Ева Птаха
Чужая. Новый отсчет

Глава 1

Все места, события и персонажи – художественный вымысел, плод богатого воображения автора

Меня зовут Марта Нежич, мне сто двадцать один год, но я только начала жить. Теперь я самая обычная школьница. 11-й класс. Боже! Сколько раз я это проходила. Это никогда не кончится. А впрочем, теперь, может, и кончится когда-нибудь. Ведь я снова человек. Но все по порядку…

Предисловие

1922 год, Черногория

Эпидемия накрыла город Нежичи в считаные дни. Многие умирали прямо на улицах, а большинство у себя дома. Местные доктора и знахари были бессильны против неизвестной смертельной болезни. Страшась заразиться, городской люд почти не выходил на улицы, однако это их не спасло. Вирус в город привезли уже давно. Это были торговцы иноземными товарами, называли их заморышами, так как прибыли они на больших кораблях из-за моря. Их обозы с товарами стояли в низовье горной реки Тары, но сами заморыши квартировались и столовались в городе. Вирус распространялся быстро, первыми заболели младенцы и малые дети, сначала это казалось обычной простудой, и первые смерти не вызвали паники. Река тем летом была необычно студеной, на то и списывали, ведь дети плещутся в воде постоянно. Лишь к осени стало понятно, что не холодная река виновата. После смерти нескольких торговцев в городе наконец заговорили о заразе, привезенной чужеземцами.

Первым поднял голос местный столяр Захар Плотчий, когда в его семье погиб третий по счету ребёнок. Он собрал на городской площади народ и, сложив два и два, обвинил во всем приезжих торговцев, требуя выдворить их из города. Однако староста городской управы, а по совместительству мировой судья, который ежедневно получал барыш от каждого иноземца, счёл его слова за подстрекательство. В итоге Плотчий со всей семьей – оставшимися двумя подростками, женой и четырьмя стариками, были изгнаны из города. В тот день на площади зараза распространилась в десятки, даже сотни раз быстрее – люди стояли слишком близко и кричали очень громко.

Народ стал уходить из города, бросали все и бежали куда глаза глядят: кто пытался прорваться в столицу в надежде на спасение, где по слухам были знающие доктора, а кто к родне в соседнюю Сербию или Чехию. Но немногим позже почти всех уехавших находили в лесу умершими или загрызенными зверьем, которого в горных лесах стало необычайно много, будто адские псы сбегались на пир. Но люди все равно стремились в столицу.

Однако к середине лета Черногорская столица Це́тине оградила путь всем приезжим, тем самым спасая себя от заразы, а позднее в столицу перестали пускать даже тех, кто по каким-то делам уехал, а затем вернулся. Для них городские ворота тоже были закрыты. Все прилегающие городки и горные поселения были отрезаны от тракта и оставлены на погибель.

К осени почти все жители Нежича были заражены. Лишь семью Иванович, бежавшую от революции из далекой России и поселившуюся в городе совсем недавно, не захватила ужасная болезнь, они вели себя осторожно, чурались соседей, но и спасали от голодной смерти весь город. Женщины в семье были хлебопёками – пекли хлеб, русские калачи и пышные булки, затем продавали их через узкое оконце своей пекарни за сущие копейки, а мужчины рубили лес где-то в горах, появляясь в городе лишь изредка: подвозили дрова и муку. Если бы не они, город давно накрыл голод. Но и семья пекарей-лесников желала уехать из погибающего города. Что там делать без людей?

Семья Марты Нежич жила в городе уже много лет, даже не одно поколение. И сейчас ехать им было некуда. Отец был родом из деревни Негуши, что по другую сторону гор. Но Марта почти никого не помнила из его родни, она была там всего один раз, когда ей было семь. Да и зачем они ей? Ведь она была счастлива здесь. Беда пришла впервые два года назад, когда под горным обвалом погиб отец, искавший в горах глину для своего ремесла. С тех пор Марта, ее мать и братишка едва выживали за счет хилой продажи глиняных горшков и прочей посуды, оставшейся после отца, занимавшегося при жизни гончарным делом. И вот снова беда. Первой умерла мама, здоровье ее, подорванное смертью отца, было совсем слабым. Увезли ее на другую сторону реки, где был организован своеобразный лазарет для заразившихся, откуда возвращались лишь единицы, и те вскоре умирали, но хотя бы в своих постелях, рядом с близкими. Марта ждала маму два месяца, а к сентябрю поняла, что ждать уж не стоит. Затем заболел братишка. Марта рыдала, не желая его отдавать стражникам из городской управы, прозванным в народе чистильщиками, но они пообещали, что отправят мальчика на лечение в Це́тине. Больше брата она не видела…

***

Наши дни

Они сидели за столиком в ночном кафе. Девушка не обольщалась, эта встреча вряд ли разрешит их конфликт. Но ее спутник был чрезвычайно вежлив.

– Марта, детка, мне кажется, нам пора поговорить, – негромко говорил он. – В последнее время ты редко стала к нам приезжать, я не знаю, чем ты живешь, как и чем питаешься. Мне кажется, ты слишком бледная. Впрочем, все такая же красавица, как много лет назад. Помнишь, когда мы встретились с тобой впервые…

Она прервала его несколько грубо:

– Пожалуйста, не надо меня обманывать льстивыми речами. Говорите, что надо.

– Погоди, давай не будем о делах. Выпьем? – спутник Марты взял бутылку и разлил по бокалам красное, как кровь, вино.

– Вообще-то мне семнадцать, – криво усмехнулась девушка, пригубив из бокала. – И разве здесь подают вино?

Тот рассмеялся и увел разговор в другое русло:

– Ах, прости. Я запутался. В прошлом году тебе было двадцать два. Помнишь, мы встречались в Москве? Кажется, ты окончила очередной университет. Не надоело?

Он захохотал так громко, что все присутствующие обернулись.

Марта промолчала. Да, это неудобно быть всегда семнадцатилетней, но что поделать, так сложилась судьба.

В другом конце зала, не отрывая взгляда от странной парочки, сидел красивый черноволосый мужчина и будто прислушивался к разговору, хотя расстояние было слишком велико, чтобы что-то расслышать. Он с интересом и настороженно посматривал то на Марту, то на ее спутника.

А из дальнего угла зала за необычной парой наблюдал еще один человек – серый и неприметный, в старых черных джинсах и потертой, видавшей виды косухе. Перед ним стояла чашка с остывшим кофе, а рядом лежал блокнот, он все время что-то в нем чиркал, время от времени поднимая изучающий и цепкий взгляд на парочку.

На вид хрупкая и несомненно дерзкая девушка была довольно симпатичной: длинные русые волосы убраны в высокий хвост, большие серые глаза всегда прищурены, острый подбородок и почти не исчезающая с лица усмешка выдавали упрямство и уверенность. Она ему нравилась. А вот ее спутник напротив.

Немного грузный, лет пятидесяти, в мешковатом, хоть и дорогом костюме, мужчина был бы красив, если б не надменное выражение лица. Такое выражение обычно бывает у людей, которые привыкли брать от жизни все, при этом чужие чувства и в принципе чужая жизнь их волновали меньше всего. В общем, типичный представитель власти с огромнейшими полномочиями. Наблюдатель был уверен, что не ошибся. Так что же здесь делает этот напыщенный индюк? Кто он этой юной красавице?

– Зачем он здесь? – Марта кивнула в сторону черноволосого.

– А ты не знаешь? Он охраняет меня.

Настала очередь смеяться Марте:

– Ха! Тебе нужна охрана? Это что-то новенькое.

– Ну ладно, хватит, – рассердившись остановил мужчина.

– Ну наконец-то! Ближе к делу.

– Где Лесник?

– Я не знаю.

– Марта, не зли меня.

– Даже если бы знала, не сказала. И вообще, что вы к нему прицепились?

– Ты знаешь причину. Он приговорен.

Марта не стала слушать, вскочила и стремительно направилась к выходу.

– Марта, стой, мы не договорили.

Она остановилась и не обернувшись тихо ответила:

– Так пойдем и поговорим.

Разговор продолжился на крыше строящейся неподалеку высотки.

– Зачем мы здесь?

– В кафе слишком много людей, и не людей. – Глаза мужчины горели зловеще.

Марта стояла на самом краю, совсем, как тогда на горном уступе, вскоре после своего обращения, когда хотела закончить свою едва начавшуюся новую жизнь. Она помнила каждую минуту своей новой жизни отчетливо.

– Марта, не нужно идти против клана. Ты же знаешь, чем это грозит.

– Вот только не надо мне угрожать, вы знаете, что вам не справиться ни со мной, ни тем более с ним, – девушка с ненавистью смотрела на своего врага. – За что вы его приговорили? Что он вам сделал?

Мужчина снова рассмеялся громко и издевательски:

– Не глупи, малышка, я старше тебя. Кроме того, ты не знаешь всех моих секретов. Поверь, дорогуша, я справлюсь, – он сделал еще шаг. – Прости, Марта, но, если ты сию секунду не скажешь, где Лесник, я тебя уничтожу. И я не шучу.

Она ухмыльнулась:

– Ты ничего мне не сделаешь! А если сделаешь, Лесник придет и всех вас уничтожит!

Мужчина захихикал:

– Это именно то, что мне нужно. Уж извини, ничего личного.

Марта отступила на самый край, в этот момент он сделал резкий выпад и толкнул девушку.

Она взмахнула руками и, успев оглянуться, вскрикнула:

– Глупо, этим меня не убить!

Через мгновенье она полетела вниз, слушая, как стремительно удаляется мерзкий смех ее врага…

***

Нежичи, 1922 год

Старый город быстро погружался в вечерний сумрак, по улицам гулял колючий осенний ветер, редкий люд ступал тихо, еле слышно, чтобы не навлечь беду. Женщины, закутавшись в огромные платки-марамы и уткнувшись в них для тепла носом, старались не смотреть по сторонам, спеша к своим жилищам, мужчины, подняв воротники, передвигались вдоль стен, смотрели настороженно. Вдали едва виднелись покрытые снегом макушки гор. Скоро холода, нужно уходить, зиму здесь не пережить. Марта горестно вздохнула, родной город потихоньку вымирал.

Задернув занавеску, наконец собралась с духом и, подобрав одной рукой длинные полы теплого платья, другой крепко сжав у шеи платок, вышла на порог. Ветер ударил в лицо, в голове затуманилось, и Марта с испугом шагнула назад.

«Надо идти! – приказала она себе. – До соседнего городка всего пять миль, я дойду!»

А оттуда на переправе через Тару, и дальше до Це́тине двое суток с попутным обозом. В столице можно найти работу, может, и брата удастся разыскать, если чистильщики не обманули. Ей удастся проникнуть в город, Марта очень на это надеялась. Поправив на локте корзинку и ухватив покрепче платок, снова вышла за дверь. Щеки пылали от высокой температуры, горло горело огнем от боли, но она твердо верила, что поправится. А как иначе? Ведь братик ждет ее!

Сырой студеный воздух ворвался в раскаленные легкие, Марта закашлялась и едва не упала со ступеньки, корзинка с пожитками рассыпалась. Она склонилась, чтобы подобрать свой нехитрый скарб, но не устояв, стала заваливаться прямо на камни мостовой. Тут ее подхватили чьи-то цепкие руки, не давая упасть.

Обернувшись, девушка с опаской глянула на спасителя. Это был знакомый парень из соседней лавки, кажется, его прозывали Шумар, настоящего имени Марта не знала. Он был высоким и крепким, как дуб во дворе у бабушки Маргариты в Негушах. Говорят, он работал сразу на нескольких дровосечищах в горах, валил лес, столько у него было силищи. А вечерами помогал матери в хлебной лавке, что находилась почти напротив магазинчика с глиняной посудой. Магазинчик прибыли давно не приносил, да и посуда в нем была совсем старой. А вот семья Шумара процветала – пекарня во все времена была прибыльным делом. А главное, ни один из них не заразился страшной болезнью.

– Ты почему ходишь ночью по улицам? Разве не знаешь, что это опасно? – спросил он сердито и, заглянув в лицо, отпрянул. – Господи, ты вся горишь! Ты заразилась?

Марта яростно замотала головой, не хватало еще угодить в ущелье по ту сторону реки, куда вывозили заразных. Она сглотнула слёзы, всего два месяца назад туда увезли маму, и Марта больше ничего не слышала о ней. А вчера пришли двое из городской управы и отобрали Сержика, братишку, сказали, что повезут в столицу лечить, но в этом у Марты были большие сомнения. Никого не жалели, болезнь была страшной.

А на улицах действительно было опасно, особенно в ночное время, в городе пропадали люди, все чаще ходили слухи о людоедах и даже о потусторонних силах, забирающих людей. Янинка рассказывала, что некоторых из пропавших находили в лесах с растерзанным горлом и белых, как мука. Она не верила, считая, что всех просто унесла болезнь. Вспомнив подругу, Марта расплакалась, та умерла еще летом.

Умоляюще глянув на парня, девушка едва слышно прошептала:

– Пожалуйста, отпусти. Мне надо в столицу… – и снова закашлялась.

Парень на мгновенье задумался и вдруг решительно схватил за руку.

– Пропадешь в столице, да и не пускают туда. Я слышал. И не выживешь, ты же больна. Сама ведь знаешь. – Он заглянул в лицо, и Марта зажмурилась от страха, глаза у него горели, словно угли в печи. – Пойдем со мной.

– Нет! Пусти! – она вырвала руку и помчалась от него прочь, но не пробежав и нескольких шагов, рухнула на колени. От боли и жжения в груди всё вокруг закружилось, и Марта ничком упала на мостовую.

Он нагнал ее и снова помог встать:

– Ничего, ничего, потерпи, я успею, мы успеем…

Та закашлялась и не смогла ничего ответить. Шумар подхватил девушку на руки и быстро понес в сторону площади, что-то бормоча себе под нос.

Очнулась Марта уже под сводами городской часовни, догорающие свечи на стенах отбрасывали пугающие тени, наводя ужас и ощущение чего-то страшного и неизбежного. Она лежала на грубо сколоченной жесткой лавке, а Шумар, повернувшись спиной и склонившись над столом, что-то колдовал, бормоча:

– Всё получится, она выживет. У меня получится.

Марта хотела встать, но совсем ослабла, лишь протянула в его сторону руку и простонала.

– Вот, выпей это, и ничего не бойся, – он подошел, помог приподняться и поднес к ее губам старую деревянную чашу с какой-то вязкой жидкостью.

– Это травяной взвар? – принимая чашу, спросила та.

– Выпей. Это тебе поможет.

Она послушно сделала большой глоток и зашлась в кашле, привкус железа был отвратителен, но тут голова закружилась, в глазах потемнело, ей показалось, что она ослепла.

– Помоги мне… помоги… – прошептала несчастная, ощущая жар во всем теле и глазами пытаясь найти его, но вокруг была лишь кромешная тьма.

Откуда-то, будто издали раздался тихий, ласковый голос Шумара:

– Пей, милая, пей еще. Пей! – вдруг гневно выкрикнул он, силой вливая ей в рот отвратительную жижу, но тут же снова смягчился: – Потерпи, Марта, так надо, скоро тебе станет легче.

Уже теряя сознание, девушка почувствовала, что он срывает с нее платок и вонзает зубы в горящую огнем шею. На миг очнувшись, она вскрикнула от жуткой боли, но тут же сознание угасло совсем… Она умерла. Ей было семнадцать.

Глава 2

Больница. Осень 2025 года

Марта очнулась от удушья и, сделав глубокий вдох, открыла глаза, попыталась встать, но острая боль в ключице не дала этого сделать. Со стоном откинувшись на подушку, она отдышалась и предприняла еще одну попытку. С трудом подняв руку из-за тугой повязки, девушка прикоснулась к шее, ощущения были более, чем непривычные. Нестерпимо болело все тело, особенно плечо и шея, но она не понимала от чего – раны на шее не было. И вообще, кажется, ей вовсе незнакомо это чувство – боль.

Опираясь на здоровую руку, Марта привстала и осмотрелась, похоже, она в больнице, лежит на кровати. Все вокруг казалось невыносимо слепящим, белым и слишком чистым – ни единой пылинки или соринки, так разве бывает? Сквозь огромное окно проникал солнечный свет. Он тоже был ослепительным. Девушка зажмурилась.

– Почему я здесь? – прошептала она в недоумении. – И что за кошмары, черт возьми, мне снились? – она нахмурилась, пытаясь вспомнить образы из сна, получалось плохо. Кажется, там были темные горы, часовня и страшный бородатый мужик… Она вздрогнула, вспомнив клыки, вонзившиеся в ее шею, и снова вскинула руку. Шея была цела, а вот плечо под лангетной повязкой болело жутко.

– Боже, что со мной случилось?

Сняв провода, тянущиеся от ее тела к медицинским приборам, и выдернув иглу с трубкой от капельницы, девушка с трудом встала и кое-как доплелась до зеркала. По всему телу разливалась боль, ноги дрожали от слабости, в висках стучала кровь. Марта взглянула на себя и от удивления подняла брови. В отражении на нее смотрела незнакомая девица – худая и бледная, с длинными спутанными волосами и диким взглядом. Она не узнавала себя.

– Кто же я? – тихо произнесла Марта и вздрогнула от раздавшегося позади голоса.

– Детка, ты очнулась?!

Девушка резко обернулась и уставилась на женщину: маленькую и щуплую, на вид лет пятидесяти. Та радостно заулыбалась и, вытирая слезы, поспешно поднялась из кресла, стоявшего в дальнем углу палаты.

– Вы кто? – Марта нахмурилась, силясь вспомнить. – Моя мама?

Та заплакала в голос и кинулась к девочке.

– Марта, ты все вспомнишь! – Крепко обняв ее, она повсхлипывала и наконец сообщила: – Я… Я твоя тётя. Тётя Геля… Ты обязательно вспомнишь.

Вдруг защипало в глазах, и защемило в груди от непонятного, непривычного чувства. Девушка обняла ее в ответ.

– Марта… Да-да, я Марта… И он так называл меня…

– Кто? – отстранилась тётя Геля и посмотрела настороженно.

Марта снова нахмурилась, пытаясь вспомнить странный сон, и машинально коснулась рукой шеи.

– Не помню… Я ничего не помню… Мне снился сон… Но я его не помню…

Тётя Геля снова обняла ее:

– Дорогая моя, ты все обязательно вспомнишь, главное ты жива!

– Что со мной случилось? – девушка с тревогой смотрела на тетю Гелю. – Как долго я здесь? Вы расскажете? Вы знаете?

– Детка, пожалуйста, говори мне «ты». – Тётя Геля засуетилась, уложила Марту в кровать и заботливо укрыла одеялом. – Теперь тебе надо беречь себя.

– Почему беречь и почему теперь? Вы… ты можешь объяснить, что со мной?

Тётя Геля смущенно улыбнулась:

– Я и сама толком не знаю. Ты двое суток была без сознания, я так боялась потерять тебя! Лежи, не вставай, ты еще слаба. Сейчас придет доктор и все тебе расскажет.

Доктор – сердитый мужчина в зеленой униформе хирурга, присел на стул возле кровати в ожидании, когда медсестра вновь подключит приборы.

– Как вы себя чувствуете? – ухватив цепкими пальцами ее запястье, он отвернулся и уставился в окно.

Марта хотела ответить, но он не дал, заговорил сам:

– Удивительно, ваш пульс в норме. Ну что ж, тогда полицию и прессу вы сможете принять.

– А что удивительного? – только и спросила Марта.

Но он не ответил, хмуро просмотрел показатели на приборах и вышел.

Марта вопросительно глянула на тётю Гелю, та лишь растерянно пожала плечами.

Через минуту в палату вошли двое: один в форме полицейского, второй в деловом сером костюме и галстуке.

Глянув на последнего, Марта радостно воскликнула:

– Я вас знаю. Вы… Вы… Как ваше имя? – она смутилась, пытаясь вспомнить, но увы, память снова подвела.

Интеллигентный молодой человек со смуглым красивым лицом, явно кавказских кровей, улыбнулся и представился:

– Думаю, мы незнакомы. Я Александр Давидиани, представляю новостной блок «Вестник происшествий».

– Происшествий? – переспросила Марта растерянно, устыдившись своих эмоций. Ей очень хотелось хоть что-нибудь вспомнить.

– Да. У полиции и у меня к вам вопросы.

Марта смотрела на мужчин, настороженно переводя взгляд с одного на другого. Чувство опасности не покидало ее, но понять причину не представлялось возможным. Она ничего не помнила. Впрочем, и вразумительно ответить на вопросы она не смогла.

– Вы помните, что с вами случилось?

– Нет.

– Это был суицид? Почему вы это сделали?

– Что сделала?

– Поймите, вам нечего бояться. Если это было преступление, мы обязательно найдем виновного.

– Какое преступление?! Я не понимаю, о чем вы говорите! – Марта теряла терпение.

– Вы совсем ничего не помните? У вас амнезия?

– Уйдите! Уйдите прочь! Я не знаю, что вам ответить! Я не помню!!! – Марта закрыла ладонями уши и зажмурилась.

В палату ворвался доктор и, перекричав всех, зычно скомандовал:

– Всем посторонним покинуть палату! Немедленно!

Когда мужчины вышли, Марта устало упала на подушку, из глаз потоком хлынули слезы. Она прикоснулась к лицу рукой и, взглянув на мокрую ладонь, в изумлении спросила:

– Что это?

– Ты плачешь, детка, – пояснила тётя Геля.

Доктор еще больше нахмурился и лишь произнес:

– М-да, однако все гораздо хуже, чем казалось на первый взгляд. Странно… И простите, я думал, вы готовы.

Тётя Геля, присела рядом и, с состраданием глядя на несчастную, провела рукой по светлым волосам:

– Ты все вспомнишь детка… А может, так даже лучше.

***

Рассвет после смерти

Шумар тронул девушку за плечо, когда сквозь узкие пыльные окна старой часовни уже настойчиво пробивался рассвет. Она стонала и кричала всю ночь. Иногда крик был такой громкий, что ему приходилось закрывать ей рот рукой. Совсем не хотелось, чтобы их услышали чистильщики. Под утро она стихла, ее дыхание было едва слышным, и это был хороший знак, значит все прошло удачно. Он не хотел думать, на что обрёк ее, ведь его поступку было оправдание – она умирала.

Марта проснулась быстро – просто открыла глаза, совсем не как человек, который просыпаясь потирает глаза и потягивается. Для Марты теперь все человеческое было в прошлом. Теперь она не будет чувствовать горя, боли, не будет плакать и о чем-то страдать. Шумар понимал всю ответственность, которую взял на себя и ни капли не сожалел о содеянном, ведь он спас ее. Однако впереди предстояло много труда, без учения она попросту погибнет, поддастся новым, отнюдь не добрым инстинктам и точно пропадет, превратится в безжалостного зверя. И рано или поздно ее отловят и казнят. Он не хотел этого.

– Вот возьми, – склонился он над ней.

– Что это? – прошептала Марта и попыталась встать, но еще была очень слаба.

Шумар помог ей подняться и протянул кружку с темной, неприятно пахнущей жидкостью, девушка поморщилась.

– Пей, это придаст тебе сил.

Марта сделала глоток и с ужасом посмотрела на своего спасителя:

– Это кровь?

Но на этот раз напиток показался приятным.

– Да, теперь это твоя еда. Прости, – он отвел глаза.

Она отпрянула.

– Но я не понимаю.

– Прости, – повторил он. – Теперь только это будет твоим питанием. Обычную пищу ты можешь есть, но она будет безвкусной и не даст сил.

– А где же ее добывать? – ужаснулась Марта, она слышала страшные истории о чудовищах, пьющих кровь. Янинка рассказывала, но Марта считала это выдумками подруги. – Нужно убивать людей, чтобы питаться?

– Я все тебе расскажу. Вставай, нам надо уходить, уже достаточно светло, нас могут здесь застать.

К вечеру они ушли далеко от города, в горах гулял ледяной ветер, но чувство холода было им незнакомо. Едва заметные тропинки вели все выше, а едва показавшееся осеннее солнце уже катилось к горизонту.

Всю дорогу Шумар не умолкал, рассказывая Марте о себе и ему подобных. А та поглощала каждое слово, которое навсегда оседало в ее новом сознании.

– Искусство убивать родилось не сегодня и не вчера. Сотни и тысячи лет назад. И мы обладаем этим искусством в совершенстве. Однако, нам вовсе не обязательно убивать.

– Как это? Я ничего не понимаю.

– Не торопись, я все тебе объясню, у нас есть немного времени.

– Немного? – с испугом посмотрела она.

– Да, и не беспокойся, мы не расстанемся, пока я не буду уверен, что научил тебя всему.

– А что потом?

– Потом поезжай в Негуши, в свою деревню.

– Зачем? Что я там буду делать?

– Там твоя семья. Там тебе будет легче привыкнуть к новой ипостаси. Но запомни, никогда не обижай близких. Каким бы уродом ты ни была, они всегда будут любить тебя. Поверь мне.

– Уродом?

– Ну… Я чувствую себя уродом. Это как убогие и умалишенные, или дети, рожденные с болезнями или отклонениями. Но близкие все равно их любят.

Девушка пожала плечами.

– Но я чувствую себя нормальной.

Шумар грустно улыбнулся.

– Это продлится недолго. Совсем скоро, когда вся человеческая кровь в тебе иссякнет, и твои вены начнут усыхать и болеть, ты почувствуешь себя иначе… Но помни, нельзя никого убивать, даже если очень хочется. И не пытайся прятаться в лесах, ты быстро одичаешь, забудешь человеческий язык. И уж точно не сможешь сдержаться при виде человека. Учись с первого раза контролировать себя. Я знаю многих, кто не смог сдержаться, их вылавливали и убивали, как демонов.

Марта вопросительно глянула на него.

Он понял немой вопрос:

– Есть много способов, как нас можно уничтожить. Пули, стрелы или нож нам нестрашны. Нас можно убить лишь отсечением головы или четвертованием. Также нас можно предать огню. Ты можешь прочитать обо всем в книгах.

– Я поняла. А где найти эти книги?

– Они есть в больших городах. Подобная литература есть во всех городских хранилищах, их называют библиотеки. Если захочешь, найдешь. У тебя теперь много времени.

Она удивленно подняла брови.

– Да, мы можем жить вечно, пока рядом есть источник крови. Если ты научишься контролировать себя, будешь жить вечно.

– Так вот почему вы хотите уехать? Скоро в нашем городе источник вашего существования иссякнет?

Он молча кивнул.

– А твоя семья…

– Нет, мы не все… кровопийцы, – Шумар сказал это с презрением, ему явно не нравилась его жизнь. – Очень давно меня и маму обратил отец Грегор, мы едва не погибли после нападения медведей, он нашел нас в лесу, с тех пор мы семья. У меня был настоящий отец, но он погиб на охоте, его нашли с растерзанным горлом.

– Это были кровопийцы?

Он едва заметно кивнул головой.

– Но это сделал не Грегор, он просто охотился там, это он научил меня не убивать. Но другие, живущие в лесах, они дикие.

– Так всех, кто ушел из нашего города, убили дикие?

– Я почти уверен в этом. Они чуют беду и приходят, чтобы есть. Они ищут слабых. Тогда в Карелии мы тоже думали, что это звери убивают людей.

– В Карелии? Это где?

– Это в России, Карельские земли – непроходимые леса и глубокие озера. Мы были счастливы. Охотились с отцом, ловили рыбу, а когда отца не стало, мама стала ходить со мной. Однажды, когда мы собирали бруснику, на опушку выбежали медвежата. Мы сразу подхватились и кинулись убегать, зная, чем это грозит, но не успели… Следом за медвежатами вышла медведица и медведь. На счастье… Или несчастье… Появился Грегор. По-русски Григорий.

– Это ужасно!

– Тогда мы бежали в Финляндское княжество. Маленькую Анну, мою сестру пришлось отдать родне и уехать, к счастью, она осталась человеком. Но пять лет назад мы вынуждены были вернуться вновь, поскольку в России началась революция, нашим родным грозила смерть или ссылка в далекую холодную Сибирь. Тогда-то мы и забрали всех родичей с собой и привезли сюда.

– Так они люди?

– Да.

– И знают, кто вы?

– Да.

– И вы ими… их не обижаете, – догадалась Марта.

– Верно, – Шумар встал, чтобы погасить огонь. – Если ты научишься жить с людьми в мире и согласии, быть доброй и терпимой, ты будешь даже счастлива. Иногда.

– Иногда?

– Да, мы почти не отличаемся от людей, даже испытываем некоторые эмоции – сострадание, ненависть, любовь или привязанность. Немного, но они очень сильные. Лишь кожа у нас бледнее, особенно, когда мы голодны. Но есть и дарования, которые лучше скрывать – у нас глаз зорче, видит очень далеко, отменный слух – за версту можно услышать скрип обозных колес, да силы побольше, чем у смертных. А еще у нас развито чутье, мы не можем читать мысли, но точно определяем помыслы человека – добрые и плохие, даже предугадываем их действия.

Марта достала из котомки маленькое зеркальце и посмотрелась.

– Да, кожа совсем белая.

– Вскоре будет еще бледнее. У мужчин это не очень заметно. У нас усы, борода, а тебе надо бы запастись румянами, чтоб не выдать себя. И иногда пощипывай щеки, от этого кровь прильет к лицу, и они порозовеют.

Он улегся на природный топчан из еловых лап и, накинув на себя кусок мешковины, отвернулся.

– Странно, я совсем не хочу спать.

– Просто лежи. Поначалу ты не будешь уставать, но потом все изменится, тогда и научишься отключаться, это будет необходимо, чтобы дать твоему телу отдых. Поверь, он нам нужен. Чтобы найти пищу и утолить голод мгновенно и незаметно для людского глаза. Впрочем, в нашем городе это теперь непростая задача.

– Да, совсем скоро в нашем городе источник вашего существования иссякнет, – с грустью сказала Марта. Теперь боль от потери мамы, подруги и Сержика была невоносимой. Жаль, что она не может ничего исправить.

Он молча кивнул и поправил:

– Нашего. Вот и ответ на твой вопрос – зачем тебе идти в Негуши. На сегодня хватит. Завтра я покажу тебе, как питаться, чтобы не навредить жертве и себе самой.

Заслушавшись его, Марта призналась:

– Ты говоришь так красиво и складно, как люди в столице. Я раз там бывала…

Он усмехнулся:

– И ты так научишься. Поживи с мое.

– А… А сколько тебе лет?

– К началу зимы сто шестьдесят семь станет.

Марта хихикнула:

– А с виду и не скажешь.

– Отец обратил меня в одна тысяча семьсот восемьдесят пятом. Мне было двадцать девять.

Марта ахнула и с восхищением посмотрела на Шумара.

– Мы не стареем? Верно?

– Верно.

Он еще долго говорил, рассказывал о своей жизни, о семье, о планах. А Марта лежала, глядя на звездное небо и мечтала. Почему-то ей было совсем не страшно, наоборот, непонятное чувство ликования охватило ее, никогда она еще не ощущала себя такой счастливой, сильной и… свободной. Она прислушалась – где-то далеко в горах заблеяли овечки, а с подножия гор слышался шум далекой реки. Ее переполняла радость. Теперь она беспрепятственно проникнет в столицу и разыщет брата. Даже если ей придется кого-то убить. Она тут же испугалась своих мыслей. Шумар сказал убивать нельзя, но почему? Ведь они существуют для этого, это их предназначение. Мысли пугали ее и одновременно окрыляли. Она станет такой же мудрой, сильной и сдержанной, как Шумар и будет жить вечно. Он поможет ей и научит. Постепенно мысли упорядочились, успокоились, глаза сами собой закрылись, и Марта крепко уснула, впервые за долгое время, без сновидений, без терзаний и печалей, кроме боли от потери самых близких, о них она не забудет никогда. Вся жизнь, другая жизнь была впереди.

***

Проснулась Марта на рассвете от громкой перебранки и звуков драки. Она мгновенно вскочила и замерла в недоумении. Трое чистильщиков нападали на Шумара, а он со звериным рыком отбивался от них. Марта не знала, как ему помочь, лишь нутром почуяла, надо спасаться, но бросить Шумара не могла. Подчиняясь инстинкту, она прыгнула одному из стражников на спину и с воем вгрызлась в его шею. Второго Шумар с размаху припечатал к камню, однако третий подскочил сзади и, размахнувшись обоюдоострым ксифосом, ударил Шумара по голове. Парень страшно взвыл и вдруг рухнул на землю.

Марта попятилась в ужасе, не веря своим глазам.

– А как же жить вечно? Как я без тебя?

Ярость обожгла нутро, обезумев, Марта стремительно бросилась на убийцу ее друга. Через мгновенье она пришла в себя и ужаснулась, увидев содеянное.

– Я не хотела… Шумар, я не хотела убивать…

Подбежав к нему, она кинулась на колени и заглянула в лицо. От виска до самого подбородка зияла огромная рана, Шумар был мертв.

Глава 3

Снова школа и множество загадок

Сонная и вялая Марта вышла к столу. Она опять спала плохо, сновидения были настолько реалистичными, что казалось, будто она в них живет. Они отнимали у нее силы, отчего девушка чувствовала себя разбитой, слабой и нездоровой.

– Я не хочу завтракать, – угрюмо сказала она, когда тётя Геля поставила перед ней тарелку с молочной кашей и блюдце с творожными сырниками.

– Почему, Марта? Тебе нужно хорошо питаться, набираться сил.

Та поморщилась:

– Прости, но это невкусно.

– Невкусно? Ты просто ещё не привыкла, – сказала тётя Геля и, на секунду запнувшись, затараторила: – Раньше ты очень любила мою стряпню. Помнишь, мы все время ходили с тобой в кафе возле университета? Ты же знаешь, что я преподаю в университете историю? Ты много раз была у меня на кафедре. И в университетскую библиотеку часто прибегала. Помнишь?

Марта зажмурилась и перебила:

– Нет, не помню… И у меня голова болит, прости.

Тётя Геля перестала суетиться и, плюхнувшись на стул, с тревогой посмотрела на племянницу:

– А что такое? Опять плохие сны?

Марта кивнула и тяжело вздохнула:

– Это, наверное, из-за травмы головы.

Тётя Геля вконец обеспокоилась:

– Послушай, давай договорюсь с Яковом Петровичем. Помн… В общем, это мой старинный друг, он психотерапевт…

– Ты думаешь, я псих? – раздраженно перебила Марта и сердито уставилась на тётю. – Или у меня поехала крыша?

Та смутилась и, быстро вскочив, подошла к Марте.

– Нет, ну что ты, детка, – обняв ее, нежно произнесла она. – Он всего лишь психотерапевт, он только поможет тебе всё вспомнить, разобраться с твоими кошмарами.

– Ладно, давай попробуем, – сдалась Марта, устыдившись своей гневной вспышки, управлять эмоциями почему-то было чрезвычайно трудно, вероятно ей действительно нужна помощь мозгоправа.

Тётя Геля обрадовалась и коснулась губами русой макушки, с наслаждением вдохнув ее запах:

– Ну вот и замечательно, я договорюсь. И не забудь, что тебе сегодня на прием в больницу. Доктор звонил и напоминал.

Марта несколько ожила, вот с ним ей очень хотелось поговорить.

– Хорошо, схожу сразу после уроков.

– А еще ты должна съездить к следователю, – несмело добавила тётя и, виновато поморгав, глянула на племянницу.

Марта снова вспыхнула:

– Зачем?!

Тётя только пожала плечами.

– Если хочешь, я схожу с тобой, – будто опомнившись, добавила она. – Тебе ведь всего семнадцать…

– Не надо, я сама, – угрюмо ответила Марта и, подхватив школьный рюкзак, ушла.

***

Прозвенел долгожданный звонок, оповестив об окончании последнего урока, и все рванули к дверям, даже не дослушав химичку.

– Куда же вы, тимуровцы?! – в шутку крикнула вслед Лидия Петровна, и рассмеявшись махнула рукой. Что с них взять? Выпускной одиннадцатый класс. Разве удержишь?

Тая нарочито медленно собрала рюкзак и также не торопясь надела куртку. Марта от нетерпения приплясывала у дверей, но не дождавшись подругу, побежала за девчонками на улицу.

Переговорив с ними, но так и не дождавшись Таисию, она вернулась в фойе и с удивлением обнаружила ту застывшей перед зеркалом.

– Тая, ну ты скоро? Бежим, девчонки пошли в кафе. У Леры день рождения в субботу, помнишь? Надо обсудить, что будем дарить.

Таисия стояла у зеркала и поправляла на шее пестрый шелковый платок. Вдруг на симпатичное лицо девушки набежала тень, брови сдвинулись, в прищуренных глазах промелькнула обида. Или злость?

– Ты иди, я догоню.

Марте показалось, что у подруги снова плохое настроение. Она было побежала обратно по ступенькам, но вдруг остановилась, вернулась и подойдя положила руку на плечо Тае, посмотрела в зеркало. Улыбнулась.

– Ты чего? Что-то случилось? И сними этот платок, он тебе не идет.

– Нельзя смотреть в одно зеркало, – дернула плечом Таисия и, скинув руку подруги, пошла к выходу.

– А то что? – рассмеялась Марта, нагоняя подружку.

Та даже не обернулась:

– Поссоримся.

Марта постояла, посмотрела вслед подруге и вдруг зажмурилась. Вспышка в голове! Снова! И вот она уже не посреди школьного двора, а в лесу.

Неслышно ступая по сухим веткам, она подходит к дереву и, спрятавшись за ним, смотрит на окна деревянного дома. Из дверей выходит высокий молодой мужчина и, с опаской осмотревшись, спускается по скрипучим ступеням, затем идет к сараю. Едва слышно свистнув, она выходит из-за дерева, мужчина оборачивается, и она призывно машет ему рукой. Он подходит и что-то спрашивает, но голоса не слышно, она смотрит ему прямо в глаза, пытается разглядеть лицо. Глаза, губы, нос – все есть, а лица нет. Он указывает рукой на соседний дом и что-то говорит…

– Марта! Марта! – ей послышалось, что ее зовут из глубины леса.

Она открыла глаза и вздрогнула – прямо перед ней стояла Тая.

Сфокусировав на ней взгляд, Марта спросила трагическим шепотом:

– Я опять отключилась?

Таисия вздохнула и, тут же позабыв о своих проблемах, крепко обняла ее:

– Это пройдет, ты просто еще не выздоровела до конца. Скажи, – она отстранилась и посмотрела на подругу, – что ты видела?

Марта свела брови, силясь вспомнить.

– Не знаю, какой-то дом, мужчина что-то спрашивал, а я не могла понять, что.

– Знакомый мужчина? – заглядывая Марте в глаза, спросила Тая.

Марта в сомнении пожала плечами.

– Не знаю… Вроде знакомый, но лица не помню. Только помню его имя Мирослав, и еще у него огромный шрам через все лицо.

Тая рассмеялась:

– Это просто кошмары, а прошлое ты обязательно вспомнишь! Меня же ты вспомнила? Верно? Ты же говорила, – с подозрением прищурилась Таисия.

Марта закивала, да, ее она помнила, но совсем немного. И некоторых девчонок из класса. Не всех, конечно, однако Тая казалась самой родной и самой близкой. А еще Марте очень нравился исходящий от Таисии запах – как будто непривычный, но очень знакомый…

***

Врач долго осматривал Марту, просил поднять одну руку, другую, присесть, подпрыгнуть, постоять на одной ноге, посмотреть в одну сторону, потом в другую, вверх, затем на его палец.

Девушка рассмеялась:

– Ха-ха-ха! Я чувствую себя дрессированной обезьянкой.

Доктор нахмурился и внимательно посмотрел на нее:

– Да? А должны чувствовать себя здоровой.

– Да я чувствую, чувствую, – заверила Марта одеваясь и, присев к столу, серьезно глянула на седовласого мужчину. – Игорь Николаевич, вы обещали рассказать, что со мной случилось, и как я попала в больницу.

Доктор встал, отошел к шкафу, где стопкой лежали карты больных, покопался там с минуту, затем, будто нехотя, повернулся.

– Я не знаю, кто тебя доставил к нам и откуда, но ты была в ужасном состоянии.

– А что со мной случилось?

Он снова отвернулся.

– Это спроси у полиции.

– В смысле?! – вскочила Марта. – Вы же обещали! Вы же врач, и должны понимать, что могло случиться. Что за несовместимые повреждения?

– Тебе нужны анатомические подробности? – доктор вернулся, сел и, сердито кинув очки на стол, облокотился на него руками. – На первый взгляд показалось, что у тебя была сломана шея и позвоночник, а на теле была куча ран, ушибов и синяков. Другими словами, повреждения несовместимые с жизнью. Казалось, ты не умерла просто чудом. Однако на деле оказалось, что у тебя всего лишь сломана ключица, а синяки и ссадины прошли буквально за неделю.

Марта смотрела широко распахнутыми глазами:

– И что, по-вашему, со мной могло случиться?

Игорь Николаевич пожал плечами и повторил:

– Это нужно спросить у полиции.

– Да они ничего не смогли узнать! Сказали, что скорее всего я гуляла на стройке и упала с верхнего этажа недостроенного дома. Представляете?!

– Очень похоже на правду, – закивал доктор и отвел взгляд.

– Ну пожалуйста, ну скажите. Мне кажется, вы как врач, можете точно определить, откуда у меня такие повреждения.

Доктор рассердился, вскочил и снова кинулся к своему спасительному шкафу.

– Ну пожалуйста, – умоляюще попросила Марта и даже сложила домиком ладошки.

– Да в том-то и дело, что я не понимаю! Характер повреждений несовместим с жизнью, как будто ты бросилась с крыши двадцатиэтажного дома, это по моему мнению, а ты посмотри на себя – прошло чуть больше месяца, а ты совершенно здорова, весела и бодра. Другие с такими повреждениями в лучшем случае лежат в коме не один месяц, а бывает и годами. Или навсегда остаются прикованными к постели. Но в твоем случае даже такой исход был невозможен. – Доктор вздохнул, посмотрел на Марту и развел руками: – Упав с крыши высотки, люди не выживают.

Марта была в замешательстве.

– Вы же сказали, только ключица…

Игорь Николаевич снова горестно вздохнул:

– М-да. Чудеса случаются.

***

День был пасмурным, под стать настроению Марты. Выйдя из больницы, она остановилась на ступенях и хмуро посмотрела по сторонам. Ей было знакомо это место, но откуда? По наитию она обогнула здание справа и уставилась в табличку, висящую на дверях: «Морг».

На мгновенье показалось, что она не раз бывала здесь, но зачем? Содрогнувшись от неприятного холодка, Марта поспешила уйти, но тут услышала позади:

– Марта??? Что ты здесь делаешь?

Она обернулась и замерла. Из дверей морга вышел мужчина – невысокого роста, щуплый и седовласый, на вид лет шестидесяти. Она могла поклясться, что знакома с ним, но, увы, имя вспомнить не смогла.

Он будто понял:

– Я Матвей Матвеевич… Липатовский, – сказал и посмотрел вопросительно.

Марта лишь пожала плечами.

– Вы работаете здесь? – девушка пыталась понять, почему она пришла сюда, возможно это поможет ей вспомнить хоть что-то.

Но он ее разочаровал.

– Не-ет, – с растяжкой ответил Матвей Матвеевич и помолчав, будто раздумывая, говорить или нет, наконец произнес: – Я служу в центральном бюро судебно-медицинской экспертизы в Крапивном переулке. – И хитро подмигнув, добавил: – Уж лет сто, наверное. А здесь подрабатываю, помогаю, – кивнул он на дверь морга, затем, предугадав следующий вопрос, пояснил: – Я знаком с твоей тётей, мы… друзья. Я слышал от Ангелины Тихомировны, что ты попала в аварию или что-то подобное…

– В аварию? – Марта задумалась, нет, это вряд ли, доктор такой вариант не рассматривает. И тем не менее спросила с надеждой: – Вы что-то об этом знаете?

Он вдруг посмотрел Марте за спину и, наклонившись к ней, быстро произнес:

– Я многое знаю. Но мы думаем, что ты еще не готова.

– Кто «мы»? – удивленно спросила Марта.

Однако мужчина не ответил, он вытянул шею и снова посмотрел ей за спину. Марта тоже посмотрела за плечо, но ничего не увидела, а когда повернулась, лишь услышала, как в замке повернулся ключ.

Девушка пожала плечами. Что происходит? Ей показалось, что за ближайшими деревьями действительно кто-то стоит. Она слегка вздрогнула от недоброго предчувствия, и поспешила домой. Хватит на сегодня загадок. К следователю она сходит завтра.

Глава 4

1922 год. Сторожевая башня

Марта долго блуждала по лесу, избегая открытых мест и прячась в густых ельниках, обходила даже просеки. Ей казалось, что теперь ее будут преследовать чистильщики и непременно найдут, а затем четвертуют. Это представлялось ужасным, особенно теперь, когда те немногие эмоции, которые у нее остались, были настолько обострены и подчинялись лишь инстинкту самосохранения. Девушка была потеряна и предавалась отчаянию, даже злилась на Шумара, что он покинул её, не успев ничему научить. Ведь она только начала новую жизнь! Случившееся с ним настолько потрясло её, что она потеряла ориентацию в пространстве и времени. Про Негуши она и вовсе позабыла.

Так бродила она до самого вечера, пока не почувствовала голод. Чувство было болезненным и нестерпимым, горло горело огнем, а вены ныли и зудели словно внутри них текла не кровь, а речной песок. Что с этим делать, она не знала, лишь инстинкт подсказывал – пришло время насытиться. Когда она вконец отчаялась найти хоть какое-то пропитание, и стало совсем невмочь, она набрела на тропинку и от радости почти бегом пошла по ней. К счастью, чувство усталости теперь ей было чуждо, и только голод гнал вперед. Примерно через час, сама не ведая как, Марта вышла на окраину родного города. Где-то в закоулках сознания прозвучали слова Шумара об осторожности и сдержанности, но голод заглушил все, она лишь прибавляла шагу. Внезапно проснувшийся инстинкт охотника не давал остановиться даже на мгновенье, гнал ее вперед до тех пор, пока она, с легкостью перебравшись через высокую городскую стену, не вышла на главную площадь.

Ветер все также, как и два дня назад, смело гулял по городу, раздувая пожухлую, уже подмерзшую листву, по-прежнему стояла тревожная тишина, на улицах не было ни души. Марта обошла всю площадь, заглядывая в каждое окно, обнаружив еще одну чудесную силу – она могла очень высоко подпрыгнуть, чтобы заглянуть в окна. Марта крепко цеплялась руками за каменный выступ и пристально смотрела внутрь, но увы. Темные окна и полная тишина за ними говорили о том, что внутри никого нет. На площади по одну сторону стояли казенные сооружения управы и церкви, по другую возвышался городской Кремль, упиравшийся в главные ворота, а ближе к улицам, тянущимся к площади с разных концов города, раскинулся городской рынок. Но в столь позднее время людей здесь, конечно, не было.

Спрыгнув с очередного откоса, Марта осмотрелась и прислушалась. Где-то далеко из городских проулков слышался тихий шорох шагов: может людей, а может и подобных ей, а где-то совсем рядом раздавался визг дерущихся крыс, вышедших поискать себе еду. На секунду Марта смутилась, она чувствовала себя зверем, таким же, как крыса или любое другое животное. Ей необходимо было питаться, и совсем неважно, какой ценой она достигнет цели.

Тем не менее идти вглубь города, Марта не решилась. Так стояла она в нерешительности, пока не услышала топот ног и громкие голоса стражников. Спрятавшись в нише каменного выступа Кремля, девушка застыла, приготовившись к нападению на жертву. Но ей снова не повезло.

На площадь одновременно вышли строем дюжина человек, а может и больше, в полном обмундировании, с ксифосами на боку. Прошествовав до башни городской стражи, они остановились.

– В-о-о-о-льно! Ра-а-а-зйдись! – скомандовал главный.

Стражники разбрелись по площади, кто присел на ступеньках, кто в сторонке, подперев плечом стену, все заговорили наперебой, закурили.

– Видал чёрта? – сказал ближайший к Марте чистильщик.

– Ага, страшный. Глаза сверкают. Еле утёк, – ответил второй, содрогнувшись от ужаса.

Первый загоготал:

– А что ж испугался?

– Так, бишь его знает. Вчерашним дозором Михайло с Путовичем и Скочем ушли, да до сих пор не вернулись.

– Дааа, пропали видно, как и в прошлый дозор Гринчев с Добревым. Не иначе, как лесные дикари задрали.

Второй согласился:

– Развелось их в округе, чертей этих. Но сегодняшний был ужасен, я едва в штаны не наделал. Громадный с проломленным черепом и без глаза. Ужас. Едва ноги унес.

– Да… Что за нечисть развелась? Слышь, а может это всё от заразы этой? В лес забредут, да там и оборачиваются в зверей. А?

Второй перекрестился, обернувшись, к стоящему по другую сторону площади, собору.

Марта сдерживалась из последних сил, чтобы не выпрыгнуть из своего убежища и не наброситься на одного из них. Но инстинкт самосохранения подсказывал, против дюжины вооруженных стражей ей не выстоять. Еще сильнее вжавшись в стену, она набрала в легкие воздуха, чтобы не чувствовать запах смертных, и зажмурилась.

А стражи продолжали разглагольствовать.

– Ну что, за рекой больше делать нечего, – громогласно сообщил старший. – Там живых практически не осталось, сёстры милосердия и те все заразились. Да и не выбраться им оттуда, потому как плотину мы разрубили.

– Куда ж теперь пойдём? В городе тоже уж почти никого и не осталось. Даже семейство лесорубов снялись и убрались восвояси. Все подались в столицу, и нам, видать, пора.

Услышав про знакомых ей людей Марта открыла глаза и увидела прямо перед собой макушку чистильщика. С диким воем она прыгнула ему на спину и, мгновенно вцепившись зубами в загривок, утолила нестерпимую жажду. Бедняга даже не понял, что случилось. Сделал вокруг себя два круга и рухнул, а Марта уже было прыгнула на второго, но тот, увидев, как упал товарищ, выхватил обоюдоострый меч и кинулся на нее. Через мгновенье к ним со всех сторон уже мчались стражи, сверкая мечами и выкрикивая бранные слова.

Марта оказалась в кольце…

***

Наши дни. Несчастный случай

Плотников Михаил Романович, следователь, ведущий дело Марты Нежич, был совсем молод, но при этом очень серьезен. Аккуратная стрижка, прямая осанка, идеально сидящий костюм, выдавали аккуратиста, или даже педанта. Однако было заметно, что ему неловко или непривычно сидеть за большим столом, да еще в деловом костюме. Ему больше подошел бы, к примеру, черный джемпер или худи с джинсами, подумала Марта, казалось, что именно так он и одевался совсем недавно, когда учился в университете. Она была уверена, что этим летом он только получил диплом. Впрочем, она ошибалась, ему было уже немного за тридцать. Он действительно не так давно окончил Питерский университет МВД и уже был на хорошем счету в СК. Однако в этом деле он никак не мог найти достойную зацепку. На первый взгляд дело казалось простым, но чутье подсказывало, здесь все не так просто, как кажется.

Михаил Романович долго молчал, то посматривая на Марту, то снова опуская глаза в тетрадь, в которой что-то все время писал. В очередной раз подняв взгляд на девушку, он наконец отложил ручку.

– Как вы себя чувствуете?

– Отлично, – не раздумывая ответила Марта и снова замолчала, разочарованно разглядывая неопытного следователя. Он вряд ли установит истину. Откуда-то из закоулков сознания всплыла уверенность, что она сама могла бы разобраться в этом деле, будь у нее побольше фактов.

– Вам удалось установить, что со мной случилось? – решила она перейти в наступление, так и не дождавшись от него инициативы. – И, признаться, я не понимаю, почему заведено дело. Есть основания полагать, что имело место покушение на мою жизнь?

Он удивленно поднял брови, и Марта смутилась. Она даже не предполагала, что может так грамотно и даже высокопарно выражать свои мысли. Ей ведь всего семнадцать.

– Так что, по-вашему, могло случиться?

Следователь пожал плечами, потом опомнился и с уверенностью сказал:

– Полагаю, это был несчастный случай. Ваш лечащий врач сказал, что скорее всего вы упали с большой высоты. Мы нашли этот дом. Он как раз находится неподалеку вот от этого кафе, – следак протянул ей мятый клочок бумаги. – Следы действительно привели к высотке, на крыше и был обнаружен этот чек, вероятно выпал из кармана. Полагаю, что из вашего. Скажите… А вы не могли сами спрыгнуть с крыши?

Марта удивленно подняла на него глаза и не ответила, она взяла протянутый чек и присмотрелась. Ночное кафе «Лилия Павлова». Хм, она знает это кафе. Более того, она вдруг вспомнила, что была именно там в день случившегося. Но с кем? И зачем? Кафе было дорогим и пафосным, вряд ли у нее и у тёти Гели были средства посещать столь дорогое заведение.

– На крыше мы нашли следы. Думаю, ваши следы: женские, небольшие.

– Я там была одна?

– Не удалось установить. Там оказалось много следов, но ваши самые отчетливые… И судя по всему, вы сами шагнули с крыши.

Он внимательно посмотрел на нее, но Марта лишь пожала плечами.

– Я не помню. Ну хорошо, предположим, что я сама прыгнула с крыши или случайно оступилась, почему тогда завели дело? – она с прищуром посмотрела на следователя. На мгновенье показалось, что он чего-то не договаривает или боится.

Михаил Романович помялся, поерзал, вздохнул пару раз, но все же ответил:

– Дело в том, что в больницу вас привез мотоциклист.

Марта удивилась новому обстоятельству, но не подала вида. Почему Игорь Николаевич ничего не сказал об этом? Не знал или скрыл?

– Отлично. И что?

– С одной стороны ничего подозрительного. Но с другой… Он вошел в приемный покой, положил вас на кушетку и, сказав: «она умирает», исчез.

– Исчез? Совсем? То есть вы полагаете, он причастен?

– Ну, или оказался свидетелем.

– Свидетелем чего?

– То ли вашего суицида, то ли покушения, пока неясно. В любом случае, если бы он был простым милосердным прохожим, то не скрылся так быстро, даже не узнав, как ваше состояние.

– Милосердным? – подивилась она неподходящему эпитету.

Марта зажмурилась от очередной вспышки и тут же увидела себя будто со стороны.

Она лежит на берегу реки и смотрит в высокое предрассветное небо. Тут к ней склоняется худое изможденное лицо в белой косынке с красным крестом на лбу. Сестра милосердия. Она что-то говорит, трясет Марту за плечо, склоняясь все ниже, но тут девушка, стремительно вскочив, кидается на нее и, обнажив клыки, вонзает в шею. От зазвучавшего в голове страшного крика Марта зажала уши руками.

– Что с вами? Вам плохо?

Девушка очнулась. Следователь стоял рядом, склонившись к ней, и с испугом тряс за плечо. На мгновенье она опустила глаза в ворот его белоснежной рубашки и, заметив пульсирующую вену, снова зажмурилась.

– Вы нашли его? – сглотнув, прошептала она.

– Что? – наклонившись еще ниже, спросил Михаил Романович.

– Вы нашли мотоциклиста? – наконец справившись с приступом, спросила Марта.

Следователь покачал головой и снова сел за стол.

– Нет. Вы в порядке?

Марта не ответила, снова задав вопрос:

– А лицо его кто-нибудь видел?

– Нет. Сказали, что он был в шлеме.

– Ясно, – расстроилась девушка и презрительно посмотрела на следака, никого он не найдет.

Плотников будто понял ее взгляд:

– Но мы пытаемся найти его. По описанию, по мотоциклу. Опросили дежурную из приемного покоя. Она его описала так: высокий, крепкий, в старой одежде: джинсы, куртка, все темное, то ли черное, то ли грязное. Мы просмотрели все дорожные камеры в районе больницы, но безрезультатно. Как в воду канул. Просто чудеса какие-то.

– Да, чудеса… – задумчиво повторила Марта, доктор тоже так сказал.

– Пока на этом всё, – завершил беседу следователь и закрыл тетрадь. – Если что-то вспомните, вот моя визитка, звоните в любое время дня и ночи. – Он покопался в карманах, наконец нашел карточку и, привстав, протянул Марте. – Вы свободны.

Девушка поднялась.

– Если не возражаете, я буду к вам заходить, чтобы узнать, как продвигается дело.

Следователь замялся.

– Э-э-э, понимаете, дело скорее всего закроют. Не сегодня так завтра. Начальство уже дало понять, что я слишком много уделяю ему внимания, когда все и так очевидно. Так что… – Он пожал плечами.

– М-м-м, не поняла, – свела брови Марта и, повертев в руках визитку, спросила: – А это тогда зачем?

Михаил Романович снова пожал плечами:

– На всякий случай.

Тут Марта догадалась и утвердительно произнесла:

– То есть вы все-таки полагаете, что это было покушение. И оно может повториться. Верно?

Следователь помолчал, посмотрел на тетрадь, в окно, снова на тетрадь, затем наконец поднял глаза на Марту и утвердительно кивнул…

Глава 5

Сегодня было ещё одно дело. Марте предстояло сходить на первый сеанс к психологу. Ей не нравилось слово психотерапевт, и она упрямо называла его психологом.

Мужчина оказался весьма приятным, хоть и далеко не красавцем. Лет пятидесяти, может, чуть больше, худощавый, ростом выше среднего, с седыми, аккуратно зачесанными волосами, хищным носом и цепким взглядом, губами, сжатыми в тонкую нить, и острым подбородком, который придавал лицу еще большую схожесть с ястребом. Человеку с такими чертами лица легко было дать качественную характеристику: горд, упрям, благороден, таинственен, решителен и способен на поступок. Какой, Марта пока не распознала, не поняла она и того, с чего вдруг произвела такой подробный анализ внешности. Но энергетика, исходящая от него, говорила о многом, продолжила она анализировать. Обладатель столь приятной ауры интуитивно вызывает симпатию и доверие, с ним хочется находиться рядом. Марта прислушалась к себе. Яков Петрович Герд внушал доверие, располагал к себе добрым, хоть и пристальным взглядом, едва заметной, сдержанной улыбкой, но отнюдь не льстивой и не просто учтивой, улыбка была искренней и даже радостной, будто он увидел родного человека. Может, так и есть? Поэтому она и прониклась доверием?

Девушка прищурилась:

– Мы с вами знакомы? Виделись раньше? – она смутилась, – Простите, после… м-м-м… происшествия у меня амнезия, я почти ничего не помню.

Он кивнул и ответил без лишних подробностей.

– Мы знакомы давно, я друг твоей семьи. Присаживайся, – указал он на низкий мягкий диван, стоявший напротив его стола у противоположной стены.

Марта подивилась большому расстоянию, разделявшему диван и стол. Ей казалось, что психолог и его пациент должны быть несколько ближе.

– Семьи? – рассеянно переспросила она, направляясь к указанному месту.

– Да, твоей тёти и тебя, – поправился он, ни капли не смутившись.

И Марта снова поверила, он говорил искренне и правдиво. Почему-то хотелось доверить ему свои тайны, впрочем, ей нечего было скрывать, она мало что помнила. Если только сны…

Он будто прочитал ее мысли.

– Расскажи, что тебе снится? – сразу перешел он к делу, едва она присела.

Диван был удобным, она будто провалилась в мягкое облако, но тут же посетила мысль: выбраться из него будет непросто. Внутреннее беспокойство нарушило идиллию, Марта нутром почувствовала опасность. Но расстояние действительно было достаточно большим, и тут она поняла. Пациенты у доктора непростые: волнуются, стрессуют, чувствуют себя не в своей тарелке, и им нужно личное пространство, на которое доктор не посягает. Интересное решение.

– Марта, ты в порядке? – окликнул доктор и призвал: – Расскажи о своих снах.

Марта опомнилась, о чем она думает? Она же не псих? Какое ей дело до дивана, расстояния до доктора и, собственно, до его чокнутых пациентов. Марта почувствовала, что начинает раздражаться, но тут глянув Якову Петровичу в глаза снова расслабилась, ерунда, его не стоит бояться.

Она глубоко вздохнула и начала.

– Я плохо помню сны, но точно знаю, что они ужасны. Мне снятся горы, обледенелые вершины, ветер, пробирающий до костей. Но… Мне не холодно. Однако я чувствую жуткий голод, который терзает меня, я почти умираю. И эта холодная пустыня вокруг, насколько хватает глаза, лишена человеческого присутствия, что чрезвычайно меня огорчает. Потом картинка меняется… Теперь это лес, наполненный сырой мглой и туманом. Но там тоже пусто, также пусто, как в моей душе. – Тут Марта оживилась: – А еще мне часто снится высокий молодой мужчина с бородой и огромным шрамом на лице, но я его не боюсь, а наоборот, даже люблю. Он помогает мне…

– В чем?

Марта пожала плечами.

– Не могу сказать. Едва я просыпаюсь, забываю все или почти все, – она смутилась и нахмурилась.

– Говори всё, что ты помнишь, не бойся. Ни одно твоё слово или признание не выйдет за эти стены.

Марта непроизвольно сглотнула, сделала паузу, и наконец призналась:

– Во снах всегда кровь. Убитые люди. У них растерзана шея, или вовсе отсутствует голова. Это ужасно! – Марта закрыла ладонями лицо. – И мне всегда кажется, что это сделала я… Я больна? – она взглянула на доктора с ужасом и одновременно с надеждой.

Яков Петрович снисходительно улыбнулся. Улыбка ему очень шла, снова не к месту отметила Марта, он был какой-то притягательный, уверенно спокойный. Она была убеждена, что этот человек никогда в своей жизни не повышал голос, не совершал ошибок и, казалось, знал всё обо всём на свете.

– Любой другой специалист определил бы, что у тебя психическое отклонение. К примеру, заподозрил шизофрению, психопатию или острый психоз. Но… Я тебя понимаю. И поверь, с тобой ничего страшного не происходит.

– Правда? – обрадовалась Марта.

– Да, это всего лишь сны. Вероятно, во время падения ты пережила сильное потрясение, отсюда и страхи. А кровь… Мы разберемся. Я тебе обещаю.

***

Несмотря на то, что это был всего лишь первый сеанс, и Яков Петрович лишь выслушал Марту, та почувствовала облегчение. Она не могла всего рассказать ни лучшей подруге, ни тёте, но рассказав о страшных снах доктору, почувствовала успокоение.

Едва открыв дверь квартиры, Марта услышала тётин голос. Та говорила по телефону.

– Матвей сказал, что вы пообещали не трогать ее… Она ничего не помнит!.. Ну что мне охрану ей нанимать?.. Не может быть!.. Ну, может, она случайно там оказалась, она ходит к врачу… Знаете что! Я все скажу Матвею!.. Уж он вам задаст!.. Что?! Несчастный случай?! Не верю!.. – с надрывом вскрикнула тётя Геля. – Это вы! Это все вы!.. Оставьте нас в покое!

Марта услышала, как тётя бросила об пол телефон и зарыдала. Ворвавшись в комнату, она подбежала и обняла тётушку.

– Что случилось? С кем ты говорила?

Но та, закрыв лицо руками, лишь рыдала.

– Я слышала, ты упоминала Матвея. Это Матвей Матвеевич?

Тётя Геля прекратила плакать и испуганно уставилась на Марту.

– Ты вспомнила его?

– Нет.

– А откуда ты его знаешь?

Марта пожала плечами:

– Я виделась с ним. Вчера.

Тётя Геля изменилась в лице:

– Так ты действительно виделась с ним?.. Что он тебе сказал? – в ужасе прошептала она.

Марта пожала плечами:

– Ничего… Тётя, что происходит? Ты что-то от меня скрываешь? Ты знаешь, что со мной случилось?

Та снова заплакала и замотала головой:

– Детка, не спрашивай, ты не должна ничего знать. Да и я не много знаю. Но если кто-то узнает, что ты что-то знаешь или, не дай Бог, вспомнила…

– Знать, узнает, знаешь! – вскипела Марта. – В чем дело?!

Тут в дверях прозвенел звонок.

Тётя Геля вздрогнула и сбивчиво зашептала:

– Открывать нельзя! Девочка моя! Нельзя! Ты даже не представляешь, на что они способны… Они пришли за тобой.

– Кто? – Марта была уже у дверей и поворачивала ключ в замке.

Дверь распахнулась.

– Нет! – вскрикнула тётя Геля и вдруг, схватившись за сердце, повалилась на пол…

***

Река смерти

Кольцо смыкалось, враги подступали все ближе. Девушка скалилась, обнажив длинные окровавленные клыки, и, как загнанный зверь, рычала, оборачиваясь вокруг себя и не давая подойти близко. Стражники боязливо махали в ее сторону мечами, но подойти ближе боялись.

Присев пониже, Марта выбросила тело вверх и вправо, уцепившись за каменный выступ башни, ловко перебирая руками и ногами, она почти мгновенно оказалась на самом верху. Обернувшись и увидев стражников далеко внизу, она поняла, что ей удалось убежать. Громко и хищно расхохотавшись, она с легкостью перепрыгнула на крышу соседнего здания, а затем на стену Кремля. Через пять минут она уже была по ту сторону городской стены.

Ну что ж, голод утолен, и в этот раз ей удалось уйти, однако в город больше хода нет. Они ее запомнили, завтра все, кто остался в городе будут знать о ней. Оглядев себя, она с досадой обнаружила, что платье разорвано в клочья и всё в пятнах крови.

Что с этим делать, она не знала. В очередной раз вспомнив Шумара, она почувствовала где-то внутри острую, почти физическую боль. Прошло уже два дня, как он погиб, а она не переставала отчаиваться и грустить. Отчего это чувство так нестерпимо? Она не могла понять. Даже потеря мамы и братишки сейчас казалась не такой болезненной. Наверное, потому что теперь чувства стали во много раз сильнее, как говорил Шумар.

Вспомнив о брате, Марта решила пойти в столицу, но для начала нужно было найти другую одежду. В столицу ее тянуло еще по одной причине. Шумар говорил, что там есть книги про таких, как она, Марта очень хотела их найти и прочесть.

Уйдя подальше в лес и забравшись на самое высокое и густое дерево, девушка удобно устроилась на ветвях и решила отдохнуть до рассвета, а заодно и подумать, как дальше жить. Она снова вспомнила о предостережении Шумара – нельзя жить вдали от людей, иначе можно стать дикой.

Хм, странно, она уже два дня в лесу, а диких не встретила. Хотя Шумар говорил ей, что их не так много, потому что стать кровопийцами непростое дело, тут нужны специальные знания. Но рассказать он ей ничего не успел.

В голове зазвучал его голос.

– Теперь это твоя жизнь, Марта. Но я верю, что ты справишься.

– Я буду стараться… Шумар, а как твое настоящее имя?

– Мирослав, но так зовут меня только родные…

Девушка зажмурилась, чтобы не расплакаться. Какая у нее теперь жизнь? Разве это жизнь? Даже слез у нее теперь не было. Не было у нее и дальнейшего плана. Может, пойти в Нежичи к родне? Шумар говорил, что это лучший выход. Но как она пойдет? А вдруг она накинется на них? Нет, нельзя. Сначала нужно пойти в столицу, найти брата. Хотя нет. А вдруг ей захочется его убить? Боже! Что делать? Марта чувствовала такое отчаяние, что желала себе смерти. Зачем он спас ее?! Лучше бы она умерла, как все – от болезни. «Зачем же ты оставил меня, Мирослав?» – отчаиваясь все сильнее, подумала девушка, снова вспомнив его настоящее имя.

Марта даже произнесла его в слух:

– Мирослав… Мирослав…

Перед взором тут же возникло его лицо: мужественное, с черными, как уголь глазами, прямым с небольшой горбинкой носом и крепким подбородком. Он не был красив, но он был очень привлекательным, умным и благородным. Затем картинка сменилась, и в памяти всплыли последние мгновенья его жизни, когда он недвижимый лежал на земле, а на его прекрасном лице зияла огромная рана. Она заскулила и вдруг почувствовала, что из глаз потекли слезы. Ну вот, на мгновенье обрадовалась Марта, она может плакать. Но разве это поможет? Это не вернет Шумара. Задремав, она едва не упала с дерева, потом забралась повыше и улеглась удобно на разлете нескольких крепких веток. Это здорово она придумала – спать на дереве, здесь ее никто не увидит и не найдет.

***

Поутру в твердой решимости уйти в столицу, Марта озаботилась поиском одежды. Неспеша она брела по лесной тропе и размышляла. В город путь заказан, а до ближайшей деревни идти далеко – через ущелье, на другую сторону реки. Вспомнив о реке, ей тут же пришла замечательная мысль. Там ведь лазарет, а в нем люди. И одежда, конечно, найдется.

Марта развернулась и направилась к дороге, ведущей в ущелье. Дорога эта вела прямо к реке. Они часто с Янинкой и Сержиком бегали по ней купаться. Это было ещё нынешним летом, грустно вздохнула она. Река была горной, а потому холодной, но в жару было огромным удовольствием плескаться в воде. Марта обрадовалась, подумав, что там она заодно и помоется, теперь ведь она не чувствует холода. И потом она же не хочет стать дикой. Девушка ускорила шаг. Вот уж и река показалась внизу. Заблестела сквозь деревья голубой лентой в лучах утреннего солнца —стремительная, глубокая, живая.

Однако теперь ее прозывали река смерти. Огромную часть берега занял лазарет. Это был тот участок Тары, где горы сходились с двух сторон, образуя ущелье и подступая почти к самым ее берегам. Марта осмотрелась. Совсем рядом, в том месте, где горы немного расходились, раскинулся лагерь из нескольких палаток, обнесенный частоколом, за которым и был лазарет. Она ни разу там не бывала, близко подойти не разрешали стражники, которые днем и ночью охраняли вход. Марта лишь смотрела с утеса, пытаясь высмотреть внизу маму. Но увы, увидеть ее так и не удалось.

Нескончаемый лес наконец отступил, теперь оставалось лишь спуститься по крутым склонам ущелья. Девушка почувствовала, что снова голодна, но решила набраться терпения, она дойдет до столицы, прочитает все необходимые книги, и уж с этими знаниями станет жить так, как Шумар. Она постарается. Но чем ближе она подходила к лагерю, тем острее чувствовала жажду, даже на таком расстоянии до нее доносился запах крови и смертных.

Про больных ей говорил Шумар – слабых убивать нельзя. Но они ведь все равно умирают. Жажда становилась все сильнее и сводила с ума. Марта пыталась найти себе оправдание, но тут же одергивала себя, призывая к сдержанности. Мысли роились, путались, она гнала их, но лагерь был уже близко, и внизу отчетливо виднелись движущиеся фигурки…

Глава 6

Лазарет

– Анна, сходи за хворостом, надо запастись на ночь, – распорядилась старшая сестра и, поправив косынку, склонилась над больным стариком. – Дрова нам больше не привозят. Боюсь, замерзнем, да и палатка уже обтрепалась на ветру. А переехать некуда, остальные вовсе от ветра и дождя в тряпье превратились. Что делать? Не знаю.

Анна, другая сестра милосердия, изможденная, но смиренная, лишь кивнула и, покинув палатку, направилась в сторону ближайшей рощицы.

– Ничего не делать. Все равно все умрем, – раздалось из дальнего угла палатки, где третья сестра меняла постельное белье на освободившейся деревянной койке, застланной лишь тонким старым матрасом.

– Прекрати, Мирьяна, – упрекнула старшая, – у вас в деревне все такие худодумы? Как можно забывать про Христа, своим примером дающего надежду на спасение, высшую радость и невообразимое блаженство, которое смогут познать лишь праведники?

Мирьяна только усмехнулась в ответ и, с кряхтеньем подхватив корыто с грязным бельем, ушла к реке.

Сестра Йованна с осуждением покачала головой, вот несносная, ну и характер. Но приходится терпеть, рук-то совсем не хватает. Хоть больных тут осталось всего ничего, сёстры не справлялись. Уже пятеро из них заразились и почти все умерли, она глянула на кровать Любляны, ее главной помощницы. Та лежала на жестком ложе и не подавала признаков жизни. Йованна горестно вздохнула, осталось ей пару дней, не больше. И Анна слаба стала, сколько протянет неизвестно. Сама Йованна здоровьем была крепка, да и то уже чувствовала, что болезнь потихоньку одолевает, каждое утро душил кашель, и глаза становились все слабее. Она уходила подальше от лазарета, чтобы прокашляться, затем возвращалась и приступала к своим обязанностям. А вот Мирьяна была словно заговоренная, уж два месяца, как пришла помогать, и ничто ее не берет, только злорадствует, Господи, прости! Йованна перекрестилась.

Вот и охрана их покинула, потому как охранять некого, да и убежать отсюда уж никто не в силах. Новых больных не возят, видно, в городе живых не осталось вовсе. И воровать тут нечего. Кто посягнет на их лазарет? Что тут брать? Лекарств нет уже месяц, еды совсем не осталось, можно сказать, святым духом питаются. И помощи ждать неоткуда. Ох, права Мирьяна, им всем недолго осталось. Надежды, что удастся вернуться в столицу нет никакой, даже если выживут, обратно их не пустят.

И вот вчера стражники оставили это гиблое место. Всё стояли поодаль, ни с кем не общались, лишь изредка перекрикивались с ней или знакомыми из города. А вчера вечером ушли вовсе. Просто молча собрались и покинули сие проклятое место. Йованна снова осенила себя крестом и окинула сострадательным взглядом оставшихся больных – семь коек, да сестер трое. Сколько протянут? Йованна опять вздохнула и, опустив полог палатки, пошла помочь Анне.

Анна смотрела под ноги, путалась в платье, но упорно шла по заросшему леску, расчищая себе путь старым затупленным секачом, от слабости и недоедания кружилась голова, но нужно было сделать дело. Ничего страшного, потом отдохнет. Время от времени она останавливалась, с трудом склонялась, чтобы поднять сухие ветки, затем возвращалась, складывала их в аккуратную кучку и опять шла в рощу. Услышав поблизости хруст веток, она замерла и огляделась. Никого. Она торопливо скинула очередную охапку и склонилась, чтобы перевязать хворост веревкой.

Из-за ближайшего куста вышла Марта и тихо ступая, направилась к женщине, глаза горели, она нервно сглатывала и изо всех сил пыталась сдержать себя. Это сестра милосердия, нельзя так, уговаривала себя Марта и делала шаг назад, но голод заставлял приблизиться к жертве, и девушка снова выходила из своего укрытия. Она пыталась найти себе оправдание, ей ужасно хотелось есть, однако разум подсказывал, что так нельзя.

– Анна! Анна, ты где? Достаточно ли собрала? Я иду помочь тебе! – раздался поблизости голос другой женщины, и Марта снова скрылась в густых зарослях.

– Сестра Йованна, не ходите, я уже возвращаюсь! – крикнула в ответ первая и, подхватив охапку хвороста, поспешила выйти из рощицы.

Марта сжала кулаки. Только бы не кинуться вслед! Она застыла и подождала немного, слушая, как постепенно удаляются голоса двух смертных.

– Как там Любляна? – просипела Анна, задохнувшись от усталости и слабости.

– Спит, страдалица, будем молиться за нее. Она поправится.

– Вы думаете, сестра Йованна? – в сомнении покачала головой Анна.

– На все воля Божья, – коротко ответила та и, окрестив себя, добавила, – а ежели нет, то Господь позаботиться о ней. А ты сейчас иди отдохни, полежи, там еще немного похлёбки осталось, поешь и поспи.

– А вы, сестра?

– А я уже поела, только что. Ты отдыхай, Анна, а я пойду помогу Мирьяне со стиркой.

– Хорошо, сестра Йованна, я немного отдохну и приду к вам, помогу развесить белье.

Они расстались на распутье двух тропинок, одна вела к лазарету, другая к берегу реки.

Через пару минут Йованна вышла на берег и, не обнаружив там Мирьяны, повернула обратно. Неужто, уже перестирала всё, подивилась сестра, снова подумав, как же та сильна и здорова.

Едва она поднялась по насыпи, как услышала сиплый, срывающийся крик Анны:

– А-а-а! Помогите! Сестра Йованна! Скорее сюда!

Йованна, подхватив полы длинного платья, бегом поспешила к палатке.

Распахнув полог, она вошла и в ужасе замерла на пороге. На кроватях лежали окровавленные бездыханные тела. Анна, вероятно, не выдержав ужасного зрелища, упала в обморок прямо у постели Любляны, да так и лежала подле неё.

Йованна упала на колени и зарыдала, но тут услышала позади шорох.

– Мирьяна, это ты? – всхлипывая обернулась она.

Больше сестра милосердия не смогла произнести ни слова, острые клыки впились в ее горло. В лазарете не осталось ни одного живого человека.

***

Наши дни. Новенький

– Тётя Геля, вот зря ты отказалась лечь в больницу. Даже врачам не дала себя осмотреть. Ну нельзя же так!

Марта сидела у кровати тётушки и держала за руку. Та была очень слаба и говорила еле слышно. Девушке было ужасно жаль ее, та казалась не просто больной, а очень несчастной и встревоженной. Тётя и так была хрупкого телосложения, а теперь, казалось, совсем исхудала, в чем только душа держится, а красивые серые глаза совсем провалились. С тех пор, как с Мартой случилась беда, тётя сильно сдала, теперь вот сердце подводит. Девушка задумалась, сейчас, спустя уже почти два месяца после несчастного случая, ей казалось, что она всегда помнила тётю Гелю. Худенькая, невысокая, с такими же, как у Марты, русыми волосами, убранными в аккуратную учительскую прическу – тётушка была красавицей. В свои пятьдесят восемь она имела отличную форму, задорный взгляд и легкий характер. Однако болезнь, казалось, сильно подкосила ее. Или так только казалось? Все казалось иным после происшествия.

Марте очень хотелось расспросить, с кем говорила тётя по телефону про Матвея Матвеевича? И кого тётя ожидала увидеть тогда за дверью, кого-то настолько ужасного, что с ней случился сердечный приступ. А это была всего лишь Таисия, которая зашла за подругой, они собирались в кино. Тая вызвала «Скорую», но, когда врач приехал, тётя наотрез отказалась ехать с ними.

Марта боялась расспрашивать, чтобы не сделать хуже, она лишь утешала тётю Гелю и уговаривала:

– Пожалуйста, не переживай за меня, тебе нельзя волноваться. Ты мне очень нужна, и я не хочу тебя потерять.

Тётя Геля улыбнулась:

– Да-да… И я только обрела тебя… То есть, тоже переживала, что потеряю, – она сглотнула слезу и поспешно добавила: – Но даже не в этом дело. Я переживаю за тебя по другому поводу.

– Ну зачем? Я почти не бываю одна, ты же знаешь. И Тая почти все время со мной.

Казалось, тётушка забеспокоилась еще больше.

– Милая, Таисия не защитит тебя. Тебе нужно быть очень осторожной… Но мы еще обсудим это. Сейчас я хотела поговорить о другом.

Марте хотелось спросить, от кого или чего Тая не защитит, но решила пока отложить расспросы.

– О чем же?

Тётя Геля помолчала.

– Еще много времени впереди, но все же надо уже подумать и принять решение… – Марта молча кивнула, подбодрив тётю. – Послушай, детка, может, ты передумаешь?

– Не пойму, о чём ты?

– У тебя ведь выпускной класс. Помнишь?

Марта рассмеялась:

– Это я помню. Я и ребят из класса многих вспомнила, и учителей.

– Это хорошо… Дело в том, что до случившегося ты хотела поступать в университет МВД на факультет судебно-криминалистической экспертизы…

– Правда? – Марта с удивлением подняла брови и тут же нахмурилась. Не связано ли это как-то с судмедэкспертом Матвеем Матвеевичем Липатовским? Но она не решилась задать этот вопрос.

– Да, я хотела скрыть от тебя, прости. Просто это неподходящая для тебя профессия. А в нашей ситуации даже опасная… Пожалуйста, не перебивай, дай сказать, – прервала тётя Геля, не дав возразить. – Но потом я подумала и решила, что не в праве вмешиваться в твое будущее. И все-таки хочу предложить тебе поступать в наш университет. Можно ко мне на исторический факультет, или выбирай любой другой, там много разных специализаций.

– Тётя Геля, ты же знаешь, я не люблю историю.

Марта осеклась. С чего она вообще взяла, что не любит историю? Она прислушалась к себе. Это воспоминания из прошлого, все из-за них. В голове вдруг образовалась каша из-за нагромождения школьных знаний, снов и неизвестных городских картин, возникших перед мысленным взором. Надо будет обсудить это с Яковом Петровичем на следующем сеансе. Марта поспешно встала.

– Пожалуйста, давай отложим этот разговор. Я обещаю, что подумаю. А сейчас мне пора в школу. Пожалуйста, отдыхай и жди меня, приду и накормлю тебя обедом.

Тётя Геля вытерла выступившие слезы и, махнув рукой, улыбнулась, а как только Марта скрылась за дверью, осенила ее крестом.

– Храни тебя Господь, девочка моя.

Затем она, постанывая от боли в груди, дотянулась до столика и взяла телефон.

– Здравствуй.

– Здравствуй. Как ты? – прозвучал в трубке мужской голос.

– Мне нужна твоя помощь…

***

На школьном дворе не было ни единого ученика, даже заядлых прогульщиков. Марта бегом проскакала по ступенькам наверх и, ворвавшись в двери, окинула взглядом фойе. Хотя звонок уже прозвенел, там группками стояли подростки и галдели, словно стайки птиц перед долгим перелетом.

– Марта, ну что же ты опаздываешь?! – возмущенно выкрикнула Тая, завидев Марту, и, растолкав всех, поспешила к подруге.

– Ты не представляешь! – затараторила Таисия. – Наконец-то у нас новый учитель. Говорят, молодой и симпатичный. Пошли скорее, – схватила она Марту за руку, – звонок для кого прозвенел?

– Действительно, – хихикнула Марта и побежала вслед за подругой через ступеньку.

– У нас как раз сегодня шестым уроком история, – продолжала делиться новостями Тая.

Марта даже остановилась:

– История? Он что, историк?

– Да, именно. Да пойдем уже, что встала? Историчка Ольга Андреевна Старшова, помнишь, которую мы звали истеричка Олечка, сбежала еще в сентябре. Что, забыла? Ах, ну да, ты же ничего не помнишь.

Марта вздохнула и поспешила за подругой, Таиска никогда не отличалась тактом. Это она хорошо помнила.

А та продолжала просвещать подругу, стараясь изо всех сил восполнить пробелы в ее памяти:

– Олечка убежала, даже не написав заявления об уходе, просто не вышла на работу. Это ее Шмелев Колька довел! Ну, тот лохматый из «Б» класса, помнишь, я его тебе показывала на соревнованиях. Он всегда побеждает в беге на длинные и короткие дистанции, и в метании тоже первый и еще в чем-то, в общем, чемпион, но балбес каких поискать, одни двойки, и дисциплина хромает. Говорю тебе, это точно он довел Олечку…

***

Наконец уроки подошли к концу. Почти подошли, остался один урок, которого так ждала Таисия, да и весь класс. Поэтому едва прозвенел звонок на урок, все ринулись в кабинет истории, создав у дверей пробку.

Перешагнув порог, Марта замерла, невольно спровоцировав еще больший затор. За столом сидел молодой мужчина лет тридцати, шатен с приятными чертами лица, обычной короткой стрижкой. Одет он был в серый костюм, деловой, но не очень дорогой. Новичок был и вправду приятным, даже симпатичным. Но вовсе не поэтому Марта застыла как вкопанная. Она могла поклясться, что видела его раньше, причем совсем недавно. Новоявленный историк взглянул на вошедшую, и девушка оцепенела – его темные глаза и изучающий взгляд были очень знакомы ей, но на этот раз показалось, что она знает его давно. Мозг не выдал ни одной версии или подсказки, но когда молодой учитель заговорил, ощущение лишь усилилось. Однако он со своей стороны не обратил на Марту ровно никакого внимания.

– Здравствуйте, проходите, не стойте в дверях. Пора познакомиться и начинать урок… – Преподаватель терпеливо ждал, пока все рассядутся по местам, затем представился: – Меня зовут Крестьянников Сергей Леонидович, буду преподавать в вашей школе историю.

Марта сидела и, уставившись на учителя, пыталась вспомнить, где она могла его видеть, но тщетно.

– Тая, мне кажется, я его знаю, – шепнула она на ухо подруге.

– Не может быть. Откуда? – тихо ответила та. – Говорят, он совсем недавно вернулся из Европы. Из Германии, кажется.

– Совсем недавно – это когда?

– Вот этого сказать не могу. Согласись, я и так узнала о нем слишком много за то время, что ждала тебя в фойе. Кстати, он не женат.

Далее Марта не слышала ни единого слова, сказанного учителем, она и не пыталась слушать. История действительно была ей неинтересна, она все еще не понимала, почему. Кроме того, мозг был занят анализом.

Крестьянников казался интеллигентным внешне, но несколько простым в разговоре. Он не говорил заумных слов, но изъяснялся грамотно, вел себя достойно и имел хорошие манеры. Впрочем, если он учился в Европе, наверняка это было приличное и престижное заведение. Но что он делает в самой обычной, даже не специализированной школе? Говорил он тихо, отчего все в классе умолкли, обычно на уроках стоял гул от разговоров, ровно как в ульях на пасеке. Марта вспомнила вдруг, как она ездила на пасеку в Тихвин. Кажется, это было с Таисией и другими одноклассниками. А может, с тётей Гелей?

Девушка махнула головой и вернулась к анализу. Достаточно высокого роста и спортивного телосложения, разве бывают такие историки? Впрочем, в Германии все занимаются спортом. Откуда она это знает? Наверное, читала в какой-то статье.

Размышления так и не привели к ответу на мучивший ее вопрос, и были прерваны неожиданным визитом. Внезапно открылась дверь в класс, и оттуда показалась голова завуча Данилы Алексеевича Клеменко – человека чудаковатого, строгого и немного занудного.

– Простите, Сергей Леонидович, мы прервем вас ненадолго? – громко прошептал он. – Тут следователь из полиции, ему нужно сделать объявление.

Крестьянников соглашаясь кивнул и сел за стол.

Завуч вошел в кабинет, следом пригласив войти гостя.

– Проходите, Михаил Романович.

Марта даже привстала от неожиданности, это был следователь Плотников, который вел ее дело. Зачем он здесь? Ведь не из-за нее?

Но оказалось все гораздо интереснее или правильнее сказать – ужаснее.

– Ребята, у меня к вам есть вопрос. Дело касается исчезновения вашего педагога Старшовой Ольги Андреевны.

Все мгновенно зашевелились и загалдели.

– Исчезновения? – оторопев переспросила Таисия.

– Двадцатого сентября Ольга Андреевна вместе со своей подругой вышла из театра, но домой они не вернулись. Ни она, ни подруга.

– И что? Что с ней случилось? – снова загудел класс.

– Пожалуйста, дайте мне задать вопрос. Кто-то видел ее в тот день? Может, слышал ее разговоры по телефону? Вспомните, это очень важно. Если кто-то что-то знает, пожалуйста, придите ко мне на Мойку… – Тут он заметил Марту, которая не сводила с него глаз. – Здравствуйте, Марта, – Плотников как будто обрадовался встрече. – Надеюсь, у вас все хорошо?

Та лишь кивнула и кинула быстрый взгляд на Крестьянникова. Историк смотрел в окно и будто не очень прислушивался к разговору, но Марте отчего-то показалась это странным, человек пропал, даже два. Неужели ему интересно?

– Вот мои контакты и адрес, – протянул он визитку завучу. – Прошу донести до всех учеников. А сейчас простите, мне нужно обойти еще несколько классов.

Завуч сунул карточку Крестьянникову и поспешил вслед за следователем. Учитель без интереса покрутил визитку в руках, затем будто опомнившись, призвал к тишине и обратился ко всем с просьбой помочь следствию, продиктовав телефон и адрес следователя.

Марта не стала записывать, она и так знала, где найти Плотникова. Девушка задумчиво наблюдала за преподавателем истории, попутно размышляя. Пропала учительница Старшова, а также ее подруга. И совершенно очевидно, что лохматый хулиган Шмелев тут вовсе не причем. Ну и денёк, столько новостей. Но больше всего ее обеспокоил новенький.

Глава 7

Наши дни. Прозекторская

На следующий день, после уроков, придумав для тёти Гели предлог, что ей нужно встретиться с Таисией, а подруге сказав, что вынуждена сидеть с тётушкой, Марта решительно направилась к Липатовскому. Только он мог открыть ей глаза на все, она догадывалась, что до случившегося с ней они были хорошо знакомы, кроме этого, Матвей Матвеевич показался ей добродушным и безопасным.

С некоторых пор Марта ощущала опасность, почти всегда и везде. Особенно в школе и особенно после появления историка. Ей казалось, что следователь Плотников прав, она не сама шагнула с крыши, кто-то помог, но кто? И что это значит? А это значит, что покушение может повториться. Поэтому надо как можно скорее выяснить все, что от нее скрывают, и на данный момент ей мог все рассказать лишь Матвей Матвеевич, почему-то она была в этом уверена.

Замешкавшись у дверей морга, Марта нерешительно протянула руку к звонку, затем опустила и ухватилась за ручку. Интуиция не подвела, дверь оказалась открытой. Тихонько отворив ее, девушка проскользнула внутрь и тут же услышала знакомый голос. Это был следователь Михаил Романович Плотников. Опять он! Их пути постоянно пересекаются, и это странно. Она на цыпочках подошла к двери, на которой висела табличка: «Прозекторская» и прислушалась.

– Скажите, почему девушки были так бледны, когда их нашли? Просто белые, как снег. Это заметно даже на фотографиях. Вы уже сделали вскрытие? Что стало причиной смерти?

Следом Марта услышала незнакомый голос, и он принадлежал не Липатовскому.

– Ничего удивительного, тела пролежали в лесопарке больше месяца, отсюда и бледность кожных покровов. Других причин нет. А причина смерти установлена на месте, где их нашли – удушение.

– Но следов удавки не было.

– Не было. Следов насилия тоже. Похоже, им накинули полиэтиленовые пакеты на голову. Пакеты, не успевшие истлеть, нашли рядом. А экспертное заключение будет готово завтра, я отправлю его вам по электронной почте.

– Договорились, спасибо, Станислав Маркович.

Марта, затаив дыхание, вслушивалась в разговор. Внезапно дверь распахнулась и оттуда выглянул незнакомый молодой человек.

– Здравствуйте, вы кто и что здесь делаете?

Девушка растерялась, пытаясь найти разумное объяснение своему присутствию, ее явно застукали. Молодой человек, видимо тот самый Станислав Маркович, к которому обращался Плотников, был явно польских кровей И красавцем. Происхождение выдавал миндалевидный разрез глаз, а также светлые, слегка вьющиеся волосы. Лет тридцать, не больше, лицо овальное, черты правильные и тонкие, глаза светло-карие, взгляд насмешливый, быстро проанализировала Марта его внешность и поспешила оправдаться:

– Простите, просто дверь была открыта. Мне нужен Матвей Матвеевич Липатовский. Могу я с ним поговорить?

– Увы, – виновато улыбаясь, ответил тот, – это невозможно. Матвей Матвеевич скончался два дня назад. Несчастный случай.

– Два дня? – Марта ошарашенно смотрела на мужчину. Нет, только не это! Как же так? Два дня назад, это как раз, когда тётя разговаривала с кем-то по телефону и упоминала Липатовского, а затем у нее случился сердечный приступ.

– А вы…

– Я Станислав Красовский, новый судмедэксперт и патологоанатом, работаю второй день, прибыл из столицы на замену Липатовскому, – он насмешливо посмотрел на девушку. – Есть еще вопросы, или я могу идти работать?

– Простите, – окончательно смешалась Марта, – больше вопросов нет.

И тут из прозекторской вышел Плотников.

– Здравствуй, Марта. Тебе не кажется, что мы стали часто встречаться?

– Здравствуйте, Михаил Романович. Да, я тоже нахожу это странным.

***

– Как он умер? – спросила Марта у Плотникова, когда они вышли на улицу.

– Ничего криминального, и дело уже закрыто. Липатовского сбила электричка. Оказывается, он жил где-то возле железной дороги и часто, чтобы сократить путь, переходил напрямик через пути к дому.

– Ужасная смерть!

Марта все еще была в шоке, она так и не успела узнать правду. Но как сказать тёте? Она ведь не переживет?! Откуда-то появилась уверенность, что тетю и Матвея Матвеевича связывали особые отношения, вдруг вспомнились вечера втроем. Марта зажмурилась.

Она и Матвей Матвеевич пьют вино, а тётушка рассказывает что-то смешное. Они смеются, они счастливы. Вино? Разве ей не семнадцать? Марта тряхнула головой, скорее всего это плод ее воображения, не было никаких семейных посиделок, она все это придумала только что. Или она просто сходит с ума. Надо спросить тетушку. Как только она поправится.

– А про Ольгу Старшову ты ничего не знаешь? – вернул Марту к действительности Плотников.

– Ничего. Я даже не помню ее. И кажется, когда случилась эта трагедия, я лежала в больнице?

– М-да, верно, – припомнил следователь, усаживаясь в машину. – Как у тебя дела? Как память?

Марта расстроенно пожала плечами:

– Пока ничего, пытаюсь жить с нуля.

– Тебя подвезти?

– А? Нет, спасибо. Я живу рядом, – Марта махнула рукой на стоящие неподалеку высотки. – А что с ними случилось? Они тоже упали с крыши?

– Нет. Почему ты так решила?

Марта пожала плечами, на самом деле ей хотелось узнать побольше фактов.

– Не знаю, просто подумала. Уже установлено, как они погибли?

– Разве ты не слышала? – саркастично улыбнулся Плотников. – Мне показалось, ты стояла за дверями, когда мы беседовали с Красовским.

– Да, так уж получилось, – призналась Марта и вдруг выдала: – Почему пакеты были не на их головах, а валялись рядом? Мне кажется, все не так очевидно, как он сказал. А вам так не кажется?

Плотников сел в машину и сдержанно ответил:

– Я разберусь. До свидания, Марта.

– До свидания, – попрощалась та и проводила его задумчивым взглядом.

***

Дикая

Марта долго бродила по лазарету и не могла понять, она ведь только что видела смертную, и слышала голос второй, как же так получилось, что они все мертвы? Неужели она сходит с ума? Превращается в дикую? Она не помнила, как совершила эти безумства, но чувство голода все не покидало ее. Неужели она так ненасытна? В сотый раз заглянув в палатку, она прошла мимо коек, с ужасом оглядывая содеянное, вид обескровленных тел ужасал – они все были неестественно бледны, и раны на шее ясно говорили о том, что здесь случилось. Нет, нет! Она не хотела! Марта в истерике выскочила из палатки, она обезумела и обезумев убила их всех! Несчастных, больных и милосердных!

Горло жгло огнем от голода и неутолимой жажды, от бессилия девушка упала на землю и, раскинув руки, уставилась в небо – ясное и звездное, уже ночь? Сколько же она здесь бродит? Что с ней происходит?

– Боже, как ты позволил такому случиться со мной? – горестно прошептала Марта. – Разве я заслужила этот ужас, эти несчастья?

В голове вихрем пронеслись картины из недавнего прошлого. Умирающая мама, несчастный, стонущий в болезненной лихорадке братик и глаза… Глаза черные, как уголь, в которых горит огонь. Шумар виноват! Он бросил ее, не научив жить!

Марта зажмурилась, ей хотелось плакать, но она не могла.

Послышался шорох, и кто-то коснулся ее плеча, девушка открыла глаза и вскрикнула от неожиданности – прямо над ней нависла смертная в косынке с красным крестом и внимательно присматривалась, наверное, подумала, что девушка мертва.

Не сдержавшись, Марта резко вскочила, бросилась на женщину, и почти впилась в ее сонную артерию, но та неожиданно оказалась проворнее и, отскочив на несколько метров, прижалась к земле, приготовившись защищаться. Марта зарычала и пошла на нее, но вдруг остановилась. От незнакомки исходил другой запах, не человеческий.

– Ты не смертная. Кто ты? – опешила она и присмотрелась.

Только тут Марта заметила ее окровавленную одежду и лицо, женщина в ответ оскалилась, и девушку осенило.

– Так ты кровопийца? —все поняла Марта. – Это ты всех убила! Как ты могла?

– Успокойся, – осадила та, – ты только что сама хотела меня сожрать, думая, что я смертная. Ха-ха-ха! Да уж, пути Господни неисповедимы, надо же встретиться двум кровопийкам в одном лазарете. Хм. Тебя как звать? Я Мирьяна.

Марта наконец поняла, что встретила подобную себе, но была не рада встрече.

– Да, я такая же, как ты, но я не так кровожадна в отличии от тебя.

Та громко расхохоталась:

– Ты даже не представляешь, как мне повезло, жаль, что пришлось всех убить, но другого выхода не было, они сами сдохли бы через пару дней, и тогда их кровь была бесполезной. Придется искать другой лазарет, – посетовала она и, увидев ошарашенный взгляд Марты, поделилась: – Глупая, ты даже не представляешь, как это удобно. Ставишь иглу с трубкой в вену и пьешь сколько влезет. Ха-ха-ха!

Марта в ужасе воскликнула:

– Ты хочешь сказать, что пила кровь этих несчастных?! Но они могли выздороветь, если бы были полнокровны! Мерзавка! Нечисть! Нежить! – снова пошла в наступление девушка.

– Ха-ха-ха! – развеселилась та, но отступила на пару шагов, не переставая глумиться. – Глупости, они все равно были обречены! А ты дура, моркотница! Сдохнешь в лесу от голода, или стражи дурную голову отсекут.

Не выдержав Марта кинулась на обидчицу, от истощения сил было мало, но сумасшедший дурман в голове придавал ярости и неистовства.

По всему видать, Мирьяна была опытной и сильной, но Марту это не остановило. Она с воем атаковала соперницу, попытавшись завалить наземь, но та устояла, а Марта отскочила словно мяч-попинуха и упала, воспользовавшись этим, злодейка мгновенно вскочила девушке на спину и ухватилась за шею, пытаясь ее свернуть. Хватка была сильной, и Марта почувствовала, как захрустели шейные позвонки. Еще немного, и та ее одолеет!

Девушка крутилась, пытаясь сбросить дикарку с плеч, но та была гораздо сильнее, ведь совсем недавно Мирьяна хорошо подкрепилась. От ненависти в голове помутилось, и Марта с бешеным криком кинулась к ближайшему дереву, заметив острый сук, который использовался для закрепления мяса перед готовкой. Подлетев к нему, она резко развернулась и с силой придавила соперницу к дереву, та взвизгнула и повисла на нем. Острый сук пробил грудь, но злодейка была жива. Оглядевшись, девушка увидела брошенный секач, видимо, тот самый, которым расчищала себе путь несчастная Анна. Схватив его, Марта подскочила и размахнувшись снесла голову вампирке.

Отступив, Марта села на землю, стараясь отдышаться. Схватка отняла последние силы, голод сводил с ума, но она поняла, что никогда не сможет убить человека. Что делать дальше, она не знала, разум отказывался дать подсказку. Как питаться, чтобы не убивать? Как это делал Шумар?

Пролежав в ступоре до рассвета, Марта так и не нашла решения, поднялась и ушла в горы.

Девушка потеряла счет дням и ночам, которые стремительно сменяли друг друга. Она бродила по лесам, опасаясь приближаться к городу и ближайшим селениям, питалась мелкими зверями, ловко отлавливая их. Это было ужасно невкусно, но инстинкт выживания был сильнее.

Однажды проснувшись, Марта услышала голоса и, словно хищник, насторожилась прислушиваясь. Затем пробралась к дороге и, увидев подводу, а в ней двоих смертных, решила напасть. Она их не будет убивать, лишь утолит жажду, она сможет. Марта решила окликнуть их и сказать, что заблудилась, а потом она подойдет и… Что будет дальше, она не придумала, выскочила перед подводой и открыла рот, чтобы сказать: «доброго дня», но… изо рта не вырвалось ни слова. Марта вдруг осознала, что не может говорить.

Подхватив оборванный подол платья, она стремительно помчалась обратно в горы и бежала до тех пор, пока не остановилась на краю крутого обрыва.

Марта посмотрела вниз. Где-то далеко внизу шумела река, спотыкалась о каменистые пороги, создавая студеные пенистые водопады. По обе стороны реки, вдоль крутых берегов непроходимой стеной стоял густо-зеленый лес. Девушка подняла глаза к небу. Вдали небольшим клином летела стая запоздавших к перелету птиц. Несмотря на позднюю осень, небо в горах было высоким-высоким и бледно-голубым, лишь кое-где, цепляясь за снежные вершины застревали тучи вперемежку с кучными облаками.

Марта любила жизнь, как любит ее любой человек, у которого есть дом, семья, друзья. И они всегда рядом, каждый день, каждый миг. Ну разве это не счастье? Пусть иногда не хватало денег на одежду или еду, но всегда было тепло семейного очага, любовь и забота близких. В горе и в радости. Оказывается, большего и не нужно для счастья.

А теперь у нее не осталось ничего – ни семьи, ни близких. Она никогда не познает любви. Вдруг сильно защемило сердце, она больше никогда не увидит Мирослава… Так зачем ей такая жизнь? Тем более теперь, когда она стала дикой.

Взглянув в последний раз в небо, Марта зажмурилась и сделала шаг вперед…

***

Ночь сменила день, затем опять наступил рассвет, и все повторилось снова. Сколько так пролежала Марта, она не знала. Мысли затухали и снова вспыхивали где-то в закоулках сознания. Вспомнились слова Шумара, что таким, как они, умереть непросто. Но жить больше не стоило, надо убить себя! Что же делать? Огня нет, отсечь себе голову она не сможет. Ощущая, что она все еще жива, Марта попыталась встать, и вдруг услышала неподалеку человеческие шаги. В горле огнем вспыхнула жажда крови, желудок сжался от голода. Она из последних сил встала и вскарабкалась по насыпи.

Прямо на нее шел огромный мужик с длинной жердью в руке, он шел медленно, внимательно оглядывая все вокруг и шаря в кустах палкой. Завидев девушку, он со всех ног кинулся к ней.

Марта вздрогнула и замерла, инстинктивно почуяв опасность. Нет, в этой схватке ей не выдержать, кто бы он ни был – человек или нежить. Вены почти высохли, сил не осталось, а разум отказывался дать команду «бежать!».

Мужчина подскочил к Марте в тот момент, когда силы окончательно покинули ее, она едва не рухнула наземь, но он подхватил и, бережно удерживая, положил на насыпь.

– Убей меня или оставь … – хотела сказать Марта, но из горла вырвался лишь хрип.

Он склонился ниже, чтобы расслышать, а она, почуяв знакомый запах, зажмурилась, догадавшись – он был кровопийцей.

Мужчина достал из мешка флягу и приложил к ее губам.

– Ты помнишь меня? Ну же, открой глаза.

Сделав небольшой глоток крови, она немного ожила и взглянула в его лицо. Что-то смутно знакомое показалось в его глазах, в мыслях промелькнули какие-то образы, но она не могла вспомнить. Марта попыталась спросить, но не смогла произнести ни слова.

В отчаянии он прижал ее к груди.

– Марта! Марта! Вспомни меня! Вампир никогда не забывает своего создателя.

Голос был до боли знакомым. Он склонился и коснулся губами ее глаз.

От его прикосновения она вздрогнула, и вдруг настигло озарение.

– Ми… Мирослав? – едва слышно прошептала она и поднялась.

– Это я.

Марта обняла его, обретя наконец дар речи.

– Не может быть! Ты жив? Или это сон? Виденье? Призрак?

Шумар улыбнулся:

– Вампирам не снятся сны, а вот виденья бывают, и только пророческие.

Она всмотрелась в его лицо. От самого виска до подбородка тянулся широкий красный рубец. Марта, несмело протянув руку, коснулась шрама и расплакалась.

– Перестань, вампиры не плачут, – рассмеялся он, обнял за талию и, приподняв, закружил. – Как же долго я тебя искал!

Она засмеялась вслед за ним и, крепко обхватив за шею, закричала:

– Он жив! Жив!

Глава 8

Наши дни. Встреча.

– Мне чудятся старые времена и чужая горная страна, я вижу себя как будто со стороны. Мне, как и сейчас, семнадцать, я бегу на речку вместе с подругой. Кажется, ее зовут Янина… – Марта сидела на диване и смотрела в окно, где голые ветви березы помахивали в такт ветру. Осень она не любила, а перспектива долгой холодной зимы ужасала, ей так казалось, хотя она все еще многого не помнила.

Яков Петрович, как всегда спокойный и радушный, подбодрил:

– Расскажи, это интересно. Возможно, мы вместе разгадаем эту загадку, почему ты видишь себя в далеком прошлом.

Марта перевела взгляд на доктора:

– В далеком прошлом? То есть, в прошлой жизни, вы это хотели сказать? Но так разве бывает?

Он лишь пожал плечами.

– Продолжай, рассказывай все, что ты помнишь или тебе снится. Это путь к восстановлению памяти. Припоминай мельчайшие детали, все-все.

Девушка вздохнула и снова обратила взор к окну.

– Там с нами мальчишка лет семи, я называю его братишкой. У него чудесные карие глаза и светло-русые волосы. Он похож на маму.

Марта вдруг запнулась и посмотрела на Якова Петровича.

– Я ничего не знаю о своей матери. И тётя Геля не рассказывает. Почему?

Яков Петрович успокоил:

– Я уверен, она обязательно тебе все расскажет. Просто она думает, что еще не время. По моему мнению, твое здоровье и твоя психика в норме, даже лучше, чем можно было ожидать в такой ситуации.

– В какой ситуации? И почему еще не время?

Марта вспомнила, что такие же слова ей сказал накануне своей гибели Матвей Матвеевич.

– Ангелина считает, что твое состояние еще нестабильно.

– Хорошо. Но если вы считаете, что я здорова, то можете сказать мне правду. Вы что-то знаете о моей матери, о брате?

– Милая, я не могу выдавать чужие тайны, это непрофессионально. Кроме того, я знаю слишком мало и вряд ли смогу быть достаточно объективен.

– Объективен? Почему?.. – Марта смотрела во все глаза, он тоже что-то скрывает, отчего стремление узнать, что именно, становилось все сильнее. В голове потихоньку складывались кое-какие пазлы, но пока это не приближало к истине.

– Яков Петрович, а вы знакомы с Липатовским Матвеем Матвеевичем? – неожиданно для себя спросила Марта и внимательно посмотрела на доктора. Если тётя знакома с обоими, то логично предположить, что и мужчины знакомы.

Всегда невозмутимый Яков Петрович Герд слегка вздрогнул, но быстро пришел в себя и подтвердил догадку Марты.

– Знаком. Правильнее сказать, был знаком и довольно близко, – он старался сохранить свое обычное спокойствие, но Марта успела уловить в его взгляде сожаление.

– С ним случилось несчастье, он погиб, – доктор отвел глаза. Не хотел, чтобы она видела скорбь? Или в смерти судмедэксперта не все было очевидно?

Марта интуитивно чувствовала какую-то связь между случившимся с ней и с Матвеем Матвеевичем, а теперь и с доктором Гердом.

– Как чувствует себя Ангелина? – сменил тему Яков Петрович, при этом его глаза засветились каким-то внутренним огнем. Он действительно беспокоился о ней, поняла Марта.

– Тёте намного лучше, – поспешила она успокоить, – в понедельник она уже собирается в универ. Отговаривать, как вы понимаете, бесполезно.

– Да уж, она упряма, – согласился доктор, и снова Марта заметила блеск в глазах и как будто боль, – пожалуй, я навещу ее сегодня. Попробую уговорить еще немного отдохнуть.

– Было бы здорово! – обрадовалась Марта, ей как раз хотелось побыть одной, поразмышлять, а с тётей Гелей это было невозможно.

– А с тобой мы в следующий раз попробуем гипноз. Как ты на это смотришь?

Почему-то девушка испугалась.

– Вы считаете в этом есть необходимость?

Доктор Герд поднялся и, загородив собой окно, в которое весь сеанс смотрела Марта, обернулся:

– Это поможет вернуть память, тем самым избавить тебя от кошмаров.

– Вы уверены? Вы считаете, если память вернется, то кошмары исчезнут?

Яков Петрович пожал плечами:

– Почти уверен. Все средства хороши, и бояться тебе нечего. Подумай.

Он пристально смотрел на нее, хотел еще что-то добавить, но удержался.

– На сегодня все. Отдыхай и подумай над моим предложением.

***

Распрощавшись с доктором, Марта решила пройтись пешком, чтобы наконец обдумать все, что на этот момент ей было известно. От гипноза она решила отказаться, отчего-то ей было страшно. Может, она боялась узнать правду, интуитивно чувствуя, что она ей не понравится?

Девушка блуждала по улицам, прошлась немного по многолюдной Садовой и незаметно для себя удалилась на приличное расстояние в противоположную от дома сторону. Опомнилась она в пустынном переулке, когда заметно стемнело, и здорово похолодало. Впрочем, ноябрь на удивление был бесснежным и теплым, только низкое небо напоминало об осени. Было темно настолько, что даже уличные фонари не справлялись с ранними сумерками.

Заметив невдалеке остановку, она поспешила укрыться от внезапно раздувшегося порывистого, по-осеннему бесноватого ветра.

Марта вздохнула глубоко и, взглянув в небо, уставилась на столпившиеся мрачные тучи, от которых веяло угрозой. Мгновение, и она провалилась в воспоминание.

… Весна, черное небо, которое разрывают яркие всполохи, и проливной дождь. Ухватив за руку братишку, Марта бежит в хлебную лавку, что неподалеку от дома. Возле распахнутых дверей пекарни стоит подвода, а сильный рослый парень поспешно разгружает мешки с мукой. Марта на мгновенье встречается с ним глазами и, увидев в его взгляде тайный интерес, поспешно отводит взор.

– Сержик, ну почему я должна искать тебя по всему городу? – говорит Марта, протянув несколько монет лавочнице. – Бери хлеб, пойдем скорее домой сушиться, а то захвораешь, не приведи Господь.

Уже на другой стороне улицы девушка оборачивается, парень все еще стоит возле подводы и смотрит ей вслед. Сердце снова ёкает, и Марта отворачивается, лишь подивившись – дождь льет как из ведра, а ему хоть бы что.

В настоящее ее вернул рев отъезжающего автобуса. Девушка с сожалением проводила его взглядом, но ничего, подождет другой. На мгновенье защемило в груди от беспокойства, как там тётя Геля?

Она решила больше не ждать и идти пешком. В конце концов напрямик до Красноармейской рукой подать. Но едва она встала, перед ней из ниоткуда возник здоровенный бродяга, обросший и грязный. Тусклый свет от фонаря осветил могучую фигуру, но лица не было видно.

– Не бойся, я не причиню тебе зла, – тихо сказал мужчина и втянул воздух ноздрями. – Так ты действительно человек? Не может быть, как ему это удалось? А я тогда не хотел верить. Впрочем, хорошо, что поверил.

– Ко-когда? – едва слышно произнесла Марта и попятилась, кинув быстрый взгляд на старенький мотоцикл, стоявший неподалеку, такой же грязный и потрепанный, как его владелец.

Она, не мигая, смотрела то на мотоцикл, то на мужчину. Потрясение было настолько сильным, что девушка даже не смогла сразу проанализировать его внешность. Он сделал шаг вперед, и Марта наконец рассмотрела его лучше. Мужчина был высокий и страшный, со спутанной бородой и едва заметным шрамом на лице. Девушку буквально парализовало от ужаса. Она видела лишь черные, прожигающие насквозь глаза, и чувствовала исходящую от него угрозу. И что за чушь несет этот бродяга? Он явно сумасшедший! Пульс бешено частил, вбрасывая адреналин в кровь.

– Это вы меня спасли и доставили в больницу? – просипела Марта, сложив два и два – грязного бродягу и мотоцикл.

Тот не ответил, но заверил:

– Не бойся, я ничего плохого тебе не сделаю, – он сделал еще шаг и вдруг резко остановился, лицо его исказила гримаса боли и ужаса, будто он сам испугался. – Боже, как вкусно пахнет твоя кровь, а я уж почти забыл…

Мужчина стремительно отступил на пару шагов и выкрикнул:

– До больницы ты была такой же, как я! Вспомни меня! Я Лесник! Ты в опасности!

Марта вдруг обрела возможность двигаться и, завидев подходящий автобус, кинулась к нему со всех ног.

А бродяга все кричал вслед:

– Прочти книги! Книги про кровопийц! И будь осторожнее! Они рядом!

Марта вскочила на заднюю площадку автобуса и с ужасом уставилась в окно. Он стоял на дороге и угрюмо смотрел вслед.

Дорога убегала в темноту, оставляя позади ужасного незнакомца, автобус мчал, все дальше унося ее из пережитого ужаса. Марта смотрела на бегущую ленту и проваливалась в забытье…

***

Черногория. Расставание

Наутро Марта очнулась от чувства спокойной радости и благополучия. Она спрыгнула с дерева и осмотрелась. Не почудилась ли ей вчерашняя встреча? Нет! Мирослав сидел у подножия огромного дуба и охранял ее сон.

Она смотрела на незнакомого бородача и не могла поверить глазам, он так изменился, даже будто постарел, словно пережил большое горе, и этот шрам…

Завидев ее, Шумар поднялся и, достав из мешка флягу, протянул девушке.

– Позавтракай, тебе нужно восстановить силы. Вот корзина, я собрал тебе кое-какие пожитки и несколько бутылей пропитания.

Марта с благодарностью посмотрела на него.

– Спасибо. Не могу поверить, Шумар, это правда ты! Но как ты выжил?

Он уселся на самодельный еловый топчан и усмехнувшись, сказал:

– Я же говорил, что убить нас непросто… Меня нашел отец. Я быстро поправился. Это еще одно наше свойство, раны, если они несмертельны, заживают очень быстро. Но в этот раз я долго пролежал в лесу, поэтому остался шрам, но и он почти полностью исчезнет с течением времени.

– Я слышала на площади от стражников, что ваша семья покинула город. А ты не поехал с ними?

Он улыбнулся и с нежностью посмотрел на нее:

– Я не мог уехать, мне нужно было найти тебя. Семья ждет меня неподалеку от города Зеты, мы договорились встретиться там. Кстати, вот, я принес тебе платье сестры. Мне кажется, оно подойдет тебе по размеру.

Марта оглядела свое грязное, изорванное в клочья платье, затем, укрывшись за дубом, сорвала его с себя и примерила новое. Оно действительно оказалось впору. Радостная, она побежала к реке освежиться. Ни капли не смущаясь, девушка скинула платье и прыгнула прямо с насыпи в реку.

Шумар смотрел издали на счастливую Марту и радовался. Кажется, он успел вовремя, страшно подумать, что он мог ее потерять. А та уже позабыла о своих невзгодах, смеялась и плескалась, словно ребенок.

Наконец она облачилась в новое платье, весело покружилась и села рядом с Шумаром.

– Что же мне делать дальше?

Он был готов взять ее с собой, но она не просилась, и он промолчал. Вампира подчинить нельзя и уговорить тоже.

Она словно прочитала его мысли:

– Мне нужно найти брата. Как мне его отыскать?

– Для начала иди в Негуши к родным. А когда окрепнешь, научишься премудростям новой ипостаси, иди в Цетине, я не уверен, что он там, но чудеса случаются. А дальше, путешествуй, учись, изучай мир. Теперь ты знаешь, как правильно питаться, чтобы не выдать себя и не навредить своей жертве. Все помнишь?

– Да.

Он встал и, потянув ее за руку, привлек к себе.

– Ты чудесно выглядишь, – едва слышно прошептал он, пристально глядя ей в глаза, – и пахнешь, как цветок. У тебя доброе сердце, и ты дашь мне то, чего я хочу.

Он склонился и приблизил губы к ее шее, но она рассмеялась и оттолкнула его.

– Да помню, я. Помню!

Он сдержанно улыбнулся, нехотя отпустив ее:

– Это хорошо. Помни, что каждый в разной степени поддается внушению. И ты должна быть уверена, что жертва в нужном для тебя состоянии. Но не увлекайся внушением, не злоупотребляй. А когда нет пропитания, лучшим выходом будут лесные или домашние звери. И главное. Не убивай, не обижай и люби тех, кто тебя искренне любит, особенно, если они смертные.

Марта стушевалась.

– Я едва не стала дикой. Ты прости меня, я оказалась плохой ученицей. И возможно, убила много смертных, я плохо помню.

– Милая, не вини себя. Это инстинкт. Мне жаль, что тебе пришлось это пережить, однако теперь ты будешь сильной, и из тебя получится отличный вампир. Даже не ожидал, что ты попытаешься убить себя. Это сложно даже для взрослых вампиров.

– Вампир. Ты уже не раз говорил так. Что это значит?

– В книгах так называют тех, кто питается кровью. Когда-нибудь ты прочтешь о нашем виде зверей всё.

– Так мы все-таки звери? Я зверь?

Шумар загадочно улыбнулся:

– Все зависит от тебя. И запомни главное, самая большая ценность для таких, как мы – это молчание. Никогда ни с кем не делись правдой, все что можно не говорить, не говори. Понимаешь? И не создавай себе подобных.

Марта вскинула удивленные глаза.

– Но ты создал меня.

– Поверь, это было трудным решением.

– Ты расскажешь, как это делать?

Он помолчал, раздумывая.

– Обещаю, расскажу при нашей следующей встрече.

Марта хотела возразить, но он уже поднялся и подхватил вещевой мешок.

Она встала следом.

– Мы еще встретимся?

– Обязательно. Я найду тебя.

Он вдруг склонился, коснулся губами ее щеки и смутившись закинул на плечи мешок.

– Прощай. Тебе туда, – махнул он в сторону гор.

Девушка кивнула и, подхватив корзинку, зашагала по едва заметной тропинке, ведущей вдоль леса к перевалу.

Примерно через версту послышался тихий голос, раздавшийся будто совсем рядом:

– Постой…

Марта обернулась и прислушалась.

– Всегда помни, чему я тебя учил.

– Буду помнить, Мирослав, – негромко сказала она в ответ, зная, что он услышал, и с благодарностью улыбнулась. Он многому ее научил.

А Шумар еще долго стоял на опушке леса и со щемящей нежностью смотрел ей вслед. Она прекрасна, но не принадлежит ему, ее судьба далеко впереди.

Глава 9

Наши дни. Университетская библиотека

Марта все также стояла и смотрела в заднее стекло автобуса, не замечая ничего вокруг. Пассажиры выходили на остановках, другие заходили, но девушка стояла неподвижно, и смотрела в никуда широко раскрытыми от ужаса глазами.

На этот раз ей привиделся старый город и городская площадь. Она ступает едва слышно. Вокруг темно, безлюдно и тихо, лишь шелестит сухими листьями ветер, а она крадется вдоль старых каменных стен, высматривая жертву. Затем картинка меняется, она смотрит сверху, видит толпу солдат и, стремительно прыгнув одному из них на спину, вонзает острые клыки в шею. Вкусив крови, она с блаженством закрывает глаза и снова жадно пьет. В следующее мгновенье она на лесной поляне в горах. Она разъярена и нападает на одного из солдат, разорвав сонную артерию, а другого убивает, ударив наотмашь. Картинки меняются, одна страшнее другой, и везде кровь, кровь, кровь…

Автобус свернул с Измайловского проспекта и затормозил, водитель объявил остановку: «улица Красноармейская». Марта очнулась, спрыгнула с подножки и остановилась, пытаясь сообразить, в какую сторону идти.

Виденье было страшным и настолько реалистичным, что она помнила каждую мелочь, движение, лицо, слово и даже вкус крови. Ее затошнило и она бегом побежала за остановку.

Вернувшись домой, Марта долго не могла уснуть, она бродила по квартире, подходила к окну и, осторожно приподняв занавеску, выглядывала во двор. Ей казалось, что он следует за ней, караулит, чтобы… Дальше она боялась думать. Думать было страшно, а после того, что ей привиделось…

Последнее виденье было ужасным! Наверное, поэтому она боялась уснуть. А вдруг ей снова приснятся ужасы? Или он, Лесник. Кажется, он уже снился ей, она не могла вспомнить подробности, помнила лишь то, что во снах парень был молодым, красивым и добрым несмотря на ужасный шрам. Да, она помнила этот шрам, но откуда у вампира шрам? Вампир. Какое страшное слово!

Марта тихонько прошла в комнату и склонилась над тётушкой. К счастью, та крепко спала, дышала ровно и спокойно, и даже улыбалась во сне. На столике стояла корзина с фруктами. Марта поняла, что Яков Петрович исполнил свое намерение и навестил ее. Возможно, поэтому она улыбалась.

Успокоившись Марта ушла к себе и, включив ноутбук, стала искать все про вампиров. Но там была сплошь одна ересь. Мелькала реклама фильмов сумеречной саги, старой киноленты «Интервью с вампиром», и Йена Сомерхолдера с Ниной Добрев. Остальная информация была полной чушью. В зеркалах не отражаются, то ли горят на солнце, то ли сверкают, ведьмы, колдуны, оборотни и прочая мистика, в которую Марта не верила. Причем не верила никогда, это она отлично помнила, ведь в жизни всему есть логичное объяснение… Она задумалась, как объяснить происхождение вампиров? И сама себе ответила: никак, это так же нелепо, как инопланетяне или призраки, и прочее, прочее… Значит, вывод один – она сходит с ума.

Наконец Марта устала от терзаний и, приняв успокоительное, улеглась…

Но едва она уснула, в ее сон снова вторглись воспоминания из прошлого.

Полевая палатка на берегу реки, она бродит среди мертвых тел… Она убила их всех?! А потом страшная схватка с подобной себе… И снова она убивает.

Марта в ужасе проснулась и вскочила с кровати. Нет! Нет! Это не может быть она! Она точно сходит с ума! Но она ведь действительно видела Лесника, он сам сказал, что она вампир. Нет, он так не сказал. Как же он сказал? Кровопийца. Ужас! Ужас! Как это страшно узнать, что ты либо кровопийца, либо сошла с ума! Одно другого не лучше. И что же теперь делать?

Но Лесник ведь сказал, что теперь она человек? Так бывает? Что он там говорил? Надо почитать старые книги. Надо пойти в библиотеку! Да-да, прямо сейчас! Марта посмотрела на часы, было всего пять утра, конечно, библиотеки еще закрыты, но уснуть она уже не сможет. Она попыталась взять себя в руки и мыслить здраво.

Итак, предположим вампиры существуют, и допустим она была одной из них. Однако теперь она человек. Поверить трудно, но, наверное, если можно стать вампиром, то возможно и обратное? Только она никогда о таком не слышала. Или не помнит? Допустим все правда, так все и есть. Но она не помнит самого главного – лиц и имен тех, кто пьет кровь. Она теперь человек и должна опасаться их, они вокруг нее. Да, тетя же говорила, что они звонили ей и угрожали. Ну почему Марта их не помнит?! Вероятно, именно они столкнули ее с крыши. Точно! Но почему? За что? И как выяснить, кто это был?

А Матвей Матвеевич? Вероятно, это они убили его! Возможно, он тоже был вампиром, и тетя, да и сама Марта с ним дружила, теперь это неоспоримый факт. Она вспомнила, как он был дружелюбен и хотел ей все рассказать, но не успел.

Боже, что же делать? И ни с кем нельзя поделиться своими опасениями, потому что неизвестно, кто рядом с ней. А если они узнают, что она все вспомнила, ей конец. Так вот о чем говорила тётушка и чего опасалась!

Марта вдруг задумалась, а вдруг тётя тоже вампир? Нет, не может быть, она бы открылась Марте. Очень хотелось поделиться с подругой, в Таисии Марта была уверена на все сто. Хотя нет, вдруг они притворяются? Если бы тетя была вампиром, то наверняка сказала бы, что Марта была такой же. Да и Тая тоже не стала бы скрывать, ведь они давние подруги. Спросить у нее? Ой, нет, а если Таиска человек? Вдруг это Марта скрывала от нее правду? Боже! Кому довериться? Самому близкому, тёте Геле? А вдруг тётушка ничего об этом не знает? Она сочтет Марту сумасшедшей. Еще глупее было бы идти со своими подозрениями и страхами к следователю Плотникову, он засмеет. А вдруг он замешан? Не потому ли они так часто пересекаются, что ищут одно и тоже? Тогда, получается, он знает про вампиров? Но можно ли ему довериться? А что произошло с теми двумя девушками? Почему они были такие белые? Обескровлены? Кто их убил? Голова шла кругом от вопросов и догадок.

Не дожидаясь, пока проснется тётушка, Марта оделась и, подхватив рюкзак, вышла из дома. Нет, в школу она сегодня не пойдет. Она не сможет смотреть Таисии в глаза. И рассказать не сможет! Разве такое можно рассказать? Ее все сочтут сумасшедшей. Она и сама будет считать себя таковой, пока не найдет достоверных фактов о том, что вампиры действительно существуют.

***

Раньше остальных открывалась библиотека в Большом университете, где преподавала тётя Геля. Насилу дождавшись, когда откроются двери универа, Марта пулей поднялась на третий этаж и в нетерпении остановилась перед запертой дверью в ожидании. Как она узнала, где находится библиотека, Марта уже не удивлялась. Мозг автоматически выдавал ответы, порой, девушка даже не успевала осознать, что вспомнила тот или иной факт ее прошлой жизни.

Естественно, в зале огромной университетской библиотеки она была первым посетителем. Однако уже через полчаса зал наполнился студентами. Марта успела отыскать отдел древней культуры, как раз по теме тётушкиной специальности. Фонды библиотеки были колоссальны, поэтому она очень надеялась найти то, что ее интересовало.

Однако все оказалось не так просто, когда она подошла и попросила разрешения пройти в интересующий ее отдел, с нее потребовали читательский билет. Марта было растерялась, но быстро нашлась.

– Простите, я забыла дома, меня прислала моя тётя Ангелина Тихомировна Лазаревич, попросила принести книги. Я ее племянница Марта Нежич, и я неоднократно бывала у вас, – соврала Марта, впрочем, она наверняка бывала здесь раньше. – Тётя приболела, а книги нужны ей для подготовки к следующей лекции.

Но педантичная библиотекарша не сдалась.

– Я вас помню, но правила одинаковы для всех. Без читательского билета книги не выдаем.

Марта расстроилась, но тут на помощь пришел молодой человек, стоявший в очереди позади.

– Девушка, вы можете читать книги в читальном зале, не вынося их за пределы библиотеки. Что-то можно снять на телефон, если это так необходимо. Или сделать скан и отправить по электронке. Вон там стоит ксерокс.

– Глинников, что вы лезете в чужой разговор? Это неэтично! – прервала словоохотливого студента библиотекарша и поджала губы, из-за этих вот телефонов и прочей технической нечисти скоро бумажные книги никому станут не нужны.

– Спасибо! – ответила Марта студенту и обернулась к вредной тетке. – Можно пройти в читальный зал?

Та недовольно кивнула и, протянув ей контрольный листок, обратилась к следующему.

Девушка обрадовалась и направилась в нужный ей отдел.

– Что вас интересует? – услышала она позади. – Может, я облегчу ваши поиски? Я здесь завсегдатай.

Марта обернулась.

– Я так и поняла. Но не стоит, я и сама ориентируюсь здесь неплохо.

– Ну естественно, если ваша тётя сама Ангелина Лазаревич. Простите, Тихомировна, – студент оказался улыбчивым и разговорчивым.

Но Марте хотелось поскорее от него отделаться. Тем не менее, она успела пристально оглядеть его, в свете последних событий это казалось очень важным.

Парень был выше Марты на полголовы, спортивного телосложения и короткой стрижкой. Веселый нрав и подвешенный язык были явно основными чертами его характера. А может его интерес к ней неспроста? Теперь Марта в каждом видела врага.

– Вы учитесь у Ангелины Лазаревич на факультете? – решила уточнить она.

– Нет, – поспешил развеять ее подозрения студент. – Я учусь на медицинском. Но пару раз бывал на лекциях Ангелины. Было познавательно.

Марта кивнула и пошла дальше, дав понять, что не хочет продолжать знакомство.

Но парень оказался настырным.

– Если что, обращайтесь! Меня зовут Денис. Денис Глинников, учусь на пятом курсе медицинского факультета.

Но Марта уже достигла исторического отдела и пошла вдоль стеллажей, разыскивая подотдел редких книг и рукописей. Наконец она нашла нужные ей книги, и, подхватив увесистую стопку, отправилась в читальный зал…

«История о чудовищах, пьющих человеческую кровь, начинается около двухсот лет назад в Трансильвании, но очень быстро охватывает соседние страны…. Внешне вампиры практически не отличаются от людей, но обладают холодной бледной кожей и огромной силой…»

Марта оторвала взгляд от страниц и, закрыв книгу, посмотрела на обложку. Ей показалось, что она уже читала ее, но когда-то очень давно. Марта задумалась и обвела внимательным взглядом читальный зал. Справа от себя она заметила уже знакомый насмешливый взгляд, обращенный на нее. Студент Глинников явно заинтересовался ею. С чего бы? Отныне все и всё вокруг казалось подозрительным. Она тряхнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и снова опустила глаза, углубившись в чтение следующей рукописи…

Часа через три непрерывного чтения она дошла до жутких историй о кровопийцах Черногории, которые, как указывает источник, особенно расплодились там в двадцатых годах прошлого столетия во времена «испанки» – заразной и смертельной болезни. История рассказывает о множестве обескровленных тел, найденных в лесах с растерзанным горлом. Особенно часто упоминаются случаи зверств в старом городе Нежичи и вокруг него. Сначала смерти списывались на голодных лесных зверей, но затем все чаще стали появляться очевидцы, рассказывающие о диких лесных людях, которые нападали на жителей. Там же описывается случай, когда в организованном на берегу реки Тары хосписе были убиты больные и сестры милосердия. Все были обескровлены…

Строчки поплыли перед глазами. Марта вспомнила свое видение, когда она бродила по берегу реки и лагерю с палатками, в которых лежали растерзанные тела. Неужели это правда была она? Ведь тетя говорила, что их предки жили в Черногории много веков. И фамилия Марты говорила сама за себя – Марта Нежич. Фамилия имела древние корни по названию местности.

Со страхом захлопнув рукопись, Марта схватила другую книгу, затем следующую. Но больше никаких подтверждений существования вампиров не нашла.

Оглядев пустой зал, девушка поняла, что просидела здесь до самого закрытия. Студентов не было, да и работники библиотеки уже собирали со столов оставленные читателями книги. Не было и нового знакомого студента Глинникова. Значит, все-таки паранойя.

На ватных ногах Марта вышла из университета. Все правда, она вампир, какой бы смыcл не вкладывался в это понятие. Лучше бы она не выжила, падая с…

В глазах вспыхнул яркий свет, и Марта провалилась в очередное воспоминание…

Она стоит на краю обрыва и делает шаг в пропасть… Затем вспышка и новое воспоминание. Она стоит на крыше высотного дома, а рядом с ней мужчина. Лица она не видит, но понимает, что хорошо знает его. Он протягивает руку и вдруг толкает Марту вниз.

А она кричит:

– Этим меня не убить!

Сомнений не осталось…

***

Проанализировав полученную информацию, Марта поняла, что тётя не может быть вампиром. Конечно, сомнения оставались, но тётя Геля была единственным человеком (или не человеком), которого она вспомнила с тех пор, как с ней произошло несчастье.

Поэтому вернувшись из библиотеки Марта направилась прямиком в комнату тёти Гели.

– Я все вспомнила, – выдала она с порога.

– Что? – испуганно посмотрела тётушка. Она сидела в своем любимом кресле и что-то печатала в ноутбуке, стоявшем на коленях, очевидно, действительно готовилась к лекции.

– Ты себя хорошо чувствуешь? – Марта прищурилась, вываливать вот так жуткую правду на больного человека было страшновато, но она не могла больше сдерживаться. Кроме того, если тетя вампир, то ничего ей не сделается, и никакая она не больная.

Было заметно, что та напугана, но выглядела вполне здоровой.

– Я в полном порядке, – в доказательство своих слов, тётя отложила ноутбук и, резво встав с кресла, подошла к Марте. – Скажи, что ты вспомнила?

– Я была вампиром.

Тётя пошатнулась, собираясь снова свалиться в обморок, но Марта удержала ее.

Кажется, тётя не играла, но, прежде чем признаться во всем, нужно было знать наверняка.

Марта снова с подозрением прищурилась:

– Скажи, почему ты в тот раз не поехала в больницу? Если ты действительно больна, почему отказалась? Или ты здорова, просто притворяешься?

– Что ты хочешь этим сказать? Ты подозреваешь, что я тоже… – тётя Геля не договорила и расхохоталась, она все смеялась и никак не могла остановиться.

Но Марта даже не улыбнулась, осознав, что все правда, и тётя Геля в курсе. По щекам потекли слезы. Лучше бы она оказалась сумасшедшей!

Глава 10

Наши дни. Признание

Марта сидела на диване и, уткнувшись в колени, плакала навзрыд, а Ангелина утешала ее, и сама вытирала слезы.

– Милая, не расстраивайся так, те ужасы в прошлом… Яков сказал, что Матвей погиб, и что ты знаешь об этом.

Марта подняла заплаканные глаза и с испугом спросила:

– Ты знаешь? Ты в порядке? Я боялась, что это несчастье сломит тебя.

Тётя Геля закивала:

– Я и сама боюсь этого, пока я не могу принять тот факт, что его больше нет. Матвей был для меня больше, чем друг. Он был замечательный.

Ангелина горестно встряхнула растрепанными светлыми волосами, подошла и, присев рядом, крепко обняла Марту.

– Если бы ты знала, моя девочка, как я за тебя переживала!

– Так ты все это время была в курсе?

– Прости, – виновато ответила та, плечи поникли, будто она очень устала.

– Я вампир, а ты человек? – снова спросила Марта, слезы непроизвольно текли по щекам. Почему-то было ужасно обидно. – Как такое возможно? В голове не укладывается. Я пью кровь?

– Пила, – поправила та.

– Ты правда думаешь, что от этого легче? – всхлипнула Марта.

Ангелина понимающе кивнула.

– Поэтому я и не хотела, чтобы ты все узнала и Матвею запретила рассказывать.

– А кто сделал это со мной? – вскинулась Марта. – Как я стала вампиром?

Но тётя Геля пожала плечами:

– Я не знаю, детка. Ты мало рассказывала. Говорила, что знания опасны, что глава вашего клана жестоко накажет, если узнает. Я знала только про тебя и Матвея.

– Значит это правда, Матвей Матвеевич тоже был вампиром. Я догадалась. Или вспомнила?

– Да, этого я и опасалась, что ты вспомнишь. Это я попросила его присмотреть за тобой, но видимо он помешал кому-то. А я была уверена, что ты под его охраной.

– Так его убили?

– Возможно.

– Я догадывалась. Это логично, – подумав сказала Марта. – Он им мешал следить за мной. Да-да, мне не раз казалось, что за мной следят. Я чувствовала опасность… Так значит, он был хорошим вампиром?

– Да. И я действительно все про вас знала и хранила эту тайну. А он… Он охранял всех нас и доставал… м-м-м… вам пропитание.

– Вам, это кому? – встрепенулась Марта.

– Тебе и… Якову, – призналась тётя Геля.

– Доктору? Он тоже?

– Да, это я попросила тебя спасти его. Он был болен, я не могла его потерять. И ты вопреки запрету вашего главного обратила его.

– У вас любовь, отношения? – догадалась Марта, вспомнив, с какой нежностью говорил доктор про тётушку.

– Были, – кивнула Ангелина. – Потом он сам оставил меня. Сказал, что любит, но боится причинить боль. Кроме того, я и сама хотела расстаться. Ты права, люди из твоего клана постоянно следят за мной, теперь и за тобой. И я боялась, что они догадаются, что Яша не человек. Тогда ему грозила бы казнь, и тебе не поздоровилось. Глава клана запрещал обращать людей без его санкции.

Марта с подозрением смотрела на тётушку, поражаясь, как хорошо та осведомлена, и при этом молчала все это время.

– Кто же он, этот глава? – прищурилась она, пристально глядя на Ангелину.

– Я не знаю, – пожала плечами та. – Ты не рассказывала, скрывала от меня все, что могло навредить мне и вам.

– Хорошо. А мы с тобой действительно родственники? – увидев удивленный взгляд тёти, Марта покаялась: – Прости, я не все вспомнила. Лишь те ужасы, что происходили со мной, когда я была вампиром. Ты знаешь… Оказывается, я убила много людей. Не могу поверить.

– Это неправда, с чего ты взяла? Ты не могла такое вспомнить.

Марта смутилась, если тётя человек, то вряд ли Марта рассказывала ей о том, как убивала людей.

– Это правда. Я прочла это в книгах про город, в котором жила когда-то… Трудно поверить, это было сто двадцать лет назад.

– Все неправда! – горячо воскликнула тётя Геля. – Ты не убила ни одного человека. Я знаю, мне бабушка рассказывала.

Марта даже вскочила.

– Бабушка? Погоди… А кто же ты мне? Точно не тётя.

– Да, милая, я твоя внучатая племянница. Но мы уже много-много лет придерживаемся легенды – я твоя тётя, ты моя племянница. Иначе нельзя.

Новое откровение было ошеломляющим.

– И как же мы встретились?

– Ты нашла меня, – охотно рассказывала тётя Геля, что уж теперь скрывать? – Мы познакомились тридцать шесть лет назад на похоронах моего мужа, мне было двадцать два… Его убили. Нашли в пригороде мертвым. Обескровленным. Я была беременна, и после случившегося потеряла ребенка. Вскрытие делал Матвей Липатовский. Тогда-то мы с ним и познакомились. Ты все время ему помогала. Он работал на клан и покрывал все подозрительные смерти… Теперь ты понимаешь, почему я не хочу, чтобы ты училась на судмедэксперта? Они заставят тебя работать на них, будут угрожать…

– Погоди, я слышала, как ты говорила по телефону. С кем ты говорила? С тем самым главой клана?

– Нет, конечно, но это точно был кто-то из них. Он угрожал, сказал, если мы будем болтать, нас убьют, тебя убьют. Они боятся, что ты все вспомнишь. Полагаю, кто-то из них столкнул тебя с крыши.

Марта задумалась, она никого не помнит. Кого ей опасаться?

Она задумалась. Так. Хотя бы одного вампира она теперь знает. Это Яков Петрович. Матвей Матвеевич уже не в счет. Есть и еще один… Но что это дает? Как ей определить, кто враг, а кто друг? Полагаться на интуицию? Но она не чувствует опасности рядом с доктором Гердом… Другое дело рядом с…

– А ты знаешь кто такой Лесник?

Тётя Геля покачала головой.

– Не знаю, но я слышала от тебя это имя много раз. А еще ты в бреду выкрикивала его, тогда, в больнице после несчастного случая. Ты кричала: «Шумар! Шумар!», а с сербского – это означает Лесник. И мне кажется, вы были дружны.

– Нет! Этого не может быть! – яростно запротестовала Марта. – Он ужасно страшный, чудовище просто! Получается, он сказал правду, он вампир?!

Тётя всплеснула руками:

– Марта! Ты что, виделась с ним?! Когда?! Где?!

Та прикусила язык, пожалев, что призналась. Ей очень хотелось верить тёте, но кто знает, не игра ли все это? Вампиры коварны, теперь она это знала.

Марта прищурилась:

– Почему ты мне ничего не рассказала?

Ангелина опустила глаза и замялась:

– Детка, пойми, я только обрела тебя. Мы стали настоящей семьей. Мы ведь все время переезжали. Десять лет в одном конце страны, еще десять в другом, и так уже трижды. Здесь ты должна была окончить институт, а потом мы бы снова переехали. Но теперь… теперь мы можем остаться здесь, в Питере. Навсегда. Понимаешь? Мы будем настоящей человеческой семьей.

Марте вдруг стало нестерпимо стыдно. Конечно, тётя человек, как она могла сомневаться? И она во всем права.

– А когда я была вампиром, мы не были настоящей семьей?

Тётя замотала головой:

– Ну что ты! Конечно, были! Просто… просто… у тебя было столько тайн. И ты вроде семнадцатилетняя девочка, но такая мудрая, смелая, уверенная в себе…

– Ты боялась меня? – Марта пристально смотрела на тётю, которая была ей вовсе не тётей. – Жить всю жизнь рядом с чудовищем непросто.

Та неожиданно рассмеялась:

– Марта, не смеши, мы вместе более тридцати лет, и ты ни разу не обидела меня. Ты – всё, что у меня есть, мы семья.

Содрогнувшись, девушка обняла себя за плечи, ее все еще колотило от всего, что она узнала за последние сутки.

– Скажи, что тебе рассказывала бабушка? Ты ведь имеешь в виду Софию Лазаревич, мать твоего отца Тихомира?

– Ты ее вспомнила? – обрадовалась Ангелина.

Марта застыла, перед глазами снова все поплыло, и она провалилась в воспоминания.

***

Деревня Негуши

Только на пятый день Марта добралась до деревни. Она старалась идти по кромке леса, избегая любых встреч. Конечно, ей очень хотелось применить знания, которым научил Шумар, но она опасалась встретить стражей или подобных себе. Марта даже не знала, что хуже. После пережитого она опасалась снова оказаться на грани и одичать. А пока пропитание у нее не закончилось, можно было спокойно идти к цели.

Мирослав сказал, что нужно научиться сдержанности, питаться как можно реже, только в случае необходимости, чтобы сохранить тайну о себе. И при малейшем подозрении, что кто-то может раскрыть ее секрет, нужно уходить и не возвращаться туда в ближайшие пятьдесят-семьдесят лет.

Помня наставления своего учителя, Марта старалась избегать встреч на пути и не вступать в разговор со случайными путниками. Но как только она достигла окраины деревни, остановилась в нерешительности. Вспомнят ли ее родные? Примут ли? А главное, как она воспримет их? Ведь они давно не виделись, да что там, они ей совсем чужие.

В памяти возникла картина из детства, когда она с отцом приезжала навестить бабушку Маргариту, папину мать. Марте тогда было всего семь лет, но она отлично запомнила и просторный бревенчатый дом в два этажа, и улицу, также хорошо она помнила бабушку, тётю и своих двоюродных сестер Софию и маленькую Тияну. Дед Горан давно помер, а дядька Лазар, брат отца в то время был в деревне главным ловцом, вместе с другими мужчинами занимался звероловством – отловом диких кабанов, коз и оленей. Женщины ухаживали за домашней скотиной и птицей. Тем деревня и кормилась.

Конечно, родня помнит ее, ведь прошло всего десять лет, успокоила себя Марта и решительно направилась к знакомому дому, крепко ухватив драгоценную корзинку с оставшимся пропитанием. Осталась всего одна бутыль, но это нестрашно, за время пути Марта научилась сдерживать себя.

Шагая по знакомой дороге, девушка пыталась настроиться на встречу. Конечно, девочки выросли, но обязательно узнают ее. Тут Марта снова остановилась. Нет, не этого она боится. Страх был от того, что сама она не знала, как поведет себя. А вдруг в ней проснется хищник, и она не сможет сдержаться? Так в сомнениях Марта приблизилась к дому и застыла. Над домом развивался черный флаг-застава. Означало это одно – в доме не осталось ни одного мужчины. Значит дядька Лазар умер?

Марта встревожилась, неужели болезнь добралась и до горных деревень?

Она быстро взметнулась по крутой деревянной лестнице и, интуитивно толкнув незапертую дверь, остановилась на пороге.

– Здравствуйте! Это Марта Нежич! Есть кто дома?

Но ответом была тишина, слышалось лишь тиканье ходиков в одной из комнат и едва слышное шипение в печи. Значит, дома кто-то есть.

– Бабушка Маргарита! Это я, Марта!

Послышался тихий шорох платья, и тут перед ней появилась София.

Марта сразу ее узнала, та была все такой же худенькой с узким детским лицом и огромными серыми глазами. Марта помнила ее смешливой курносой девчонкой, тонкой, как ветка, и вечно смеющейся. Теперь же перед ней была невысокая и все такая же худенькая молодая девица, одетая в черное платье, которое еще больше подчеркивало синие тени под провалившимися глазами. Та смотрела со скорбью без всякого интереса.

– София, ты не узнала меня? А где бабушка, где дядька Лазар? Почему черная застава над домом реет? Неужто…

– Ах! Марта, это ты? – на мгновенье в глазах девушки вспыхнули искорки радости, но тут же угасли. – Отец третьего дня похоронен. Зверь убил на охоте. Бабушка не вынесла смерти второго сына, ее предали земле вчера.

София заплакала, и Марта, опустив на пол корзинку, которую все это время крепко сжимала в руках, кинулась обнять сестру.

Запах смертного мгновенно затуманил голову, она потянула носом, вдыхая сладкий запах крови, но тут же пришла в себя.

София горько рыдала на плече у сестры.

– Мама умерла пять лет назад в родах, братик должен был родиться, тоже не выжил. Никого не осталось. Я да Тияна, однако и она долго не протянет, боюсь.

– Не плачь, родная, ты не одна. Вы не одни. Я тоже потеряла всех родных, и кроме вас у меня никого не осталось.

Девушки прошли в светлицу, а из нее в детскую. Марта осмотрелась, за десять лет ничего не изменилось. На окне висит кружевная занавеска, которую связала бабушка Маргарита, на подоконнике чахлый цветок в глиняном горшке, том самом, что когда-то привез отец в подарок. Под потолком качается сплетенный девчонками венок из веток секвойи, это был оберег от злых духов. Марта невольно глянула на запястье Софии, затем на свое. Когда-то девочки обменялись брояницами – ручными браслетами-оберегами, сплетенными из овечьей пряжи в 33 узелка, каждый узелок был закреплен на нитке крестиком из тонких веток священного серебристого витекса. Марта свой потеряла, что было плохой приметой, а у Софии он так и висел на исхудавшей руке.

Тут только Марта глянула на кровать, спрятанную за печью, там спала девочка лет пятнадцати, такая же светловолосая, как София, и такая же худенькая. Тияна, догадалась Марта. На лбу ее лежала влажная тряпица, а подушка из серого тканого материала была совсем мокрой.

– Это не та ли зараза, что погубила моих родных? – испуганно спросила Марта.

– Какая зараза? —с испугом спросила София.

– Наш город погибает от завезенной торговцами болезни. Потому я здесь, – увидев ужас на лице Софии, Марта поспешила успокоить, – не бойся, я абсолютно здорова, иначе не добралась бы до вас.

– Думаю, что у Тияны другое, она давно болеет, с весны. Местный лекарь говорит, что недуг неизвестный, а потому неизлечимый.

Марта горько вздохнула, как бы ей сейчас пригодились знания Шумара, она могла бы спасти сестру.

– Я так рада, что ты здесь, – утирая слёзы, воскликнула София. – Благодарю Господа за это! Теперь мы вместе и переживем любые невзгоды.

– Я очень на это надеюсь, София!

***

Наши дни. Внучатая племянница

Марта очнулась и посмотрела с теплотой на Ангелину.

– Я не все помню, но точно знаю, что София очень помогла мне в Негушах, мы дружили. Это было, кажется, в одна тысяча девятьсот двадцать втором году. Я тогда только начала новую жизнь… – Марта нахмурилась, пытаясь припомнить подробности, но увы, она не помнила, кто обратил ее, и как она оказалась в Негушах.

– Все верно, ты сама рассказывала мне о встрече с ней, – подтвердила тётя Геля.

– А что она тебе рассказывала? Я действительно не убивала людей? Мне очень важно это знать.

– Вот поэтому я и не хотела, чтобы ты вспомнила, кем была. Я представляю, как это страшно. Я все тебе расскажу. Но ужаснее другое. Мы не знаем, кто нас окружает, но они знают, что мы знаем о них. Мы в опасности.

Марта кивнула. Лесник говорил тоже самое. Получается, Лесник на ее стороне? Но как такое возможно? Тем более теперь. Она человек, он вампир. Неужели она правда когда-то дружила с ним? Тут ей вспомнился первый сеанс у Доктора Герда. Она ведь говорила, что видит во снах мужчину с бородой и шрамом на лице, и что она с ним дружна. Но в виденье он был молодым и красивым. Может это лишь плод ее больного воображения? Или сон. А на самом деле он враг. Марта была в растерянности, кому теперь верить? Кому рассказать о своих страхах? С кем поделиться воспоминаниями и такими страшными открытиями?

– Марта, никому не говори, что память к тебе возвращается, – будто прочла ее мысли тётушка. – Ты погубишь себя! Обещай, что будешь молчать!

– Обещаю, – прошептала та и крепко обняла ее.

Ночью ей приснилась тётя Геля, вернее вспомнилась. Молодой Ангелина была еще красивее. Марта долго искала ее и нашла здесь, в Питере. Вернее, в небольшом городке в двухстах километрах от Питера. Да, точно, это был Тихвин. И там действительно была пасека, вспомнила она. Свекор Ангелины разводил пчел, там и нашла она свою единственную, оставшуюся в живых родственницу. Марта приезжала туда с кем-то, но с кем, она не могла вспомнить. В видении всё менялись так быстро, что Марта не смогла уловить суть, лица мелькали со скоростью света: Таисия, Липатовский, Лесник, следом еще несколько незнакомых лиц и даже новый учитель Крестьянников. Но кто именно был в тот день с ней, она так и не припомнила.

Однако в той поездке она не познакомилась с Ангелиной, это случилось немного позже. Сначала Марта просто наблюдала за жизнью своей племянницы, радовалась, что у той семья, скоро родится маленький. И вдруг несчастье. Вот тогда Марта не смогла оставаться в стороне, появилась, представилась племянницей и поддержала единственную, оставшуюся в живых, родственницу. Как ни странно та знала о ней, о ее тайне, и девушки быстро подружились, стали родными. Это была странная семья, но они искренне любили друг друга и берегли. Марта пыталась провести собственное расследование, тогда ей помогал Матвей Матвеевич, но увы, убийцу мужа Ангелины они так и не нашли.

Снова привиделась семейная сцена: Матвей Матвеевич рассказывает что-то веселое, пьет с Мартой вино, а тетя слушает, смотрит на них счастливыми глазами и смеется весело, задорно. Значит, в бокалах было не вино…

Впрочем, Марта знала, что у нее еще есть родня. Вернее, не знала, чувствовала, но кто и где, вспомнить пока не получилось.

На этот раз видение про Ангелину было четким, ясным и реалистичным. Проснувшись утром, Марта помнила каждое слово, даты и места. Может, потому что это было не так давно? Всего тридцать шесть лет назад. О, Боже, подумать только!

А когда она видит далекое прошлое (теперь она не сомневалась, что это именно ее прошлое) лица всегда стерты, картинки размыты, и не помнится почти ни одного имени.

В итоге Марта решила согласиться на предложение Якова Петровича на сеанс гипноза. Нужно знать кто враг, а кто друг. И сейчас это вопрос жизни и смерти, ведь она теперь смертная.