Илья Шалимов
Белград

Немногим до…

Первая запись

Привет, мой дорогой дневник!

Вот я пишу свою первую заметку. Мне сегодня тебя подарили! Просто чтобы ты знал – сегодня у меня день рождения! Как же я о тебе мечтала! Я видела тебя только в кино, с таким вот замочком… А ключик можно носить на цепочке на шее! И он не какой-то «золотой», а действительно золотой! И цепочка!

Иногда я буду дополнять текст фотографиями. Ты же не знаешь – я обожаю фотографировать! Я даже сплю с фотоаппаратом! Забавно, правда? Но такой уж я человек. Я ловлю моменты, запечатлеваю их на свой фотоаппарат, чтобы они не ускользнули от меня! А твои страницы будут ловить мои мысли и фантазии, чтобы они также не ускользнули. И для этого у меня есть свой золотой ключик!

Пока-пока!

Каникулы

Дневник, здравствуй!

Уже почти утро, за окном еще темно, но небо, кажется, вот-вот начнет светлеть. Я не спала почти всю ночь, и это, наверное, правильно. Ведь это лето будет моим особенным. Мои родственники пригласили меня в Херцег-Нови на лето, до самого сентября! Представляешь, целое лето на море! И я уже завтра уезжаю, точнее, уже сегодня, через пару часов.

Всю ночь я возилась со своим чемоданом. Сначала раскладывала вещи по цветам, потом по назначению, потом просто вываливала всё и начинала заново, пытаясь запихнуть туда то, что "а вдруг пригодится". В итоге все равно половина вещей кажется лишней, а другой половины, той, что действительно нужна, будто и нет. Как будто чемодан живет своей жизнью и выбирает за меня.

Но самое важное, ради чего я просидела остаток ночи (именно поэтому я и не спала), – это моя Leica. Вчера я накупила целую гору фотопленки. Знаешь, такие бабины (её еще называют "оптовая пленка"), без кассеты, потому что так гораздо дешевле. А вот пустых кассет у меня целый ящик – собирала их после каждой съемки. И вот, чтобы быть во всеоружии, я засела в ванной. Это мое маленькое священное место в такие моменты. В полной темноте, на ощупь, чтобы ни единый лучик света не проник, я заряжала каждую кассету. Слышала, как щелкают защелки, чувствовала скользкую поверхность пленки, натягивала ее, чтобы не было провисаний. Это целый ритуал. Запах эмульсии, почти неуловимый, но для меня он пахнет приключениями и новыми открытиями. Завтра мой фотоаппарат будет готов ловить все краски этого лета. Он – мой верный спутник, мои глаза, которые видят не просто картинку, а историю.

Это лето будет моим манифестом. Иногда кажется, что жизнь – это череда фотографий, которые ты делаешь, даже не осознавая этого. И вот этот альбом я хочу наполнить чем-то настоящим. Не просто смена декораций, а смена в душе. Я буду дополнять эту заметку по мере возможности. Прощай, Белград, почти на три месяца!

* * *

Я приехала вчера. Сначала поезд – это отдельная история. Ритмичный стук колес, мелькающие за окном пейзажи, запахи чая из вагона-ресторана и разговоры, доносящиеся из купе. Я пыталась читать одну из тех книг, что давно хотела перечитать (взяла с собой несколько, на случай, если вдруг мне станет скучно, что вряд ли), но мысли постоянно убегали вперед, к морю. Я даже сделала несколько снимков из окна, пытаясь поймать это быстротечное движение, эту дорогу, которая ведет в новое. Потом ехала немного на автобусе и вот я на месте!

Разместилась я буквально за пару минут. Комната светлая, с легким запахом соли и старого дерева. Перекусила на ходу чем-то легким, потому что каждая секунда казалась слишком ценной, чтобы тратить ее на пустое. Море звало.

Я решила, что это лето будет посвящено только морю. Купаться, загорать, слушать шум волн. И вот тут-то меня ждала небольшая заминка, вернее, целая катастрофа! Я так давно не проводила ревизию своих купальников, что все (абсолютно все!) оказались мне малы. Если и натянуть, то выгляжу я, мягко говоря, странно. Как сосиска в слишком тесной обертке. Пришлось часть своих сбережений, которые я копила на новый, светосильный объектив, потратить на эту непредвиденную статью расходов. Прощай, новый объектив, до лучших времен! Надеюсь, мои старые линзы справятся с той красотой, которую я собираюсь снимать. Что ж, иногда жизнь заставляет делать неожиданный выбор. Но море стоит того.

Первое погружение было волшебным. Обнять теплое море после долгой дороги, почувствовать соль на губах, взглянуть на солнце, которое ласкает кожу… Иногда самое глубокое находится в самом простом. Море – это ведь тоже философия. Оно вечное и переменчивое одновременно. Оно принимает тебя таким, какой ты есть, и смывает все лишнее. Я чувствую себя здесь абсолютно свободной.

В общем, первый морской день удался. Буду наслаждаться каждым мгновением.

* * *

Сегодня был особенный день. После утреннего купания и ленивого полуденного чтения на балконе, я решила отправиться на свою первую вечернюю прогулку по городу. Херцег-Нови – это не просто город, это лабиринт из узких улочек, крутых лестниц, старых стен и неожиданных видов на море. Каждый поворот открывает что-то новое, и я не выпускала свою камеру из рук.

Я поднялась к старой крепости, к форту. Стены словно дышали историей, вековыми тайнами. Солнце уже садилось, заливая всё вокруг золотисто-розовым светом. Именно такой свет я люблю больше всего – он делает обычные вещи необыкновенными, добавляет им объема и глубины. Я делала снимки: старые камни, тень от пролетающей чайки, изящный изгиб кованой ограды, лицо старой женщины, продающей лаванду.

Я много размышляла сегодня о фотографии. Это ведь не просто нажатие кнопки, не просто фиксация момента. Это попытка остановить время, поймать не только изображение, но и чувство, которое его наполняет. В каждом кадре должна быть душа. Часто говорят: "Какой красивый вид!" и тут же щелкают затвором. Но истинное искусство фотографии, мне кажется, не в том, чтобы просто запечатлеть "красивый вид". Оно в том, чтобы увидеть в обыденном что-то глубокое, найти необычность в простоте.

Каждый закат уникален, но лишь тот, кто видит его сердцем, сможет передать это на пленку так, чтобы глядя на снимок, ты почувствовал не только цвета, но и прохладу вечера, и шепот моря, и свою собственную грусть или радость в этот момент. Моя Leica – это не просто инструмент, это продолжение моей души, способ поделиться тем, что я вижу и ощущаю. Я хочу, чтобы мои фотографии не просто показывали, а рассказывали.

Я шла по мощеным камнем улочкам, вдыхая запахи южных трав и моря, слушая смех, доносящийся из кафе, и думала о том, как много еще я хочу увидеть, почувствовать и "сфотографировать" – не только камерой, но и сердцем. Может быть, познакомлюсь с кем-то, найду друзей. А может быть, и нет. Мне и одной никогда не было скучно, ведь со мной всегда моя Leica и целый мир для размышлений.

Завтрашний день обещает быть таким же наполненным. Спокойной ночи.

Искусство фотографии

Белград плавится под солнцем, но я обожаю такие дни. Они особенные, потому что свет настолько резкий, что тени становятся почти осязаемыми. Моя старенькая "Лейка" – это не просто фотоаппарат, это окно в то, что обычно прячется за суетой. Я ищу не просто красивые виды. Я ищу разговоры света и тени, их тайные шифры. Каждый кадр – это попытка поймать невидимое, то, что заставляет сердце сжиматься или расцветать.

Сегодня я бродила по Калемегдану. Первым делом я сделала снимок у самых старых стен, там, где солнце пробивалось сквозь трещины, создавая узоры на выщербленном камне.

КАДР ПЕРВЫЙ: "ПАМЯТЬ СТЕН". Старые стены Калемегдана, выщербленные, седые от времени. На их камнях играют солнечные зайчики, а чуть дальше, в тени арки, двое мальчишек с деревянными мечами бегут друг за другом, не замечая вековой тяжести, которая их окружает. Эти стены видели столько веков, столько войн и радостей, столько рассветов и закатов. Они помнят каждого, кто к ним прикасался. А мальчишки? Они строят свои крепости сейчас, не зная, какие тени лягут на их будущее. Свет пробивается сквозь трещины – это надежда, что жизнь всегда найдет путь, даже там, где казалось бы, осталась только память. Он показывает, что даже в самом старом есть что-то живое, что тянется к новому дню.

Дальше я спустилась к Кнез Михаиловой. Здесь всегда шумно, толпы людей, витрины блестят. Я заметила узкий проход между двумя зданиями, совсем темный, куда почти не попадает солнце, но в самом конце проглядывает крошечный кусочек неба.

КАДР ВТОРОЙ: "ШЁПОТ ПРОУЛКА". Узкий, почти черный проулок между двумя высокими зданиями. Вход в него полностью в тени, а в самом конце, словно обещание, горит яркий квадрат голубого неба. Почти незаметная, выцветшая афиша на стене, чуть тронутая лучом солнца, пробившимся откуда-то сверху. Все стремятся к свету, к витринам, к смеху кофеен. Но именно в этой тени, в этом проулке, можно услышать тишину города, его вздох. Там, где нет парадного света, проявляется настоящая суть – негромкая, но глубокая. Этот кусочек неба в конце – это не просто выход. Это напоминание, что даже в самых темных уголках души всегда есть надежда, есть горизонт, к которому можно идти. Тени здесь не скрывают, они оберегают что-то личное и сокровенное.

К вечеру я пошла к слиянию Савы и Дуная. Мое любимое место. Солнце уже садилось, и небо горело невероятными красками. Я увидела одинокую лодку, пришвартованную у берега, и её длинную, почти мистическую тень на воде.

КАДР ТРЕТИЙ: "ОТРАЖЕНИЕ НЕИЗВЕДАННОГО". Слияние двух великих рек, Савы и Дуная, на закате. Вода зеркалит небо – оранжевое, розовое, фиолетовое. Одинокая рыбацкая лодка качается у самого берега, и её тень, длинная и изогнутая, уходит далеко в водную гладь, искажаясь рябью. Две реки встречаются, смешиваются, но остаются собой, не теряя своего течения. Как люди. Мы сталкиваемся, меняемся, но внутри всегда есть что-то неизменное, наша суть. Лодка – это я, плывущая сквозь время, к чему-то неизвестному, но яркому, как заходящее солнце. Тени удлиняются, но свет не исчезает, он просто трансформируется в другие формы, обещая новое утро. Мы боимся теней, но они – это всего лишь отражение света, без которого их бы не существовало. Они показывают нам глубину, объем мира, а не его отсутствие.

Каждый такой кадр – это не просто картинка. Это маленький разговор с миром, с собой. Поймать момент, чтобы он не исчез бесследно. Чтобы помнить не только то, что было, но и то, что чувствовалось. Мой дневник – это тени слов, а фотографии – их свет. И так я живу, наблюдая и чувствуя.

Урок истории

Утро было серым, как старая, плохо проявленная фотография. Осень в Белграде всегда такая – будто затянутое облаками небо опустилось прямо на крыши домов, и весь город дышит влажным бетоном. Сегодня даже мой завтрак, обычный хлеб с паштетом, казался безвкусным. Но я всё равно съела его весь – бабушка всегда говорит, что силы пригодятся. И она права. Особенно когда предстоит история.

Господин Марич – наш учитель истории. Он, кажется, очень любит свою работу. Или просто любит говорить. Сегодня он рассказывал нам о "нашем особом пути" и о том, как "мы, югославы, всегда стояли на рубеже великих событий". Его голос был ровным, почти гипнотическим, а сам он стоял перед доской, будто на трибуне, скрестив руки на груди.

Я сидела у окна, и солнечный луч (о, чудо, он всё-таки пробился!) падал прямо на пылинки, танцующие в воздухе. Смотрела на них, а мысли роились в голове, как эти пылинки. Господин Марич говорил, говорил, перечислял факты, которыми он, кажется, очень гордился. О том, какие мы сильные, какие мы выдержанные, как нам не страшны никакие трудности.

И тут мой взгляд скользнул по лицам одноклассников. Я привыкла наблюдать. Вот Весна, она сидит, затаив дыхание, и кажется, каждое слово учителя впитывает, как губка. Вот Марко, он рассеянно рисует что-то в тетради, его мысли явно где-то далеко, на футбольном поле. А вот Милица – у неё на лице такая задумчивость, будто она пытается понять, что же на самом деле скрывается за этими красивыми словами.

Мой фотоаппарат лежал в рюкзаке, такой знакомый и тёплый. Он всегда со мной, мой незримый свидетель, мой щит. Иногда мне кажется, что я вижу мир через его объектив – чётче, сфокусированнее, без лишней мишуры. И я подумала: а что, если сфотографировать не его слова, а наши лица? Лица тех, кто слушает?

Я тихонько, чтобы никто не заметил, достала камеру. Благо, она у меня не обычная, а с моторным приводом – это так замечательно! Я могу делать серийную съемку, почти как маленький фильм, ловить каждое изменение в выражении лица. Или даже небольшие, беззвучные ролики.

Остановилась на серийной съемке. Направила объектив на ряд парт, стараясь не привлекать внимания. Щелк-щелк-щелк. Мотор тихонько жужжал, но никто не обратил внимания – все были поглощены рассказом Господина Марича. Я снимала не просто лица, а моменты, когда информация входила в нас, когда она сталкивалась с нашим собственным миром. Вот Весна кивает в такт словам учителя. Вот Марко отрывается от своего рисунка на секунду, его глаза стекленеют от скуки. А вот Милица – её глаза чуть сужаются, будто она пытается заглянуть за занавес слов.

Господин Марич закончил свою очередную пламенную речь. "Потому что наша история – это наша сила! А теперь, может, у кого-то есть вопросы?". Он улыбнулся, уверенный, что вопросов не будет. Или что они будут такими, как ему нравятся.

И тут я подняла руку. Мне было немного страшно, но мысли просто кипели. "Господин Марич", – начала я, и мой голос почему-то прозвучал звонче, чем я ожидала. – "Вы говорите о силе истории. Но история – это ведь то, что уже произошло, верно? А как нам понять, что происходит сейчас? И что будет завтра? Ведь настоящее так быстро становится прошлым. И кто решает, какая часть этого настоящего станет "силой" в завтрашней истории, а какая просто исчезнет?".

В классе повисла тишина. Весна уставилась на меня широко раскрытыми глазами. Марко перестал рисовать. Господин Марич чуть нахмурился. Его улыбка сползла с лица. Он поправил очки.

"Деяна", – начал он немного жёстче. – "Это вопросы для философов, а не для уроков истории. История – это факты. И мы изучаем их, чтобы понять, что привело нас туда, где мы сейчас находимся".

"Но факты ведь можно по-разному смотреть!" – не унималась я. Я не знаю, откуда взялась эта смелость. "Как будто у меня есть фотоаппарат. Я могу сфотографировать одно и то же событие, но с разных ракурсов, с разным светом, и это будут совсем разные фотографии. Какая из них будет "фактом"?".

Господин Марич вздохнул. Несколько ребят хихикнули. А Милица посмотрела на меня с одобрением, совсем незаметно, но я увидела.

"Деяна, не усложняй простые вещи", – сказал он, стараясь вернуть себе контроль. – "Наша задача – усвоить материал. А глубинными смыслами займёмся позже, когда вырастете".

Я опустила руку. Он быстро перевёл тему на домашнее задание. Но я чувствовала, что атмосфера в классе изменилась. Что-то было сказано, что-то повисло в воздухе, и неважно, что учитель попытался это смахнуть.

По дороге домой я всё думала. Как поймать этот "сейчас"? Как зафиксировать то, что проносится мимо, прежде чем оно превратится в чьи-то "факты"? Моменты, когда люди сомневаются, когда они просто слушают, когда они пытаются понять. Мои "серебряные клетки желатиновых эмульсий" – вот что должно сохранить этот неуловимый пульс города, пульс времени.

Сегодня вечером буду играть на виолончели. Какая-нибудь баховская сюита. В музыке всё чётко: нота – это нота, и нет двух мнений. А в жизни всё гораздо сложнее, чем кажется Господину Маричу. И это меня пугает, но и заставляет смотреть ещё внимательнее. Мой фотоаппарат сегодня был не просто щитом, он был моим голосом. И я чувствую, что это только начало.

Урок музыки

Сегодня был странный день. Зал актового зала был полон, пах старой пылью и чем-то сладким, вроде духов учительницы по музыке, госпожи Петрович. Она так старалась, чтобы все выглядело празднично. «Вспомним  наш День братства и единения!» – восклицала она, как будто сама верила в это. Но это был уже не тот День, что раньше. Я видела это по глазам ребят.

Мы должны были играть концерт, каждый класс – свой номер. Наш класс играл что-то народное, веселое, но мне совсем не хотелось играть весело. Моя виолончель, обычно такая легкая и послушная, сегодня казалась свинцовой. Я посмотрела на ее гладкую, отполированную поверхность и увидела в ней свое отражение – слишком серьезное для девочки, которая должна играть «радость».

Я взяла с собой свой фотоаппарат. Он лежал у меня на коленях, тяжелый и успокаивающий. Мой щит. Когда я смотрю через объектив, мир становится другим: разорванным на кадры, замершими мгновениями, которые можно рассмотреть, не чувствуя себя их частью. Это дает мне время подумать. Пока другие смеются или шепчутся, я просто ловлю их движения, их взгляды. Моторный привод тихонько жужжал, никто не замечал. Я снимала сериями, эти секунды без звука, когда человек сам не знает, что показывает.

В первой части концерта все шло по обычному сценарию: танцы, хоры, стихи. Но потом началась «свободная» часть, где каждый мог показать что-то «свое». И вот тут-то все и пошло не так. Милица спела песню, которую, как она сказала, пела ее бабушка в Боснии, такую грустную и чистую. А потом Йован вышел и начал рассказывать что-то про «нашу великую историю», и его голос стал таким громким, почти кричащим. И вдруг я заметила, как зал разделился. Не просто по рядам, а по взглядам. Некоторые кивали Йовану, другие смотрели в пол, третьи – на Милицу, которая тихонько сидела на стуле, бледная.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.