Автономный режим
Роман-исследование
Božena Larson

© Božena Larson, 2025

ISBN 978-5-0068-4152-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Авторская ремарка

Эта книга – не документальное расследование, а художественное. Персонажи и события – плод авторского воображения, сплав памяти и вымысла.

Любые совпадения с реальными людьми или историями – следствие того, что механизмы травли, описанные здесь, к сожалению, универсальны. Эта история не о конкретных учениках одной школы. Она о системе, которая может проявиться в любом классе, в любом коллективе. И о том, что ей можно и нужно противостоять.

УРСУЛА ЛЕ ГУИН

Боль должна быть проходящей, иначе она не имеет смысла. Но то, что движется через боль, – это великая история.

Пролог. Выпускной

Школа праздновала собственную смерть, и притворялась, что это – рождение.

В актовом зале пахло дешёвым шампанским, ещё более дешёвыми духами и всеобщим, оглушительным притворством. Все кричали «Ура!», обнимались, плакали от счастья. А я просто стояла у стены, впиваясь спиной в шершавую поверхность, и думала: «Меня окончательно доконали».

Мой выпускной альбом был на удивление лёгким – всего несколько страниц, исписанных безликими «удачи» и «счастливо», которые ничего не значили. Алиса в своём розовом, кричащем платье порхала от одной группы к другой, как окольцованная птица, громко смеялась и обнимала всех подряд. Проходя мимо, она не посмотрела на меня – просто скользнула взглядом, как по пустому, запылённому месту.

Кто-то поставил ту самую песню – звучавший тогда саундтрек к моему первому осознанию, что это не детская жестокость, а отлаженная система, и я – следующая в конвейере. Я закрыла глаза, пытаясь отстраниться от накатившей волны тошноты, но мелодия впивалась в виски, как шило.

«Поздравляю», – кто-то бросил через плечо, даже не замедляя шаг.

..И вот тогда он подошёл. Свидетель.

«Танец?»

Он стоял передо мной, не улыбаясь, нарушая своим появлением всё давящее веселье зала. Его вопрос повис в воздухе – не просьба, а нечто среднее между вызовом и констатацией.

«Это безумие. Они все смотрят.»

Но моя рука уже лежала в его протянутой ладони.

Мы танцевали в центре зала. Неловко, отстранённо, как два робота, выполняющих странный ритуал. Я чувствовала на себе десятки глаз – удивлённые, осуждающие, любопытные. Алиса с подругой застыли с бокалами, её сладкая маска на мгновение сползла, обнажив холодное изумление. Мы с ним не смотрели друг на друга. Он смотрел куда-то поверх моего плеча, я – на пуговицу его пиджака.

Зачем? – выдохнула я, едва шевеля губами.

Его голос был тихим и чётким, как удар хронометра, заглушающий всю музыку мира.

«Чтобы поставить точку. В протоколе. Последняя запись.»

«Какая запись?»

«Объект „Г“ не сломан. Объект „С“ – не трус. Система не всесильна. Эксперимент завершён».

В его словах не было триумфа. Лишь выстраданное, огнеупорное спокойствие. Музыка стихла. Он отпустил мою руку с той же внезапностью, с какой появился. Его уход был не бегством, а окончанием миссии.

И вот тогда, оставшись одна в центре опустевшего паркета, под аккомпанемент нарастающих в ушах воспоминаний, я поняла. Он только что совершил акт последнего, публичного свидетельства. Он не просто вёл протокол нашей травли. Он вытащил меня из тени жертвы и на секунду сделал центром своей личной, тихой победы над системой. Он доказал, что можно выйти из хора и стать голосом. Всего на один танец.

Я ушла самой первой, украдкой, как преступница. На прощанье обернулась на школу – этому месту я отдала одиннадцать лет жизни и, кажется, всю свою нервную систему. Ожидала облегчения, освобождения, ликования – а чувствовала только выжженную, звенящую пустоту. Как после бомбёжки.

Он подошёл снова. Уже на улице, в наступающих сумерках.

Жаль, что так вышло, – его голос был ровным, без единой эмоции, будто он читал по бумажке. И с тобой. И с ним.

Я молчала, не зная, что можно ответить на такое. Теперь-то я знала цену его ровному тону.

Ему повезло, – добавил он тише, и в его глазах на мгновение мелькнуло то самое человеческое, что было во время танца, – что в этой системе нашёлся кто-то, кто был на его стороне. В мире, где не учат благодарности, учатся хотя бы свидетельствовать.

Он развернулся и ушёл, не дожидаясь ответа, оставив меня наедине с этой фразой, тяжёлой, как булыжник. И вот тогда, сквозь всеобщее, давящее веселье из окон школы, я почувствовала первый тревожный сигнал – знакомый холодок в правой руке, тот самый, что всегда безошибочно предвещал кошмар.

Этой ночью мне приснится спортзал.

Но сначала – тот танец.

Глава 1. Фотосессия

Сон начался с холода.

Холодный пол лип к щеке. Чей-то смех, приглушённый, как под водой. И эта фигура – скрюченная, беспомощная – на полу. Я не видела лица, только очертания.

«Просто фигура», – твердила я во сне. – «Абстракция. Не человек, а воплощение чего-то чужого, чужой боли, которая стала моей».

Просыпалась с одним ощущением – боль в правой руке. Фантомная, но очень реальная. Рука немела, как тогда.

«Я-сейчас» анализирует: Тело помнит то, что разум пытается забыть. Слова Свидетеля стали ключом, а сон – первым воспоминанием, прорвавшим плотину молчания.

Утро после выпускного. Последняя школьная фотосессия.

Мы стояли на крыльце, и ветер рвал лепестки с декоративных роз. Алиса заняла место в центре, уверенно улыбаясь в камеру. Я пристроилась с краю, стараясь быть незаметной.

«Девочки, ближе!» – кричал фотограф. – «Вы же одноклассницы!»

Алиса перехватила мой взгляд и тут же отвела его. Её улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнуло что-то знакомое – то же выражение, что было у неё в пустом коридоре у окна.

Ветер усиливался, принося с собой запах скошенной травы и чего-то ещё – того самого, что пахло в спортзале несколько лет назад. Пахло страхом.

«Улыбочки!» – снова скомандовал фотограф.

Я попыталась изобразить улыбку, но получилось лишь подобие оскала. В этот момент ветер донёс обрывок разговора Алисы с подругой:

«…просто задолбала уже со своим видом жертвы…»

И тут же, повернувшись ко мне со сладкой улыбкой:

«Ты хорошо получилась на фото! Правда!»

«Я-тогда» промолчала, как всегда.

«Я-сейчас» понимает: Это была её любимая тактика – удар и сразу ложка мёда. Чтобы нельзя было пожаловаться, чтобы всегда можно было сказать «я же добренькая!».

Когда фотосессия закончилась, я осталась одна на опустевшем крыльце. Ветер трепал волосы, и я внезапно с абсолютной ясностью вспомнила тот день – не спортзал, нет, пока ещё нет. А тот момент, когда я впервые увидела его не как абстракцию, а как человека.

Тот стих на обороте контрольной. «И паутиной тонкий воздух спит…»

Ветер срывал лепестки с роз, уносил их в никуда. Так же, как система уносила нас – меня, его, даже саму Катю. Всех, кто не вписывался в её безупречный механизм.

Я посмотрела на школу в последний раз. Не на здание – на систему. И поняла, что выпускной был не окончанием, а только началом. Началом долгого пути назад – к тому, что с нами случилось.

«Я-сейчас» дописывает: Память – это не хронология. Это пазл, который собирается в другом порядке. Сначала пришёл сон, потом ветер, потом стих. И только потом – понимание. Понимание того, что в мире, где не учат благодарности, важно хотя бы свидетельствовать – как это делал он. Как это теперь буду делать я.

Глава 2. Окно

Ветер с фотосессии не утихал – он перешел со мной в школу, поселился в пустых коридорах и теперь гудел в ушах настойчивым напоминанием.

«Я-сейчас» отмечает: Память работает как маятник. Сначала – абстракция, потом – деталь. Сначала сон о спортзале, теперь – окно.

Алиса ждала меня в том самом коридоре, где когда-то висели наши рисунки из начальной школы. Теперь стены были голыми, как и наши отношения.

– Смотришь? – её голос был плоским. – На улицу?

Она потянулась к ручке, и окно распахнулось с глухим стуком. Осенний ветер ворвался в коридор, поднимая пыль с подоконника. Воздух снаружи пах мокрым асфальтом и бесконечностью.

– Выйди в окно, – сказала она так же спокойно, как если бы предлагала переписать конспект. – Всем будет проще. И тебе, и ему.

«Я-тогда» замерла, чувствуя, как холодный воздух обжигает лицо.

– Тот твой… – её шёпот стал ядовитым, – он тебя ненавидит. Говорит, ты своим вниманием только хуже сделала. Теперь он тебя ненавидит даже больше, чем тех, кто его не замечал.

Она отошла от окна, оставив его открытым.

– Слабых здесь не любят, – бросила через плечо. – А тех, кто лезет защищать – ненавидят вдвойне.

«Я-тогда» осталась у распахнутого окна, дрожа от холода и её слов.

И вот тогда, глядя на желтеющие деревья школьного двора, я впервые за долгое время вспомнила не абстрактную фигуру, а конкретные детали:

Его руки – тонкие, с синими прожилками на запястьях. Помню, как холодна была его кожа, когда я случайно коснулась ее, передавая ручку.

«Я-сейчас» дописывает: Алиса ошиблась в главном. Её слова должны были добить меня, но они стали мостом. От абстрактной фигуры из сна – к реальному человеку. От принципа – к конкретной боли. И я поняла: свидетельствовать – это не просто помнить. Это – возвращать имена тем, кого система превратила в абстракции.

Ветер гудел в распахнутом окне, и мне показалось, что это отголосок того самого стиха – о паутине и воздухе, о тишине, которой так не хватало нам обоим.

Я закрыла окно. Повернулась к пустому коридору. И в тот момент поняла, что память – это не линейный путь, а лабиринт, где каждая деталь ведет к следующей. Сначала сон о спортзале, потом ветер, потом окно, а теперь – классная комната и тот день, когда я впервые увидела, как система начинает перемалывать его – не фигуру, а человека.

[АРХИВ СВИДЕТЕЛЯ. ФАЙЛ: pressure_tactics. log]
Дата: [Соответствующая дата]

Событие: Эскалация психологического давления на Объект «Г».

Метод: Прямая вербальная атака с элементом суицидального намёка.

Цель: Добиться добровольного ухода, представив его как «лучший выход».

Эффективность: Высокая в краткосрочной перспективе. Вызывает состояние ступора и самообвинения.

Примечание: Объект «А» демонстрирует врождённое понимание слабых мест. Она атакует не через силу, а через стыд. Наиболее токсичная методика.

Личное наблюдение: Сегодня впервые подумал – её молчание не слабость. Это форма сопротивления, которую система не может распознать и потому ненавидит.

Глава 3. Правила выживания
(Манифест Алисы)

[Примечание: Скриншот из закрытого школьного чата, отправлен анонимно. Стилизовано под цитату из паблика «Психология власти»].

Правило 1: Нападение – лучшая защита.

Слабых бьют первыми. Но если ты бьешь первым – ты сильный. Выбери цель. Не самую слабую – самую безответную. Ту, что не полезет в драку. Ту, что промолчит. Её молчание станет твоим щитом.

Правило 2: Создавай единство через ненависть.

Люди быстрее сплачиваются против кого-то, чем за что-то. Дай им общего врага. И стань их лидером в этой войне. Их лай – твоя броня. Их укусы – твоё оружие.

Правило 3: Никогда не показывай настоящих чувств.

Страх пахнет кровью. Акулы чуют его за километр. Если боишься – улыбайся шире. Если больно – смейся громче. Если хочешь плакать – придумай новую жестокость. Преврати свою боль в их боль.

Правило 4: Управляй информацией.

Правда не важна. Важна – версия. Тот, кто контролирует слухи, контролирует реальность. «Она психопатка». «Она увела парня». «Она пишет письма кровью». Повторяй достаточно громко – и это станет правдой.

Правило 5: Унижай избирательно.

Не всех подряд. Только тех, кто опасен своей тишиной. Кто смотрит на тебя слишком спокойно. В чьих глазах нет страха, а есть какая-то другая, непонятная тебе правда. Эту правду нужно стереть. Потому что она – угроза.

Правило 6: Будь непредсказуемой.

Удар – и тут же ложка мёда. «Я же по-доброму!». Чтобы они никогда не знали, чего от тебя ждать. Чтобы всегда ходили по краю. Неопределённость – лучший инструмент контроля.

Последняя запись:

Иногда просыпаюсь ночью от собственного смеха. Того, что был днём. Он звучит как-то чуждо. Потом смотрю в потолок и думаю: а что, если завтра они все поймут? Увидят? Перестанут бояться?

Нет. Нельзя. Потому что если не я их, то они – меня. Другого выбора здесь нет. В этой школе, в этой системе, в этой жизни. Либо ты становишься охотником, либо – добычей

[Конец записи]

«Я-сейчас» комментирует:

Мы думали, что Алиса строит империю. А она строила крепость. И так боялась осады, что сама начала бесконечную войну. Её правила – не манифест тирана. Это крик человека, который так и не научился существовать без врагов. Потому что в мире, который она создала, без врагов остаёшься наедине с собой. А это – самое страшное, чего она не могла допустить.

[АРХИВ СВИДЕТЕЛЯ. ФАЙЛ: survival_manifesto_analysis.ana]
Дата: [Дата, соответствующая периоду написания манифеста Алисы]

Объект исследования: Локальная социальная система, иерархия класса.

Субъект: Объект «А» (Алиса). Внутренний документ.

АНАЛИЗ ДОКУМЕНТА «ПРАВИЛА ВЫЖИВАНИЯ»

1. Тезис: «Нападение – лучшая защита. Выбери цель. Самую безответную.»

· Верификация: Тактика подтверждена. Объект «А» интуитивно применяет принцип превентивного удара. Цель выбрана верно: Объект «Г» (ГГ) демонстрирует низкую склонность к публичной конфронтации, высокую – к внутренней рефлексии. Идеальная мишень для вербальной атаки.

· Прогноз: Эскалация неизбежна. Система не терпит вакуума. Устранение одной цели потребует поиска новой для поддержания групповой динамики.

2. Тезис: «Создавай единство через ненависть. Дай им общего врага.»

· Верификация: Тактика эффективна на 92%. Сплочение группы вокруг анти-лидера («Г») требует меньше ресурсов, чем создание позитивной идеи. Лояльность объекта «К» держится на страхе стать следующей жертвой.

· Вывод: «Единство» – иллюзия. Это временный альянс на основе взаимного шантажа.

3. Тезис: «Никогда не показывай настоящих чувств. Преврати свою боль в их боль.»

· Верификация: Наблюдаются регулярные сбои. Микро-выражения страха/неуверенности у объекта «А» фиксируются в моменты отсутствия аудитории (взгляд в пустоту, учащённое моргание). Гипотеза: документ является не инструкцией, а самовнушением. Попыткой убедить саму себя.

· Риск: Накопление непроявленных эмоций ведёт к системному сбою личности. Вероятность нервного срыва – 65%.

4. Тезис: «Правда не важна. Важна – версия.»

· Верификация: Абсолютно верно. Это краеугольный камень системы. Нарратив, управляемый объектом «К», полностью заместил объективную реальность для 85% группы.

· Метод: Информация подаётся порционно, создавая эффект «капельной правды». Каждая следующая ложь логично вытекает из предыдущей, создавая непротиворечивую, но ложную картину мира.

5. Тезис: «Унижай избирательно. Только тех, кто опасен своей тишиной.»

· Верификация: Ключевое наблюдение. Объект «Г» опасен не действием, а существованием. Её моральная независимость (молчаливое несогласие) является немой угрозой идеологии объекта «А». Уничтожение – это превентивная мера по защите целостности системы.

6. Тезис: «Будь непредсказуемой. Удар – и тут же ложка мёда.»

· Верификация: Тактика «кнута и пряника» доведена до автоматизма. Создаёт у жертвы состояние когнитивного диссонанса и стокгольмского синдрома. Жертва начинает сама искать оправдания действиям агрессора.

· Эффективность: Высока. Полностью разрушает способность жертвы к адекватной оценке происходящего.

ОБЩИЙ ВЫВОД:

Документ не является свидетельством силы. Это – манифест системной паранойи.

Объект «А» не строит империю. Она выстраивает оборону от призраков. Её правила – это алгоритм выживания в мире, который она сама же и создала, и который воспринимает как враждебный.

Последняя запись («Иногда просыпаюсь ночью от собственного смеха…») является доказательством: она осознаёт искусственность своей конструкции. Её главный страх – не потерять власть, а остаться наедине с собой, когда эта власть исчезнет.

ЛИЧНОЕ НАБЛЮДЕНИЕ:

Самая опасная ложь – та, в которую верит сам лжец. Она не просто играет по этим правилам. Она верит, что другого выбора нет. И в этом её трагедия, которая не отменяет её вины.

Мы все в какой-то мере объекты этой системы. Я фиксирую её работу. Она – её главный исполнитель. А Объект «Г» – её главный опровергающий аргумент.

Система будет пытаться стереть этот аргумент.

[Конец файла]

Глава 4. Системный чат

Эта глава – реконструкция. Меня в том чате не было. Я была лишь темой для обсуждения, объектом, но не участником. Он собран из обрывков скриншотов Свидетеля, из фраз, долетавших до меня утром после, из той реальности, которую система в итоге выстроила поверх нашей. Я не могу воспроизвести его буквально – только как он отпечатался в памяти. Возможно, это даже точнее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.