Лунеюля Мэрхен
Пуля и следы счастья

Самое сладкое – это когда тебя любят просто так. Даже если у тебя лапы в краске.

А давай наследим счастьем.

Пролог. Где-то между пятном и чудом

Утро начиналось не спеша, будто само не могло решить – быть ли ему солнечным или остаться под одеялом туч. Сначала проснулся чайник – весело зафырчал, засвистел, как будто радовался, что впереди целый день приключений. Потом зазвенели чашки, и дом наполнился запахом чего-то уютного – тёплого хлеба, яблочного варенья и маминой заботы. Машка, ещё не открыв глаза, уткнулась носом в подушку, вдохнула этот запах и зевнула, растягивая зевок до потолка. Где-то неподалёку мягко шуршала занавеска, и солнечный луч, пробравшись в комнату сквозь редкие дождевые капли, нарисовал на стене золотую дорожку.

На подоконнике, как всегда, восседала Пуля – плюшевая кошечка с слегка потертым ухом и глазами, в которых, казалось, пряталось настоящее небо. Она сидела неподвижно, будто думала о чём-то важном. Капли дождя стекали по стеклу, и каждая отражалась в её блестящих глазках, как маленькая звезда. Иногда Пуля чуть наклоняла голову – и Машке всегда казалось, что кошка слушает дождь. Будто умеет различать его мелодию, как человек – любимую песню.

Машка наконец открыла глаза и, не вставая, посмотрела на подоконник. От света окно казалось серебряным, а вокруг Пули мерцал едва заметный ореол – не то от солнца, не то от волшебства, которое по утрам иногда живёт в домах, где любят. Девочка подтянула одеяло, посмотрела на следы, оставшиеся от Пулиных лапок на подоконнике, и вдруг заметила, что они не просто пятна пыли. Они – крошечные сердечки. Неровные, разного размера, но отчётливо похожие на то, как в книжках рисуют любовь.

Машка прищурилась, подползла ближе. «Вот чудеса»., – подумала она. Ведь игрушки не ходят, не дышат и точно не оставляют следов. Но эти сердечки были – настоящие, мягкие, как отпечатки лета в луже после дождя. Она тихонько прошептала, будто боялась спугнуть момент:

– Пуля, ты что, ночью гуляла?

Пуля повернула голову, и в её плюшевых глазах блеснуло что-то озорное. Казалось, что вот-вот она подмигнёт. Машка вздохнула и села, волосы растрепались, глаза ещё сонные, но внутри уже щекотало чувство – как перед чем-то важным.

– А если бы ты могла оставить след в истории, как великие коты? – сказала она вдруг, с тем самым детским вдохновением, которое приходит только утром, когда весь мир ещё спит и всё кажется возможным.

Пуля ответила коротким «мяу». – но прозвучало оно совсем не как обычно. Не просто «мяу»., а так, будто за этим стояло целое «А почему бы и нет?».

Машка улыбнулась. Идея, как солнечный луч, ворвалась в её голову и заискрилась.

– Пуля, – прошептала она, наклоняясь ближе, – а давай правда оставим след! Настоящий. Чтобы все знали: тут жила кошка, которая умела любить.

Пуля будто чуть дрогнула. Может, сквозняк, а может, волшебство.

Машка спрыгнула с кровати, на цыпочках прокралась к окну. На улице дождь уже почти закончился, но небо ещё дышало влагой, а стекло было покрыто россыпью капель, каждая из которых сверкала, как маленький кристалл. В воздухе пахло свежестью и чем-то похожим на новое начало.

Она прижалась лбом к стеклу и прошептала:

– А если я помогу тебе? Вместе ведь можно всё.

Пуля сидела тихо, будто понимала каждое слово. В уголке окна блестела последняя капля, и когда она сорвалась вниз, Машке показалось, что она упала прямо в кошкину лапку.

В комнате было тихо, но эта тишина не была пустой. Она дышала – звуками дома, запахом чая и далёким звоном маминого голоса с кухни. Всё вокруг будто притихло, чтобы не спугнуть рождение чего-то нового.

Машка смотрела на свою кошку и думала, что, может, след в истории – это не про книги, не про памятники, а про то, что останется от тебя в чьём-то сердце. Маленький отпечаток любви. Как эти сердечки на стекле, которые вдруг перестали быть просто пылью.

И в ту самую минуту ей показалось, что где-то под подоконником тихо светится крошечный огонёк. Неяркий, но настоящий. Словно кто-то невидимый подмигнул им обоим.

Машка протянула руку, осторожно коснулась Пули и шепнула:

– Сегодня у нас будет великое дело. Мы оставим след.

И чайник в кухне будто понял, что начинается не просто день, а целая история. Он весело зазвенел крышкой, как аплодисменты.

1. Идея, которая пахнет красками

С утра дом дышал тишиной и ожиданием – тем самым ожиданием, которое бывает перед чем-то волшебным, хотя никто ещё не знает, что именно случится. На столе осталась чашка с корочкой варенья по краю, а на подоконнике – следы вчерашнего дождя, похожие на расплывшиеся звёзды. Машка сидела прямо на полу, скрестив ноги, и внимательно смотрела на Пулю. Кошка, как всегда, восседала на подушке, немного наклонив голову, будто ждала вопроса или, может быть, приказа. Машка прищурилась, как настоящий художник, осматривая свою подопечную.

– Пуля, а ведь ты могла бы стать знаменитой, – сказала она с той серьёзностью, которой хватает только у детей, уверенных, что всё возможно. – Настоящей артисткой! Только… не на сцене, а на бумаге.

Пуля не ответила. Но в её плюшевых глазках будто мелькнуло золотое отражение – как будто лампочка зажглась где-то внутри. Машка поняла: кошка согласна. А значит – пора действовать.

Она вскочила, порывисто взмахнула руками и объявила:

– Операция «Слава Пули».!

Всё начиналось просто. Нужно было найти краски. В старом шкафу, под стопкой забытых тетрадей и обложек, нашлась коробка с надписью «Гуашь. 12 цветов». Коробка пахла детством, школой и чем-то удивительно свежим, будто краски внутри жили и мечтали, что их снова откроют. Машка подняла крышку – и ахнула. Цвета сияли, будто каждая баночка хранила кусочек радуги. Красный – как клубничное варенье, жёлтый – как солнце в июле, синий – как небо в мечтах, зелёный – как лист, который шепчет о весне.

Из кухни донёсся мамин голос:

– Маш, только ничего не перепачкай! Я тебя знаю!

– Конечно, мам! – ответила Машка сладким голосом, уже пряча коробку за спину. – Мы просто немного рисуем.

– «Мы».? – переспросила мама, но в ответ услышала лишь звон ложки в стакане.

Машка зажала рот рукой, чтобы не рассмеяться. Её план становился всё интереснее.

На столе нашёлся старый лист ватмана. Он был немного мятый, на краях пожелтевший, но для великого дела – самое то. Девочка разложила его на полу, пригладила ладонями, будто готовила сцену для спектакля. Осталось только найти кисточку.

Кисточка, как назло, не находилась. Машка перевернула пенал, заглянула под кровать, открыла коробку с карандашами. Ничего. Даже зубочистка не годилась. Тогда она задумалась. И вдруг глаза её засветились – от ушей до макушки.

– А зачем кисточка, если у нас есть лапы? – прошептала она заговорщицки.

Пуля недоверчиво моргнула.

– Не бойся, – засмеялась Машка. – Великие художники тоже пачкались!

Она открыла крышку краски, и воздух сразу наполнился сладковатым запахом гуаши – густым, тёплым, как запах лета, которое решили закрыть в баночке. Машка аккуратно взяла Пулю под живот, поднесла её лапку к банке с синей краской.

– Готова?

Пуля, как положено истинной артистке, не ответила, лишь гордо подняла хвост.

– Тогда – бульк! – сказала Машка и опустила лапу в краску.

Раздался мягкий чавкающий звук. Лапка окрасилась в густой синий, и от неё на белом листе остался первый след. Он был похож на звёздочку, которая упала с неба, но решила не исчезать. Машка ахнула.

– Смотри, Пуля! Это же чудо!

Она взяла вторую баночку – зелёную. Потом розовую. Потом жёлтую. Каждая краска ложилась на бумагу с новым запахом, новой историей. Пуля оставляла следы, не споря, только иногда моргала, когда Машка слишком долго задерживала лапку в банке.

Скоро лист превратился в целую галактику отпечатков. Синие, зелёные, золотые, фиолетовые – все они переплетались, танцевали, будто следы не просто кошки, а волшебного существа, которое бегало по радуге. Машка пододвинула ещё один лист, потом ещё, потом вытащила целую стопку старых альбомных страниц.

– Мы создаём историю, Пуля! – вдохновенно сказала она, размазывая по щеке пятно краски. – Это не просто рисунки. Это карта счастья!

Пуля ответила коротким «м-р-р-р», и Машке показалось, что кошка улыбается.

Краски ложились не только на бумагу. Немного оказалось на полу, немного на одеяле, немного – на Машкиных руках и даже на кончике носа. В лучах солнца всё это сияло так красиво, что Машка на секунду замерла, будто попала в волшебный сон, где всё вокруг живое. Казалось, даже воздух стал разноцветным.

Она засмеялась, раскинула руки, и от этого смеха в комнате стало так светло, будто окна распахнулись прямо в небо. Каждый след, каждая капля краски будто оживали. Зелёный след – как весёлый лягушонок, жёлтый – как солнечный зайчик, фиолетовый – как облачко из мечты.

Машка рисовала всё дальше, дальше – на стенах, на старой коробке, даже на своей пижаме. И Пуля, вся в пятнах, теперь напоминала живое полотно, котёнка, созданного самой радугой.

– Смотри, Пуля, – шепнула Машка, прижимая ладони к щекам. – Мы сделали не просто рисунки. Это ведь не просто лапки… это следы счастья. Видишь? Вот этот – когда мама смеётся. А этот – когда я тебя обнимаю. А этот, – она ткнула пальцем в особенно кривое пятно, – когда мне снится мороженое в ведре.

Пуля тихо посмотрела на неё, и Машке показалось, что кошка всё понимает. Потому что чудеса, они ведь не обязательно должны двигаться. Иногда достаточно просто быть рядом и слушать, как бьётся чьё-то сердце.

Запах краски становился густым, как варенье, а воздух – сладким, словно в комнате поселился праздник. Машка села прямо на пол, вытянула ноги, и её пятки оставили два маленьких следа на бумаге. Она рассмеялась.

– Теперь и я часть карты! – сказала она гордо. – Это ведь не просто искусство. Это путешествие по радости.

Пуля тихо мурлыкнула. Может, от удовольствия, а может, потому что знала: когда в доме пахнет красками, начинается новая история. История, где главное – не чистые стены, а счастливые следы, ведущие к чуду.

2. Галерея имени Пули

Когда краски подсохли, а запах гуаши всё ещё витал в воздухе – сладковато-меловой, с нотками школьного утра и детского восторга, – Машка отступила на шаг и оглядела поле битвы. Комната напоминала волшебную мастерскую: подоконник, пол и даже половина шкафа были усыпаны разноцветными отпечатками. Солнечные лучи пробивались сквозь занавеску и мягко касались ярких пятен, будто сами пришли посмотреть выставку. Пуля, вся в радужных следах, сидела на подоконнике с видом усталой, но довольной художницы. Её усы чуть подрагивали, словно они ещё не решили – закончилась работа или впереди финальный мазок. На белом ушке засохло крохотное пятнышко фиолетовой краски, а на груди расплылось солнечное жёлтое пятно – будто у неё внутри спряталось маленькое солнышко, которое случайно выглянуло наружу. Кончик хвоста у Пули дрожал, как кисточка, которой только что закончили шедевр: будто художница в ней не могла остановиться и всё ещё творила – воздух, лучи, мурлыканье.

Машка смотрела на неё с благоговейным восторгом. В глазах девочки отражался весь этот пёстрый мир – пятна, лучи, бумага, и, главное, Пуля – пушистая, взлохмаченная, с видом кошки, которая сейчас могла бы получить премию «За вклад в развитие домашнего искусства».

– Это не просто рисунки, Пуль, – прошептала она, глядя вниз, – это карта счастья. Смотри: вот здесь наш дом, вот я, а вот ты – идёшь по своим следам…

Пуля, словно поняв, мягко спрыгнула с подоконника и прошлась по этой «карте»., оставив свежие, чуть блестящие следы – прямо в «центр мира»., где лежал Машкин тапочек.

– Ну конечно, – засмеялась Машка, – счастье всегда рядом с тапочками!

Она уселась прямо на пол, подперла щёку рукой и с серьёзным видом посмотрела на свою «помощницу».

– Теперь мы должны провести торжественное открытие выставки, – сказала она важно. – Без этого никак. Все великие художники делают открытие!

Машка схватила ленту из старого банта и повязала её на дверную ручку. Потом встала напротив Пули и произнесла торжественно, как диктор по телевизору:

– Сегодня, в уютной галерее на улице Солнечной, открывается выставка «Следы вдохновения». Автор – выдающаяся кошка Пуля, вдохновлённая дождём, чаем и любовью своей Машки!

Пуля ответила громким «мяу»., что, по мнению Машки, значило «ура!». Девочка аплодировала, а потом вдруг шепнула:

– Знаешь, Пуль, я, кажется, понимаю, что такое «след в истории». Это не обязательно что-то большое. Главное, чтобы кто-то улыбнулся, когда увидит твой след.

На стене тем временем появились новые «экспонаты».: Машка приклеила листы скотчем и написала под каждым кривые подписи.

– «Великая синева с ухом»., – продиктовала она, подмигивая. – Потому что у тебя, Пуль, одно ухо немного в краске. Это – твоя фишка, понимаешь?

Пуля гордо выгнула спину и сделала несколько осторожных шагов, будто дефилировала по подиуму. Машка прыснула со смеху. Девочка вытащила из-под кровати старую коробку от обуви, перевернула её вверх дном и, сдерживая улыбку, произнесла:

– А теперь… прошу на пьедестал! – Машка вдохнула, прижала руки к груди и торжественно объявила:

– Добро пожаловать на первую персональную выставку художницы Пули!

Пуля не возражала. Она позволила Машке бережно усадить себя на коробку, как королеву на трон. При этом она изящно сложила лапки, гордо приподняла подбородок и медленно повела взглядом по комнате, будто оценивая развешенные по стенам картины. В этот момент она действительно выглядела знаменитостью – не какой-то там обычной кошкой, а самой настоящей звездой вернисажа, которую пригласили на открытие персональной выставки.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.