Ирис Сард
Архив будущего

Археолог Истислав Славянцев стоял на краю раскопа и едва удерживал равновесие. Он поправлял графитовый респиратор, а пронизывающий ветер выл в спину и норовил столкнуть со склона. Ремень оголовья впивался в череп, отдаваясь тупой болью в висках.

– Твою ж… – проскрежетал мужчина и, сдавшись в неравной борьбе, схватился за воткнутый рядом карбоновый шест. – Кодон сеге¹! Опять шлем снимать.

Сквозь мутные стёкла защитных очков он взглянул в провал. Эта зияющая рана на земле изначально скрывалась за грудой разбитого, заметённого пылью железобетона. А теперь, после долгих часов изнурительной работы, она распахнулась чёрной пастью и манила укрытием. Но Истислав знал, что подобные пасти захлопываются. Навсегда. Они проглатывают исследователей, жуют их, стискивают и ломают, решая, кто вкуснее, а затем выплёвывают недостойных.

Рука сама потянулась к старому шраму над правой бровью, но тут в ушах раздался скрипучий голос:

– Что-то не так, Док?

– Всё в порядке, жду сигнала.

– Тут к чертям всё проржавело! Не уверен, что это вообще сработает.

– Сработает, – отрезал Истислав.

Он проследил взглядом нить выползающего из провала кабеля, который взбирался к его ногам по склону. Затем развернулся и, опираясь на шест, проследовал к гусеничному транспортнику.

У того на прицепе в холостом режиме кряхтел водородный генератор.

– Это точно сработает… – беззвучно пытался уверить самого себя археолог.

Последняя ставка.

Не на истину о Молчании. На хоть что-то, кроме вездесущей пыли.

– Готово, Док, врубай! – тот же голос полоснул по ушам.

Истислав схватился за рукоятку. В этот момент ладонь напомнила о другом движении – повороте запирающего двери механизма. Перед глазами всплыло воспоминание: темнота, горячее дыхание за спиной, тонкие руки на плечах и шёпот: «Я готова, Слава». А затем и другое – полный упрёка взгляд, когда он исключил её из состава экспедиции.

Он вздрогнул и резко дёрнул рукоятку.

– Поехали!

Пластины катализатора разъяренно загудели, высасывая последние капли из баллона. Генератор затрясся и, казалось, сейчас испустит дух, но тут с щелчком подключился запасник. Машина удовлетворенно заурчала в рабочем режиме.

Истислав замер. Ветер выл в уши.

Спустя вечность голос доложил:

– Сработало! Босс, ты гений!

– Отправь людей на разведку, Стерх. И пришли кого-то на смену.

– Принял. Полоз, топай наверх, Винт и Солод – на разведку.

– Снова мне снаружи торчать…

– Не рассыпешься, красавица. Дуй, как ветер, пока кодон цел.

Истислав вздохнул и отключил питание. Оставив генератор в холостом режиме на всякий случай, он вернулся к раскопу и аккуратно спустился к проёму.

Ждать. Ветер обдирал лицо. Голова ныла. Казалось, это сомнения и обрывки воспоминаний червями суетятся внутри. Он вспомнил, как месяц назад экспедиция увидела город. Или, точнее, то, что от него осталось. Разрушенный склеп, над руинами которого двести лет кропотливо вели работу ветра, пылевые бури и кислотные дожди. Они обратили руины в серо-бурую пустыню с торчащими из земли рёбрами высоток. На продуваемых пустырях прокажённой кожей проглядывали пятна застывшей лавы и бесцветные лоскутья асфальта. А под аккомпанемент ветра над этим всем звенела выжженная тишина. Тишина могилы размером с мегаполис. Безмолвная, она спрятала ответы. Или сама была ответом на всё.

А ещё Новосибирск год назад… Сырая тьма склада в подземелье. Восторг от дышащей на ладан, но функционирующей системы очистки воздуха. Ужас от треска и гула над головой.

– Док, ты живой? Зову – не отвечаешь. Стоишь на фоне неба… Напугал.

Полоз возник из провала, словно отражение Истислава в массивном респираторе и шлеме-каске с заправленным внутрь капюшоном плаща. Лишь винтовка за спиной выделяла его.

Археолог кивнул ему и вошёл во мрак, не слушая причитания товарища о ветре, задувающем за шиворот.

Фонарь на шесте разрезал тьму конусом света. Мужчина взялся за натянутую на уровне груди верёвку из тростникового волокна с обмотанным вокруг кабелем. Затем начал спуск по уже знакомым, предательски шатким, провисающим ступеням. Труп эскалатора заскрипел под ногами. Поручни по бокам осыпались черной пылью. В какой-то момент Истислав поймал себя на том, что ищет глазами трещины на потолке и вычисляет точки напряжения.

Внизу его встретили огоньки фонарей, и он вздохнул с облегчением. Товарищи сняли шлемы. Двое сидели у стены с отцепленными респираторами и уплетали пайки. Стерх и Темир – помощник Истислава – стояли у гермозатвора, выдвинутого из пола, и светили поверх металла. Их фигуры казались игрушечными на фоне ржавой громады.

Археолог щёлкнул выключатель радиоэфира на респираторе и посмотрел на теряющуюся во тьме станцию метро.

Две цепочки следов в вековой пыли, лучи от фонарей вдали.

– Как обстановка? – голос прозвучал глухо.

Стерх повернул патлатую голову с бледным, обветренным и покрытым морщинами лбом. Знакомый хитрый прищур взгляда тут же вперился в Истислава. Из-за плеча просияли глаза Темира.

– Сезам открылся, но не до конца, хе-хе, – проскрипел Стерх сквозь респиратор и морщины возле его глаз углубились. – Сдохли врата райские. Однако убежище, вроде как, верное. Осталось лесенку соорудить и курорт готов.

Щёлкнул переключатель:

– Винт, доклад.

– Чисто. Радиация в норме. Тут всюду труха и рухлядь. Артефакты тож есть. А так, колонны стоят и потолок, кажись, надёжный.

– Признаки жизни?

– Нету. Справа поезд ещё, Доку не помешает глянуть.

– Принял, – Стерх отключил связь и, подмигнув Истиславу, обратился к команде: – Минута на сбор и заходим. И, как говорил мой папаша, пусть мы найдем то, что ищем, и избежим того, что несёт пыль и тлен.

Скрип этих слов эхом отозвался в ушах Истислава.

* * *

Истислав ступал по треснувшей плитке. Он успел снять шлем и поправить респиратор и наслаждался чувством лёгкости в затылке. Темир шёл следом. Куски штукатурки скрипели под ногами. Вековой серый саван покрывал пол и взлетал за спинами в воздух. Шаги и переговоры отряда позади отдавались глухим эхом в подземелье. Дрожащие лучи фонарей выхватывали из кромешного мрака заключенную сводами станцию-саркофаг. Ржавые каркасы импровизированных жилищ с обрывками полиэтилена. Груды истлевших в серую труху тканей, пластиковую утварь.

– Да тут пустыня похлеще, чем снаружи, – проворчал Истислав.

Темир в ответ восторженно воскликнул:

– Ух, и разживёмся артефактами, Док!

«И откуда столько энергии после раскопок?» – удивился археолог.

Свернув через свободный проход, они вышли к остаткам поезда. Облупившаяся выцветшая краска, мутные и отсутствующие стёкла, дверные провалы. Истислав прошёлся фонарём по платформе и отметил взглядом спуск во внутренние помещения. Затем подошёл к ближайшему вагону.

Луч фонаря пробил мрак внутри.

Истлевшие скелеты. Застывшие в последних объятиях, сваленные беспорядочными кучами. Пустые глазницы пялились на пришельцев с осуждением. Или безразличием.

Истислав ожидал подобного. Но грудь всё равно сжало. Он с усилием втянул воздух. Тяжелый, спёртый, со сладковато-горьким духом бесповоротного тлена – так, знал он, должно пахнуть Молчание. Однако втайне радовался тому, что респиратор отфильтровал запахи.

Ни надписей, ни криков о помощи, нацарапанных на стенах, ни табличек со списком имён. Ничего. Только кости и пыль. Всепоглощающая, равнодушная пыль забвения.

– Дякшилар². Мира вам, – прошуршал он в респиратор. Затем, не глядя на стушевавшегося Темира: – Позови Стерха. Подсчитай останки. Сфотографируй. Только аккуратнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Кодон сеге – иди в зад (алтайский яз., далее также перевод с алт. яз.)

Вернуться

2

Дякшилар – здравствуйте

Вернуться