# Академия «Черный пион»

Лора Левендер

"Черный пион" – элитная закрытая академия, в которую трудно попасть, но еще труднее – выбраться.

После таинственной гибели однокурсника Аня начинает задавать вопросы и скоро понимает: она единственная способна распутать паутину лжи, которую тут плетут годами.

Неожиданно у нее появляется союзник – староста и "хороший мальчик" Кирилл, почему-то решивший повсюду следовать за ней.

# Лора Левендер. Академия "Черный пион"

## Глава 1. Змеиный клубок


Возможно, все началось в тот момент, как из класса пропал Марк. Он был тихим подростком и ни с кем особо не общался, поэтому сначала я даже не заметила, что кого-то не хватает. Во время утренней переклички очередь дошла до фамилии Киреев, а в ответ на тишину с задней парты учитель что-то вспомнил и поставил широкий прочерк у себя в журнале. Тогда я оглянулась – последняя парта, залитая золотистым светом из окна, пустовала.

Может, отсчет нужно было начинать еще раньше: с того момента, как я, высунувшись из окна машины, пристально высматривала лазейку в неприступном заборе, тянущемся вокруг Академии.

Когда родители сказали, что устроили нас с сестрой в лучшую академию страны, я уже почувствовала неладное. От слов "академия" и "лучшая" несло занудством, бесконечной учебой и пафосными детишками богатых родителей. И теперь я начала осознавать, насколько была права.

– Сядь нормально, – шикнула на меня Марина.

Кажется, она уже возомнила себя благородной девицей, надев уродливое платье с огромным белым воротником. В отличие от меня, сестра ни разу не пожаловалась, что не хочет никаких элитных академий. Вот только ее настроение с каждым днем становилось все мрачнее, а характер – невыносимее.

Я молча откинулась на спинку сидения и закрыла глаза. Интересно, что ожидает нас впереди? Как бы ни старалась, я не могла придумать повод для радости. Теперь наша жизнь наверняка превратится в строгий свод правил и запретов под надзором учителей.

Вскоре мы остановились возле главных ворот с огромными коваными пионами. На дороге уже стояло несколько машин, дожидаясь очереди, чтобы проехать внутрь.

– Старинная усадьба, – с гордостью сообщил отец, разглядывая белые стены трехэтажного здания, почти полностью скрытого за сочной зеленью парка. Из-за вытянутых окон и острых сводов крыши усадьба больше напоминала замок, а неприступный забор вокруг только добавлял сходства.

– Можем выйти и здесь, – бросила Марина и, не дожидаясь ответа, выскочила на улицу.

Переглянувшись с отцом, я подхватила рюкзак и побежала вслед за сестрой по каменистой дорожке.

– Эй, куда ты несешься? Так не терпится посмотреть нашу комнату?

Марина обернулась, одарив меня хмурым взглядом, но все-таки дождалась, чтобы я поравнялась с ней.

– Я могу вытерпеть что угодно, кроме целого года, проведенного с тобой.

– Разве не здорово? Мы будем вместе жить и учиться в одном классе, – я подняла взгляд в безоблачное небо и тихо вздохнула. – О чем еще можно мечтать?

Закатив глаза, сестра молча пошла вперед.

***

Но мне кажется, что настоящим "началом всего" был тот не по-августовски жаркий день, когда нам совершенно нечего было делать. Мы успели обосноваться в комнате и разложить вещи в единственный шкаф на двоих. Пока занятия не начались, в правом крыле, где находились спальни девочек, было тихо. Поэтому я решила воспользоваться моментом, чтобы отправиться на разведку. Марина, которая собиралась усиленно готовиться к урокам, увязалась за мной, всю дорогу ворча о том, как ей не хочется никуда идти.

Для меня это была не просто прогулка, а тактическая вылазка. Когда отец вез нас сюда, мы проезжали мимо небольшого городка, который стал для меня последним лучиком надежды. Академия стояла в глуши, и никаких развлечений тут не предвиделось, поэтому я принялась разрабатывать план побега. Не навсегда, конечно. Но зачем постоянно сидеть за забором, как пленники, если можно выбраться в бар или по магазинам?

В огромном саду, окружающем усадьбу со всех сторон, оглушительно трещали сверчки. Мы будто оказались посреди леса – в какой-то мере, так и было. Дорога за тяжелыми черными воротами вела туда, где несколько километров не было ничего, кроме деревьев и полей. Будто зеленый остров, посреди которого застряли мы.

– Эй, смотри, – забыв о раздражении, Марина ткнула меня локтем в бок. – Вон там. Думаешь, это наш однокурсник?

Уткнувшись в телефон, по дорожке к крыльцу шел парень, на вид не старше девятнадцати лет. На нем была идеально выглаженная белая рубашка, несмотря на жару застегнутая на все пуговицы.

– Похоже. Папа говорил, так рано приезжают только первокурсники, чтобы заселиться, – ответила я.

Услышав наши голоса, парень резко поднял голову, и пряди светлых волос рассыпались по его лбу. На мгновение я встретилась с ним взглядом, но вдруг споткнулась о камешек и едва не растянулась на земле. Сестра подхватила меня под локоть, ворча:

– Под ноги смотри.

Ни капли не смутившись, я помахала парню и громко окликнула:

– Эй, привет! Ты ведь тоже первогодка? Только что приехал?

Он обернулся себе за спину, словно пытаясь понять, к кому я обращаюсь, так что я повторила:

– Да, ты, в белой рубашке! Как тебя зовут?

Удивительно, как парень подходил этому месту. Такой же спокойный и строгий, он даже внешне был похож на аристократа из другого столетия. Бессмертного вампира, например, которому раньше принадлежала Академия.

С любопытством рассматривая незнакомца, я протянула ему руку:

– Я Аня, а это моя сестра Марина. А ты…?

– Кирилл.

Он застыл, словно не зная, что делать, но потом все-таки осторожно пожал мою ладонь и тут же отдернул руку. Я закусила губу, сдерживая смех, а он еще сильнее стушевался под моим взглядом.

– Мы тебя не обидим, – пообещала я торжественно. – Не бойся.

Кирилл нахмурился – то ли от солнца, то ли от моих слов. Лучи падали ему на лицо, бликами отражаясь в очках и делая волосы почти белоснежными. Надо же, какой красивый. Вот бы все одноклассники были такими же.

– Что? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу под моим взглядом. Смущение выглядело вполне искренним, так что я даже растерялась. Неужели он еще не привык, что люди им любуются? Знает же наверняка, что выглядит как персонаж из романтической новеллы.

Состроив самый невинный вид, я пожала плечами:

– Ничего. Ты очень красивый.

Мне просто хотелось проверить его реакцию, но Кирилл отшатнулся, и выражение его лица сделалось совершенно пустым. Будто я не комплимент сказала, а отвесила пощечину.

– Все ясно, – сухо бросил он, отворачиваясь. – Не фотографируюсь и автографов не даю. Ищите клоуна где-нибудь в другом месте.

Пока мы с Мариной стояли, раскрыв рты от удивления, он быстрым шагом скрылся в Академии.

Ну и что это было?Айдолом себя возомнил, чтобы автографы давать? Так я и думала: он прекрасно осознает, как выглядит, и самомнение у него соответствующее. Аж противно.

– Мы тут всего первый день, а ты уже нарываешься! – опомнившись, накинулась на меня сестра. – Зачем ты до него докопалась?

– Да что такого, уже и комплимент нельзя сказать? Я же не знала, что он неадекватный.

– Не создавай мне проблем, – предупредила Марина. – И не позорь нашу семью. Если ты испортишь мне учебу, я тебя убью.

До первого сентября мы с Кириллом больше не виделись. Видимо, он закрылся у себя в комнате, чтобы фанаты не беспокоили его высочество вниманием. Мысли о нем меня раздражали и одновременно забавляли. Наверняка ведь подумал, что я влюбилась в него с первого взгляда!

Последние несколько дней я изнывала от скуки. Даже огромный и прекрасный сад вокруг усадьбы успел мне наскучить, а лазейки через забор я так и не нашла. Неужели ученики правда сидят тут безвылазно круглый год?

Внутри Академия была больше, чем казалась снаружи. Я пыталась исследовать и ее, но запуталась в бесконечных коридорах и одинаковых дверях классов. Единственный путь, который пока мне запомнился, был от спальни до столовой на первом этаже.

Спустя неделю даже торжественное собрание в честь первокурсников показалось мне развлечением, дарованным свыше. Придется слушать занудные речи преподавателей, зато я, наконец, познакомлюсь с однокурсниками.

Надежды на красавчиков не оправдались. Может, здесь и были исключительно богатые наследники и сливки общества, но выглядели они вполне заурядно. Теперь, когда нам выдали одинаковую зеленую форму с галстуками и пиджаками, мы походили на клубок змей. Или жаб, я еще не решила.

Из-за того, что никто не успел толком познакомиться, атмосфера между нами царила странная. Нас собрали в огромном зале с узкими витражными окнами, уходящими под самый потолок. Это место и правда напоминало замок – даже эхо шагов гулко отдавалось от стен.

Мы с Мариной сели на бархатные сидения, тянущиеся бесконечными рядами перед сценой. Свет, проникающий сквозь витражи, лежал на ней причудливыми разноцветными бликами.

Постепенно зал начал заполняться. Так много людей, и ни одного знакомого. Я чувствовала себя неуютно среди студентов, одетых как я, но совершенно мне чужих. За нами сели несколько парней, явно успевших сдружиться между собой. Они смеялись, громко обсуждая что-то и периодически пиная мое сидение.

Почувствовав, что я собираюсь обернуться, Марина дернула меня за рукав и напомнила:

– Не влипай в неприятности. Ты хоть знаешь, кто это?

– Откуда мне знать? – я попыталась рассмотреть их, делая вид, что поправляю волосы. – А кто? Опять знаменитости?

– Сын директора.

Видимо, она говорила про самого высокого и громкого парня с ярко-рыжими волосами. Как раз в этот момент он поднялся, что-то рассказывая друзьям, и едва не огрел меня рюкзаком по голове. Зачем он ему вообще, если сегодня даже уроков нет? Я собиралась все-таки вежливо это уточнить, но компания за нашими спинами вдруг загоготала и принялась хлопать в ладоши.

Мы с сестрой одновременно посмотрели на дверь, в которой появился Кирилл. Он не мог не слышать, какую реакцию произвел на однокурсников, но его лицо осталось холодным и непроницаемым. Даже не посмотрев в нашу сторону, он нашел пустое место впереди и сел с идеально прямой спиной. Кто-то свистнул, окликая его по имени, но он не обернулся.

– Придурок, – прокомментировал сын директора.

Не знаю, почему меня это задело. Кирилл и правда бесил, но эта громкая компания – не меньше. Они будто пришли в зоопарк, улюлюкая и крича, чтобы привлечь внимание обезьяны в клетке. Если с ним часто так обращаются, то неудивительно, почему он всех держит на расстоянии.

Обернувшись, я мило улыбнулась рыжему и сообщила:

– А я Аня.

– Что? – растерялся он, и я прикрыла ладонью рот, делая вид, что смутилась.

– Ой, прости. Я думала, ты представился.

В наконец-то повисшей тишине я отвернулась, усаживаясь поудобнее, а Марина склонилась ко мне, яростно шепча:

– Просила же!

– Волнуйся, они даже ничего не поняли.

## Глава 2. Неблагополучная семья

– Вместе мы продолжим традиции нашей Академии, сохраним историю и…

Я зевнула, едва не засыпая от монотонной речи директора. Это был высокий широкоплечий мужчина, еще вполне молодой, но с абсолютно седыми волосами, зачесанными назад. Он стоял на сцене уже не знаю сколько времени, вещая в микрофон о ценностях Академии. Может, я бы и впечатлилась, если бы сначала не познакомилась с его сыном, который время от времени что-то говорил друзьям и громко хихикал. На меня он не разозлился – значит, и правда не понял намека. Ну и хорошо, пусть Маринка порадуется.

Все учителя носили одинаковые пиджаки с гербом школы на груди. Черный пион был тут повсюду – я заметила его и на шторах, и в вензелях на колоннах в коридоре, и в витражах. Он был даже в нашей комнате – слишком маленькой и пустой по сравнению с пышной обстановкой вокруг.

Пока учителя, чьи лица я все равно не могла запомнить, говорили торжественные речи, я осматривалась по сторонам. Светлая макушка Кирилла впереди не шевелилась, будто он уснул, зато на задних рядах постоянно кто-то копошился.

Рядом со мной сидел невысокий полный парень, периодически зевая. Кажется, он был нашим ровесником, поэтому я наклонилась к нему и шепнула:

– Первокурсник? Как зовут?

Он проглотил очередной зевок и смущенно отозвался:

– Да. Марк.

Наконец-то можно хоть с кем-то поговорить, а то Марина шикала и делала вид, что учителя рассказывают что-то очень интересное.

– Ты знаешь вон того парня со светлыми волосами? – спросила я, указывая на Кирилла. – Он знаменитость?

– Я тут вообще никого не знаю. Ты первая.

Не знаю, как, но парни позади услышали нас, и рыжеволосый вмешался:

– Ага, знаменитость. Можно сказать, потомственная звезда.

Он так раздразнил мое любопытство, что я забыла про раздражение, поворачиваясь к нему:

– Чем он знаменит? Блогер? Модель?

Переглянувшись, парни захохотали так, будто я сказала что-то нелепое. Понятно, адекватности от них не дождешься.

– Не общайся с неудачниками, – посоветовал сын директора, отсмеявшись. – Меня, кстати, Никита зовут.

Я отвернулась, чувствуя острое желание закатить глаза в Марининой манере, а он похлопал меня по плечу:

– Что не отвечаешь?

– Ты сам сказал с тобой не общаться.

Никита опять задумчиво замолчал, пытаясь осмыслить услышанное, а Марк сжал губы, чтобы скрыть улыбку.

Торжественная часть длилась мучительно долго; я прикрыла глаза, но мне не дал заснуть шепот, вдруг прокатившийся по рядам. На сцену вышел Кирилл, как мне показалось сначала. Я несколько раз моргнула, фокусируя взгляд. Нет, тот все еще сидел на месте, а к микрофону подошла его чуть увеличенная копия без очков.

– Брат? – шепнула я Марку, но тот пожал плечами.

– Напутственное слово от нашего лучшего студента, Сергея Авдеева, – объявил директор, жестом прося всех успокоиться. – В Академии мы ценим знания и усердие. Нам не важно прошлое вашей семьи…

Теперь уже весь зал принялся галдеть, а Никита опять свистнул мне в самое ухо. Я переглянулась с Мариной, а потом с Марком. Похоже, мы единственные здесь не понимали, что происходит.

У Сергея было такое же непроницаемое выражение лица, как у его брата. Пожалуй, даже еще непроницаемее. По его виду невозможно было догадаться, что он чувствует. Поправив стойку с микрофоном, он наклонился и приятным мягким голосом поприветствовал:

– Рад видеть вас всех, и рад быть частью Академии. Надеюсь, первокурсники тоже скоро почувствуют себя одной большой семьей.

Я невольно обернулась на Никиту, закинувшего ноги на соседнее сидение; с таким если и семья, то только неблагополучная. Перехватив мой взгляд, он улыбнулся и подмигнул.

Когда формальная часть наконец-то закончилась, старшекурсники потянулись из зала шумной зеленой рекой, а мы обступили директора.

– Добро пожаловать в «Черный пион», – его взгляд скользнул, чуть задержавшись на Кирилле, и на губах мелькнула едва уловимая усмешка. – Учительница литературы проведет вам небольшую экскурсию по зданию и выдаст расписание. Надеюсь, вам здесь понравится.

Это вряд ли. Я все-таки определилась – мы с однокурсниками представляли собой клубок змей, норовящих впрыснуть друг в друга смертельный яд. Самые опасные уже проявили себя, но держаться от них подальше вряд ли получится: мы заперты здесь, под одной крышей, на ближайший год.

Нас повели по коридорам Академии, рассказывая что-то про ее историю, но мне это быстро наскучило. В настоящем разобраться куда интереснее, чем копаться в прошлом.

Понять, например, почему Кирилл держится чуть поодаль от остальных. Почему Никита с первого дня выбрал его своей жертвой. И как нам с Мариной выжить среди этих наглых самодовольных богатеев, не нарываясь на неприятности.

Академия представляла собой центральную часть и два крыла, в которых находились жилые комнаты. Левое – мужское, правое – женское. После одиннадцати комендантский час, а значит, по коридорам бродить запрещается. В чужое крыло после отбоя тоже нельзя. Кто бы сомневался. Надеюсь, они хотя бы камеры слежения в наших спальнях не повесили.

***

С приходом осени погода мгновенно испортилась, будто кто-то нажал на переключатель. Вместо солнца каждый день зачастили дожди, и в Академии приходилось даже днем включать свет, чтобы разогнать тоскливый полумрак. Он прятался повсюду: за тяжелыми бархатными шторами, в высоких потолках и прохладных тихих закутках коридоров.

Утром перед занятиями мы встретились в столовой. Оказалось, что каждый курс занимает собственный стол, так что от одногруппников не получится отдохнуть даже за едой. Правда же, ужасная идея. Если мы будем постоянно видеть друг друга, случится что-то нехорошее. Возможно даже, по моей вине.

Столовая здесь тоже была огромная, но из-за грязно-серого неба, затянутого тучами, в окна почти не проникал свет. Столы тянулись от стены до стены, разделенные колоннами, которые заканчивались лепниной, похожей на распустившиеся пионы.

– Кто-то здесь на них помешан, – поделилась я с Мариной, кивая на такие же узоры, украшающие решетки окон.

Мы сели с самого краю, потому что середину стола уже занял Никита со своей свитой. Они были такими громкими, что меня разрывало от раздражения. А ведь учеба только началась!

Скоро рядом с нами сел Марк и очень мило поделился со мной булочкой. Он тоже не знал никого, кроме нас, и опасливо поглядывал на Никиту, когда тот смеялся особенно громко.

– Что ты вертишься? – спросила Марина, ловким движением вынимая помидор у меня из тарелки и перекладывая себе. – Потеряла что-то?

– Скорее, кого-то, – фыркнула я. – Кирилл так и не пришел.

– А он тебе сдался? Без него кусок в горло не лезет?

– Просто хочу совместить приятное с полезным. И завтрак съесть, и на его прекрасное личико полюбоваться.

– Да что ты все заладила с красотой? – искренне удивилась Марина. – Не такой уж он и красивый. Обычный.

Я хотела возразить, но передумала. И правда, зачем постоянно о нем думать, если он сам дал понять, что не хочет общаться? Наверное, это меня и задело. Из просто «красивого» он превратился в «красивого и загадочного».

– Вы с сестрой не очень ладите? – осторожно спросил Марк, когда Марина отошла за соком.

– Вовсе нет. Просто у нее такой характер. Она может говорить, что угодно, но на самом деле заботится обо мне, – я постучала вилкой о край ее тарелки, где все еще поднималась горка несъеденных помидоров. – Видишь? Она знает, что я их ненавижу, и всегда забирает себе.

Заметив за соседним столом старшую копию Кирилла, я сощурилась, рассматривая его, и спросила:

– Как уж его зовут? У меня туго с именами.

– Сергей, – подсказал Марк. – Интересно, они оба знаменитости? Почему их знают все, кроме нас?

На стол передо мной опустилось сразу четыре пачки сока, но, подняв глаза, вместо Марины я увидела Никиту.

– Я же сказал не тусоваться с неудачниками, – напомнил он, усмехаясь.

– И я следую твоему совету.

Непонятно, чего ему было нужно. Он просто облокотился о стол, нависая надо мной, и уставился сверху вниз прямо в глаза.

– Что? – спросила я, мечтая поскорее от него избавиться.

– Дай свой номер. И сестры заодно.

Его прямолинейность и напор меня даже восхитили, так что я попыталась объяснить как можно спокойнее:

– Мы с Мариной – две ботанички. Поступили сюда ради учебы, будем заниматься целыми днями, и ничего другое нас не интересует. Понимаешь намек?

Он поскреб макушку, а затем широко улыбнулся:

– Хочешь, чтобы я договорился с отцом о ваших оценках? Ну ты наглая. Мне нравится.

Он приземлился за стол рядом со мной, и я проводила тоскливым взглядом Марка, который поспешил сбежать. Сестра тоже застряла где-то, зато я увидела Кирилла, подходящего с подносом к столу. Похоже, он специально пришел к самому концу завтрака, чтобы народу в столовой было поменьше.

Никита тоже его увидел и, потеряв ко мне интерес, поднялся.

– Погоди, – я поймала его за рукав. – Чем Кирилл так знаменит?

– Своим отцом.

Он ушел, оставив меня в еще большем недоумении, чем раньше. Что у него за семья такая, если слава отца передается даже сыновьям?

– Идемте, – скомандовал Никита друзьям. Проходя мимо Кирилла, он замедлился, а я почти физически почувствовала приближение опасности. И оказалась права. Тарелка с недоеденным супом перевернулась прямо на белоснежную рубашку Кирилла, обдавая его грязным желтоватым душем.

Никита даже не пытался сделать вид, что это случайность. Довольно хохотнув, он прошел мимо, а Кирилл остался неподвижно сидеть на месте.

У меня сжалось сердце. Суп попал даже на его волосы и заляпал очки. Почему он молча сидит? На его месте я бы перевернула на Никиту целый поднос.

Схватив охапку салфеток, я пересела к Кириллу и попыталась вытереть ему плечи, но тот отшатнулся.

– Я же помогаю, – примирительно шепнула я, пытаясь хоть как-то промокнуть густую грязную жижу.

Кирилл наконец отмер и забрал салфетки из моих рук.

– Спасибо, я сам.

– У тебя в волосах морковка застряла. Дай вытащу.

Он застыл под моими прикосновениями, как мраморная статуя, будто не дышал даже. Похоже, я ему не слишком-то нравилась. Знакомство у нас получилось неудачным, но теперь я хотела сгладить неловкость и начать заново.

– Не переживай из-за Никиты, – посоветовала я. – Уверена, он просто тебе завидует.

Кирилл повернулся ко мне и глянул из-под очков удивленными светлыми глазами. Ну ведь красивый, чего тут спорить?

– Почему завидует? – неуверенно спросил он.

Я пожала плечами.

– Думаю, из-за твоего отца. Ему тоже хочется быть знаменитостью.

Кирилл не ответил на мою улыбку. Наоборот, он вдруг нахмурился, и на его лицо вернулось пустое выражение, с которым он обычно ходил. Будто закрылся панцирем, из которого его невозможно достать. Даже глаза стали темнее.

– Понятно, – тихо и почему-то печально произнес он, вставая. – Очень смешно.

Я так и осталась сидеть посреди залитой супом скамейки, когда Кирилл со все тем же ледяным видом вышел из столовой.

***

Высокий потолок класса украшала лепнина и огромная хрустальная люстра. Я словно попала в музей, просто не в самой приятной компании.

Занятия проходили спокойно и скучно. Никита временно притих, так что я наслаждалась передышкой. Под конец учительница литературы, Ирина Васильевна, попросила нас выбрать старосту. Мы с Мариной тотчас прикинулись ветошью. Она не хотела привлекать лишнее внимание, а я – заниматься скучными организаторскими делами.

– Пусть Авдеев будет старостой, – предложил Никита, и все одновременно повернулись к Кириллу, сидящему за первой партой. Выражение лица у того даже не изменилось, будто бы он ожидал чего-то подобного.

– Если нужно будет заполнять документы, он точно справится, – сказал кто-то. – У него наследственный талант.

Никита с друзьями опять рассмеялись, а мы с Мариной непонимающе переглянулись.

– Спокойнее, – попросила учительница. – Кирилл, ты согласен?

Я внимательно наблюдала за происходящим, поэтому заметила, как суетливо ее пальцы начали перебирать учебники. Словно этот разговор был ей неприятен.

– Давайте голосовать, – предложил Игорь, который постоянно таскался за Никитой. Он был таким же высоким и мощным качком, только с коротким темным ежиком волос, по которому я его и запомнила.

Вслед за Никитиной в воздух начали подниматься руки. Почти весь класс. Немного подумав, Марк опустил голову и тоже нерешительно вытянул руку, готовый в любую секунду ее убрать.

Вряд ли Кирилл подходил на роль старосты. Даже если он самый умный из нас, с умением общаться у него не очень. К тому же, половина группы его явно не любит. Зачем предлагают его, поиздеваться?

– Хорошо, – вдруг откликнулся он ровным тоном, не оборачиваясь. – Я согласен.

## Глава 3. Любовь или преступники?

Нет, забудьте все, что я сказала. Настоящим "началом" был невинный проект по литературе, который нам задали спустя пару недель учебы.

Услышав про работу в парах, мы с Мариной обменялись понимающими взглядами, но учительница предупредила:

– Партнера выбираем по жребию.

За это время я успела немного привыкнуть к однокурсникам, – даже дикий смех Никитиной компашки уже не так раздражал. Единственный, с кем мы ни капли не сблизились, был Кирилл. Он вроде присутствовал, отмечал посещаемость, отвечал на занятиях, – но при этом его будто и не было. Он не перекинулся со мной ни единым словом, а я не хотела начинать первая. Хватит того, что он уже дважды меня отшил.

Ирина Васильевна достала коробочку с бумажками, объясняя:

– Кому достанется одинаковый номер, те работают вместе. Менять пару запрещено.

Как только мы разобрали жребий, она тут же ушла из класса. Видимо, не хотела выслушивать нытье недовольных.

– У кого пятый? – громко спросил Никита, поворачиваясь к нам. – Новиковы, что у вас?

Я с облегчением выдохнула, а вот Марина поджала губы, пытаясь сдержать эмоции. Похоже, этот проект ей придется делать за двоих, но под аккомпанемент глупых шуточек и смеха.

Все быстро нашли свою пару. Все, кроме меня. Я оглядела класс и остановила взгляд на Кирилле, все еще ровно сидящим за партой. Да ладно, не может быть! Я прямо чувствовала недружелюбную атмосферу, исходящую от него. Будто экзотический цветок, выпускающий в воздух яд, от которого мрут мухи, а он их потом съедает.

Поняв, что первым он со мной не заговорит, я деловым тоном поинтересовалась:

– Встретимся в библиотеке?

Кирилл даже не поднял на меня глаза, откликаясь:

– После ужина.

***

Каждый раз он приходил в столовую, когда остальные уже доедали, и столы почти пустовали. В этот раз я нарочно задержалась подольше и застала его за десять минут до конца ужина.

Я решила, что буду общаться с Кириллом только по делу, и вообще вести себя отстранено и холодно, как и он. За нашим столом не осталось никого, кроме нас, сидящих на противоположных концах. Я уже поела, поэтому втайне следила за Кириллом. Было что-то неуловимо грустное в том, как он торопливо ест в одиночестве, не поднимая глаз от тарелки.

Если он правда такой надменный и самовлюбленный, как хочет казаться, зачем тогда всех избегает? Зачем делает себя изгоем, если глупые комментарии Никиты ничего для него не значат?

Я понимала ответы на эти вопросы, и оттого настроение резко испортилось. Сейчас на месте Кирилла я бы облила всех, кому не нравлюсь, двойной порцией супа, но так было не всегда. В детстве я, как и он, сидела, молча уставившись под ноги, слишком застенчивая и напуганная, чтобы постоять за себя.

Только ведь я не пыталась обидеть его или уколоть! Зачем и против меня надевать свой панцирь?

Марина говорила, что я слишком доверчивая и постоянно всех жалею. Наверное, она была права: стоило посмотреть на Кирилла, как вся злость на него куда-то испарилась, и я решила попробовать в третий раз. Но теперь точно последний.

Когда он доел и поднялся, чтобы отнести поднос, я последовала за ним. Мы молча вышли из столовой и повернули к широкой лестнице, делящей центральную часть Академии на две части. Несколько раз обернувшись на меня, Кирилл ускорил шаг, но я не отстала.

– Зачем ты за мной идешь? – не выдержал он, останавливаясь. Я тоже остановилась.

– Мы же договорились делать проект в библиотеке.

– Почему нельзя идти туда по отдельности?

– Потому что я понятия не имею, где она находится.

Наконец-то на лице Кирилла промелькнуло что-то, похожее на человеческие эмоции.

– За все время ты ни разу там не была?

Теперь уже удивилась я:

– Все время? С начала учебы прошло всего две недели. Зачем мне библиотека?

Вздохнув, Кирилл отвернулся и пошел наверх, но теперь уже спокойным шагом, так что я смогла поравняться с ним.

– Ты часто ходишь в библиотеку? Тебе там нравится? Здесь слишком много разных коридоров, я бы наверняка заблудилась одна.

– А ты всегда так много болтаешь?

Мои губы сами собой растянулись в улыбке.

– Всегда, когда хочу сгладить неловкость. Приходится отдуваться за двоих.

Мы поднялись на третий этаж, и Кирилл уверено повел меня в правую сторону. Я еще ни разу сюда не заходила. После ужина занятий не было, поэтому в коридорах царила тишина и полумрак. В окна заглядывали сумерки, и не по-сентябрьски холодный ветер едва слышно выл в щелях.

В такой атмосфере невольно хотелось ходить на цыпочках. Я беззвучно закрыла за нами дверь и зажмурилась, когда Кирилл включил свет. Библиотека оказалась неожиданно большой и уютной. Вдоль стен читального зала тянулись деревянные шкафы, на полках которых книги перемежались с вьющимися лозами живых цветов. Чуть дальше возле большого окна стояло несколько столов с толстыми резными ножками, на которых угадывались силуэты цветов.

Кирилл по-хозяйски задернул шторы, скрывая серое небо за тяжелым зеленым бархатом, и достал учебник по литературе.

– О чем будем писать?

Значит, все-таки смирился, что нам придется заниматься вместе. Спрятав улыбку, я села напротив и предложила:

– Давай сделаем анализ любовного романа?

– Банально, – отозвался Кирилл.

– Что банального в любви? К тому же, даже самые шаблонные сюжеты постоянно происходят в жизни. Вот представь: главные герои ненавидят друг друга, но им приходится делать совместный проект. Они все больше времени проводят вместе и в конце влюбляются. Банально, да?

Поняв, к чему я клоню, он поджал губы и опустил взгляд. Похоже, он делал так всегда, когда не находился с ответом, и это оказалось удивительно забавно. Хотелось подразнить его еще немного, поэтому я спросила:

– Может, напишем про Джейн Остин? Или у нее слишком откровенные сюжеты? Тебя не возмутила сцена, где персонажи держались за руки?

Кирилл посмотрел на меня, слегка разомкнув губы, будто так и не придумал, что сказать.

– С чего ты решила, что мы – главные герои? – наконец спросил он, и я рассмеялась:

– Методом исключения! Можешь не верить, потом сам увидишь.

Я просто шутила, но он с серьезным видом поправил очки и попросил:

– Давай серьезнее.

– Что может быть серьезнее, чем Джейн Остин? Ладно, возьмем триллер про преступников. Тебе такое нравится?

Свет ламп подрагивал на очках Кирилла золотистыми бликами, и за ними невозможно было рассмотреть его глаза. Он снова едва заметно переменился в лице, но я уже знала, что это значит. Невидимый щит, которым он отгораживался от всего мира, был поднят.

– Что опять не так? – вырвалось у меня. Мы ведь просто болтали о всякой ерунде! Чем я могла его задеть?

– Почему мне должны нравиться книги про преступников? – ровным тоном спросил Кирилл, окончательно загоняя меня в тупик. Говоря с ним, я будто ходила по тонкому льду.

– Просто так. Без причины. Откуда мне знать твои вкусы, если ты про себя ничего не рассказываешь?

Кирилл выдохнул, опуская голову, и пряди волос рассыпались у него по лбу. Вместе с этим вздохом, кажется, он выпустил наружу и эмоции, которые прятал глубоко внутри. Когда он снова заговорил, его голос звучал сдавленно и сухо:

– Знаешь, чем Никита лучше тебя? Он хотя бы все говорит напрямую. Не притворяется хорошим человеком, чтобы потом ударить исподтишка.

Он поднялся и, убрав учебник в рюкзак, быстрым шагом вышел из библиотеки. Какое-то время я еще сидела, неподвижно глядя ему в след. Что я сделала не так? Кажется, я каждый раз попадала в его рану и расковыривала ее, сама того не желая.

Поднявшись, я прошлась вдоль полок, вдыхая запах пыли и старых страниц. Чтобы перестать ошибаться, нужно просто узнать, что так тщательно скрывает Кирилл. Только как, если никто не хочет объяснять?

Когда я вернулась в комнату, за окном окончательно стемнело. Марина сидела на своей кровати, обложившись учебниками, и что-то читала.

– Где ты была так долго? – спросила она, громко захлопнув тетрадь. – Сегодня просто ужасный день. Никита предложил разделить обязанности по проекту. Знаешь, как? Я готовлю презентацию, а он с ней выступает.

Я наконец-то скинула обувь и растянулась на кровати, с наслаждением зевая.

– Надеюсь, ты не согласилась?

– А какие были варианты? Уж лучше я все сделаю сама.

– Чего ты так боишься? – возмутилась я. – Хочешь, я с ним поговорю? Пусть тоже поработает!

– Если будешь привлекать к нам внимание, рано или поздно все узнают, что мы из обычной семьи. Тут у каждого родители богачи или знаменитости, а нам просто повезло, что папа смог пристроить нас сюда.

– И что такого? В отсутствии денег нет ничего стыдного.

– Это ты им скажи. Как думаешь, сколько синонимов к слову "нищебродки" сможет придумать Никита?

– Максимум три. Он не слишком-то умный.

Марина наконец-то улыбнулась и провела ладонью по лицу, отгоняя тревожные мысли.

– Не хочу оказываться на месте Кирилла, – призналась она наконец, поглядывая на меня, чтобы проверить реакцию. – Если Никита привяжется к нам, я не смогу это так просто вынести.

– Я не позволю ему портить нам жизнь, – пообещала я. – Ты же меня знаешь.

Марина едва слышно вздохнула и вновь открыла учебник.

– Знаю, поэтому и волнуюсь.

***

Если никто не хотел мне объяснять, что не так с Кириллом, я решила выяснить это сама. Очень бестактным образом, но других вариантов не было. Я и так провела несколько ночей, разыскивая соцсети Кирилла, но у него на страничке было только несколько фотографий кошки и больше ничего.

Каждое утро в Академии начиналось с невыносимого холода. Наверно, систему отопления не меняли с тех пор, как построили усадьбу. Поэтому по коридорам гуляли сквозняки, и ветер подвывал со всех сторон, каким-то образом находя пути внутрь.

Еще не закончился сентябрь, а мне уже стоило огромных усилий, чтобы выбраться из-под теплого одеяла, окунаясь в холодный воздух комнаты. Что же будет дальше?

Перед занятиями мы как всегда собрались в столовой. Я бездумно ковыряла кашу в тарелке, высматривая за колонной соседний стол, где сидели старшекурсники. Марк рассказывал, как плохо он спал, но я слушала его в пол уха. Старший брат Кирилла сидел ко мне лицом, и я видела, что он улыбается, болтая с друзьями. Похоже, его никто не осмеливался доставать.

Как только он поднялся, я встала следом.

– Куда ты? – окликнула Марина, но я только отмахнулась. Если сказать ей правду, она вцепится в меня и никуда не пустит.

Сергей шел в компании друзей, не замечая меня. Было неловко начинать разговор, так что я поднялась следом за ним на второй этаж, держась чуть поодаль. Возле класса медлить стало нельзя, так что я окликнула:

– Сергей!

Он повернулся одновременно с друзьями, которые, будто телохранители, выступили вперед, недружелюбно меня рассматривая.

– Можем поговорить? – спросила я и добавила, чтобы точно сработало. – Это о твоем брате.

Догадка оказалась верной. Обойдя друзей, Сергей указал на окно в конце коридора, зовя меня отойти.

– Ты ведь знаешь, что Кирилла обижают? – спросила я напрямик. Прозвучало немного по-детски – будто я прибежала жаловаться старшему, что со мной не поделились конфетами.

Но Сергей не улыбнулся; в его глазах мелькнуло выражение, которое я не раз видела у Кирилла, – и это внезапно придало мне решимости.

– Прости, но почему я должен обсуждать это с тобой? – серьезно спросил Сергей.

– А с кем? У Кирилла есть еще друзья? Или мне молчать и ничего не делать, раз уж даже его брат не вмешивается?

Мой напор немного сбил его с толку. Облокотившись о подоконник, Сергей повернулся ко мне спиной и приглушенно произнес:

– Я все это знаю. Он сам просил меня не вмешиваться.

В этом был смысл. Скорее всего, попытки договориться Никиту только раззадорят. Но ведь нужно что-то делать!

– В чем причина? – спросила я, почему-то разволновавшись так, будто решалась моя судьба.

– Ты слышала о нашем отце?

– Только то, что он знаменитость. Никто нормально не объясняет…

Сергей резко обернулся. Он стоял против света, со скрытым в полумраке лицом, выражение которого невозможно было разобрать.

– Знаменитость – это не то слово, – усмехнулся он. – Его теперь знает вся Академия.

В тишине коридора громко и неожиданно прозвенел звонок, оповещая о начале занятий. Сергей собирался пройти в класс, но я выставила руки, не пропуская его. Я чувствовала, что взорвусь, если не узнаю правду.

– Я пытаюсь говорить с Кириллом, но каждый раз что-то делаю не так, – торопливо объяснила я. – Ты можешь мне рассказать? Я не пытаюсь лезть в дела вашей семьи, просто мне надоело ошибаться.

В опустевшем коридоре стало слышно, как ветер бьется в оконное стекло.

– Наш отец – преступник, – ровным тоном ответил Сергей.

## Глава 4. По заслугам

Я опоздала на занятия, но это меня не волновало. В пустых и тихих коридорах Академии можно было спокойно подумать, в очередной раз прокручивая в голове рассказ Сергея.

– Отец работал тут учителем долгие годы. И, как выяснилось, все это время воровал деньги из попечительского фонда. Большие деньги. Скандал попытались не выносить за стены Академии, поэтому ты и не знаешь.

Он вздохнул и потер переносицу, словно эти несколько фраз дались ему с большим трудом. Наверное, так и было.

Я понятия не имела, что ответить. Вот, оказывается, про какую славу говорил Никита. А я считала Кирилла знаменитостью, обижалась, лезла к нему с дурацкими шуточками… Какая же я дура!

– Не делай такое лицо, – внезапно улыбнулся Сергей, и я отозвалась:

– Какое?

– Будто возложила себе на плечи всю тяжесть чужой вины.

Я не решилась больше расспрашивать, но один вопрос не выходил у меня из головы. Зачем Кирилл поступил в Академию после того, что сделал его отец? Он же догадывался, что его ждет. Хорошо еще, что учителя относились с пониманием, но ведь таких Никит, травящих его, могло оказаться гораздо больше.

Может, он не верит в виновность отца? Зная Кирилла, я могла представить ход его мыслей. Наверняка он думал, что признает поражение, если откажется от места в Академии. Слишком гордый, чтобы сдаваться. Хотел доказать самому себе, что справится?

Даже если спрошу, вряд ли он будет мне объяснять. Да я и не в праве лезть ему в душу, мы ведь едва знакомы… У меня в груди нарастало болезненное чувство – смесь стыда и сострадания. Чтобы хоть как-то притупить его, мне нужно было скорее извиниться.

Я зашла в класс, лишь когда закончился первый урок. Уже у двери я услышала крики и шум – значит, Никита с друзьями опять развлекаются. Я ускорила шаг, догадываясь, кто стал их жертвой, но в этот раз не отгадала.

Мне по голове едва не прилетел чей-то рюкзак. Я пригнулась, а Никита поймал его и перекинул Игорю – тому высоченному парню, которого я запомнила только за короткие торчащие волосы, похожие на ершик для унитаза.

– Что вы делаете? – спросила я, оглядывая класс. Никита с друзьями кидали друг другу рюкзак, будто мячик, а Марк носился за ним, пытаясь вернуть. Все остальные сидели на своих местах, делая вид, что ничего не видят. Марина жестами звала меня садиться и не вмешиваться, но было поздно.

– Спорт – это жизнь, – назидательно провозгласил Никита. – Если жирдяй не хочет заниматься сам, приходится ему помогать.

Марк, весь всклокоченный и потный, попытался перехватить рюкзак в воздухе, но Никита его опередил.

– Видишь, какие полезные упражнения? – спросил он, переводя взгляд на меня. Судя по его виду, я должна была восхититься и присоединиться к игре. Что я и сделала.

– Пасуй мне!

Никита просиял и бросил мне рюкзак, который я тут же вернула Марку.

– Спасибо, – задыхаясь, пробормотал он, а Никита громко возмутился:

– Ты чего? Мы доброе дело делали! – он подошел к Марку, застывшему у своей парты, и положил руку ему на плечо. – Ты ведь сам жаловался, что плохо спал. Зато теперь уснешь, как убитый. Верно же?

Он надавил чуть сильнее, и Марк кивнул, утыкаясь взглядом в пол.

– Вот видишь! Нужно каждый день так тренироваться.

Сунув руки в карманы пиджака, я сжала кулаки. К тоскливому чувству внутри теперь примешалась яростная, жгучая злость. На Никиту с дружками, на одногруппников, которые испуганно отворачивались, и на саму себя. Я пыталась не наживать себе проблем, а это значило помалкивать и не вмешиваться.

– Ты ведешь себя, как первоклассник, – начала я, но Марк поднял на меня умоляющий взгляд:

– Все нормально, правда. Я начну заниматься спортом и буду хорошо спать.

Стены класса давили на меня, и даже потолок словно опустился ниже. Чувствуя, что задыхаюсь, я развернулась и молча вышла из класса.

Гадкое послевкусие не отпускало меня ведь день. Сама не знаю, отчего мне было хуже. Все накопилось, как снежный ком: новость про отца Кирилла, поведение Никиты, напуганный взгляд Марка и собственное чувство беспомощности. Я бы ничего не смогла изменить, даже если бы очень захотела. Не драться же мне с этими амбалами?

Разговор с Кириллом пришлось отложить. Я чувствовала себя такой усталой, что вернулась в комнату, непривычно тихую и пустую, и тут же уснула. Под вечер пришла Марина с бутербродами, завернутыми в салфетку.

– Я сказала учителям, что тебе нездоровится, – недовольно сообщила она. – Почему пропустила ужин?

Наверное, ей очень хотелось поругаться на меня, но она сдержалась. Вечером подморозило, и оконное стекло тревожно вздрагивало от бьющихся в него порывов ветра. Скинув пиджак, Марина забралась ко мне под одеяло и, уткнувшись холодными ногами мне в бок, скомандовала:

– Рассказывай.

***

Я собиралась поговорить с Кириллом в субботу после завтрака, но он так и не пришел. Никиты тоже не было, и его обычно шумные друзья притихли, почти не разговаривая. Марина все еще сердилась на меня, а Марк что-то усиленно строчил в тонком блокноте, не поднимая головы. Судя по темным кругам под глазами, ему снова плохо спалось.

– У меня призраки в комнате, – не отрываясь, сообщил он. – Сегодня всю ночь кто-то ходил.

Я на мгновение замерла, обмениваясь с сестрой удивленными взглядами, и спросила:

– Может, это были мыши? Или тараканы?

– Или ты просто психопат? – встрял Игорь, подслушавший разговор.

– Мыши умеют говорить человеческими голосами? – огрызнулся Марк. – Я не мог разобрать слова, но кто-то невидимый бродил туда-сюда…

Словно вторя ему, в окно постучалась сухая ветка дерева, и жалобно завыл ветер. У меня мурашки по спине побежали. Хоть я и не верила в призраков, вряд ли Марк мог все это сочинить.

– Тебе это точно не приснилось?

– Разве по моему виду похоже, что я спал? Нужно выяснить, что им от меня надо.

Он снова принялся что-то чертить в блокноте, а я повернулась к Игорю:

– Куда делся Никита?

Он поднял на меня сердитый взгляд, раздумывая, стоит ли отвечать, и все-таки объяснил:

– Твой дружок настучал на него директору. Думаю, теперь Ник его ищет, чтобы побеседовать.

Значит, вчерашняя игра рюкзаком Марка не прошла бесследно. Я с трудом сдержала ехидную улыбку – Кирилл все-таки восстановил справедливость. Никиту жалко не было, а вот за Кирилла я начала беспокоиться. Кто знает, во что превратится это "побеседовать"?

Быстро закончив завтрак, я поднялась в библиотеку, но там было пусто. На улице разыгрался настоящий шторм, дребезжа стеклами и завывая сквозняками. После слов Марка мне и так было не по себе, а теперь еще волнение за Кирилла поднялось с новой силой.

Куда он мог пойти? Вряд ли на улицу. Сидит в своей комнате? Он бы не стал прятаться. Может, найти его брата и спросить у него? Это не будет слишком странно?

Размышляя, я спустилась на первый этаж и бесцельно прошла по коридору. Позади осталась столовая и двери классов, а я, сама того не заметив, свернула в тихий закуток. Я не бывала здесь раньше. Похоже, в этом месте находились только технические помещения и какие-то кладовки, так что даже воздух пах пылью и бумагой. Не сдержав любопытство, я толкнула одну из дверей – заперта. Вторая тоже не открылась, а в третьей, в самом конце коридора, оказалась темная кладовая. Вряд ли здесь найдется что-то интересное.

Я собиралась уйти, как вдруг одна из запертых дверей открылась, едва не ударив меня, и из нее вышел Кирилл. Одинаково удивленные, мы уставились друг на друга и просто смотрели, не говоря ни слова, несколько секунд.

Кирилл пришел в себя первым. Он захлопнул дверь, но я успела рассмотреть в полумраке комнаты стеллажи со стопками бумаг и папок.

– Что ты тут делаешь? – оттеснив меня от комнаты, неприветливо поинтересовался Кирилл.

– Искала тебя. А ты?

Не ответив, он отвернулся, но не успел уйти, потому что из-за поворота раздался знакомый голос:

– Прячется, как крыса. Боится меня, значит. Как я и думал.

В этот раз я среагировала быстрее. Схватив Кирилла за руку, я потащила его к дальней двери, которая все еще была не заперта. Он красноречиво смотрел на меня, но не пытался вырываться. Стоило нам скрыться в кладовке, как из-за угла вывернули Никита и Игорь. Я нагнулась, рассматривая их через замочную скважину.

– Что там? – шепотом спросил Кирилл, но я отмахнулась. Эти двое шли прямо на нас. Если они догадаются дернуть дверь, нам не скрыться.

Не долго думая, я снова вцепилась в рукав Кирилла и потянула его к дальней стене. Кладовка оказалась неожиданно большой. В темноте приходилось двигаться на ощупь, стараясь не задеть полки, шкафы и коробки, наставленные друг на друга. Наконец, Кирилл перестал упираться и сам повел меня. Мы обошли большую колонну, зачем-то стоящую в самом центре кладовки, и краем глаза я заметила силуэт в полутьме. Это был человек, и он двигался вместе с нами.

Я с трудом подавила крик, замирая на месте и зажимая себе рот ладонью. Силуэт тоже остановился, и лишь тогда я поняла, что вижу собственное отражение в полутьме огромного зеркала, стоящего в углу.

Дверь тихо скрипнула, и на пол из коридора проникла желтая полоска света. Мы скрылись за колонной как раз в тот момент, когда в кладовку заглянул Никита.

– Вряд ли он прячется здесь, – окликнул его Игорь. – Этот очкарик, конечно, трус, но не настолько.

Мы с Кириллом стояли так близко друг к другу, что мне пришлось запрокинуть голову, чтобы рассмотреть его лицо. Конечно, оно ничего не выражало, но я уже научилась замечать почти неуловимые изменения, происходящие в глубине его глаз.

Чуть сжатые губы, подрагивающие ресницы за стеклами очков, золотистые пряди волос, упавшие так, будто он пытался скрыться за ними. Кажется, я видела Кирилла в такой момент, в который он сам не хотел бы попадаться другим на глаза. От этого было и неловко, и тревожно, и волнительно одновременно.

Никита шагнул внутрь кладовки, осматриваясь, и я прижалась чуть ближе к Кириллу, утыкаясь в его плечо. Я случайно коснулась носом его шеи, и он едва ощутимо вздрогнул всем телом. Его кожа оказалась обжигающе холодной, совсем не как у живого человека. Не к месту вспомнились слова Марка про призраков, но я тут же отмела их, мысленно посмеявшись над собой. Еще бы за вампира его приняла!

– Пусто, – подытожил Никита, и через мгновение полоска света исчезла, а дверь хлопнула, закрываясь. Кирилл отшатнулся от меня и громко втянул воздух; он что, не дышал все это время?

Глаза снова с трудом привыкали к темноте, поэтому я просто стояла, приходя в себя и ловя разбегающиеся мысли.

– Зачем мы вообще прятались? – спросил Кирилл грубо, но я прекрасно понимала, какие чувства он пытается скрыть.

– Никита злится, что ты рассказал все директору, – миролюбиво объяснила я. – Мне кажется, ты все правильно сделал, но лучше не попадайся ему на глаза в эти выходные. К понедельнику он наверняка остынет.

– Я просто выполнял задачу старосты.

Кирилл обошел колонну с противоположной стороны; раздался стук падающих на пол коробок, которые он свалил в темноте, а потом тихий щелчок дверного замка.

Я бросила последний взгляд на зеркало, и оттуда на меня посмотрело собственное отражение, темное, но вполне отчетливое. Толстую тяжелую раму украшали пионы, почти не отличимые от настоящих. Не удержавшись, я коснулась лепестка и провела пальцем по его острому каменному краю. Такому же холодному, как кожа Кирилла. Не смотря на красоту, от пиона веяло чем-то неуютным и жутким, будто от старого надгробия. Или это был всего лишь сквозняк, а мое воображение слишком разыгралось?

Я на ощупь подошла к двери и обнаружила, что та все еще закрыта. Кирилл стоял перед ней, ковыряясь в замке, и я наконец-то догадалась достать телефон, чтобы посветить фонариком. Сощурившись от яркого света, Кирилл повернулся ко мне и объяснил:

– Захлопнулась.

– Ты не сможешь ее открыть?

– Пытаюсь, – раздраженно бросил он.

– Давай я позвоню Марине, пусть возьмет ключ.

Кирилл резко обернулся на меня, будто я предложила что-то странное. Из-за света фонарика его кожа казалась мертвецки-бледной, а очки отражали блики, полностью скрывая глаза.

– Мы здесь из-за тебя. Я не собирался бегать от Никиты, будто боюсь его.

– Зачем тогда ты сюда пришел?

– Учитель попросил отнести документы в архив, – поколебавшись, отозвался Кирилл. – Никому не говори, что мы здесь. Я открою сам.

– Это просто кладовая. Что такого в том, что мы зашли? К тому же, дверь была не заперта.

Не ответив, он снова склонился над замком, а я тяжело вздохнула и привалилась к стене. Вот опять все пошло не так. Я собиралась извиниться, но он умудрился меня выбесить, так что мириться больше не хотелось. Эта его напускная загадочность очень сильно выводила из себя. Откуда столько вампирского пафоса в том, кто сидит на полу кладовки и ковыряется в замке кусочком проволоки?

– Могу дать скрепку, – не выдержала я. – Или заколку. Или просто позвонить сестре…

– Лучше не болтай под руку, – откликнулся Кирилл таким строгим голосом, что мне даже стало смешно.

– С чего ты вообще решил, что сможешь ее открыть? Ты профессиональный взломщик, что ли?

Я осеклась, сообразив, что опять болтаю лишнего, но было поздно.

– Зачем ты таскаешься за мной? – поднимаясь, спросил Кирилл. – Тебе самой не надоело?

Теперь я понимала, что именно его так злит, поэтому удержалась от бесполезного спора.

– Я просто волновалась за тебя. Хотела убедиться, что ты в порядке.

Похоже, Кирилл не ожидал такого ответа. Я почти видела, как раздражение внутри него испаряется, уступая место растерянности и чему-то непривычно уязвимому. Не дожидаясь, когда он вновь наденет непроницаемую маску, пытаясь спрятать это чувство, я продолжила:

– А еще я хотела извиниться. Я болтала много глупостей, потому что ничего о тебе не знала. Мне правда жаль. Честно, я не пыталась тебя задеть, так само собой получилось.

Я была уверена, что Кирилл заявит что-то наподобие "не нужны мне твои извинения", но он молча опустился на пол, опять берясь за замок. В тишине я слушала тихие щелчки, когда он проворачивал проволоку, и переминалась с ноги на ногу. Наконец-то я извинилась, но облегчения это не принесло. Он вообще меня слышал? Или ему настолько плевать на мое мнение, что он даже не удосужится отвечать?

Не отрываясь от своего занятия, Кирилл вдруг произнес:

– Ты ничего не сделала. Я сам зря отреагировал так остро. Забудь.

Значит, помирились? Вот так просто?

– Не обижаешься? – переспросила я, не веря, что тема закрыта.

Кирилл снова промолчал. Сосредоточенный на деле, он закусил губу, и я невольно улыбнулась: разблокирована новая эмоция. Может, скоро я увижу их все?


Спасибо, что читаете! Присоединяйтесь к моему тгк @MoonNovels

с любовью, Лора


## Глава 5. Снег их разбудит

В начале ноября впервые выпал снег и тут же растаял. Я любовалась на еще зеленые листья деревьев, покрытые белыми снежинками, ровно до утра вторника, когда Марк мрачно сообщил:

– Снег разбудит мертвецов.

– Что? – переспросила я, уверенная, что неправильно расслышала.

Марк постучал пальцами по своему блокноту, уже порядком истрепанному, и объяснил:

– Теперь призраков станет больше. Иногда они молчат, а иногда не унимаются целую ночь. Думаю, я уже близок к разгадке.

Он все чаще заводил подобные разговоры, и они все сильнее меня пугали. Теперь я понимала, что жутко мне было не от самих призраков, а от того, с какой одержимостью твердил о них Марк. От того, какими суетливыми стали его движения, и каким измученно бледным – лицо.

– Если тебе снятся кошмары… – начала я, но он резко перебил:

– Я почти их выследил! Они выходят из зеркала. Я знаю, что они боятся меня не меньше, чем я их. Осталось совсем немного…

Он теперь все время говорил о призраках, но так бессвязно и путано, что я ничего не могла понять. Все остальные давно объявили Марка психом, поэтому мне оставалось просто выслушивать его, надеясь, что это как-то поможет.

– Может, попросишь сменить комнату? – предложила я, но Марк мрачно усмехнулся:

– Бесполезно. Они уже повсюду, просто мы их не видим.

Я не осмелилась спрашивать, кто такие "они"; от этих разговоров у меня и без того мурашки по спине бежали.

***

Я знала, что найду Кирилла а библиотеке, и не ошиблась. Как обычно, он был единственным, кто решил провести здесь вечер воскресенья. Сегодня рано стемнело, поэтому он включил свет и задернул шторы, оказавшись в середине теплого золотистого ореола.