И. А. Фаргиев

Амнистия (теоретические и прикладные вопросы применения)

Монография

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 343.293

ББК 67.408.032

Ф24

Автор:

Фаргиев И. А., доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист Российской Федерации, судья Верховного Суда Российской Федерации.

Рецензенты:

Бойко А. И., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры уголовно-правовых дисциплин Южно-Российского института управления – филиала Российской академии народного хозяйства и государственной службы при Президенте Российской Федерации;

Чучаев А. И., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки Российской Федерации, заведующий сектором уголовного права, уголовного процесса и криминологии Института государства и права Российской академии наук.

Монография посвящена актуальным проблемам теории и практики применения амнистии. Природа этого правового института достаточно сложна, его реализация вызывает определенные трудности у практических работников, многие вопросы в современной юридической науке являются дискуссионными. Автор, исследовав историко-правовой аспект амнистии, подвергнув критическому анализу отдельные научные представления об институте амнистии, изучив судебную практику, пришел к выводу, что фундаментом института амнистии выступают государственно-правовые и уголовно-правовые составляющие. В работе подробно рассмотрены различные аспекты применения амнистии через призму уголовноправовых, уголовно-процессуальных и уголовно-исполнительных вопросов, возникающих в судебной практике, выдвинуты предложения по совершенствованию ряда норм закона, регулирующих институт амнистии.

Законодательство приведено по состоянию на 1 июля 2025 года.

Ценным подспорьем для судей, прокуроров, следователей и других практических работников, а также бакалавров, магистрантов, аспирантов, преподавателей вузов, всех, кто интересуется проблемами амнистии, послужат приведенные в приложении к настоящей работе основные правовые акты об амнистии с 1921 по 2015 год, которые могут иметь научно практическое значение.

Текст публикуется в авторской редакции.

УДК 343.293

ББК 67.408.032

© Фаргиев И. А., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ПРЕДИСЛОВИЕ

В нашей стране амнистия не редкость. В целом российское и ранее советское общество относится и относилось к этому институту достаточно настороженно. В доктрине права применительно к институту амнистии высказаны неоднозначные суждения, при этом мотивы, приводимые исследователями в обоснование своих доводов, неодинаковы.

Высказано мнение, что частые амнистии вредны для общества, поскольку «нормальное государство не может одной рукой сажать в тюрьму, а другой тут же миловать» ¹, кроме того, существует точка зрения, что применение амнистии противоречит принципу справедливости уголовного закона ².

Другие исследователи утверждают, что амнистия влечет всплеск преступности и ведет к росту рецидива среди лиц, освобожденных от уголовной ответственности или наказания в связи с изданием акта об амнистии ³.

Следует отметить, что и российское уголовное право XIX века также не приняло института амнистии, признанного, например, во Франции, Германии. В юридической литературе того периода при анализе института амнистии отмечалось, что сложно подыскать основание для таких массовых оправданий с точки зрения теории воздаяния, потому что «какое же значение могли иметь случайные события для отплаты равным за равное, для того воздаяния, которое должно торжествовать, хотя бы и самый мир распался?» ⁴.

Несмотря на встречающееся в обществе и в юридической литературе негативное отношение к институту амнистии, отечественная уголовно-правовая доктрина определила ее социальную специфику, подчеркивая, что амнистия имеет объективный характер и основывается на социальном значении определенного рода преступлений.

На протяжении многих веков российское государство, реализуя свое право на уголовное преследование в отношении лиц, совершивших преступления, довольно активно пользуется и правом прощать их.

Одним из видов государственного прощения является амнистия, которая, в свою очередь, реализует принцип гуманизма закона, направленный на защиту всего общества и преступивших черту закона граждан.

В системе отечественного законодательства отсутствует единый акт, регламентирующий применение амнистии, не закреплено в нем и понятие амнистии. В современной научно-правовой печати амнистия определяется по-разному, но суть сводится к тому, что амнистия — это освобождение от уголовной ответственности или наказания либо иное облегчение актом законодателя участи индивидуально неопределенного круга лиц, совершивших до издания этого акта определяемый им круг деяний. Будучи актом высшего органа государственной власти, амнистия имеет нормативный характер. Ее предписания обязательны для всех органов и должностных лиц, имеющих отношение к реализации уголовной ответственности.

Различные аспекты амнистии и практики исследованы в научных трудах П. И. Люблинского (1907), Н. Д. Дурманова (1946), П. С. Ромашкина (1959), В. Е. Квашиса (1967), С. И. Комарицкого (1985), О. С. Зельдовой (1987), И. Л. Марогуловой (1998), И. А. Васильева (2003), А. Н. Осяка (2006), А. Я. Гришко (2009), Е. В. Скутиной (2009), С. А. Сотникова (2010), Д. М. Кохмана (2019), Н. И. Полищука, Д. В. Кохмана (2023) и др. В трудах отмеченных авторов, изданных в различные исторические периоды уголовного права, подвергнуты анализу отдельные вопросы института амнистии. Однако до сих пор целый ряд аспектов правовой проблемы амнистии недостаточно разработан либо вообще не подвергался серьезным исследованиям и в большей части остаются без внимания вопросы, имеющие прикладное значение.

Отличительная особенность предлагаемой монографии, по сравнению с другими работами по исследуемой проблеме, заключается в том, что она с учетом последних теоретических воззрений на природу рассматриваемого института основывается на значительно обновленном в последние годы действующем законодательстве и судебной практике и имеет прикладную направленность.

Изучение практики применения амнистии показывает, что у лиц, применяющих амнистию, возникают значительные трудности, обусловленные несовершенством законодательства и недостаточной разработкой данного института ⁵. В определенной степени трудности правоприменителя обусловлены и сочетанием в институте амнистии наряду с государственно-правовыми и уголовно-правовыми основами и других составляющих, относящихся к уголовно-исполнительному, уголовно-процессуальному праву, задействованных при ее реализации. Для возможного устранения указанных трудностей в настоящей работе затронут историко-правовой аспект института амнистии, а также изучены отдельные вопросы теории и практики применения амнистии, по наиболее дискуссионным вопросам автор обозначил свою позицию. В приложении к работе приведены основные правовые акты об амнистии с 1921 по 2015 год, которые могут иметь значение для правоприменительной деятельности.

Представляется, что издание настоящей монографии окажет определенную помощь судьям, адвокатам, прокурорам, следователям, дознавателям, органам и учреждениям уголовно-исполнительной системы в более глубоком понимании сущности амнистии и практики ее применения. Исследование может быть использовано также в учебном процессе при повышении квалификации юристов, при подготовке будущих юристов и в научной работе.

Глава 1. ИСТОРИКО-ПРАВОВОЙ АСПЕКТ АМНИСТИИ⁶

Амнистия как вид «государственного прощения» признается одним из сложных институтов права в юридической литературе и в судебной практике ⁷. Она является мерой, применяемой по решению органа государственной власти к лицам, совершившим преступления, сущность которой заключается в полном или частичном освобождении от наказания, замене наказания на более мягкое или в прекращении уголовного преследования. Определенный научный и прикладной интерес представляет ретроспективный анализ института амнистии, поскольку он может дать дополнительный материал для его дальнейшего совершенствования.

Термин «амнистия», имея греческое происхождение (греч. αμνηστια) — забвение, прощение, в дореволюционном отечественном законодательстве не употреблялся. Еще в начале XX века известный русский ученый-юрист П. И. Люблинский отмечал, «что наше законодательство в качестве меры массового помилования знает только общее прощение, амнистия же, как особый правовой институт, до сих пор неизвестен русскому праву, и потому исследователю вопроса приходится излагать развитие не самой амнистии, а тех правовых образований, которые более или менее приближаются к ней» ⁸.

В истории российской государственности акты амнистии издавались в разнообразных видах, которые традиционно учинялись по поводу важных государственных событий.

Так, Стоглавый собор (1551) ввел пасхальное прощение, в силу которого к празднику пасхи освобождались тюремные сидельцы, кроме осужденных за тяжкие вины — убийство, разбой, зажигательство.

В царствование Бориса Годунова (1598–1604) обычными стали милостивые манифесты по поводу восшествия на престол, в случае болезни царя или его семьи, в помин души и т.п. ⁹ Выдающийся русский историк Н. М. Карамзин — создатель фундаментального труда «История государства Российского», одного из первых обобщающих работ по российской истории, пишет, что венчание Бориса на престол было «еще пышнее и торжественнее Феодора, ибо приял утварь Мономахову из рук Вселенского Патриарха. Народ благоговел в безмолвии; но когда Царь, осененный десницею Первосвятителя, в порыве живого чувства как бы забыв устав церковный, среди Литургии воззвал громогласно: «Отче, великий партриах Иов! Бог мне свидетель, то в моем Царстве не будет ни сирого, ни бедного» — и, тряся верх своей рубашки, примолвил: «отдам и сию последнюю народу»: тогда единодушный восторг прервал священнодействие… тронутый знаками общей к нему любви, тогда же произнес и другой важный обет: щадить жизнь и кровь самых преступников и единственно удалять их в пустыни Сибирские» ¹⁰.

Почти сорокалетняя эпоха правления Ивана IV Грозного сопровождалась массовыми казнями, зверствами опричнины, кровавыми походами на русские земли Новгородского и Псковского княжеств. Среди историков нет единства мнений по количеству казненных и просто убитых Иваном Грозным соотечественников (бояре, священнослужители, военачальники, государственные деятели, родственники царя и т. д.). Иван Грозный после своей смерти в собственноручной записке повелел освободить часть узников — знатных вельмож, отбывавших ссылки в монастырях и острогах. Всем «репрессированным» возвращались имения и титулы, а все возбужденные против них дела было велено прекратить.

Завещание Ивана Грозного было исполнено в 1584 году взошедшим на русский престол наследником Федором Иоанновичем ¹¹, по прозвищу Блаженный. Царь Федор Иоаннович объявил об освобождении всех томящихся в тюрьмах и ссылках опальных князей и бояр, «коих его батюшка насажал великое множество». Собственно, зная кроткий нрав молодого царя, его богобоязненность, такому шагу можно было бы и не удивляться. Но дело в том, что Федор в данном случае исполнял посмертную волю своего отца. Царский указ обрадовал одних и огорчил других. Обрадовал, понятно, самих опальных князей и бояр, восстановивших свой былой высокий статус. А огорчил в основном тех, кто «царской милостью» заполучил в свое время вотчины и другое имущество опальных вельмож, иногда с помощью доносов ¹².

2 ноября 1721 года Петр I принял титул Петра Великого, отца Отечества, императора Всероссийского, и 4 ноября того же года он издал манифест по случаю заключения мира со Швецией «О прощении всем каторжным и колодникам, кроме смертоубийц и разбойников, вследствие милости Всевышнего в войне» ¹³. В 1722 году Петр I издает дополнительный указ «О генеральном прощении всех беглых офицеров, драгунов, солдат и прочего служивого чина людей, бежавших в бытности армии в чужие края» ¹⁴, который, по мнению исследователей Н. И. Полищука и Д. В. Кохмана, «можно назвать первой в отечественной истории условной амнистией, так как он распространял свое действие на беглых лиц, имеющих различные военные чины, при выполнении единственного условия их возвращения» ¹⁵. Представляется, что здесь правильнее говорить в уголовно-правовом плане не об «условной амнистии», а об акте амнистии, изданном в отношении лиц, «бежавших в бытности армии в чужие края», т. е. совершивших длящиеся преступления, которые могли оканчиваться вследствие действий самих виновных, направленных на прекращение преступного состояния, иначе говоря, нахождения вне закона и возврат на «государеву службу».

Коронационным манифестом Александра II 26 августа 1856 года объявлена амнистия осужденным за политические преступления.

«Манифест о всемилостивейшем даровании народу милостей и облегчений по случаю коронования Его Императорского Величества: Указ Правительствующему Сенату» ¹⁶ с именами подлежащих помилованию осужденных по делу о тайных обществах 1826 года, первыми 28 августа опубликовали не только официальные источники и центральные газеты, но и литературные журналы «Отечественные записки» и «Русский вестник» ¹⁷.

В пункте XV манифеста значилось: «Подвергшимся разным за политические преступления наказаниям и доныне еще не получившим прощения, но по изъявленному ими раскаянию и безукоризненному после произнесения над ними приговора поведению заслуживающим помилования, даровать на основании особых для того поставленных правил… Тем […] которые были подвергнуты наказанию по приговору Верховного уголовного суда 13 июля 1826 года и мнению Государственного совета 24 февраля 1829 года и на основании постановлений Военно-Судных комиссий по прикосновенности к замыслам и действиям тайных обществ, открытых в 1825 и 1827 годах и к бывшему в 1831 году возмущению в Польше, а дотоле принадлежали к дворянству потомственному, даровать вместе с законными после произнесения над ними приговора рожденными детьми, все права потомственного дворянства, только без права на прежнее имущество».

При оглашении манифеста декабристам и другим государственным преступникам, освобожденным от уголовного наказания, было объявлено, что они после амнистии подлежат надзору полиции. Любопытна в этом отношении судьба декабриста Завалишина, не захотевшего уезжать и оставшегося в Сибири. Его общественно-либеральная деятельность там и критика им местной власти вызвала столь сильное раздражение нового царя, что в августе 1863 года он «повелел» выслать Завалишина из Сибири во внутренние губернии для проживания под «бдительным «полицейским надзором» ¹⁸.

Манифестом по случаю коронации последнего в России царя Николая II (14 мая 1896 года) дарована была также амнистия ¹⁹. В разделе XIII данного акта отмечено: «Лицам, учинившим по день Коронования Нашего правления преступления и проступки, даровать милости и льготы на нижеследующих основаниях …».

В частности, под амнистию подпадали лица, совершившие преступления, за которые предусмотрено «высшее наказание»: внушение, замечание, выговор, денежное взыскание не свыше трехсот рублей, арест, заключение в тюрьму или крепость, не связанное с лишением свободы и др. Амнистировались также осужденные за некоторые политические преступления.

Необходимо отметить, что в дореволюционной России императором Николаем II наряду с названным выше манифестом 1896 года были объявлены еще три амнистии.

В августе 1904 года подданным дарован манифест по случаю рождения престолонаследника цесаревича Алексея Николаевича ²⁰. Данный акт амнистировал политических ссыльных и эмигрантов, освобождал от наказания несовершеннолетних, а также сокращал сроки отбытия наказания осужденным, которым до окончания срока оставалось не более года.

Во исполнение высочайшего манифеста об усовершенствовании государственного порядка от 21 октября (3 ноября) 1905 года объявлена амнистия за политические преступления. Согласно акту об амнистии освобождению от уголовной ответственности и наказания подлежали лица, в отношении которых со дня совершения преступления прошло десять лет. Полностью амнистировались участники стачек, а также осужденные за переход из православия в другие религии ²¹.

Реализуя положения манифеста, отдельные правоприменители исходили из того, что его применение является полностью реабилитирующим обстоятельством. Данную позицию опроверг Уголовный кассационный департамент Правительствующего Сената в решении по уголовному делу № 1908/21 в отношении Паталеева, признав, что применение «Всемилостивого Манифеста» «не может почитаться полным оправданием, поскольку предполагает виновность лица, к которому оно относится» ²².

Император Николай II подписал 21 февраля 1913 года «Именной высочайший Указ данный Правительствующему Сенату» ²³, по которому в связи с готовящимся празднованием 300-летия дома Романовых объявлялась амнистия по ряду уголовных преступлений и административных правонарушений, амнистия затронула лиц, совершивших мелкие преступления.

Из приведенных выше актов об амнистии видно, что правом его издания обладал монарх. Этот акт мог распространяться на преступления и проступки, которые указывались в нем, применяясь как к лицам, уже отбывшим наказание или отбывающим таковое, так и к тем, деяние которых еще не было предметом судебного разбирательства.

Для разграничения амнистии и помилования, как правило, используется признак направленности их действия: в отношении конкретного лица или в отношении неопределенного круга лиц. Однако и помилование в истории российского государства часто не имело конкретного адресата, в связи с чем вопрос о статусе манифеста, т. е. признавать ли его актом амнистии, в юридической науке является дискуссионным.

И. Л. Марогулова, анализируя Манифест Петра I 1721 года, утверждает, что он, по существу, являлся актом амнистии²⁴. Между тем С. А. Сотников полагает, что для такого утверждения нет оснований, поскольку в многочисленных исторических документах, свидетельствующих о милостях российских государей к преступникам, не содержится информации о правовых признаках отмеченных актов²⁵.

Действительно, российские высочайшие манифесты не содержали информации о полном перечне правовых признаков, характерных для актов амнистий в их современном понимании. Следует учитывать, что многие из них издавались в период становления и развития отечественной государственности и, соответственно, правовой науки, в них не используется термин «амнистия». Однако «милостивые манифесты», «высочайшие манифесты», «указы о прощении» и другие акты монарха, предусматривающие возможность освобождения от наказания и ответственности за совершенные преступные деяния большого количества людей, обладали существенным признаком, который характерен для акта амнистии — это их направленность в отношении неопределенного круга лиц. Следовательно, правы исследователи, полагающие, что анализируемые манифесты монархов, по существу, являлись актами амнистий.

После свержения царизма в России 2 и 6 марта 1917 года Временным правительством объявлены две амнистии, получившие название «мартовские амнистии».

«Декларация Временного правительства о его составе и задачах» от 2 марта 1917 года ²⁶ провозгласила полную и немедленную амнистию «по всем политическим и религиозным делам, в том числе террористическим покушениям, военным восстаниям и аграрным беспорядкам». Указ Временного правительства «Об амнистии» от 6 марта 1917 года ²⁷ позволил освободить от уголовной ответственности всех политзаключенных и ликвидировать политические дела в архивах корпуса жандармов и полицейских архивах.

17 мая 1917 года постановлением Временного правительства «Об облегчении участи лиц, совершивших уголовные преступления» ²⁸ объявлена амнистия по отношению к целому ряду категорий заключенных: достигшим 60 лет, больным и увечным и т. д.

На страницах юридической печати отмечается, что актам «милосердия», которые применялись к подданным Российской империи обычно по случаю победы, религиозных праздников или других торжественных мероприятий государства, присущ был классовый характер, отражавший интересы крепостничества, а позже и буржуазно-помещичьего строя ²⁹.

После Великой Октябрьской революции издаются многочисленные акты об амнистии, которые на начальном этапе становления и развития нового советского государства также носят ярко выраженный классовый характер.

Первая амнистия советской власти объявлена в 1918 году 6-м Съездом Советов РСФСР. В дальнейшем высший орган государственной власти — Всероссийский Центральный Исполнительный Комитет РСФСР (ВЦИК РСФСР), а потом ЦИК СССР и Президиум Верховного Совета СССР издавали акты об амнистиях.

Как правило, приуроченные к праздникам рабочих и крестьян, амнистии в 20-х годах стали весьма частыми и ожидаемыми, что «нигде с таким нетерпением не ждали праздников пролетариата как в тюрьмах» ³⁰. Только лишь в период с 1920 по 1928 год советской властью издано свыше 20 актов амнистий. В анализируемый период опубликовано три серьезных акта амнистий, распространявшихся на значительное количество лиц.

Так, крупная амнистия объявлена постановлением ВЦИК от 1 мая 1920 года, она называлась «Амнистия к 1 мая 1920 года» ³¹. Вторая масштабная амнистия издана Декретом ВЦИК от 4 ноября 1921 года ³² в ознаменование 4-й годовщины власти трудящихся и в связи с окончанием гражданской войны. Последняя широкомасштабная амнистия нашла отражение в постановлении ЦИК СССР об амнистии к 10-летней годовщине революции 2 ноября 1927 года ³³. По каждой амнистии из мест лишения свободы освобождались десятки тысяч человек ³⁴.

Анализ упомянутых выше актов амнистий показал, что полностью освобождались от наказания лица, осужденные к условной мере наказания, с ограничением или без ограничения прав, а также осужденные впервые к лишению свободы до одного года. Кроме того, трудящиеся, осужденные впервые, освобождались от дополнительного наказания — ссылки или высылки. С них снимались любые поражения в правах и судимость.

Амнистии не распространялись на осужденных: за контрреволюционную деятельность, шпионаж, открытые вооруженные выступления против советской власти, на бандитов, профессиональных воров, за злостную растрату и взяточничество, на неоднократно судимых спекулянтов и т. п.

Официальная советская трактовка амнистий состояла в том, что «акты амнистии преследуют цель облегчения участи в первую очередь трудящихся, совершивших те или иные преступления случайно или по несознательности» ³⁵. В отношении этой категории лиц государство преследует задачу их исправления, избавления от пережитков и старых привычек капитализма, а также воспитания в духе коммунистической морали.

Амнистия как юридический институт получила закрепление впервые в советском государстве в Конституции СССР 1924 года, которая принята второй сессией ЦИК СССР первого созыва 6 июля 1923 года и в окончательной редакции II съездом Советов СССР 31 января 1924 года ³⁶.

Согласно пункту «ц» статьи 1 Основного закона (Конституция) Союза Советских Социалистических Республик право амнистии распространялось на всю территорию Союза. Кроме того, в соответствии со статьей 69 Конституции право амнистии в отношении граждан, осужденных судебными и административными органами союзных республик, сохранялось и за центральными исполнительными комитетами данных республик.

Впоследствии законодатель уточнил круг субъектов, наделенных правом объявления амнистии. В частности, в Основных началах уголовного законодательства СССР и союзных республик от 31 октября 1924 года ³⁷ предусматривалось, что право освобождения осужденных от мер наказания и понижения установленной законом меры наказания принадлежит в отношении приговоров народных судов и в отношении приговоров областных, краевых и соответствующих им судов и Верховных Судов союзных республик центральным исполнительным комитетам республик, а в отношении приговоров Верховного Суда СССР и военных трибуналов — Центральному Исполнительному комитету СССР.

Таким образом, акт амнистии, который распространялся бы на всю территорию Союза ССР, мог издаваться высшим органом государственной власти СССР. В то же время такие же органы власти союзных республик могли издавать акты амнистий, юрисдикция которых распространялась на осужденных судами соответствующей республики.

Следует отметить, что первые акты амнистий, издаваемые советской властью, имели свои особенности. Наряду с выраженным классовым характером они согласно конституциям советских республик предусматривали за высшими органами власти право издания общих и частных актов амнистии. Общая амнистия применялась в отношении не отдельных лиц, а целых групп осужденных и обвиняемых. В противоположность общей амнистии частная амнистия относилась не к индивидуально не определенной группе осужденных или обвиняемых, а к отдельному конкретному лицу ³⁸.

Отдельные вопросы, связанные с пониманием тех или иных сторон амнистии и особенностей ее применения, высший орган государственной власти передавал для разъяснения Верховному Суду СССР.

Так, Президиум ЦИК СССР в заседании от 21 ноября 1924 года постановил передать на разъяснение пленарного заседания Верховного Суда СССР в порядке пункта «а» статьи 1 Положения о Верховном Суде СССР вопрос о том, считать ли акт восстановления в правах гражданства отдельных лиц, возвращающихся из-за границы, актом применения к ним амнистии за совершенные контрреволюционные деяния или как разрешение на право въезда в пределы Союза ССР.

16 января 1925 года Пленум Верховного Суда СССР в связи с возникшими в практике некоторых судов, в том числе и Верховного Суда РСФСР, вопросов о том, можно ли толковать постановления Президиума ЦИК СССР о восстановлении в правах гражданства лиц, по тем или иным причинам эмигрировавших из пределов СССР, как одновременный акт частной амнистии и за другие совершенные ими преступления, дал соответствующее разъяснение ³⁹.

С 1919 по 1991 год издавались и другие акты амнистии к годовщинам Октябрьской революции, международному дню работницы, по случаю пятилетия освобождения Крыма (1925), карельским беженцам, в связи с победой над гитлеровской Германией, амнистия для лиц, совершивших преступления будучи военнослужащими контингента советских войск в Афганистане, и др.

Например, в связи с победой над гитлеровской Германией Президиумом Верховного Совета СССР 7 июля 1945 года издан Указ об амнистии ⁴⁰. В акте амнистии отмечалось, что он постановлен в ознаменование победоносного завершения войны с гитлеровской Германией. В соответствии с Указом об амнистии освобождению от наказания подлежали: осужденные к лишению свободы на срок не свыше трех лет и к более мягким мерам наказания; осужденные за самовольный уход с предприятий военной промышленности; военнослужащие, осужденные с отсрочкой исполнения приговора, а также лица, осужденные за ряд воинских преступлений. Предусмотрено также снятие судимости и сокращение на половину оставшегося срока наказания осужденным к лишению свободы на срок свыше трех лет, за исключением осужденных за контрреволюционные преступления. Амнистии подлежат также и лица, имеющие наказание, наложенное в административном порядке в соответствии с постановлением военных властей в местностях, объявленных на военном положении.

В правовой литературе отмечалось, что указанный «акт об амнистии — документ большой политической важности, он соответствует новым условиям развития Советского государства» ⁴¹.

Среди многочисленных актов амнистии Советской власти особый интерес представляют также два указа Президиума Верховного Совета СССР, изданные после смерти И. В. Сталина: от 27 марта 1953 года «Об амнистии» ⁴² и от 17 сентября 1955 года «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» ⁴³. Как отмечают ученые-правоведы, историки, указанные амнистии существенно изменили карательную политику государства в сторону гуманизма ⁴⁴.

Согласно акту амнистии 1953 года, освобождению подлежали из мест заключения и от других мер наказания, не связанных с лишением свободы, лица, осужденные на срок до пяти лет включительно. Срок лишения свободы иных заключенных сокращался наполовину. Подлежали освобождению: от наказания осужденные за должностные, хозяйственные преступления и за наименее значительные воинские преступления; независимо от срока беременные женщины и женщины, имеющие детей в возрасте до 10 лет, несовершеннолетние, мужчины старше 55 и женщины старше 50 лет, а также осужденные, страдающие «тяжелым неизлечимым недугом». Амнистия не распространялась на лиц, осужденных на срок свыше 5 лет за контрреволюционные преступления, крупные хищения социалистической собственности, бандитизм и умышленное убийство.

Анализируемая амнистия признается самой крупной за всю историю государства. Советский и российский историк В. Н. Земсков, ссылаясь на данные Государственного архива Российской Федерации, утверждает, что в результате амнистии досрочное освобождение получили 1 201 738 заключенных ⁴⁵ Главного управления исправительно-трудовых лагерей (ГУлаг) — подразделения НКВД СССР, МВД СССР, Министерства юстиции СССР, осуществлявшего руководство местами заключения и содержания в 1930–1960 годах. На свободе оказалось и значительное число опасных рецидивистов, что привело к ухудшению криминальной обстановки в стране.

В правовой науке отмечалось, что некоторые положения акта амнистии 1953 года вызывали трудности в правоприменительной деятельности при толковании понятия «хозяйственные преступления». Это было обусловлено тем, что группа преступлений, относящихся к упомянутой категории, получила различное отражение в уголовных кодексах союзных республик. Данное обстоятельство вызвало неоднозначное понимание в теории уголовного права объекта преступлений против народного хозяйства ⁴⁶.

Так, состав «спекуляция», предусмотренный статьей 107 УК РСФСР 1926 года, был включен в главу «Иные преступления против порядка управления». В то же время аналогичный состав «спекуляция» в уголовном кодексе Украинской ССР 1927 года был закреплен в главе 5 «Преступления хозяйственные». Главы о хозяйственных преступлениях уголовных кодексов Азербайджанской, Грузинской ССР соответственно 1926 и 1928 годов предусматривали обмеривание и обвешивание потребителей, как в других союзных республиках. В Уголовном кодексе Белорусской ССР 1928 года отсутствовала глава о хозяйственных преступлениях. Между тем факт признания того или иного преступления хозяйственным имел значение для осужденного, поскольку он был связан с вопросом его освобождения от наказания полностью или частично.

К числу крупнейших политических амнистий после Великой Октябрьской революции относится амнистия 1955 года. Она издана 17 сентября и не была приурочена к какому-либо празднику или государственному событию, опубликована на внутренней странице газеты «Известия» и не сопровождалась ни единым комментарием, ни единой статьей.

В преамбуле Указа Президиума Верховного Совета СССР от 17 сентября 1955 года «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» отмечалось, что после победоносного окончания войны советский народ добился новых больших успехов во всех областях хозяйственного, культурного, государственного строительства. Принимая во внимание это обстоятельство и факт прекращения состояния войны между Советским Союзом и Германией, исходя из принципа гуманности, высший орган государственной власти находит возможным применение амнистии в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами.

Цель амнистии определялась как помощь оступившимся гражданам вернуться к честной трудовой жизни и стать полезными членами социалистического общества.

В соответствии с указанным актом амнистии освобождались из мест заключения и от других мер наказания лица, осужденные на срок до 10 лет лишения свободы включительно за совершенные в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов пособничество врагу и ряд других преступлений, которые Уголовным Кодексом РСФСР и соответствующими статьями уголовных кодексов других союзных республик признавались контрреволюционными.

Понятие таких преступлений давалось в статье 58.1 УК РСФСР 1926 года. Контрреволюционным признавалось всякое действие, направленное к свержению, подрыву или ослаблению власти рабоче-крестьянских Советов и существующего на основании Конституции РСФСР рабоче-крестьянского правительства, а также действия в направлении помощи той части международной буржуазии, которая не признает равноправия приходящей на смену капитализма коммунистической системы собственности и стремится к ее свержению путем интервенции или блокады, шпионажа, финансирования прессы и т. п.

Контрреволюционным являлось также и такое действие, которое, не будучи непосредственно направлено на достижение указанных выше целей, тем не менее заведомо для совершившего его содержит в себе покушение на основные политические или хозяйственные завоевания пролетарской революции.

Согласно отмеченному указу Президиума Верховного Совета СССР наказание, назначенное судом на срок свыше 10 лет, осужденным за деяния, приведенные выше, сокращалось наполовину.

Лица, осужденные за службу в немецкой армии, полиции и специальных немецких формированиях, освобождались из мест заключения независимо от срока наказания. Они же подлежали освобождению от наказания в виде ссылки и высылки. В акте амнистии был предусмотрен и ряд других мер, которые минимизировали уголовно-правовые последствия осужденных советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов.

Сущность же амнистии в рассматриваемый исторический период состояла в государственном прощении лиц, совершивших правонарушения, освобождении их от уголовной ответственности и наказания либо в смягчении наказания. Амнистия являлась инструментом государственной политики, выполняя определенные функции в ходе государственного развития.

Одним из последних актов амнистии, объявленных советской властью, является Закон СССР от 1 ноября 1991 года № 63-Н «Об амнистии военнослужащих, уклонившихся от военной службы».

В преамбуле закона указано, что амнистия принимается исходя из принципа гуманизма, в связи с многочисленными обращениями военнослужащих и членов их семей, предложениями Всесоюзного совета родителей военнослужащих, а также с учетом выводов специальной Комиссии по проверке объективности и полноты расследования причин гибели и травматизма военнослужащих и военных строителей в мирное время.

По указанному закону в СССР освобождались от уголовного наказания лица, осужденные за самовольную отлучку, самовольное оставление части или места службы, дезертирство и уклонение от воинской службы путем членовредительства или иным способом. Кроме того, прекращались все следственные дела и дела, не рассмотренные судами до вступления в силу закона, и снималась судимость с лиц, освобожденных от наказания, на основании акта амнистии.

В акте амнистии особо подчеркивалось, что в связи с тем, что значительное число уклонений от военной службы обусловлено неуставными отношениями по месту службы, Министру обороны СССР, Министру внутренних дел СССР, руководителям других ведомств, имеющих в своем составе воинские формирования, принять меры к распределению военнослужащих и военных строителей для продолжения службы в условиях, исключающих предпосылки последующих противоправных действий. Время уклонения от военной службы может быть зачтено военнослужащим в срок действительной военной службы при условии их дальнейшей безупречной службы не менее шести месяцев в порядке, устанавливаемом соответственно Министром обороны СССР, Министром внутренних дел СССР, руководителями других ведомств, имеющих в своем составе воинские формирования.

Историко-правовой анализ института амнистии позволяет сделать вывод, что в законодательстве царской России и советского государства амнистия как акт отказа от применения репрессии в отношении лиц, совершивших преступления, носит всегда политический характер, в котором отражаются конъюнктурные основания государства «примирения с политическими противниками; примирения с народом; хозяйственной целесообразности; социальных предпочтений; торжества власти; отпадения общественной опасности деяния» ⁴⁷.

Глава 2. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АМНИСТИИ

В современном законодательстве довольно часто используется понятие «амнистия», хотя его содержание и не раскрывается.

Так, в статье 71 Конституции России закреплено, что амнистия относится к ведению Российской Федерации, а ее объявление, как это предусмотрено пунктом «ж» части 1 статьи 103 правового акта, имеющего высшую юридическую силу, входит в компетенцию Государственной Думы Федерального Собрания.

В юридической литературе высказано предложение о необходимости предоставления права на издание актов об амнистии и осуществление помилования субъектам Российской Федерации, для чего предлагается внести изменения в Конституцию РФ ⁴⁸. Приверженцы этого предложения оставляют без внимания тот факт, что признание преступности и наказуемости деяния является исключительной компетенцией федеральной власти, которая обеспечивает равенство граждан страны перед уголовным законом. Следовательно, вопросы освобождения от уголовной ответственности и наказания могут быть также только в сфере полномочий федеральных органов власти.

В Уголовном кодексе Российской Федерации термин «амнистия» упоминается в названии главы 13 и в статье 84. В этой статье назван субъект объявления амнистии, отмечено, что она распространяется на индивидуально не определенный круг лиц, а также изложены возможные уголовно-правовые последствия амнистии.

Уголовно-исполнительный кодекс Российской Федерации (статьи 7, 172, 173, 175) говорит об амнистии при перечислении оснований освобождения от отбывания наказания и обсуждении вопроса прекращения отбывания наказания и порядка освобождения.

В Уголовно-процессуальном кодексе Российской Федерации анализируемый институт упоминается в статьях 27, 302, 413, регулирующих процессуальный порядок освобождения от уголовной ответственности и уголовного наказания, а также в статье 132 при обсуждении вопроса о реабилитации.

В Кодексе Российской Федерации об административных правонарушениях понятие «амнистия» упоминается в статьях 24.5 (Обстоятельства, исключающие производство по делу об административном правонарушении) и 31.7 (Прекращение исполнения постановления о назначении административного наказания).

Следует отметить, что подробно институт амнистии изложен в проекте федерального закона от 30 января 2020 года «Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», разработанном Министерством юстиции РФ во исполнение поручения Правительства Российской Федерации от 4 июня 2019 года № ДМ-П4-29пр ⁴⁹ (далее — Проект). В статье 4.8 Проекта, которая называется «Амнистия», предусмотрено, что она объявляется Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации в отношении индивидуально неопределенного круга лиц, и актом об амнистии лица, совершившие административные правонарушения, могут быть освобождены от административной ответственности или от административного наказания. Кроме того, в Проекте разрешены другие важные вопросы, относящиеся к институту амнистии в административном праве.

В отраслевом законодательстве, например федеральных законах: от 2 октября 2007 года № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» ⁵⁰; от 1 октября 2019 года № 328-ФЗ «О службе в органах принудительного исполнения Российской Федерации и внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» ⁵¹; от 24 июня 1999 года № 120-ФЗ «Об основах системы профилактики безнадзорности и правонарушений несовершеннолетних» ⁵² и др., использование дефиниции «амнистия» обусловлено вопросами исполнения приговора или иного судебного акта.

Во всех кодифицированных и отраслевых нормативных правовых актах понятие «амнистия» рассматривается через государственно-правовой и уголовно-правовой аспект, поскольку принятие амнистии — исключительная функция одной из палат Федерального Собрания Российской Федерации, а ее назначение напрямую связано с уголовным правом, которое только лишь регулирует вопросы освобождения от уголовной ответственности и наказания.

Особую позицию по данному вопросу имеет Конституционный Суд Российской Федерации, который в одном из своих актов указал, что постановление Государственной Думы, которым объявляется амнистия, является уникальным нормативно-правовым актом в сравнении с постановлениями Государственной Думы по другим вопросам, а также в сравнении с иными нормативными подзаконными актами, принимаемыми в форме постановлений. Принятие Государственной Думой постановлений об амнистии предусмотрено самой Конституцией Российской Федерации, что отличает эти постановления от других нормативных актов, включая большинство законов, и, таким образом, они имеют особую конституционную природу.

Кроме того, осуществляемое Государственной Думой на основе ее конституционного полномочия регулирование амнистии является частью обеспечиваемого также уголовным законом регулирования отношений между государством, на которое возложено уголовное преследование, и гражданами, подвергаемыми в случае совершения преступления уголовному наказанию в предусмотренных федеральным законом формах и пределах. По сути амнистия представляет собой правовой институт, единая нормативная основа которого образуется, с одной стороны, нормами Уголовного кодекса Российской Федерации и нормами Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, рассматривающими амнистию в качестве основания освобождения от уголовной ответственности и ее последствий, а с другой — соответствующим постановлением Государственной Думы, которое определяет предпосылки применения такого основания освобождения и без которого, следовательно, не могут применяться указанные нормы УК и УПК РФ ⁵³.

В правовой печати используются понятия «дачная амнистия», «амнистии капитала», «налоговая амнистия» ⁵⁴ в тех случаях, например, когда законодатель предоставляет время для государственной регистрации земельного участка; декларирования собственности, в том числе находящейся за рубежом, уплаты налогов либо продлевает сроки реализации физическим или юридическим лицам различных своих прав и исполнения обязанностей.

В условиях распространения пандемии коронавируса, при обсуждении проблемы осужденных, отбывающих наказание в учреждениях уголовно-исполнительной системы, в периодической печати используется понятие «гибридная амнистия» ⁵⁵.

Подобные названия корректными признать нельзя, и они не являются амнистией в смысле, придаваемом акту амнистии Основным законом страны и Уголовным кодексом Российской Федерации.

Хотя в действующем законодательстве не раскрыто содержание понятия «амнистия», оно выработано русской, советской и российской правовой доктриной.

Анализ дореволюционной криминалистической литературы показывает, что при выработке понятия «амнистии» в ней за основу брались направления, имевшиеся в германской и французской доктрине права.

Согласно первому направлению амнистия — это своеобразный отказ государства от своего права применять наказание к определенной группе лиц, совершивших правонарушение, а во втором — амнистия рассматривается как проявление милости государственной власти к преступнику, выражающейся в отказе от дальнейшего его уголовного преследования и наказания ⁵⁶.

В специальной литературе ХIX и начала XX веков чаще анализируется содержание слов «помилование», «прощение», нашедших отражение в нормах права.

Так, профессор Императорского Александровского лицея А. В. Лохвицкий отмечал, что «помилование и прощение» как случаи отмены наказания являются изъятием из общих законов, которое «даруемо Государем Императором», и может состоять в «совершенном прощении» или только смягчении участи виновного»⁵⁷.

Прощение, как проявление публичного права, по утверждению крупного отечественного ученого-юриста Н. С. Таганцева, не может зависеть в своем осуществлении от воли преступника, и он не может отказаться от дарованной ему милости и просить о применении наказания, однако это не исключает ситуации, когда подсудимые, считающие себя невиновными, вправе требовать законного перед судом оправдания⁵⁸. Справедливости ради следует отметить, что в работах названного исследователя встречается и дефиниция «амнистия»⁵⁹.

Впервые в русской правовой науке понятие «амнистия» раскрыто в 1907 году П. И. Люблинским в монографии «Право амнистии: историко-догматическое и политическое исследование». В ней «амнистия» рассматривается как «некий акт, посредством которого государственная власть запрещает начинать или продолжать любые преследования или приводить в исполнение обвинительные приговоры по отношению к нескольким лицам, указанного по ряду совершенного ими деяния» ⁶⁰. Данное определение представляется логичным, однако последующие рассуждения автора о том, что «амнистия выступает как отмена законов в специальных случаях, приложительно к тому, что уже совершилось» ⁶¹, вряд ли можно признать убедительными, поскольку только законодателю предоставляется право отменить или изменить предыдущий закон.

В советской уголовно-правовой науке ряд исследователей утверждали, что под амнистией следует понимать случаи отмены или смягчения наказания, при этом различие между амнистией и помилованием они видели только в количественной стороне амнистии⁶². Эта позиция подвергнута обоснованной критике на страницах юридической печати учеными-юристами Н. Д. Дурмановым, П. С. Ромашкиным, которые считали, что для разграничения амнистии и помилования недостаточно одного количественного признака, акт амнистии отличается от помилования главным образом нормативным характером⁶³.

Большинство специалистов в области права в отмеченный период Советского государства амнистию понимали как акт высшего органа государственной власти, имеющий нормативный характер и распространяющийся на широкий круг индивидуально неопределенных лиц ⁶⁴. При этом последовательно подчеркивалось, что «амнистией может быть произведено полное или частичное, условное или безусловное освобождение от применения наказания, установленное вступившим в законную силу приговором суда» ⁶⁵.

В современной юридической периодике амнистия рассматривается как «государственно-правовой акт, посредством которого государство реализует свое конституционное право на отказ от уголовного преследования (освобождение от уголовной ответственности или наказания) индивидуально неопределенного круга лиц в общественно полезных целях» ⁶⁶.

Сформулированы и другие понятия амнистии, в которых амнистия определяется как правовой институт, носящий межотраслевой характер, включающий в себя нормативные правовые акты, принятые высшим органом государственной власти в отношении индивидуально неопределенного круга виновных лиц, призванный корректировать карательную политику государства путем указания на альтернативные изменения уголовно-правовых последствий в виде полного освобождения от уголовной ответственности, полного или частичного освобождения от наказания, его сокращения, замены назначенного наказания более мягким видом, освобождения от дополнительного наказания, снятия судимости с лиц, отбывших наказание ⁶⁷.

По смыслу действующего законодательства амнистия — это акт Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации — верховного органа государственной власти, освобождающий определенную категорию лиц, совершивших преступления, от уголовной ответственности и наказания, смягчающий назначенное наказание либо снимающий с осужденных судимость.

Часть 1 статьи 103 Конституции России объявление амнистии относит к ведению Государственной Думы Федерального Собрания РФ. В связи с этим отдельные исследователи полагают, что Конституция тем самым несколько принижает значимость амнистии ⁶⁸. Это суждение следует признать убедительным частично. Сторонники подобных суждений не учитывают, что по смыслу Конституции Российской Федерации постановление Государственной Думы, которым объявляется амнистия, является уникальным нормативным правовым актом в сравнении с постановлениями Государственной Думы по другим вопросам, а также в сравнении с другими нормативными подзаконными актами, принимаемыми в форме постановлений. Принятие Государственной Думой постановлений об амнистии предусмотрено самой Конституцией Российской Федерации, что отличает эти постановления от других нормативных актов, включая большинство законов, и, таким образом, они имеют особую конституционную природу. Именно на это обстоятельство обратил внимание Конституционный Суд РФ в постановлении от 5 июля 2001 года № 11-П «По делу о проверке конституционности постановления Государственной Думы от 28 июня 2000 года № 492-III ГД «О внесении изменения в постановление Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» в связи с запросом Советского районного суда города Челябинска и жалобами ряда граждан» ⁶⁹.

В то же время нельзя не отметить, что амнистия, особенно в современных реалиях государства, способна оказать серьезное воздействие на развитие общества в целом. Расширение компетенции Федерального Собрания Российской Федерации путем установления возможности принятия актов амнистии предварительным раздельным обсуждением в двух палатах — Совете Федерации и Государственной Думе, бесспорно, повысит их правовой статус. Однако реализация этого предложения повлечет необходимость внесения изменений в Конституцию Российской Федерации, что, по нашему мнению, нецелесообразно с точки зрения как теории, так и практики.

Амнистия — одно из средств реализации принципа гуманизма уголовно-правовой политики и уголовного законодательства Российской Федерации. Ее издание «не должно допускать искажения целей и задач института амнистии» ⁷⁰.

От акта об амнистии следует отличать акт помилования, являющийся исключительной прерогативой Президента Российской Федерации, осуществляющийся в отношении индивидуально определенного лица.

Помилование, как отмечает В. Ю. Тычинский, это «акт государственного прощения, осуществляемый Президентом Российской Федерации в отношении определенного лица, совершившего преступление, но раскаявшегося в его совершении или утратившего общественную опасность» ⁷¹.

В действующем законодательстве понятие «помилование» отсутствует, в Уголовном кодексе Российской Федерации общий смысл указанного института приведен в статье 85.

В отечественной науке уголовного права теоретические и практические проблемы помилования исследованы в монографических работах ученых В. Е. Баскаковой ⁷², А. Я. Гришко ⁷³, О. В. Левашовой ⁷⁴, А. В. Попова ⁷⁵ и др.

Возвращаясь к актам об амнистии, необходимо отметить, что чаще всего они принимаются в связи с какими-либо знаменательными событиями в жизни государства. Например, 24 апреля 2015 года принято постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» ⁷⁶. По аналогичному поводу принято и постановление Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 19 апреля 2006 года № 3043-IV ГД «Об объявлении амнистии в связи со 100-летием учреждения Государственной Думы в России» ⁷⁷.

Порой издание акта амнистии обусловлено изменениями в социально-экономической обстановке страны, оказывающими большое влияние на направление и определение приоритетов в уголовно-правовой политике и уголовном законодательстве. Об этом свидетельствует постановление Государственной Думы Федерального Собрания от 23 февраля 1994 года № 65-I ГД «Об объявлении политической и экономической амнистии» ⁷⁸.

Амнистии могут иметь и чисто практические задачи — уменьшение учреждений, исполняющих наказания, то есть меры, вынужденно принимаемые не по основаниям собственно юридическим, а вследствие переполнения мест лишения свободы или как говорили в древности: «AD GAOLAM DELIBERANDAM» (буквально «для очистки тюрем»).

Нередко амнистии способствовали достижению конкретных политических целей, например прекращения вооруженного конфликта.

Такие амнистии объявлены в постановлении Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 2 февраля 1996 года № 60-II ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, участвовавших в противоправных действиях, связанных с вооруженным конфликтом на территории Республики Дагестан в январе 1996 года» ⁷⁹и в постановлении Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 13 декабря 1994 года № 386-I ГД «Об объявлении амнистии в отношении лиц, участвовавших в противоправных деяниях, связанных с вооруженными конфликтами на Северном Кавказе» ⁸⁰.

Вопрос о правовой природе амнистии в юридической науке в течение длительного времени является дискуссионным.

Н. Д. Дурманов⁸¹, Т. А. Синцова⁸², Ю. М. Ткачевский⁸³ относят амнистию к государственному праву. К. М. Тищенко⁸⁴, О. С. Зельдова⁸⁵, С. Ф. Милюков и М. Г. Миненок⁸⁶ признают амнистию уголовно-правовым институтом.

Существует мнение, что амнистия является частью уголовно-процессуального права⁸⁷.

Ряд исследователей утверждают, что амнистия является комплексным правовым институтом⁸⁸.

Так, И. Л. Марогулова и С. И. Комарицкий, исследуя анализируемый институт, отмечают, что амнистия не относится к какой-либо одной отрасли права, так как нормы об амнистии содержатся в государственном, административном, уголовном, уголовно-процессуальном, уголовно-исполнительном законодательстве, и амнистия является межотраслевым институтом, сложившимся на основе конституционного права⁸⁹.

Ни одно из указанных суждений признать обоснованным нельзя. Если амнистию признать относящейся полностью к государственному праву, тогда возникает вопрос, как оценить фундаментальный аспект уголовного права этого правового института. Схожая проблема возникает и в случае рассмотрения амнистии как чисто уголовно-правового явления: без внимания остается государственно-правовой аспект амнистии.

Нелогично признать амнистию уголовно-процессуальным явлением, поскольку она носит материально-правовой характер, представляя собой комплексный правовой институт. Полномочия по изданию акта амнистии, порядок его применения, а также уголовно-правовые и административно-правовые последствия реализации данного акта определяются материальным законодательством. Уголовно-процессуальный закон, лишь после того, как издан акт амнистии, определяет процедуру вынесения процессуальных актов, освобождения от уголовной ответственности и наказания лиц, указанных в акте амнистии.

Неоднозначное понимание института амнистии в доктрине права и вытекающие оттуда в определенной степени трудности правоприменителя обусловлены сочетанием в институте амнистии конституционно-правовых, уголовно-правовых, уголовно-исполнительных и административно-правовых субинститутов. Однако следует отметить, что эти субинституты носят фоновый характер к фундаментальным основам института амнистии, которыми выступают государственно-правовой и уголовно-правовой аспекты.

Таким образом, с одной стороны, акт амнистии это государственно-правовой акт, поскольку относится, как уже отмечено выше, к компетенции одной из палат Федерального Собрания РФ, с другой стороны, можно утверждать, что данный акт носит исключительно уголовно-правовой характер. Следует отметить, что Конституция Российской Федерации определяет только компетенцию принятия акта амнистии. Содержание же этого акта (имеется в виду не конкретного акта, а его общей регламентации) раскрывается в статье 84 УК РФ. Следовательно, амнистия имеет государственно-правовую и уголовно-правовую природу⁹⁰. Что же касается отражения института амнистии в нормах других отраслей права, то они лишь подчеркивают обоснованность сделанного вывода, о чем более подробно изложено выше.

Вопрос о нормативности акта амнистии в правовой литературе является дискуссионным. Ряд исследователей, среди них П. В. Иванов⁹¹, Л. В. Яковлева⁹², В. Н. Петрашев⁹³, Н. Г. Шимбарева⁹⁴, Ю. М. Ткачевский⁹⁵ и др., утверждают, что амнистия, безусловно, является нормативным актом, имеющим обязательный характер. При этом сторонники данной позиции лишь подчеркивают особенности анализируемого акта.

В частности, отмечается, что акт амнистии имеет исключительный характер, позволяющий в полном или неполном объеме единовременно освобождать от уголовной, административной или дисциплинарной ответственности или наказания определенную категорию лиц⁹⁶. Кроме того, констатируется, что это специфический правовой документ, особенности которого связаны с действием во времени⁹⁷.

Высказана и иная точка зрения, например, И. Л. Марогулова не признает нормативный характер амнистии и относит акт амнистии к актам, принимаемым во исполнение закона⁹⁸.

Последняя точка зрения представляется неубедительной. Для правильного разрешения указанной проблемы следует обратиться к признакам нормативного правового акта, которые приведены в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25 декабря 2018 г. № 50 «О практике рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных правовых актов и актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающихнормативными свойствами».

Согласно пункту 2 указанного постановления признаками, характеризующими нормативный правовой акт, являются: издание его в установленном порядке управомоченным органом государственной власти, органом местного самоуправления, иным органом, уполномоченной организацией или должностным лицом, наличие в нем правовых норм (правил поведения), обязательных для неопределенного круга лиц, рассчитанных на неоднократное применение, направленных на урегулирование общественных отношений либо на изменение или прекращение существующих правоотношений.

В пункте 3 данного постановления Пленума Верховного Суда РФ указано, что существенными признаками, характеризующими акты, содержащие разъяснения законодательства и обладающие нормативными свойствами, являются: издание их органами государственной власти, органами местного самоуправления, иными органами, уполномоченными организациями или должностными лицами, наличие в них результатов толкования норм права, которые используются в качестве общеобязательных в правоприменительной деятельности в отношении неопределенного круга лиц ⁹⁹.

Из разъяснений высшего судебного органа страны видно, что нормативность является обязательным признаком акта амнистии и постановления о порядке применения амнистии, поскольку эти акты имеют общеобязательный характер, их действие распространяется на неопределенный круг лиц. В то же время в отношении каждого амнистированного лица принимается индивидуальное решение, которое нельзя не относить к числу актов применения права.

Следует отметить, что нормативный характер акта амнистии признается и Конституционным Судом Российской Федерации, что было отмечено выше в приведенном его постановлении от 5 июля 2001 года № 11-П. Стало быть, есть все основания признавать нормативный характер актов амнистии.

Ранее отмечено, что в законе нет легального определения амнистии, хотя ей посвящена отдельная статья в главе 13 УК РФ. Также отсутствует и единый акт, регулирующий применение амнистии, в связи с чем отдельные исследователи предлагают принять Федеральный закон «Об амнистии в Российской Федерации», предусмотреть в нем процедуру принятия акта об амнистии, порядок его применения, круг субъектов, осуществляющих амнистию, а также порядок внесения в акт об амнистии изменений и дополнений ¹⁰⁰. Это предложение заслуживает поддержки.

Как показывает жизнь, после принятия соответствующего акта амнистии правоприменитель «атакует» высшую судебную инстанцию вопросами о порядке его применения, после чего Верховный Суд Российской Федерации в отдельных судебных решениях или в специальных ответах дает ориентиры для судебной практики ¹⁰¹. В значительной степени принятие специального закона способствовало бы устранению трудностей, возникающих годами в практике при применении актов амнистии.

Глава 3. УГОЛОВНО-ПРАВОВЫЕ ВОПРОСЫ АМНИСТИИ

Правовая реакция государства на посягательства, опасные для правоохраняемых интересов личности, общества или государства, выражается в определении в уголовном законе того, какие общественно опасные деяния являются преступлениями и какие наказания и иные меры уголовно-правового характера применяются к лицам, виновным в их совершении (статья 2 УК РФ). Без запрещения деяния под страхом наказания и без реального применения последнего уголовный закон был бы лишь перечнем видов поведения, которые государство считает общественно опасными. Наказание, как это вытекает из части 2 статьи 43 Уголовного кодекса Российской Федерации, применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений.

В связи со спорным характером амнистии в российском уголовном праве, обусловленным его дуалистичной политико-правовой природой, на страницах юридической печати высказано мнение, что этот институт не отвечает принципу справедливости в уголовном праве, согласно которому наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т. е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного. Основным доводом сторонников указанной позиции является то, что институт амнистии предусматривает возможность освобождения от наказания или уголовной ответственности неопределенного круга лиц, совершивших преступления, без какой-либо защиты прав и законных интересов потерпевших от преступлений, а также при отсутствии объективных обстоятельств, свидетельствующих об исправлении лица, о заглаживании им вины и т.п .¹⁰²

Российская Федерация признает общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры частью своей правовой системы, в связи чем в статье 52 Конституции Российской Федерации закреплено, что права потерпевших от преступлений охраняются законом. Государство обеспечивает потерпевшим доступ к правосудию и компенсацию причиненного ущерба. В свете международно-правовых и конституционных положений охрана прав и интересов потерпевшего является важной задачей современного законодательства ¹⁰³. С учетом того, что в нашем законодательстве одним из основных назначений уголовного судопроизводства признается защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений (статья 6 УПК РФ), учет интересов потерпевших при издании и применении актов об амнистии не противоречил бы задачам уголовного и уголовно-процессуального законодательства — принципу справедливости, нашедшему отражение в современном праве.

В юридической печати отмечается, что в настоящее время не найден приемлемый вариант, отвечающий интересам государства и потерпевшего от преступления при решении вопросов распространения акта об амнистии на конкретных лиц, совершивших преступление.

По данным И. В. Селиверстова, 65 % опрошенных им экспертов не считают целесообразным учитывать при применении амнистии мнение потерпевшего от преступления, поэтому делается вывод о сложности решения данной проблемы и об отсутствии предложенной наукой теории права оптимального механизма сочетания интересов государства и потерпевших от преступления ¹⁰⁴.

Действительно, вопрос выработки оптимального механизма сочетания интересов государства и потерпевших от преступления является сложным. Однако, несмотря на это, нельзя признать основанным на законе суждение об обязательном учете мнения потерпевшего при применении амнистии, если на это нет прямого указания в самом акте амнистии и в порядке его применения.

Известно, что по своему политико-правовому содержанию амнистия является актом милосердия, которым государство проявляет гуманизм, великодушие по отношению к гражданам, преступившим уголовный закон, и предполагает полное или частичное освобождение лиц определенных категорий от уголовной ответственности и от наказания. Издание этого публичного нормативного акта и порядок его реализации, учитывая социально-правовую сущность этого акта, не могут быть связаны с чьим-либо мнением, в том числе и с мнением лица, которому в результате преступления причинен вред. Исключение из правила допускается, если об учете мнения потерпевшего имеется прямое указание в самом акте амнистии или в постановлении о порядке применения данного акта.

Принимая во внимание, что лицо, пострадавшее в результате преступления, имеет конституционные гарантии охраны его прав, доступа к правосудию и возмещения ущерба, государство в настоящее время предпринимает определенные действия по защите интересов потерпевших от преступлений при издании акта амнистии. В частности, об этом свидетельствует тот факт, что обязательным условием применения актов об амнистии последних лет является необходимость возмещения ущерба, причиненного преступлением.

Например, прямое указание об этом имеется в пункте 5 постановления Государственной Думы от 2 июля 2013 года № 2559-6 ГД «Об объявлении амнистии» ¹⁰⁵.

Конституционной Суд Российской Федерации, затрагивая защиту прав потерпевших в рассматриваемом контексте, подчеркивал, что, решая вопрос о возможности применения акта об амнистии, публичный орган уголовного преследования должен исходить из суммы причиненного преступлением ущерба, установленной им и включенной в официальное обвинение, которое, имея под собой доказательственную базу в отношении конкретного деяния, делает амнистию, обусловленную возмещением убытков, юридически оправданной, а стороны же, несогласные с оценкой указанным органом степени возмещения ущерба, вправе оспорить принятое им решение в порядке статьи 125 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации ¹⁰⁶.

Верховный Суд Российской Федерации последовательно занимает позицию, согласно которой освобождение лица от наказания или уголовной ответственности в связи с применением акта амнистии не освобождает его от обязанности возместить причиненный преступлением ущерб. Такая правовая позиция отражена в пункте 11 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 16 ноября 2006 года № 52 «О применении судами законодательства, регулирующего материальную ответственность работников за ущерб, причиненный работодателю» ¹⁰⁷, согласно которой, если в отношении работника вынесен обвинительный приговор, однако вследствие акта об амнистии он был полностью или частично освобожден от наказания, такой работник может быть привлечен к полной материальной ответственности за ущерб, причиненный работодателю, на основании пункта 5 части первой статьи 243 Трудового кодекса РФ, поскольку имеется вступивший в законную силу приговор суда, которым установлен преступный характер его действий.

Следует отметить, что проблема применения актов об амнистии, в которых обязательным условием их применения являлось восстановление нарушенных прав потерпевших, была предметом самостоятельного изучения Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в специальном обзоре судебной практики высшей судебной инстанции страны отмечалось, что основной причиной отказов судов в применении амнистии являлось невыполнение подсудимыми или осужденными условия по возврату имущества и (или) возмещению убытков потерпевшим. В целях правильного применения акта об амнистии судам необходимо устанавливать, прежде всего, наличие реального ущерба (вреда), предусмотренного в качестве признака преступления в статьях Особенной части Уголовного кодекса Российской Федерации ¹⁰⁸.

Судебная практика, руководствуясь законом и разъяснениями Верховного Суда Российской Федерации, также исходит из необходимости защиты прав потерпевших даже в тех случаях, когда в акте амнистии не указано на необходимость возмещения ущерба потерпевшему ¹⁰⁹.

Таким образом, законодатель, Конституционный Суд Российской Федерации, Верховный Суд России и федеральные суды уделяют значительное внимание защите прав потерпевших при применении акта амнистии.

В соответствии с частью 1 статьи 84 УК РФ амнистия объявляется в отношении индивидуально неопределенного круга лиц, необозначенных персонально, т. е. пофамильно. В отличие от акта помилования, акт об амнистии распространяется не на отдельных лиц или группы индивидуально указанных лиц, а на целые категории преступников, определяемые родовыми признаками: несовершеннолетние, женщины, награжденные орденами и медалями, инвалиды, осужденные к небольшим срокам наказания и т. д. Данный акт может содержать предписания:

а) об освобождении от уголовной ответственности лиц, совершивших преступления;

б) об освобождении лиц, осужденных за совершение преступлений, от наказания или его дальнейшего отбывания;

в) о сокращении назначенного наказания;

г) о замене назначенного наказания более мягким;

д) об освобождении от дополнительного наказания;

е) о снятии судимости.

Акт об амнистии не вносит изменений в уголовный закон, предусматривающий ответственность за то или иное преступление, т. е. не устраняет преступности и наказуемости предусмотренных им деяний. В этом одно из важных отличий норм постановления об амнистии от норм уголовного закона, которым деяние декриминализуется, т. е. исключается из числа уголовно наказуемых.

Акт об амнистии лишь освобождает от уголовной ответственности и наказания либо смягчает наказание только в отношении определенной категории лиц.

Например, пунктом 1 постановления Государственной Думы ФС РФ от 2 июля 2013 года № 2559-6 ГД «Об объявлении амнистии» ¹¹⁰ предусмотрено освобождение от наказания в виде лишения свободы независимо от назначенного срока лиц, впервые осужденных за преступления, перечисленные в данном пункте.

В судебной практике встречаются случаи, когда осужденный не подпадает под акт об амнистии в связи с тем, что он не является лицом, впервые совершившим преступление, при установлении таких обстоятельств суд отказывает в применении акта об амнистии, как это имело место в примере, приведенном ниже.

По приговору мирового судьи от 25 апреля 2013 года Б. осуждена по части 2 статьи 146 УК РФ к 8 месяцам лишения свободы, с применением статьи 73 УК РФ условно.

В суд поступило представление начальника ФКУ УИИ УФСИН России по Камчатскому краю о рассмотрении вопроса о применении постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 2 июля 2013 года № 2559-6 «Об объявлении амнистии» в отношении Б. Осужденная также просила освободить ее от наказания, применить к ней акт об амнистии.

Суд отказал в удовлетворении представления по следующим основаниям.

Как установлено судом, Б. по приговору Елизовского районного суда Камчатского края от 27 июля 2011 года осуждена по пункту «в» части 3 статьи 146 УК РФ к 1 году лишения свободы, на основании статьи 73 УК РФ условно с испытательным сроком 1 год. 2 августа 2011 года приговор вступил в законную силу.

По приговору от 25 апреля 2013 года Б. признана виновной и осуждена по ч. 2 ст. 146 УК РФ за преступление, совершенное 27 января 2012 года.

Таким образом, на момент совершения преступления по приговору от 25 апреля 2013 года судимость Б. не была погашенной.

В соответствии с ограничениями, установленными пунктом 7 постановления об амнистии, его положения не распространяются на лиц, ранее осуждавшихся за умышленные преступления и вновь осужденных к лишению свободы за умышленные преступления.

Поскольку Б. имела судимость за совершение умышленного преступления, предусмотренного статьей 146 УК РФ, она не является лицом, впервые совершившим преступление, предусмотренное статьей 146 УК РФ. В связи с изложенным по преступлению, предусмотренному частью 2 статьи 146 УК РФ, Постановление об амнистии в отношении Б. применено быть не может ¹¹¹.

При обсуждении вопроса о том, является ли указанное в акте об амнистии преступление совершенным впервые, ориентиром для правоприменителя служат разъяснения, содержащиеся в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 27 июня 2013 года № 19 «О применении судами законодательства, регламентирующего основания и порядок освобождения от уголовной ответственности».

Так, в пункте 2 данного постановления применительно к статьям 75, 76, 76¹ и 76² УК РФ отмечено, что впервые совершившим преступление следует считать, в частности, лицо:

«а) совершившее одно или несколько преступлений (вне зависимости от квалификации их по одной статье, части статьи или нескольким статьям Уголовного кодекса Российской Федерации), ни за одно из которых оно ранее не было осуждено;

б) предыдущий приговор в отношении которого на момент совершения нового преступления не вступил в законную силу;

в) предыдущий приговор в отношении которого на момент совершения нового преступления вступил в законную силу, но ко времени его совершения имело место одно из обстоятельств, аннулирующих правовые последствия привлечения лица к уголовной ответственности (например, освобождение лица от отбывания наказания в связи с истечением сроков давности исполнения предыдущего обвинительного приговора, снятие или погашение судимости);

г) предыдущий приговор в отношении которого вступил в законную силу, но на момент судебного разбирательства устранена преступность деяния, за которое лицо было осуждено;

д) которое ранее было освобождено от уголовной ответственности…» ¹¹².

Особенностью акта об амнистии является то, что он освобождает от уголовной ответственности и наказания либо смягчает наказание в отношении лиц, совершивших преступные деяния до издания этого акта, но не распространяется на деяния, совершенные после его издания.

Например, из пункта 6 постановления Государственной Думы ФС РФ от 18 декабря 2013 года № 3500-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 20-летием принятия Конституции Российской Федерации» следует, что прекращению подлежат находящиеся в производстве органов дознания, органов предварительного следствия и судов уголовные дела о преступлениях, совершенных до дня вступления в силу постановления об амнистии ¹¹³.

Иными словами, акт об амнистии носит единовременный характер и не имеет юридической силы в отношении действий, которые могут быть совершены в будущем.

В тех случаях, когда акт об амнистии применяется через длительное время после принятия (преступник скрылся, о совершенном преступлении не было известно правоохранительным органам и т. п.), он распространяет свое действие только на деяния, совершенные до его издания.

В исключительных случаях акт амнистии может распространяться на деяния, совершенные в течение определенного времени после вступления его в силу, при выполнении лицом, подпадающим под амнистию условий и указанных в этом акте действий, например явки с повинной.

Анализ постановлений о порядке применения Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации актов об объявлении амнистии по различным значимым событиям показал, что применение амнистии возлагается:

1) на исправительные учреждения и следственные изоляторы — в отношении осужденных к лишению свободы, приговоры по делам которых вступили в законную силу;

2) органы дознания и органы предварительного следствия — в отношении подозреваемых и обвиняемых, дела и материалы о преступлениях которых находятся в производстве этих органов;

3) суды:

— в отношении лиц, дела о преступлениях которых находятся в производстве этих судов и не рассмотрены до вступления в силу постановления об амнистии, а также в отношении лиц, дела о преступлениях которых рассмотрены, но приговоры судов не вступили в законную силу;

— в отношении условно осужденных и осужденных, отбывание наказания которым отсрочено в случаях и порядке, предусмотренных законом. Вопрос о применении акта об амнистии в отношении указанных осужденных решает суд по представлению уголовно-исполнительных инспекций, осуществляющих контроль за их поведением;

— в отношении осужденных к наказанию в виде штрафа, если штраф не взыскан до вступления в силу постановления об амнистии. Вопрос о применении акта об амнистии в отношении указанных осужденных решает суд, вынесший приговор;

4) органы внутренних дел — в отношении осужденных к лишению свободы, не находящихся под стражей, приговоры по делам которых вступили в законную силу;

5) уголовно-исполнительные инспекции — в отношении лиц, отбывающих обязательные работы, исправительные работы, лишенных права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью;

6) командование дисциплинарных воинских частей — в отношении военнослужащих, осужденных к содержанию в дисциплинарной воинской части;

7) командование воинских частей — в отношении военнослужащих, осужденных к ограничению по военной службе.

Освобождение осужденных от дополнительных видов наказаний, не исполненных на день вступления в силу постановления об амнистии, возлагается на учреждения и органы, рассматривающие вопрос об освобождении осужденных от основного вида наказания.

Правовым основанием освобождения от уголовной ответственности или наказания, смягчения наказания, применения других мер, предусмотренных актом об амнистии, являются решения указанных выше органов. Данное решение принимается ими с учетом общих критериев, которые закреплены в акте об амнистии, и данных о личности амнистируемого.

Например, в постановлении Верховного Совета РФ от 18 июня 1992 года № 3075-I «Об амнистии» указано, что амнистия не применяется к лицам, являющимся злостными нарушителями режима отбывания наказания, а к лицам, в отношении которых наряду с наказанием за совершенное преступление назначены меры принудительного лечения от алкоголизма, наркомании или венерических заболеваний и подлежащим освобождению от наказания, акт амнистии применяется по окончании полного курса лечения ¹¹⁴.

Как правило, на практике освобождению от наказания подлежат осужденные к лишению свободы на небольшие сроки либо осужденные к наказаниям, не связанным с лишением свободы. Судами также рассматриваются материалы, связанные с освобождением лица одновременно как от основного, так и от дополнительного наказания. Вопрос о дополнительных наказаниях чаще всего решается в самих актах об амнистии.

В частности, в пункте 3 постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 16 апреля 2010 года № 3519-5 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 65-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» указано, что лица, подпадающие под амнистию, освобождаются как от основного, так и от дополнительного наказания, если последнее не исполнено на день вступления в силу постановления об объявлении амнистии ¹¹⁵.

Аналогичным образом решена данная проблема и в пункте 9 постановления Государственной Думы ФС РФ от 24 декабря 1997 года № 2039-II ГД «О порядке применения постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии». Однако в названном пункте постановления закреплено дополнение, касающееся лиц, которые в соответствии с актом об амнистии не полностью подлежали освобождению от наказания, а им лишь сокращалась неотбытая часть основного наказания. Эти лица не подлежали освобождению от дополнительных наказаний ¹¹⁶.

В отдельных актах об амнистии не упоминается, как поступить в отношении лиц, осужденных по совокупности преступлений, когда на одно или несколько преступлений, входящих в совокупность, амнистия не распространяется. Например, нет такого упоминания в акте об амнистии от 6 июня 2003 года «Об объявлении амнистии в связи с принятием Конституции Чеченской Республики» ¹¹⁷.

В связи с этим практика судов колебалась. Отдельные суды, когда к одному из преступлений, входящих в совокупность, акт об амнистии применению не подлежал, то к другим преступлениям, входящим в эту совокупность, применение акта об амнистии признавали не противоречащим закону. Другие суды исходили из того, что если к одному из преступлений, входящих в совокупность, амнистия не может быть применена, она не применяется к лицу в целом.

Последнее направление правоприменительной деятельности признано верным высшей судебной инстанцией страны.

Так, по приговору от 13 октября 1999 года Б. осужден по пунктам «б», «в» части 2 статьи 158 УК РФ к 3 годам лишения свободы.

По приговору от 11 марта 2001 года Б. вновь осужден за преступление, совершенное до постановления первого приговора (часть 1 статья 228 УК РФ), и окончательное наказание ему было назначено в соответствии с частью 5 статьи 69 УК РФ по совокупности преступлений.

В протесте прокурора был поставлен вопрос о применении к Б. акта амнистии от 26 мая 2001 года и об исключении указания о назначении наказания по правилам части 5 статьи 69 УК РФ.

Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, не согласившись с доводами протеста, указала, что Б. приговором от 11 марта 2001 года осужден по совокупности преступлений, в которую входит преступление, предусмотренное частью 2 статьи 158 УК РФ.

В соответствии с постановлением Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 26 мая 2001 года «Об объявлении амнистии в связи с 55-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» акт об амнистии на преступление, предусмотренное частью 2 статьи 158 УК РФ, за которое назначено наказание свыше 3 лет лишения свободы, распространено быть не может, следовательно, амнистия не может быть применена и ко всей совокупности преступлений ¹¹⁸.

Вопрос о наличии оснований для применения акта об амнистии в случае, когда лицо обвиняется в совершении совокупности преступлений, не все из которых подпадают под действие постановления об амнистии, в 2015 году был предметом изучения Президиума Верховного Суда Российской Федерации.

Так, в ответах на вопросы судов общей юрисдикции Президиумом был дан ответ, что акт об амнистии применяется не к преступлению, а к лицу при условии отнесения его к одной из категорий амнистируемых, поэтому акт об амнистии не подлежит применению в отношении лица, если хотя бы на одно из преступлений, входящих в совокупность, распространяются ограничения на применение амнистии ¹¹⁹.

Подобное понимание закона признавали и судебные коллегии по уголовным делам республик, входящих в СССР, а также Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Советского Союза, которые последовательно указывали в своих решениях, что если до издания акта амнистии лицом совершено несколько преступлений и одно из них исключает возможность применения амнистии, то к такому лицу амнистия не применяется и в отношении других преступлений ¹²⁰.

Необходимо подчеркнуть, что во многих актах, определяющих порядок применения амнистии, особенно изданных в последние годы, вопрос применения акта об амнистии в отношении лиц, осужденных по совокупности преступлений, когда на одно или несколько преступлений, входящих в совокупность, амнистия не распространяется, разрешен и в них указано, как поступать в подобных ситуациях.

Например, в соответствии с постановлением Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 30 ноября 2001 года № 2173-III ГД «О порядке применения постановления Государственной Думы Российской Федерации «Об объявлении амнистии в отношении несовершеннолетних и женщин» акт об амнистии не применяется в отношении осужденных по совокупности преступлений, если одно из них предусмотрено подпунктами «а» или «б» пункта 10 постановления об амнистии.

Осужденные по совокупности преступлений за преступления, совершенные в возрасте до 18 лет, подпадающие под действие подпунктов «а» и «и» пункта 4 постановления об амнистии, освобождаются от отбывания наказания, если общий срок наказания не превышает шести лет лишения свободы. Осужденные по совокупности преступлений, совершенных в возрасте до 18 лет, подпадающие под действие подпункта «в» пункта 1 и пункта 4 постановления об амнистии, освобождаются от отбывания наказания при отбытии ими не менее половины назначенного срока наказания, если общий срок наказания превышает шесть лет лишения свободы ¹²¹.

Ограничения, связанные с применением акта амнистии при совокупности преступлений и совокупности приговоров, имеются и в постановлении Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 2 июля 2013 года № 2562-6 ГД «О порядке применения постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации «Об объявлении амнистии». Согласно пункту 8 данного постановления ограничения, установленные для осужденных пунктом 7 постановления об амнистии, распространяются также на подозреваемых и обвиняемых, дела и материалы в отношении которых находятся в производстве органов дознания и органов предварительного следствия. При этом под совокупностью следует понимать как совокупность преступлений, так и совокупность приговоров.

Изложенное выше позволяет сделать вывод, что применение акта амнистии, в результате которого происходит полное устранение уголовно-правовых последствий преступления и осуждения, является препятствием для назначения наказания в виде совокупности преступлений, совокупности приговоров.

Кроме того, применение акта об амнистии с освобождением от наказания может также являться препятствием к назначению наказания в соответствии со статьями 69 и 70 УК РФ. Частичное погашение актом об амнистии последствий осуждения по первому приговору является основанием для корректировки наказания, назначенного по совокупности приговоров, а именно — в содержание неотбытой части наказания по предыдущему приговору или в содержание другого слагаемого — наказания, назначенного по новому приговору.

На это обстоятельство суды порой не обращают должного внимания, что влекло изменение приговоров и неустранение правовых препятствий, ликвидация которых в соответствии с законом могли улучшить положение лиц, привлекаемых к уголовной ответственности.

Наглядно иллюстрирует сказанное следующий пример из судебной практики, который приводится ниже.

Т. осужден за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. Преступление совершено 3 января 2015 года. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации, изменяя состоявшиеся по делу судебные решения, в определении отметила.

Согласно части 2 статьи 84 УК РФ актом об амнистии лица, совершившие преступления, могут быть освобождены от уголовной ответственности. Лица, осужденные за совершение преступлений, могут быть освобождены от наказания, либо назначенное им наказание может быть сокращено или заменено более мягким видом наказания, либо такие лица могут быть освобождены от дополнительного вида наказания. С лиц, отбывших наказание, актом об амнистии может быть снята судимость.

В соответствии с частью 6 статьи 86 УК РФ погашение или снятие судимости аннулирует все правовые последствия, предусмотренные УК РФ, связанные с судимостью.

24 апреля 2015 года Государственной Думой Федерального Собрания Российской Федерации было принято постановление «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов», которое согласно пункту 14 вступило в силу со дня его официального опубликования — 24 апреля 2015 года. В соответствии с пунктами 4 и 12 названного постановления об амнистии освобождению от наказания подлежали осужденные к наказанию, не связанному с лишением свободы, с которых снимается судимость. Указанные положения закона и названного постановления об амнистии судом апелляционной инстанции при пересмотре приговора не были приняты во внимание.

Т. осужден по приговору от 20 апреля 2015 года по части 4 статьи 111 УК РФ на основании статьи 70, пункта «б» части 1 статьи 71 УК РФ по совокупности с приговором от 18 ноября 2014 года. Приговор от 20 апреля 2015 года был обжалован в суд апелляционной инстанции, по результатам которого 16 июня 2015 года постановлено апелляционное определение, то есть уже после вступления в силу постановления об амнистии от 24 апреля 2015 года, а потому возможность его применения подлежала разрешению судом апелляционной инстанции.

Между тем судом апелляционной инстанции при внесении изменений в приговор от 20 апреля 2015 года, не было принято во внимание то, что осужденный ранее был приговорен 18 ноября 2014 года к наказанию, не связанному с лишением свободы, а именно к ограничению свободы на срок 1 год. По данному приговору (от 18 ноября 2014 года) он подлежал освобождению от наказания со снятием с него судимости в соответствии с пунктами 4, 12 постановления об амнистии от 24 апреля 2015 года.

При назначении Т. наказания также не было учтено, что согласно статье 53 УК РФ ограничение свободы заключается в установлении судом осужденному ограничений и обязанности, которые он должен соблюдать. Без установления конкретных ограничений и обязанностей, предусмотренных названной нормой закона, наказание в виде ограничения свободы не может считаться назначенным. Между тем из приговора усматривается, что, назначая Т. за совершенное им преступление, предусмотренное частью 4 статьи 111 УК РФ, дополнительное наказание в виде ограничения свободы, суд не установил ему в соответствии со статьей 53 УК РФ подлежащие отбытию конкретные ограничения и обязанность, составляющие существо данного вида наказания, без определения которых его исполнение невозможно. Такие ограничения и обязанность были возложены на Т. только при назначении ему окончательного наказания по совокупности приговоров на основании статьи 70 УК РФ.

Изложенное свидетельствует о том, что дополнительное наказание в виде ограничения свободы за совершенное Т. преступление, предусмотренное частью 4 статьи 111 УК РФ, судом фактически назначено не было.

Суды апелляционной и кассационной инстанций, внося изменения в приговор, данное нарушение закона, допущенное при назначении Т. дополнительного наказания, не устранили. Кроме того, освобождение Т. от наказания по приговору от 18 ноября 2014 года влечет исключение из судебных решений указания о назначении ему наказания по правилам, предусмотренным статьей 70 УК РФ по совокупности приговоров. Дополнительное же наказание в виде ограничения свободы фактически ему назначено только по совокупности приговоров. В приговоре от 20 апреля 2015 года имеется указание на учет в качестве отягчающего наказание обстоятельства «судимости с учетом требований части 1 статьи 18 УК РФ», т. е., рецидива преступлений. Учитывая, что применение акта амнистии в данном случае влечет снятие судимости, указание на учет данного отягчающего наказание обстоятельства подлежит исключению из приговора. Что касается судимости по приговору от 16 мая 2013 года за преступление небольшой тяжести (по статье 319 УК РФ), то она в силу пункта «а» части 4 статьи 18 УК РФ не образует рецидива, и не может учитываться в качестве отягчающего наказание обстоятельства ¹²².

В приведенном случае правоприменительной деятельности наглядно усматривается, что неправильное понимание судами содержания акта об амнистии повлекло не только изменение приговора, но и исключение из него указаний, которые существенно улучшили положение осужденного.

Так, из приговора исключено указание:

а) о назначении наказания по совокупности приговоров, предусмотренных правилами статьи 70 УК РФ;

б) о назначении дополнительного наказания в виде ограничения свободы;

в) о судимости по предыдущему приговору;

г) об учете в качестве отягчающего наказание обстоятельства «судимости с учетом требований части 1 статьи 18 УК РФ».

В другом случае вышестоящий суд подобным образом признал незаконным применение правил совокупности приговоров, предусмотренных статьей 70 УК РФ при назначении наказания и учете судимости, поскольку совершение осужденным нового умышленного преступления во время отбывания наказания по предыдущему приговору не препятствовало применению к нему акта об амнистии.

В частности, Президиум Верховного Суда Российской Федерации 11 июля 2018 года, рассмотрев уголовное дело по надзорной жалобе осужденного, изменил судебные решения, указав в своем постановлении, что по приговору от 16 февраля 2010 года А. был судим за преступления, совершенные им в несовершеннолетнем возрасте, а по приговору от 10 июля 2013 года он был осужден по пункту «а» части 2 статьи 158 УК РФ к 1 году исправительных работ, наказание не отбыто.

В соответствии с пунктом 4 постановления Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации от 24 апреля 2015 года № 6576-6 ГД «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов» осужденные к наказанию, не связанному с лишением свободы, подлежали освобождению от наказания. Каких-либо ограничений для применения к А. данного акта об амнистии не имелось.

По смыслу подпункта 4 пункта 19 постановления о порядке применения акта об амнистии факт совершения осужденным нового умышленного преступления во время отбывания наказания должен подтверждаться на день вступления в силу акта об амнистии постановлением органа предварительного расследования о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию либо вступившим в законную силу итоговым судебным решением (постановлением о прекращении уголовного дела по нереабилитирующему основанию или обвинительным приговором). При отсутствии на указанный день такого процессуального документа акт об амнистии подлежит применению.

Совершение А. нового умышленного преступления 11–12 марта 2014 года на день вступления в силу акта об амнистии вступившим в законную силу итоговым судебным решением подтверждено не было, в связи с чем акт об амнистии подлежал применению, а А. — освобождению от наказания по приговору от 10 июля 2013 года. Кроме того, исходя из положений пункта 12 постановления об амнистии освобождение от наказания на основании пункта 4 данного постановления влечет снятие судимости ¹²³.

Таким образом, Президиум изменил приговор, исключил указания о наличии у А. судимости по приговору от 10 июля 2013 года и признании в силу требований части 1 статьи 18 УК РФ обстоятельством, отягчающим наказание, рецидива преступлений по отношению к судимости по статье 158 УК РФ, а также о назначении наказания по правилам статьи 70 УК РФ.

Вопрос о применении амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям в уголовном законе не решен.

Данная проблема в советский период уголовного права была отражена в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 года (в ред. пост. Пленума от 14 марта 1963 года) № 1 «Об условиях применения давности и амнистии к длящимся и продолжаемым преступлениям» ¹²⁴, в соответствии с которым амнистия применяется к продолжаемым деяниям в случаях, когда эти деяния закончились до издания амнистии, и не применяется, если хотя бы одно из преступных действий, образующих продолжаемое деяние, совершено было после издания акта об амнистии.

По отношению к длящимися преступлениям, например незаконному хранению оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ и взрывных устройств; уклонению от прохождения военной службы и др., амнистия применялась к тем из них, которые окончились до ее издания. К длящимся же преступлениям, продолжавшимся после издания амнистии, таковая не применялась, и по этому пути последовательно шла судебная практика судов бывшего Советского Союза и Российской Федерации ¹²⁵.

В практике применения уголовного закона отмечалось, что как длящиеся, так и продолжаемые преступления характеризуются продолжительностью преступных действий, и при применении амнистии и давности к этим преступлениям необходимо точно устанавливать начало и конец их совершения ¹²⁶.

Названное выше постановление Пленума Верховного Суда СССР от 4 марта 1929 года перестало действовать, в связи с принятием 19 декабря 2023 года Пленумом Верховного Суда Российской Федерации постановления № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по уголовным делам о длящихся и продолжаемых преступлениях».

В нем обращено внимание судов на то, что точное установление признаков длящегося или продолжаемого преступления имеет важное значение для правильного решения многих уголовно-правовых вопросов. Даны разъяснения, что следует понимать под длящимся и продолжаемым преступлениями, подчеркнута важность правильного установления моментов начала и конца этих преступлений, которые подлежат учету при применении амнистии.

В пункте 8 постановления особо подчеркнуто, что акт об амнистии применяется в отношении лица, совершившего длящееся или продолжаемое преступление до издания такого акта. Вместе с тем, если лицо продолжило совершение длящегося преступления после издания акта об амнистии либо хотя бы одно из тождественных деяний, составляющих продолжаемое преступление, совершено после издания такого акта, амнистия не применяется ¹²⁷.

При обсуждении вопроса о применения амнистии возникал вопрос, как поступать в тех случаях, когда лицо подлежит освобождению по двум основаниям — по акту амнистии и от уголовной ответственности вследствие истечения сроков давности или наказания в связи с истечением сроков давности обвинительного приговора?

В юридической печати высказано мнение, что применение судом указанных оснований должно производиться в зависимости от очередности их возникновения, с соблюдением общих правил их применения, установленных уголовно-процессуальным законодательством ¹²⁸.

Эта позиция возражений не вызывает с некоторым уточнением. Очевидно, здесь следует исходить также из общего принципа действия уголовного закона во времени, согласно которому преступность и наказуемость деяния определяются уголовным законом, действовавшим во время совершения этого деяния. Если после совершения правонарушения ответственность за него устранена или смягчена, применяется новый закон. Следовательно, по логике уголовного закона необходимо применять то из оснований, которое наступило раньше, по такому пути идет и судебная практика.

Так, Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации в кассационном определении от 12 ноября 2003 года указала, что освобождение от наказания в связи с истечением сроков данности привлечения к уголовной ответственности делает излишним освобождение от наказания по амнистии ¹²⁹.

Необходимо отметить, что подобное понимание закона высшая судебная инстанции демонстрирует в течение длительного времени, о чем свидетельствует следующий пример из правоприменительной деятельности.

По приговору военного трибунала войск НКВД округа от 15 ноября 1940 года, оставленному без изменения определением Военной коллегии Верховного Суда СССР от 4 декабря 1940 года, бывший красноармеец М. был осужден заочно по статье 54-1 «б» УК Украинской ССР к высшей мере наказания — расстрелу с конфискацией имущества.

Судебные решения не были приведены в исполнение в связи с неустановлением местонахождения осужденного.

М. был признан виновным в том, что, проходя службу на пограничной заставе, 25 июля 1940 года изменил Родине путем бегства за границу.

В протесте и. о. Генерального прокурора СССР ставился вопрос о переквалификации действий осужденного со статьи 54-1 «б» на статьи 80 и 206-7, пункта «г» УК Украинской ССР и неприведении приговора в исполнение ввиду истечения срока давности его исполнения.

Рассмотрев материалы дела, Пленум Верховного Суда СССР нашел протест подлежащим частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Обвинение М. в измене Родине основано лишь на факте перехода им 25 июля 1940 года государственной границы.

В 1986 году было установлено, что М. проживает в Ворошиловградской области.

При проведении расследования осужденный показал, что 25 июля 1940 года, не желая переносить тяготы военной службы, он самовольно оставил погранзаставу и перешел советско-польскую границу с целью навсегда уклониться от службы. До окончания войны он содержался в различных лагерях фашистской Германии, где привлекался к погрузочно-разгрузочным работам. Враждебных действий против советского государства не совершал.

Эти показания М. нашли подтверждение в материалах дела. Свидетели А., Л., Д., М. и другие показали, что М. тяготился воинской службой и неоднократно высказывал намерение уклониться от нее. Архивные органы СССР и ГДР сведениями о проведении М. враждебной деятельности против СССР не располагают.

Таким образом, никаких доказательств виновности М. в совершении действий, направленных в ущерб государственной безопасности и обороноспособности СССР, в деле не имеется. В то же время полностью доказана его вина в совершении дезертирства и незаконном переходе границы.

Что же касается содержащегося в протесте предложения о неприведении приговора в исполнение ввиду истечения срока давности, то с ним согласиться нельзя, так как еще до истечения этого срока Президиум Верховного Совета СССР издал Указ об амнистии, согласно которому М. подлежал освобождению от наказания.

Соглашаясь с протестом, Пленум Верховного Суда СССР приговор военного трибунала войск НКВД округа от 15 ноября 1940 года определение Военной коллегии Верховного Суда СССР от 4 декабря 1940 года в отношении М. изменил: переквалифицировал его действия со статьи 54-1 «б» УК УССР на статью 80 и пункт «г» статьи 206-7 того же УК и назначил по статье 80 УК УССР лишение свободы сроком на 3 года, по пункту «г» статьи 206-7 УК УССР и по совокупности преступлений — лишение свободы сроком на 7 лет.

На основании пункта 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 7 июля 1945 года «Об амнистии в связи с победой над гитлеровской Германией» М. от наказания освобожден и в соответствии с пунктом 6 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 27 марта 1953 года «Об амнистии» постановлено считать его не имеющим судимости ¹³⁰.

Из отмеченного выше следует, что, если лицо подлежит освобождению от наказания по двум основаниям — по амнистии и вследствие истечения сроков давности, применяется то из оснований, которое наступило раньше.

Согласно части 2 статьи 86 УК РФ лицо, освобожденное от наказания вследствие амнистии, считается несудимым. Это несудебный порядок аннулирования судимости, о чем в акте об амнистии может содержаться специальное указание.

В советский период развития нашего государства первое упоминание о снятии судимости нашло отражение в постановлении Президиума ЦИК СССР «Об амнистии» от 2 ноября 1922 года, изданном во исполнение манифеста Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР от 15 октября 1927 года и в ознаменование десятилетия Октябрьской революции. В пункте 11 постановления отмечалось о снятии судимости в отношении трудящихся, осужденных впервые и отбывших ко дню издания постановления об амнистии основную меру социальной защиты или досрочно освобожденных или приговоренных к условному осуждению или к принудительным работам ¹³¹.

Как правило, снятие судимости происходит с определенных категорий амнистируемых лиц. Однако в ряде актов об амнистии судимостям, ранее снятым вследствие амнистии, придается правовое значение.

Так, в пункте 13 постановления Государственной Думы от 19 апреля 1995 г. указывается, что акт амнистии не применяется к лицам, досрочно после 1985 года освобождавшимся из мест лишения свободы (независимо от погашения или снятия судимости) в порядке помилования либо на основании указов Президиума Верховного Совета СССР, и далее перечисляются эти Указы ¹³². Аналогичные положения содержатся и в пункте 9 постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ от 24 декабря 1997 года, в котором сказано, что амнистия не применяется к осужденным, ранее освобождавшимся из мест лишения свободы в порядке помилования или в соответствии с актом об амнистии и вновь совершившим умышленное преступление. В связи с этим на страницах правовой печати не без основания отмечается, что в подобных решениях усматривается определенная непоследовательность законодателя, поскольку согласно части 6 статьи 86 УК РФ снятие (и погашение) судимости аннулирует все правовые последствия, связанные с судимостью ¹³³.

Отдельные постановления Государственной Думы Федерального Собрания РФ содержат положения о том, что они не применяются к лицам, ранее освобождавшимся от наказания в связи с актом об амнистии и вновь совершившим преступление (подпункт 5 пункта 9 постановления Государственной Думы ФС РФ от 19 апреля 2006 года «Об объявлении амнистии в связи со 100-летием Государственной Думы в России». В них нет нормативного закрепления того, к каким судимостям — погашенным или действующим надлежит применять указанные положения постановления ГД ФС РФ о порядке применения амнистии. Подобные решения законодателя вызывали трудности в практике реализации акта амнистии, что служило поводом обращения граждан и судов в Конституционный Суд РФ за соответствующими разъяснениями.

По одному из таких обращений Конституционный Суд Российской Федерации изложил свою правовую позицию. Ее суть заключается в том, что законодатель вправе не распространять акт амнистии на лиц, совершивших умышленные преступления, если ранее они уже освобождались от наказания в соответствии с актом об амнистии, независимо от того, сохраняется у них судимость или она в соответствии с частями 2, 6 статьи 86 УК РФ была погашена либо снята. Этим конституционные права осужденных и лиц, привлекаемых к ответственности, не нарушаются, поскольку Конституция РФ не гарантирует каждому, кто совершил преступление, право быть амнистированным ¹³⁴.

Выше отмечалось,