Эдуард Сероусов
Фрагменты Солнца

Глава 1: Аномалия

Лекс Райнер потёрла уставшие глаза и в третий раз пересмотрела данные. Что-то было не так с показаниями солнечного спектрометра – настолько, что она готова была списать это на сбой оборудования. Но три независимые системы наблюдения не могли ошибаться одновременно.

– Джеф, ты не мог бы взглянуть на это? – она подозвала коллегу, не отрывая взгляд от экрана.

Её напарник по ночной смене в Обсерватории солнечной динамики лениво перекатился на кресле через всю комнату.

– Что там у тебя? – он зевнул, явно мечтая о последних часах перед сменой.

– Взгляни на эти данные с коронографа. Видишь этот выброс? – Лекс увеличила изображение. – Он направлен, словно… снаряд.

Джеф наклонился ближе, его сонливость начала испаряться.

– Хм, странно. Но, возможно, просто необычный угол наблюдения? Корональные выбросы массы часто имеют странные траектории.

– Дело не в траектории, – Лекс встала и начала ходить по комнате. – Смотри. Его скорость не уменьшается, а увеличивается. Вопреки гравитации. Вопреки всем законам физики, которые мы знаем.

Она вывела на большой экран трехмерную модель. Яркая точка, отделившаяся от поверхности Солнца, двигалась строго по направлению к Земле с растущим ускорением.

– Это просто ошибка измерения. Или сбой в программе моделирования, – Джеф откинулся в кресле. – К утру всё выровняется. Ты слишком много работаешь, Лекс. Тебе бы отпуск взять.

Лекс проигнорировала замечание о своей трудоголической натуре. В свои тридцать четыре она была одним из ведущих специалистов по солнечным аномалиям, и репутацию зарабатывала именно тем, что замечала то, что другие пропускали.

– Я запущу дополнительную диагностику, – она начала быстро вводить команды. – И позвоню Харрису.

– Директору? В три часа ночи? – Джеф покачал головой. – Он тебя на космическую помойку сошлёт, если это окажется ложной тревогой.

– А если нет?

Джеф задержал на ней взгляд, потом пожал плечами и вернулся к своему рабочему месту. Он знал, что спорить с Лекс Райнер бесполезно, когда она что-то вбила себе в голову. Особенно если речь шла о Солнце.

– Доктор Райнер, знаете сколько сейчас времени? – голос директора Харриса в телефонной трубке звучал устало и раздраженно.

– Знаю, сэр, и я бы не беспокоила вас, если бы это не было чрезвычайно важно, – Лекс сжала телефон крепче, глядя на новые данные, подтверждающие её подозрения. – Мы зафиксировали аномальный выброс солнечной материи. Он движется направленно к Земле с увеличивающейся скоростью.

– Корональные выбросы часто направлены к Земле. Для этого у нас есть системы раннего предупреждения.

– Сэр, это не обычный корональный выброс. Его траектория слишком точна, его скорость растет, вопреки всем физическим законам. Он…

– Райнер, – прервал её Харрис. – Вы же понимаете, что то, что вы описываете, невозможно? Солнечная материя не может ускоряться самопроизвольно после отрыва от фотосферы. И тем более не может прицельно лететь куда-либо.

– Именно это я и пытаюсь вам сказать, сэр. Мы наблюдаем нечто, что по нашим представлениям невозможно. Но три независимых прибора…

– Достаточно, – снова перебил её директор. – Отправьте мне все данные. Я посмотрю их утром. И проведите полную диагностику всех систем. Скорее всего, это программный сбой или неисправность оборудования.

Лекс сделала глубокий вдох.

– Сэр, к утру может быть поздно. Аномалия движется с высокой скоростью. По моим расчетам, она достигнет земной атмосферы примерно через пять часов. Нам нужно оповестить…

– Доктор Райнер! – голос Харриса стал жестким. – Вы прекрасный ученый, но у вас есть склонность к драматизации. Если бы нашей планете действительно что-то угрожало, у нас бы уже звонили все телефоны. Отправьте данные, проведите диагностику. Завтра в девять жду вас с полным отчетом.

Связь прервалась. Лекс опустила трубку и повернулась к экрану, где продолжалась визуализация траектории солнечного выброса. Её расчёты показывали, что объект, каким бы он ни был, направлялся к точке в Южной Америке – пустыне Атакама в Чили.

– Что ты задумало? – прошептала она, глядя на яркую точку, которая, вопреки всем известным науке законам, неслась сквозь космическое пространство по идеально прямой линии.

Через час Лекс поняла, что ждать утра – непозволительная роскошь. Она убедилась, что все системы работают исправно, перезапустила программное обеспечение, даже проверила калибровку телескопов – всё работало безупречно. А солнечная аномалия продолжала свой невозможный полет к Земле.

Она позвонила своей бывшей коллеге по НАСА, которая сейчас работала в Чилийской обсерватории, недалеко от расчетной точки падения.

– Мария? Извини за поздний звонок. Это Алексис Райнер из SDO.

– Лекс? – сонный голос на другом конце постепенно становился более собранным. – Что случилось?

– Мария, у тебя там ясная ночь? Вы видите что-нибудь странное в небе?

– Погоди, дай проверю… Да, небо чистое. Что именно я должна увидеть?

Лекс быстро объяснила ситуацию, ожидая насмешек или недоверия, но Мария Эспиноза была одним из немногих людей, которые безоговорочно доверяли её научной интуиции.

– Я соберу команду и отправлюсь в расчетную точку. Отправь мне координаты. Если что-то упадет, мы будем первыми на месте.

– Спасибо, Мария. Будь осторожна. Мы не знаем, что это.

После звонка Лекс почувствовала небольшое облегчение – хотя бы кто-то воспринял её всерьез. Она вернулась к данным, пытаясь понять природу странного солнечного выброса. Выбросы корональной массы состояли из плазмы и магнитных полей, они могли быть опасны для спутников и электронного оборудования на Земле, но обычно рассеивались при контакте с магнитным полем планеты. Этот объект, судя по всему, был плотнее, целенаправленнее. Почти как… посылка.

Эта мысль показалась ей настолько абсурдной, что Лекс даже рассмеялась. Звук её смеха эхом разнесся по пустой лаборатории – Джеф вышел выпить кофе и ещё не вернулся.

Она снова посмотрела на изображение Солнца, на точку отрыва аномалии. Что-то привлекло её внимание – небольшое затемнение на поверхности звезды, которое она раньше не замечала. Увеличив изображение, Лекс увидела странный узор – почти как иероглиф или символ, словно выжженный на поверхности Солнца.

Её пальцы застыли над клавиатурой. Это точно не могло быть естественным явлением. Ни один известный науке солнечный процесс не мог создать такую геометрически правильную структуру.

– Лекс, я принес кофе, – голос Джефа вернул её в реальность. – Что-нибудь новое?

Она посмотрела на коллегу, раздумывая, стоит ли показывать ему обнаруженный символ. Если он посмеется или решит, что она сходит с ума от переутомления, это может подорвать доверие ко всем её наблюдениям.

– Аномалия продолжает двигаться по расчетной траектории, – сказала она, оставив открытие при себе. – Я связалась с коллегами в Чили, они проверят место предполагаемого падения.

– Ты действительно веришь, что это что-то серьёзное? – Джеф поставил перед ней кружку с кофе.

Лекс кивнула, делая глоток обжигающего напитка.

– Мой отец всегда говорил: "Когда Солнце делает что-то странное, умные люди начинают беспокоиться".

Она не стала добавлять, что именно эти слова он сказал ей перед своей последней миссией на орбитальном солнечном телескопе. Миссией, с которой он не вернулся.

За час до рассвета Лекс получила сообщение от Марии. Она и три её коллеги прибыли в расчетную точку падения – пустынный участок Атакамы в тридцати километрах от ближайшего населенного пункта. Пока они ничего не обнаружили, но небо над ними начало светиться странным красноватым светом.

Лекс с тревогой смотрела на экран своего телефона. Расчеты показывали, что аномалия должна достичь Земли в ближайшие пятнадцать минут. Она ещё раз проверила все данные и отправила полный отчет директору Харрису, хотя знала, что он вряд ли прочитает его до утра.

– Джеф, смотри! – воскликнула она, когда на мониторе с данными о солнечной радиации начались странные колебания. – Что бы это ни было, оно входит в атмосферу прямо сейчас!

Её коллега, наконец-то проявивший серьезный интерес к происходящему, подошел ближе.

– Это не похоже на обычный выброс, – признал он. – Слишком концентрированное излучение.

Телефон Лекс завибрировал. Сообщение от Марии было лаконичным: "Объект в небе. Яркий. Снижается. Продолжаем наблюдение."

Через минуту пришло ещё одно: "Боже мой. Ты должна это видеть."

А затем: "Объект приземлился. Это… не метеорит. Не могу описать. Сияет, как солнце, но не обжигает. Приезжай немедленно."

Сердце Лекс забилось чаще. Она показала сообщения Джефу.

– Что бы это ни было, оно уже здесь. Я должна отправиться туда, – она начала быстро собирать вещи.

– Лекс, постой! – Джеф схватил её за руку. – Ты не можешь просто так взять и полететь в Чили. Нужно официальное разрешение, план экспедиции…

– У нас нет на это времени, – она высвободила руку. – Пока бюрократы будут утверждать планы, военные оцепят территорию и засекретят все данные. Я должна увидеть это первой. Понять, что это такое.

– Хотя бы дождись Харриса. Покажи ему все доказательства. Если это действительно то, о чем ты думаешь… что бы это ни было… нужен официальный научный ответ.

Лекс взглянула на часы. До прихода директора оставалось ещё несколько часов, а её интуиция кричала, что нельзя терять ни минуты.

– Дай мне телефон Харриса. Его домашний номер.

Джеф колебался, но потом поддался её настойчивости. Харрис ответил после восьмого гудка, и Лекс без предисловий выпалила:

– Сэр, аномалия приземлилась в Атакаме. У нас есть подтверждение от наблюдателей на месте. Это не обычный метеорит. Он имеет солнечное происхождение и проявляет необычные свойства. Нам нужно организовать научную экспедицию, и я…

– Райнер, – голос Харриса был напряжен. – Мне только что позвонили из Пентагона. Они тоже зафиксировали падение. Территория уже оцеплена военными Чили по нашей просьбе. В данный момент формируется международная научная группа для исследования объекта. И да, ваше имя уже в списке, учитывая, что вы первой заметили аномалию. Прибудьте в офис через час. Вылет через три часа.

Лекс не могла скрыть изумления.

– Сэр… я… спасибо.

– Не благодарите меня раньше времени, Райнер. Если то, что упало в пустыню, действительно имеет инопланетное или искусственное происхождение… всех нас ждут очень интересные времена. Подготовьте все материалы по вашим наблюдениям. Правительство захочет знать каждую деталь.

Когда связь прервалась, Лекс несколько секунд смотрела на телефон. Потом взглянула на Джефа, который наблюдал за ней с нескрываемым удивлением.

– Харрис включил меня в официальную экспедицию, – сказала она. – Похоже, они воспринимают это очень серьезно.

– Чёрт возьми, Лекс, – Джеф покачал головой. – Ты только что обнаружила падение инопланетного объекта? Это… это…

– Мы не знаем, что это, – перебила она его, хотя внутри всё дрожало от волнения и странного предчувствия. – Но что бы это ни было, оно пришло от нашего Солнца. И я намерена выяснить, почему и как.

Следующие несколько часов прошли как в тумане. Лекс подготовила все данные, собрала необходимое оборудование и присоединилась к спешно сформированной группе учёных и военных специалистов. Помимо неё в группу вошли ещё два солнечных физика, специалист по метеоритам, биолог (на случай обнаружения органических материалов), два инженера и трое военных экспертов, специализирующихся на внеземных объектах – хотя никто из них никогда не сталкивался с реальным "внеземным объектом" до этого дня.

Во время полёта Лекс просмотрела последние данные, отправленные Марией перед тем, как военные оцепили территорию. Судя по фотографиям, объект представлял собой светящуюся кристаллическую структуру размером примерно с автомобиль. Он излучал свет, похожий на солнечный, но не выделял тепла, что противоречило всем законам физики.

– Удивительно, не правда ли? – рядом с ней сел доктор Эдвард Пател, ведущий специалист по метеоритам из Принстона. – Если эта штука действительно прилетела с Солнца, это переворачивает всё наше понимание звездной физики.

– Да, – кивнула Лекс. – И ещё кое-что беспокоит меня.

– Что именно?

– Траектория. Это не было случайным выбросом. Объект летел по прямой линии, с ускорением, направленно к определенной точке на Земле. Как… как посылка.

Она ожидала насмешки, но Пател лишь задумчиво кивнул.

– Как послание, – тихо сказал он. – Вопрос в том, от кого и кому?

Этот вопрос преследовал Лекс весь полет. Что если странный символ, который она видела на поверхности Солнца, был чем-то вроде "обратного адреса"? Но это означало бы… Нет, такая мысль казалась слишком фантастической даже для неё. Разумная активность на Солнце? Цивилизация, существующая в условиях термоядерного синтеза? Невозможно.

И всё же, глядя на фотографии кристаллической структуры, идеально правильной геометрической формы, Лекс не могла отделаться от мысли, что они стоят на пороге открытия, которое изменит человеческое представление о мире.

Когда они наконец приземлились в Чили и добрались до места падения на вертолетах, солнце уже садилось, окрашивая пустыню Атакама в золотистые и красные тона. Лекс с трудом сдерживала волнение, когда они приближались к оцепленному периметру.

Объект был виден издалека – светящийся кристалл посреди пустыни, похожий на осколок звезды, случайно упавший на Землю. Вблизи он оказался ещё более впечатляющим – геометрически сложная кристаллическая структура, состоящая из множества граней и внутренних светящихся элементов. Он парил в нескольких сантиметрах над землей, медленно вращаясь вокруг своей оси.

– Боже мой, – прошептала Лекс, когда они вышли из вертолета. – Это невероятно.

Вокруг объекта уже была установлена временная лаборатория с защитным периметром и множеством измерительных приборов. Военные в защитных костюмах контролировали доступ, а несколько ученых осторожно снимали показания с безопасного расстояния.

Руководитель военного подразделения, полковник Рамирес, встретил их группу.

– Добро пожаловать в зону контакта, – сказал он с едва заметным акцентом. – Я введу вас в курс дела. Объект упал примерно в 05:43 по местному времени. С момента падения он не изменил своего положения и характеристик. Излучает свет, но не тепло. Не реагирует на внешние воздействия. Мы провели первичные замеры радиации и других потенциально опасных излучений – всё в пределах нормы. Объект безопасен для приближения, но пока мы соблюдаем протокол и сохраняем дистанцию.

– Вы пытались взять образцы? – спросил один из инженеров.

– Нет. Ждали прибытия специалистов, – Рамирес кивнул в их сторону. – Мы не хотим рисковать повреждением того, что может оказаться величайшим научным открытием в истории человечества.

Лекс мельком увидела Марию среди группы ученых у измерительных приборов. Её подруга выглядела измотанной, но возбужденной, и показала ей большой палец, заметив её взгляд.

– Хорошо, – директор Харрис, возглавлявший их группу, обратился к собравшимся. – Приступаем к работе по протоколу. Сначала дистанционные измерения, потом осторожное приближение. Никаких физических контактов с объектом без согласования.

Лекс кивнула вместе со всеми, но внутри её бурлило нетерпение. Она чувствовала необъяснимое притяжение к светящемуся кристаллу, словно он звал её.

Следующие несколько часов они провели, настраивая оборудование и проводя всевозможные дистанционные измерения. Спектральный анализ показал, что объект испускает излучение, идентичное солнечному, но в необычном спектральном диапазоне. Магнитные датчики фиксировали сложные колебания магнитного поля вокруг кристалла.

– Это невозможно, – пробормотал доктор Пател, глядя на показания приборов. – Судя по этим данным, объект состоит из вещества, находящегося в состоянии, промежуточном между плазмой и твёрдым телом. Такого просто не может быть при нормальных условиях.

– Возможно, это какая-то форма удержания плазмы с помощью магнитного поля? – предположила Лекс. – Подобно тому, как работают токамаки, но гораздо более продвинутые?

– Для этого нужны генераторы, источники питания, – покачал головой Пател. – А здесь ничего такого нет. Оно просто… существует.

Когда базовые измерения были завершены, руководство разрешило ближнее исследование. Лекс была в первой группе, которая должна была приблизиться к объекту. Облаченные в защитные костюмы (хотя замеры не выявили опасности, никто не хотел рисковать), они медленно двинулись к светящемуся кристаллу.

Чем ближе подходила Лекс, тем сильнее становилось странное ощущение – словно тихий зов, резонирующий где-то на грани её сознания. Она могла поклясться, что свечение кристалла стало немного ярче, когда она приблизилась на расстояние нескольких метров.

– Вы видите это? – спросила она коллег. – Он становится ярче?

– Нет, показания прежние, – ответил один из инженеров, глядя на портативный измеритель.

Но Лекс была уверена – что-то менялось. Когда она сделала ещё шаг, по поверхности кристалла словно пробежала волна света, а внутренняя структура начала перестраиваться, части кристалла смещались, формируя новые узоры.

– Он реагирует, – выдохнула она. – Смотрите!

Теперь это заметили все. Объект определенно изменился, его внутренняя структура перестроилась, а свечение усилилось.

– Отойдите, – скомандовал Рамирес по радиосвязи. – Всем назад!

– Нет, подождите, – Лекс сделала ещё шаг вперед. – Он не проявляет агрессии. Он… показывает что-то.

Внутри кристалла формировались странные узоры, напоминающие те, что Лекс видела на поверхности Солнца перед отделением аномалии. Символы? Письмена?

– Доктор Райнер, немедленно отойдите! – голос Харриса звучал напряженно.

Но Лекс не могла заставить себя отступить. Что-то в этом объекте словно взывало к ней лично. Она сделала ещё один шаг, протягивая руку.

– Лекс! – крикнула Мария откуда-то сбоку.

В этот момент из кристалла вырвался луч света, соединив его с рукой Лекс. Она застыла, ожидая боли или какого-то другого воздействия, но ощутила только легкое тепло и… странное чувство контакта. Словно кто-то пожал ей руку через пространство и время.

В её сознании вспыхнуло видение – поверхность Солнца, бурлящая плазма, и среди этого хаоса – структуры, узоры, организация. И присутствие. Разум. Не человеческий, совершенно чуждый, но несомненно – разум.

Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, луч света втянулся обратно в кристалл. Лекс пошатнулась и упала бы, если бы коллеги не подхватили её.

– Что случилось? Вы в порядке? – голоса звучали словно сквозь вату.

– Он разумен, – прошептала Лекс, глядя на кристалл, который теперь мерцал в ровном ритме, напоминающем сердцебиение. – Там, на Солнце. Они разумны. И они пытаются связаться с нами.

Медики быстро подбежали к ней, проверяя жизненные показатели. Лекс отмахнулась от них, не отрывая взгляд от светящегося объекта.

– Я в порядке. Он не причинил мне вреда. Он… показал мне.

– Что показал? – спросил подбежавший Харрис.

Лекс пыталась подобрать слова, чтобы описать свое видение, но как объяснить то, что она едва понимала сама?

– Жизнь, – наконец сказала она. – Разумную жизнь на Солнце. Или в Солнце. Они использовали его вещество, чтобы отправить нам сообщение. Этот кристалл – своего рода капсула, содержащая информацию.

Её слова были встречены недоверчивыми взглядами и напряженным молчанием. Наконец Харрис нарушил тишину:

– Доктор Райнер, вас нужно осмотреть. Возможно, объект каким-то образом повлиял на ваше сознание.

– Я не галлюцинирую, – твердо сказала Лекс, поднимаясь на ноги. – Посмотрите на объект сейчас. Он изменил свою структуру. Он реагирует. Это не случайное природное явление.

Все взгляды обратились к кристаллу, который действительно выглядел иначе – его внутренняя геометрия усложнилась, а ритм мерцания стал более выраженным.

– Что бы это ни было, нам нужно детально изучить его, – сказал Пател. – Если доктор Райнер права, и этот объект содержит информацию… это может быть важнейшее открытие в истории.

– Или величайшая угроза, – тихо добавил кто-то из военных.

Лекс хотела возразить, что объект не проявлял враждебности, но её внимание привлек странный звук – низкое гудение, исходящее от кристалла. Оно нарастало, и внутри структуры начало формироваться нечто вроде трехмерного изображения.

– Отойдите! – скомандовал Рамирес. – Все назад!

Но прежде чем кто-либо успел двинуться, из кристалла вырвался ослепительный свет, на мгновение осветив всю пустыню ярче дня. Когда зрение вернулось, Лекс увидела, что на песке вокруг объекта появились выжженные символы – десятки странных иероглифов, образующих круг.

– Он пытается общаться, – прошептала она, делая шаг к ближайшему символу.

– Никому не двигаться! – голос Харриса звучал панически. – Мы не знаем, что это!

Но Лекс уже присела рядом с одним из символов, изучая его. Что-то в этих странных знаках казалось ей смутно знакомым, словно забытый язык из давнего сна.

– Нам нужны лингвисты, – сказала она. – Специалисты по дешифровке. Это послание, и мы должны его прочесть.

– С чего вы взяли, что это вообще язык? – спросил один из военных аналитиков. – Это могут быть случайные паттерны, созданные энергетическим выбросом.

– Нет, – Лекс покачала головой. – Смотрите на структуру. Повторяющиеся элементы. Вариации основных форм. Это однозначно система символов, используемая для передачи информации.

Пока они спорили, Мария подошла к Лекс и тихо сказала:

– Я верю тебе. И я тоже что-то почувствовала, когда объект впервые приземлился. Словно… присутствие. Разум.

Лекс благодарно сжала руку подруги.

– Нам нужно убедить их. Это не опасность, это возможность. Первый контакт с другим разумом.

– Даже если ты права, – прошептала Мария, – не все будут рады такому открытию. Некоторым людям выгоднее видеть в этом угрозу.

Как будто в подтверждение её слов, над пустыней раздался рокот вертолетов. Три военных транспортных вертолета показались на горизонте, приближаясь к месту падения.

– Что это? – Харрис обратился к Рамиресу. – Вы вызывали подкрепление?

– Нет, – напряженно ответил полковник. – Это не наши.

Вскоре стало ясно, что прибывают не только американские военные. Вертолеты несли опознавательные знаки спецподразделений армии США. Лекс почувствовала, как сжимается сердце – теперь контроль над ситуацией перейдет к военным, и научные интересы будут отодвинуты на второй план.

– Директор Харрис! – крикнула она, перекрывая шум приближающихся вертолетов. – Мы должны сохранить приоритет научного исследования! Этот объект не оружие, это послание!

– Боюсь, теперь это решать не мне, – мрачно ответил Харрис, глядя на приземляющиеся вертолеты.

Из первого вышел высокий военный в форме генерала. Он направился прямо к их группе, сопровождаемый отрядом солдат в полной боевой экипировке.

– Генерал Виктор Хейден, – представился он, подойдя к Харрису. – По приказу Президента США я принимаю командование этой операцией. Объект классифицирован как потенциальная угроза национальной безопасности. Всё гражданское исследовательское оборудование будет конфисковано, а персонал эвакуирован после дебрифинга.

– Генерал, при всём уважении, – начал Харрис, – этот объект представляет огромный научный интерес. Мы только начали исследования…

– Ваши исследования будут продолжены, – прервал его Хейден, – в специально оборудованном учреждении под надлежащим контролем. Объект будет транспортирован в безопасное место для дальнейшего изучения.

Его взгляд переместился на Лекс, и она почувствовала холод, исходящий от этого человека.

– Доктор Алексис Райнер, я полагаю? – он слегка наклонил голову. – Ваша проницательность заслуживает восхищения. Вы единственная, кто заметил аномалию и правильно предсказал её траекторию. Мы бы хотели, чтобы вы присоединились к нашей исследовательской команде.

– Для изучения объекта? – уточнила Лекс.

– Именно, – кивнул генерал. – Вместе с избранной группой ученых вы получите доступ к лучшему оборудованию и неограниченным ресурсам.

Что-то в его тоне заставило Лекс насторожиться. Приглашение звучало слишком гладко, слишком заученно.

– А если я откажусь?

Хейден улыбнулся, но его глаза остались холодными.

– Это ваше право, доктор. Но учитывая вопросы национальной безопасности, вы будете обязаны подписать несколько документов о неразглашении, и, боюсь, ваша карьера может серьезно пострадать. К тому же… – он сделал паузу, глядя на кристалл, который, казалось, мерцал в такт их разговору, – разве вы не хотите узнать, что пытается сказать эта штука? Особенно учитывая, что она, похоже, выбрала вас для контакта.

Лекс проследила за его взглядом и с удивлением заметила, что светящийся кристалл действительно изменил рисунок мерцания – теперь он пульсировал интенсивнее, когда она смотрела на него. Словно пытался привлечь её внимание.

– Я согласна участвовать в исследовании, – медленно произнесла она. – При условии, что объект будет изучаться как научный феномен, а не потенциальное оружие.

Хейден снова улыбнулся, на этот раз шире, но всё так же неискренне.

– Разумеется, доктор Райнер. Наука превыше всего. Мы просто обеспечиваем безопасность и ресурсы.

Он повернулся к своим людям и отдал серию быстрых приказов. Солдаты начали устанавливать вокруг объекта специальное оборудование для транспортировки.

– Куда вы его перевозите? – спросила Лекс.

– В безопасное место, – уклончиво ответил генерал. – Все детали вам сообщат после завершения формальностей. А теперь, если вы не возражаете, нам нужно начать процесс эвакуации объекта.

Лекс наблюдала, как военные окружают светящийся кристалл. Они действовали с осторожностью, но решительно, явно следуя заранее подготовленному плану. Это заставило её задуматься – как быстро они среагировали на падение объекта, насколько хорошо были подготовлены. Словно они ждали чего-то подобного.

Пока она размышляла над этим, кристалл внезапно изменил своё поведение. Его свечение стало интенсивнее, а внутренняя структура начала быстро перестраиваться, формируя новые, более сложные узоры.

– Что происходит? – напряженно спросил один из солдат.

– Он реагирует на ваше присутствие, – сказала Лекс, шагнув вперед. – Или на ваши намерения.

Хейден схватил её за руку, останавливая.

– Стойте на месте, доктор Райнер. Мы не знаем, что может спровоцировать эту штуку.

Но было уже поздно. Поверхность кристалла начала светиться всё ярче, а затем из него вырвались десятки тонких лучей света, которые, словно щупальца, потянулись во все стороны, касаясь земли, создавая новые символы.

– Всем назад! – скомандовал Хейден. – Приготовиться к сдерживанию!

Солдаты тут же окружили объект, наведя на него какие-то странные устройства, больше похожие на научное оборудование, чем на оружие.

– Нет! – крикнула Лекс. – Не делайте этого! Он пытается коммуницировать!

Но её слова потонули в нарастающем гуле, исходящем от кристалла. Свечение достигло пика, а затем, так же внезапно, как началось, прекратилось. Кристалл вернулся к прежнему состоянию, только теперь вокруг него на песке были выжжены новые символы – сотни их, образующие сложный узор, похожий на мандалу или схему.

– Он закончил передачу, – тихо сказала Лекс, глядя на узоры. – Теперь послание полное.

Хейден медленно отпустил её руку и посмотрел на испещренный символами песок.

– Возможно, вы правы, доктор. Может быть, это действительно послание, – он повернулся к своим людям. – Сфотографировать всё с максимальным разрешением. Каждый символ. Затем продолжить подготовку к транспортировке.

Лекс с тревогой смотрела, как военные выполняют приказы. Что-то подсказывало ей, что эти символы – лишь начало, первый шаг к пониманию чего-то гораздо более масштабного. И что её личная связь с этим странным объектом не случайна.

Словно в подтверждение её мыслей, кристалл снова начал пульсировать, когда она посмотрела на него – тихий, едва заметный ритм, как будто кивок, обращенный только к ней. Послание, значение которого ей ещё предстояло разгадать.

Глава 2: Падение

Транспортный самолет C-17 Globemaster III пересекал воздушное пространство над Тихим океаном. В его грузовом отсеке, внутри специально сконструированного контейнера, находился светящийся кристалл, получивший официальное кодовое название "Объект Гелиос-1". Рядом с контейнером, в импровизированной лаборатории, Лекс Райнер изучала данные, поступающие с датчиков, окружавших объект.

Прошло двадцать часов с момента её первого контакта с кристаллом, и за это время он проявил ещё несколько странных свойств. Его светимость менялась циклически, с периодичностью, точно соответствующей одиннадцатилетнему циклу солнечной активности, но сжатой до масштаба часов. Более того, его внутренняя структура продолжала перестраиваться, создавая всё более сложные узоры.

– Как думаете, что он делает? – спросил доктор Пател, сидевший рядом и анализировавший спектральные данные.

– Адаптируется, – ответила Лекс, не отрывая взгляд от экрана. – Или, возможно, обрабатывает информацию. Как квантовый компьютер, но основанный на совершенно иных принципах.

– Невероятно, – покачал головой Пател. – И всё же… откуда на Солнце могла взяться разумная жизнь? Условия там абсолютно несовместимы с тем, что мы понимаем под жизнью.

– Может быть, нам нужно пересмотреть наше определение жизни, – Лекс повернулась к коллеге. – Что если разум может развиться на основе плазменных процессов? Использовать магнитные поля как нейронные сети?

– Звучит как научная фантастика.

– А разве не весь научный прогресс начинался с идей, которые когда-то считались фантастикой? – улыбнулась Лекс. – Я не утверждаю, что у меня есть доказательства существования солнечной цивилизации. Но этот объект… он явно искусственный. И он определенно имеет солнечное происхождение. Какие ещё варианты у нас остаются?

Прежде чем Пател успел ответить, к ним подошел майор Даниэль Крус, один из офицеров генерала Хейдена. Высокий, подтянутый, с внимательными карими глазами и коротко стриженными темными волосами, он держался прямо, но не так скованно, как многие военные.

– Доктор Райнер, генерал хотел бы видеть вас, – сказал он вежливо, но с той особой интонацией, которая ясно давала понять, что это не просьба.

Лекс кивнула, сохранила данные и последовала за майором в переднюю часть самолета, где был оборудован импровизированный командный пункт. Генерал Хейден сидел за небольшим столом, изучая фотографии символов, выжженных кристаллом на песке пустыни Атакама.

– А, доктор Райнер, – он поднял взгляд и указал на стул напротив. – Присаживайтесь. Как продвигается ваш анализ?

– Объект продолжает проявлять признаки сложной, структурированной активности, – ответила Лекс, садясь. – Мы фиксируем изменения в его внутренней конфигурации, которые, кажется, следуют определенным паттернам. Если бы я не знала, что это невозможно, я бы сказала, что он думает.

Хейден молча изучал её лицо несколько секунд, прежде чем заговорить:

– Знаете, доктор Райнер, в моей работе я давно перестал использовать слово "невозможно". Особенно когда речь идет о том, что прилетает к нам из космоса.

Лекс подняла бровь.

– Вы сталкивались с подобными явлениями раньше?

– Не с такими, – уклончиво ответил генерал. – Но с достаточно странными, чтобы держать разум открытым. Скажите, вы действительно верите, что этот объект прислан разумными существами, живущими на Солнце?

Лекс помедлила, тщательно подбирая слова.

– Я считаю, что имеющиеся данные указывают на искусственное происхождение объекта. Он демонстрирует признаки спроектированной структуры и целенаправленного поведения. Что касается его источника… да, все следы ведут к Солнцу. Но могу ли я с уверенностью утверждать, что там существует разумная цивилизация? Нет, для этого нужны более убедительные доказательства.

– Хороший ответ, – Хейден слегка кивнул, словно она прошла какой-то тест. – Осторожный и научный. Но я видел, как вы смотрите на этот кристалл, доктор. Вы чувствуете к нему что-то большее, чем научный интерес, не так ли?

Лекс почувствовала неприятный холодок. Наблюдал ли генерал за ней всё это время?

– Я не понимаю, о чем вы.

– Я думаю, понимаете, – Хейден наклонился вперед. – Объект реагирует на вас иначе, чем на других. Я видел это в Атакаме, и мои люди подтверждают, что это продолжается. Когда вы находитесь рядом, его активность меняется. Он светится ярче. Создаёт новые узоры. Почему, как вы думаете?

Лекс заставила себя сохранять спокойствие, хотя сердце начало биться быстрее.

– Я не знаю. Возможно, это совпадение или ошибка наблюдения. Или, может быть, какое-то свойство моего биоэлектрического поля резонирует с его энергетической структурой.

– Или, может быть, он выбрал вас, – генерал откинулся на спинку стула. – Каким-то образом выделил из всех людей на Земле. Интересно, почему?

– Если вы намекаете на то, что я каким-то образом связана с этим объектом…

– Я ни на что не намекаю, доктор. Просто делюсь наблюдениями, – перебил её Хейден. – В любом случае, скоро у нас будет возможность более тщательно изучить этот феномен. Мы прибываем в Неваду через три часа. Там вас ждет лаборатория с самым современным оборудованием и команда специалистов.

– Значит, объект будет доставлен в Зону 51? – спросила Лекс, наполовину в шутку.

– Не совсем, – Хейден улыбнулся, но его глаза остались серьезными. – Существуют объекты более… специализированные, чем та туристическая достопримечательность. Но вам не о чем беспокоиться. Вы получите полный доступ к объекту и все необходимые ресурсы для его изучения.

Генерал сделал паузу, глядя на разложенные перед ним фотографии символов.

– Кстати, о ресурсах. К вашей команде присоединится лингвист и криптограф доктор Джеймс Чен. Он уже работает над этими символами и будет ждать нас в лаборатории. Возможно, вместе вы сможете разгадать это послание… если это действительно послание.

– А что, если это послание содержит предупреждение? – спросила Лекс. – Что, если существа на Солнце пытаются сообщить нам о чём-то критически важном?

– Тогда тем более важно, чтобы мы его расшифровали, – Хейден снова наклонился вперед. – И сделали это до того, как объект обнаружат другие страны. Вы же понимаете, что мы не можем быть единственными, кто заметил его падение? Китайцы, русские, европейцы – все они собирают данные, анализируют. Некоторые даже могли отправить агентов в Атакаму. Нам повезло, что мы добрались туда первыми, но гонка уже началась.

– Гонка? – Лекс нахмурилась. – Это научное открытие, а не оружие. Если оно действительно содержит важную информацию, разве не следует поделиться ею со всем миром?

– Очень благородно, доктор Райнер, – Хейден улыбнулся с легким снисхождением. – Но также наивно. Представьте, что этот объект содержит технологии, способные, скажем, контролировать солнечную энергию или манипулировать плазмой. Вы действительно хотите, чтобы такие технологии попали в руки тех, кто может использовать их во вред?

Лекс хотела возразить, но остановилась. Генерал был прав, по крайней мере отчасти. Любая достаточно продвинутая технология могла стать оружием в неправильных руках.

– Я понимаю ваши опасения, – наконец сказала она. – Но я учёный, а не солдат. Моя цель – понять этот объект, а не использовать его против кого-то.

– И никто не просит вас об ином, – заверил её Хейден. – Просто помните, что у каждого открытия есть последствия. И что некоторые двери, однажды открытые, уже нельзя закрыть.

Он сделал знак майору Крусу, давая понять, что разговор окончен. Когда Лекс поднялась, генерал добавил:

– Ах да, чуть не забыл. Мы получили некоторую информацию о вас, доктор Райнер. В частности, о вашем отце, Роберте Райнере. Он был астронавтом, работал на солнечной орбитальной станции, не так ли?

Лекс замерла, удивленная неожиданной сменой темы.

– Да. Он погиб во время миссии "Гелиос" пятнадцать лет назад. Несчастный случай.

– Интересное совпадение, не находите? – Хейден задумчиво посмотрел на неё. – Ваш отец изучал Солнце с ближайшего расстояния, на которое когда-либо приближался человек. А теперь кусочек Солнца прилетел на Землю и, кажется, выбрал именно вас для контакта.

– Что вы пытаетесь сказать? – Лекс почувствовала, как напрягаются мышцы спины.

– Ничего конкретного, – пожал плечами генерал. – Просто… удивительное совпадение. Поразительное даже.

Он вернулся к изучению фотографий, ясно давая понять, что аудиенция окончена. Майор Крус проводил Лекс обратно к лаборатории, но перед тем, как уйти, тихо сказал:

– Не принимайте его слова близко к сердцу. Генерал любит проверять людей, искать слабые места.

– А зачем ему искать мои слабые места? – спросила Лекс, испытывая странное чувство, что этот разговор может быть ещё одной проверкой.

– Просто такой человек, – пожал плечами Крус. – Осторожный. В нашей работе нельзя быть слишком доверчивым.

Он ушел, оставив Лекс наедине с тревожными мыслями. Она вернулась к своему рабочему месту, где её ждал Пател с новыми данными, но мысли о словах генерала не покидали её. Почему он упомянул её отца? Действительно ли считает, что между его работой и появлением этого объекта есть связь? Или просто пытался выбить её из равновесия?

И всё же, каким бы ни был мотив Хейдена, он заставил Лекс вспомнить то, о чём она старалась не думать последние пятнадцать лет. Последние слова отца перед фатальной миссией: "На Солнце происходит что-то странное, Лекси. Что-то, чего мы не понимаем. Но я собираюсь выяснить это. Ради всех нас."

Военная база в пустыне Невады оказалась гораздо больше, чем ожидала Лекс. Комплекс из нескольких зданий был окружен тройным периметром охраны, а сама база частично уходила под землю.

После приземления "Объект Гелиос-1" был немедленно перемещен в главную лабораторию – огромное помещение с куполообразным потолком, оснащенное множеством самого современного научного оборудования. Лекс была впечатлена – даже в НАСА у неё не было доступа к таким ресурсам.

– Впечатляет, не правда ли? – к ней подошел азиатский мужчина лет сорока с добрыми глазами и спокойной улыбкой. – Джеймс Чен, – он протянул руку. – Лингвистика и криптография. Рад наконец познакомиться лично, доктор Райнер. Я много слышал о ваших работах по солнечным аномалиям.

– Взаимно, доктор Чен, – Лекс пожала его руку. – Ваши исследования по дешифровке древних письменностей очень помогли мне в понимании структуры солнечных магнитных полей. Странно, что нас объединили именно при таких обстоятельствах.

– Не так уж странно, если подумать, – Джеймс улыбнулся шире. – Мы оба ищем паттерны там, где другие видят лишь хаос. Я в языках, вы в солнечной активности.

Он жестом пригласил Лекс следовать за ним к рабочей станции, установленной рядом с контейнером, в котором находился кристалл. На нескольких экранах отображались увеличенные фотографии символов из Атакамы.

– Я работал над этими символами с тех пор, как получил первые изображения, – сказал Джеймс. – Они удивительны. Определенно структурированные, с повторяющимися элементами и очевидной синтаксической организацией. Это явно система передачи информации, хотя и весьма отличная от любых известных человеческих языков.

– Вы смогли что-то расшифровать? – спросила Лекс с надеждой.

– Пока только базовую структуру, – Джеймс указал на один из экранов, где символы были организованы в группы. – Я идентифицировал несколько повторяющихся паттернов, которые, вероятно, представляют собой фундаментальные концепции или, возможно, математические константы. Вот этот, например, – он показал на сложный символ, похожий на спираль с отходящими лучами, – появляется в начале многих последовательностей. Я предполагаю, что это может быть что-то вроде референсной точки или маркера начала сообщения.

– Похоже на солнечный символ, – заметила Лекс. – Центральная точка с радиальными линиями.

– Именно! – оживился Джеймс. – И вот что интересно – если мы рассматриваем это как "солнце", то последовательности начинают обретать смысл. Смотрите, – он быстро набрал что-то на клавиатуре, и на экране появилась анимация, демонстрирующая, как символы могут представлять движение объектов вокруг центральной точки.

– Вы думаете, это что-то вроде астрономической карты? – Лекс наклонилась ближе, изучая анимацию.

– Возможно. Или способ указать на себя – "мы от Солнца" или "мы из Солнца". Это лишь первые шаги в дешифровке. Нам нужно больше данных, больше контекста.

Их разговор прервал голос из динамиков:

– Внимание всему исследовательскому персоналу. Начинаем процедуру извлечения и установки объекта. Пожалуйста, займите свои позиции и подготовьте оборудование для начальной серии тестов.

Лекс и Джеймс быстро переместились к своим станциям. Команда техников в защитных костюмах начала процесс извлечения кристалла из транспортного контейнера. Они действовали с предельной осторожностью, используя роботизированные манипуляторы для перемещения объекта.

Когда кристалл был наконец установлен в центре лаборатории на специальной платформе, окруженной датчиками и измерительным оборудованием, Лекс невольно затаила дыхание. В искусственном освещении лаборатории он казался ещё более удивительным, чем в пустыне – его грани переливались всеми оттенками солнечного спектра, а внутренняя структура непрерывно менялась, создавая завораживающие узоры.

– Потрясающе, – прошептал Джеймс рядом с ней. – Как живой.

– Может быть, так и есть, – ответила Лекс так же тихо. – В каком-то смысле.

Когда техники закончили установку и покинули зону вокруг объекта, генерал Хейден дал команду начать первую серию тестов. Десятки инструментов одновременно начали снимать показания, сканируя кристалл всеми возможными способами – от простого фотографирования до анализа его атомарной структуры с помощью самых современных методов.

Лекс следила за данными, поступающими на её экран, пытаясь найти паттерны и закономерности. Спектральный анализ показывал, что объект состоит из элементов, идентичных тем, что присутствуют на Солнце, но организованных в невероятно сложную кристаллическую структуру, которая, казалось, нарушала известные законы физики.

– Доктор Райнер, – обратился к ней генерал Хейден, подойдя к её станции. – Что вы видите?

– Объект демонстрирует свойства, которые… не должны быть возможны при нормальных условиях, – ответила Лекс, указывая на данные. – Он сохраняет состояние, промежуточное между плазмой и твердым веществом, без внешних удерживающих полей. И смотрите на эти энергетические сигнатуры – он генерирует собственное магнитное поле, которое постоянно меняет конфигурацию.

– Оружие? – коротко спросил Хейден.

– Нет никаких признаков того, что объект представляет опасность, – покачала головой Лекс. – Он излучает энергию, но в очень специфическом, неопасном спектре. Если что-то и есть, то это… информационная система. Устройство для хранения и передачи данных.

Хейден задумчиво кивнул, но было ясно, что его интересует не только информационная ценность объекта.

– Продолжайте наблюдения. Я хочу знать, если что-то изменится.

Он отошел к другой станции, и Лекс смогла вернуться к данным. Через несколько минут к ней подошла молодая женщина латиноамериканской внешности в лабораторном халате.

– Доктор Райнер? Хлоя Мартинес, инженер по материаловедению, – она протянула руку. – Я анализирую физическую структуру объекта. И, должна сказать, она поразительна. То, как атомы организованы внутри кристалла… это не просто искусственная конструкция, это что-то вроде… живой архитектуры.

Лекс пожала руку Хлои, отметив её энтузиазм и искреннее научное любопытство.

– Что вы имеете в виду под "живой архитектурой"?

– Структура постоянно меняется на атомарном уровне, но не случайно, – объяснила Хлоя, показывая на своём планшете трехмерную модель части кристалла. – Видите эти узоры? Они напоминают нейронные сети, но на атомарном уровне. Словно кристалл не просто хранит информацию, а активно обрабатывает её. Как… как мозг.

Лекс с растущим волнением изучала модель. То, что показывала Хлоя, действительно напоминало невероятно сложную нейронную сеть, но реализованную через атомарные связи и квантовые состояния.

– Если вы правы, – медленно произнесла она, – то это не просто послание. Это… представитель. Часть коллективного разума, отправленная для коммуникации с нами.

– Или для наблюдения за нами, – добавила Хлоя. – Как зонд или дрон, но неизмеримо более сложный.

Их разговор был прерван внезапным изменением в поведении кристалла. Его свечение стало интенсивнее, а внутренняя структура начала быстро перестраиваться, формируя новые, более сложные узоры.

– Что происходит? – спросил генерал Хейден, немедленно появившись рядом.

– Объект проявляет повышенную активность, – ответила Лекс, проверяя данные. – Но не наблюдается никаких опасных излучений или энергетических всплесков. Он просто… меняется.

Все в лаборатории наблюдали, как кристалл продолжал свое преображение. Внутри него, словно в трехмерном дисплее, начали формироваться сложные геометрические фигуры, переходящие одна в другую.

– Это похоже на демонстрацию, – прошептал Джеймс. – Он показывает нам что-то.

– Или пытается установить контакт, – добавила Лекс. – Реагирует на наше присутствие, на наши попытки изучить его.

Хейден быстро отдал приказ усилить все меры безопасности и быть готовыми к немедленному помещению объекта обратно в контейнер при любых признаках опасности. Но кристалл продолжал свою молчаливую демонстрацию, не проявляя никаких признаков угрозы.

– Доктор Райнер, – генерал повернулся к Лекс. – Вы имели наиболее прямой контакт с объектом в Атакаме. Возможно, он снова отреагирует на вас. Подойдите ближе, но соблюдайте все меры предосторожности.

Лекс колебалась лишь секунду. Несмотря на все свои научные сомнения, она чувствовала странное родство с этим объектом, словно их что-то связывало. Надев защитный костюм и взяв портативные датчики, она медленно приблизилась к кристаллу.

Эффект был немедленным. Свечение кристалла изменилось, став более сфокусированным, а его внутренняя структура перестроилась, формируя узор, напоминающий солнечную корону. Лекс почувствовала легкое покалывание на коже, словно электрическое поле объекта взаимодействовало с её собственным биоэлектрическим полем.

– Он определенно реагирует на меня, – сказала она в микрофон, встроенный в шлем защитного костюма. – Но не агрессивно. Скорее… любопытно? Если это можно так назвать.

Она сделала ещё один шаг вперед, и кристалл ответил новым изменением – теперь внутри него формировались узоры, напоминающие те символы, что были выжжены на песке пустыни. Но они двигались, трансформировались, словно живой язык.

– Джеймс, ты видишь это? – спросила Лекс, не отрывая взгляда от кристалла. – Он показывает символы. Но они анимированы, как… как будто это естественное состояние для них.

– Вижу, – голос лингвиста звучал возбужденно в наушнике. – Это может быть ключ к пониманию их языка. Статические символы на песке могли быть лишь упрощенной версией, как если бы мы пытались передать смысл речи через письмо.

Лекс сделала ещё один шаг, оказавшись почти вплотную к кристаллу. Теперь она могла видеть его внутреннюю структуру во всех деталях – бесконечно сложную, постоянно меняющуюся сеть связей и узоров, которые словно отвечали на её присутствие, тянулись к ней.

– Кто ты? – прошептала она, зная, что микрофоны всё равно передадут её слова. – Что ты пытаешься нам сказать?

Как будто в ответ, кристалл испустил короткую серию световых импульсов, а затем его внутренняя структура сформировала удивительно четкое трехмерное изображение Солнца – не схематичное, а детальное, показывающее поверхность звезды со всеми её протуберанцами и корональными выбросами. А затем, к изумлению всех наблюдателей, изображение изменилось, показывая что-то внутри звезды – структуры, организованные узоры, почти как города или сети, скрытые в бурлящей плазме.

– Господи, – выдохнул кто-то из наблюдателей. – Это то, о чем я думаю?

– Он показывает нам свой дом, – тихо сказала Лекс. – Цивилизацию внутри Солнца.

Внезапно из кристалла вырвался луч света, соединив его с грудью Лекс. Она почувствовала тепло, но не обжигающее, а приятное, словно солнечные лучи в весенний день. А затем в её сознании возникло видение – не просто картинка, а целый поток информации, словно кто-то пытался общаться напрямую с её разумом.

Она увидела существ – не в человеческом понимании, а сложные энергетические структуры, существующие в плазме Солнца, использующие магнитные поля как своего рода тела. Они были прекрасны в своей чуждости, их разум совершенно не похож на человеческий, но несомненно разумный и осознанный.

Они показали ей свою историю – как эволюционировали из простых энергетических паттернов, возникших в ядре звезды миллиарды лет назад. Как научились контролировать свою среду, манипулировать магнитными полями, создавать сложные структуры внутри бурлящего ада термоядерной топки. Их цивилизация была древней, сложной и удивительно красивой.

А затем видение изменилось, показывая что-то темное, угрожающее – нарастающую нестабильность, аномалию в ядре Солнца, которая грозила не только уничтожить их цивилизацию, но и саму звезду, а с ней и всю Солнечную систему. Лекс почувствовала их страх, их отчаяние и их решимость.

Они отправили "осколки" себя – кристаллические структуры, содержащие часть их коллективного разума – в прошлое, пытаясь предупредить о грядущей катастрофе, надеясь изменить будущее. Этот кристалл был первым, но не последним. Другие должны были появиться в разных точках Земли, вместе формируя полное сообщение и, возможно, способ предотвратить катаклизм.

Видение закончилось так же внезапно, как началось. Луч света вернулся в кристалл, и Лекс пошатнулась, ошеломленная потоком информации и эмоций, которые она только что испытала. Она бы упала, если бы майор Крус, быстро оказавшийся рядом, не поддержал её.

– Доктор Райнер! Вы в порядке? – его голос звучал искренне обеспокоенно.

– Да… я… – она с трудом фокусировала взгляд. – Я видела… они показали мне…

– Что именно вы видели? – генерал Хейден был рядом, его голос звучал напряженно.

Лекс сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и разложить полученную информацию в логическую структуру, которую могла бы передать словами.

– Они живут внутри Солнца, – начала она, когда её сознание прояснилось. – Разумная цивилизация, эволюционировавшая из энергетических паттернов в солнечной плазме. Они используют магнитные поля как мы используем материю – для создания структур, для хранения информации, для формирования своего рода "тел".

Она оглядела окруживших её людей – Хейдена, Круса, Джеймса, Хлою и других ученых. В их глазах читалось разное – недоверие, изумление, научный интерес, скептицизм.

– И они в опасности, – продолжила Лекс. – Что-то происходит с Солнцем – какая-то нестабильность в ядре, которая угрожает не только им, но и всей Солнечной системе. Они отправили этот кристалл, чтобы предупредить нас. Чтобы мы могли помочь предотвратить катастрофу.

– Каким образом? – скептически спросил Хейден. – Что может сделать человечество с процессами в ядре звезды?

– Я не знаю всех деталей, – призналась Лекс. – Видение было… фрагментарным. Но я понял, что этот кристалл – не единственный. Будут и другие, в разных местах Земли. Вместе они содержат полную информацию – и о проблеме, и о возможном решении.

– И вы верите всему этому? – Хейден смотрел на неё оценивающе. – Верите, что этот кристалл передал вам… видение о разумной жизни на Солнце?

Лекс выпрямилась, чувствуя, что это момент, когда она должна отстоять свою научную честность.

– Я верю, что испытала некую форму информационного обмена с объектом, – сказала она твердо. – Получила ли я реальные данные или это была форма индуцированной галлюцинации, я не могу утверждать с уверенностью. Но то, что я видела, согласуется со всем, что мы наблюдали до сих пор – с происхождением объекта, с его структурой и поведением, с символами на песке.

Она сделала паузу, собираясь с мыслями.

– Генерал, я понимаю ваш скептицизм. На вашем месте я бы тоже сомневалась. Но что, если я права? Что, если Солнцу действительно грозит катастрофа, которая уничтожит всё? Разве мы не должны хотя бы рассмотреть эту возможность?

Хейден изучал её лицо несколько долгих секунд, потом медленно кивнул.

– Мы будем исследовать все возможности, доктор Райнер. Но научно и методично. Никаких поспешных выводов или действий на основании… видений.

Он повернулся к остальным.

– Продолжайте анализ объекта. Я хочу полный отчет о его структуре, составе и любых излучениях, которые он производит. Доктор Чен, сконцентрируйтесь на расшифровке символов. Доктор Мартинес, проанализируйте атомарную структуру кристалла. А вы, доктор Райнер, – он снова посмотрел на Лекс, – запишите всё, что видели, в мельчайших деталях. Каждый образ, каждое ощущение. Мы проанализируем это вместе с другими данными.

Когда генерал отошел, Джеймс тихо сказал Лекс:

– Я верю вам. То, что вы описали, объясняет многое в структуре символов, которые я изучаю. Они действительно похожи на визуализацию магнитных полей и плазменных потоков.

– Спасибо, – Лекс благодарно кивнула. – Я не знаю, действительно ли всё это реально, или мой мозг каким-то образом интерпретировал информацию в форме, которую я могла понять. Но я чувствую… связь с этим объектом. Как будто он выбрал меня по какой-то причине.

– Может быть, это связано с вашим отцом? – предположила Хлоя, которая тоже осталась рядом. – Вы сказали, что он работал на солнечной орбитальной станции. Может быть, он каким-то образом контактировал с этой цивилизацией? Или они с ним?

Лекс почувствовала, как по спине пробежал холодок. Эта мысль уже приходила ей в голову, особенно после того, как Хейден упомянул её отца. Что, если его "несчастный случай" не был случайностью? Что, если он обнаружил что-то, чего не должен был видеть?

– Я не знаю, – честно ответила она. – Но намерена выяснить.

В следующие часы лаборатория гудела от активности. Десятки ученых и техников работали над различными аспектами исследования объекта, который теперь проявлял более сдержанную активность, словно исчерпав большую часть своей энергии во время контакта с Лекс.

Она подробно записала всё, что видела и чувствовала во время странного обмена информацией. Описание заняло несколько страниц, и даже тогда Лекс чувствовала, что не смогла полностью передать всю сложность и чуждость опыта.

К вечеру первые результаты комплексного анализа начали складываться в интересную картину. Хлоя обнаружила, что атомарная структура кристалла действительно напоминала нейронные сети, но на квантовом уровне. Джеймс сделал прорыв в расшифровке символов, установив, что многие из них представляли собой математические константы и физические процессы, что подтверждало их научную природу.

Лекс изучала данные о магнитном поле объекта, которое демонстрировало сложные паттерны, удивительно похожие на те, что наблюдались на Солнце во время солнечных бурь. Всё указывало на то, что её "видение" могло быть не галлюцинацией, а реальной передачей информации.

– Посмотрите на это, – она подозвала Джеймса и Хлою к своему экрану. – Магнитные паттерны кристалла. Теперь сравните их с этими, – она вывела на соседний экран данные солнечных наблюдений. – Это магнитные поля в хромосфере Солнца во время особенно сложной солнечной бури два года назад. Видите сходство?

– Поразительно, – Джеймс покачал головой. – Словно кристалл имитирует солнечные процессы в миниатюре.

– Или использует те же принципы организации, – добавила Хлоя. – Если разумная жизнь на Солнце эволюционировала, используя магнитные поля как основу своей "биологии", имеет смысл, что они создали бы технологию, основанную на тех же принципах.

Лекс кивнула, чувствуя растущее возбуждение. Они действительно могли стоять на пороге контакта с совершенно чуждой, но несомненно разумной формой жизни.

– Нам нужно быть готовыми к появлению других артефактов, – сказала она. – В моем видении было ясно, что этот кристалл – лишь первый из нескольких. Вместе они содержат полную информацию.

– Если вы правы, – Джеймс выглядел задумчивым, – то вскоре мы должны получить сообщения о подобных падениях в других частях мира.

Как будто в ответ на его слова, в лабораторию быстро вошел генерал Хейден в сопровождении нескольких офицеров.

– Внимание всем, – его голос прервал все разговоры. – Мы только что получили информацию от наших спутников. Десять минут назад был зафиксирован ещё один аномальный выброс солнечного вещества, движущийся к Земле. Его траектория и характеристики идентичны первому. Расчетная точка падения – Северное море, в ста километрах от побережья Норвегии.

По лаборатории пронесся взволнованный шепот. Лекс поймала взгляд Джеймса – в его глазах читалось то же возбуждение, что и у неё. Всё происходило именно так, как она видела.

– Мы направляем туда команду для перехвата, – продолжил Хейден. – Ситуация осложняется тем, что точка падения находится в международных водах, и мы не единственные, кто заметил аномалию. Российские и европейские силы также мобилизованы.

Он повернулся к Лекс.

– Доктор Райнер, учитывая ваш… особый опыт с первым объектом, вы будете включены в экспедицию. Вылет через час. Подготовьте всё необходимое для полевого исследования.

Лекс кивнула, пытаясь скрыть волнение. Если второй артефакт проявит те же свойства, что и первый, это будет значительным подтверждением её теории. Но также это означало, что предупреждение о солнечной катастрофе могло быть реальным.

– Генерал, – она подняла руку. – Если мы правы, и эти объекты действительно содержат предупреждение о катастрофе на Солнце, нам нужно серьезно отнестись к этой угрозе. Мы должны начать мониторинг солнечной активности с повышенным вниманием, особенно к процессам в ядре.

– Уже делается, – коротко ответил Хейден. – После вашего… контакта… я отдал приказ активировать все имеющиеся ресурсы для наблюдения за Солнцем. Включая несколько секретных спутников с продвинутыми системами мониторинга. Если в нашей звезде происходит что-то необычное, мы об этом узнаем.

Он сделал паузу, окинув взглядом собравшихся ученых.

– Я не утверждаю, что верю в разумную жизнь на Солнце или в послания из будущего, – его тон стал жестче. – Но я верю в данные. И если есть хотя бы малейший шанс, что нашей планете угрожает серьезная опасность, мы обязаны рассматривать все возможности, какими бы фантастическими они ни казались.

После этого заявления Хейден покинул лабораторию, оставив команду ученых в состоянии возбужденного ожидания. Лекс быстро собрала свои записи и необходимое оборудование, готовясь к новой экспедиции.

– Будь осторожна, – сказал Джеймс, помогая ей упаковать портативные датчики. – Если эти кристаллы действительно содержат часть коллективного сознания солнечной цивилизации, кто знает, какое влияние они могут оказать на человеческий разум при более продолжительном контакте.

– Я буду осторожна, – заверила его Лекс. – И буду записывать всё, что увижу и почувствую. Чем больше данных мы соберем, тем ближе будем к пониманию того, с чем имеем дело.

По пути к выходу из лаборатории её нагнала Хлоя.

– Лекс, подожди! – она протянула небольшое устройство, похожее на браслет. – Я модифицировала датчик магнитных полей. Он поможет тебе отслеживать активность нового объекта в реальном времени. И… возможно, усилит твою связь с ним, если у тебя действительно есть особый резонанс с этими кристаллами.

– Спасибо, – Лекс с благодарностью приняла устройство. – Это может оказаться очень полезным.

– Просто вернись целой, – Хлоя неожиданно обняла её. – Что бы ни говорил Хейден, я думаю, ты особенная. Эти существа выбрали тебя для контакта не случайно.

Лекс на мгновение застыла, удивленная внезапным проявлением эмоций, но затем тепло улыбнулась и ответила на объятие.

– Я вернусь. И, надеюсь, с ответами, которые помогут нам понять, что происходит.

Покидая лабораторию, Лекс бросила последний взгляд на первый кристалл, мерцающий в центре помещения. Что бы ни ждало её в Северном море, она чувствовала, что это лишь второй шаг в гораздо более длинном и удивительном путешествии. Путешествии, которое могло изменить не только её жизнь, но и судьбу всей планеты.

Глава 3: Конфискация

Транспортный самолет ВВС США рассекал облака над Норвежским морем, направляясь к точке, где, по расчетам, должен был приземлиться второй солнечный артефакт. Лекс смотрела в иллюминатор на свинцово-серую поверхность воды внизу. Северное море выглядело негостеприимным – волны вздымались под порывами ледяного ветра, создавая впечатление, что сама природа противится вторжению чего-то инопланетного.

– Расчетное время до падения – семнадцать минут, – объявил пилот по внутренней связи.

Лекс проверила оборудование – портативные датчики, калиброванные на обнаружение энергетических сигнатур, идентичных первому артефакту, и браслет, созданный Хлоей. Она надела его на запястье, и маленький дисплей тут же начал показывать базовые параметры окружающего магнитного поля.

– Нервничаешь? – спросил майор Крус, сидевший напротив. В этой экспедиции он был официально назначен её "сопровождающим", хотя Лекс прекрасно понимала, что на самом деле он должен был наблюдать за ней.

– Скорее… в предвкушении, – ответила она, не отрывая взгляд от горизонта, где виднелись силуэты нескольких кораблей. – Похоже, у нас уже есть компания.

Крус кивнул, его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах промелькнуло беспокойство.

– Два норвежских военных корабля, британский фрегат и, по нашим данным, российское научно-исследовательское судно, оснащенное для глубоководных операций. Все они прибыли в течение последнего часа.

– Значит, мы не единственные, кто отслеживает эти выбросы, – задумчиво произнесла Лекс.

– Это ставит нас в сложное положение, – майор понизил голос. – Генерал Хейден дал четкий приказ – артефакт должен быть доставлен на базу в Неваде, независимо от… дипломатических осложнений.

– Но мы находимся в международных водах, – Лекс нахмурилась. – Какое право имеют США на единоличное владение этим объектом?

– То же, что и любая другая страна, – прямо ответил Крус. – Право сильного и быстрого. В таких ситуациях преимущество получает тот, кто первым достанет объект.

Лекс хотела возразить, но её прервал голос пилота:

– Внимание всем! Спутники фиксируют аномалию, входящую в атмосферу. Расчетная точка падения подтверждена. Время до контакта – четыре минуты!

Все в самолете пришли в движение. Команда специалистов проверяла оборудование, военные готовили снаряжение для быстрой высадки. Вертолеты, закрепленные на палубе сопровождающего авианосца, уже разогревали двигатели, готовясь взлететь по сигналу.

Лекс сосредоточилась на своих приборах, настраивая их на максимальную чувствительность. Внезапно браслет на её запястье начал вибрировать, а маленький экран показал резкий скачок в показаниях магнитного поля.

– Что-то происходит, – сказала она, показывая майору дисплей. – Магнитные аномалии, похожие на те, что мы зафиксировали при приближении первого объекта.

Крус передал информацию по рации, и через несколько секунд пилот подтвердил:

– Визуальный контакт! Яркий объект, снижающийся в расчетном квадрате!

Лекс прильнула к иллюминатору. Сначала она не могла ничего разглядеть, но затем заметила – маленькую яркую точку, прорезающую облака, как падающая звезда. Объект снижался по прямой линии, без отклонений, словно был направляем невидимой рукой.

Когда он достиг поверхности моря, произошло что-то удивительное – вместо брызг и погружения в воду, область вокруг точки контакта начала светиться. Морская вода словно расступилась, образуя идеально круглый бассейн спокойной воды диаметром около пятидесяти метров.

– Господи, – выдохнул кто-то из ученых. – Он меняет свойства воды?

Пилот направил самолет ниже, делая круг над точкой падения. Теперь они могли видеть, что в центре этого странного круга светился объект, похожий на первый артефакт, но иной формы – более продолговатый, напоминающий кристаллический цилиндр. Он парил над поверхностью воды, медленно вращаясь вокруг своей оси.

– Всем приготовиться к высадке, – скомандовал руководитель экспедиции, полковник Ривз. – Доктор Райнер, вы отправляетесь в первой группе.

Вскоре Лекс оказалась в вертолете, быстро приближающемся к месту падения. С воздуха было видно, как корабли других стран также направляют к этой точке свои катера и вертолеты. Началась настоящая гонка.

– Выглядит как начало международного инцидента, – заметила Лекс, наблюдая, как российский и британский вертолеты движутся почти параллельным курсом к их собственному.

– Не беспокойтесь об этом, доктор, – ответил полковник Ривз. – Наша задача – обеспечить безопасную транспортировку объекта. Дипломатия – забота Госдепартамента.

Когда американский вертолет завис над кругом спокойной воды, Лекс заметила, что море вокруг этой зоны было неестественно бурным, словно невидимый барьер не только успокаивал воду внутри, но и усиливал волнение снаружи. Это создавало естественное препятствие для приближающихся судов.

– Мы спускаемся первыми, – решил Ривз, глядя на быстро приближающиеся вертолеты других стран. – Группа захвата, обеспечьте периметр. Доктор Райнер, будьте готовы к оценке объекта.

Спуск в спецкапсуле к поверхности воды занял меньше минуты. Когда Лекс ступила на поверхность специальной плавучей платформы, быстро развернутой командой, она сразу почувствовала изменение – в этом круге не было ни ветра, ни качки. Словно они оказались в глазу шторма, в идеально спокойном месте посреди бушующего моря.

Артефакт парил в трех метрах над водой, излучая мягкое золотистое свечение. Его форма отличалась от первого – вместо многогранника этот напоминал удлиненную кристаллическую структуру с внутренними спиральными узорами, которые медленно вращались, словно жидкость под стеклом.

Лекс активировала свои датчики, снимая первичные показания. Результаты были схожи с данными первого артефакта – та же странная энергетическая сигнатура, то же невозможное состояние материи между плазмой и твердым телом.

– Он излучает идентичную энергию, – сообщила она Ривзу. – Определенно того же происхождения, что и первый объект.

Когда Лекс сделала шаг ближе к артефакту, браслет на её запястье внезапно ожил, показывая сложные колебания магнитного поля. А сам кристалл, словно в ответ на её приближение, начал светиться ярче, его внутренняя структура перестроилась, формируя новые узоры.

– Он реагирует на меня, – тихо сказала Лекс. – Так же, как и первый.

– Доктор Райнер, – голос полковника звучал напряженно. – У нас мало времени. Другие команды уже приближаются к периметру. Мы должны забрать объект как можно скорее.

– Мы не можем просто схватить его, – возразила Лекс. – Мы не знаем, как он отреагирует на физический контакт или принудительное перемещение.

– У нас есть специальное оборудование, – Ривз указал на технический персонал, развертывающий устройство, похожее на клетку с электромагнитными генераторами по периметру. – Разработано на основе данных о первом артефакте. Теоретически, оно должно создать поле, имитирующее естественную среду объекта.

Лекс хотела возразить, что "теоретически" – слишком слабое слово, когда дело касается технологии, о которой они почти ничего не знают, но в этот момент артефакт сам двинулся к ней. Медленно, словно изучая, кристалл приблизился на расстояние вытянутой руки, и Лекс почувствовала то же странное покалывание, что и при контакте с первым объектом.

– Он… узнает меня, – прошептала она, не отрывая взгляда от завораживающих узоров внутри кристалла.

В этот момент со стороны периметра раздались крики. Российский катер прорвался через неспокойную воду и теперь приближался к платформе. С другой стороны двигался британский вертолет, спускающий на тросах свою команду.

– Время вышло, – резко сказал Ривз. – Активировать устройство захвата!

Техники включили своё оборудование, и вокруг артефакта образовалось видимое глазу поле – легкое искажение воздуха, похожее на мираж над раскаленным асфальтом. Кристалл внутри этого поля мгновенно отреагировал – его свечение стало интенсивнее, а внутренняя структура начала быстро перестраиваться.

– Что происходит? – резко спросил Ривз.

– Он реагирует на поле, – ответила Лекс, наблюдая за показаниями датчиков. – Но не так, как вы ожидали. Он не успокаивается, а становится более активным!

Внезапно из кристалла вырвался луч света, соединив его с браслетом на руке Лекс. Она почувствовала тепло, разливающееся по её телу, и поток информации, хлынувший в сознание – более интенсивный и структурированный, чем при первом контакте.

Видение было ярким, словно она находилась внутри самого Солнца. Лекс увидела огромные сети магнитных структур, формирующих что-то вроде городов или коммуникационных узлов в плазменном аду. Тысячи существ – не физических, а скорее энергетических паттернов – двигались между этими структурами, общаясь, работая, живя.

Затем картина изменилась, показывая серию странных возмущений в солнечном ядре – аномальные колебания, усиливающиеся со временем. И существа, солнечная цивилизация, отчаянно пытающаяся противостоять этим возмущениям, стабилизировать их, но безуспешно. Процесс ускорялся, приближая момент, когда равновесие будет нарушено безвозвратно.

Затем Лекс увидела артефакты – десятки их, созданные с невероятным трудом, каждый содержащий часть коллективного разума солнечной цивилизации и критический фрагмент информации. Они были отправлены назад во времени, разбросаны по Земле в строго определенных точках. И каждый был настроен резонировать с конкретным человеком – человеком, который мог понять их, интерпретировать послание.

В видении она увидела карту – не обычную географическую, а странную, многомерную проекцию, показывающую расположение всех артефактов. И она видела себя, соединяющую их, объединяющую разрозненную информацию в единое целое – ключ к спасению.

Когда видение закончилось, Лекс обнаружила себя стоящей на коленях на платформе. Луч света исчез, а кристалл теперь парил внутри устройства захвата, но его свечение стало тусклым, почти погасшим, как будто он истратил большую часть своей энергии на передачу информации.

– Доктор Райнер! – майор Крус помог ей подняться. – Что случилось? Вы в порядке?

– Да, – она с трудом фокусировала взгляд. – Я… он показал мне больше. Намного больше.

– Объект нейтрализован, – доложил один из техников. – Показатели энергии снизились до минимальных значений. Мы можем безопасно транспортировать его.

– Приступайте немедленно, – приказал Ривз, наблюдая, как российский катер приближается к платформе. – У нас гости.

Пока команда быстро готовила артефакт к транспортировке, к платформе причалил российский катер. С него сошел высокий мужчина в гражданской одежде, но с явной военной выправкой, в сопровождении двух вооруженных охранников.

– Полковник Андрей Волков, Российская академия наук, – представился он на безупречном английском. – Мы требуем совместного исследования объекта, в соответствии с международными соглашениями о научном сотрудничестве в открытых водах.

– Полковник Джеймс Ривз, ВВС США, – ответил американец с натянутой вежливостью. – Этот объект представляет потенциальную угрозу безопасности и будет изучен в контролируемых условиях на специализированном объекте. Я уверен, что наши дипломаты смогут договориться о форме сотрудничества позднее.

– Это неприемлемо, – Волков улыбнулся, но его глаза оставались холодными. – Объект приземлился в международных водах. Ни одна страна не имеет исключительного права на него.

Пока мужчины обменивались напряженными репликами, Лекс заметила, что британский вертолет также завис над платформой, и по тросу спускался человек в гидрокостюме. Международная конфронтация нарастала с каждой минутой.

– Полковник Ривз, – тихо сказала она. – Объект уже передал мне ключевую информацию. Его энергетические показатели минимальны. Что бы ни случилось дальше, самые важные данные уже у нас.

Ривз бросил на неё быстрый взгляд, затем снова повернулся к Волкову.

– Предлагаю компромисс, – сказал он после паузы. – Мы предоставим вашим ученым доступ к объекту на нашей исследовательской базе. Под надзором, разумеется, и с определенными ограничениями.

– И как мы можем быть уверены, что вы не извлечете все ценные данные до того, как мы получим доступ? – скептически спросил Волков.

– Никак, – честно ответил Ривз. – Так же, как мы не можем быть уверены, что вы не сделаете то же самое, получив объект. Но я могу гарантировать безопасность ваших ученых и доступ к первичным данным.

В этот момент с британского вертолета спустился человек, оказавшийся женщиной средних лет с умным, решительным лицом.

– Доктор Элизабет Холланд, Королевская обсерватория, – представилась она, подойдя к группе. – Я предлагаю альтернативу – нейтральная территория. Исследовательский центр на Шпицбергене. Норвежцы уже дали предварительное согласие.

Лекс наблюдала, как трое представителей разных стран пытаются найти компромисс, когда техники уже заканчивали подготовку артефакта к эвакуации. Она понимала, что генерал Хейден никогда не согласится отдать объект или позволить его изучение на нейтральной территории – слишком ценен был этот фрагмент солнечной технологии.

– Боюсь, решение уже принято на высшем уровне, – внезапно произнес майор Крус, получив сообщение по защищенному каналу связи. – Объект будет транспортирован на исследовательскую базу США. Мы предоставим полный доступ к данным международному научному сообществу после завершения анализа безопасности.

Волков сузил глаза.

– Это прямое нарушение международного права. Россия не признает ваших претензий на этот объект.

– Как и Великобритания, – добавила Холланд. – Мы будем настаивать на совместном исследовании.

В этот момент над платформой завис ещё один вертолет – большой транспортный CH-53, с эмблемой ВВС США. Из него спустились несколько десантников в полном боевом снаряжении, быстро окружив платформу и установив защитный периметр вокруг устройства с артефактом.

– Извините, но дискуссия закончена, – твердо сказал Ривз. – Объект отправляется с нами. Ваши возражения будут переданы соответствующим дипломатическим каналам.

Лекс с тревогой наблюдала, как ситуация балансирует на грани открытого конфликта. Российские охранники держали руки на оружии, британская исследовательница выглядела возмущенной до глубины души, а американские военные уже поднимали контейнер с артефактом на борт вертолета.

– Это ошибка, – тихо сказала она майору Крусу. – Если артефакты действительно содержат предупреждение о глобальной катастрофе, мы должны работать вместе, а не против друг друга.

– Возможно, вы правы, – неожиданно согласился он. – Но приказы есть приказы. И генерал Хейден редко меняет свои решения.

Когда контейнер с артефактом был надежно закреплен, Лекс и остальных американских специалистов пригласили подняться на борт. Прежде чем уйти, Лекс обратилась к российскому и британскому представителям:

– Доктор Холланд, полковник Волков, – сказала она. – Я клянусь, что сделаю все возможное, чтобы информация, содержащаяся в этих артефактах, была доступна всем. Если они действительно несут предупреждение, как я верю, оно касается всего человечества, а не отдельных стран.

– А вы кто, собственно? – спросила Холланд с интересом.

– Доктор Алексис Райнер, астрофизик. Я была первой, кто обнаружил аномалию и контактировал с артефактами.

– Райнер? – Волков прищурился. – Дочь Роберта Райнера, участника миссии "Гелиос"?

Лекс удивленно посмотрела на русского.

– Да. Вы знали моего отца?

– Не лично, – Волков слегка смягчился. – Но я изучал материалы его миссии. Храбрый человек. И, возможно, первый, кто обнаружил то, с чем мы сталкиваемся сейчас.

Прежде чем Лекс успела спросить, что он имеет в виду, майор Крус мягко взял её за локоть.

– Нам пора, доктор. Вертолет ждет.

Поднимаясь на борт, Лекс не могла отделаться от мысли, что слова Волкова были не просто данью уважения. Он знал что-то о её отце, что-то связанное с солнечными артефактами. Но как такое возможно? Миссия "Гелиос" состоялась пятнадцать лет назад, задолго до появления первого кристалла.

Когда вертолет поднялся в воздух, унося их и драгоценный груз, Лекс вспомнила фрагмент своего видения – карту мест падения артефактов. Первый в пустыне Атакама, второй в Северном море… и где-то ещё были другие, ожидающие своего часа. Она должна была найти их все, прежде чем это сделает кто-то другой.

Потому что в своем видении она отчетливо увидела одну вещь – если артефакты не будут активированы в правильной последовательности и в правильных местах, катастрофа не только не будет предотвращена, но может быть даже ускорена.

Исследовательская база в Неваде гудела как растревоженный улей. Прибытие второго артефакта вызвало небывалую активность – десятки ученых и военных специалистов работали круглосуточно, изучая оба объекта, сравнивая данные, выстраивая теории.

Лекс провела несколько часов в медицинском отсеке, где врачи проверяли её состояние после интенсивного контакта с артефактом. Её мозговая активность показывала странные паттерны, но в остальном она была здорова, хотя и истощена.

– Доктор Райнер, – в комнату вошел генерал Хейден. – Как вы себя чувствуете?

– Уставшей, но в порядке, – она села на краю медицинской койки. – Что с артефактом?

– Стабилен. Помещен в специальное хранилище рядом с первым. Команда доктора Чена и доктора Мартинес уже работает над ним.

Хейден посмотрел на неё с плохо скрываемым любопытством.

– Мне сказали, что вы пережили ещё один… контакт. Более интенсивный, чем предыдущий.

– Да, – Лекс кивнула. – Я видела больше деталей о солнечной цивилизации, о природе угрозы. И я видела карту – расположение других артефактов, которые должны появиться на Земле.

Генерал мгновенно оживился.

– Вы можете воспроизвести эту карту? Это имеет критическое значение.

– Частично, – Лекс потерла виски. – Это была не обычная географическая карта, а что-то более сложное, многомерное. Но я помню несколько мест – Марианская впадина, где-то в Казахстане, точка в Антарктиде…

– Это уже много, – Хейден подошел к двери и отдал приказ адъютанту. – Мы привлечем специалистов для работы с вами, чтобы воссоздать все, что вы видели.

– Генерал, – Лекс посмотрела ему прямо в глаза. – Есть кое-что важное, что я узнала. Эти артефакты… они не просто передают информацию. Каждый из них настроен резонировать с конкретным человеком. Человеком, который может интерпретировать и использовать содержащуюся в нем информацию.

– И вы, очевидно, один из таких людей, – Хейден кивнул. – Это объясняет, почему объекты так активно реагируют на вас.

– Не только я, – Лекс покачала головой. – Должны быть и другие. Люди, связанные с другими артефактами. Мы должны найти их.

– Мы работаем над этим, – заверил её генерал, хотя в его тоне чувствовалась уклончивость. – А теперь расскажите мне подробнее об угрозе. Что именно происходит с Солнцем? И какова временная шкала?

Лекс глубоко вздохнула, собираясь с мыслями.

– В ядре Солнца происходят странные возмущения – аномальные колебания магнитного поля, которые усиливаются со временем. Солнечная цивилизация пыталась стабилизировать их, но безуспешно. Если процесс достигнет критической точки, произойдет каскадная реакция, которая может привести к… – она запнулась, не желая произносить это вслух.

– К чему, доктор Райнер? – настоял Хейден.

– К преждевременному превращению Солнца в красного гиганта, – тихо закончила она. – Что означает конец жизни на Земле и во всей внутренней Солнечной системе.

Хейден на мгновение застыл, его лицо не выражало эмоций, но глаза выдавали шок.

– И когда это должно произойти?

– Я не уверена, – призналась Лекс. – Видение не содержало точных дат в нашем понимании. Но судя по отчаянию, которое я почувствовала от них, и по срочности отправки артефактов… думаю, счет идет на месяцы, может быть, на год-два. Не десятилетия.

– Что ж, – генерал расправил плечи. – В таком случае, время действительно критически важно. Вам нужно вернуться к работе как можно скорее. Ваш опыт и ваша… особая связь с артефактами необходимы для продвижения исследований.

– Я готова, – Лекс спустила ноги с койки. – Но, генерал, мне нужна свобода действий. И полный доступ ко всей информации, включая данные о миссии моего отца.

Хейден слегка нахмурился.

– Почему вас вдруг заинтересовала миссия "Гелиос"?

– Полковник Волков упомянул, что мой отец мог быть первым, кто обнаружил то, с чем мы сталкиваемся сейчас. Это может быть важно.

Генерал некоторое время изучал её лицо, затем кивнул.

– Я предоставлю вам доступ к файлам миссии. Но должен предупредить – большая часть информации засекречена, и не все детали… точно соответствуют официальной версии.

– Что вы имеете в виду? – Лекс напряглась.

– Узнаете, когда прочтете файлы, – уклончиво ответил Хейден. – А сейчас вас ждут в главной лаборатории. Доктор Чен сделал интересное открытие, связанное с символами на обоих артефактах.

Когда Лекс вошла в лабораторию, она сразу заметила изменения – оба артефакта были размещены на специальных платформах в центре помещения, окруженные новыми, более сложными измерительными приборами. Вокруг каждого был установлен прозрачный купол из какого-то особого материала, который, по-видимому, служил дополнительной защитой.

Джеймс Чен стоял у большого экрана, заполненного сложными символами – фотографии знаков, выжженных первым артефактом на песке пустыни Атакама. Рядом с ним Хлоя Мартинес изучала трехмерную модель внутренней структуры второго кристалла.

– Лекс! – Джеймс оторвался от экрана, увидев её. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – она подошла ближе, рассматривая символы. – Что вы обнаружили?

– Кое-что удивительное, – Джеймс указал на экран. – Когда я сравнил символы с первого артефакта с внутренней структурой второго, я обнаружил соответствия – они говорят на одном языке, но по-разному. Первый использовал статические символы, как письменный текст. Второй показывает те же символы в движении, как речь или… как живой язык.

– И что они говорят? – Лекс с интересом изучала сопоставления, которые Джеймс отметил на экране.

– Пока мы расшифровали только базовые концепции, – ответил лингвист. – Это явно научный язык – много математических и физических понятий. Вот эта группа символов, – он указал на сложный узор, – представляет, по нашим предположениям, звездную карту. А эта, – он переключил изображение, – похоже, описывает какой-то процесс в ядре звезды.

– Я видела нечто подобное в своем видении, – кивнула Лекс. – Аномальные колебания в солнечном ядре, усиливающиеся со временем.

– Именно! – Джеймс выглядел возбужденным. – И мы думаем, что эти символы, – он показал новую группу, – описывают метод стабилизации этих колебаний. Но нам не хватает контекста, каких-то ключевых элементов.

– Которые, вероятно, содержатся в других артефактах, – закончила за него Лекс. – В моем видении я видела, что каждый кристалл содержит часть информации, и только вместе они формируют полное сообщение.

– Как пазл, – кивнула Хлоя, подходя к ним. – Каждый артефакт – это кусочек, и нам нужно собрать их все, чтобы увидеть полную картину.

Лекс подошла к артефактам, разглядывая их через прозрачные купола. Первый кристалл, многогранник из Атакамы, излучал мягкое золотистое свечение. Второй, цилиндрический из Северного моря, светился более холодным, серебристым светом. Оба, казалось, слегка пульсировали в унисон, словно общаясь друг с другом.

– Они взаимодействуют, – заметила она. – Видите, как синхронизированы их пульсации?

– Да, мы заметили это, когда разместили их рядом, – подтвердила Хлоя. – Более того, их энергетический уровень повысился примерно на двенадцать процентов после соединения. Словно присутствие друг друга подпитывает их.

– Как компьютеры в сети, – кивнул Джеймс. – Или нейроны в мозге. Каждый сам по себе имеет ограниченную функциональность, но вместе они образуют более сложную систему.

Лекс вспомнила свое видение – карту артефактов, разбросанных по Земле, но связанных невидимыми линиями энергии, образующими сложную сеть.

– Я думаю, они должны быть соединены определенным образом, – сказала она. – В моем видении я видела сеть, связывающую все артефакты. И я видела… активацию. Какой-то процесс, который запускается, когда все они соединены правильно.

– Активацию чего? – спросила Хлоя с тревогой.

– Я не уверена, – Лекс покачала головой. – Возможно, устройства для стабилизации солнечного ядра? Или системы раннего предупреждения? Видение не было достаточно ясным в этой части.

Их разговор прервал вошедший в лабораторию майор Крус.

– Доктор Райнер, – он кивнул ей. – Генерал хотел бы знать, есть ли прогресс в определении местоположения других артефактов.

– Я работаю над этим, – ответила Лекс. – Но видение было фрагментарным. Мне нужно время, чтобы собрать все детали.

– Времени у нас, возможно, не так много, – Крус выглядел обеспокоенным. – Наши системы мониторинга зафиксировали необычную активность на Солнце. Серия магнитных аномалий в южном полушарии звезды, не соответствующих обычным паттернам солнечных циклов.

Лекс, Джеймс и Хлоя обменялись тревожными взглядами.

– Это может быть началом процесса, о котором предупреждают артефакты, – тихо сказала Лекс. – Мне нужен доступ к этим данным. И к файлам миссии моего отца, которые обещал Хейден.

– Файлы миссии "Гелиос" уже загружены в систему с вашим уровнем доступа, – ответил Крус. – А что касается солнечных данных – они поступают в реальном времени в центральную систему мониторинга. Я могу показать вам.

Он провел их в соседнее помещение, где несколько огромных экранов отображали различные параметры солнечной активности – магнитные поля, спектральные данные, тепловые карты. На одном из дисплеев была видна необычная область в южном полушарии Солнца – темное пятно неправильной формы, пульсирующее и меняющее конфигурацию.

– Это началось около шести часов назад, – пояснил Крус. – Сначала выглядело как обычное солнечное пятно, но затем начало демонстрировать странную динамику. Магнитное поле в этой области нестабильно, с резкими колебаниями силы и полярности.

Лекс внимательно изучала данные, чувствуя, как холодок пробегает по спине. То, что она видела, слишком напоминало начальные стадии процесса, который был показан в её видении.

– Это оно, – тихо сказала она. – Начало каскадного процесса. Возмущения в магнитном поле, которые приведут к нестабильности в ядре.

– Насколько это серьезно? – спросил Крус с нескрываемым беспокойством.

– Если мое видение верно, и если мы не найдем способ стабилизировать эти возмущения… – Лекс посмотрела ему прямо в глаза. – Это начало конца, майор. Процесс, который может привести к преждевременной смерти нашей звезды.

В комнате воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь тихим гудением компьютеров и периодическими сигналами мониторинговых систем.

– Мне нужно поговорить с генералом, – наконец сказал Крус. – Если ситуация настолько серьезна, необходимо активировать протокол глобальной угрозы.

– Подождите, – остановила его Лекс. – Прежде чем мы поднимем тревогу, мне нужно изучить файлы миссии моего отца и сопоставить их с текущими данными. Если Волков прав, и мой отец действительно обнаружил что-то связанное с этими артефактами, это может дать нам ключ к пониманию всей ситуации.

Крус колебался, но затем кивнул.

– У вас есть двенадцать часов, доктор Райнер. После этого я должен доложить генералу о полной ситуации, независимо от того, что вы найдете.

Когда он ушел, Лекс повернулась к своим коллегам.

– Джеймс, продолжай работать над расшифровкой символов. Особенно сосредоточься на тех, что могут описывать процесс стабилизации. Хлоя, изучи взаимодействие между двумя артефактами – как именно они обмениваются энергией, как усиливают друг друга. Это может быть ключом к пониманию, как все артефакты должны быть соединены.

– А ты? – спросила Хлоя.

– Я буду изучать файлы миссии моего отца, – Лекс уже направлялась к рабочей станции. – И попытаюсь воссоздать карту артефактов, которую видела в видении. Мы должны найти их все, прежде чем будет слишком поздно.

Усевшись за компьютер, Лекс ввела свой код доступа и открыла засекреченные файлы миссии "Гелиос". На экране появилось старое фото её отца в скафандре, улыбающегося перед запуском миссии, которая стоила ему жизни.

– Что ты нашел там, папа? – прошептала она, начиная просматривать документы. – И почему они это скрыли?

Глава 4: Расшифровка

Файлы миссии "Гелиос" содержали тысячи страниц документов, сотни фотографий и десятки видеозаписей. Лекс просматривала их, с каждой минутой всё больше понимая, что официальная версия о гибели её отца была, мягко говоря, неполной.

Роберт Райнер был командиром миссии "Гелиос" – секретного проекта НАСА и Пентагона по установке сети солнечных наблюдательных станций на орбите, максимально приближенной к звезде. Официально проект был закрыт после "несчастного случая" – предполагаемого отказа системы жизнеобеспечения в скафандре Роберта во время выхода в открытый космос для ремонта оборудования.

Но в секретных отчетах, к которым теперь получила доступ Лекс, история выглядела иначе. За несколько дней до инцидента орбитальные датчики зафиксировали странную активность на Солнце – аномальные магнитные паттерны, которые Роберт описывал как "почти искусственные". В своем последнем отчете он предположил, что наблюдает "признаки организованной деятельности внутри солнечной плазмы".

Этот отчет был помечен грифом "Крайне секретно" и, похоже, стал причиной переполоха в высших эшелонах власти. Директор НАСА требовал немедленного прекращения миссии, но военные настаивали на продолжении наблюдений.

А затем, во время того рокового выхода в космос, произошло нечто странное. Телеметрия со скафандра Роберта показывала не отказ систем, а мощный всплеск энергии, схожий по сигнатуре с солнечным излучением, но сфокусированный и направленный. Как будто луч энергии из Солнца… выбрал его.

Последние слова Роберта, записанные системами связи, заставили Лекс вздрогнуть: "Боже мой… я вижу их. Они внутри. Они пытаются сказать… предупредить…". После чего связь прервалась.

В последующих отчетах комиссии по расследованию инцидента упоминалось о "возможном психологическом воздействии длительного наблюдения за солнечными явлениями" и "галлюцинациях, вызванных стрессом и радиацией". Официальный вердикт – отказ оборудования из-за экстремальных условий вблизи Солнца. Но несколько экспертов выразили сомнение в этой версии, отметив, что все системы скафандра работали нормально до момента странного энергетического всплеска.

– Они нашли тебя первым, – прошептала Лекс, глядя на последнюю фотографию своего отца на борту орбитальной станции. – Ты был первым контактером, но никто не поверил тебе.

Её размышления прервал звонок внутренней связи. На экране появилось лицо Джеймса Чена.

– Лекс, тебе нужно это увидеть. Мы сделали прорыв в расшифровке.

Через несколько минут она уже была в главной лаборатории, где Джеймс и Хлоя стояли перед большим экраном, заполненным новыми данными.

– Мы объединили символы с обоих артефактов, – объяснил Джеймс, указывая на сложные узоры. – И когда мы добавили к ним модель внутренней структуры кристаллов, они начали складываться в нечто цельное. Смотри.

Он активировал анимацию, и на экране символы начали перемещаться, объединяясь в сложную трехмерную структуру, напоминающую схему солнечного ядра.

– Это диаграмма процесса, происходящего внутри Солнца, – продолжил Джеймс. – По крайней мере, так мы это интерпретируем. Смотри, здесь, – он указал на центральную часть схемы, – ядро звезды. А эти линии показывают потоки плазмы и магнитные поля.

– А эта область, – Хлоя показала на тёмную пульсирующую точку, – похоже, представляет аномалию, о которой ты говорила. Возмущение, которое растет и распространяется.

– И вот что интересно, – Джеймс перешел к следующей части анимации. – Это схема показывает, как аномалия может быть нейтрализована. Используя… что-то вроде направленного резонанса, создаваемого сетью точек на поверхности Земли.

Лекс внимательно изучала схему. Действительно, анимация показывала сеть точек, размещенных по всей планете, каждая из которых излучала энергию, направленную к Солнцу. Когда лучи достигали звезды, они образовывали сложный узор, который, казалось, стабилизировал аномалию в ядре.

– Эти точки, – медленно произнесла она. – Это места падения артефактов. Они не просто носители информации… они сами являются частью устройства, которое должно остановить катастрофу.

– Именно так мы это поняли, – кивнула Хлоя. – Каждый артефакт содержит часть технологии, которая, будучи правильно активирована, сможет создать резонансное поле, стабилизирующее процессы в солнечном ядре.

– Но для этого нам нужны все артефакты, – добавил Джеймс. – И они должны быть размещены в точно определенных местах.

Лекс почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Это подтверждало то, что она видела в своих видениях, но добавляло критически важные детали.

– Джеймс, ты смог определить, сколько всего должно быть артефактов? И где они должны быть размещены?

– Мы идентифицировали семь точек на схеме, – ответил лингвист. – Две у нас уже есть – артефакты из Атакамы и Северного моря. Остальные пять… мы работаем над определением их координат.

Лекс подошла к экрану, изучая схему.

– Эта точка, – она указала на одну из отметок, – похоже на Марианскую впадину. А эта, – она перевела палец на другую точку, – возможно, где-то в Казахстане. Оба места я видела в своем видении.

– Можешь показать на карте? – Хлоя быстро вывела на соседний экран карту мира.

Лекс указала приблизительные районы, и Хлоя отметила их на карте.

– А остальные три? – спросил Джеймс. – Ты видела их в своем видении?

– Смутно, – Лекс потерла виски, пытаясь вспомнить. – Где-то в Антарктиде… точка в центральной Африке… и место в Тихом океане, возможно, недалеко от Гавайев.

Хлоя отметила и эти области, создав примерную карту расположения всех семи артефактов.

– Это похоже на геометрически правильную сеть, – заметил Джеймс, изучая получившуюся схему. – Равномерно распределенную по поверхности планеты.

– Как акупунктурные точки, – кивнула Хлоя. – Стратегически расположенные узлы для воздействия на энергетические потоки.

– Но есть проблема, – Лекс указала на схему активации артефактов. – Судя по тому, что мы видим здесь, артефакты должны быть не только собраны, но и размещены в строго определенных позициях. А у нас уже два артефакта извлечены из мест их падения.

– Возможно, артефакты могут быть возвращены в исходные точки для активации? – предположил Джеймс.

– Или, – Хлоя внимательно изучала анимацию, – может быть, важна не географическая точка сама по себе, а геомагнитный узор, который они вместе образуют? В таком случае, их можно было бы разместить в эквивалентных точках, создающих такой же геометрический паттерн.

– В любом случае, – Лекс выпрямилась, чувствуя новую решимость, – наша первоочередная задача – найти остальные пять артефактов. И сделать это до того, как аномалия в солнечном ядре достигнет критической точки.

– И до того, как их найдет кто-то другой, – добавил Джеймс. – После инцидента в Северном море я уверен, что русские, европейцы и, вероятно, китайцы тоже ищут следующий артефакт.

– Кстати, о следующем артефакте, – Лекс вернулась к своей рабочей станции и открыла результаты анализа солнечной активности. – Если мы правильно интерпретируем паттерн, то следующий выброс должен произойти в течение ближайших 48 часов. И если мое видение верно, он направится к Марианской впадине.

Она вывела текущие данные с солнечных обсерваторий на большой экран. Аномальная область в южном полушарии Солнца расширилась, её границы стали более четкими, а магнитная активность усилилась.

– Смотрите, – Лекс указала на странный узор внутри аномалии. – Это похоже на те символы, что мы расшифровали. Словно кто-то пишет сообщение на самой поверхности Солнца.

Джеймс и Хлоя подошли ближе, с изумлением глядя на экран.

– Ты права, – медленно произнес Джеймс. – Эти узоры не случайны. Они структурированы, организованы. Это… коммуникация.

– Солнечная цивилизация пытается связаться с нами напрямую, – прошептала Хлоя. – Используя само Солнце как средство передачи сообщения.

– Или как маяк для следующего артефакта, – добавила Лекс. – Направляя его к определенной точке на Земле.

Внезапно дверь лаборатории открылась, и вошел генерал Хейден в сопровождении нескольких военных офицеров и гражданских специалистов, которых Лекс не знала.

– Доктор Райнер, – Хейден кивнул ей. – Я вижу, вы сделали прогресс. Отлично. Позвольте представить доктора Алана Прескотта, – он указал на высокого худощавого мужчину с острыми чертами лица и холодными голубыми глазами. – Он специалист по продвинутым энергетическим системам и возглавит новое направление наших исследований – изучение возможного военного применения технологии артефактов.

Лекс почувствовала, как напрягаются её плечи. Именно этого она и боялась – военные начинают перехватывать контроль над исследованиями, переориентируя их с предотвращения катастрофы на создание нового оружия.

– Генерал, – она постаралась говорить спокойно, – наши исследования показывают, что артефакты являются частью системы, предназначенной для предотвращения катастрофы на Солнце. Их первичная функция – защита, а не нападение.

– Я читал ваши отчеты, доктор Райнер, – холодно ответил Прескотт. – И хотя ваша теория интересна, она основана на… субъективных переживаниях. Мы должны рассмотреть все возможные применения этой технологии, включая оборонные аспекты.

– Оборонные аспекты? – Лекс не могла сдержать возмущения. – От кого мы обороняемся? Если Солнце взорвется, никакое оружие нам не поможет!

– Доктор Райнер, – Хейден предостерегающе поднял руку. – Никто не игнорирует угрозу, о которой вы говорите. Но мы должны быть готовы ко всем сценариям. Включая возможность, что эти… послания… могут быть не тем, чем кажутся.

– Что вы имеете в виду? – Лекс нахмурилась.

– Просто мы не можем слепо доверять информации, полученной от неизвестной внеземной сущности, – ответил Хейден. – Особенно когда эта информация передается через… психические видения. Нам нужны объективные данные.

– Объективные данные у вас есть, – Лекс указала на экраны, показывающие солнечную аномалию и расшифрованные символы. – Независимо от того, доверяете вы моим видениям или нет, аномалия на Солнце реальна. И она растет. А артефакты содержат информацию о том, как её остановить.

– Возможно, – вмешался Прескотт. – Или, возможно, эти артефакты сами являются причиной аномалии. Вы рассматривали такую возможность, доктор Райнер? Что эти объекты могут быть не спасением, а оружием, направленным против нас?

Лекс открыла рот, чтобы возразить, но вдруг остановилась. Этот аргумент был не так легко опровергнуть, как ей хотелось бы. Действительно, временная корреляция между появлением артефактов и усилением солнечной аномалии была налицо.

– Я… не считаю это вероятным, – наконец ответила она. – Но даже если так, тем более важно найти все артефакты и понять, как они работают. Если они действительно являются причиной проблемы, только собрав их все вместе, мы сможем нейтрализовать угрозу.

– В этом мы согласны, – кивнул Хейден. – Именно поэтому мы усиливаем команду и расширяем исследования. Доктор Прескотт и его люди будут работать параллельно с вашей группой, изучая энергетические свойства артефактов и возможности их практического применения.

Лекс поняла, что спорить бесполезно. Хейден уже принял решение, и всё, что она могла сделать, это продолжать свою работу, пытаясь понять истинное назначение артефактов до того, как военные найдут способ использовать их как оружие.

– Как скажете, генерал, – она кивнула, стараясь скрыть разочарование. – Мы продолжим нашу работу по расшифровке символов и поиску следующего артефакта.

– Отлично, – Хейден, казалось, был доволен её покорностью. – Кстати, о следующем артефакте. Наши спутники фиксируют возрастающую активность в аномальной области Солнца. По нашим расчетам, новый выброс может произойти в течение 36 часов. Нам нужно быть готовыми перехватить его, независимо от того, где он приземлится.

– По нашим данным, наиболее вероятная точка падения – Марианская впадина, – сообщила Лекс. – Один из самых глубоких участков Мирового океана. Это будет… сложная операция.

– У нас есть глубоководные аппараты и специалисты, – ответил Хейден. – Авианосная группа уже направляется в Тихий океан. И я хочу, чтобы вы были там, доктор Райнер. Ваша… особая связь с артефактами может оказаться решающей.

Лекс кивнула. Это было то, чего она и хотела – быть на месте, когда появится следующий артефакт. Но присутствие команды Прескотта создавало новые осложнения.

Когда Хейден и его сопровождающие ушли, Джеймс тихо подошел к Лекс.

– Это плохо, – прошептал он. – Если они решат использовать артефакты как оружие…

– Я знаю, – Лекс потерла виски, чувствуя нарастающую головную боль. – Но сейчас у нас нет выбора, кроме как продолжать работу. И надеяться, что мы найдем достаточно доказательств, чтобы убедить их в истинном назначении артефактов.

– А что, если Прескотт прав? – неожиданно спросила Хлоя. – Что, если артефакты действительно опасны?

– Тогда тем более важно понять, как они работают, – твердо ответила Лекс. – И в любом случае, мое интуитивное чувство… всё, что я видела и испытала… говорит мне, что эти артефакты были отправлены, чтобы помочь, а не навредить.

Она подошла к прозрачным куполам, под которыми мерцали оба кристалла, их свечение пульсировало в едином ритме.

– Они пытаются сказать нам что-то важное, – тихо сказала Лекс, глядя на завораживающие узоры внутри артефактов. – И я намерена услышать их послание, несмотря ни на что.

Поздно вечером, когда большинство исследователей уже покинули лабораторию, Лекс вернулась к своей рабочей станции. Официально она просматривала файлы миссии своего отца, ища любые дополнительные подсказки, которые могли бы помочь в понимании артефактов. Но у неё была и другая, более тайная цель.

Убедившись, что никто не наблюдает, Лекс ввела серию команд, которые она незаметно подсмотрела у одного из техников, получая доступ к системам безопасности. Она не была хакером, но годы работы с научным оборудованием дали ей хорошее понимание компьютерных систем. Через несколько минут она смогла временно отключить камеры наблюдения в секции, где находились артефакты.

Затем, тихо передвигаясь по пустой лаборатории, она подошла к куполам, под которыми хранились кристаллы. Система требовала биометрическую идентификацию для доступа, но у Лекс был необходимый уровень допуска. После сканирования сетчатки прозрачные купола беззвучно поднялись, открывая доступ к артефактам.

Лекс не знала точно, что она делает, но в её видениях было явное ощущение, что артефакты способны к более глубокому контакту, если им позволить. Она хотела испытать это без надзора военных, без их датчиков и протоколов.

Сняв с руки браслет, созданный Хлоей, она слегка модифицировала его, усилив чувствительность к магнитным полям. Затем, глубоко вдохнув, Лекс протянула руки, держа по одной над каждым кристаллом, не касаясь их, но ощущая их энергию.

Реакция была мгновенной. Оба артефакта одновременно увеличили яркость свечения, их внутренние структуры начали быстро перестраиваться, формируя сложные, синхронизированные узоры. Браслет на запястье Лекс ожил, показывая удивительно сложные колебания магнитного поля.

– Я здесь, – тихо произнесла она. – Я слушаю. Что вы пытаетесь мне сказать?

Внезапно из обоих кристаллов вырвались тонкие лучи света, соединившись с браслетом на её руке. Лекс почувствовала тепло, разливающееся по телу, и затем… падение. Её сознание словно вырвалось из тела, устремившись в бесконечное пространство.

В этот раз видение было не просто серией образов, а полным погружением. Она оказалась внутри Солнца, но не как человек, который бы мгновенно погиб в адском жаре, а как сознание, существующее в самой плазме.

Вокруг неё простирался удивительный мир – огромные структуры из магнитных полей и плазменных потоков, формирующие то, что можно было бы назвать городами или хабами солнечной цивилизации. Существа, напоминающие сложные энергетические паттерны, двигались среди этих структур, взаимодействуя друг с другом способами, которые Лекс не могла полностью понять, но каким-то образом чувствовала.

И затем один из них приблизился к ней – более сложный, более интенсивный паттерн, словно выделяющийся среди других. Он не говорил, не в человеческом понимании этого слова, но Лекс каким-то образом понимала его.

"Ты слышишь нас. Это хорошо. Времени мало."

– Кто вы? – спросила Лекс, удивляясь, что может коммуницировать в этой чуждой среде.

"Мы – Хранители. Мы существуем внутри звезды, которую вы называете Солнцем, с момента её формирования. Мы эволюционировали из простых энергетических паттернов в сознательные сущности."

– Вы создали артефакты?

"Да. В нашем будущем – вашем будущем, если ничего не изменится – стабильность ядра нарушена. Процесс уже начался. Мы отправили Фрагменты – то, что вы называете артефактами – назад во времени, чтобы предотвратить катастрофу."

– Как это возможно? Путешествие во времени…

"Для существ, живущих в плазме и магнитных полях, время – более гибкое понятие. Мы научились манипулировать темпоральными потоками, хотя это требует колоссальных энергетических затрат. Фрагменты – единственное, что мы смогли отправить назад."

– Что вызвало эту нестабильность? – Лекс почувствовала, как нарастает тревога в окружающем её пространстве.

Существо помедлило, словно не желая отвечать на этот вопрос. Наконец, оно продолжило:

"В нашем стремлении к прогрессу мы создали технологию для прямого взаимодействия с квантовыми состояниями в ядре звезды. Эксперимент… вышел из-под контроля. Цепная реакция начала разрушать стабильные процессы ядерного синтеза."

Лекс почувствовала холодок, несмотря на виртуальное окружение из раскаленной плазмы.

– Вы сами вызвали катастрофу, которую теперь пытаетесь предотвратить?

"Да. Наша гордыня, наша самоуверенность привели к этому. Мы думали, что полностью понимаем процессы в ядре звезды. Мы ошибались."

– И как Фрагменты могут помочь?

"Каждый Фрагмент содержит часть технологии и информации, необходимой для нейтрализации нестабильности. Вместе, размещенные в определенных точках на вашей планете, они создадут резонансное поле, которое сможет стабилизировать процессы в ядре. Но для этого они должны быть активированы в правильной последовательности и правильным образом."

– Почему именно на Земле? Почему не ближе к Солнцу?

"Ваша планета уникальна в этой системе. Её магнитное поле, её положение относительно Солнца, её внутренняя структура – всё это делает её идеальным местом для создания необходимого резонанса. И, что не менее важно, на ней есть разумная жизнь, способная понять наше послание и использовать Фрагменты."

– Но почему я? Почему артефакты выбрали меня для контакта?

Существо приблизилось ещё сильнее, его энергетический паттерн становясь более интенсивным.

"Ты не случайна, Алексис Райнер. Твой отец был первым, кто увидел нас, кто почувствовал наше присутствие. Мы пытались связаться с ним, но контакт был слишком внезапным, слишком интенсивным для его неподготовленного разума. Но этот первый контакт изменил его на фундаментальном уровне. И эти изменения… передались тебе."

Лекс почувствовала, как её виртуальное сердце пропустило удар.

– Вы говорите, что я… что во мне есть что-то от вас? От вашей цивилизации?

"Не совсем. Но контакт твоего отца с нами создал резонансный паттерн в его ДНК, который передался тебе. Ты уникально настроена для взаимодействия с нашей технологией, с нашим сознанием. Ты – мост между нашими мирами."

Внезапно всё вокруг начало меняться. Гармония магнитных структур нарушилась, появились разрывы и искажения.

"Времени мало," – паттерн существа стал менее стабильным. "Нестабильность растет быстрее, чем мы предполагали. Следующий Фрагмент появится скоро, в самом глубоком месте вашего океана. Но будь осторожна – другие также ищут Фрагменты, и не все из них понимают их истинное назначение."

– Военные, – кивнула Лекс. – Они уже думают об использовании артефактов как оружия.

"Это было бы катастрофой. Фрагменты содержат энергию звезды, технологию, способную манипулировать плазмой и магнитными полями. В неправильных руках, с неправильным пониманием, они могут ускорить катастрофу, а не предотвратить её."

– Что мне делать? Как убедить их?

"Найди всех, кто настроен в резонанс с Фрагментами. Для каждого Фрагмента есть человек, с которым он связан особым образом. Вместе вы сможете активировать систему правильно."

– Но как мне найти этих людей?

"Они уже ищут Фрагменты, как и ты. Вы будете притягиваться друг к другу и к Фрагментам. Доверься этому притяжению."

Видение начало размываться, мир солнечной плазмы вокруг Лекс стал нестабильным, распадаясь на фрагменты.

"Мы теряем связь," – голос существа становился всё более далеким. "Помни – семь Фрагментов, семь точек, семь людей. Только вместе вы сможете остановить катастрофу. И помни о своем отце – он оставил тебе больше, чем ты знаешь…"

С этими словами видение полностью рассеялось, и Лекс обнаружила себя стоящей перед артефактами в лаборатории. Лучи света исчезли, кристаллы вернулись к своему обычному состоянию мягкого пульсирующего свечения.

Лекс пошатнулась, чувствуя головокружение и слабость. Контакт забрал много энергии, но дал бесценную информацию. Теперь она понимала больше – о природе артефактов, о их назначении, о своей собственной роли во всём этом.

И она понимала, что опасность была даже больше, чем она думала раньше. Если военные найдут способ использовать артефакты как оружие, они могут непреднамеренно ускорить именно тот процесс, который артефакты были призваны остановить.

Быстро активировав систему защиты, Лекс вернула прозрачные купола на место и направилась к выходу из лаборатории. Ей нужно было время, чтобы обдумать всё, что она узнала, и решить, кому она может доверить эту информацию.

Проходя мимо своей рабочей станции, она заметила, что компьютер всё ещё отображает файлы миссии её отца. На экране было фото, которое она не видела раньше – Роберт Райнер в лаборатории НАСА, незадолго до миссии "Гелиос". Он что-то писал в блокноте, и при увеличении Лекс смогла разглядеть часть текста – нарисованные от руки символы, удивительно похожие на те, что были обнаружены на артефактах.

"Он оставил тебе больше, чем ты знаешь…" – прозвучали в её памяти слова солнечного существа.

Лекс быстро скопировала фото и все связанные файлы на защищенный носитель. Ей нужно было найти все записи своего отца, все его заметки. Возможно, он оставил ключ к пониманию артефактов задолго до их появления.

Выходя из лаборатории, Лекс не заметила камеру наблюдения в углу коридора, которая плавно повернулась, следя за её движением. Камеру, которую она не отключила, потому что не знала о её существовании.

На следующее утро Лекс вызвали в кабинет генерала Хейдена. Она ожидала, что он знает о её ночном визите в лабораторию, и готовилась к сложному разговору. Но реальность оказалась ещё более непредсказуемой.

– Доктор Райнер, – Хейден выглядел необычно серьезным даже для себя. – У нас есть новая информация, которая может вас заинтересовать.

Он нажал кнопку на пульте, и на большом экране появилось изображение со спутника, показывающее район Северного Казахстана. На нём была видна странная аномалия – идеально круглая область изменённого ландшафта, как будто что-то выжгло или изменило структуру почвы в этой зоне.

– Это было обнаружено нашим спутником-шпионом два часа назад, – пояснил Хейден. – Аналитики сначала подумали, что это след от ядерного испытания, но радиационные датчики ничего не показывают. Спектральный анализ указывает на… энергетическую сигнатуру, схожую с нашими артефактами.

Лекс внимательно изучала изображение, чувствуя, как учащается пульс.

– Третий артефакт, – прошептала она. – Но это не Марианская впадина.

– Именно, – Хейден наклонился вперед. – Что ещё интересно, эта аномалия появилась без какого-либо зафиксированного солнечного выброса. Как будто артефакт… материализовался из ниоткуда.

– Или он был там всё это время, – медленно произнесла Лекс, вспоминая свое видение. – В моем контакте с артефактами… они показали мне, что некоторые Фрагменты были отправлены в разные моменты времени, не только в настоящее.

– Вы говорите, что этот артефакт мог находиться там годами? Десятилетиями?

– Возможно, – кивнула Лекс. – И что-то активировало его только сейчас. Может быть, присутствие первых двух артефактов создало резонанс, который пробудил третий.

Хейден задумчиво потер подбородок.

– Это… усложняет ситуацию. Особенно учитывая, что аномалия находится на территории Казахстана, недалеко от российской границы. Наши спутники уже зафиксировали активность в этом районе – российские военные подразделения направляются к месту.

– Мы должны опередить их, – Лекс выпрямилась. – Этот артефакт, вероятно, содержит критически важную часть информации, необходимой для понимания всей системы.

– Я согласен, – кивнул Хейден. – Уже готовится операция. Официально – научная экспедиция для исследования геомагнитной аномалии. Неофициально – миссия по извлечению артефакта. Вы отправляетесь через три часа.

– Так быстро? – Лекс была удивлена скоростью реакции.

– Мы не можем терять время, – Хейден выглядел напряженным. – Особенно учитывая то, что солнечная аномалия продолжает расти. И ещё кое-что… – он помедлил, словно не уверенный, стоит ли продолжать. – Ваш ночной визит в лабораторию не остался незамеченным, доктор Райнер.

Лекс почувствовала, как её сердце пропустило удар. Она ждала обвинений, возможно, даже отстранения от проекта. Но Хейден продолжил иначе, чем она ожидала.

– Камеры в хранилище записали ваш… контакт с артефактами. И хотя я не одобряю несанкционированные эксперименты, результат слишком интересен, чтобы его игнорировать. Наши специалисты анализировали запись всю ночь. То, что произошло между вами и артефактами… это подтверждает вашу особую связь с ними.

– Вы не злитесь? – осторожно спросила Лекс.

– Злюсь? – Хейден слегка улыбнулся, что выглядело странно на его обычно суровом лице. – Доктор Райнер, я военный. Я ценю инициативу и решительность. Вы рискнули и получили ценную информацию. Это именно то, что нам нужно в данной ситуации.

Он поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

– Подготовьтесь к отправке. В Казахстане вас будет ждать специальная команда. И… будьте осторожны. Этот район всегда был сложным с геополитической точки зрения, а теперь ситуация ещё более напряженная.

Когда Лекс уже направлялась к двери, Хейден добавил:

– И ещё одно, доктор. Файлы вашего отца… Вы нашли что-нибудь интересное?

Лекс на мгновение замерла, решая, стоит ли упоминать о символах, которые она заметила в блокноте отца.

– Ничего конкретного, – солгала она. – Но я продолжаю искать. Если найду что-то важное, сразу сообщу.

Хейден кивнул, но его взгляд был проницательным, словно он знал, что она не говорит всю правду.

– Конечно. Удачи в Казахстане, доктор Райнер.

Покидая кабинет, Лекс чувствовала смешанные эмоции. С одной стороны, она была рада, что получит доступ к третьему артефакту. С другой – ей не давало покоя странное поведение Хейдена. Его спокойная реакция на её несанкционированный эксперимент казалась неестественной.

"Он что-то скрывает," – думала Лекс, направляясь к своей комнате, чтобы собрать вещи для экспедиции. "И я должна выяснить, что именно, прежде чем станет слишком поздно."

Она не знала, что в этот самый момент генерал Хейден связывался с доктором Прескоттом, передавая ему детальные инструкции по новому, совершенно секретному проекту. Проекту, который имел кодовое название "Солнечный Щит" и был сосредоточен на изучении возможного военного применения технологии артефактов.

И никто из них не знал, что в глубине Марианской впадины, в самой глубокой точке мирового океана, в этот самый момент начинал светиться четвертый артефакт, пробужденный резонансом своих собратьев, готовый передать следующую часть послания из будущего. Послания, от правильного понимания которого зависела судьба не только Земли, но и самого Солнца.

Глава 5: Преследование

Лекс сидела в самолете, направляющемся в Казахстан, и перечитывала файлы своего отца, скопированные на защищенный носитель. Чем больше она углублялась в них, тем сильнее становилось её беспокойство. Всё указывало на то, что Роберт Райнер действительно был первым, кто контактировал с солнечной цивилизацией, и этот контакт стоил ему жизни.

Но что ещё более тревожно, в некоторых засекреченных отчетах упоминалось, что тело Роберта так и не было найдено. Официальная версия гласила, что оно сгорело при входе в атмосферу, но несколько экспертов выразили сомнения в этой теории, отметив странные энергетические показатели перед его исчезновением.

"Что, если он не погиб?" – эта мысль неожиданно пронзила сознание Лекс. Что, если солнечные существа каким-то образом забрали его, как они пытались забрать её через артефакты?

Рядом с ней сидел майор Крус, задумчиво глядя в иллюминатор. Он заметил её напряжение:

– Что-то нашли в файлах?

Лекс колебалась. Крус был частью команды Хейдена, но за последние дни она начала замечать его растущий скептицизм относительно мотивов генерала. Возможно, ему можно было доверять… в определенной степени.

– Майор, что вы знаете о проекте "Солнечный Щит"? – решила она проверить его.

Крус слегка нахмурился:

– Где вы это услышали?

– В одном из отчетов упоминается, что часть данных миссии моего отца была передана для проекта с таким кодовым названием.

Крус огляделся, убедившись, что другие члены команды, расположившиеся в дальней части самолета, не могут их услышать, и понизил голос:

– Это сверхсекретный проект Пентагона. Изначально – исследование возможности использования солнечной энергии для оборонных целей. Но после миссии "Гелиос" его направление изменилось. Стали изучать возможность… коммуникации с Солнцем.

– Коммуникации? – Лекс подалась вперед. – Значит, правительство знало? Знало о возможности разумной жизни на Солнце ещё пятнадцать лет назад?

– Не знало, а подозревало, – поправил её Крус. – После необъяснимых данных, полученных вашим отцом, была сформирована секретная группа ученых для изучения этой возможности. Но без доказательств проект постепенно свернули… до появления первого артефакта.

Лекс почувствовала, как кусочки головоломки начинают складываться.

– Поэтому Хейден так быстро отреагировал. Они ждали этого. Ждали подтверждения.

– Возможно, – Крус пристально посмотрел на неё. – Доктор Райнер, будьте осторожны. Не все в правительстве ищут контакта ради научного интереса или спасения человечества. Есть те, кто видит в этих артефактах только возможность получить преимущество в военной сфере.

– Как Прескотт?

– Прескотт – лишь верхушка айсберга, – Крус понизил голос ещё сильнее. – За ним стоят люди, которые десятилетиями работали над различными проектами по созданию "абсолютного оружия". Они видят в солнечной технологии возможность контролировать саму звезду – представляете такую власть?

Лекс похолодела. Если военные найдут способ использовать артефакты для влияния на Солнце, они могут ненароком ускорить именно ту катастрофу, которую артефакты должны были предотвратить.

– Мы не можем им этого позволить, – тихо, но решительно сказала она.

Крус долго смотрел на неё, словно принимая важное решение, затем кивнул:

– Нет, не можем. Именно поэтому я здесь.

– Что вы имеете в виду?

– Я был приставлен к вам не только для наблюдения, но и для… оценки. Есть люди в правительстве, которые не согласны с подходом Хейдена. Люди, которые считают, что глобальная угроза требует глобального ответа, а не попытки монополизировать спасительную технологию.

Лекс изучала его лицо, ища признаки обмана, но видела только искренность и скрытое напряжение.

– Вы работаете на кого-то ещё? Внутри правительства?

– Скажем так, – Крус слабо улыбнулся, – не все военные думают только о создании нового оружия. Некоторые из нас действительно заботятся о сохранении жизни на этой планете.

Прежде чем они смогли продолжить этот опасный разговор, в передней части самолета появился руководитель экспедиции, полковник Мёрфи:

– Приближаемся к точке высадки. Брифинг через пять минут.

Лекс и Крус обменялись взглядами, в которых читалось новое, хрупкое понимание. У них могли быть разные мотивы, но цель, похоже, была одна – найти третий артефакт и использовать его для спасения мира, а не для его порабощения.

Казахская степь расстилалась перед ними, суровая и бескрайняя. Вертолеты приземлились в десяти километрах от предполагаемого местонахождения артефакта – странной круглой аномалии, замеченной со спутника.

– Продвигаемся максимально незаметно, – инструктировал Мёрфи команду, состоящую из шести военных специалистов, Лекс, Круса и двух других ученых – геофизика и специалиста по радиации. – По нашим данным, русские уже отправили группу к этому месту. Нам нужно их опередить.

Они погрузились в два армейских джипа и двинулись по пересеченной местности. Лекс в своем защитном костюме чувствовала нарастающее волнение – браслет на её запястье начал показывать слабые, но отчетливые магнитные колебания, похожие на те, что исходили от первых двух артефактов.

– Мы близко, – сказала она Крусу, который вёл первый джип. – Чувствую характерное излучение.

– Держитесь крепче, – ответил майор, увеличивая скорость. – Если русские доберутся туда первыми, всё усложнится.

Внезапно в наушниках раздался голос одного из разведчиков, отправленных вперед:

– База, мы обнаружили объект. Это… это действительно похоже на артефакты с предыдущих сайтов, но… больше. Намного больше.

– Признаки присутствия русских? – спросил Мёрфи.

– Отрицательно. Пока чисто. Но мы заметили следы на земле – кто-то был здесь недавно.

– Ускоряемся, – приказал Мёрфи. – Нужно забрать объект до того, как прибудет их основная группа.

Джипы помчались быстрее, поднимая клубы пыли. Через десять минут они достигли края круглой аномалии – идеально ровного круга выжженной земли диаметром около двухсот метров. В центре находилось нечто, заставившее всех замереть в изумлении.

Это был кристаллический объект, похожий на предыдущие артефакты, но намного крупнее – размером с небольшой дом. Он не парил над землей, а словно врос в неё, его нижняя часть уходила глубоко под поверхность. Артефакт пульсировал глубоким янтарным светом, создавая вокруг себя видимое глазу искажение воздуха.

– Боже мой, – прошептала Лекс, выбираясь из джипа. – Он огромен. И… древен.

– Что вы имеете в виду? – спросил Мёрфи, подходя к ней.

– Посмотрите на структуру почвы вокруг него, на эрозию самого кристалла. Этот артефакт находится здесь уже давно. Возможно, десятилетия или даже столетия.

– Но спутники обнаружили его только вчера, – возразил полковник.

– Он, вероятно, был неактивен до этого момента, – объяснила Лекс. – В спящем режиме, ожидая… спускового механизма. Возможно, появление первых двух артефактов создало резонанс, который пробудил его.

Команда осторожно приблизилась к объекту, установив защитный периметр и развернув измерительное оборудование. Лекс подошла ближе всех, чувствуя знакомое притяжение, но в этот раз сильнее, глубже. Браслет на её руке показывал сложные, пульсирующие паттерны магнитного поля.

– Доктор Райнер, будьте осторожны, – предупредил Крус, следуя за ней. – Этот артефакт намного мощнее предыдущих. Кто знает, как он может отреагировать на контакт.

Лекс кивнула, но продолжила приближаться. Когда она оказалась в нескольких метрах от кристаллической поверхности, артефакт отреагировал – его свечение усилилось, внутренние структуры начали перестраиваться, образуя знакомые, но более сложные узоры.

– Он узнаёт меня, – тихо сказала Лекс. – Как и предыдущие.

Внезапно в воздухе перед ней возникло свечение, формирующееся в трехмерное изображение – проекцию человеческой фигуры. Сначала размытая, она постепенно становилась четче, пока не обрела узнаваемые черты.

– Боже, – выдохнула Лекс, чувствуя, как земля уходит из-под ног. – Папа?

Перед ней, сотканный из света, стоял Роберт Райнер – именно таким, каким она помнила его перед последней миссией: высокий, с внимательными глазами и короткой бородой. Он улыбался, но его взгляд был серьезным.

– Лекси, – голос, исходящий от проекции, звучал немного механически, но это определенно был голос её отца. – Если ты видишь это сообщение, значит, мои расчеты оказались верны. Фрагменты начали появляться, и ты нашла путь к ним.

– Это запись, – прошептал Крус рядом с ней. – Что-то вроде голограммы, активированной вашим присутствием.

Лекс едва слышала его, полностью сосредоточившись на образе отца и его словах.

– У меня мало времени, – продолжила проекция. – То, что я обнаружил во время миссии "Гелиос", изменило всё. Они существуют, Лекси. Разумная жизнь внутри нашего Солнца. Они пытались связаться со мной, показать мне… – изображение на мгновение задрожало, словно сигнал ослабел. – Большинство думает, что я погиб при несчастном случае. Правда сложнее. Контакт с ними изменил меня на фундаментальном уровне. Я не мог вернуться, не таким, каким стал.

Голографический Роберт сделал шаг ближе, его глаза, казалось, смотрели прямо в душу Лекс.

– Они показали мне будущее, Лекси. Катастрофу, которая уничтожит не только их цивилизацию, но и нашу. И они дали мне знание – как предотвратить это. Я работал с ними, создавая Фрагменты – хранилища информации и технологии, которые будут отправлены в прошлое, на Землю. Семь ключей, которые вместе могут спасти две цивилизации.

– Он работал с ними? – потрясенно прошептал один из ученых. – Это невозможно…

– Тебе нужно найти все Фрагменты, Лекси, – продолжал Роберт. – И найти других, тех, кто связан с ними, как ты. Вместе вы должны активировать систему. Но будь осторожна – есть те, кто увидит в этой технологии только оружие, способ получить власть. Они не понимают, что неправильное использование Фрагментов может ускорить катастрофу, а не предотвратить её.

Изображение начало мерцать сильнее, голос становился прерывистым.

– Найди Елену… Соколову. Она… поняла раньше всех. Её исследования… ключ к пониманию. И помни… я всегда… с тобой.

С этими словами голограмма растворилась в воздухе, оставив Лекс стоять в оцепенении, с мокрыми от слез щеками.

– Запись активирована вашим присутствием, – сказал геофизик, проверяя показания своих приборов. – Возможно, биометрическое распознавание. Артефакт был запрограммирован реагировать именно на вас.

Лекс не отвечала, потрясенная до глубины души. Её отец не просто контактировал с солнечной цивилизацией – он работал с ними, помогал создавать артефакты. Он был жив… или, по крайней мере, был жив в какой-то момент после своего предполагаемого "несчастного случая".

– Он упомянул Елену Соколову, – тихо сказал Крус. – Это та самая ученый, о которой вы говорили? Ваша бывшая наставница?

Лекс кивнула, постепенно приходя в себя.

– Да. Она была первой, кто теоретизировал о возможности плазменной формы жизни внутри звезд. Её считали сумасшедшей, научным изгоем. Она исчезла из академического мира около десяти лет назад.

– И где она сейчас?

– Не знаю точно. Последние слухи говорили, что она вернулась в Казахстан, где родилась. Возможно, где-то недалеко отсюда.

Их разговор прервал тревожный возглас одного из охранных постов:

– Движение на северо-востоке! Колонна транспорта приближается!

Мёрфи быстро взглянул в бинокль, затем обратился к команде:

– Русские. По меньшей мере, десять транспортных единиц. Они будут здесь через пятнадцать минут. Начинаем процедуру эвакуации артефакта.

– Полковник, – Лекс покачала головой, – это невозможно. Этот артефакт слишком большой и, похоже, частично погружен в землю. Мы не сможем извлечь его за пятнадцать минут даже с нашим оборудованием.

Мёрфи нахмурился, оценивая ситуацию.

– Тогда меняем план. Ваша задача, доктор Райнер, – собрать максимум данных за оставшееся время. Мы постараемся задержать русских дипломатическими методами, но это временное решение. В конце концов, придется делиться.

– Или можно не делиться вовсе, – раздался новый голос.

Лекс обернулась и увидела Прескотта, спускающегося с холма в сопровождении четырех тяжеловооруженных оперативников в черной форме без опознавательных знаков.

– Доктор Прескотт? – удивленно спросил Мёрфи. – Вас не было в составе экспедиции.

– Изменение планов, полковник, – холодно ответил Прескотт. – Я прибыл отдельным бортом по приказу генерала Хейдена. С новыми инструкциями.

Он протянул планшет с официальным приказом. Мёрфи быстро просмотрел его, и Лекс заметила, как его лицо напряглось.

– Это… неожиданно, – наконец произнес полковник. – Но приказ есть приказ. Команда, новые инструкции: мы обеспечиваем периметр, пока команда доктора Прескотта проводит специальную операцию.

– Какую специальную операцию? – спросила Лекс, чувствуя растущую тревогу.

Прескотт улыбнулся, но его глаза оставались холодными.

– Мы не можем забрать весь артефакт, но мы можем взять… образец. Мои специалисты извлекут фрагмент кристаллической структуры для изучения. Это даст нам доступ к технологии, даже если сам объект придется оставить русским.

– Вы собираетесь отколоть кусок артефакта? – в ужасе спросила Лекс. – Это безумие! Мы не знаем, как он отреагирует. Это может активировать защитные механизмы, вызвать нестабильность…

– Риск приемлемый, – отрезал Прескотт. – Первые образцы с предыдущих артефактов дали многообещающие результаты. Теперь нам нужен более крупный фрагмент для следующей фазы исследований.

– Каких образцов? – Лекс переводила взгляд между Прескоттом и Мёрфи. – О чем он говорит? Никто не брал образцов с первых двух артефактов.

– Не в вашем присутствии, доктор Райнер, – Прескотт начинал терять терпение. – Теперь, если позволите, у нас мало времени.

Он кивнул своим людям, которые немедленно начали разворачивать странное оборудование, похожее на хирургические инструменты, но более грубые и массивные.

Лекс почувствовала, как её охватывает паника. Всё, что она узнала о артефактах, говорило ей, что это крайне опасная затея. Если неправильное использование технологии могло ускорить катастрофу, то что могло сделать физическое повреждение одного из ключевых компонентов системы?

Она бросила отчаянный взгляд на Круса, который выглядел не менее встревоженным.

– Доктор Прескотт, – Лекс сделала последнюю попытку. – Послушайте меня. Эти артефакты – не просто куски технологии. Они взаимосвязаны, работают как единая система. Повреждение одного может нарушить всю сеть. И если сообщение моего отца правдиво, это может ускорить именно ту катастрофу, которую мы пытаемся предотвратить!

– Ваш отец, доктор Райнер, – холодно ответил Прескотт, – если это действительно было сообщение от него, а не искусная манипуляция, провел последние пятнадцать лет неизвестно где. Возможно, его сознание было захвачено или изменено этими… солнечными существами. Мы не можем слепо доверять его словам.

Лекс поняла, что дальнейшие аргументы бесполезны. Прескотт был непоколебим, а Мёрфи связан приказом. Она почувствовала прикосновение к локтю – Крус тихо отвел её в сторону.

– У нас мало времени, – прошептал он. – Если вы действительно верите, что то, что они собираются сделать, опасно, есть только один выход.

– Какой?

– Найти Елену Соколову. Она может знать больше об артефактах, если работала над теорией плазменной жизни. И она может помочь понять, как минимизировать ущерб, если эти идиоты действительно повредят артефакт.

Лекс взглянула на команду Прескотта, которая уже устанавливала какое-то режущее оборудование возле поверхности кристалла.

– Но как нам найти её? И как уйти отсюда? Мёрфи не отпустит нас просто так.

– Предоставьте это мне, – Крус незаметно достал небольшое устройство из кармана. – Когда начнется суматоха, будьте готовы бежать к тому холму, – он указал на восточное направление. – За ним я оставил запасной транспорт. На всякий случай.

– Вы всё это планировали? – Лекс посмотрела на него с новым уважением.

– Скажем так, я предпочитаю иметь план Б, – Крус слабо улыбнулся. – Особенно когда работаю с людьми вроде Прескотта и Хейдена. А что касается Соколовой… у меня есть доступ к системам слежения. Если она использовала электронные коммуникации или банковские карты в последние годы, мы сможем её найти.

Лекс колебалась всего секунду. Остаться означало стать свидетелем потенциально катастрофического эксперимента, не имея возможности его остановить. Уйти – значит рискнуть всем, положившись на человека, которого она едва знала, но который, казалось, разделял её опасения.

– Хорошо, – наконец решилась она. – Я с вами.

Крус кивнул и незаметно активировал устройство в своей руке. Через несколько секунд со стороны джипов раздался громкий взрыв, за которым последовал столб дыма.

– Диверсия! – закричал кто-то. – Возможно, русская разведка!

В лагере мгновенно воцарился хаос. Солдаты заняли оборонительные позиции, Мёрфи отдавал приказы по рации, а Прескотт и его люди прервали свою работу, ища укрытие.

– Сейчас! – Крус схватил Лекс за руку, и они побежали в противоположную от взрыва сторону, используя дым и суматоху как прикрытие.

Они преодолели около двухсот метров, когда сзади раздались крики:

– Стой! Райнер и Крус убегают!

– Не останавливайся, – крикнул Крус, ускоряясь. – За холмом мотоциклы!

Они услышали выстрелы, но пули ударили в землю далеко от них – предупреждение, не попытка убить. Это дало им небольшую надежду – возможно, у Мёрфи были приказы сохранить их живыми.

Преодолев холм, они действительно обнаружили два армейских мотоцикла, тщательно замаскированных кустарником.

– Вы действительно готовились к побегу, – выдохнула Лекс, запрыгивая на один из них.

– Называйте это предусмотрительностью, – Крус быстро активировал свой мотоцикл. – Поехали! Направление – северо-восток. Я знаю место, где мы сможем укрыться и перегруппироваться.

Они помчались через казахскую степь, преследуемые звуками тревоги из лагеря. Лекс видела в боковое зеркало, как несколько джипов выехали из-за холма, начиная погоню.

– Они не отстанут! – крикнула она.

– Нам нужно оторваться хотя бы на полчаса! – ответил Крус, маневрируя между холмами. – Если доберемся до старых шахтерских тоннелей, сможем скрыться!

Погоня продолжалась больше часа. Крус вел их через такие участки местности, где преимущество было у маневренных мотоциклов – узкие ущелья, каменистые насыпи, мелкие ручьи. Постепенно расстояние между ними и преследователями увеличивалось.

Наконец они достигли входа в заброшенную шахту, скрытого среди скал. Крус остановил мотоцикл и быстро указал Лекс на тёмный проем:

– Внутрь! Здесь нас не найдут, даже с тепловизорами – шахта слишком глубокая и холодная.

Они загнали мотоциклы в штольню и прошли ещё около ста метров вглубь, прежде чем Крус решил, что они в безопасности, и включил фонарь.

– Что теперь? – спросила Лекс, с трудом переводя дыхание после адреналинового бегства. – Нас объявят дезертирами или того хуже.

– Технически, я уже предатель, а вы – похищенный гражданский, – Крус достал из седельной сумки планшет и начал что-то искать. – Но это наименьшая из наших проблем. Если Прескотт действительно повредит артефакт, последствия могут быть катастрофическими.

– Вы действительно верите в то, что я рассказала? О солнечной цивилизации, о катастрофе?

– Я видел достаточно, чтобы не отвергать эту возможность, – серьезно ответил Крус. – И если есть хотя бы малейший шанс, что вы правы, мы не можем позволить военным экспериментировать с этой технологией.

Он показал экран планшета Лекс:

– Смотрите. Я нашел последние следы Елены Соколовой. Три года назад она использовала кредитную карту в маленьком городке Аркалык, в двухстах километрах отсюда. Затем электронный след обрывается, но есть местные слухи о "сумасшедшей ученой", живущей в старой советской обсерватории недалеко от города.

– Обсерватория? – Лекс почувствовала, как её сердце забилось быстрее. – Это должна быть она. Елена всегда была одержима наблюдением за Солнцем. Если она продолжила свои исследования, это идеальное место.

– Тогда у нас есть цель, – Крус выключил планшет. – Но сначала нужно отдохнуть и дождаться темноты. Преследователи не отступят так просто, особенно если поймут ценность информации, которой вы владеете.

Лекс кивнула и села на холодный каменный пол шахты, прислонившись спиной к стене. Впервые за несколько дней у неё было время подумать, осознать всё, что произошло. Её отец был жив, по крайней мере, какое-то время после своего "исчезновения". Он работал с солнечной цивилизацией, помогая создавать артефакты. И он оставил сообщение специально для неё, зная, что однажды она найдет путь к нему.

– Майор Крус, – тихо сказала она. – Спасибо. За помощь, за… то, что поверили.

– Даниэль, – ответил он. – Думаю, мы уже можем перейти на имена. И не благодарите меня раньше времени. Нас ждет долгий путь, и я не уверен, что в его конце мы найдем то, что ищем.

Лекс слабо улыбнулась:

– Я тоже, Даниэль. Но другого выхода у нас нет.

Они сидели в тишине шахты, каждый погруженный в свои мысли, ожидая, пока тьма накроет степь и можно будет продолжить путь к обсерватории Елены Соколовой – и, возможно, к ответам, которые помогут спасти мир.

Глава 6: Старая теория

Ночь в казахской степи была холодной и безлунной. Идеальное время для побега. Лекс и Даниэль выехали из шахты, когда последние лучи солнца исчезли за горизонтом, оставив их под покровом густой темноты, нарушаемой лишь россыпью звезд.

– Придется ехать без фар, – сказал Даниэль, передавая Лекс прибор ночного видения. – Так нас сложнее засечь.

– Думаете, они всё ещё ищут нас? – спросила Лекс, закрепляя устройство.

– Уверен в этом. Особенно Прескотт. Он не тот человек, который легко отпускает ценные активы.

Они двигались медленно, используя рельеф местности для прикрытия. Даниэль выбирал маршрут по старым караванным тропам и руслам пересохших ручьев, избегая дорог и населенных пунктов. Ночное путешествие было сюрреалистичным – бесконечная степь, окрашенная в зеленоватые тона через приборы ночного видения, казалась чужой, нечеловеческой, как поверхность другой планеты.

– Почему вы решили помочь мне? – спросила Лекс после нескольких часов молчаливой езды. – Вы рискуете всем – карьерой, свободой…

Даниэль долго не отвечал, сосредоточенно управляя мотоциклом на особенно сложном участке. Наконец, когда они выехали на более ровную местность, он заговорил:

– Мой дед был одним из инженеров, работавших над первой атомной бомбой. Он часто рассказывал, как многие ученые проекта "Манхэттен" осознали истинную силу своего творения только после испытаний, когда было уже слишком поздно. Он до конца жизни носил это бремя – знание, что помог создать оружие, способное уничтожить мир.

Лекс внимательно слушала, начиная понимать мотивы своего неожиданного союзника.

– Я пошел в армию, чтобы защищать людей, – продолжил Даниэль. – Но чем выше поднимался, тем чаще видел, как благородные цели искажаются политиками и генералами, ослепленными идеей силы и контроля. Когда начался проект "Солнечный Щит", я увидел тот же блеск в глазах Хейдена и других, какой мой дед описывал у руководителей "Манхэттена". Жажду создать нечто, способное подчинить мир их воле.

– И вы решили действовать против них?

– Не сразу. Я пытался работать внутри системы, направлять исследования в более безопасное русло. Но появление артефактов изменило всё. Внезапно теоретические разработки стали реальностью, и Хейден с Прескоттом увидели шанс заполучить технологию, способную контролировать само Солнце.

– А ваше начальство? – спросила Лекс. – Вы упоминали, что есть люди в правительстве, которые не согласны с подходом Хейдена.

– Есть группа высокопоставленных чиновников и военных, которые создали нечто вроде… наблюдательного совета. Они считают, что технология такого масштаба не может принадлежать одной стране, что она требует международного подхода. Они поручили мне наблюдать за Хейденом и докладывать, если он перейдет определенные границы.

– И он перешел их?

– Приказ Прескотту извлечь фрагмент артефакта вопреки всем предупреждениям о возможных рисках? Да, я считаю это пересечением границы, – Даниэль покачал головой. – Особенно учитывая то, что мы узнали из сообщения вашего отца.

Они преодолели ещё несколько километров в молчании, каждый погруженный в свои мысли. Восточный горизонт начал светлеть – приближался рассвет.

– Нам нужно найти укрытие на день, – сказал Даниэль. – Продолжим путь следующей ночью.

– Сколько ещё до обсерватории?

– Около ста километров. Если не будет осложнений, доберемся завтра ночью.

Они нашли убежище в заброшенной чабанской хижине, затерянной среди холмов. Даниэль проверил периметр, убедившись, что их транспорт надежно скрыт, и они смогут быстро уйти в случае опасности.

Внутри хижина была пыльной и ветхой, но предоставляла достаточную защиту от палящего дневного солнца Казахстана. Лекс села на старый деревянный стул, вытащив из рюкзака защищенный планшет с копиями файлов её отца.

– Что вы ищете? – спросил Даниэль, распаковывая запасы продовольствия.

– Любое упоминание о Елене Соколовой в файлах моего отца, – ответила Лекс, просматривая документы. – Если он знал о её исследованиях, возможно, он оставил какие-то подсказки о том, что мы должны искать.

– Ваш отец и Соколова были знакомы?

– Да, они встречались на нескольких конференциях по солнечной физике. Отец всегда говорил, что Елена опередила своё время, что её теории о плазменной жизни, какими бы безумными они ни казались научному сообществу, имеют рациональное зерно.

Лекс продолжала просматривать файлы, пока не наткнулась на интересную запись – личный дневник отца, датированный за два месяца до миссии "Гелиос":

"Встретился с Еленой С. в Праге. Её новые расчеты по возможности организованных плазменных структур в короне Солнца выглядят многообещающе. Она обнаружила странные периодические колебания в магнитных полях, которые не объясняются известными солнечными циклами. И эти колебания образуют паттерны, слишком упорядоченные для случайных процессов.

Елена считает, что это может быть форма коммуникации. Безумно? Возможно. Но я не могу перестать думать об этом. Что если она права? Что если внутри нашей звезды существует разум, пытающийся связаться с нами, а мы слишком ограничены в своем понимании, чтобы распознать его сигналы?"

– Он знал, – прошептала Лекс. – Ещё до миссии он уже подозревал о возможности разумной жизни на Солнце.

– Это могло быть причиной, почему его выбрали командиром "Гелиоса"? – предположил Даниэль. – Возможно, кто-то из руководства проекта "Солнечный Щит" заметил его интерес к теориям Соколовой и решил, что он подходящий кандидат для первого контакта?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.