Правовые механизмы противодействия гринвошингу

Монография

Ответственные редакторы
доктор юридических наук, профессор В. Б. Агафонов,
доктор юридических наук, профессор Н. П. Воронина

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 342.9+347+349.6

ББК 67.401+67.404+67.407

П68

Рецензенты:

Попова О. В., кандидат юридических наук, доцент, директор НОЦ «ESG-трансформация и устойчивое развитие Калининградской области» Балтийского федерального университета имени Иммануила Канта;

Ющенко М. С., кандидат юридических наук, председатель Комиссии по экологическому просвещению Совета ТПП РФ по развитию экономики замкнутого цикла и экологии.

Ответственные редакторы доктор юридических наук, профессор В. Б. Агафонов, доктор юридических наук, профессор Н. П. Воронина.

Предлагаемая монография посвящена актуальным теоретическим и практическим вопросам создания эффективных правовых механизмов противодействия гринвошингу. Авторами исследуются понятие и признаки гринвошинга, его угрозы и риски для устойчивого развития и перехода Российской Федерации к зеленой экономике, правовые проблемы дифференциации ESG-принципов и гринвошинга, морально-этический и правовой потенциал эколого-социальной ответственности бизнеса в противодействии гринвошингу.

В работе выявляются особенности публично-правового регулирования противодействия гринвошингу на финансовом рынке, в сфере производства и оборота сельскохозяйственной продукции, правовой охраны интеллектуальной собственности в части противодействия гринвошингу. Анализируются критерии определения зеленой технологии и зеленой продукции и их правовое закрепление в действующем законодательстве Российской Федерации.

Нормативные правовые акты приведены по состоянию на 1 ноября 2024 г.

Для студентов высших учебных заведений, обучающихся по программам бакалавриата, специалитета, магистратуры, преподавателей юридических вузов, работников законодательной, исполнительной и судебной власти, а также для всех интересующихся вопросами правового обеспечения противодействия гринвошингу.

УДК 342.9+347+349.6

ББК 67.401+67.404+67.407

© Коллектив авторов, 2025

© ООО «Проспект», 2025

АВТОРЫ

Агафонов В.Б., д.ю.н., профессор, и.о. заведующего кафедрой экологического и природоресурсного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА), руководитель Центра компетенций «Экоправо» – глава 1 (§ 3);

Воронина Н.П., д.ю.н, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – глава 1 (§ 2), глава 2 (§ 4);

Выпханова Г.В., д.ю.н, профессор кафедры экологического и природоресурсного права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – глава 1 (§ 4);

Карташов А.В., к.ю.н., доцент кафедры финансового права Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – глава 2 (§ 1);

Кожевина О.В., д.э.н., профессор МГТУ им. Н.Э. Баумана, член Комитета по безопасности предпринимательской деятельности Торгово-промышленной палаты Российской Федерации – глава 1 (§ 1);

Редникова Т.В., к.ю.н., старший научный сотрудник сектора экологического, земельного и аграрного права Института государства и права Российской академии наук (ИГП РАН) – глава 2 (§ 3);

Шахназаров Б.А., д.ю.н., профессор кафедры международного частного права и кафедры интеллектуальных прав Университета имени О.Е. Кутафина (МГЮА) – глава 2 (§ 2).

ВВЕДЕНИЕ

Решение проблемы обеспечения экологической безопасности и рационального использования природных ресурсов является важнейшей стратегической задачей экологического и социально-экономического развития любого государства. Существующие глобальные (экстерриториальные), региональные и локальные экологические проблемы, неравномерность распределения природных ресурсов на планете, их невозобновляемость, исчерпаемость, потребляемость и ограниченность — эти главные факторы в настоящее время определяют основные направления экологической, экономической и социальной политики всех без исключения государств.

Современный экологический кризис (данный факт подтверждается рядом фундаментальных научных исследований, проводимых как российскими, так и зарубежными учеными) фактически ставит под угрозу возможность существования человеческой цивилизации в целом. Установлено и доказано, что дальнейшая деградация природных систем в результате антропогенной хозяйственной деятельности человека ведет к дестабилизации природной среды, утрате ее целостности, способности поддерживать необходимые качества окружающей среды, которые необходимые для жизни всех живых существ на Земле.

Еще в Экологической доктрине Российской Федерации, утвержденной распоряжением Правительства Российской Федерации от 31.08.2002 № 1225-р¹, отмечалось, что «преодоление экологического кризиса возможно только на основе формирования принципиально нового типа взаимоотношений человека и природы, однако для этого необходимо сформировать и последовательно реализовывать принципиально новую единую государственную политику и стратегию в области охраны окружающей среды, обеспечить рациональное использование природных ресурсов. Сохранение и восстановление природных систем должно быть одним из приоритетных направлений деятельности государства и общества».

Несмотря на это, некоторые компании, которые позиционируют себя экологически ответственными, заявляя о приверженности стандартам устойчивого развития и ESG, продолжают вводить потребителей в заблуждение относительно качества продукции или услуги, используя механизм гринвошинга.

В связи с этим настоящая монография посвящена выявлению правовых пробелов и формулированию возможных законодательных предложений, направленных на противодействие гринвошингу.

Глава 1. ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО В СФЕРЕ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ГРИНВОШИНГУ. СОВРЕМЕННОЕ СОСТОЯНИЕ, ТЕНДЕНЦИИ РАЗВИТИЯ

§ 1. Гринвошинг как угроза устойчивому развитию Российской Федерации: правовой аспект

Проблема гринвошинга широко обсуждается в последние голы на различных площадках как научным сообществом, так и практиками в области зеленых технологий и экологически ориентированного предпринимательства. Вместе гринвошинг в большей степени формируется в маркетинговой деятельности бизнеса, где сфера интересов — «повышение узнаваемости компании, развитие бренда определенных видов выпускаемой или реализуемой на рынке продукции»². Развитие предпринимательских сегментов зеленой экономики, их форматов и внедрения инновационных бизнес-моделей позволяет компаниям формировать существенные конкурентные преимущества. Вследствие этого зачастую предприниматели, стремясь повысить репутацию своего бизнеса, активно используют маркирование под зеленую продукцию и зеленые технологии производства.

UNEP выделяет одиннадцать секторов зеленой экономики: энергетический сектор, сельское хозяйство, отопление и освещение зданий, энергоснабжение, рыболовный сектор, лесное хозяйство, промышленность, туристический, транспортный, водный секторы, отходы, нефтехимия. Все ли сегменты в равной степени в России могут являться драйверами зеленого роста? Также российские компании демонстрируют показательные практики зеленого бизнеса в сфере сельского хозяйства и аграрно-промышленного комплекса, туристического и энергетического секторов, утилизации и переработки твердых коммунальных отходов, развиваются проекты в области зеленого строительства и зеленой химии.

Отдельные страны в своих официальных документах отдают приоритет различным аспектам развития зеленой экономики. Например, для развитых стран в первую очередь это решение проблем конкуренции и создания рабочих мест, а для развивающихся — это обеспечение устойчивого развития и решение проблем бедности. Страны группы БРИКС рассматривают зеленую экономику с «позиции эффективности использования природных ресурсов»³.

В широком понимании зеленая экономика имеет своей целью создание экологически устойчивой экономики. Ее роль в обеспечении экономической безопасности может быть сведена к повышению эффективности использования физического капитала и снижению рисков и угроз со стороны экологических факторов. Кроме того, «решение вопросов социального неравенства также входит в перечень задач обеспечения экономической безопасности страны и территорий»⁴. Заинтересованные стороны и общество в целом «требуют прозрачности в раскрытии информации о воздействии деятельности компаний на окружающую среду, эта коммуникация должна быть динамичной, через разные каналы и с целью повышения осведомленности»⁵.

Опыт развитых стран показывает, что необходимо четко определить границы ограниченных экологических выгод, т. е. использовать четкое и однозначное их толкование, единообразные формулировки экологических заявлений при коммуникациях со стейкхолдерами всех групп, поскольку, как правило, именно они являются конечными бенефициарами (получателями, пользователями, потребителями). Цифровые технологии и социальные сети предоставляют множественные каналы обмена информацией, которые также используются как для продвижения бренда, так и для обратной связи о результатах фактического или мнимого ответственного экологически ориентированного производителя.

Вопрос содержания и формы гринвошинга пока не утратил своей актуальности. Возрастание интереса к гринвошингу относится к 2007—2009 гг., когда крупные и известные компании начали использовать иллюзию натуральности в рекламе и на упаковке продукции через зеленый фон или зеленый цвет. Если на упаковке и в составе нет консервантов, это еще не означает экологичную продукцию, а участие в зеленых акциях компаний и пропаганда ESG-стратегий не свидетельствует об органических характеристиках товара. В частности, Е. Татейши⁶ определяет гринвошинг как «коммуникацию, которая вводит людей в заблуждение относительно экологических показателей/преимуществ посредством распространения позитивной информации об организации, услуге или продукте и сокрытии негативных фактов». Используется термин «выборочное раскрытие», т. е. стейкхолдерам раскрывается только та информация, которая поддерживает зеленый тренд деятельности компании.

Проблема гринвошинга в своем проявлении имеет несколько аспектов и последствий. Во-первых, это недобросовестная коммерческая и маркетинговая стратегия фирмы, которая является предпосылкой пристального внимания антимонопольных органов; во-вторых, это факт наступления юридической ответственности; в-третьих, нарушение социальных принципов и бизнес-этики, если ориентироваться на требования КСО (корпоративной социальной ответственности); в-четвертых, барьер продвижения в России зеленых патентов и определенное ограничение современного развития рынка интеллектуальной собственности; в-пятых, препятствие перехода на устойчивые государственные закупки; в-шестых, ограничение развития рынка экологичной и органической продукции⁷.

Обвинения в гринвошинге становятся все более распространенными на рынках ЕС, США, Китая и привлекают все большее внимание государственных регулирующих органов, законодателей и потребителей в России. В России также появился Совет по профилактике гринвошинга — необоснованных заявлений об экологичности продуктов⁸. Совет по профилактике гринвошинга представляет собой объединение экспертов, цель которого — развивать культуру добросовестных коммуникаций в области достижения целей устойчивого развития (ЦУР). Совет по профилактике гринвошинга объединил усилия бизнеса и НКО, чтобы утвердить единые критерии для публичной информации о деятельности компаний в области устойчивого развития. Инициаторами создания Совета по профилактике гринвошинга выступили общественные организации, в указанный совет входит и Экологический союз. С позиции экспертов Экологического союза, Совет по профилактике гринвошинга — это ответ на актуальный запрос на прозрачную коммуникацию от компаний, которые инвестируют в экологичные решения, экопросвещение и вынужденно конкурируют с гринвошингом.

Сейчас, по данным статистики, из-за деятельности недобросовестных организаций 32% покупателей в России скептично относятся к маркировке «эко» на товарах и соблюдению бизнесом принципов экологичности. Это снижает эффективность инвестиций добросовестных участников рынка в защиту окружающей среды, а действительно полезные зеленые решения теряют конкурентные преимущества. Как следствие, тормозится развитие устойчивого производства и потребления, и задачи по снижению нагрузки на окружающую среду не решаются. Также, по данным статистики, заявления об экологической ответственности обосновывают повышение стоимости продукта у 69% потребителей, при этом 60% экологически активной аудитории готовы отказаться от бренда, уличенного в гринвошинге.

В России и других странах приняты документы с рекомендациями, как делать экологические заявления без гринвошинга. Самыми авторитетными среди них являются Руководство UNEP по предоставлению информации об устойчивости продукции, Международный стандарт ISO 14020:2022 «Экологическая маркировка типа I»⁹, Кодекс рекламы и маркетинговых коммуникаций и другие. В них собраны описания около 50 критериев, например: надежность, актуальность, ясность, прозрачность.

В настоящее время Совет по профилактике гринвошинга представил инструмент оценки коммуникаций¹⁰, который помогает выстроить доверительные отношения с потребителями без репутационных рисков. Данный инструмент был разработан экспертами в области устойчивого развития и ESG на основе анализа российских и зарубежных документов, описывающих правила ответственных маркетинговых коммуникаций. В его основе лежат три принципа: «надежность» (в заявлении используются достоверные данные, подтвержденные третьей стороной), «актуальность» (в заявлении учитываются критические точки экологического воздействия), «ясность» (из заявления понятно, к чему именно оно относится, — к продукту целиком или отдельным его аспектам, а его содержание доступно заинтересованным сторонам).

Обозначенные принципы раскрываются с помощью следующих критериев экологических заявлений:

1) заявление основано на документально подтвержденных научно обоснованных данных;

2) заявление включает информацию о соответствии продукта стандарту или методике, которые были разработаны при участии широкого круга заинтересованных сторон. При этом и стандарт, и методика должны быть применимы в регионе, где распространяется заявление;

3) заявление соответствует законодательству Российской Федерации (природоохранному и т. п.);

4) заявление включает подтверждение третьей стороной в виде сертификата, выданного аккредитованным органом по сертификации, или отчета о верификации;

5) заявление разработано и/или реализуется совместно с заинтересованной стороной, имеющей профильные компетенции или являющейся одним из ключевых благополучателей;

6) заявление включает количественные данные, демонстрирующие, как именно сократилось воздействие продукта на окружающую среду;

7) заявление сообщает об экологических характеристиках продукта, превосходящих нормы действующего законодательства;

8) заявление сообщает о характеристиках продукта, существенных с точки зрения экологического воздействия, а не представляет общие для данной категории продукта свойства как уникальные;

9) заявление подтверждается действиями выпускающей его организации, направленными на снижение экологического воздействия во всех или нескольких критических точках жизненного цикла продукта;

10) заявление сообщает о результатах предотвращения экологического воздействия, не только о компенсации уже нанесенного;

11) заявление содержит призыв к действию, когда сокращение экологического воздействия невозможно без дополнительных действий заинтересованных сторон;

12) язык заявления доступен любым заинтересованным сторонам, не требует специальных знаний;

13) заявление сообщает о конкретных фактах и аргументирует их, избегая общих, двусмысленных, категоричных формулировок и подмены понятий;

14) заявление включает информацию о том, к чему именно относятся экологические характеристики: к продукту, какой-то его части, к упаковке, или операционным процессам компании;

15) если заявление основано на сравнении, то оно проведено по конкретным сопоставимым параметрам и сравниваются сходные по функциональным характеристикам продукты;

16) графический дизайн самодеклараций об экологических характеристиках продукта избегает подражания известным экомаркировкам и сертификатам;

17) использование в заявлении названий или логотипов государственных органов или независимых организаций сопровождается аргументацией;

18) подтверждающую заявление информацию легко найти на упаковке, на сайте, в интернете, рекламных материалах, СМИ и т. д., либо предоставляется возможность сделать запрос в компанию по указанным контактам;

19) если заявление содержит информацию о партнерах, благодаря участию которых продукт приобрел экологические характеристики, то это подтверждается информацией на ресурсах этих партнеров¹¹.

Применение указанных выше критериев позволяет выявить, что именно в заявлениях об экологических преимуществах может вызвать сомнение и восприниматься аудиторией и экспертами как гринвошинг. Соблюдение критериев способствует развитию культуры добросовестных коммуникаций в области устойчивого развития. Анализ заявлений с помощью критериев также позволяет избежать критики со стороны экспертного сообщества, содействует укреплению доверия потребителей и партнеров. Критерии помогают «создать условия для возврата инвестиций организации в экологические преимущества продукта и в коммуникацию о них»¹².

В России «примеры реальной борьбы с гринвошингом в судах или на уровне контролирующих, налоговых и антимонопольных органов единичны»¹³. Усугубляет положение «отсутствие в России государственных стандартов, технических условий и критериев экологичности, дифференцированных по разным группам товаров и услуг, регламентов испытаний и исследований, понятий “экологичный”, “эко”, “органический”» и смежных с ними, а также изображений и обозначений»¹⁴.

В антимонопольном регулировании гринвошинга следует иметь с виду, что введенный в заблуждение покупатель безосновательно переплачивает за неэкологичный товар и поддерживает недобросовестного производителя, а не экологически ответственного. Согласно Федеральному закону от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»¹⁵ (п. 1 ст. 14.2), не допускается недобросовестная конкуренция путем введения в заблуждение, в том числе в отношении качества и потребительских свойств товара, предлагаемого к продаже, назначения такого товара, способов и условий его изготовления или применения, результатов, ожидаемых от использования такого товара, его пригодности для определенных целей. При отсутствии антимонопольного регулирования гринвошинга, ответственность по доказыванию недобросовестных действий конкурентов и контрагентов лежит на заявителях. Единственная возможность — совместное с Роспотребнадзором рассмотрение жалобы и проведение расследования по факту нарушения законодательства. Цивилизованное развитие рынка экологичной продукции и доверие покупателей и потребителей проблематично без экокритериев маркировки и рекламы, характеристик продукции и услуг, выстроенной системы сертификации экологичной продукции.

Юридическая ответственность за гринвошинг в России также недостаточно изучена в науке и применяется на практике¹⁶. Большое внимание зарубежного законодателя к регулированию экологической сферы общественных отношений проявляется как «в глубине разработки императивных правил, так и в объеме ответственности за их нарушение, что заметно контрастирует с действующим российским законодательством, для которого характерна недостаточная детализация запретов наряду с отсутствием корреспондирующей специальной ответственности в отношении недобросовестной эксплуатации темы экологии в торговле»¹⁷.

Зарубежными учеными высказывается мнение о необходимости привлечения менеджеров, директоров компаний к персональной ответственности за гринвошинг из-за невыполнения ими обязательств КСО и принципов стратегического корпоративного управления. Акционеры и регулирующие органы призывают к большему раскрытию информации и повышению ответственности в отношении адаптации к изменению климата. Компании могут нести ответственность за введение в заблуждение и вводящие в заблуждение действия, если декларативные заявления, такие как обязательства по углеродной нейтральности, сделаны без достаточных оснований. Обязанность директоров по рискориентированному подходу предполагает «принятие мер по снижению риска изменения климата в соответствии с Парижским соглашением, и обеспечивать установление надлежащих процедур для регулярного и точного раскрытия информации, включая ESG и влияние изменения климата на бизнес»¹⁸.

Противодействие гринвошингу «соответствует стратегическим целям и задачам в области реализации как экологической, так и конкурентной политики России»¹⁹. В Основах государственной политики в области экологического развития России на период до 2030 г., утвержденных Президентом Российской Федерации 30.04.2012, указано на «научно обоснованное сочетание экологических, экономических и социальных интересов человека, общества и государства в целях устойчивого развития и обеспечения благоприятной окружающей среды и экологической безопасности». Последние законодательные инициативы в области разработки механизма правового регулирования предупреждения недобросовестного экомаркетинга также «в целом направлены на реализацию стратегии развитии конкуренции в России»²⁰.

Перспективна разработка «индекса гринвошинга с введением шкалы в зависимости от его уровня»²¹. Примерные критерии для составления индекса:

1) текстовая информация об экологичности продукции и услуг;

2) визуальная информация и графика;

3) экологичность компании или продукции недоказуема или неясная;

4) завышение реальной экологичности продукции;

5) маскировка иной информации подменой на экологическую без фактического соответствия.

Между тем в условиях недостаточности нормативного правового регулирования противодействия гринвошингу, коммуникации и общественное реагирование являются по сути единственными средствами побуждения бизнеса к добросовестной ответственной практике зеленых заявлений, так как юридическая ответственность за использование механизмов гринвошинга явно недостаточна, кроме того, негативно сказывается и тот факт, что законодательного термина гринвошинг с четким толкованием на данный момент нет.

§ 2. Правовое регулирование противодействия гринвошингу в условиях перехода Российской Федерации к зеленой экономике

Цели в области устойчивого развития ООН до 2030 г. (далее — ЦУР-2030), являясь фундаментом построения современного общества, гласят, что необходимы ликвидация нищеты и голода, обеспечение хорошего здоровья, санитарии, благоприятной окружающей среды, развитие инноваций и инфраструктуры, формирование ответственного производства и потребления. Основываясь на достижение этих целей, идет формирование модели экономического, экологического и социального развития во всех сферах хозяйственной деятельности.

Построение модели зеленой экономики в Российской Федерации прежде всего должно ориентироваться на достижение национальных интересов, среди которых охрана окружающей среды; сохранение природных ресурсов и рациональное природопользование; адаптация к изменениям климата (п. 25 Стратегии национальной безопасности²²).

В научной литературе не сложился единый взгляд на понятие и содержание зеленой экономики, а также ее соотношение с устойчивым развитием. В качестве одной из причин, способствующих возникновению данной дискуссии, является отсутствие легального определения зеленой экономики, ее характеристик, юридических, экономических и социальных признаков. Эти и иные факторы могут способствовать распространению гринвошинга под видом перехода к модели зеленой экономики.

Часть ученых понимают под зеленой экономикой исключительно зеленую энергетику и переход к ВИЭ²³, другие рассматривают зеленую экономику более широко, включая механизмы и инструменты решения большинства экологических проблем, поскольку «негативное воздействие на окружающую среду хозяйственной деятельности является гораздо более разнообразным»²⁴. Однако есть и позиция, согласно которой зеленую экономику «скорее целесообразно видеть, как долгий путь поиска оптимальной модели соотношения подчас прямо противоположных запросов человечества, через неизбежные пробы, ошибки, удачи и находки. И эти подходы с учетом рамок и ориентиров, закрепленных на международном уровне, должны найти свое место как в традиционной системе нормативных правовых актов Российской Федерации, так и в различных документах стратегического планирования»²⁵.

Не решен вопрос соотношения зеленой экономики и устойчивого развития. В литературе сформированы различные подходы²⁶, но нам близко понимание зеленой экономики как основы устойчивого развития, при этом под последним понимаются не только экономические, но и экологические и социальные интересы.

Также довольно часто при анализе экологических проблем и их решении упоминается концепция биоэкономики. Как отмечается, «концепция биоэкономики (bioeconomy) тесно связана с зеленой экономикой — с повышением энергоэффективности, устойчивым сельским хозяйством, производством продуктов питания, эффективным использованием отходов, возобновляемой энергетикой ... Развитие биоэкономики предполагает переход к новому технологическому укладу, в основе которого лежат биотехнологические материалы, технологии и услуги, способные обеспечить устойчивый рост. Современные биотехнологии имеют широкую область применения, от производства новых пищевых продуктов, вывода новых пород животных и видов растений, до очистки воды и почвы от промышленного загрязнения»²⁷. Издаются монографические исследования, посвященные биоэкономике²⁸.

Современный мир пришел к выводу о необходимости разработки «технологий, основанных на использовании биологических систем, живых организмов или их производных, применяемых в целях изготовления или изменения продуктов или процессов для практического использования, получивших впоследствии название биологических технологий, или биотехнологий»²⁹.

Сформулирована точка зрения о том, что для России биоэкономика может быть «возможностью и регионального развития сельского хозяйства, лесопромышленного комплекса, возобновляемой энергетики, а также выполнения экологических задач»³⁰. Биоэкономика находится «в парадигме либерально-экономической и технологической модернизации, исповедующей возможность при помощи новых технологий и роста затрат решить основные экологические проблемы»³¹. Биотехнологии помогают в решении многих экологических проблем, но не всех. Биоэкономика представляет собой экономику, основанную на «применении биотехнологий, использующих возобновляемое биологическое сырье для производства энергии и материалов», поэтому это направление зеленой экономики³². Концептуально необходимо говорить все-таки о зеленой экономике в ее широком понимании как фундамента устойчивого развития, позволяющей решить глобальные проблемы современности. Отдельные ученые идут еще дальше, говоря о модели экономики устойчивого развития. В частности, О. П. Старцева составила «схему экономики устойчивого развития, которая включает в себя зеленую, синюю (голубую), циркулярную, низкоуглеродную экономики»³³. Соглашаясь с постановкой вопроса о необходимости формирования модели именно экономики устойчивого развития, полагаем, что такой подход должен иметь место по аналогии с правом устойчивого развития, о концептуальных особенностях которого сегодня пишут в юридической литературе³⁴. Однако вызывает сомнение ограничение экономики устойчивого развития только экономической составляющей. Ведь устойчивое развитие — не только экономическое, но и экологическое и социальное развитие. Предложенное выше видение экономики направлено на решение лишь экономических и экологических задач, а решение социальных задач при таком подходе весьма опосредованно. Социальное развитие всегда связано с экономической составляющей. Поэтому документы стратегического планирования всегда именуются как документы социально-экономического развития. Поэтому, на наш взгляд, экономика устойчивого развития должна включать и социальную экономику. Но в рамках настоящего исследования мер противодействия гринвошингу речь пойдет именно о зеленой экономике, направленной на решение экологических и климатических проблем.

Правительство Российской Федерации 14.07.2021 определило приоритетные цели в сфере охраны окружающей среды³⁵. Это сохранение, охрана или улучшение состояния окружающей среды; снижение выбросов и сбросов загрязняющих веществ и (или) предотвращение их влияния на окружающую среду; сокращение выбросов парниковых газов; энергосбережение и повышение эффективности использования ресурсов, внедрение наилучших доступных технологий. Утвержден широкий спектр основных направлений устойчивого (в том числе и зеленого) развития — различные сферы общественных отношений. Этот перечень расширяется: в 2023 г. добавлены здравоохранение; образование; занятость; поддержка предпринимательства, некоммерческих организаций; жилищное строительство; спорт; культура, искусство и туризм; создание доступной инфраструктуры; продовольственная безопасность и доступ к продуктам питания; социальная поддержка и защита граждан; устойчивая социальная инфраструктура.

Это свидетельствует, во-первых, о том, что зеленое развитие проникает в большинство сфер общественной жизни российского государства, во-вторых, то, что и эти сферы подвержены климатическим изменениям и нуждаются в адаптации к ним (пусть и опосредованно), в-третьих, помимо экологического развития, одновременно должно осуществляться экономическое и социальное развитие, при этом необходим баланс этих интересов, в-четвертых, государство заинтересовано в решении современных проблем путем поддержки адаптационных, зеленых и социальных проектов, направленных на достижение ЦУР, реализация которых предусмотрена в документах стратегического планирования, определяющих государственную политику (экологическую, климатическую, энергетическую, социальную, экономическую, продовольственную и др.).

Это позволяет отдельным исследователям ставить вопрос об институализации категории «экологическая безопасность устойчивого развития» и ее стратегическом обеспечении³⁶.

Отталкиваясь от национальных интересов и стратегических национальных приоритетов, обозначенных в Стратегии национальной безопасности Российской Федерации, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 02.07.2021 № 400³⁷, ЦУР, и продолжая методологический подход, предложенный Н. Г. Жаворонковой и Ю. Г. Шпаковским, можно говорить об экономической и социальной безопасности устойчивого развития либо о социально-экономической безопасности устойчивого развития. В любом случае достижение ЦУР и обеспечение национальных интересов России требуют создания ряда условий: правовых, организационных, экономических и др.

Составной частью зеленой экономики является зеленое финансирование проектов, направленных на устойчивое развитие, что также может быть инструментом гринвошинга. Отмечается, что «реализация ЦУР в значительной мере зависит от участия бизнеса. ОЭСР выделяет следующие направления вовлечения бизнеса в деятельность по достижению ЦУР (устойчивое развитие сельского хозяйства и обеспечение продовольственной безопасности — это ЦУР № 2): прямые иностранные инвестиции, комбинированное финансирование, концепция официальной поддержки в интересах устойчивого развития, инвестиции социальной направленности, ответственное ведение бизнеса»³⁸. Зеленое финансирование — это инструмент «зеленой» экономики, направленный на решение глобальных проблем современности.

В целях формирования эффективных правовых механизмов противодействия гринвошингу целесообразно исследовать организацию зеленого финансирования в зарубежных странах — стратегических партнерах Российской Федерации.

Так, в Бразилии сформирован крупнейший рынок зеленых облигаций в Латинской Америке (40% всех выпусков региона). Они выпущены корпорациями, действующими в энергетике, сельском хозяйстве, лесопользовании. Применяются два типа облигаций: зеленые облигации и облигации для финансирования климатических проектов.

В 2005 г. был запущен индекс корпоративной устойчивости. В 2009 г. принята резолюция Центрального банка Бразилии (далее — ЦББ) № 3,792, согласно которой закрытые пенсионные фонды при осуществлении инвестиционной деятельности должны учитывать экологические и социальные вопросы. В 2012 г. Бразильской фондовой биржей составлены рекомендации по предоставлению отчетности в области ESG для всех зарегистрированных на бирже компаний³⁹.

Действует Бразильский банк развития. Ему принадлежит основная роль в зеленом финансировании. Правовую основу данного вида финансовой деятельности составляют нормативные требования по управлению экологическими рисками (циркуляр 3,547 ЦББ). Здесь определены процедуры внутренней оценки достаточности капитала коммерческих банков, требующей от них учета риска нанесения ущерба окружающей среде. Резолюция 4,327 ЦББ от 2014 г. установила руководящие принципы для финансовых организаций по созданию и осуществлению политики социальной и экологической ответственности. Банки, осуществляющие зеленое финансирование, должны включать в условия кредитования принципы оценки эколого-социальных рисков, включая возможное негативное воздействие финансовых продуктов и услуг на окружающую среду. В 2017 г. принята резолюция ЦББ № 4,557 по вопросам управления рисками ESG.

В 2018 г. принята резолюция ЦББ № 4,661, которая обязывает пенсионные фонды принимать в расчет ESG-риски.

Утверждены руководящие принципы зеленого банкинга: в 2008 г. к ним присоединись пять государственных банков, в 2009 г. — коммерческие банки. Функционируют зеленые фонды: фонд устойчивой энергетики, климатический фонд, бразильско-китайский фонд. Реализуются десятки программ и проектов в сфере зеленой экономики: кредитная линия для финансирования покупки и продажи генераторов энергии солнца и ветра, программы в области устойчивого водопользования, финансирования капитальных вложений в секторах энергетики, водной и санитарной инфраструктуры, логистики и транспорта, природного газа, компонентов микро- и макроэнергогенерации, проекты, направленные на сохранение, консервацию и восстановление окружающей среды, программа для финансирования государственных проектов в сфере городской инфраструктуры, программа финансирования массовой транспортной инфраструктуры, программа внедрения и улучшения муниципальной инфраструктуры городов.

Из всех сфер экономики наиболее привержены ESG-принципам сельское хозяйство и финансовые услуги. Отмечается, что «экологический аспект ESG предусматривает взаимодействие с природными ресурсами и экспертизу экологических последствий для экономики, касающихся как прямых корпоративных действий, так и косвенных»⁴⁰, при этом для своего региона Бразилия является примером.

В КНР сформирован второй в мире рынок зеленых облигаций. Важная роль в развитии рынка зеленого финансирования принадлежит государству. Для этой страны характерна множественность субъектов-регуляторов: Комиссия по регулированию рынка ценных бумаг, Национальная комиссия по развитию и реформам и др. Действуют фонд чистого развития КНР и фонд финансирования государственно-частного партнерства проектов Китая, фонд поддержки внедрения стратегии Made in China 2025. Это общенациональные фонды. На уровне провинций также действуют фонды зеленого развития территории и городов.

Основными климатическими секторами, в которых осуществляется зеленое финансирование, являются транспорт с низким уровнем выбросов, возобновляемая энергетика и водные ресурсы.

В последнее десятилетие появились финансовые инновации: катастрофические облигации (с 2015 г.), бессрочные зеленые облигации (c 2016 г.), зеленые конвертируемые облигации (с 2019 г.), межбанковские зеленые облигации в рамках сотрудничества зеленого ОПОП (с 2018 г.), зеленые и направленные на борьбу с бедностью облигации (с 2019 г.).

Основные финансовые инструменты зеленого рынка: специальные займы, субсидирование процентной ставки и льготное налогообложение. Народный банк Китая (далее — НБК) осуществляет субсидирование процентной ставки по зеленым облигациям по более экологичным проектам. Также зеленые облигации и зеленые займы применяются как средство обеспечения при получении кредитов НБК.

В Индии зеленое финансирование связано с обязательствами этой страны в области климата: предполагается сокращение выбросов на 33—35% к 2030 г. по сравнению с объемами 2005 г. и увеличение доли неископаемых видов энергии до 40% от установленной электрической мощности к 2030 г. Для достижения этих целей разработана программа по инвестированию в солнечную и ветровую генерацию энергии, а также электрификацию транспортной системы.

С 2015 г. на рынке зеленых облигаций государственных банков — «Эксимбанка» и Промышленного банка развития Индии — ведущая роль принадлежит организациям с государственным участием. Отличительной чертой выпусков зеленых облигаций в Индии является наличие внешней оценки: около 47% от всех выпущенных зеленых облигаций имеют сертификацию в соответствии со стандартом климатических облигаций.

Более половины зеленых облигаций направлены в сферу возобновляемых источников энергии. В 2006 г. было создано министерство по возобновляемой энергетике, с конца 90-х гг. прошлого века действует Индийское агентство развития возобновляемой энергетики, основная задача которого — стимулирование развития возобновляемых источников энергетики (далее — ВИЭ) с помощью таких финансовых инструментов, как льготные кредиты, контргарантии, секьюритизация будущих денежных потоков.

Кредитование с пониженной процентной ставкой по проектам ВИЭ осуществляется посредством кредитования напрямую или через финансовых посредников. Также создан Национальный фонд чистой энергии и окружающей среды для предоставления субсидируемого долга при 5%-ной ставке для проектов ВИЭ через отдельные банки.

Другими ключевыми субъектами, предоставляющими финансирование в секторе ВИЭ, являются: Энергетическая финансовая корпорация, Корпорация электрификации сельского хозяйства, Национальный банк развития сельского хозяйства, Фонд чистой энергии и окружающей среды.

В Индии до 40% всего объема банковского кредитования направляется на кредитование приоритетных отраслей: сельское хозяйство, микропредприятия, жилищное строительство, социальная инфраструктура, экспорт, а также ВИЭ.

Таким образом, в зарубежных странах можно видеть рост зеленого финансирования, важную роль играет государство, выступающее в качестве «главного эмитента национальных экологических и социальных стандартов управления, а также в качестве ведущего катализатора ESG-трансформации»⁴¹. Созданы специальные структуры по финансированию устойчивого развития, есть система верификации, основные инструменты: зеленые облигации, субсидирование процентной ставки, льготное налогообложение. Сферы зеленого финансирования: ВИЭ, сельское хозяйство, водные ресурсы, транспорт. Как правило, на законодательном уровне сформулированы принципы осуществления зеленого финансирования. В России также принципы обозначены базовые начала ответственного инвестирования. Они определены Банком России⁴². Среди них анализ и учет инвестором факторов устойчивого развития при осуществлении инвестирования. Ответственное инвестирование — «это концептуальный подход к инвестированию, основанный в том числе на учете в инвестиционной деятельности, осуществлении оценки и мониторинга объектов инвестиций ESG-факторов, рисков и возможностей, которые указанные факторы создают для объектов инвестиций, а также в добросовестном осуществлении прав акционера и взаимодействии с обществами — объектами инвестиций»⁴³.

По этим принципам действует и специальный субъект в сфере устойчивого развития — государственная корпорация развития «ВЭБ.РФ» (далее — ВЭБ). Правовую основу ее деятельности составляет Федеральный закон от 17.05.2007 № 82-ФЗ «О государственной корпорации развития “ВЭБ.РФ”»⁴⁴ (далее — Закон о ВЭБ).

Согласно ст. 3 Закона о ВЭБ она создана в целях содействия в обеспечении долгосрочного социально-экономического развития, повышения качества жизни граждан и создании условий для устойчивого экономического роста, повышения эффективности инвестиционной деятельности, привлечения частных инвестиций в реализацию проектов на территории нашей страны, увеличения инвестиций путем реализации проектов, направленных на развитие инфраструктуры, промышленности, инноваций, особых экономических зон, охрану окружающей среды, повышения энергоэффективности, поддержку экспорта и др.

В Стратегии развития ВЭБ сформулированы направления его деятельности в сфере устойчивого развития: интеграция и внедрение принципов устойчивого развития, лучших практик корпоративной социальной ответственности, участие в разработке инициатив в области устойчивого развития, осуществления ответственного финансирования, продвижение принципов устойчивого развития в российском деловом сообществе⁴⁵. Согласно дорожной карте ВЭБ он финансирует проекты в области устойчивого развития. Кроме того, является методологическим центром в области развития инвестиционной деятельности в сфере устойчивого (в том числе зеленого) развития⁴⁶.

В ВЭБ утверждена ESG-стратегия на период до 2024 г. и на перспективу до 2030 г. В ней определены ключевые принципы деятельности, инструменты поддержки ESG-инициатив, стратегические индикативы, подлежащие мониторингу, направления поддержки с учетом критериев ESG-проектов и их интеграции в кредитно-инвестиционный процесс; создание инфраструктуры финансового рынка для устойчивых проектов и продвижению ESG-повестки в целях вовлечения бизнес-сообщества в реализации национальной ESG-повестки. Предполагается, что к 2030 г. зеленое финансирование составит 19 трлн руб.

Данный вид финансирования требует системы верификации предлагаемых к финансированию проектов.

Постановлением Правительства РФ от 21.09.2021 № 1587 утверждены критерии проектов устойчивого (в том числе зеленого) развития в Российской Федерации и требования к системе верификации проектов устойчивого (в том числе зеленого) развития⁴⁷.

Предложена система оценки качества и сертификации инфраструктурных проектов IRIIS. Она разработана ВЭБ, Национальным центром ГЧП и «АИКОМ» для привлечения инвестиций в инфраструктуру в России, тиражирования лучших практик и тенденций инфраструктурного развития⁴⁸.

Вместе с тем специалистами в качестве одной из проблем зарубежных и российской систем верификации отмечается отсутствие унифицированных подходов и методик верификации, что приводит к возникновению гринвошинга⁴⁹.

Учитывая то, что рынки сбыта российской продукции перемещаются в Юго-Восточную Азию, КНР, Индию, арабские государства, страны Латинской Америки, к российским производителям будут предъявляться ESG-требования, но уже через юрисдикцию государств — импортеров нашей продукции. Поэтому важно российскую систему верификации приблизить к системам верификации стран-импортеров, а лучше создать интегрированную систему верификации в странах — членах ЕАЭС и других сообществах (БРИКС, ШОС).

Также проблемой, обуславливающей распространение гринвошинга, является «использование компаниями-эмитентами доходов от ESG-инвестиций не по целевому назначению (т. е. не для финансирования социальных и/или экологических проектов), а для обеспечения операционной текущей деятельности компаний»⁵⁰. Приводятся следующие данные «за последние годы Европейская комиссия почти на треть завысила данные о ESG-облигациях … за период 2014—2020 гг. 261 млрд евро, отнесенных к рынку ESG, 72 млрд евро не касались защиты климата»⁵¹.

Также С. Н. Бобылев и Д. О. Скобелев полагают, что устойчивое инвестирование в ближайшее время столкнется с рядом вызовов. В частности, недостаточность финансирования для глобальных изменений, поэтому «нельзя ограничиваться финансовыми инструментами, ориентированными на устойчивое развитие. Необходимо, чтобы все финансовые продукты так или иначе минимально соответствовали критериям социально-экологической ответственности»⁵². Также в качестве вызова квалифицируется географический дисбаланс ESG-инвестирования в разных частях мира. Третий вызов — несогласованность ESG с целями устойчивого развития⁵³. Поэтому и на международном, и на национальных уровнях должны формироваться возможные пути решения. В частности, для развивающихся стран могут разрабатываться программы по поддержке и интеграции устойчивого инвестирования.

Как уже отмечалось ранее, для оценки и аудита ESG-отчетов должна быть сформирована система критериев, имеющих объективное измерение, иначе есть угроза использования механизмов гринвошинга. Для России, по С. Н. Бобылеву и Д. О. Скобелеву, «такими критериями для многих отраслей промышленности могут стать наилучшие доступные технологии и показатели экологической и ресурсной эффективности, систематизированные в ИТС НДТ», что позволит обеспечить долгосрочную устойчивость и надежность производства, его высокую ресурсную эффективность⁵⁴.

Резюмируя, за последнее десятилетие в России принято значительное число нормативных правовых актов и документов стратегического планирования, направленных на внедрение отдельных инструментов зеленой экономики. Но четкой концепции зеленой экономики в российском законодательстве нет. Можно видеть определенную разрозненность положений документов стратегического планирования. Полагаем, что необходим единый документ стратегического планирования, на основе которого будет формироваться национальная модель зеленой экономики. Отдельные страны — стратегические партнеры РФ по ЕАЭС и иным интеграционным объединениям приняли соответствующий документ. Поэтому возможно заимствование положительного опыта одних стран — членов ЕАЭС другими (п. 8.3.4. «Обмен передовым опытом и информацией о методах практической работы по обеспечению устойчивого развития и развития программ “зеленой” экономики» Решения Высшего Евразийского экономического совета от 11.12.2020 № 12 «О Стратегических направлениях развития евразийской экономической интеграции до 2025 года»). Это будет способствовать интеграции в ЕАЭС, БРИКС и др.

Сегодня актуальным является механизм трехстороннего участия, согласно которому решение глобальных проблем человечества возможно только через взаимодействие государств, хозяйствующих субъектов и общества. При этом документы стратегического планирования как международного, так и национального характера предусматривают повышение роли бизнес-структур в решении данных проблем.

Согласно п. 46 Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН «Будущее, которого мы хотим» (11.09.2012) «обеспечение устойчивого развития будет зависеть от активного вовлечения как государственного, так и частного сектора. Мы признаем, что активное участие частного сектора может способствовать достижению целей устойчивого развития, в том числе за счет использования такого важного инструмента, как государственно-частное партнерство. Мы поддерживаем национальные нормативно-правовые рамки, которые позволяют деловым и промышленным кругам реализовывать инициативы в области устойчивого развития с учетом важного значения социальной ответственности корпораций»⁵⁵.

В качестве такого инструмента в большинстве стран выступает ESG. По мнению Б. А. Шахназарова, «ESG-принципы представляют собой основополагающие регулирующие начала, на которых в современных условиях выстраиваются общественные процессы по всему миру, в том числе и в различных сферах предпринимательской деятельности, в целях устойчивого развития — такого развития общества, которое обеспечивает удовлетворение потребностей нынешнего поколения и не подрывает при этом возможности удовлетворения потребностей будущих поколений»⁵⁶.

По мнению Ю. П. Кожаева, «ESG — частное понятие, происходящее из общих идей об устойчивом развитии»⁵⁷. По сравнению с устойчивым развитием как идейной основы социально-ответственного бизнеса ESG имеет более измеримое значение, реализуемое в корпоративном управлении через стандарты. Это и раскрытие нефинансовой информации (необходимость раскрытия нефинансовой информации корпорациями на международном уровне отмечалась еще в 2012 г. [п. 47 Резолюции Генеральной Ассамблеи ООН «Будущее, которого мы хотим»]), и обеспечение финансовой прозрачности и прозрачности бухгалтерского учета и закупочной деятельности, и управление рисками.

В России также есть ряд рекомендаций Банка России относительно раскрытия информации финансовыми организациями информации в области устойчивого развития⁵⁸. Под информацией в области устойчивого развития понимается информация?

1) о рисках финансовой организации, связанных с устойчивым развитием (это, во-первых, риски, обусловленные влиянием ESG-факторов на деятельность финансовой организации, а, во-вторых, риски, связанные с влиянием финансовой организации на окружающую среду, социальную сферу и экономику);

2) возможностях финансовой организации, связанных с устойчивым развитием.

Таким образом, ESG — это основа экологического менеджмента корпораций и неотъемлемый элемент зеленой экономики⁵⁹.

По оценке отдельных экспертов, «83% потребителей отмечали, что компании должны активно формировать лучшие практики ESG, 91% бизнес-лидеров полагали, что их компания обязана решать вопросы ESG»⁶⁰.

Вместе с тем «использование упаковки зеленого или иного природного цвета, экологичные виды упаковки (картон и др.), размещение несуществующих знаков экомаркировки, указание на отсутствие консервантов и других вредных веществ»⁶¹ еще не означает экологической безопасности продукции.

Совершенно справедливо отмечается, что «желание отдельных организаций создать “устойчивую” репутацию, но без соблюдения определенных требований … по существу является фальсификацией результатов экологической, социальной и управленческой деятельности»⁶². Помимо зеленой стирки, в мире есть и другие виды стирок: «белая», «синяя», «социальная» и др. Все они направлены на улучшение деловой репутации производителей в том или ином аспекте.

Определение ESG- репутации осуществляется путем ESG-рейтингов. Это совокупность «рейтинговых продуктов, которые выражают мнение об организации, финансовом инструменте, продукте, ESG-профиле, или характеристиках компании, или подверженности ESG-рискам (климатическим или окружающей среды)»⁶³.

Банк России⁶⁴ сформировал рекомендации относительно понимания роли ESG-рейтингов в устойчивом развитии: «(1) ESG-рейтинги являются неотъемлемой частью политики перехода к низкоуглеродной экономике и позволяют оценить степень воздействия организаций на окружающую среду; (2) ESG-рейтинги в отличие от классических кредитных рейтингов, являются необходимыми условиями устойчивого роста российской экономики и глобальной экономики в целом; (3) эффективность ESG-рейтингов зависит от критериев и единой рейтинговой шкалы; (4) ESG-рейтинги являются инструментом коммуникации с международным рынком, доступа к внешним рынкам и конкурентоспособность российской экономики»⁶⁵.

В современных условиях ESG-рейтинги имеют практическое значение. Это оценка ESG-рисков в рамках ESG-стратегии компании, оценка рисков цепочки поставок, средство для получения зеленого финансирования, инструмент формирования инвестиционного портфеля, соответствующего принципам ответственного инвестирования⁶⁶.

Но у каждого рейтингового агентства свои критерии. Отсутствие общепризнанной единой методики оценки устойчивого развития позволяет варьировать показатели устойчивого развития в деятельности конкретных предприятий и делает их аморфными. Это не вызывает доверия ни у потребителей, ни у контрагентов. Производители вынуждены «озеленять», обелять свою репутацию.

Поэтому в доктрине многие определяют гринвошинг «как вынужденную деятельность организаций, добровольно/принудительно желающих “хорошо выглядеть”»⁶⁷. При таком подходе гринвошинг определяется как форма экологического маркетинга.

Экологический маркетинг возник в 80-х гг. прошлого века. В зарубежной доктрине стратегии экологического маркетинга изучали Дж. Вестервельд, Б. Клегг, К. Бруно.

По мнению Дж. Грант, стратегии экологического маркетинга подразделяются на стратегии трех уровней. Первый уровень — коммуникационная стратегия, при которой производитель продукции информирует потребителей о новых зеленых стандартах. Второй уровень — отношенческая стратегия, при которой товаропроизводители несут ответственность за состояние окружающей среды и осуществляет сотрудничество со своими партнерами и местным сообществом. Третий уровень — инновационная, когда бизнес по собственной инициативе инвестирует в зеленые технологии⁶⁸.

Р. Орсато формулирует классифицирует зеленые маркетинговые стратегии: экологической эффективности, внешнего лидерства, ценового лидерства, экологического брендинга⁶⁹.

К основным формам экологического маркетинга относятся реклама, публикация экологических отчетов, экологическое рейтингование, экопросвещение, организация экомероприятий. Но «проблема присутствия “гринвошинга” в маркетинговых стратегиях до сих пор остается нерешенной, потому что нет четко разработанных и внедренных механизмов предотвращения использования “гринвошинга”»⁷⁰.

Отсутствие единой методики оценки устойчивого развития сегодня называется одной из ключевых проблем, препятствующих устойчивому развитию и содействующих гринвошингу.

При этом надо понимать, что крупные корпорации быстрее адаптируются к ESG-повестке. Для малого и среднего бизнеса довольно трудно и финансово затратно даже организовать ESG-мониторинг, а не то чтобы конкурировать с крупными товаропроизводители за соответствие ESG-повестке. Тем не менее малый и средний бизнес вносит существенный вклад в охрану окружающей среды: по экспертной оценке, около 40% субъектов малого и среднего предпринимательства применяют технологии по снижению негативного воздействия на окружающую среду, 13% разрабатывают инновационные экологически чистые продукты или услуги⁷¹. Полагаем, что для малого бизнеса необходима рейтинговая система ESG. Но для крупного и малого бизнеса нужны отдельные рейтинговые системы.

В качестве еще одной проблемы отмечается несбалансированность показателей ESG-отчетности. Под сбалансированностью показателей ESG-отчетности понимается «сбалансированность действий (реакция на изменение внешней и внутренней среды)», сбалансированность «набора показателей в каждой составляющей ESG-отчетности ... как между самими составляющими …, так и в составе каждой составляющей»⁷². В противном случае речь не может идти о устойчивом развитии. Поэтому требуется «внедрение обязательных стандартов ESG для всех компаний … для возможности продемонстрировать соответствие стандартам ESG, что может потребовать значительных инвестиций в экологически чистые технологии и процессы, а также в управление взаимоотношениями с заинтересованными сторонами»⁷³.

Критично оценивается и отсутствие в ESG-отчетности финансовых показателей. При этом, по мнению Г. С. Мерзликиной, на самом деле «за экологической, социальной и управленческой составляющими присутствует “некая невидимая/видимая рука финансирования”, поскольку без должной экономической, финансовой деятельности ни одна из них не может быть реализована»⁷⁴. Поэтому, на ее взгляд, ESG-отчетность должна включать финансовые показатели.

Таким образом, несовершенство методологических подходов к ESG-отчетности и отсутствие единообразия показателей ESG-идентичности, в том числе и экологической, создает «широкие возможности» для гринвошинга.

В части раскрытия нефинансовой информации С. Н. Бобылев и Д. О. Скобелев подразделяют гринвошинг на три вида: 1) манипулирование отчетностью для повышения стоимости компании; 2) выборочное раскрытие информации, путем сокрытия негативной и публикации позитивной информации; 3) позиционирование ESG-аспектов продукции, а не ее производства и системы корпоративного управления в целом⁷⁵. Решение проблемы эти специалисты видят в надлежащем контроле (аудите) ESG-отчетности и показателей, раскрываемых в открытых отчетах⁷⁶.

Одна из современных сфер, в которой довольно часто проявляется гринвошинг, — финансовая. Для этой сферы понятие гринвошинга сформировал Банк России. Под ним понимается недобросовестная практика, заключающаяся в распространении ложных или недостоверных сведений об учете организацией ESG-факторов и (или) вопросов устойчивого развития в своей деятельности и (или) в характеристиках финансового продукта, а также в непредоставлении или предоставлении неполной информации по указанным вопросам в целях введения потребителя в заблуждение и получения необоснованной выгоды⁷⁷. В целях противодействия гринвошингу Банк России рекомендует:

1) в процессе предоставления (раскрытия) клиентам информации о финансовых продуктах устойчивого развития в специальном разделе (на странице) официального сайта финансовой организации в интернете указывать информацию о мерах по предупреждению гринвошинга;

2) в случае несоответствия финансового продукта критериям финансового продукта устойчивого развития (не направлены на достижение целей устойчивого развития, либо организацией, финансовый продукт которой предлагается, не обеспечен учет ESG-факторов и связанных с ними рисков и возможностей), не рекомендуется использовать в названии и характеристиках таких продуктов термины «ESG-факторы», «ESG-ориентированный», «зеленый», «климатический переход», «связанный с целями устойчивого развития», «адаптационный» и др.;

3) при раскрытии информации о характеристиках финансовых продуктов устойчивого развития использовать как относительные показатели, так и абсолютные значения, позволяющие сформировать представление об уровне учета ESG-факторов и вопросов устойчивого развития;

4) обеспечивать непрерывность и сопоставимость информации о финансовых продуктах устойчивого развития на регулярной основе;

5) предоставлять информацию о достижении качественных и количественных целевых показателей деятельности.

В доктрине сформулированы понятие и признаки, присущие гринвошингу во всех сферах деятельности. Так, под гринвошингом понимается «экологическое позиционирование компании, товара или услуги, которое не подкреплено никакими доказательствами»⁷⁸. Есть и другие определения гринвошинга. «Гринвошинг — это практика продвижения экологически безвредных программ с целью отвлечь внимание от экологически неблагоприятной или менее социально приемлемой деятельности организации»⁷⁹. Также гринвошинг раскрывается как «дезинформация, распространяемая организацией с целью создания экологически ответственного общественного имиджа; публичный образ экологической ответственности, обнародованный организацией, но воспринимаемый как необоснованный или намеренно вводящий в заблуждение»⁸⁰.

Определено несколько признаков гринвошинга: выделение достоинств и сокрытие недостатков; бездоказательные утверждения; слишком общие утверждения; неактуальные утверждения; меньшее из двух зол; ложные заявления; несуществующие маркировки⁸¹.

Изучая институциональную природу гринвошинга, П. Д. Колотовкина приходит к выводу о неформальном характере института гринвошинга как совокупности норм морали, аргументируя свою позицию тем, что «во-первых, практика “гринвошинга” не имеет четкой регламентации в нормативно-правовых актах, следовательно, не регулируется государством и не формализована; во-вторых, “гринвошинг” действует в сфере неформальных институтов, в частности, формируя поведение и ожидания потребителей благодаря тем же неформальным нормам и ожиданиям, связанным с этичным и устойчивым потреблением в обществе»⁸². На наш взгляд, есть предпосылки становления гринвошинга в качестве правового института, хотя и находящимся еще на начальной стадии.

Как правило, правовой институт регламентирует определенный участок вида или рода общественных отношений, обеспечивает законченный характер их правового регулирования и самостоятельное регулирующее воздействие, обладает фактической и юридической однородностью, структурой, общностью терминологии и принципов, определяющих его содержание, обособляется в нормативных правовых актах⁸³. Конечно, нормы, направленные на противодействие гринвошинга, нельзя признать обособленной совокупностью, но в последние годы в нормативных правовых актах появляются положения, направленные на предупреждение и противодействие деяниям, охватываемым собирательным понятием «гринвошинг» (например, в финансовой сфере). Учитывая заинтересованность и государства, и общества, и производителей в товарах, работах, услугах, действительно соответствующих экологическим стандартам, необходимо дальнейшее правовое развитие и институциализация гринвошинга.

При этом надо понимать, что эволюционируют не только государственная политика и законодательство, но трансформируется и сам гринвошинг. Так, А. Монтгомери подразделяет гринвошинг на: гринвошинг 1.0 — коммуникация с потребителями, сосредоточенная на «экологизации» с помощью относительно простых маркетинговых инструментов (рассматривается как применяемая до 2015 г.); гринвошинг 2.0 — этап, на котором зеленое отмывание становится более распространенным, включая в себя новые методы и механизмы, вовлекая новых стейкхолдеров и посредников; гринвошинг 3.0 — рассматривается в контексте «экономики будущего» (futurewashing) в качестве нового подхода к достижению обязательств по углеродной нейтральности, являющихся долгосрочными, но не поддающихся измерению в текущей деятельности»⁸⁴.

Есть и другие классификации гринвошинга: «зеленая толпа, зеленая подсветка, зеленый стрелочник, навешивание зеленых ярлыков, зеленое полоскание, зеленое замалчивание»⁸⁵.

Проблема гринвошинга многоаспектна. Это недобросовестная конкуренция, основание юридической ответственности, нарушение корпоративной социальной ответственности, ограничение интеллектуальной собственности, неразвитость рынка экологичной и органической продукции⁸⁶. На наш взгляд, проблема гринвошинга гораздо шире. Это угроза для устойчивого развития, так как подрывает эколого-ориентированную модель ответственного производства и потребления.

В документах стратегического планирования в сфере экологического развития Российской Федерации отмечено, что для решения глобальных экологических проблем необходимо обеспечение экологически ориентированного роста экономики и внедрения экологически эффективных инновационных технологий, формирование экологической культуры, развитие экологического образования и воспитания, обеспечение эффективного участия граждан, общественных объединений, некоммерческих организаций и бизнес-сообщества в решении вопросов, связанных с охраной окружающей среды и обеспечением экологической безопасности (п. 9 Основ государственной политики в области экологического развития Российской Федерации на период до 2030 г.)⁸⁷.

Поэтому и на международном, и на национальном уровне речь идет о формировании модели ответственного поведения как производителей, так и потребителей продукции как основы устойчивого развития человечества. И в мире, и в России можно видеть тенденцию увеличения спроса на экологическую продукцию, причем он вырос после пандемии коронавируса⁸⁸.

Для потребителей важна визуализация экологичности товаров, услуг, работ. Основной инструмент подтверждения соответствия товаров экологическим нормам и стандартам — экомаркировка.

Наиболее часто в практике гринвошинга встречается именно ложная экомаркировка продукции. В зарубежных странах за ложную экомаркировку предусмотрены в основном крупные штрафы⁸⁹. Но доля гринвошинга не только не уменьшается, а, наоборот, растет. Так, в ЕС, несмотря на наличие ряда нормативных актов, направленных на противодействие гринвошингу, — директив «О зеленых претензиях» и «О расширении прав и возможностей потребителей в процессе перехода к “зеленой” экономике», — «53% всех “зеленых” продуктов или услуг содержат вводящую в заблуждение информацию, а половина всех “зеленых” этикеток имеет косвенное отношение к философии “зеленой экономики”»⁹⁰.

Существующие ГОСТы⁹¹ экологичность продукции определяют не ее качеством, а экологичностью производства.

Представляет интерес зарубежный опыт экологической маркировки. В зарубежных странах сложились три типа экологической маркировки.

При экомаркировке типа I (ISO 14024) оценивается весь жизненный цикл товара от добычи сырья до утилизации его упаковки. Поэтому считается самой надежной. Все экомаркировки этого типа объединены во Всемирную ассоциацию экомаркировки (GEN). Ее цель — распространение информации по использованию экомаркировок, обеспечение их взаимного признания, содействие получению свободного доступа к информации о критериях экомаркировки, продвижение идеи экомаркировки в международных организациях⁹². В России это значок с надписью «Листок жизни», подтверждающий, что продукт не содержит потенциально опасных веществ и производится по принципам устойчивого развития⁹³. Сертификацию проводит Экологический союз. По его мнению, сертификация обеспечивает: «правомерное и доказуемое использование термина “экопродукт” и других заявлений об экологичности в коммуникациях разного уровня (B2C, B2B, B2G); веский аргумент против скепсиса и обвинений в “гринвошинге”; отстройку от конкурентов, еще не успевших ответить на новые вызовы рынка; укрепление имиджа, рост лояльности со стороны потребителей, партнеров и ретейлеров; расширение рынка сбыта за счет ответственных потребителей; участие в частных и государственных тендерах с экологической составляющей; снижение издержек от внедрения ресурсосберегающих технологий производства, оптимизации упаковки, логистики и других аспектов»⁹⁴.

Экомаркировка типа II — знаки самих производителей.

Экомаркировка типа III — сертификация, связанная с оценкой экологических характеристик о жизненном цикле продукции⁹⁵.

В Республике Беларусь формируется современная система экологической сертификации и экомаркировки товаров. 10.12.2021 Совмин утвердил Национальный план действий по развитию зеленой экономики в стране на 2021—2025 гг.⁹⁶ (далее — Национальный план РБ). Среди приоритетных направлений построения зеленой экономики — внедрение принципов устойчивого потребления и производства; развитие экономики замкнутого цикла; развитие производства органической продукции; смягчение последствий изменения климата и адаптация к климатическим изменениям; развитие зеленого финансирования. Экологическая стандартизация и маркировка признаются важными инструментами, объединяющими интересы производителей и потребителей. Отмечается, что «главными условиями внедрения этих инструментов являются готовность производителей продукции получить право применения экологического знака и желание потребителей приобретать продукцию, маркированную экологическим знаком»⁹⁷. Разработан проект государственного стандарта СТБ «Охрана окружающей среды и природопользование. Знак экологической маркировки. Описание и порядок применения». Предусматривается, что до 2026 г. Минприроды и Госстандарт разработают технические нормативные правовые акты, определяющие порядок экологической сертификации продукции, включая обязательную маркировку товаров, производители и поставщики которых участвуют в механизме реализации принципа расширенной ответственности производителей, специальным логотипом.

В Республике Беларусь действуют государственные стандарты, определяющие принципы экологической маркировки⁹⁸ и устанавливающие требования к экологической маркировке типа I и типа II.

В Республике Казахстан правовое регулирование экологической маркировки составляет ст. 47 Экологического кодекса Республики Казахстан⁹⁹ (далее — ЭК РК). Под экологической маркировкой понимается заявление, информирующее об экологических аспектах продукции, работ или услуг в виде текста, знака или графического изображения на этикетке продукции или упаковке, в сопроводительной документации, техническом описании, рекламном проспекте, информационном листке для общественности или другом виде. Экологические аспекты — элементы деятельности, продукции или услуги организации, которые могут оказывать воздействие на окружающую среду.

Задачи экологической маркировки:

1) информирование потребителей об экологических аспектах продукции, работ и услуг;

2) стимулирование увеличения приобретения и потребления экологически чистой продукции;

3) предотвращение или минимизация негативного воздействия на окружающую среду на протяжении жизненного цикла продукции;

4) содействие экспорту и повышение конкурентоспособности продукции.

В Республике Узбекистан действует Положение о порядке добровольной экологической маркировки продукции, утвержденное Постановлением Кабинета министров от 27.05.2019 № 435¹⁰⁰ (далее — Постановление № 435). Под экологической маркировкой понимается совокупность сведений экологического характера о продукции и процессах ее разработки, производства и использования, о соответствии экологической безопасности. При разработке критериев экологической безопасности учитывается ряд аспектов¹⁰¹. Сертификация на маркирование продукции знаком экологической безопасности проводится по всем трем типам. Запрещено использование знака экологической безопасности в характеристиках и наименованиях товара, продукции, а равно, как и в рекламе, указание каких-либо свойств продукции, касающихся экологических характеристик, а также использование таких надписей, как «экологически чистый», «экологически безопасный», «экологически благоприятный» без прохождения процедуры экологической маркировки.

В КНР программа экомаркировки (China Ecolabel) была разработана еще в 1994 г. Эта система экомаркировки I типа. Она основана на ISO 14024 и была выбрана по причине наибольшей надежности при соответствии всего жизненного цикла продукции четким экологическим критериям. В 2003 г. программа экомаркировки была существенно обновлена. При этом в сознании китайских потребителей экомаркировка пока еще не имеет существенного значения. Несмотря на то что уровень потребления домашних хозяйств в Китае ежегодно увеличивается, доля сертифицированной продукции незначительна. Такая ситуация напрямую связана с низким уровнем образования, поэтому на государственном уровне крайне актуальными являются развитие экологического просвещения и популяризация экологически чистых продуктов в целях формирования модели ответственного потребления. Аналогичные задачи стоят и перед индийским правительством.

В Индии система экомаркировки берет свое начало с 1991 г., когда был утвержден знак экомаркировки Ecomark. В этой стране маркируется пищевая и продовольственная продукция, которая должна соответствовать экологическим критериям. Разрабатываемые экологические критерии обязательно проходят общественные слушания. Одна из основных проблем, препятствующих продвижению индийской продукции на мировом рынке, — невозможность получения европейского экознака. Поэтому актуальным является вопрос азиатской интеграции по выработке общих норм по экомаркировке. В качестве успешного в литературе рассматривается пример трехстороннего соглашения между Японией, Южной Кореей и КНР. В течение десяти лет были выработаны 15 критериев, которым должна удовлетворять продукция для получения сертификата экомаркировки. С 2010 г. эта система экомаркировки стала довольно успешно функционировать.

Экомаркировка как инструмент противодействия гринвошингу играет важную роль и в процессах экспорта и импорта. Особенно в интеграционных сообществах, поскольку обуславливает формирование общих правовых подходов к экомаркировке.

Экомаркировка — знак экологичности. Если товаропроизводитель наносит знак экомаркировки без соответствующих оснований, то это квалифицируется как «ложная экомаркировка», под ней понимаются «сведения экологического характера о товаре (работе, услуге) либо о способе и условиях изготовления товара, которые не соответствуют действительности и призваны ввести в заблуждение потребителя»¹⁰². Экомаркировка должна быть конкретной. Нельзя использовать такие формулировки, как «экологически безопасная», «экологически благоприятная», «благоприятная для почвы», «не загрязняющая», «благоприятная для природы» и «благоприятная для озонового слоя»¹⁰³. Использование этих слов означает ложную экомаркировку.

В литературе отмечается, что «ситуация вокруг ложной экомаркировки в России нуждается в комплексном правовом регулировании, основой которого должно стать определение круга регулирующих органов исполнительной власти, формулирование совокупности параметров товаров, наличие которых позволяет говорить об их особой экологичности, выделение контрольно-надзорной деятельности в данной сфере»¹⁰⁴.

Можно говорить и о недостаточности юридической ответственности за гринвошинг, в частности, административной. По своей сущности гринвошинг близок к составу ст. 14.7 КоАП РФ «Обман потребителей». Но данное правонарушение также нарушает и конкуренцию, порождая ее недобросовестность. Под недобросовестной конкуренцией понимаются «любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам — конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации» (ст. 4 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции»¹⁰⁵) (далее по тексту также — Закон о защите конкуренции). За недобросовестную конкуренцию предусмотрена административная ответственность по ст. 14.33 КоАП РФ. Также недостоверная экомаркировка — это недобросовестное декларирование продукции, т. е. состав близок к составу ст. 14.44 КоАП РФ.

Проведя анализ состава ст. 14.7, 14.33 и 14.44 КоАП РФ, К. С. Кротов приходит к выводу о необходимости отдельного административного состава за гринвошинг.

В литературе предлагается дополнить ст. 14.7 КоАП РФ частью, предусматривающей ответственность за гринвошинг как разновидность обмана потребителей¹⁰⁶. Но, на наш взгляд, это должна быть отдельная статья КоАП РФ. Это требует законодательного определения деяний, охватываемого англоязычным понятием гринвошинг. Тем более что принятый Государственной Думой ФС РФ 16.02.2023 Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон “О государственном языке Российской Федерации”»¹⁰⁷ предусматривает замену иностранных слов российскими аналогами. Учитывая пересечение общественных отношений в сферах защите прав потребителей и развития конкуренции и их правовое регулирование, этот состав административного правонарушения может быть поименован как «Экологическая недобросовестность изготовителей товаров и исполнителей работ и услуг» в виде ст. 8.1.1 КоАП РФ. Состав должен быть направлен на противодействие ложному экопозиционированию товаропроизводителей и исполнителей работ и услуг. Он может быть сформулирован как распространение ложных или недостоверных сведений об учете организацией и индивидуальным предпринимателем экологических факторов в своей деятельности и (или) в характеристиках товаров, работ, услуг, а также в непредоставлении или предоставлении неполной информации по указанным вопросам в целях получения необоснованной выгоды, повлекшее: по ч. 1 введение потребителя в заблуждение, в том числе путем ложной экомаркировки, по ч. 2 — введение в заблуждение конкурентов относительно вклада товаропроизводителей в охрану окружающей среды и экологических свойств продукции путем недобросовестной конкуренции.

Также К. С. Кротов считает необходимым внести изменения в Закон о защите конкуренции «в части установления отдельной разновидности недобросовестной конкуренции путем введения в заблуждение — введение в заблуждение в отношении экологичных качеств и свойств товара либо способа и условий его изготовления без указания конкретных данных, имеющих объективное подтверждение с целью создания у потребителя ложного впечатления об экологической безопасности товара»¹⁰⁸.

Многие исследователи существенную роль в противодействии гринвошингу отводят общественности, под давлением которой гринвошинг как начальный этап формирования экологических стратегий предприятий трансформируется в модель добросовестного эколого-ориентированного поведения производителей¹⁰⁹. По мнению Б. Вильгауэра, гринвошинг — это «указатель на проблемы, предупреждающий сигнал, предпосылка к необходимым улучшениям и изменениям в компании»¹¹⁰. Но это не означает, что государство, общество, бизнес не должны противодействовать введению в заблуждение относительно экологичности товаров, работ, услуг. Поэтому в 2024 г. в России был создан Совет по профилактике гринвошинга (далее — Совет). Предполагается, что Совет определит «единые критерии для публичной информации о деятельности компаний в области устойчивого развития. Компании смогут использовать эти рекомендации, чтобы установить прозрачную коммуникацию с потребителями и партнерами и избежать обвинений в “гринвошинге”. Кроме того, бизнес защитит свои инвестиции в экологические проекты и решения»¹¹¹. Также в 2022 г. Роскачество запустило спецпроект по борьбе с гринвошингом.

Подводя итог, правовое регулирование противодействия гринвошингу носит комплексный характер и включает в себя инструменты, предусмотренные правовыми нормами различной отраслевой принадлежности (экологическое право, административное право, аграрное право, конкурентное право, потребительское право и др.).

В доктрине гринвошинг понимается и как форма обмана потребителей, и как часть корпоративного управления и экологической стратегии предприятий, и как форма недобросовестной конкуренции.

На наш взгляд, концептуально гринвошинг необходимо рассматривать не только в контексте защиты прав потребителей или пресечения недобросовестной конкуренции, а как существенную угрозу устойчивому развитию, поскольку он подрывает доверие к экологическим инструментам построения современного общества и нивелирует модель ответственного производства и потребления, без которой решение современных экономических, экологических и социальных проблем невозможно.

Кроме того, усиливает гринвошинг и иная тенденция, согласно которой производители продукции замалчивают о своих экологических инициативах. Эта тенденция получила название «гринхашинг». По отдельным экспертным оценкам, до 70% экологических результатов замалчивается производителями¹¹². Причины — неосведомленность, риск обвинения в гринвошинге, равнодушие. Поэтому представляется необходимым просвещение и обучение в части разъяснения положительных аспектов и перспектив зеленых инициатив.

С точки зрения правового регулирования совокупность правовых норм, направленных на противодействие гринвошингу, нуждается в институализации, включая определение действий, охватываемых общим понятием «гринвошинг», видов юридической ответственности и составы правонарушений в сфере гринвошинга.

В качестве общетеоретических инструментов противодействия гринвошингу могут выступать: принятие единого документа стратегического планирования, на основе которого будет формироваться национальная модель зеленой экономики как основы устойчивого развития, развитие эколого-социальной ответственности российских предпринимателей, институциализация правовых норм в сфере противодействия гринвошингу, в качестве прикладных — определение унифицированных подходов и методик верификации, интеграция российской системы верификации с системами верификации стран-импортеров, а также создание интегрированной системы верификации в ЕАЭС, БРИКС, ШОС, внедрение обязательных стандартов ESG для всех компаний, включение финансовых показателей в ESG-отчетность, контроль ESG-отчетности и показателей, определение составов правонарушений в сфере гринвошинга.

§ 3. ESG-принципы и гринвошинг: правовые проблемы дифференциации

Теория устойчивого развития, зародившаяся еще в 60—70-х гг. XX в. на основе поиска оптимального баланса соотношения двух диаметрально противоположных концепций — концепции потребительского отношения к природе и концепции невмешательства в природу, впервые поставила вопрос о будущем человечества, что в свою очередь сформировало соответствующую теоретическую и научную базу для последующего развития и осмысления, а также создало объект для широких общественных обсуждений и дискуссий.

Важную роль в научном обеспечении формирующейся новой теории устойчивого развития на определенном этапе внесли «Учение о ноосфере» В. И. Вернадского, который рассматривал ноосферу как «гармонично преобразованные научной мыслью отношения между людьми, между природой и обществом, органическими и неорганическими, сознательными и бессознательными силами мира, при этом, осваивая природу, человек преобразовывает себя в соответствии с законами природы, природными императивами»¹¹³, а также концепция ограничения экономического развития, потребностей и народонаселения, сформулированная в итоговом варианте на основе представленного Римскому клубу первого доклада Денниса Медоуза «Пределы роста» и впоследствии второго доклада, подготовленного Михайло Мессаровичем и Эдуардом Пестелем «Человечество на перепутье», построенного на базовом принципе, согласно которому, «для того чтобы предупредить экологическую катастрофу и жить в гармонии с природой, человечество должно ограничить свои потребности, развитие экономики, которая должна быть ориентирована на удовлетворение этих потребностей, и рост численности населения»¹¹⁴.

Декларация международной Конференции ООН 1972 г. по проблемам окружающей среды человека, а также доклад Международной комиссии по окружающей среде и развитию «Наше общее будущее», представленный Генеральной Ассамблее ООН в 1987 г., заложили основные принципы современной концепции устойчивого развития, изначально понимаемой как «устойчивое развитие, обеспечивающее экономический рост, социальную ответственность и экологическую безопасность», т. е. как такое развитие, «которое удовлетворяет потребности настоящего времени, но не ставит под угрозу способность будущих поколений удовлетворять свои собственные потребности». Отметим, что изначально устойчивое развитие рассматривалось как экологически обоснованное экономическое и социальное развитие. Среди документов, направленных на развитие современной модели перехода к устойчивому развитию, также немаловажную роль сыграли «Повестка дня на XXI век», подготовленный комиссией ООН по устойчивому развитию (1992), Программа ООН по окружающей среде (ЮНЕП) «Глобальный «зеленый» новый курс» (2009), а также главный итоговый документ, принятый участниками международной конференции «РИО 20+» «Будущее, которое мы хотим» (2014).

За последние годы концепция устойчивого развития получила широкое распространение в международном и национальном законодательстве, в деловых кругах, а также в обществе в целом. Интенсивное развитие и расширение областей применения зеленых технологий, масштабная экологизация всех сфер общественной жизни в настоящее время способствует переосмыслению обществом существующих экологических стандартов и ценностей, одновременно при этом формируется новая экологическая культура, происходит постепенное принятие человеком новых правил экологически ответственного поведения, а также осознание той степени негативного воздействия, которая оказывала и оказывает хозяйственная и иная деятельности на климат, окружающую среду в целом, отдельные природные экосистемы и здоровье человека.

Как справедливо отмечала С. А. Липина, «все современные экономические процессы зарубежных экономически развитых стран в силу сложившейся экологической ситуации, сопровождаются “экологическими инновациями” или “зелеными решениями”, данный прогрессивный фактор изменений в экономике и общественных отношениях является глобальным и носит всеобщий характер»¹¹⁵. При этом «фактор преобразований эколого-ориентированного типа в экономике связан во многом с климатической повесткой в части борьбы с глобальным потеплением и снижением эмиссии техногенного углекислого газа. В мировой практике можно наблюдать создание эффективных институтов, механизмов, критериев ESG (environmental — окружающая среда, social — социальная среда, governance — управление) для поддержания экологических, климатических инновационных инициатив»¹¹⁶.

В настоящее время ESG-принципы (environmental — стремление к сбережению природных ресурсов и уменьшению загрязнения планеты, social — забота о персонале, его правах, соблюдение норм по охране труда, governance — объективные критерии управления, качественный аудит и эффективность руководителей) — принципы и основы ведения хозяйственной деятельности в соответствии с наилучшими существующими практиками корпоративного управления с учетом факторов ее воздействия на окружающую среду и общество.

Современные принципы устойчивого развития, которые в изначальном варианте были сформулированы генеральным секретарем ООН Кофи Аннаном еще в 2004 г., «в настоящее время фактически трансформировались в ESG (environmental — social — governance) стандарты качества предприятия с учетом современных трендов экологического, социального и управленческого развития, поэтому ESG-принципы и разработанные на их основе ESG-стандарты активно используются в зарубежной деловой практике ведения хозяйственной или инвестиционной деятельности»¹¹⁷. Фактически «ESG-принципы стали сегодня некоей моделью устойчивого развития бизнеса, за счет которой достигаются цели вовлеченности компаний в решение экологических, социальных и управленческих задач. Они обладают не только векторным эффектом, но и регуляторным, репутационным, а также оказывают все большее влияние на международный бизнес в самых разных отраслях»¹¹⁸.

Вместе с тем одновременно с масштабной экологизацией всех сфер хозяйственной и иной деятельности в настоящее время актуальность приобретает такое явление, как гринвошинг (greenwashing) — форма экологического маркетинга, в которой используются способы и методы, позволяющие вводить потребителей в заблуждение относительно «степени экологичности» продукции или услуги организации или производителя.

Появление и широкое использование таких потенциально привлекательных для инвесторов и потребителей понятий, как «устойчивое развитие», «зеленое развитие», «зеленая экономика», «зеленое строительство», «декарбонизация», «предприятие с нулевым углеродным следом» (углеродно нейтральное предприятие)», «предприятие, использующее «природоподобные технологии», «экономика замкнутого цикла», «шеринговая экономика (экономика совместного потребления)», «зеленые инвестиции», «зеленые финансы», «зеленая торговля», «зеленый банкинг», «экологически окрашенные платежи», «зеленые товары», «зеленое сельское хозяйство», «зеленые фермы» и др. только способствуют распространению гринвошинга, вводя потребителей, экспертов и даже специалистов контролирующих органов в заблуждение.

В настоящее время такое негативное явление, как гринвошинг достаточно подробно изучено в современной науке, детально описаны основные методы гринвошинга, а также способы борьбы с ним¹¹⁹.

Наиболее комплексно механизм противодействия гринвошингу разработан в аграрном законодательстве и законодательстве в области производства органической продукции, однако и в данной сфере отмечаются определенные проблемы. Так, например, Н. П. Воронина отмечала: «в сфере производства и оборота сельскохозяйственной продукции одна из основных претензий большинства авторов состояла в отсутствии законодательства об органической продукции и четко закрепленных критериев признания продукции органической, что позволяло использовать “гринвошинг”. В настоящее время этот пробел устранен — действует Федеральный закон от 03.08.2018 № 280-ФЗ “Об органической продукции и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации”¹²⁰, однако необходимо также внесение изменений в ч. 2 ст. 7 Федерального закона “Об органической продукции и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации, предусматривающих возможность использовать при маркировке органической продукции также слова “экологический”, “биодинамический”, их сокращения или слова, производные от этих слов, обозначения “эко”, “био”»¹²¹.

Но если в отношении органической продукции проблему удалось своевременно выявить и в настоящее время есть четкое представление, что в скором времени данная проблема будет полностью решена на законодательном уровне, то как быть с крупными компаниями, которые позиционируют себя экологически ответственными, но вместе с тем, заявляя о приверженности стандартам ESG, продолжают вводить потребителей в заблуждение, используя механизм гринвошинга?

На решение существующих проблем своевременного выявления и предупреждения распространения такого негативного явления, как гринвошинг, направлены усилия не только законодательных органов власти, но и многих экологически ответственных российских компаний, стремящихся использовать наилучшие существующие технологии при производстве качественной и безопасной продукции.

В настоящее время в юридической науке разработаны множество критериев и особенностей выявления гринвошинга в различных сферах хозяйственной и иной деятельности. Систематизировав их, следует выделить следующие основные признаки гринвошинга:

1) при реализации продукции акцент делается на решении какой-либо одной экологической проблемы за счет сокрытия других проблем, существующих у предприятия;

2) предприятие заявляет об экологичности той или иной продукции, которая изначально и так уже является экологичной;

3) предприятие заявляет об экологичности той или иной продукции, которая изначально не является экологичной;

4) предприятие не конкретизирует, в чем заключается экологичность ее продукции и/или не может это доказать;

5) предприятие использует двойственные подходы к экологической характеристике продукции;

6) привлечение независимых внешних субъектов, подтверждающих экологичность продукции, которые в свою очередь соответствующие исследования не проводили;

7) привлекающие внимание яркие экологические логотипы, дизайнерские решения, привлечение к рекламе известных ученых-экологов, использование