кабинета в кабинет на втором этаже поликлиники. Голые, дрожащие от холода, в нижнем белье, с личным делом в руках, мы ходим туда-сюда, стараясь не замёрзнуть. Всего человек 15–20, чтобы всем хватило времени.

Чтобы не смущать пенсионерок, которые любят подглядывать за молодыми людьми, поставили ширму. Но из-за лавок она не прилегает к стене вплотную, так что любопытные взгляды всё равно проникают в нужное место.

Слева папки, справа пожилые бабки. Уютно, правда? Терапевт увлечённо изучает карточку поликлиники и не знает, что написать в заключении. Там и вегетососудистая дистония, и пролапс митрального клапана первой и второй степени, и давление, и недовес. Хирурга удивляет сломанная левая рука с потерей 25% работоспособности. Каждый специалист вносит свой вклад в отказ от дальнейшей отправки в распределительный центр.

Перед финальным боссом – заход в кабинет, который пугает всех. Это страшная дверь под номером 13, «Психиатр».

Два тихих стука в дверь, и строгий голос из темноты: «Проходите».

Смотря на мою характеристику, он произнёс: «Пу-пу-пу». «Не хотите съездить на консультацию под Тверь? Всего десять дней, и никаких последствий. Если всё в порядке, вас отпустят, и вы сможете отправиться в ряды военных».

Предложение было заманчивым. Я быстро понял, что не стоит отказываться от такой возможности. Учёба не пострадает, ведь есть уважительная причина. Проживание по месту комиссии бесплатное, кроме дороги. Как тут не согласиться?

В коридоре на лавочке я встретил знакомых: Артёма из параллельного класса, а также Артёма и Никиту из моего бывшего класса.

Как они здесь оказались? Всё просто: один из них всю жизнь вызывался на различные комиссии и состоял на учёте, а двое других друзей по школе пару раз оставались на второй год. Весомая причина для проверки их психического здоровья, ведь нормальных людей не отправляют проходить всё заново в том же классе.

Финальный босс – глава военного комиссариата города Торжок. В те годы это была строгая и ответственная женщина.

Мы заняли места в очереди и стали ждать вызова. Первым вышел Артём с серьёзным лицом и бумагами в руках. Он молча вышел на крыльцо и закурил сигарету.

Через пару минут из кабинета выбежал его тёзка. «Буду Наполеона брать!» – крикнул он и, безумно смеясь, промчался мимо.

Тут-то я понял, нас ожидает интересное мероприятие и времяпровождение.

Третьим был Никита, меня оставили на десерт, выходит и кричит: «Я с вами».

Мой черёд, захожу, военком во главе стола, два помощника слева и справа, личное дело открыто, лежат направления, говорю «здравствуйте», в ответ «выйди и зайди как надо», выхожу, стучу, прохожу к столу, «здравствуйте, уважаемая комиссия», опять всё не то, третий раз и по новой, «Товарищ главный военком по двум районам Тверской области, призывник Илья Витальевич П. прибыл по вашему вызову» и далее по тексту.

Звучит немой вопрос, служить имеется ли желание или поедем по врачам, честно, никогда не горел желанием топтать сапоги (об этом позже), «не особо», тогда выбирайте, тянет два направления как на экзамене, случайно выбираю не то, выхожу и говорю: «Ребята, я еду с вами, давайте хоть номерами обменяемся и решим, когда ехать…»

Подготовка

Последствия решений либо приходят сразу, либо настигают в самый неподходящий момент. Наш герой оказался в такой ситуации.

Сначала всё было хорошо, весело. Но когда до отъезда остался один день, пришло время собираться.

Врач заверил, что обследование продлится не больше пяти дней, после чего можно будет вернуться домой. Однако это была психиатрическая больница, а не санаторий или летний лагерь. Чем больше герой узнавал о месте, тем сильнее сомневался.

Прочитав большое количество в основном негативных отзывов, а чего следовало ещё ожидать от бюджетной организации с рейтингом 1,2 из 5, желание оказаться в её стенах пропало совсем.

Оказалось так, что фарш невозможно прокрутить назад, из него Тимошу уже не собрать, пришлось искать спасение у знакомых семьи, однако даже знакомства на достаточно высоком уровне не смогли повлиять на готовившую поездку.

Чуть ли не до слёз, понимая и накручивая себя, после того как всякой жути начитался, пытаешься уснуть, а в голове образы, истории, сюжеты, где тебя привязывают, закалывают и делают из тебя «овоща», которому всю оставшуюся жизнь ходить со стеклянными глазами и пускать слюну из уголка рта.

С благоверной тоже не всё гладко. Наши отношения были похожи на вазу, которую разбили восемь раз и склеили заново. Давно пора от неё избавиться, но мы держимся за неё, как за первую покупку.

Страх за будущее, особенно за внутреннее равновесие, мешал принять решение. Время неумолимо уходило, а неизвестность приближалась.

С другой стороны, жажда приключений и желание найти себя манили в неизвестность.

Тем более, когда собралась такая компания, им нужен был свой Д’Артаньян.

И Бастилия просто так не сдастся, а Наполеона с кем они будут брать?

Сбор и дорога до Твери

Решение было принято, оно оказалось необратимым, никакие рычаги и оказанное на них давление не смогли отменить печать.

Дата была назначена примерно вторая декада апреля, перед майскими праздниками, как раз в самый разгар призыва, да и, к слову, попасть туда крайне сложно, ибо этот пункт обслуживал всю область, а количество койко-мест ограниченно, последние года туда даже занимали очередь и ждали, пока место освободится.

Скучаю по тем славным годам, когда вокзал был в районе заправки на трассе «Торжок-Осташков», неудобно в плане, если тебе надо в город, но проще уехать.

Эх, вокзал, вокзал, просто мини-маркетом стал… Уходит, уходит история, вырастет поколение, не знавшее, где и что было, как работало и как называлось, теперь автовокзал в здании «старого банка» в центре города, хотя я сам и не застал, когда там был банк…

Читатель, застал ли ты то удивительное время, когда можно было уехать в другой город без паспорта, а оплата принималась только наличными? Подойдёшь в окошко, постучишь, скажешь, куда тебе нужно, дашь денег, желательно без сдачи, – и стой, жди, когда из-за поворота появится твоя заветная маршрутка.

Мы собрались втроём. Артемий поехал своим ходом, а я, Артём и Никита, ждали автобус. Загрузившись, мы поняли, что впереди нас ждёт два часа дороги. Завязался разговор. Но истории и шутки попутчиков быстро мне надоели, и я стал искать возможность пересесть, чтобы отдохнуть от них.

На заднем ряду маршрутки заметил знакомое лицо. Это был Женя – мой школьный друг. Наши пути разошлись: я остался учиться в родном городе, а он, чтобы не спиться и не повторить нашу судьбу, поступил на похожую специальность в Торжок.

Во время разговора выяснилось, что он едет пересдавать чертёж уже в третий раз. Дело в том, что он поступил в учебное заведение, которое славится своим строгим подходом к обучению. За каждую ошибку могли отчислить, поэтому он и пересдавал.

Как мне рассказали знакомые, в итоге он всё-таки сдал экзамен, защитил диплом и даже отслужил в армии.

Парадокс ситуации в том, что теперь мы живём в соседних городах, но никак не можем встретиться. Хотя он иногда бывает здесь. Такие вот повороты судьбы: сначала мы неразлучны, а потом не узнаём друг друга на улице.

Пару месяцев назад я встретил его, гуляя по городу. Подумал подойти поздороваться и узнать, как у него дела, но он был со своей женой. Решил не отвлекать их от разговора. Возможно, он стал тем, кем стал, именно благодаря тому, что отошёл от прежнего окружения, частью которого я был.

Мы продолжили путь, оказавшись на площади Пушкина в Торжке. С тех пор, как я видел Евгения, прошло десять лет, и теперь мы общались только онлайн. Наше путешествие в мир белого и мягкого продолжалось.

Дорога всегда мне нравилась. До 28 лет она не доставляла мне неудобств, но в последние годы начало укачивать. Возможно, это признак старения.

В голове крутились мысли: всё ли я взял, ничего ли не забыл, как всё пройдёт. Бесконечное «а-а-а…».

Дорога всегда была для меня источником вдохновения. Казалось, что это идеальные условия для творчества. Но стоило открыть заметки, как голова становилась пустой, образы пропадали, строки исчезали.

За долгие годы поездок по делам и не только участок трассы М-10 от Торжка до Твери стал мне почти родным. Здесь появляются свои ориентиры, по которым легко понять, где ты сейчас и сколько ещё осталось до цели.

Например, проехав Рашкино, понимаешь, что уже половина пути до Торжка. Проехав Печки, въезжаешь в город. А Медное – это полпути до Твери. Постепенно начинаешь влюбляться в эти места.

В окне мелькают таблички с названиями поселений: Кувшиново, Хвошня, Егорье, Бородино, Теляково, Сухой Ручей, Дятлово, Большой Борок, Антонково, Прямухино, Чеброхино, Негоново, Рашкино, Макарьино, Печки, Торжок, Паника, Мирный, Думаново, Миронежье, Дубровка, Марьино, Колёсные Горки, Ямок, Поддубки, Мермерины, Заволжский и, наконец, Тверь…

Трансфер

Команда прибыла к полудню. Дорога из пункта А в пункт Б, как обычно, была непредсказуемой – от двух часов до бесконечности. Проблема с пробками на Горбатке не решилась даже через десять лет.

Тверь всегда встречает гостей надписью «Добро пожаловать». Но нет таблички с пожеланием счастливого пути. Получается, сюда можно приехать, но сложно уехать.

Радикальные изменения в городе замечаешь, только если бываешь здесь редко. Если бы я часто бывал в Твери, то относился бы ко всему спокойно. Но раньше это бросалось в глаза.

Первое, что видишь по приезде, – торговый центр «Перекрёсток». Раньше он назывался «Карусель». Мне даже удавалось застать рынок на парковке. Это была чума привокзальной площади, но её удалось победить.

Сейчас, чтобы дойти до кафе, приходится протискиваться через ряды криво припаркованных машин и ямы на парковке. Раньше же нужно было пройти через лабиринт из прилавков и зазывал, чтобы померить и попробовать товары.

В те времена торговля велась из-под полы. Казалось, что Тверь, находясь в выгодном месте между двумя столицами, культурной и государственной, замерла, как мышка при виде змеи. Можно было бы побороть всё это, но тогда пришлось бы остаться без стабильной прибыли.

На отходящий рейс до пункта сбора мы не успели из-за пробок. Взяли билеты на следующий автобус, который ходил каждые два часа. Было решено прогуляться и как-то убить время, чтобы не слушать два часа хриплую и непонятную речь о том, с каких ворот и куда отправляется следующий автобус.

Для нас, «деревенщин», любой большой супермаркет кажется волшебным миром с недоступным ассортиментом товаров. Всё яркое, дорогое и неизвестное. Половину таких наименований мы даже не слышали и не встречали никогда. Если бы не ограничения в бюджете и рамки приличия, мы бы набрали целую тележку. Сейчас нам не нужна эта больница и её тесты с анализами, нам нужен был только этот супермаркет и попытка забыться, хотя бы на время.

Мы решили выпить по половине бутылки пива на каждого. Если кому-то захочется добавки, пусть сам за ней сходит.

Я никогда не был фанатом алкоголя, но в такой компании было трудно отказаться. Мы взяли ещё пару банок энергетиков и пошли на кассу. Немного поспорив о том, есть ли у кому-нибудь из нас восемнадцать лет, нам продали напитки. Мы направились к мосту (Волоколамскому путепроводу), чтобы выпить там.

Нас никто не предупреждал, что нужно быть трезвыми. От одной бутылки ничего не случится, тем более Артём вырос на смеси спирта и самогона. Так что всё было под контролем.

Тепло от пива приятно растекалось по телу, мир становился простым и понятным. Хотя внутри понимал, что такое повторится нескоро. Объект режимный, оттуда не выпускают даже до магазина.

Время пришло, и мы отправились на вокзал, нехотя и с тяжёлым сердцем. К счастью, путь был прямым, и заблудиться было почти невозможно. Нас не покидал страх: вдруг кто-то заметит, а вдруг патруль? С другой стороны, кому нужно возиться с тремя подростками в капюшонах?

Транспорт Верхневолжья преобразился после того, как сюда передали списанные автобусы из Москвы. Раньше он был разношёрстным и опасным: то дверь не закрывалась, то водитель рисковал жизнями пассажиров, лихо маневрируя по дороге. Маленькие, тесные автобусы без отопления и кондуктора стали символом тех времён.

Мы ехали на большом муниципальном автобусе, который следовал по расписанию и останавливался по требованию. Пункт назначения находился за городом.

Забавно, как названия некоторых мест становятся нарицательными. Например, «Кащенко», «Фурманова» или «Бурашево». Последнее было целью нашего путешествия, хотя мы не знали, где именно выходить.

Минутка исторической хроники: Топоним «Бурашево» впервые встречается в «Дозорной книге Тверского уезда» датируемой периодом 1551-1554 гг. среди сел и деревень Воловицкой волости принадлежавших тверским князьям, боярам и детям боярским. «Митки Семенова сына Бурашова половина деревни Бурашова, а другая половина тое деревни Ильи да Микулы, да Жюка, да Шестака Ондреевых детей Бурашова, пашни во всей деревни пол – пол – полтрети сохи.

Как ни жаль ГУЗ «Областная клиническая психиатрическая больница № 1 им. Литвинова», её в наших краях всегда называли и будут называть «Бурашево». Про всех, кто ведёт себя необычно, до сих пор говорят, что он сбежал из Бурашево или там лечился.

Пару раз мне приходилось ездить в деревню Большое Гришкино на фестиваль «Небесный Вояж». По пути мы проезжаем места, которые влияют на нас когда-то.

В автобусе был сплошной задний ряд, и мы заняли именно его. Смеясь и раздражая всех, мы начали играть в игру «Угадай, кто из Бурашево». В середине салона, держась за поручень, стоял парень примерно 18 лет, обычного телосложения, бритый налысо. Наше экспертное жюри сразу определило его в эту категорию.

Каково же было наше удивление, когда мы попали в клинику и встретили его там. Ещё даже не успели пройти регистрацию на мероприятие, а уже начали портить атмосферу в коллективе.

Мне было неловко. Мог ли я что-то изменить? Нет. Невозможно остановить пьяных людей, особенно когда впереди – белые стены. А любой вызов судьбы легче переносить с улыбкой, чем с глазами, полными печали.

Раздел называется «Трансфер», потому что в этой дороге произошёл переход. Группа вольных и смелых людей с каждым километром трассы становилась всё более похожей на овец, идущих на заклание. Они принимали судьбу и разжигали пламя тревоги внутри.

Страх и неизвестность влияют на наш разум.

О будущем не думаешь, но начинаешь переживать о том, что происходит сейчас. Появляется ужас не от завтрашнего дня, а от сегодняшнего. Гнетущее ощущение, что ничего не изменится, пока не наступит завтра и не принесёт что-то новое.

Когда пришло время выходить, все обрадовались, что наконец-то ушли. Улыбки на лицах, но пустота внутри.

Деревня

Мы добрались до типичной синей советской остановки. Местные жители любезно указали нам дорогу, и мы отправились в путь.

Мысли были разными, а улица имени Михаила Литвинова казалась бесконечной. Остановка находилась рядом с магазином, было решенно зайти туда, чтобы купить холодного пива. Немного поспорив, мы всё же приобрели напиток и отправились на поиски места, где можно было бы его выпить.

Поселение было обычным, ничего примечательного. Дома, улочки, людей было немного, время было ближе к вечеру, и не все выходили на прогулку перед сном.

Прошли мимо администрации, дома культуры и Покровской церкви.

На нашем пути встречались таблички с надписями: «Добро пожаловать в место, где вам всегда рады, и наши двери открыты».

Решив, что сейчас не время для серьёзных дел, и любое сражение лучше начинать с утра, мы отправились в тихий уголок, чтобы собраться с силами и отдохнуть.

В тишине мы наслаждались пенным напитком, каждый думал о своём. Хорошо бы нас предупредили об анализах на следующий день, ведь мы тут заливаем горе, а результаты покажут, кто что пил.

Никита решил признаться, что выпил не просто так, а для храбрости ещё и покурил. Это вызвало у нас негодование. Мы никогда не одобряли такие шутки.

А как удивились врачи, когда увидели наши анализы! Приехали призывники, а в крови у каждого – неизвестно что. И теперь им нужно решить, в себе ли они или нет.

Прогулявшись по территории больницы, которая оказалась довольно большой, мы приняли решение сдаться в руки «убийц в белых халатах».

Наши вредные привычки могут негативно сказаться на организме. Берегите своё здоровье и не употребляйте ничего лишнего!

Приёмка

Пошла жара!

Меня не удивляют старые деревянные здания, особенно если они являются приёмными отделениями. На моей родине такие дома были и остаются нормой, и мне приходилось бывать в них. Скрипучие полы и двери вызывают только тёплые воспоминания.

Нас попросили подождать. Был выходной день, часть персонала отсутствовала, а один человек не мог справиться со всем объёмом работы.

В это время уже оформляли местного жителя, которого его мать приводила в отделение примерно раз в десять дней. К сожалению, это типичная судьба профессиональных алкоголиков. Они проходят курс лечения, их отпускают, но через месяц ситуация повторяется, и они снова оказываются здесь. Бег по кругу может прерваться только каким-то серьёзным событием или смертью одного из участников. Другого исхода не бывает.

Мне искренне жаль таких матерей. Они пытаются помочь своим детям, но те с радостью и с головой погружаются в стакан.

После того как все процессуальные процедуры с Николаем Васильевичем были завершены, нас пригласили пройти через свою процедуру. Сначала нас попросили рассказать, кто мы такие, как оказались здесь и какие документы у нас с собой. Вызывали в кабинет по одному, задавали стандартные вопросы, проверяли, можем ли мы назвать своё имя и понимаем ли, где находимся.

Оказалось, что наша бригада приехала с диагнозом «расстройство личности». По словам персонала, уже около 20 лет к ним из наших краёв приезжают только с этим диагнозом. После заполнения бумаг нам выдали ртутный градусник, измерили давление и записали данные. Затем отправили ждать в коридор.

Потом пригласили в другой кабинет. Нас попросили раздеться догола. Сначала мы не понимали, зачем это нужно, ведь мы пришли лечить голову, а не хвастаться своими телами. Предупредили, что спорить с персоналом не стоит. Попросили сесть в металлический поддон и начали мыть из шланга тёплой водой, посыпая каким-то порошком. Вода попадала в нос, глаза и уши, так как не было понятно, что нужно прикрывать в первую очередь.

Внутри я понимал, для чего это нужно, но в каждом из нас на генетическом уровне заложено помыться перед врачом, не так ли? Шок от такого нежного и романтичного приёма быстро прошёл. Сидели в пустом коридоре, обсыхали, пока каждый из нас четверых не прошёл через мытьё. На этапе регистрации в проекте наша команда собралась вместе. Четыре мокрых и гордых пони ждали, что будет с ними дальше.

Позвонили в девятый корпус и сказали, что пришли их клиенты. Через пару минут пришли две женщины с вёдрами и палками и пригласили нас следовать за ними. Прошли мимо женского отделения, где содержатся люди с разными проблемами, от зависимостей до влюблённости. Кстати, влюблённость тоже считается психиатрическим диагнозом.

Идти было недалеко, поскольку все здания находятся близко друг к другу. Остановились возле крыльца, и нам сказали подождать минут пять, чтобы подышать свежим воздухом. Нас предупредили, что в ближайшее время мы не сможем выйти на улицу, и это вызвало у нас некоторое беспокойство.

Так команда впервые оказалась в призывном отделении, которое занимало половину второго этажа. Другую половину занимали пациенты из «тихих». Под нами находился хирургический корпус. Нас оставили в тамбуре ждать прихода старшей медсестры. Осмотрелся и заметил, что на дверях нет ручек, а у персонала есть универсальные. На окнах тоже не было ручек. В углу была гардеробная, кабинет гинекологии и шкаф с книгами.

По одному начали зазывать в гардеробную, внешне это казалось чем-то странным, сначала одна женщина, потом позвала ещё двух, и они с какими-то листочками стоят в дверном проёме, и никто не заходит, и на что-то смотрят. Первый пошёл Артемий К. (чтобы не путаться), его отпускают из этого помещения буквально через минуту. Второй отправился Никита, и минуты не прошло, его отпускают. Третий Артём У., медсестра уходит и зовёт кого-то ещё, женщин становится на одну больше, а непонимание, что происходит, доходит до абсолюта. Через пару минут и его отпускают, приходит мой черёд. Неспеша захожу, со всеми здороваюсь, меня ставят в центр комнаты и говорят: «Ну что стоим-то, как первый раз женщину увидел, раздеваемся и показываем, что нам сюда принесли». Шок, стеснение, страх и ужас, но ничего не скажешь же против, выполняю приказ, стою полностью голый, минута проходит, две, тишина, начинаю одеваться, строгий голос: «А приказ был?». Стою дальше, какое-то перешёптывание между собой, заметки в блокнот, потом звучит вопрос: «Товарищ призывник, почему там бреем, а на лице нет?», необычно, что-то промямлил, и мне разрешили одеться.

За моей спиной закрывается дверь, и обратного пути уже не будет…

Первая ночь

Когда надежда на благоприятный исход почти угасла, за спиной раздался звук закрывающейся двери. Он прозвучал пугающе. Хуже, наверное, было бы, если бы в этот момент раздался скрежет металла и лязг засова лагерной двери. Но обычные деревянные двери не могли создать такого эффекта. Хотя забавно, что двери отделения были стандартными, из дерева, а вот входная дверь на этаж была из качественного железа, вскрыть которую было бы непросто.

Мы прибыли в выходной день, когда руководства отделения не было, а нас встретила только старшая медсестра.

Под опись у нас забрали все личные вещи: паспорта, чтобы не было соблазна сбежать, ключи, пересчитанные до рубля деньги, карточки, любые электронные устройства, кроме бритв, и мобильные телефоны.

Раньше мы могли пользоваться мобильными телефонами, пока один из призывников не снял на видео, как один из местных постояльцев ведёт себя неадекватно, и не выложил это в интернет. Видео стало резонансным, хотя персонал просто выполнял свою работу. Однако всем показалось, что они слишком жёстко обращаются с людьми.

После этого нас распределили по палатам. Всего было пять палат, в каждой из которых было по семь коек. Около сорока призывников могли разместиться, но область была большая, и мест не хватало всем. Меня определили во вторую палату, где была свободная койка. Моих товарищей отправили в четвёртую палату, хотя там было достаточно места для всех. Но распределительная шляпа решила иначе.

Выдали матрас, белое постельное бельё и перьевую подушку. Также нам пожелали беречь эти вещи так же бережно, как невинность студентки в вагоне с вахтовиками.

Что представляла собой палата? Пять коек стояли в ряд у одной стены, две – у другой. У каждой кровати была тумбочка без дверок. Качество спальных мест оставляло желать лучшего. Кровати были старыми, с панцирной сеткой, видавшими лучшие времена. Они часто ломались и ремонтировались, порой держались на честном слове.

Бросив вещи к шконке, зашёл в хату, ведь я сразу понимал, кто тут главный, а кто шестёрка, так, стоп, не тот текст. Зашёл внутрь, поздоровался с местными жителями, такими же бедолагами, как я.

Застыл на несколько минут, точнее, минут на пятнадцать. Сидел на голом каркасе кровати и смотрел в потолок. Со стороны это выглядело так странно, что некоторые люди решили, будто у меня не всё в порядке с головой.

Размышляя о том, как же так вышло, что я, будучи психически и физически здоровым, не слыша никаких голосов и не испытывая никаких страхов, оказался здесь, среди людей, потерявших надежду на спасение. Неужели меня ждёт такое же будущее?

Некоторые пугали меня жуткими историями о том, что потом нужно будет каждый год приезжать сюда, принимать лекарства и проходить другие процедуры. Не люблю спойлеры, но в данном случае я уже знаю, что произойдёт дальше. Вопрос только в том, как всё это преподнесу и какой смысл в этом увижу.

Ни одной таблетки и ни одного укола никому из нашей деревенской компании не сделали. Никаких опытов и экспериментов, ничего, что могло бы как-то изменить нас. Сидишь и смотришь в одну точку, и думаешь: вот оно, начало взрослой жизни, вот он, взрослый мир – жестокий, холодный и полный испытаний.

Не знаю, как это выглядело со стороны, но, вероятно, выглядело ужасно и неловко. Привели мальчика, а он просто замер. Никто не знал ни его имени, ни как ему помочь.

Через несколько минут меня отпустило. Чему быть, того не миновать. Я встрепенулся, осмотрелся. Для окружающих это было похоже на выход из транса: увидел яркий свет в конце туннеля.

Был ли я близок к срыву? Да, конечно. Лишение свободы, ограничение передвижения и отсутствие связи – всё это могло сломать любого.

Почему не сломался? Просто понимал, что может быть гораздо хуже. Решение было только одно идти вперёд, к свету. Чтобы хоть что-то понять в этой жизни, нужно опуститься на самое дно и оттолкнуться от него, чтобы начать подъём на поверхность.

Кое-как заправил плед в пододеяльник. Люблю, когда у пододеяльников разрез по центру – это удобно и быстро. Соседям, наверное, казалось, что я ничего не умею и не понимаю. Но это было не так.

Персонал тщательно следил за качеством заправки коек и чистотой в палатах. Ведь любые проблемы начинаются с хаоса, и если в голове бардак, он постепенно проникает во всё, даже в повседневную жизнь.

Режим был строгим, всё шло по расписанию. О распорядке дня мы поговорим позже, но он чётко соблюдался. Отбой наступал в строго отведённое время, и после него нельзя было ходить по коридору без крайней необходимости. Даже в таких случаях это разрешалось только по одному и нечасто.

В коридоре на кожаном диване дремала молоденькая медсестра. Сначала она делала вид, что работает, а потом сворачивалась калачиком и засыпала.

Перед отбоем в нашу палату зашла главная медсестра, у которой в этот день была последняя смена перед отпуском. Нам повезло, что она решила уйти, потому что она была строгой и властной, настоящим якорным тросом, а не женщиной.

Хочу предупредить, что далее, как и в некоторых местах по тексту, будет использоваться максимально простая разговорная речь. Возможно, с ошибками и особенностями, но я хочу сохранить местный колорит и передать людей такими, какими я их запомнил и увидел.

Главной медсестрой оказалась та самая женщина, которая уже наблюдала за нами в гардеробной. Она что-то записывала и задавала вопросы.

Зашла и говорит: «Мальчики, хочу стриптиз», «Сексуальнее, больше страсти», «Я сказала стриптиз хочу, а не танец сонных мух», «Ещё, вот ты спортивный, снимай шорты и кидай мне», «Так, сегодня до трусов, а то у меня настроение игривое, могу и согласиться».

И она не вышла, пока мы не разделась до белья. Оказалось, это было связано с тем, что спать в одежде нельзя, но просто так напомнить об этом ей не хотелось.

Мне нравятся такие простые и понятные люди. Сначала кажется, что это странно, но потом понимаешь: чего стесняться? Врачи – это просто люди, которые помогают другим, независимо от пола. У них нет половых признаков, они не обращают на них внимания, потому что их задача – лечить.

Интересно, потеряли ли мы что-то с её уходом? Мы никогда не узнаем ответ на этот вопрос, и я не стал расспрашивать

других.

Пожелав спокойной ночи, она пошла в сестринскую заполнять бумаги и отчёты. В каждой палате нужно посмотреть ночное шоу – не каждый день можно увидеть, как 40 молодых парней выступают перед тобой, не имея права отказаться.

У меня сложились нормальные отношения с двумя соседями. Один любил читать и разгадывать кроссворды, но выглядел отрешённым, как будто он здесь не случайно. Мы обменивались книгами и обсуждали сложные вопросы.

Другим соседом оказался Максим из Удомли. Мы быстро нашли общий язык, так как оба любили онлайн-игры. Тогда как раз вышла новая игра «ArcheAge», и я подал заявку на участие в закрытом бета-тестировании. Но из-за этой поездки я пропустил старт проекта.

Было замечательное время. Около пяти лет я играл в свободное от учёбы или работы время. Иногда ночь пролетала незаметно. Открытые и свободные миры, где можно быть кем угодно, оставаясь собой, – это было незабываемо.

Те годы были классными и выпали на мою молодость. Вспоминаю их с чувством ностальгии.

После отбоя делать было нечего. Свет включался и выключался в коридоре, а розеток в кабинетах не было. Поэтому все просто ложились спать, готовясь к новому дню и новому вызову.

Максиму не спалось. Каким-то образом он пронёс телефон и развлекался тем, что звонил по случайным номерам и сбрасывал звонки. Казалось бы, глупость, но в тот момент это казалось забавным.

Как известно, все мужчины – это чудом выжившие мальчики. И это правда. Жизнь не стоит ни гроша, если ты не бегал по крыше гаража. В очередной раз громко засмеявшись и не успев спрятать телефон, Максим привлёк внимание медсестры. Она изъяла телефон и предупредила его. О системе предупреждений расскажу позже.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.