# Тайна герцога

Сабрина Джеффрис

Мать Ванессы Прайд одержима идеей выдать замуж дочь за богатого и знатного джентльмена. Ванесса и сама не против исполнить это желание – но согласна выйти лишь за Шеридана Вулфа, герцога Армитиджа, давно завладевшего ее сердцем. И ей не страшно, что герцог небогат и ее мать терпеть его не может. А вот то, что Шеридан не воспринимает Ванессу всерьез, – действительно проблема. Как же ей добиться его любви? Как дать понять, что она не капризная, помешанная на моде девчонка, а умная взрослая женщина, достойная быть его женой?

Серия «Шарм» основана в 1994 году


Sabrina Jeffries

UNDERCOVER DUKE


В оформлении обложки использована работа, предоставленная агентством Fort Ross Inc.

Печатается с разрешения Kensington Publishing Corp. и литературного агентства Andrew Nurnberg.


© Sabrina Jeffries, LLC, 2020

© Перевод. И.В. Ермакова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

* * *

> Светские новости Лондона

> Последний оставшийся герцог

> Уважаемые читатели,

> Я, ваш уважаемый корреспондент, не могу в это поверить! Герцог Торнсток, этот буйный гуляка, не только действительно женился, но и выбрал себе в невесты мисс Оливию Норли! И это после того, как она самым решительным образом отказала ему несколько лет назад. Должно быть, он полностью изменился, ведь иначе мисс Норли никогда бы не вышла за него.

> Это означает, что его единоутробный брат, Шеридан Вулф, герцог Армитидж, остался последним неженатым сыном вдовствующей герцогини. Как же повезет молодой леди, которая сможет заполучить его! Хотя злые языки утверждают, будто ему необходимо жениться на богатой наследнице, чтобы поправить свое финансовое положение, это вряд ли станет помехой для благородного родителя, имеющего дочь на выданье. В конце концов, он же герцог, к тому же молод и красив – сочетание, встречающееся нечасто. Осмелюсь предположить, что он недолго останется холостяком.

> Будет увлекательно наблюдать за тем, как Армитидж выбирает себе невесту! Он осмотрительнее, чем Торнсток, и даже больше склонен к уединению, чем его другой брат, герцог Грейкорт. Так что нужно быть весьма интригующей леди, чтобы пробить его броню и покорить то редкостное сердце, что бьется под ней. Мы ждем результата, затаив дыхание.

## Глава 1

Армитидж-Хаус, Лондон

Ноябрь 1809 года


– Герцог Грейкорт здесь, ваша светлость, – доложил дворецкий, появившись на пороге.

Шеридан Вулф, герцог Армитидж, поднял взгляд от списка лошадей из конюшни своего фамильного поместья, Армитидж-Холла.

– Пригласите его.

Грей, его единоутробный брат, вообще-то должен был находиться в Суффолке. К счастью, это оказалось совсем не так. Грей очень вовремя отвлечет его от попыток решить, каких лошадей нужно выставить на аукцион. Шеридану вовсе не хотелось расставаться ни с одним из своих прекрасных скакунов-победителей. Однако герцогство Армитидж было обременено долгами, а виновниками этого стали безрассудная трата средств покойным дядей Шеридана и тот факт, что отец Шеридана…

У него перехватило дыхание. Тот факт, что его отец – отчим Грея – умер слишком внезапно.

Шеридан отшвырнул в сторону список. Проклятье, ведь прошел уже целый год. Почему же смерть отца все еще не дает ему покоя? Даже матушка, похоже, справлялась с этим гораздо лучше. Если бы не приезд Грея, он мог бы взять Юнону и отправиться на прогулку в Гайд-парк, чтобы немного развеяться.

Возможно, позже. Эта чистокровная кобыла прекрасно умела…

Со стоном он вспомнил, что Юнона больше ему не принадлежит. Чтобы удержать имение на плаву, ее он продал первой. Ему было противно это делать – она была лучшей верховой кобылой в конюшне его покойного дяди, – но приходилось выбирать: продать ее или одного из чистокровных скакунов. Последние все еще могли приносить доход как производители и победители скачек, даже если от них не получить хороших верховых лошадей.

Какая гнетущая мысль. Герцог встал и прошел за графином с бренди. Возможно, время после полудня и рановато для спиртного, но раз он не может прокатиться верхом, то ему нужен бренди и приятная болтовня с Греем. Он налил себе стакан и как раз собирался налить второй для брата, когда дворецкий впустил Грея, и мысли Шеридана о приятной болтовне тут же испарились.

Его брат выглядел так, будто уже выпил слишком много бренди и собирался свести счеты с жизнью. Бледный и возбужденный, Грей оглядел кабинет Шеридана в лондонском особняке, словно ожидал, что из-за книжного шкафа в любой момент выскочит разбойник.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил Шеридан брата, сделав знак дворецкому подождать минутку. – Чай? Кофе? – Он поднял бокал в руке. – Бренди?

– Боюсь, у меня на это нет времени.

Герцог жестом отпустил дворецкого. Как только дверь закрылась, он спросил:

– Что случилось? Что-то с Беатрис? Ты ведь приехал в город не ради пьесы, только не в таких обстоятельствах.

Через несколько часов вся остальная семья должна была присутствовать на благотворительной постановке «Безумных приключений иностранного кутилы в Лондоне» Конрада Джанкера в театре «Парфенон». Хотя Шеридан едва знал этого драматурга, его второй единоутробный брат, Торнсток, просил его пойти, поскольку этот благотворительный вечер устраивался в пользу Дома Полумесяца, любимого детища его жены, помогавшего женщинам справляться со сложными жизненными ситуациями.

Грей покачал головой.

– Нет, я приехал, чтобы привезти акушера для Беатрис. Наша местная повитуха говорит, что моя жена может родить раньше срока, и опасается осложнений. Поэтому я примчался в Лондон, чтобы найти доктора, который осмотрит Беатрис на тот случай, если повитуха права. Сейчас он ждет меня в карете.

Подняв бровь, Шеридан заметил:

– Предполагаю, ты уложил в постель Беатрис «раньше времени», но вы женаты уже десять месяцев, так что это вряд ли слишком ранний ребенок.

– Да, конечно. И повитуха может ошибаться, но я не могу полагаться на это.

Вот почему я заехал сюда по пути домой. Мне нужна услуга.

Шеридан вскинул голову.

– Увы, я не силен в акушерстве, поэтому…

– Помнишь, как мы договорились, что именно мне предстоит поговорить с тетей Корой о тех двух загородных вечеринках, где, как мы подозреваем, находился убийца моего отца?

– Ну, разумеется.

Все пятеро детей их матери в конце концов пришли к выводу, что ее статус трижды вдовы не был простым трагическим стечением обстоятельств. Кто-то убил всех ее мужей, включая Мориса Вулфа, бывшего герцога Армитиджа, – отца Шеридана и его брата Хейвуда. Они подозревали, что за этими убийствами стояла одна из трех женщин, присутствовавших на всех тех загородных выездах, когда умерли два первых супруга. Поэтому Шеридан и его братья начали тайное расследование, каждому досталась своя роль. Грей должен был поговорить со своей тетей Корой, известной как леди Юстас, которая не приходилась родной никому из остальных участников расследования.

Шеридан внезапно понял, какую услугу имел в виду брат.

– Нет. О боже, нет! Я не сделаю этого.

«Проклятье!»

– Ты даже не знаешь, о чем я собираюсь попросить, – возразил Грей.

– Могу догадаться. Ты хочешь, чтобы я сам расспросил леди Юстас.

Грей вздохнул.

– Да, учитывая обстоятельства.

– Но ты же вскоре вернешься в город? Расспросы ведь могут подождать, да?

– Не уверен. Честно говоря, я не знаю, сколько времени проведу в поместье.

Шеридан тяжело вздохнул.

– Остальные ее вообще не знают, – добавил Грей. – Но ты, по крайней мере, дружен с Ванессой, и это дает тебе предлог.

Именно по этой причине Шеридан и не хотел браться за дело. Задавая вопросы леди Юстас, он окажется рядом с ее дочерью, мисс Ванессой Прайд, которая была слишком привлекательна для его здравомыслия, с ее иссиня-черными локонами, соблазнительной фигурой и живой улыбкой.

– Я всего-то пару раз разговаривал с Ванессой, – сказал Шеридан. – Едва ли это делает меня подходящим для такой задачи.

– Да, но мы-то с тетушкой вообще ненавидим друг друга. Таким образом я на эту роль подхожу еще меньше, поскольку она вряд ли расскажет мне правду.

В их семье не было секретом, что дядя Юстас жестоко обращался с Греем, когда тот был ребенком, пытаясь заставить его переписать на него часть имущества. А его жена, леди Юстас, старательно не замечала проделок мужа.

Шеридан отхлебнул бренди.

– А с чего бы твоей тетушке говорить правду мне?

– С того, что ты полноправный герцог. А ее дочь – достойная молодая леди. Не то чтобы я предлагал тебе начинать ухаживать за Ванессой, но ее мать наверняка увидит такую возможность и, весьма вероятно, ослабит бдительность.

– Я бы не был так уверен. Твоя тетушка всегда была холодна ко мне, возможно потому, что я бедный полноправный герцог. Она ищет для дочери богача. И, честно говоря, Ванессе именно такой и нужен. Девчонка избалована и дерзка – опасное сочетание для мужчины, который не может позволить себе дорогие платья, меха и драгоценности для жены. Я и так еле держусь на плаву. Жена вроде Ванессы меня утопит.

Грей прищурился.

– Ванесса не столько избалована, сколько полна решимости всегда поступать по-своему.

– Ну и какая разница?

– Избалованный ребенок привыкает получать все, что захочет, и ожидает, что это будет продолжаться и после заключения брака. Поверь мне, хоть Ванессе и были предоставлены некоторые привилегии, она выросла в довольно неспокойной обстановке. Отсюда ее решимость не позволять никому плохо обращаться с ней.

– И все же женитьба на такой женщине сулит постоянные ссоры в семье.

– Гвин и Беатрис тоже такие, однако мы с Джошуа пока что вполне довольны. Более того, мне даже нравится быть мужем яркой женщины, которая точно знает, чего хочет.

– Ну и молодец, – бросил Шеридан. – Но у тебя денег куры не клюют, чтобы потакать ей, если хочется, а у меня их нет. И у твоей жены нет этой абсурдной одержимости чертовым поэтом Джанкером.

– Ах да, Джанкер. – Грей почесал подбородок. – Сомневаюсь, что тут нечто серьезное. Просто девичье увлечение.

– Поверь, я слышал ее лепет о «блестящих» пьесах Джанкера уже тысячу раз. Однажды она рассказала мне какую-то чепуху о том, как он пишет с яростью «мрачного ангела», что бы это ни значило. Эта легкомысленная девица понятия не имеет, за какого мужчину ей стоит выйти замуж.

– Зато ты это знаешь, как я понимаю, – произнес Грей со странным блеском в глазах.

– Конечно. Ей нужен человек, способный ее обуздать и направить юношеский пыл в полезное русло. К сожалению, она полна романтических иллюзий, вредящих ей и привлекающих ее к мужчине, которого, как ей кажется, она сможет держать под каблуком и который позволит ей тратить ее приданое, как заблагорассудится.

– Ты имеешь в виду Джанкера, – сказал Грей.

– Кого ж еще? Ты прекрасно знаешь, что она грезит о нем вот уже пару лет как минимум.

– И это беспокоит тебя?

Этот вопрос застал Шеридана врасплох.

– Разумеется, нет.

Когда Грей ухмыльнулся ему, Шеридан добавил не слишком любезно:

– Джанкер расположен к ней. Вероятно, взаимность пойдет ей на пользу, но, скорее всего, Ванесса окончательно испортится.

– Ты меня убедил, – мягко произнес Грей. – Вот только…

– Вот только – что?

– Тебя просто раздражает тот факт, что Ванесса считает герцогов надменными и бесчувственными, или что-то в этом духе. Поэтому она никогда не согласится выйти за тебя.

– Да, ты говорил мне. – И не раз. Достаточно часто, чтобы вызвать раздражение. – И я вовсе не ищу возможности заполучить ее в жены.

– Предположим, тебе удастся убедить ее относиться к тебе благосклоннее, но что-то большее…

Грей многозначительно умолк, и Шеридан зло стиснул зубы.

– Ты высказал свое мнение.

Не то чтобы Шеридан собирался заставить Ванессу поменять мнение о нем. Она неподходящая для него женщина. Он давно уже так решил.

– Разве ты не согласился финансировать приданое Ванессы? – добавил Шеридан и глотнул еще бренди. – Ты мог бы просто запугать леди Юстас и заставить ее раскрыть свои секреты, пригрозив отказать в приданом, если она не захочет сотрудничать.

– Во-первых, это причинит боль Ванессе. Во-вторых, если мою тетку загнать в угол, она просто солжет. Важно, чтобы убийца и дальше считала, что ей все сошло с рук, в то время как мы продолжаем расследование. Вот почему я не говорил ни тете Коре, ни Ванессе, что мы убеждены: мой отец был отравлен мышьяком. Это еще одна причина, почему именно ты должен расспросить мою тетю. К тебе у нее не возникнет лишних вопросов.

– А как же Сэнфорт? – спросил Шеридан. – Согласно нашему уговору я должен заняться расспросами в городе. Что произошло с той частью нашего плана?

– Хейвуд отлично справится с расследованием в Сэнфорте.

Возможно, так и есть. Младший брат Шеридана, армейский полковник в отставке, уже успел значительно улучшить свое скромное имение. По сравнению с этим опрос небольшого населения Сэнфорта покажется легкой задачей.

– Поэтому ты понимаешь, – продолжил Грей, – что нет необходимости тебе возвращаться в поместье. Если ты приехал в город ради пьесы, то вполне можешь зайти в ложу брата моей тети в театре и посмотреть, что удастся разузнать. Ты можешь сделать вид, будто зашел поболтать с Ванессой.

– Но ведь неизвестно, придут ли они в театр, – возразил Шеридан. – Благотворительные постановки едва ли входят в круг предпочтений леди Юстас.

– О, они там будут, – заверил брата Грей. – Ванесса об этом позаботится. Это же пьеса Джанкера, помнишь?

– Верно. – Он мрачно опустил взгляд на мерцающую жидкость в бокале и чуть не выругался. – Отлично. Я вынесу подозрения леди Юстас, чтобы выяснить все возможное. – Это также означало, что ему придется терпеть и восторженное восхищение Ванессы Джанкером.

Шеридану стало трудно дышать. Хотя ему все равно. Должно было быть все равно.

– Спасибо, – сказал Грей. – Теперь, если ты не против…

– Понимаю. Беатрис ждет тебя в поместье, а путь туда неблизкий. – Он уловил беспокойный взгляд брата и смягчил тон. – Все будет хорошо. Вулфы – люди крепкие. Не говоря уже о нашей матери. Если она сумела к двадцати пяти годам родить пятерых детей трем мужьям, уверен, что моя кузина сможет подарить тебе наследника без особых проблем.

– Или родить мне девочку. Пол для меня не важен. Лишь бы Беатрис выжила и ребенок был здоров…

– Иди уже, – перебил Грея Шеридан, заметив, что мысли брата уже далеко отсюда, с его женой. – Будь рядом с ней. Я не подведу тебя.

Шеридан прекрасно понимал, какие муки может приносить любовь, как глубоко она проникает и какой болезненный узел завязывается у тебя на горле. Хелен не стремилась к этому, но все же заставила его бояться любви.

Именно поэтому он твердо решил никогда больше не попадать в такую ситуацию. Достаточно было увидеть волнение Грея, чтобы убедиться в правильности этого решения. Любовь способна сломать мужчину быстрее, чем скачут его чистокровные лошади. У Шеридана и без того хватало причин для беспокойства. Он не собирался добавлять к ним еще и жену.

## Глава 2

– Подожди, девочка, – сказала мать Ванессы, останавливая ее на входе в фамильную ложу Прайдов. – Твой головной убор покосился. – Она воткнула шляпную булавку в затейливый тюрбан дочери, слегка задев кожу.

– Мама! Больно!

– Не моя вина, что он не держится на месте. Бриджет, должно быть, неровно пришила отделку. Вот что бывает, когда не покупаешь новый тюрбан.

Матушка всегда настаивала на покупке новых вещей вместо того, чтобы переделывать старые. К сожалению, имение покойного отца Ванессы приносило недостаточно дохода, да и вдова имела ограниченный бюджет, поэтому девушка вместе со своей горничной Бриджет старалась экономить на мелочах, чтобы жить по средствам.

Мать же не видела в этом смысла. Во-первых, она стремилась создать видимость их богатства и величия. Во-вторых, она возлагала большие надежды на удачное замужество дочери.

– Отделка тут ни при чем, мама, – проворчала Ванесса. – Весь тюрбан перекосился после ваших стараний.

– Я просто пытаюсь его поправить. Ты должна хорошо выглядеть для джентльменов.

На самом деле Ванессе хотелось понравиться одному единственному джентльмену, который, скорее всего, снова ее проигнорирует. Если так случится, ей придется отказаться от всех надежд когда-либо привлечь его внимание. По крайней мере, до сих пор никакие уловки не помогли.

Дядя Ной Рейнер, самый любимый родственник Ванессы после кузена Грея, ободряюще похлопал ее по руке.

– Ты же знаешь свою матушку – всегда печется о твоих кавалерах.

– И имею для этого веские причины, – ответила леди Юстас. – Когда дело касается мужчин, эта девчонка теряет разум. Ей следовало выйти замуж за Грейкорта, но вместо этого она тянула резину, и теперь он женат на этой безродной девице, мисс Вулф.

– Эта «безродная» девица, – огрызнулась Ванесса, – внучка герцога, такая же как и я. Так что если она безродная, то и я тоже. Кроме того, она мне нравится. – Беатрис доказала, что идеально подходит в жены Грею, когда Ванесса уже отчаялась увидеть его женатым.

– Ну конечно, нравится, – произнесла мать, вновь пытаясь поправить тюрбан. – Ты всегда предпочитаешь людей не того сорта.

– Я нахожу, что они обычно гораздо интереснее людей «того» сорта, – проворчала Ванесса.

– Как тот драматург, от которого ты без ума? – Мать покачала головой. – Иногда я думаю, что ты хочешь выйти замуж за самого бедного парня, какого сможешь найти, лишь бы досадить мне.

– Мистер Джанкер очень талантлив, – заметила Ванесса, желая досадить матери. Несмотря на немецкое имя, Конрад Джанкер, родившийся в семье немецких иммигрантов, вырос в Лондоне. Кроме того, он был красив, с обаятельной улыбкой, задорными глазами и хорошими зубами, но Ванессу это нисколько не волновало.

Дядя возмущенно фыркнул.

– Мы собираемся войти в ложу хотя бы до конца этого столетия, сестра?

– О, не ворчи, Ной. Оркестр все еще настраивает инструменты.

– А мне кажется, это уже увертюра, – возразил он. – Вот почему в коридоре никого нет, кроме нас.

– Почти готово, – сказала леди Юстас, закончив поправлять тюрбан дочери, и тут же попыталась опустить ее корсаж пониже.

Ванесса застонала.

– Он все равно поднимется обратно. Мама, вы хотите, чтобы я выглядела как проститутка?

– Если это поможет тебе заполучить хорошего мужа? Безусловно. Ты ведь не молодеешь.

Мать больно пощипала дочь за щеку.

Ванесса поморщилась.

– Хорошее вино с годами становится изысканнее.

– Можешь поверить мамочке на слово, – сказала леди Юстас. – Клянусь, я надеюсь, что когда-нибудь у тебя появится ребенок, такой же непокорный, как ты. Это будет справедливо. – Когда дядя Ной многозначительно кашлянул, неутомимая мать сердито взглянула на него и открыла дверь. – Отлично, теперь мы готовы войти.

Ванесса почувствовала облегчение. Лавировать между интригами матери и ее попытками выдать дочь замуж за подходящего жениха было столь же опасно, как вести корабль в бескрайнем океане. Вот в какое-то мгновение легкий бриз несет его на шелковых крыльях, а в следующий миг штормовые волны угрожают его поглотить. Она никогда не знала, чего ожидать от матери – плохого настроения, ледяного презрения или приторной доброты, настолько же фальшивой, насколько и чрезмерной. Мать всю жизнь держала ее в напряжении.

– Вы сегодня ожидаете кого-то особенного? – спросила Ванесса, когда они вошли в ложу. Матушка всегда прихорашивала ее, но сейчас она превзошла саму себя.

Леди Юстас понизила голос, внимательно оглядывая ложи.

– Я слышала, что может приехать маркиз Лисборн.

Ванесса невольно содрогнулась.

Ее мать продолжила, не заметив этого:

– Говорят, его владения даже обширнее, чем у твоего кузена. И если он действительно прибудет на спектакль…

– Он волшебным образом решит жениться на мне, потому что у меня румянец и полуголая грудь?

– Мужчины иногда так и поступают, знаешь ли, – ответила ей мать. – Все, что привлечет его внимание, сгодится.

Да поможет Ванессе Бог, если лорд Лисборн ее заметит. Тогда придется уйти в монастырь.

– Кора, да Лисборну же шестьдесят, не меньше! – воскликнул дядя Ной.

– И он вполне крепок для своих шестидесяти, – парировала леди Юстас.

– И всем известный распутник в придачу, – покачал головой дядя Ной. – Я считаю, Ванессе следует женить на себе Армитиджа. Он ближе ей по возрасту, весьма знатен, к тому же родственник твоего племянника.

– Если верить слухам, карманы Армитиджа пусты, – заметила леди Юстас.

– Он герцог, – ответил дядя Ной. – Если он не игрок, то всегда найдет способ заработать.

Голос матери стал холодным как сталь:

– Тогда пусть добывает деньги у Грейкорта, а не из приданого моей дочери.

– Мое приданое обеспечивает Грей, мама. Так что Армитидж, так или иначе, получит деньги от него.

– Да, но если герцог потратит твое приданое на оплату долгов, Грейкорт сможет удержать деньги в своей семье и ему не придется тратить средства сразу и на приданое, и на финансовую помощь брату. Почему я должна заботиться о сохранности его семейного бюджета?

Дядя Ной заморгал.

– Но это же бессмысленно. И что ты вообще имеешь против Грейкорта?

– Это месть, – со вздохом объяснила Ванесса. – Не знаю, чем мама больше недовольна – тем, что ей не удалось женить Грея на мне, или тем, что я отношусь к нему как к старшему брату, которого у меня никогда не было.

Леди Юстас фыркнула.

– Будь у тебя старший брат, у нас бы не было проблем. Он унаследовал бы отцовское состояние, и нам не пришлось бы довольствоваться моей скромной долей вдовы. Но раз у тебя нет старшего брата, тебе следовало выйти замуж за Грейкорта.

– Мама! Я не хотела выходить за него, а он не желал жениться на мне. Кроме того, он был более чем добр к нам. – Особенно учитывая то, как ее родители обращались с ним, когда она была ребенком. – Помимо моего солидного приданого, он оплачивает аренду нашего дома, позволяя нам оставаться в Лондоне, – это более чем щедро. – И он поступает так, чтобы Ванесса могла найти себе мужа. Очень мило с его стороны.

– Все равно, – возразила ее мать, – я намерена проследить, чтобы ты не вышла замуж за Армитиджа. Если ты выберешь Лисборна, денег у тебя будет в избытке.

Без сомнения, сама леди Юстас надеялась запустить в них руки через свою дочь.

– А если выберешь Армитиджа, – продолжила мать, – и твое приданое уйдет на оплату его долгов, а так и будет, у тебя совсем не останется карманных денег. Наверняка Грей удвоил твое приданое, зная, что сможет вернуть эти средства в семью, организовав для своего нищего братца женитьбу на тебе.

– Это абсурд! – воскликнула Ванесса. – Шеридан… То есть Армитидж вовсе не беден. И, кроме того, он вовсе не намерен жениться на мне. – Что было для нее настоящим разочарованием.

Дядя слегка подтолкнул ее локтем.

– Я думал, вы с ним на короткой ноге.

– Не совсем. Мы знакомы и танцевали несколько раз, но…

С соседних мест зашикали на них, и они расселись по местам.

С тех пор, с их первого танца со Святым Шериданом – она никак не могла привыкнуть называть его Армитиджем – этот нахальный человек низвел ее до положения надоедливой младшей сестренки, хотя ему было всего двадцать девять, а ей уже двадцать пять. К концу третьего танца Ванесса осознала, что вовсе не желает быть его надоедливой младшей сестрой. Ей хотелось стать его женой. Как досадно!

Почему именно он? Ведь он совершенно не в ее вкусе. Ее главный критерий – отсутствие у мужчины каких-либо секретов и хитростей, другими словами, он должен быть полной противоположностью ее покойного отца. И в кого же она влюбилась? В Шеридана с его загадочной натурой, говорящей лишь о тайнах. Хуже того, ей отчаянно хотелось разгадать эти самые тайны, будь они неладны!

Почему именно он стал тем единственным мужчиной, который заставлял ее кровь кипеть и сердце биться чаще? Неужели ее тело настолько неразумно? Ведь, несмотря на его надменность и характерную для герцога немногословность, которые она изо всех сил старалась игнорировать, в его присутствии ее тело словно наполнялось электрическим током, пробегающим по каждому нерву.

Ванесса могла бы предположить, что он играет в какую-то игру, пытаясь привлечь ее внимание, но, казалось, он вовсе не был склонен к таким ухищрениям. Похоже, ему было совершенно безразлично, привлекает ли он ее. Это выводило девушку из себя.

Ах, если бы ей удалось понять его, она смогла бы выяснить, сможет ли он стать надежным мужем. И это все, на что юная леди могла надеяться сейчас, когда матушка, кажется, достигла предела терпения и ни перед чем не остановится, лишь бы заполучить для дочери богатого жениха. Ванесса жила в постоянном страхе, что ее мать устроит какой-нибудь компрометирующий инцидент, где ее застанут вместе с лордом Лисборном.

К счастью, Шеридан не слыл в свете распутником. К несчастью, после трех первых танцев он начал избегать ее. Сначала она думала, что это связано с его трауром. Однако траур завершился в начале прошедшего сезона, а он продолжал держаться от нее на расстоянии. Тем временем мама уже не раз намеревалась бросить дочь в объятия Лисборна. Однажды она преуспеет… если Ванесса сама не найдет себе мужа прежде.

Дядя наклонился вперед, чтобы шепнуть ей на ухо:

– Если ты не на Армитиджа положила глаз, то на кого? Может, на Джанкера, как утверждает твоя мать?

Ох, эта тема была опасной.

– Мама просто не знает, о чем говорит, – ответила Ванесса.

– Правда? Она не первая, кто сказал, будто ты влюблена в него.

Тут она сама виновата. Ванесса проклинала тот день, когда сказала Грею, что испытывает нежные чувства к одному неизвестному поэту. Она сделала это лишь для того, чтобы подразнить его и скрыть свои истинные чувства к Шеридану. Ведь если бы Грей узнал правду и рассказал об этом брату, а тот стал бы презирать ее за это, она умерла бы от стыда.

На свадьбе Грея Шеридан спросил Ванессу, довольно снисходительно, о личности поэта, который занимал ее мысли. Сначала она хотела убить Грея за то, что он вообще упомянул об этом при Шеридане. Затем она отчаянно пыталась вспомнить имя какого-нибудь известного ей поэта и, поскольку недавно читала сборник стихов мистера Джанкера, его и назвала.

С того момента невинная ложь перевернула всю ее жизнь. Мистер Джанкер узнал об этом и принялся с ней флиртовать. Тогда Грей стал регулярно дразнить Ванессу, а Торнсток, отведя ее в сторонку, потрудился предупредить о беспутном характере мистера Джанкера. Даже мама услыхала об этом и теперь частенько читала ей нотации, что нельзя увлекаться людьми такого «сорта», как мистер Джанкер, что бы это ни значило.

Однако во всем этом обнаружилось одно явное преимущество. Шеридан, похоже, ревновал. Ванесса не могла быть уверена, поскольку он был непроницаем, как всегда. Но заставить герцога взглянуть на нее как на взрослую женщину – пусть даже крайне редко – все равно было лучше, чем если бы он вовсе на нее не смотрел.

Ванесса задумалась: присутствует ли Шеридан здесь сегодня? Если она высунется из ложи, чтобы проверить, не сидит ли он в фамильной ложе Армитиджей, она выдаст себя с головой. Внезапно девушку осенило.

– Мама, – прошептала она, – вы взяли с собой свой полемоскоп[1]?

Кивнув, мать вытащила его из ридикюля. Однако перед тем, как передать дочери, поинтересовалась:

– За кем ты собираешься через него наблюдать?

После того как мать высказалась о Шеридане, Ванесса не стала бы признаваться, что хочет увидеть именно его.

– За маркизом, конечно.

– Не пытайся играть со мной, дитя. – Забавно, как мама всегда считает, что остальные люди лгут так же часто, как и она сама. – Я знаю, что ты влюблена в этого писаку, а он совсем не нашего круга.

– Да, мама.

Забрав полемоскоп у матери, она поднесла его к глазу и подалась вперед. Мама купила эту диковинку после смерти отца, но до сих пор Ванесса ни разу ею не пользовалась.

До этого момента. Полемоскоп внешне напоминал обычный театральный бинокль или подзорную трубу, позволяя незаметно следить за людьми в ложах справа и слева. Ванессе без труда удалось рассмотреть всех в ложе Армитиджей.

Торнсток и Шеридан сидели позади своей сестры леди Гвин и их матери. Обе дамы непринужденно беседовали, но, тогда как его брат время от времени вступал в разговор, Шеридан был полностью погружен в свои мысли, сохраняя привычное спокойствие. Словно святой.

Или сфинкс. Слово «сфинкс» подходило здесь даже лучше, учитывая его неприступность. Внезапно герцог поднял взгляд прямо на Ванессу, и она вздрогнула, испуганная вниманием, хотя и понимала, что он не может заметить, что за ним наблюдают.

Ванесса уронила полемоскоп на колени.

– Он здесь? – спросила мама.

– Кто?

– Твой мистер Джанкер.

Боже, она даже не посмотрела!

– Да, – ответила девушка, надеясь, что это правда. Ванесса снова подняла полемоскоп и внимательно осмотрела остальные ложи. Да, вот и он, мистер Конрад Джанкер, предполагаемый объект ее нежных чувств. Многие женщины боготворили его за растрепанные золотистые волосы и нордические голубые глаза, хоть он и не принадлежал к высшему обществу. Он одевался как поэт и говорил как драматург. Сейчас он явно флиртовал с какой-то незнакомкой. Вот почему она точно никогда не влюбится в него. По слухам, он был настоящим повесой, чем слишком напоминал ее покойного отца, а значит совершенно не подходил ей.

Как же Ванесса сейчас жалела, что бездумно выпалила те слова, из-за которых теперь вынуждена делать вид, будто увлечена Джанкером. Ведь если Шеридан подумает, что в такой критический момент она обратила свои чувства к нему, он сочтет ее ветреной. Или того хуже – что она ведет какую-то тайную игру. О таком она и думать не могла поначалу. Но, как сказал сэр Вальтер Скотт: «Какую паутину мы плетем, когда впервые пробуем обман!» А ее паутина становится все запутаннее с каждым днем.

Ванесса опустила полемоскоп. Она молилась о том, чтобы у нее появился шанс поговорить с Шериданом, и в то же время не надеялась, что это произойдет. Особенно после того, как первый акт подошел к концу, а быстрый взгляд на ложу Армитиджей показал, что Шеридан исчез. Наверняка он сейчас флиртует с какой-то другой…

– Добрый вечер, – раздался голос, обволакивающий, словно бренди. – Надеюсь, вам всем нравится спектакль?

Сердце Ванессы бешено забилось, когда герцог Армитидж обогнул кресла и облокотился на балюстраду, глядя на нее и маму. Шеридан собственной персоной в ложе ее дяди? Как неожиданно.

Как восхитительно!

– Нравится, насколько это возможно, учитывая, что эта постановка не нова, – ответил дядя Ной из своего кресла позади сестры. – И все же я поставлю любую старую пьесу Джанкера выше новой любого другого драматурга. Он знает, как закрутить сюжет, уж поверьте мне.

Едва заметная морщинка на лбу Шеридана подсказала Ванессе, что он недоволен похвалами в адрес мистера Джанкера. Ах, если бы она только знала почему!

– Армитидж, – холодно произнесла леди Юстас. – Кажется, вы еще не знакомы с моим братом, сэром Ноем Рейнером.

После столь неприветливого обращения со стороны мамы, Ванесса не удивилась бы, если бы Шеридан просто развернулся и ушел. К счастью, дядя Ной сгладил неловкость, поднявшись и подойдя пожать ему руку.

– Приятно познакомиться с вами, герцог. – Его серые глаза едва заметно блеснули. – Я столько слышал о вас от моей сестры.

– Не говори глупостей, Ной, – одернула его она. – Будьте любезны, не обращайте внимания на моего брата, ваша светлость. Я вовсе не сплетница.

Какая ложь! Мама была одновременно и сплетницей, и манипулятором.

Дядя жестом указал на кресло рядом со своим, прямо за спиной Ванессы.

– Присаживайтесь к нам. Моя племянница как раз говорила, что ей очень хотелось бы услышать ваше мнение об этой пьесе.

Очевидно, мама не единственная, кто умеет повернуть ситуацию в свою пользу. По крайней мере, дядя Ной подталкивал Ванессу к Шеридану, а не к лорду Лисборну.

Когда герцог взглянул на Ванессу своими прекрасными зелеными глазами, она изобразила на лице кокетливую улыбку.

– Глупости, дядя, – возразила она. – Я уже знаю его мнение.

Выражение лица Шеридана не изменилось ни на йоту. Оно отражало идеальную смесь скуки и безразличия.

– Правда? И какое же оно?

– Вы считаете, что махинации Феликса и его друзей смехотворны. Вам такая легкомысленность кажется совершенно неинтересной.

– Как скажете, – равнодушно пожал плечами Шеридан. – Честно говоря, у меня вообще нет никакого мнения.

Вот так всегда он и отвечал.

– Ах, но вы должны признать, что ваши взгляды часто противоречат мнению большинства. Однажды я слышала, как вы говорили военному министру, что Наполеон – прекрасный стратег, который победит нас, если мы не поймем этого и не предпримем соответствующих действий.

– Это было не мнение, а правда. – Шеридан пристально посмотрел на Ванессу. – То, что человек наш враг, вовсе не значит, что мы должны считать его глупцом. Люди и поважнее нашего военного министра совершали такую ошибку и сами же страдали от этого.

Эти слова пробудили любопытство ее дяди.

– Простите меня, герцог, вы знакомы с военной стратегией?

– Отец с детства готовил меня к тому, чтобы я пошел по его стопам на дипломатической службе Великобритании, а такая профессия требует знания стратегий разного рода. Поэтому да, сэр Ной, я немного разбираюсь в этом.

Мать Ванессы вспыхнула от одной мысли о таком повороте событий.

– Уверена, что ваш отец был рад, когда вы вместо этого стали наследником герцогства. Какой любопытный казус.

Шеридан перевел взгляд на леди Юстас.

– Сомневаюсь, что отец назвал бы смерть своего брата казусом. – Похоже, осознав, что эти слова могут задеть даму, он постарался смягчить тон. – Я предпочел бы пост за границей наследованию титула, но судьба распорядилась иначе.

Ванесса не знала, стоит ли доверять его словам. Они прозвучали не очень убедительно. Возможно, он пытается убедить самого себя? Впрочем, учитывая его немногословность, вероятно, для него естественно тщательно взвешивать каждое слово и ставить интересы Англии превыше всего.

Как будто прочитав ее мысли, мать вдруг вскинула бровь.

– Вы были бы счастливы провести всю свою жизнь вдали от Англии, будучи простым сотрудником посольства?

– Я родился не в Англии, леди Юстас. Если бы у меня появилась возможность провести остаток жизни в Пруссии, например, я был бы вполне доволен.

– Когда вся ваша семья здесь? – спросила Ванесса, теперь уже искренне удивленная. – Разве вы бы не скучали по ним?

Он взглянул на нее.

– Разумеется, мне их не хватало бы. Но если бы я все еще находился на дипломатической службе, это означало бы, что мой дядя все еще жив, а мои родители и Гвин остались бы в Пруссии.

– И все же вы не скучали бы по своим братьям? – продолжила настаивать Ванесса. Она ужасно тосковала бы по Грею, если бы он был за границей, а ведь он ей всего лишь кузен.

– До прошлого года я никогда подолгу не жил рядом с ними. – Его лоб едва заметно нахмурился. – Я привык к этому. Грей уехал, когда я еще был ребенком, Хейвуд стал офицером, когда мне исполнилось семнадцать, а Торн уехал, когда мне было девятнадцать. Без них я провел девять лет. – Его подавленный тон никак не соответствовал безразличному содержанию.

– Но вы наверняка скучали бы по таким развлечениям, как этот вечер, по охотам и нашим великолепным балам, – заметила леди Юстас.

Дядя Ной покачал головой.

– Все это есть и в Пруссии, правда, герцог?

– Да, но там нет англичан, – возразила леди Юстас. – К тому же этим пруссакам нельзя доверять.

Ванесса тихо вздохнула.

– Прошу, простите мою матушку. Она всех иностранцев находит подозрительными.

Шеридан проигнорировал комментарий Ванессы.

– Я признаю, леди Юстас, что загородные вечеринки в Берлине сильно уступают тем, о которых рассказывала моя матушка, вспоминая свою юность в Англии. Прием гостей за городом в Пруссии – это четко организованное мероприятие со строгим расписанием развлечений. А мама говорила, что вечеринки у ее первого мужа в Каримонте были абсолютно спонтанными и никем не регламентированными. Каждый занимался своими делами, никому не приходило в голову согласовывать их с другими.

– Так и было! – просияла мать Ванессы. – Мы делали все, что нам вздумается. Никакой чепухи вроде: «О, юных джентльменов нужно утихомирить». Мы просто развлекались в свое удовольствие.

– Предположу, что гости могли свободно гулять по Каримонту и исследовать его, – заметил Шеридан.

– И назначать свидания, – лукаво добавил дядя Ной.

Леди Юстас ударила брата своим ридикюлем.

– Никто не устраивал никаких свиданий, Ной. Я тогда только-только вышла замуж и не собиралась рисковать своим браком ради кого-то другого. А моего мужа там даже не было. – Она взглянула на Ванессу и покраснела. – Конечно, он тоже не стал бы делать ничего подобного.

Ванесса с трудом скрыла удивление. Как могла мама подумать, будто она все эти годы не замечала, как много денег отец тратил на женщин? Ведь дочь вела его бухгалтерию с тех самых пор, как подросла достаточно, чтобы понять, что такое гроссбух. Папа удручающе плохо обращался с деньгами.

– Собрание в Каримонте, – задумчиво произнесла Ванесса. – Оно было по какому-то поводу или просто обычная загородная вечеринка?

Ее мать вздохнула.

– Нас пригласили туда на празднование крестин Грея. А вместо этого…

– Его отец умер, – напрямик сказал Шеридан.

Ванесса застонала. Ей такое и в голову не приходило, иначе она никогда бы не задала этот вопрос. Но ее родители не рассказывали подробностей о смерти отца Грея, упоминали только, что Грей тогда был младенцем.

Взгляд дяди Ноя впился в сестру.

– Так вот когда это случилось?

– Именно тогда. – Шеридан пристально посмотрел на мать Ванессы. – Интересно, как гости отреагировали на это, леди Юстас? Должно быть, у них резко испортилось настроение.

Вдова махнула рукой.

– О, давайте не будем об этом. Это… слишком ужасно и печально. К тому же начинается следующий акт.

Действительно, оркестр заиграл что-то драматичное. Дядя Ной уселся в свое кресло, но Шеридан остался стоять, облокотившись о балюстраду.

– Не хотите ли лимонного леденца, ваша светлость? – предложила Ванесса, вытаскивая конфеты из своей сумочки в надежде удержать его.

– Благодарю, но нет, – ответил Шеридан, едва заметно улыбнувшись. – Я не ем сладостей во время Великого поста.

Когда Ванесса с дядей Ноем захихикали, ее мать нахмурилась.

– Великий пост был несколько месяцев назад.

Леди Юстас никогда не отличалась чувством юмора.

– Несомненно, сестра. – Дядя Ной улыбнулся Ванессе. – Зато я все же угощусь лимонным леденцом. – Он выхватил конфету прямо из рук Ванессы.

Тут на сцену вышел юноша и начал комическое введение ко второму акту, что резко прекратило все разговоры.

Шеридан с расстроенным видом оттолкнулся от балюстрады, невольно привлекая ее внимание к своему превосходному телосложению. У него были самые красивые мускулы, какие она видела в своей жизни, особенно выделялись крепкие икры и широкая грудь, словно у борца. Как будто этого было недостаточно, чтобы соблазнить юную леди, его волосы… О, она не должна даже думать об этих великолепных пепельно-коричневых кудрях. Они казались такими мягкими, что хотелось зарыться в них пальцами. Возможность эта, однако, была недоступна, так как он полностью игнорировал Ванессу. Еще дважды он наклонился к ее матери, чтобы что-то прошептать, как будто продолжая прерванный разговор.

Ванесса почувствовала, как ее радость улетучивается, словно воздух из шарика. Он пришел сюда с визитом, но, похоже, ради разговора с ее матерью. Он пришел не из-за нее.

Что она должна сделать, чтобы с ней он заговорил? Или хотя бы ее заметил? Если ей не удастся ничего придумать, чтобы отвлечь его от мамы, придется забыть о своей мечте выйти за него замуж и искать другого – верного, надежного и желательно молодого мужчину для замужества.

Используя полемоскоп, Ванесса обозревала соседние ложи, лихорадочно пытаясь найти способ привлечь внимание герцога. Тут она заметила мистера Джанкера.

Ее мать и Шеридан продолжали шептаться, поэтому она шикнула на них.

– Сейчас будет моя любимая часть, – сказала она вполголоса. – А из-за ваших разговоров я все пропущу.

Шеридан и мама умолкли. Ванесса подождала, гадая, захватил ли Шеридан наживку.

– У вас есть любимая часть? – наконец спросил он себе под нос.

Сердце Ванессы бешено забилось. У нее получилось, хотя ей ужасно не хотелось использовать мистера Джанкера, чтобы заставить герцога заговорить с ней.

– И не одна, – ответила она, повернувшись в своем кресле лицом к Шеридану. – Мистер Джанкер такой талантливый драматург, у меня есть по три-четыре любимые сцены в каждой его пьесе. Что еще можно было ожидать?

– Я полагал, вам больше нравятся костюмы, – негромко заметил он, – учитывая вашу страсть к моде.

Чтобы не показать, что начинает выходить из себя, Ванесса снова стала смотреть на сцену. Ее «страсть к моде», вот уж точно. И снова он смотрит на нее как на легкомысленную дурочку.

– А я бы подумала, что вам больше нравится остроумие, – насмешливо заметила она. – Но, возможно, нужно, чтобы кто-то объяснил вам, в чем юмор.

Шеридан негромко рассмеялся, и от рокота его смеха она почувствовала, что тает.

Тут он прошептал:

– Это ваш вежливый способ сказать мне, что вы считаете меня дурачком, мисс Прайд?

– О, разве я была вежливой? Это я нечаянно.

Наверное, ей все-таки придется смириться с тем фактом, что у Шеридана нет к ней никакого романтического интереса. Как бы она ни старалась, он всегда будет сначала дразнить ее, а потом демонстративно игнорировать. Герцог явно никогда не посмотрит на нее как на женщину, способную быть его женой. Даже когда он танцевал с ней на балах, это было только из чувства долга перед его старшим братом. Если танцы не смогли изменить его отношение к ней, то что сможет?

На сцене юноша пытался украдкой сорвать поцелуй у дамы, предназначенной быть любовью всей его жизни, и тут Ванессу осенило. Поцелуй! Вот оно! Пульс Ванессы участился. Она должна заставить Шеридана поцеловать ее. Поцелуй может сотворить чудо. Ну, ни один из ее прошлых поцелуев волшебным не был, но ясно же – все дело в том, что она просто не нашла правильного человека. Иначе зачем поцелуями отмечают возвышенные моменты в комедиях, романтические части в балладах и даже волнующие строфы в поэзии?

Но как, ради всего святого, ей заставить Шеридана поцеловать ее, если он не смотрит на нее как на пленительную чаровницу, которой ей так хотелось бы для него быть?

Она лениво подняла полемоскоп. Как будто специально, чтобы сильнее уязвить ее, в окуляре показался мистер Джанкер. У нее на глазах он встал, явно намереваясь покинуть ложу.

Это натолкнуло девушку на мысль. Шеридан считает ее влюбленной в драматурга. Она все еще может использовать это. Но сначала ей придется убедить Шеридана выйти из ложи вместе с ней. А взгляд на другую ложу дал ей идеальный предлог.

Ванесса отклонилась назад, чтобы прошептать ему на ухо:

– Я заметила одну свою подругу. Мне просто необходимо пойти поговорить с ней. Вы не проводите меня?

Он вопросительно посмотрел на нее.

– А как же ваша любимая сцена?

– Она только что закончилась, – торопливо бросила Ванесса. – Кроме того, похоже, подруга собирается уходить, а я не видела ее уже несколько месяцев.

– Почему бы вам не попросить вашего дядю проводить вас?

– Вы имеете в виду того дядю, который сейчас громко храпит?

Шеридан взглянул на дядю Ноя и поморщился.

– Впрочем, вы можете оставаться здесь, – добавила Ванесса. – Я просто пойду сама. – Она встала, молясь, чтобы маменька не попыталась остановить ее и чтобы заботливый Святой Шеридан последовал за ней. Когда он все-таки сделал это, она вздохнула с облегчением.

Когда они оказались в уже опустевшем коридоре, Шеридан пробормотал:

– И кто же эта ваша любимая подруга?

Ванесса старалась держаться чуть впереди него.

– Мисс Янгер.

– Никогда не слышал о ней, – скептически заметил герцог.

– Это ничего не значит. Во-первых, вы редко выходите в свет, если только ваша семья не заставляет вас это делать. Во-вторых, вы избегаете меня при каждой возможности, поэтому едва ли могли встретиться с ней. В-третьих…

– Подождите, подождите, стойте. – Он схватил ее за руку, чтобы остановить. – Что вы хотите этим сказать – я избегаю вас? Это подразумевает активную неприязнь.

– Называйте это, как вам хочется, но вы должны признать, что всегда уходите с дороги, чтобы только не встретиться со мной. – Она вызывающе смотрела на него, побуждая его возразить.

– Я не… я никогда… – Мгновение он выглядел растерянным. Было приятно думать, что она может так взволновать его. Но он тут же овладел собой, принимая привычный строгий вид. – Нам придется сойтись во мнении, что наши взгляды на этот счет расходятся.

– Хм. – Она пошла дальше по коридору. – В любом случае, вы никак не могли встретиться с ней, потому что она еще даже официально не выходит в свет.

– Так как же тогда она может быть вашей подругой? Вы уже давно вышли в свет. Если ваша подруга еще не в том возрасте, чтобы выезжать, то у нее на редкость подходящая фамилия, поскольку она должна быть на добрых шесть или семь лет моложе вас.

– Как умно с вашей стороны так тривиально каламбурить с фамилией моей подруги[2]. – Она посмотрела вдаль коридора и замедлила шаги. Ну и где же этот мистер Джанкер?

– Я достаточно умен, чтобы понимать, что такое имя, как Янгер, явно выдуманное.

– Зачем мне придумывать воображаемую… – Ванесса остановилась так внезапно, что он наступил на ее шлейф. Но ей уже было все равно. Вот сейчас настал ее шанс. Повернувшись к нему, она сказала: – Быстрее. Поцелуйте меня.

– Что?

– Поцелуйте меня! – Когда он в ответ лишь вопросительно поднял бровь, она пробормотала: – Ох, ну ладно, я сделаю это сама. – И, ухватившись за его плечи, она встала на цыпочки, чтобы прижаться губами к его губам.

Он отпрянул и бросил взгляд в коридор, чтобы увидеть то же, что и она: мистер Джанкер направлялся прямо к ним. Тогда Шеридан, сдвинув брови, прижал ее к стене и поцеловал в ответ.

Вот только его поцелуй был небрежным, поцелуем человека, вынужденного делать то, чего ему совсем не хочется. Он продолжал этот самый что ни на есть безразличный поцелуй, пока мистер Джанкер не прошел мимо них, бормоча:

– Прошу прощения.

Только тогда Шеридан отпустил ее. В этот момент до ее сознания вдруг дошло, что он сейчас сделал: снова защитил ее, обращаясь с ней как… с глупой девчонкой. Позаботился, чтобы мистер Джанкер не увидел, кого целует герцог, и в то же время настоящим поцелуем это назвать было нельзя.

Гнев захлестнул ее, и она оттолкнула его изо всех сил.

Он неловко отступил на шаг.

– Какого черта, за что?

– За… за… – Ванесса едва ли могла сказать ему правду, иначе он догадался бы, что она на самом деле чувствует к нему. – Вы прекрасно знаете за что.

– За то, что поцеловал вас?

– Если вы можете это назвать поцелуем. – Ванесса не могла ему на это жаловаться, иначе он догадается, что сам был истинной целью ее чувств. Так что единственным выходом для нее было продолжать мечтать о мистере Джанкере, и уже не важно, насколько ей это ненавистно. Она незаметно покосилась туда, куда ушел драматург. – Вы не позволили ему увидеть, как я вас целую.

Он пронзил ее суровым взглядом.

– Ванесса, вы пытаетесь уничтожить свою репутацию?

– Конечно нет! – Он так ничего и не понял. Она вскинула подбородок и заставила себя солгать: – Я хотела, чтобы мистер Джанкер приревновал. Но если он не видел, что целовали именно меня…

– Едва ли целовали вас, – проворчал Шеридан. – Это вы целовали меня.

– Он бы этого не понял. – Она наклонила голову. – А если бы вы позволили ему увидеть все своими глазами, я могла бы заполучить его.

– Заполучить его?! – Шеридан свирепо взглянул на нее. – Этот человек никогда на вас не женится! Понимаете ли вы, что хотите пожертвовать своей репутацией ради мужчины, который совершенно не заинтересован в серьезных отношениях с вами?

Она посмотрела в коридор вслед мистеру Джанкеру.

– Откуда вы знаете, что он не желает серьезных отношений? Или вы просто считаете меня слишком глупой, чтобы привлечь достойного кавалера?

Шеридан заморгал.

– Это не имеет никакого отношения к вам. Он повеса, а такие не женятся.

– Ну, Торн же женился.

– У моего брата были другие причины. – Лицо Шеридана помрачнело. – Но у Джанкера нет таких причин – у него нет нужды производить наследника и нет имения, требующего богатого приданого. К тому же вокруг него полно легкодоступных женщин, жаждущих разделить его постель. Так зачем ему жениться?

– Я понятия не имею, и вы тоже. Что вы знаете о повесах? Вы же даже близко не один из них. Так что вы просто не можете понять…

Шеридан снова поцеловал ее. На этот раз поцелуй не был ни формальным, ни фальшивым. Теперь он подарил ей поцелуй, который дарят женщине, когда ее действительно желают.

У Ванессы закружилась голова, когда его рот соблазнял и упивался, то грубо, то нежно, так что у нее задрожали колени.

Он схватил девушку за плечи и прижался к ней, его мощное тело накрыло ее хрупкое, словно стремясь подчинить ее. Если не считать того, что она была бы более чем счастлива подчиниться ему.

О, небеса, он, несомненно, знает толк в поцелуях.

Ванесса схватила его за запястье, ища, за что удержаться, когда он уносил ее куда-то в облака. В прохладном театре его тело излучало тепло, как жаркое солнце на лугу, и он тоже пах солнцем, кожей и каким-то пряным одеколоном.

Тут он раздвинул ее губы и скользнул внутрь ее рта своим языком. Господи милосердный на небесах, что он делает? Какое изысканное ощущение, она никогда раньше такого не испытывала. Ее руки скользнули ему на талию и обняли – ей хотелось, чтобы он был еще ближе.

И когда он в ответ застонал и вжался в нее, она возликовала. Вес его тела превращал ее в желе, а поцелуй все продолжался и продолжался…

Ему действительно не все равно. Наконец-то!

## Глава 3

Шеридан знал, что совершает ошибку. Ему не следовало даже прикасаться к Ванессе, и уж тем более целовать. Но их первое касание губ разожгло в нем желание настоящего поцелуя. Чтобы заставить ее дважды подумать о Джанкере и его грязных привычках. Показать ей, что у каждого мужчины есть потребности. Пытаться вынудить такого, как Джанкер, на их выражение – значит напрашиваться на неприятности.

Целуя ее, он сам напрашивался на неприятности. Боже, помоги ему, он же как искатель приключений в открытом море, плывущий к неизведанным берегам. Губы Ванессы были такими мягкими, а тело таким теплым и податливым. У нее был вкус лимонных леденцов, и чем больше он погружал язык в ее рот, тем больше жаждал погрузить его в совсем другие места. Чистое безумие. Особенно при том, что она не останавливала его. А почему?

Потому что она кокетка. Он наверняка мог бы отбить ее у Джанкера, если бы только пожелал. Но, конечно же, он не хотел этого. Не должен был хотеть.

И ему уж точно не следовало стоять здесь и целовать ее в коридоре, где кто угодно легко может увидеть их!

С огромным сожалением Шеридан разорвал поцелуй и отступил на шаг, освобождая девушку.

На этот раз она не оттолкнула его, просто смотрела на него снизу вверх своими светло-голубыми глазами, словно увидела его в новом свете. Нет, так дело тоже не пойдет. Слишком велико искушение открыться ей, а он уже поклялся никогда этого не делать, несмотря на то, как соблазнительно она выглядела в своем модном тюрбане и дорогом платье, декольте которого демонстрировало слишком много для его душевного спокойствия.

Ведь Ванесса даже внешне не принадлежала к тому типу женщин, которые ему обычно нравились. Вот Хелен была именно такой – высокой, гибкой и изящной. А Ванесса была маленькой, с пышными формами румяной кокеткой, которую любому мужчине захочется затащить на какой-нибудь стог сена.

Герцог безжалостно прогнал эти мысли. Она разобьет ему сердце – это он знал точно. Ему и одного разбитого сердца хватило сполна.

Кроме того, сейчас его жизнь стала слишком сложной. Последнее, что ему нужно, это чтобы такая женщина, как Ванесса, еще больше запутывала ситуацию.

Герцог глубоко вдохнул.

– Теперь вы знаете, как легко мужчине изобразить повесу. Даже мне.

– О да. – Ее голос звучал осторожно. – Признаюсь, я удивлена. Вы не казались мне таким.

– Каким?

– Способным страстно целовать женщину.

Это было больно. Но он не должен поддаваться. Вместо этого он добавил больше холодности в голос.

– Это потому, что я не такой. Я просто подумал, что это будет полезным уроком для вас, который однажды сможет спасти вас от погибели и бесчестия.

– Так ваш поцелуй был уроком? – скептически протянула Ванесса. – Если так, то он определенно вышел весьма убедительным.

– Какая польза от урока, если он не убедителен?

– Верно. – Ее взгляд стал ледяным, она опустила глаза на свои перчатки, которые сползли по рукам, обнажая локти.

Она натянула перчатки на место, и он почувствовал укол разочарования. У нее действительно очень красивые локти. И почему он раньше этого не замечал?

– В любом случае это ничего не меняет, – добавила девушка. – Я все еще намерена заполучить мистера Джанкера, если получится.

# Примечания

1

Род перископа, вращающийся вокруг своей оси для обзора местности. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Younger – моложе (англ.).