Опечаленный мавр
Максим Анатольевич Форост

© Максим Анатольевич Форост, 2025

ISBN 978-5-0068-4080-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Максим Форост

ОПЕЧАЛЕННЫЙ МАВР

Иногда кажется, что за 400 лет люди не изменились…

Мы поговорим о Шекспире. Мы будем говорить о нём так, будто мы оказались в одной его пьесе. Возможно, что Шекспир писал именно про нас. Исключено? Тогда он, видимо, предсказывал наши проблемы. Опять нет? Шекспир не участвовал в войнах, ни в мировых, ни в гражданских. Шекспир не был в «горячих точках». Он вообще не служил в армии – ни «срочно», ни «по контракту». Но конфликт на его сцене раз за разом решается силой оружия, будь это «Хроники», «Макбет» или «Король Лир». Занавес снова поднимается! Вот, на сцене – XVI век, а армейский генерал уже направлен в военную экспедицию. Имя этого генерала Отелло.

«Постойте! – поражён зритель. – А при чём здесь Отелло? Это же пьеса о любви и ревности, о доверчивости и вероломстве!» – Ну что ж, если вопрос поставлен, то мы начнём. Но начнём не с Венецианского мавра, а с актёра, его игравшего. Потому как легенда утверждает…

Легенда утверждает, что провинциала Уильяма Шекспира сманил в Лондон актёр Ричард Бербедж. Бербеджа почитали как крупнейшего трагика английского театра. Про него говорили, что он никогда не играл на сцене. Ибо игра – это праздность, а то, что творил Бербедж, было не игрой, а жизнью. Этот актёр словно снимал с костюмом своё тело – настолько перевоплощался он в иного человека. Зрители боготворили его. Когда он умер, некий поэт сложил элегию на его смерть, а в ней помянул одну за другой роли, в которых Бербедж особенно «тронул сердца». Это «юный Гамлет», «добрый Лир» и, наконец, – «опечаленный мавр» («grieved moor»).

Что такое нашёл поэт в истории неуклюжего ревнивца, который, как выяснилось спустя века, «вовсе не ревнив, а скорее доверчив»?

Затем появилась и вторая баллада. По её сюжету Бербедж так слился с неистовством своего героя, что на самом деле заколол «Дездемону» кинжалом. Много ли актёрских биографий легло в основу баллад и преданий, обросло мифами, домыслами, легендами? Единицы. А ведь баллада была издана через 55 лет после кончины Бербеджа. Так какого же уровня Актёр был этот Бербедж, что миф о его игре, перешел не к детям – что дети! – к внукам младших его зрителей!

А поводом для мифотворчества опять стала роль Отелло. Удивительно…

К слову сказать, роль Дездемоны была первой ролью европейского театра, сыгранной не юношей, а женщиной-актрисой. Что же влекло зрителя к этой простой, без головокружительных коллизий истории о гарнизонном быте?…

I

Трагедия о гарнизонном коменданте

О ГАРНИЗОННОМ? Неожиданная оговорка. Вопреки армейскому уставу, пьеса начинается с обсуждения приказа. Назначением на вакантную должность некоего Кассио недовольны Родриго и Яго. По законам театра тех лет, пролог пояснял зрителю то, о чём будут играть актёры. Так вот, роль пролога взяли на себя Родриго и Яго. Неужели Шекспир собрался обсудить с нами проблемы армейской жизни?

Упомянутый Кассио – это lieutenant, в XVI веке его чин соответствовал первому заместителю командующего армии. Должность Яго – ensign, поэты переводят её как «прапорщик» или «поручик», хотя в действительности это что-то вроде дежурного адъютанта. Действие четырёх из пяти актов пьесы протекает на военной базе. Чернокожий генерал Отелло в первом акте становится её комендантом.

Кто же этот Отелло? Походя он роняет слова о своём царском происхождении. Сенаторы и военное руководство Венеции признают его за равного. На службе у Республики он состоит уже много лет. Ему доверено командование её армией. Именно он отдал приказ о назначении Кассио своим заместителем. Вельможа Брабанцио (отец Дездемоны) не раз приглашал генерала в свой дом. Отелло уважаем, общением с ним не гнушаются. Дездемона часами оставалась один на один с мавром и выслушивала историю его жизни.

Если Отелло пользуется таким вниманием и уважением, то в чём причина бегства Дездемоны и тайного их венчания? Что знал Брабанцио о мавре, раз эта барышня, сенаторская дочка, поняла: склонить отца к согласию на брак невозможно! Брабанцио не простил беглецов:

Look to her, Moor, of thou hast eyes to see:
She has deceiv’d her father, and may thee.
(Смотри построже, мавр, за ней вперёд:
Отца ввела в обман, тебе солжёт.)

Старый сенатор едва ли не проклял Отелло таким напутствием. Не из жестокости, посмеем утверждать это, ведь брак дочери с мавром свёл пожилого, но ещё полного сил человека в могилу. У кремень-человека оказалось не каменное сердце. Очевидно, Брабанцио понимал, что такого человека как Отелло, можно полюбить лишь за его муки:

She lov’d me for the dangers I had pass’d;
And I lov’d her that she did pity them.
(Буквально:
Она полюбила меня за те опасности, что я пережил;
А я полюбил её за то, что она пожалела о них.)

Grieved moor, опечаленный мавр… Каким-то чутьём из десятка значений перевода было выбрано одно это слово. Не «огорчённый», не «горюющий», не «обиженный».

* * *

ОПЕЧАЛЕННЫЙ… Что это значит? За сто лет до Шекспира жил в монастыре на другом конце Европы старец Нил Сорский. О его жизни известно мало, зато остались его книги. Монах писал о том, что мешает человеку прожить свою жизнь достойно. Восемь страстей нашёл в человеке отшельник, восемь смертных грехов. Гнев, алчность, обжорство, похоть, тщеславие и гордыня – их худо-бедно и ныне признают за недостатки. Но две оставшиеся страсти – уныние и печаль – поставят в тупик многих. Не сразу понимаешь, что смертный грех это не условное табу. Это склонности, что ведут к угасанию в душе искры Божией, к очерствению и к духовной смерти заживо. Уныние это безразличие к жизни, это гибельная апатия, называемая порой депрессией. С печалью сложнее. Печаль – не грусть и не сентиментальность. Это не жалость к слабому, не огорчение бедой ближнего. Это даже не скорбь об утрате. Печаль – это беспросветная, безысходная тоска, которой предаёшься с наслаждением и которая как язва разъедает душу. Печаль – это РАНА В ДУШЕ. Запомним это словосочетание…

Язык наш богат. В нём слово ратник означает солдата, воина. Старое, ёмкое слово! Оно нам не раз понадобится, поскольку рать – это не просто война. Рать – это всё, в чём требуется раж, сила и ярость. Это спор, ссора и распря, это тяжкий труд, где плоды добываются потом и кровью. Иными словами, рать – это война и изнурительная работа одновременно. Ратник (ратай) вообще одного корня с оратаем, пахарем и земледельцем. РАТНИК – это тот, для кого война стала рутинной, как земледелие, всепоглощающей, как спор, и тяжкой, но… работой. Бросить её нет никакой возможности. РАТНИК – не наёмник, он работяга, кровь для него – ремесло, смерть – обязанность, риск жизнью – привычка.

Каждого, кто коснулся войны, она надламывает. В военных снах она возвращается, чтобы точить язвами РАНЕНУЮ ДУШУ. В двадцатом веке это явление назовут «вьетнамским синдромом», чуть позже «афганским», потом «посттравматическим». Мы будем звать его РАТНИЧЕСТВОМ. Пусть рана в душе, печаль и ратник будут теми ключевыми понятиями, что помогут проникнуть в мир шекспировского героя.

* * *

ОТЕЛЛО… Загадочная личность – по крайней мере, в глазах Дездемоны. И внешне и внутренне он был не такой как все и, наверное, уже этим привлекал Дездемону. Быть может, в первый раз он ужаснул её своей чернотой и солдатской резкостью.

Я не говорун,
И светским языком владею плохо.
Начавши службу мальчиком в семь лет,
Я весь свой век без малого воюю
И, кроме разговоров о боях,
Поддерживать беседы не умею.
(Перевод Б. Пастернака.)

Жизнь Отелло – это цепь «гибельных дел», «опасностей на суше и на море» (перевод А. Радловой). Мы не знаем, что скрыто за словами о воинской службе с семи лет. Либо это спартанское воспитание, либо вынужденный удел младшего царского отпрыска. Как старые вояки делали из мальчишки мужчину, как прошло боевое крещение и что значило оно для неокрепшего паренька, не хочется и думать. Битва сменяет битву, и вот юный Отелло, по-видимому, с родным братом попадает в плен. Но соплеменники невысоко ценили их жизни, потому как выкупа не последовало. Царевичи были проданы в рабство.

Рабы в том веке пользовались спросом на турецких галерах. Отелло через годы утолит свою месть и где-то в Сирии зарежет какого-то турка (он вспомнит о том перед смертью). Что стоило братьям не разлучиться, не потерять друг друга, выжить и, более того, бежать из плена, знает только Шекспир… Наверное, несчастных африканцев подобрал венецианский корабль, и братьям понадобилось всё их мужество, чтобы доблестью и отвагой доказать своё право служить Венеции… на ратном поприще.

«Я знал одно – солдатскую палатку», – говорит Отелло (перевод А. Радловой). Решимостью и хладнокровием он завоёвывает доверие, его ставят на командные посты. Он сближается с Яго и Кассио, уже сам отдаёт приказы, уже от его доверия зависит продвижение других по службе. Сенаторы приглашают Отелло в дома… Хэппи-энд? Увы, трагедия только начинается.

Когда поднимается занавес, Отелло предстаёт человеком, уже имеющим за плечами целую жизнь, и жизнь нелёгкую. А. Эфрос («Профессия: режиссёр») так писал об Отелло: «Много людей вокруг, война, и опасность, и нервы. А тут почему-то влюбился, женился, женился на дочке сенатора. Уже в этой завязке – драма, противоречие. Всё не ко времени, не к обстоятельствам. Не до нежностей…» Да, лучше не скажешь: полюбил не ко времени! Но сердце не солдат, ему не приказывают. Жаль, что эту ситуацию понимают односторонне – полюбил и всё тут. Будто нет за спиной Отелло груза лишений и опыта.

Когда-то опечаленный мавр предстал на сцене ревнивым, вращающим глазами дикарём, таким его впервые сыграли на русской сцене. Потом было нечаянное замечание А.С.Пушкина, что Отелло не ревнив, а напротив – доверчив. Александр Сергеевич прав, Отелло движет не ревность, но можно ли говорить о простой доверчивости? Вот красочная экранизация С. Юткевича (1955 г.): С. Бондарчук в роли мавра упоён своей любовью, мягок, как приручённый зверь, неуклюж в своей силе и наивен, как большое дитя. Мог ли таковым быть реальный Отелло?

Представим заурядное сражение XVI века… Люди, войной вырванные из остального человечества, идут убивать в себе страх – ибо только безумец на войне не боится, а затем – убивать людей, виновных лишь в том, что они, эти люди – чужие. Бои шли врукопашную. Тысячи человек кромсали друг друга мечами, рубили топорами на части, протыкали пиками. Раненых топтали копыта коней и сапоги ратников. Ревели пушки – дьявольское изобретение, по словам Яго, как чёрт пожирающее солдат. С адским воем чугунный шар вырывался из жерла, нёсся над головами дерущихся и вырывал из живого тела куски, разбрызгивая кровь по грязи. И вот… некий чернокожий офицер с хрипом валится наземь – от пушечного ядра легко не умирают, – а над ним встаёт пепельное, как бледнеют негры, лицо Отелло. Родной брат, прошедший с ним битвы, скитания и рабство, умирает на его руках. Об этом свидетельствует Яго (акт III, сцена 4). Лицо мавра, по его словам, осталось бесстрастным. Оно вынуждено было остаться таким, потому что в бою командующий обязан забыть личное горе.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.