В. В. Долинская, Т. В. Летута,
Е. Г. Стрельцова

Защита жизни и здоровья в частном праве

Монография

Ответственный редактор
доктор юридических наук,
профессор В. В. Долинская

ebooks@prospekt.org

Информация о книге

УДК 347

ББК 67.404

Д64

Авторы:

Долинская В. В., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ – введение (в соавт. с Т. В. Летутой, Е. Г. Стрельцовой), гл. 1, заключение (в соавт. с Т. В. Летутой, Е. Г. Стрельцовой), список источников (в соавт. с Т. В. Летутой, Е. Г. Стрельцовой);

Летута Т. В., кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой административного и финансового права Оренбургского государственного университета, доцент кафедры гражданского права и процесса Оренбургского института (филиала) Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) – введение (в соавт. с В. В. Долинской, Е. Г. Стрельцовой), гл. 2, заключение (в соавт. с В. В. Долинской, Е. Г. Стрельцовой), список источников (в соавт. с В. В. Долинской, Е. Г. Стрельцовой), приложение 1;

Стрельцова Е. Г., доктор юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) – введение (в соавт. с В. В. Долинской, Т. В. Летутой), гл. 3, заключение (в соавт. с В. В. Долинской, Т. В. Летутой), список источников (в соавт. с В. В. Долинской, Т. В. Летутой), приложение 2.

Рецензенты:

Михайлова И. А., доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского и предпринимательского права Российской государственной академии интеллектуальной собственности, профессор кафедры гражданско-правовых дисциплин филиала Московского университета имени С. Ю. Витте в г. Рязани;

Рабец А. М., доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, ведущий аналитик лаборатории социально-правовых исследований юридического института Национального исследовательского Томского государственного университета.

В книге исследованы правовая природа жизни и здоровья, деликтная ответственность за причинение вреда жизни и здоровью, процессуальные особенности рассмотрения споров о возмещении ущерба и взыскании морального вреда, последовавших вследствие неоказания (некачественного оказания) медицинских услуг, в судах общей юрисдикции по правилам гражданского судопроизводства в исковом порядке.

Законодательство приведено по состоянию на июнь 2024 г.

Монография адресована широкому кругу читателей: научным работникам, преподавателям, аспирантам и студентам юридических вузов и факультетов, практикующим юристам, а также всем интересующимся проблемами частного права в России.

УДК 347

ББК 67.404

© Долинская В. В., Летута Т. В., Стрельцова Е. Г., 2025

© ООО «Проспект», 2025

ВВЕДЕНИЕ

Российская Федерация на высшем — конституционном — уровне провозглашена социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека (ч. 1 ст. 7 Конституции РФ).

Человек, его права и свободы являются высшей ценностью (ст. 2 Конституции РФ).

И на первом месте стоят как основополагающие права на жизнь и здоровье крупнейшей группы участников правоотношений.

В Российской Федерации каждый имеет право на жизнь (ч. 1 ст. 20 Конституции РФ), охраняется здоровье людей (ч. 2 ст. 7 Конституции РФ).

Жизнь и здоровье являются междисциплинарными, межотраслевыми категориями, в связи с чем выступают объектом исследования естественных наук (например, генетика, физиология человека и животных, медицинская физика, органическая химия), медицинских наук, сельскохозяйственных наук (например, санитария, гигиена, экология, ветеринарно-санитарная экспертиза и биобезопасность), социальных и гуманитарных наук (например, психология, социология, философия, междисциплинарные исследования мозга и, конечно, право)¹. Причем в юридических науках эти категории попадают в сферу интереса ученых — специалистов и теоретико-исторических правовых наук², и публично-правовых (государственно-правовых)³, и частноправовых (цивилистических)⁴, и уголовно-правовых⁵, и международно-правовых наук⁶.

Мы наблюдаем и выявляем общие тенденции в подходах к этим категориям.

Из индивидуальных ценностей жизнь и здоровье переместились в ценности социальные.

Приблизительно с середины ХХ в. на международном уровне и в законодательстве большинства государств жизнь и здоровье человека рассматриваются как одна из важнейших социальных ценностей, охраняемых государством.

Так, согласно исследованиям, право на здоровье или здравоохранение признается более чем в ста конституциях, но в менее десяти из них говорится об обязанностях государства развивать услуги в области здравоохранения или выделять средства на нужды здравоохранения⁷. Однако отсюда следует, что обязанности государства явно лежат в плоскости административного, конституционного и финансового права.

Обязанности юридических и физических лиц могут иметь гражданско-правовую, трудовую, уголовно-правовую природу — оказание медицинских услуг ненадлежащего качества, нарушение работодателем требований охраны труда, повлекшее причинение вреда жизни или здоровью, преступления против жизни и здоровья и т. д.

Возможно, с этим связано отсутствие точной статистики по делам о нарушении соответствующих прав в отчетах о работе судов общей юрисдикции. Они рассредоточиваются даже при рассмотрении только гражданских дел на дела по искам:

• о возмещении вреда жизни и здоровью;

• о возмещении вреда жизни и здоровью, причиненного источником повышенной опасности третьим лицам;

• о возмещении вреда жизни и здоровью, причиненного источником повышенной опасности при взаимодействии источников владельцу транспортного средства;

• по искам о возмещении вреда жизни и здоровью, причиненного несовершеннолетним;

• о возмещении вреда жизни и здоровью, причиненного работником при исполнении трудовых обязанностей, взыскиваемого с работодателя;

• по искам о возмещении вреда жизни и здоровью, причиненного преступлением;

• по искам о возмещении вреда жизни и здоровью в связи с воздействием радиации вследствие катастрофы на Чернобыльской АЭС;

• по искам о возмещении вреда по случаю потери кормильца;

• по искам о компенсации морального вреда в связи с причинением вреда и т. д.⁸

Однако мы делаем вывод, что об обязанностях государства следует говорить применительно к общественному здоровью, а в отношении здоровья индивидуального, конкретных индивидов фигурируют обязанности также конкретных лиц — медицинских и фармацевтических организаций, врачей и т. д.

Произошло разделение прав и свобод (категории более публично-правовой), с одной стороны, и непосредственно нематериальных благ как объектов прав, в т. ч. жизни и здоровья – с другой.

В то же время их правовой режим значительно отличается от других объектов.

В частном праве рассматриваются вопросы квалификации жизни и здоровья, их сравнительной характеристики между собой и со смежными категориями, их взаимодействия с отраслями, подотраслями права и законодательства, правовыми институтами.

На первом месте традиционно стоят исследования жизни и здоровья в деликтных обязательствах, постепенно формируется представление об этих благах в договорном праве, в статутных (организационно-имущественных), в информационных отношениях.

Эти вопросы включаются в рабочие программы общих, классических учебных дисциплин (например, гражданское право, трудовое право, право социального обеспечения, уголовное право), а также новых, специальных (две такие программы включены в настоящую работу в качестве Приложений 1 и 2).

В связи с особой ценностью для индивида и общества в целом жизни и здоровья как нематериальных благ актуальны вопросы об их защите, которые решаются различными отраслями права.

В целях рассмотрения правовой природы жизни и здоровья, деликтной ответственности за причинение вреда жизни и здоровью, процессуальных особенностей рассмотрения споров о возмещении ущерба и взыскании морального вреда, последовавших вследствие неоказания (некачественного оказания) медицинских услуг, в судах общей юрисдикции по правилам гражданского судопроизводства в исковом порядке свои усилия в представленной вашему вниманию коллективной монографии объединили представители гражданского права и процесса:

В. В. Долинская — доктор юридических наук, профессор, профессор кафедры гражданского права Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА), член Научно-консультативного совета при Верховном Суде РФ (автор главы 1);

Т. В. Летута — кандидат юридических наук, доцент, заведующий кафедрой административного и финансового права Оренбургского государственного университета, доцент кафедры гражданского права и процесса Оренбургского государственного университета (автор главы 2, приложения 1);

Е. Г. Стрельцова — доктор юридических наук, доцент, доцент кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета имени О. Е. Кутафина (МГЮА) (автор главы 3, приложения 2).

Исследование носит однонаправленный характер с такими программными документами как:

Программа «Становление и развитие частного права в России», одобренная Указом Президента РФ от 7 июля 1994 г. № 1473⁹;

Указ Президента РФ от 18 июля 2008 г. № 1108 «О совершенствовании Гражданского кодекса Российской Федерации»¹⁰;

Стратегия экологической безопасности Российской Федерации до 2025 года, утв. Указом Президента РФ от 19 апреля 2017 г. № 176¹¹;

Стратегия в области развития гражданской обороны, защиты населения и территорий от чрезвычайных ситуаций, обеспечения пожарной безопасности и безопасности людей на водных объектах на период до 2030 года, утв. Указом Президента РФ от 16 октября 2019 г. № 501¹²;

Стратегия национальной безопасности Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 2 июля 2021 г. № 400¹³;

Стратегия научно-технологического развития Российской Федерации, утв. Указом Президента РФ от 28 февраля 2024 г. № 145¹⁴ и др.

Выражаем надежду, что книга будет интересна ученым, правоприменителям, преподавателям и обучающимся.

В. В. Долинская,
Т. В. Летута,
Е. Г. Стрельцова

Глава 1. ЖИЗНЬ И ЗДОРОВЬЕ В ЧАСТНОМ ПРАВЕ

Жизнь была стремленьем.
Смерть была причиной
Не свершенных в мире
Бесконечных благ.

Александр Блок

Здоровье до того
перевешивает все остальные
блага жизни, что поистине
здоровый нищий счастливее
больного короля.

Артур Шопенгауэр

1.1. Жизнь и здоровье как объекты прав

Жизнь и здоровье поставлены законодателем на первое место в открытом перечне нематериальных благ (ст. 150 ГК РФ «Нематериальные блага»), которые впервые в истории¹⁵ отечественной цивилистики легально включены в число объектов гражданских прав (ст. 128 ГК РФ «Объекты гражданских прав», гл. 8 ГК РФ «Нематериальные блага и их защита»).

Напомним основные характеристики объектов гражданских прав, признаваемые вне зависимости от доктринальных дискуссий:

• каждое гражданское правоотношение обладает своим объектом (безобъектных правоотношений не существует — О. С. Иоффе, Ф. К. фон Савиньи, И. Унгер, О. фон Гирке и др.);

• объект и субъект правоотношения не могут совпадать, т. е. человек не может быть объектом правоотношения, даже если не является субъектом данного правоотношения;

• субъект и объект правоотношения взаимодействуют, при этом их взаимодействие носит диалектический характер;

• объект может существовать во времени до возникновения соответствующей гражданско-правовой связи, появиться в период ее существования или реализации;

• объект гражданского правоотношения обладает способностью удовлетворять какие-либо потребности субъектов;

• объект находится в той или иной мере (степени, форме, состоянии) присвоенности или отчужденности¹⁶.

Особое внимание обратим на предпоследнюю характеристику. Еще Г. Ф. Шершеневич указывал, что объект прав — это «все то, что может служить средством осуществления интереса»¹⁷. Вид потребностей, интересов лежит в основе одной из классификаций нематериальных благ, по которой жизнь и здоровье попадают в одну группу.

В доктрине сформирована концепция «объект — благо». «Под объектом правового отношения следует понимать те материальные и духовные блага, предоставлением и использованием которых удовлетворяются интересы правомочной стороны правоотношения»¹⁸.

Г. Ф. Шершеневич считал, что «объект права следует искать в благах, обеспечиваемых правом как цели, а не в установленном поведении, как средстве»¹⁹.

В специальной и справочной литературе явно видно, что значение понятия «благо» (греч. αγαυόν, лат. bonum) постепенно смещалось от духовного к утилитарному.

В античной философии и этике благо трактовалось как наслаждение (например, эпикуреизм), как добродетель в смысле господства высшей, разумной природы над низшей (например, стоицизм) и т. д. Аристотель различал блага трех родов: телесные (здоровье, сила и т. п.), внешние (богатство, честь, слава и т. п.) и душевные (нравственность, добродетель и т. п.).

Новоевропейская философия подчеркивала роль субъекта в определении чего-либо как блага (Т. Гоббс и др.) — позитивный объект интереса или желания.

Во второй половине XIX в. понятие блага связывается с понятием ценности (Г. Риккерт и др.)²⁰.

Полезны идеи Карла Менгера, главы австрийской экономической школы (а экономика лежит в основе права, в первую очередь частного, гражданского права), в работе «Основания политической экономии». Он разработал теорию субъективной ценности, методологической основой которой выступает учение о благах вообще и экономических (хозяйственных) благах в частности. Предметы, обладающие способностью быть поставленными в причинную связь с удовлетворением человеческих потребностей, должны называться полезностями. Субъекты (люди) познают эту причинную связь и обладают властью применить данные предметы к удовлетворению своих потребностей, поэтому называют их благами. Для того чтобы предмет приобрел характер блага, необходимо совпадение четырех условий: 1) человеческой потребности; 2) свойств предмета, делающих его годным быть поставленным в причинную связь с удовлетворением этой потребности; 3) познания человеком этой причинной связи; 4) возможности распоряжаться предметом так, чтобы действительно употреблять его для удовлетворения этой потребности. Если первое условие относительно самостоятельно, то остальные в той или иной мере опосредуются правом. Характер благ не есть нечто присущее благам, не есть их свойство, скорее это отношение, в котором находятся некоторые предметы к человеку и с исчезновением которого они перестают быть благами. При исчезновении любого из перечисленных условий утрачивается и характеристика блага²¹.

То есть речь идет о связи объекта и субъекта, способности объекта удовлетворять какие-либо потребности субъектов; вовлеченности объекта в гражданский оборот.

В ГК термин «благо» используется в названии одного из видов объектов гражданских прав — нематериальные блага (ст. 2, 128, 150, 151, 208, 1112).

Ранее, в Гражданском кодексе РСФСР, утвержденном Законом РСФСР от 11 июня 1964 г.²², только выделялись личные неимущественные отношения, объектом в которых выступают нематериальные блага (ст. 1), и упоминалось о защите отдельных нематериальных благ (ст. 7 «Защита чести и достоинства», ст. 514 «Охрана интересов гражданина, изображенного в произведении изобразительного искусства»)²³.

Считается, что в отечественную цивилистику понятие «нематериальные блага» ввел Ю. С. Гамбаров. В дореволюционной правовой литературе чаще использовался термин «личные блага» и подчеркивались такие характеристики, как их идеальная природа, невозможность их денежной оценки²⁴.

Первенство использования этого термина в советской цивилистической литературе приписывается М. М. Агаркову, который раскрывал его как «блага, неотделимые от личности человека»²⁵. Именно жизнь и здоровье — те нематериальные блага, которые принадлежат исключительно физическим лицам.

Подходы к характеристике нематериальных благ в науке очень различны. Например, Д. В. Сараев определяет нематериальное благо как предмет регулирования и охраны личного неимущественного права — разновидности объектов гражданских прав, характеризуемых неэкономическим и невещественным характером, которые присущи конкретному юридическому или физическому лицу, и могут носить переменный характер²⁶. Н. А. Темникова под нематериальными благами предлагает понимать «не имеющие денежной оценки объективно необходимые для каждого индивида условия его существования, физиологической и социальной жизнедеятельности, удовлетворяющие человеческие потребности в нематериальной сфере, отвечающие интересам, целям и устремлениям людей»²⁷. И. Ш. Файзутдинов ставит знак равенства между нематериальными и идеальными благами, выделяет их признаки: отсутствие материального содержания, невозможность имущественной оценки, а также неразрывную связь с личностью и неотчуждаемость от нее²⁸.

В учебной литературе нематериальные блага определяют как «блага, лишенные экономического (имущественного) содержания и неразрывно связанные с субъектом права»²⁹.

Ученые относительно единодушны в выделении признаков нематериальных благ:

• отсутствие имущественного (материального) содержания;

• непосредственная связь с личностью;

• неотчуждаемость.

При общем согласии с первой, традиционной характеристикой отметим также возможность установления материальных свойств, параметров ряда нематериальных благ (в нашем исследовании жизни, здоровья³⁰).

Также, соглашаясь с такими признаками, как нематериальность, внеэкономическая природа³¹, выразим сомнения в отношении приравниваемой к нему подчас невозможности денежной оценки.

Во-первых, сошлемся на И. А. Покровского, который полагал, что возрождение концепции нематериальных благ и связанных с ними неимущественных прав обусловлено развитием имущественного оборота, когда из-за имущественных интересов начинают «проглядываться» интересы неимущественные³².

Во-вторых, укажем на денежный, по общему правилу, характер компенсации морального вреда (ст. 151 ГК РФ «Компенсация морального вреда»; «Под моральным вредом понимаются нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага или нарушающими его личные неимущественные права (например, жизнь, здоровье… и др.)… либо нарушающими имущественные права гражданина»³³) и именно денежный характер возмещения вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина (§ 2 гл. 59 ГК РФ «Возмещение вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина»), и вреда, причиненного жизни, здоровью вследствие недостатков товаров, работ или услуг (§ 3 гл. 59 ГК РФ «Возмещение вреда, причиненного вследствие недостатков товаров, работ или услуг»; «Вред, причиненный жизни, здоровью… гражданина… вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге)…» — ст. 1095 ГК РФ «Основания возмещения вреда, причиненного вследствие недостатков товара, работы или услуги»).

С другой стороны, даже в случае компенсации морального вреда, денежной оценке подвергается не умаляемое нематериальное благо, а вред от правонарушения. На нематериальные блага как объект личных неимущественных отношений распространяется общая характеристика последних: «Принцип эквивалентности, возмездности к личным неимущественным отношениям неприменим в связи с отсутствием в них экономического содержания»³⁴.

Как замечает И. В. Бакаева, «употребление этих понятий лишь отчасти касается духовных благ, и преимущественно они затрагивают материальную основу человеческого бытия. В этом смысле не природа благ, а их аксиологическая интерпретация, осознание личной и социальной ценности позволяют отнести их к нематериальным благам. Именно ценностное, а не «нематериальное» содержание соответствующих благ определяет невозможность точной компенсационной денежной оценки при посягательстве на принадлежащие лицу нематериальные блага»³⁵.

Применительно ко второму признаку напомним Определение Конституционного Суда РФ от 2 июля 2009 г. № 756-О-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданки Мешалкиной Любови Сергеевны на нарушение ее конституционных прав ч. 2 и 3 ст. 1112 Гражданского кодекса Российской Федерации»³⁶, где в п. 2.2. указано, что право на возмещение вреда здоровью неразрывно связано с личностью конкретного гражданина (определение было принято в период действия прежней редакции ГК, допускавшей смешение нематериальных благ и личных прав, сейчас формулировка была бы скорректирована и речь шла бы о здоровье гражданина как нематериальном благе и праве на возмещение вреда здоровью).

В Конституции РФ 1993 г. содержится однозначная формулировка: основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения (ч. II ст. 17).

Конституционный Суд РФ в п. 2.2. Определения от 2 июля 2009 г. № 756-О-О указал, что право на возмещение вреда здоровью является для каждого неотчуждаемым благом³⁷.

Специалисты объясняют этот признак через отсутствие правомочия распоряжения в отношении таких объектов гражданских прав, как нематериальные блага.

В научной литературе также в качестве дополнительных признаков нематериальных благ называются:

– неопределенность их объема (состава), изменяемость;

– абсолютный характер прав на них.

Первый признак вызывает сомнения, т. к. при изменении качества здоровья меняется формальное выражение, но не содержание самого нематериального блага.

Во втором случае обратим внимание на то, что абсолютный характер не является исключительной характеристикой правоотношений по поводу нематериальных благ (например, абсолютный характер вещных правоотношений), а также на легальные примеры относительных правоотношений по поводу нематериальных благ.

Далее обратимся к внутренним классификациям нематериальных благ. В п. 1 ст. 150 ГК РФ «Нематериальные блага» предложено деление по основанию возникновения (принадлежности):

от рождения или

в силу закона.

Достоинства этой классификации: попытка легализации нематериальных благ естественного и социального происхождения (об этой классификации мы будем говорить ниже), выявление общих моментов в разных правовых системах.

Недостатки этой классификации: сужение субъектного состава до физических лиц (граждан)³⁸, некоторый перекос в естественную теорию прав и свобод (Г. Гроций и др.), что несколько умаляет значение государства и права в признании и охране этих нематериальных благ.

С одной стороны, жизнь и здоровье принадлежат гражданину от рождения. За рубежом сформировалась традиция абсолютизации ценности прав человека и нематериальных благ. В России еще И. А. Покровский называл такие нематериальные блага человека, как жизнь, телесная неприкосновенность, свобода «элементарными благами»³⁹.

С другой стороны, в советских конституциях личные права и свободы предоставлялись гражданам властью, государством.

Аналогичный подход просматривается в источниках права России с 1990 г. В Декларации от 12 июня 1990 г. «О государственном суверенитете РСФСР»⁴⁰ сказано, что суверенитет провозглашен во имя высших целей — обеспечения каждому человеку неотъемлемого права на достойную жизнь и т. д.

В преамбуле Декларации прав и свобод человека и гражданина 1991 г. российское государство четко и ясно определило свою политику в отношении прав и свобод индивида, которые провозгласило высшей ценностью общества и государства. Именно в этом документе впервые было закреплено право на жизнь.

После принятия Декларации прав и свобод человека и гражданина 1991 г. раздел Конституции РСФСР 1978 г. «Государство и личность» был существенно изменен. В обновленной редакции провозглашалось, что права и свободы человека принадлежат ему от рождения.

В Конституции РФ 1993 г. содержится еще более полная и четкая формулировка: основные права и свободы человека неотчуждаемы и принадлежат каждому от рождения.

Итак, жизнь и здоровье принадлежат каждому человеку от рождения.

Подход законодателя творчески развивает естественную теорию прав и свобод, напоминает о европейской традиции различения нематериальных благ естественного и социального происхождения.

Об этом пишет и профессор И. А. Михайлова: «Нематериальные блага отличаются не только от личных неимущественных прав, но и друг от друга. Так, например, жизнь и здоровье — явления биологического, физиологического характера, честь, достоинство и деловая репутация — социально-психологического, личная и семейная тайна — личностно-информационного и т. д. Объединяет же эти нематериальные ценности то, что их признание, охрана и защита обеспечиваются путем предоставления гражданам личных неимущественных прав на данные объекты, что наполняет их гражданско-правовым содержанием»⁴¹.

К этой легальной классификации близка доктринальная, основанием которой выступает целеполагание:

а) обеспечивающие физическое существование гражданина (жизнь и здоровье и др.);

б) обеспечивающие социальное существование гражданина (неприкосновенность частной жизни, неприкосновенность жилища и др.)⁴².

Эта классификация также значима при определении характера и выборе способа защиты нематериальных благ.

Жизнь и здоровье — нематериальные блага с исключительным субъектным составом — принадлежат только физическим лицам. Это вывод мы делаем в рамках проистекающей из закона классификации нематериальных благ по субъектному составу — их носителям (правообладателям):

• принадлежащие физическим лицам;

• принадлежащие юридическим лицам.

Таким образом, жизнь и здоровье являются объектами гражданских прав, поименованными нематериальными благами, принадлежащими исключительно физическим лицам от рождения, обеспечивающими их физическое существование.

Категория «жизнь» (лат. vita) представляет собой одну из фундаментальных научных категорий и издавна является предметом рассмотрения различных наук, в частности биологии, медицины, социологии, физики, философии, химии. Общепринятым в настоящее время считается, что в природе человека присутствуют элементы как биологического, так и социального характера.

Из характеристики, данной Чарльзом Дарвином в книге «Происхождение видов путем естественного отбора, или сохранение благоприятствуемых пород в борьбе за жизнь»⁴³ (1859 г.), для права наиболее значим субъектный состав. Из определения Фридриха Энгельса в работе «Диалектика природы» (1873–1876 гг., опубликована в 1925 г.) («Жизнь есть способ существования белковых тел, и этот способ существования заключается по своему существу в постоянном обновлении их химических составных частей, путем питания и выделения»⁴⁴) — характеристика субъектного состава, взаимодействие с окружающей их внешней природой, отличие органических тел от неорганических, которое сейчас лежит в основе понятия «амортизация» (и частично деления вещей на потребляемые и непотребляемые).

Далеко за пределы физиологии вышло определение жизни А. Ф. Самойловым (русский и советский физиолог) как замкнутого круга рефлекторной деятельности⁴⁵. Для права здесь значимы вопросы взаимодействия.

С точки зрения А. А. Ляпунова — ученого-кибернетика: «Жизнь — это высокоустойчивое состояние вещества, использующее для выработки сохраняющих реакций информацию, кодируемую состояниями отдельных молекул»⁴⁶.

Согласно официальному определению Национального управления по аэронавтике и исследованию космического пространства (NASA), выработанному в 1994 г. и применяющемуся в задачах поиска жизни во Вселенной, жизнь — «самоподдерживающаяся химическая система, способная к дарвиновской эволюции»⁴⁷.

В гражданском праве одним из наиболее лаконичных является определение, сформулированное Л. О. Красавчиковой: «…жизнь — это физиологическое существование человека или животного»⁴⁸.

А. Н. Головистикова предлагает более широкую дефиницию: «самостоятельно возникающий, саморегулирующийся, протекающий во времени социально интегрированный, взаимосвязанный с окружающей средой процесс, осуществляющийся на основе многоуровневой белковой системы высшей степени сложности (человек)»⁴⁹.

В связи с тем, что длительное время нематериальные блага и права на них в юриспруденции рассматривались как однопорядковые явления, позволим себе обратиться и к некоторым результатам исследований права на жизнь.

В ст. 3 Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г., констатируется, что «каждый человек имеет право на жизнь, на свободу и на личную неприкосновенность»⁵⁰.

Ст. 2 Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г.⁵¹ предусматривает открытый, по мнению исследователей⁵², перечень обязательств государства, которые направлены на обеспечение каждому права на жизнь: позитивные, негативные, процессуальные, или процедурные⁵³.

В ст. 6 Международного пакта о гражданских и политических правах от 16 декабря 1966 г. пояснено: «Право на жизнь есть неотъемлемое право каждого человека. Это право охраняется законом. Никто не может быть произвольно лишен жизни»⁵⁴.

То есть мы наблюдаем выработку некоего компромисса при характеристике этого нематериального блага / личного неимущественного права.

В XVII в. Дж. Локк одним из первых выделял среди естественных прав именно право на жизнь.

В. В. Невинский отмечает, что зародившееся на рубеже Нового времени философское обоснование и правовое закрепление в качестве одного из фундаментальных естественных и неотчуждаемых прав человека права на жизнь было направлено на ограничение вторжения государства в социально-природное существование человека вплоть до лишения его жизни⁵⁵.

Постепенно осуществлялся переход к взаимодействию с государством, установлению обязанностей последнего, во многом через раскрытие содержания этого права.

В середине XIX века известные русские юристы П. И. Новгородцев и И. А. Покровский в качестве основного элемента права на жизнь выделяли право на существование (необходимые и достаточные условия для поддержания физиологической деятельности организма: пища, медикаменты и т. п.). «Речь идет о том, чтобы обеспечить для каждого возможность существования и освободить от гнета таких условий жизни, которые убивают физически и нравственно», — писал П. И. Новгородцев⁵⁶. В функции права включалось определение условных границ, очерчивающих тот уровень жизни, который следует считать нормой. За его пределами начинается недопустимая крайность, которая, в частности, может выражаться в реальной угрозе голодной смерти конкретного лица⁵⁷. Развивая эту мысль, И. А. Покровский подчеркнул, что «если государство признает себя обязанным спасать людей от голодной смерти — значит, каждый отдельный человек имеет право требовать этого от государства, и, таким образом, искомое право на существование уже есть!»⁵⁸

Отсюда проистекает конституционно-правовой аспект — не только провозглашение прав и свобод человека высшей ценностью, но и принятие государством на себя обязанности по их признанию, соблюдению и защите (ст. 2 Конституции РФ). В свою очередь, эта позиция повлияла на расширение круга оснований возникновения ответственности за причинение вреда жизни (и здоровью).

В советской юридической науке право на жизнь чаще рассматривалось в составе права на неприкосновенность личности, а то уже понималось как право на государственную охрану и защиту от неправомерных посягательств на личную безопасность лица. Одним из трех элементов последней традиционно называли физическую неприкосновенность (жизнь, здоровье, физическая целостность)⁵⁹.

При переходе к рассмотрению содержания самого права выделяют:

• правомочия на сохранение жизни индивидуальности и правомочия на распоряжение жизнью (М. Н. Малеина)⁶⁰;

• охрану жизни человека, как недопустимость произвольного ее лишения, запрет эвтаназии, дозволенность искусственного оплодотворения и имплантации эмбриона, а также самостоятельного решения женщиной вопроса о материнстве, в т. ч. об искусственном прерывании беременности (Л. О. Красавчикова)⁶¹;

• собственно право на жизнь, право на риск и право на прекращение жизни (право на смерть) (В. М. Танаев)⁶²;

• правомочия на неприкосновенность жизни, правомочия по распоряжению жизнью, правомочия по спасению жизни (Н. В. Кальченко)⁶³;

• права (возможности) на зачатие, на рождение, на достойное и благополучное гарантированное на конституционном уровне существование до наступления смерти (И. Х. Бабаджанов, С. П. Сальников)⁶⁴.

Безусловно, «право на жизнь» и «жизнь» — понятия нетождественные⁶⁵. Однако в результате их комплексного рассмотрения ученые и законодатель достигли определенных положительных результатов.

Жизнь человека — биосоциальное явление. Ее возникновение не опосредуется волей государства, законодателя. Но государство создает условия, поощряющие или ограничивающие рождаемость, регулирует оказание медицинских услуг роженицам. Рождение как акт гражданского состояния подлежит государственной регистрации (п. 1 ст. 47 ГК РФ). С моментом начала жизни гражданина законодатель связывает возникновение у него правоспособности (п. 2 ст. 17 ГК РФ). Со смертью и приравненным к ней обстоятельствам — прекращение правосубъектности.

Право на жизнь — социальное явление, особое субъективное право абсолютного характера, которому корреспондируют обязанности государства и третьих лиц. Его защита осуществляется средствами различных отраслей права, в т. ч. гражданского и уголовного. То есть мы наблюдаем взаимодействие частного и публичного права.

Высказывается позиция о невозможности дать точное определение жизни в законодательстве⁶⁶. Ее сторонники ссылаются на Л. И. Петражицкого, который указывал: «Смысл права состоит не в правильных или неправильных утверждениях относительно бывшего или сущего, а в нормировании поведения, прав и обязанностей»⁶⁷.

Однако право и закон — не тождественные понятия. Конституционный суд РФ регулярно указывает на необходимость формальной определенности закона⁶⁸. «Неоднозначность, неясность, недосказанность и противоречивость правового регулирования, неустранимые даже с помощью предпринимаемых судами усилий, неизбежно препятствуют адекватному уяснению установленных законом правил и создают предпосылки для их произвольного применения, чем ослабляют гарантии защиты конституционных прав и свобод человека и гражданина⁶⁹.

В то же время ряд законов и иных правовых актов сейчас содержит основные понятия, в т. ч. определения некоторых нематериальных благ. В их отсутствие пробел восполняет наука.

Примечательно, что в медицине характеристика жизни тесно связана с противопоставлением здоровья и болезни.

Здоровье — это также межотраслевая, междисциплинарная категория, используемая в медицине, философии и других науках. В юриспруденции оно стало предметом исследования специалистов в сфере административного, гражданского, конституционного, медицинского, уголовного и других отраслей права.

Здоровье является редким исключением среди объектов гражданских прав в целом и нематериальных благ в частности, т. к. законодатель дает определение этого понятия.

Оно содержится в ст. 2 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»⁷⁰: «здоровье — состояние физического, психического и социального благополучия человека, при котором отсутствуют заболевания, а также расстройства функций органов и систем организма».

Начнем с того, что этот федеральный закон явно не входит в понятие гражданского законодательства⁷¹, т. к., хотя он и принят после ГК РФ, но не в соответствии с ним (п. 2 ст. 3 ГК РФ «Гражданское законодательство и иные акты, содержащие нормы гражданского права»). Однако он относится к источникам гражданского права, является комплексным правовым актом — регулирует не только гражданско-правовые, но и иные отношения в сфере здравоохранения.

Далее, эта дефиниция не является оригинальной, почти дословно повторяя определение, содержащееся в Преамбуле к Уставу (Конституции) Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ), принятому Международной конференцией здравоохранения и подписанному представителями 61 страны (Нью-Йорк, 22 июля 1946 г., вступил в силу 7 апреля 1948 г.)⁷²: здоровье — это состояние человека, которое характеризуется не только как отсутствие болезни и физических дефектов (негативные критерии), но и как полное физическое, духовное и социальное благополучие (позитивные критерии, выход за пределы физической характеристики, отличие от животного и растительного мира, учет общественной сущности).

В обоих случаях содержатся:

• указание на исключительный субъектный состав — человек, т. е. только физические лица (граждане) (гл. 3 ГК РФ «Граждане [физические лица]»);

• позитивные критерии (благополучие нескольких видов, при этом сделан выход за пределы физической характеристики, что важно для дееспособности субъекта права [ст. 29 ГК РФ «Признание гражданина недееспособным», ст. 30 ГК РФ «Ограничение дееспособности гражданина»], отмечено отличие от животного и растительного мира, учитывается общественная сущность человека, что перекликается с содержанием Всеобщей декларации прав человека, принятой Генеральной Ассамблеей ООН 10 декабря 1948 г.⁷³);

• негативные критерии (отсутствие дефектов, дисфункций).

В то же время Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) считает, что под здоровьем в медико-санитарной статистике понимается отсутствие заболеваний и расстройств, а для популяции — процесс уменьшения уровня заболеваемости, смертности и инвалидности. То есть предложенная в 1948 г. дефиниция не может применяться для оценки здоровья на индивидуальном и популяционном уровне.

Советский ученый доктор медицинских наук Павел Иосифович Калью рассматривал 79 определений здоровья, данных в разных странах мира в разное время и представителями разных научных дисциплин, и отмечал, что перечень далеко не полный⁷⁴. Он также обратил внимание на развитие подходов к этой дефиниции: от исключительно состояния к динамическому процессу (притом что ряд авторов вообще обходят этот вопрос стороной).

В специальной научной литературе выделяют такие основные компоненты здоровья человека, как аморбидный (медико-профилактический), духовно-нравственный, ментальный (умственный, психический), психолого-коммуникативный (психологический), репродуктивный, речевой (логопедический), сенсорный, физический, соматический и другие.

Основываясь на классическом определении, данном ВОЗ, и на частоте упоминания, а также ориентируясь на нужды права, в первую очередь частного права, гражданского права, обратимся к таким основным составляющим здоровья, как:

• физическая,

• психологическая и

• поведенческая.

Физическая составляющая включает уровень роста и развития органов и систем организма, текущее состояние их функционирования. Основой этого процесса являются морфологические и функциональные преобразования и резервы, обеспечивающие физическую работоспособность и адекватную адаптацию человека к внешним условиям.

В праве это находит отражение, например, в понятии «инвалид», «инвалидность»⁷⁵, «нетрудоспособность»⁷⁶, в гражданском праве — в выделении такой категории наследников по закону, как нетрудоспособные иждивенцы наследодателя (ст. 1148 ГК РФ «Наследование нетрудоспособными иждивенцами наследодателя»).

Психологическая составляющая здоровья — это состояние психической сферы, которое определяется мотивационно-эмоциональными, мыслительными и нравственно-духовными компонентами. Основой его является состояние эмоционально-когнитивного комфорта, обеспечивающего умственную работоспособность и адекватное поведение человека. Такое состояние обусловлено как биологическими, так и социальными потребностями, а также возможностями удовлетворения этих потребностей.

В гражданском праве это находит отражение, например, в классификации граждан по объему дееспособности, в том числе в связи с возможностью понимать значение своих действий или руководить ими (ст. 26 ГК РФ «Дееспособность несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет», ст. 28 ГК РФ «Дееспособность малолетних», ст. 29 ГК РФ «Признание гражданина недееспособным», ст. 30 ГК РФ «Ограничение дееспособности гражданина»), и возможности эмансипации несовершеннолетнего (ст. 27 ГК РФ «Эмансипация»).

Поведенческая составляющая — это внешнее проявление состояния человека. Оно выражается в степени адекватности поведения, умении общаться. Основу его составляют жизненная позиция (активная, пассивная, агрессивная) и межличностные отношения, которые определяют адекватность взаимодействия с внешней средой (биологической и социальной) и способность эффективно трудиться.

В гражданском праве этот элемент здоровья находит отражение, например, при признании гражданина недееспособным (ст. 29 ГК РФ «Признание гражданина недееспособным»), при решении вопроса об ответственности за вред, причиненный гражданином, неспособным понимать значения своих действий (ст. 1078 ГК РФ «Ответственность за вред, причиненный гражданином, неспособным понимать значения своих действий»).

Итак, характеристика здоровья важна для определения статуса субъекта, осуществления правомочий собственника, реализации сделкоспособности, в ряде случаев — деликтоспособности.

При всей важности понятия здоровья до сих пор отсутствует его исчерпывающее определение.

В п. 3.5 подраздела 3 «Объекты гражданских прав» Раздела II «Общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации» Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации, одобренной решением Совета при Президенте РФ по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства 7 октября 2009 г.⁷⁷, были поставлены задачи по совершенствованию правового режима нематериальных благ, в т. ч. жизни и здоровья: «Необходимо сохранить в ГК впервые введенное в 1994 г. в отечественное гражданское право принципиальное положение о возможности использовать все способы защиты гражданских прав для защиты любых нематериальных благ гражданина, поскольку использование таких способов совместимо с существом нарушенного права и характером нарушения (пункт 2 статьи 150). Вместе с тем главу 8 ГК РФ («Нематериальные блага и их защита») следует дополнить развернутой системой детальных правовых норм, имеющих целью регулирование и (или) защиту конкретных видов нематериальных благ и личных неимущественных прав граждан». Они до сих пор остаются ориентирами для законопроектных работ и доктринальных исследований.

1.2. Жизнь и здоровье как системообразующие категории в частном праве

Категории «жизнь» и «здоровье» прямо или косвенно связаны со всеми подотраслями и правовыми институтами гражданского права, играя в нем, на взгляд автора, системообразующую роль.

Рассмотрение любой отрасли права начинают с определения ее предмета.

Вторую (исторически) группу регулируемых гражданским правом отношений составили личные неимущественные отношения. Они впервые были поименованы в Гражданском кодексе РСФСР 1964 г.

Сохранение личных неимущественных отношений в числе регулируемых гражданским законодательством (ст. 2 ГК РФ) и их легальное развитие соответствует Декларации прав и свобод человека и гражданина 1991 г. и ч. 1 ст. 7 Конституции РФ, где Российская Федерация провозглашена социальным государством, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека.

Тем самым продолжается гуманистическая тенденция развития отечественного частного права. Один из классиков русского гражданского права И. А. Покровский писал: «Гражданское право искони и по самой своей структуре было правом отдельной человеческой личности, сферой ее свободы и самоуправления. Здесь впервые зародилось представление о человеке как субъекте прав, то есть представление о личности, как о чем-то юридически самостоятельном и независимом даже по отношению к государству и его властям»⁷⁸.

Личные неимущественные отношения, представление о которых в гражданском праве сформировалось в середине ХХ в., характеризуются следующими признаками:

• отсутствие экономического содержания;

• нематериальные блага в качестве их объекта (в том числе и в первую очередь жизнь и здоровье);

• возникновение по поводу нематериальных благ, неотделимых, по общему правилу, от личности;

• личные неимущественные права как элемент содержания соответствующих правоотношений⁷⁹.

Одним из элементов метода гражданско-правового регулирования традиционно признается равенство участников. И если изначально эта идея выводилась из эквивалентного характера имущественных отношений, то сейчас на первое место выходят:

• ст.19 Конституции РФ;

• международно-правовые нормы, а именно ст. 7 Всеобщей декларации прав человека, ст. 7 Международного пакта об экономических, социальных и культурных правах, ст. 14 и ч. 2 ст. 20 Международного пакта о гражданских и политических правах, ст. 14 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

То есть мы исходим из фундаментального начала правового государства, основополагающей характеристики статуса личности (в том числе его нематериальных благ, личных неимущественных прав).

Для настоящего исследования значимо, что равенство предполагает:

а) закрепление за всеми равного объема прав и свобод;

б) закрепление равных для всех правовых возможностей реализации соответствующих прав и свобод;

в) равенство в способах защиты, а также в восстановлении нарушенных прав и свобод;

г) равенство для всех юридических обязанностей. В этом плане — имея в виду все проявления комплексного по своему значению нормативного содержания — конституционный принцип равенства всех перед законом воплощает в себе единство материальных и процессуальных начал;

д) равные для всех запреты закона и единые условия (основания) ответственности.

Ю. К. Толстой ссылался на признак равенства при характеристике единства имущественных и личных неимущественных отношений⁸⁰.

Следующим элементом метода гражданского права, который В. П. Звеков называет одним из основополагающих, фундаментальных начал построения частноправовых отношений⁸¹, является автономия воли участников гражданско-правовых отношений. Это означает способность лица и имеющуюся у него (предоставленную государством) возможность самостоятельно и свободно формировать и проявлять свою волю.

«Граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои... права своей волей и в своем интересе» (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

Понятие «автономия воли» в п. 1 ст. 2 ГК заменило использовавшееся ранее в юридической литературе понятие «диспозитивность». Последняя предполагала выбор участниками правоотношений из установленных вариантов регулируемого поведения⁸². Такая трактовка гораздо уже современного легального понятия «автономия воли», истоки которого можно найти в раскрытых в свое время В. Ф. Яковлевым элементах метода «диспозитивность» и «инициативность»⁸³ в их взаимодействии.

Автономия воли тесно связана с категорией правосубъектности (например, ст. 18, 22 ГК РФ), а также с жизнью и здоровьем. Во-первых, в полном объеме она реализуется с возрастом, то есть течением жизни (ст. 21, 26, 28 ГК РФ). Во-вторых, ее самостоятельная реализация зависит в том числе от психического здоровья (ст. 29, 30 ГК РФ).

Автономия воли проявляется в имеющем большое значение в современных условиях принципе недопустимости произвольного вмешательства в частные дела.

В постановлении Федерального арбитражного суда Московского округа от 15 апреля 2003 г. № КГ-А40/2028-03⁸⁴ высказано мнение, что в содержании принципа недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в частные дела ключевым является понятие частного дела как деятельности гражданина (или юридического лица), основанной на частном интересе в сфере применения частного права. Это может быть частная жизнь граждан, включая их личные неимущественные отношения, нематериальные блага. Ст. 23 Конституции РФ предусматривает право на неприкосновенность частной жизни (ч. 1, фактическая составляющая); личную и семейную тайну (ч. 2, информационная составляющая). Сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия не допускаются (ч. 2 ст. 24 Конституции РФ). Эти нормы конкретизируются в общегражданском (гл. 8 ГК, например) и в специальном законодательстве⁸⁵. Отсюда проистекает среди прочего режим медицинской (врачебной) тайны — сведения о факте обращения гражданина за оказанием медицинской помощи, состоянии его здоровья [выделено мною. — В. Д.] и диагнозе, иные сведения, полученные при его медицинском обследовании и лечении (п. 1 ст. 13 Федерального закона от 21 ноября 2011 г. № 323-ФЗ «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»⁸⁶). Журналистам, обсуждающим изменение чужой внешности, блогерам, снимающим чужие упражнения, следует обратить внимание на то, что косметология и лечебная физкультура входят в перечень работ (услуг), составляющих медицинскую деятельность⁸⁷.

«Произвольное вмешательство» представляет собой самовольное, без объективных и/или субъективных оснований участие одного субъекта в делах другого субъекта, не основанное на принципах и нормах права.

К объективным основаниям можно отнести:

• наделение законом или на основании закона другого лица правом вмешательства в чьи-либо частные дела (например, действия опекунов и попечителей в отношении своих подопечных, чьи возраст и/или состояние здоровья требуют такой охраны их интересов, восполнения недостатков их дееспособности);

• цель предотвращения вреда личности или имуществу лица, в частные дела которого происходит вмешательство (например, ст. 980 ГК, медицинское вмешательство без согласия гражданина или его законного представителя для устранения угрозы жизни человека [выделено мною. — В. Д.] п. 9 ст. 20 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»).

К субъективным — согласие самого лица на вмешательство в его дела⁸⁸.

Защита (охрана) здоровья названа в качестве одного из оснований возможного ограничения осуществления субъективных гражданских прав: «Гражданские права могут быть ограничены на основании федерального закона и только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства» (п. 2 ст. 1 ГК РФ).

В характеристике лиц как участников гражданских правоотношений непосредственно жизнь и здоровье упоминаются в нормах о гражданах (физических лицах).

С моментом начала жизни гражданина законодатель связывает возникновение у него правоспособности (п. 2 ст. 17 ГК РФ). В ее содержание включено обладание личными неимущественными правами, объектом которых являются нематериальные блага (ст. 18 ГК РФ). Смерть, то есть прекращение жизни, и приравненные к ней обстоятельства влекут за собой прекращение правосубъектности.

Отсутствие легального определения жизни и мобильность медицинских критериев жизнеспособности тесно взаимосвязаны с пробелами и противоречиями в правовом регулировании.

Согласно п. 2 ст. 17 ГК РФ, правоспособность гражданина «возникает в момент его рождения…». В соответствии с п. 1 ст. 53 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», «моментом рождения ребенка является момент отделения плода от организма матери посредством родов». Но ребенок может родиться мертвым. Гл. II Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния»⁸⁹ называется «Государственная регистрация рождения», но среди прочих содержит ст. 20 «Государственная регистрация рождения ребенка, родившегося мертвым или умершего на первой неделе жизни». О признаках рождения для определения правоспособность рожденного (status nativitatis) в России писали еще в начале ХХ в.⁹⁰ На основании Конвенции ООН о правах ребенка от 20 ноября 1989 г.⁹¹, Всемирной декларации об обеспечении выживания, защиты и развития детей⁹², принятой в г. Нью-Йорке 30 сентября 1990 г., а также для международной сопоставимости отечественной статистики согласно государственной программе перехода Российской Федерации на принятую в международной практике систему учета и статистики в соответствии с требованиями развития рыночной экономики, утвержденной постановлением Верховного Совета РФ 23 октября 1992 г. № 3708-1 приказом Минздрава России и постановлением Госкомстата России от 4 декабря 1992 г. № 318/190 «О переходе на рекомендованные всемирной организацией здравоохранения критерии живорождения и мертворождения» была утверждена Инструкция об определении критериев живорождения, мертворождения и перинатального периода⁹³. В соответствии с п. 3 ст. 53 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» («Медицинские критерии рождения, в том числе сроки беременности, масса тела ребенка при рождении и признаки живорождения, а также порядок выдачи документа о рождении и его форма утверждаются уполномоченным федеральным органом исполнительной власти»), которая вступила в силу с 1 января 2012 г., Приказом Минздравсоцразвития России от 27 декабря 2011 г. № 1687н «О медицинских критериях рождения, форме документа о рождении и порядке ее выдачи» утверждены медицинские критерии рождения⁹⁴.

На новорожденных, родившихся живыми, выдается медицинское свидетельство о рождении для государственной регистрации рождения в органах записи актов гражданского состояния. На новорожденных, родившихся мертвыми, — медицинское свидетельство о перинатальной смерти (пп. 5–6 Медицинских критериев рождения).

Такие документы являются основанием для государственной регистрации рождения (п. 1 ст. 14, ст. 20 Федерального закона «Об актах гражданского состояния»). При этом государственная регистрация смерти ребенка, родившегося мертвым, не производится.

Казалось бы, узкоспециальные медицинские вопросы имеют значение для очередности наследования в случае наследственной трансмиссии (ст. 1156 ГК РФ), при реализации наследования по праву представления (ст. 1146 ГК РФ), при постановке и решении вопросов о привлечении к ответственности (вплоть до уголовной) за неоказание / оказание медицинских услуг ненадлежащего качества, повлекших за собой смерть младенца.

Дискуссии о моменте начала жизни повлекли за собой признание возможности возникновения отдельных субъективных прав до рождения человека.

Еще Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 12 июня 1945 г. «Об изменении Гражданского кодекса РСФСР»⁹⁵ в примечание к ст. 418 было включено положение «наследниками могут быть только лица, находившиеся в живых к моменту смерти наследодателя, а также зачатые при его жизни и родившиеся после его смерти». Эта норма фактически в неизменном виде дожила до наших дней (ст. 1116 ГК РФ).

Свидетельством признания за еще неродившимся ребенком субъективных гражданских прав помимо ст. 1116 ГК РФ стала позиция Конституционного суда РФ, высказанная в постановлении от 2 марта 2023 г. № 7-П «По делу о проверке конституционности п. 2 ст. 17 Гражданского кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданки М. В. Григорьевой»: «Факт причинения морального вреда ребенку… должен предполагаться, в том числе если на момент смерти отца ребенок еще не родился»⁹⁶.

В современных условиях в связи с легальной возможностью применения вспомогательных репродуктивных технологий⁹⁷, криоконсервации и хранения половых клеток, тканей репродуктивных органов и эмбрионов (ст. 55, 68 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации») образовался пробел в отношении включения в число наследников детей, зачатых после смерти наследодателя (постмортальных), в первую очередь с использованием его клеток (условно родителя). В тех немногочисленных странах, где этот вопрос решается, как правило, устанавливается срок использования биоматериалов с момента смерти, то есть прекращения жизни донора⁹⁸.

Со смертью физического лица и прекращением его правосубъектности не все права и обязанности прекращаются, значительная часть из них переходит по наследству в порядке универсального правопреемства. И если этот вопрос относительно логично освещен в ГК РФ, то в других законах, к сожалению, встречаются некорректные формулировки. Яркий пример — название § 4 гл. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 г. № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»⁹⁹, «Особенности рассмотрения дела о банкротстве гражданина в случае его смерти». Этот параграф в случае смерти гражданина, в отношении которого уже возбуждено дело о банкротстве, и при возбуждении дела о банкротстве гражданина после его смерти.

В науке обращают внимание на корректность формулировки «банкротство гражданина в случае его смерти». Ведь со смертью физического лица прекращается его правосубъектность, и он утрачивает возможность исполнять обязательства.

По мнению Г. Ф. Шершеневича, с целью «сохранения имущественного единства путем сплочения юридических отношений около субъекта несоответствующего какому-либо живому человеку»¹⁰⁰, умерший должник может быть признан несостоятельным. Такой же позиции придерживаются некоторые современные юристы¹⁰¹. Встречается она и в судебной практике, хотя и с оговорками (например, «при наличии долгов умершего, заявление подается о признании банкротом умершего гражданина (наследственной массы), а не о банкротстве его наследников»¹⁰²).

Однако такая конструкция является юридической фикцией, техническим приемом, служащим средством устранения правовой неопределенности. После смерти должник утрачивает возможность исполнять обязательства и иные денежные обязанности.

Представляется предпочтительнее позиция Конституционного суда РФ и Верховного Суда РФ: корректнее говорить об имущественной массе и о наследниках.

Пленум Верховного Суда РФ в постановлении от 13 октября 2015 г. № 45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан»¹⁰³ указал, что в случае смерти лица, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, объектом возникшего правоотношения становится наследственная масса. Это корреспондирует легальному решению вопроса об оплате судебных расходов, которые в соответствии с п. 1 ст. 59 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» относятся на имущество должника и возмещаются за счет этого имущества.

Конституционный суд РФ разъяснил, что вследствие смерти гражданина происходит изменение субъектного состава спорного правоотношения и возникает необходимость привести процессуальное положение лиц, участвующих в деле, в соответствии с их юридическим интересом¹⁰⁴.

Таким образом, следует использовать конструкции универсального (п. 1 ст. 1110 ГК РФ) и процессуального правопреемства (ст. 44 ГПК РФ).

С категориями «жизнь» и «здоровье» тесно связана дееспособность физических лиц.

Во-первых, это классификации граждан по объему дееспособности, в том числе в связи с возможностью понимать значение своих действий или руководить ими, то есть в зависимости от возраста и состояния психического здоровья (ст. 26 ГК РФ «Дееспособность несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет», ст. 28 ГК РФ «Дееспособность малолетних», ст. 29 ГК РФ «Признание гражданина недееспособным», ст. 30 ГК РФ «Ограничение дееспособности гражданина»).

В полном объеме дееспособность граждан по общему правилу возникает с наступлением совершеннолетия, в гражданском праве — это 18 лет, то есть речь идет о течении жизни, ее сроке и периодах.

Во-вторых, достижение определенного возраста входит элементом в юридический состав для получения полной дееспособности до совершеннолетия:

1) при вступлении в брак — когда законом допускается вступление в брак до достижения 18 лет (п. 2 ст. 21 ГК РФ), а федеральный закон — СК РФ — в ст. 13 устанавливает такую возможность в 16 лет при наличии уважительных причин; законы субъектов Российской Федерации могут установить порядок и условия вступления в брак с учетом особых обстоятельств до достижения возраста 16 лет;

2) в результате эмансипации — при достижении несовершеннолетним возраста 16 лет (ст. 27 ГК РФ).

В-третьих, полностью дееспособные граждане, то есть, по общему правилу, достигшие возраста совершеннолетия, могут быть судом ограничены в дееспособности или признаны недееспособными. Условия ограничения в дееспособности (ст. 30 ГК РФ, 281 ГПК РФ) и признания недееспособным (ст. 29 ГК РФ, 281 ГПК РФ) включают в себя характеристику здоровья.

Несколько особняком стоит норма ст. 1078 ГК РФ «Ответственность за вред, причиненный гражданином, не способным понимать значения своих действий», которая распространяется на случаи психического расстройства и временного изменения состояния здоровья, в том числе под воздействием алкоголя и наркотических веществ.

О жизни и здоровье как объектах гражданских прав рассказано в § 1 настоящей главы. Остановимся еще на специфике их правового режима.

Эти нематериальные блага входят в группу принадлежащих гражданину от рождения (п. 1 ст. 150 ГК РФ).

Они неотчуждаемы и непередаваемы иным способом (ч. 2 ст. 17 Конституции РФ, п. 1 ст. 150 ГК РФ).

Однако возникают вопросы, объединяющие Подраздел 3 ГК РФ «Объекты гражданских прав» и гл. 2 ГК РФ в части осуществления гражданских прав.

В научной литературе сформировалась позиция о возможностях обладания и пользования нематериальными благами с запретом на распоряжение ими. Однако распоряжение может быть фактическим и юридическим, прямым и косвенным.

Влияет ли на состояние здоровья акт донорства своего органа или тканей (ст. 47 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»)? Обратим внимание на то, что это может повлечь за собой даже инвалидность.

Менее драматичен отказ от медицинского вмешательства, но при накопительном эффекте он также влияет на состояние здоровья и на затраты в рамках социального обеспечения.

За пределы юридического сообщества вышла дискуссия об эвтаназии — субъективном праве распорядиться своей жизнью¹⁰⁵. Ст. 45 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации» запрещает медицинским работникам осуществление эвтаназии — ускорения по просьбе пациента его смерти какими-либо действиями (бездействием) или средствами, в том числе прекращением искусственных мероприятий по поддержанию жизни пациента. С ней вступают в противоречие:

• ст. 20 того же закона, которая закрепляет закрытый перечень обстоятельств, допускающих медицинское вмешательство без согласия гражданина;

• ст. 19 и 20, которые устанавливают право гражданина (или его законного представителя) отказаться от медицинского вмешательства или потребовать его прекращения.

Наличие права у пациента предполагает наличие обязанности у медицинского работника, то есть речь идет о так называемой пассивной эвтаназии.

Кроме того, фактически человек может распорядиться своей жизнью, служа по контракту в местах военных действий, участвуя в опасных для жизни медицинских, биологических, физических и других экспериментах, наконец, совершая самоубийство. Кстати, по данным Всемирной организации здравоохранения на 2023 г. в мире ежегодно совершается более 700 тыс. самоубийств. По состоянию на 2019 г., это четвертая по значимости причина смерти среди людей в возрасте 15–29 лет после гибели в ДТП¹⁰⁶. Россия, по различным данным, занимает от 3-го до 9-го места в перечне стран-лидеров по числу суицидов. В то же время УК РФ не предусматривает ответственности за самоубийство или покушение на него.

Налицо несовпадение фактического осуществления права и нормативного регулирования отношений. Затронутый вопрос носит не только этический, но и юридический характер. Жизнь и здоровье — это исключительно личные нематериальные блага или в силу их ценности для (заинтересованности в них) общества государство устанавливает пределы осуществления прав на жизнь и здоровье? И та и другая позиции могут быть обоснованы с точки зрения Конституции РФ, ГК РФ и других источников права. Следовательно, проблема правовой квалификации и правового режима должна быть решена на уровне закона¹⁰⁷.

Категории «жизнь» и «здоровье» значимы для системы юридических фактов, причем связаны и с событиями (например, смерть) и с действиями (например, убийство), и со сроками (мы ранее разбирали наступление возраста как элемент изменения объема дееспособности), и с состояниями (например, нахождение в живых для призвания к наследованию — ст. 1116 ГК РФ, состояние здоровья для совершения юридически значимых действий, для возмещения вреда, причиненного здоровью)¹⁰⁸.

Нормы, касающиеся влияния состояния здоровья на участие в правоотношении, носят социальный характер¹⁰⁹. Так, для лиц, которые в силу физических недостатков или болезни не могут собственноручно подписаться, установлен институт рукоприкладчика (то есть осложненная форма сделок): по их просьбе сделку может подписать другой гражданин (п. 3 ст. 160, п. 3 ст. 1125 ГК РФ) с обязательным удостоверением этой подписи (п. 3 ст. 185.1 ГК РФ). Для лиц с проблемами зрения также важна норма п. 2 ст. 1125 ГК о том, что, если завещатель не в состоянии лично прочитать завещание, его текст оглашается для него нотариусом, о чем на завещании делается соответствующая надпись с указанием причин, по которым завещатель не смог лично прочитать завещание. Это правило рекомендуется сделать универсальным для сделок.

Рождение и смерть, как начало и окончание жизни, подлежат регистрации в качестве актов гражданского состояния, то есть специализированному учету и контролю со стороны государства. Одновременно это означает наделение и признание за ним признаков субъекта права¹¹⁰.

В вещном праве помимо того, что для участия в отношениях собственности установлены те же требования правосубъектности, тесно связанные с жизнью и ее течением, с состоянием здоровья, особо отметим еще несколько моментов.

Характеристика здоровья очень важна для осуществления (реализации) правомочия владения в отношении некоторых вещей (объектов гражданских прав), в частности оружия¹¹¹; для осуществления (реализации) правомочия пользования некоторыми вещами, например, вождение автомототранспортного средства¹¹².

Провозглашено право инвалидов, то есть лиц, имеющих нарушение здоровья, которое привело к ограничению жизнедеятельности (и семей, имеющих в своем составе инвалидов), на первоочередное получение земельных участков для индивидуального жилищного строительства, ведения подсобного хозяйства и садоводства (ст. 17 Федерального закона от 24 ноября 1995 г. № 181-ФЗ «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации»¹¹³).

Примечательно взаимодействие частного и публичного права по этому направлению. Основание приобретения права собственности (частноправовая конструкция) учитывается, например, налоговым законодательством: легковые автомобили, специально оборудованные для использования инвалидами, а также автомобили с мощностью двигателя до 100 лошадиных сил (до 73,55 кВт), полученные (приобретенные) через органы социальной защиты населения, не облагаются транспортным налогом (ст. 358 НК РФ).

В договорном (обязательственном) праве на первое место выходят требования к дееспособности, как мы уже установили, связанные с возрастом, течением жизни и здоровьем.

Блок норм посвящен недействительности сделок с пороками в дееспособности (ст. 171, 172, 175, 176, 177 ГК РФ). В ряде случаев недостатки в сделкоспособности граждан восполняют их законные представители (ст. 26, 28, 29, 30 ГК РФ). Для совершеннолетних дееспособных граждан, которые по состоянию здоровья неспособны самостоятельно осуществлять и защищать свои права и исполнять свои обязанности, законом предусмотрена такая форма защиты прав и интересов как патронаж (ст. 41 ГК РФ)¹¹⁴.

В договорных обязательствах условно можно выделить соглашения, направленные на обеспечение жизнедеятельности.

На договорной основе применяются вспомогательные репродуктивные технологии (ст. 55 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»)¹¹⁵, но в законе поименован только договор о суррогатном материнстве (п. 9 ст. 55 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации»)¹¹⁶.

Здоровье фигурирует в договорных обязательствах в двух ипостасях.

Можно выделить соглашения, обеспечивающие поддержание, восстановление и т. п. здоровья, в основном в сфере оказания медицинских услуг. Условно сюда же отнесем санаторно-курортное обслуживание.

И есть договоры со спецификой заключения и исполнения в зависимости от состояния здоровья их сторон.

Несмотря на публичный характер многих договоров в рамках гражданского оборота для потребителей (ст. 426 ГК РФ), «инвалиды I и II групп обслуживаются вне очереди на предприятиях торговли, общественного питания, службы быта, связи, жилищно-коммунального хозяйства, в учреждениях здравоохранения, образования, культуры, в юридических службах и других организациях, обслуживающих население, а также пользуются правом внеочередного приема руководителями и другими должностными лицами предприятий, учреждений и организаций» (п. 1 Указа Президента РФ от 2 октября 1992 г. № 1157 «О дополнительных мерах государственной поддержки инвалидов»¹¹⁷ [выделено мною. — В. Д.].), в частности, им при наличии технической возможности осуществляется вне очереди установка телефона.

Есть особенности в основаниях заключения с инвалидами договоров найма жилого помещения (ст. 17 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», ч. 2 ст. 57 ЖК РФ).

Установлены особенности исполнения такого договора возмездного оказания услуг как оказание жилищно-коммунальных услуг одновременно с договором социального найма. Согласно ч. 13 и 14 ст. 17 Федерального закона «О социальной защите инвалидов в Российской Федерации», «Инвалидам и семьям, имеющим детей-инвалидов, предоставляется компенсация расходов на оплату жилых помещений и коммунальных услуг в размере 50 процентов…».

И к договорным, и к деликтным обязательствам относится то, что категории «жизнь» и «здоровье» используются как своеобразный критерий качества товаров, работ и услуг в законодательстве о защите прав потребителей.

В деликтных отношениях, обязательствах «жизнь» и «здоровье» используются как:

• самостоятельные объекты охраны и защиты (в первую очередь, § 2, а также § 3 гл. 59 ГК РФ)¹¹⁸;

• условия изменения общих положений о возмещении.

Например, «если вред причинен жизни или здоровью потерпевшего, суд может с учетом имущественного положения потерпевшего и причинителя вреда, а также других обстоятельств возложить обязанность по возмещению вреда полностью или частично на причинителя вреда» (ч. II п. 1 ст. 1078 ГК РФ).

Не допускается отказ в возмещении вреда в случае его причинения жизни или здоровью гражданина (ч. II п. 2 ст. 1083 ГК РФ).

Независимо от вины причинителя осуществляется компенсация морального вреда при причинении вреда жизни или здоровью гражданина источником повышенной опасности (ст. 1100 ГК РФ)¹¹⁹.

О значении жизни в наследственном праве упомянуто выше. Категория здоровья используется:

• при определении специфики удостоверения волеизъявления гражданина на случай смерти, о чем также было сказано ранее;

• при определении очередей наследования и долей в наследственной массе (ст. 1148, 1149 ГК РФ);

• при дополнительной охране интересов наследников с недостатками в дееспособности (ст. 1166, 1167 ГК РФ);

• при квалификации наследников как недостойных (ст. 1117 ГК РФ).

В сфере интеллектуальной собственности особо отметим изменение правового режима объектов интеллектуальных прав в интересах лиц с ограниченными возможностями здоровья. Так, п. 2 и 3 ст. 1274 ГК РФ содержат нормы о создании экземпляров правомерно обнародованных произведений в форматах, предназначенных исключительно для использования слепыми и слабовидящими (рельефно-точечный шрифт, другие специальные форматы), их воспроизведении и распространении, предоставлении библиотеками доступа к ним (включая временное безвозмездное пользование). Перечень специальных форматов, перечень специализированных библиотек (в России их менее 70), порядок такого доступа определяются Правительством РФ.

И завершим первую главу вопросами защиты жизни и здоровья.

Когда-то некоторые юристы всерьез сводили личные неимущественные отношения только к отношениям по защите нематериальных благ и неимущественных прав, исключая регулирование. Возможно, они не знали функции права.

Нематериальные блага защищаются как объекты гражданских прав (ст. 2, 128, 150 ГК). Защита (охрана) является одной из форм правового регулирования общественных отношений, ее неотъемлемой частью. Государство, принимая какие-либо отношения под свою охрану и оформляя это в законе, через закон предписывает их участникам определенное поведение, устанавливает их права и обязанности, то есть осуществляет правовое регулирование отношений данного вида. Это находит подтверждение в теории субъективного гражданского права, нормах о приобретательной давности и т. п.

Такое свойство нематериальных благ, включая жизнь и здоровье, как непосредственная связь с личностью (или: свойство индивидуализации самой личности — обладателя нематериальных благ, субъекта личных неимущественных отношений) выражается в том, что опосредуются существование субъекта правоотношений, его самооценка (индивидуальная ценность) и его социальная оценка (социальная ценность).

Социальная направленность, по мнению Л. О. Красавчиковой, выражена личным характером правоотношений.

Непосредственная связь с личностью означает также, что права в отношении нематериальных благ могут осуществляться только непосредственно их обладателями.

Согласно ч. III п. 2 ст. 150 ГК РФ, «в случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, нематериальные блага, принадлежавшие умершему, могут защищаться другими лицами».

Но подобные исключения не означают перемену лиц в правоотношении, заинтересованным лицом по-прежнему признается обладатель нематериального блага, а в случае смерти последнего не столько сохраняются какие-либо из этих благ, сколько путем пролонгации защиты государство подтверждает их общественную значимость.

Индивидуальная ценность для субъекта позволяет ему защищать свои нематериальные блага способами, предусмотренными и не противоречащими закону (ст. 12, п. 2 ст. 150 ГК РФ).

Только напомним о неприменимости принципа эквивалентности, возмездности к личным неимущественным отношениям в связи с отсутствием в них экономического содержания.

Внеэкономическая природа¹²⁰, отсутствие имущественного (материального) содержания означают, что даже в случае компенсации морального вреда, возмещения нематериального (репутационного) вреда (ст. 152 ГК РФ)¹²¹ денежной оценке подвергается не умаляемое нематериальное благо, а вред от правонарушения.

Мы сформулировали в первой главе общие подходы к понятиям «жизнь» и «здоровье». Теперь на их основе переходим к конкретным вопросам их защиты в частном праве.

Глава 2. ДЕЛИКТНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ ЗА ПРИЧИНЕНИЕ ВРЕДА ЖИЗНИ И ЗДОРОВЬЮ

2.1. Общие положения о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина

Рассмотрение данного вопроса необходимо начать с указания на функциональное назначение обязательства по возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина¹²². В советской правоприменительной практике акцентировалось внимание на воспитательной и предупредительной функции возмещения вреда за счет причинителя. Так, в соответствии с ныне недействующим постановлением Пленума Верховного Суда СССР от 13 декабря 1974 г. № 9 «О практике применения судами Указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1973 г. «О возмещении средств, затраченных на лечение граждан, потерпевших от преступных действий» в п. 1 содержалось правило, согласно которому «применение Указа Президиума Верховного Совета СССР от 25 июня 1973 г. «О возмещении средств, затраченных на лечение граждан, потерпевших от преступных действий» направлено не только на возмещение расходов государства на лечение потерпевших от преступлений, но и имеет большое воспитательное и предупредительное значение¹²³. О значении воспитательного воздействия обязательств из причинения вреда указывали и отечественные правоведы: так, К. К. Яичков акцентировал внимание на противоположность социальному обеспечению и обязательному страхованию деликтных обязательств, выраженной в гораздо более широком круге функций, нежели просто обеспечение потерпевших¹²⁴; С. Е. Донцов и В. В. Глянцев отмечали социальную ценность возмещения вреда, заключающуюся в достижении справедливости в гражданском праве¹²⁵. Представляется, что такой подход к функциональному назначению и пониманию ценности возмещения вреда должен быть применен и к возмещению вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина в современном правопонимании. В таком случае характеристика правового регулирования отдельных вопросов обязательств вследствие причинения вреда не будет ограничиваться исключительно компенсационной функцией, а будет учитывать степень предупредительного воздействия в отношениях, где потерпевший испытывает физическую боль и нравственные страдания. Именно поэтому при рассмотрении норм гл. 59 ГК РФ мы будем акцентировать внимание на соответствии действующих правил такому воспитательному воздействию.

Возмещение вреда возможно при наличии соответствующих оснований (условий) деликтной ответственности. По правилам генерального деликта истец обязан доказать факт причинения вреда, причинную связь между деяниями причинителя и наступившими последствиями (ст. 1064 ГК РФ). В деликтном праве действует презумпция виновности причинителя вреда (презумпция вины), поэтому она предполагается, хотя суды обращают внимание в некоторых делах на необходимость доказательства наличия вины ответчика в образовавшемся вреде. Также применительно к генеральному деликту уместно вести речь о противоправности деяний причинителя вреда. Но в зависимости от разновидностей деликта (генерального или специального) состав правонарушения (вред, противоправные деяния, вина, причинная связь между вредом и противоправными деяниями) может меняться. Например, при причинении вреда здоровью или жизни потерпевшего при эксплуатации источника повышенной опасности или вследствие недостатков товаров, работ, оказания услуг возмещение вреда происходит на началах риска, т. е. по правилам безвиновной ответственности, что применимо и к случаям причинения вреда жизни или здоровью (ст. 1079, 1095 ГК РФ).

Достижению равновесия в деликтных отношениях, предусматривающих a priori преимущественное положение лица, претерпевающего страдания, способствуют нормы об учете вины потерпевшего, поскольку его умысел во всех деликтах является основанием к освобождению от ответственности причинителя, а иные формы вины вместе с учетом всех обстоятельств дела сказываются на размере компенсации вреда (пп. 1, 2 ст. 1083 ГК РФ). Например, значительному снижению размер возмещаемого вреда подлежит в случае нахождения потерпевшего в момент причинения вреда в состоянии алкогольного опьянения или причинение вреда, произошедшего в результате нарушения пешеходом правил дорожного движения, что рассматривается судами как грубая неосторожность. Грубая неосторожность понимается как отступление от должной осмотрительности. К. К. Яичков уточнял, что это квалифицированная неосторожность, которая по своим юридическим последствиям в ряде случаев должна приравниваться к умыслу¹²⁶. Пункт 2 ст. 1083 ГК РФ устанавливает исключение из правила учета вины потерпевшего — она не учитывается при определении расходов на погребение, дополнительных расходов при повреждении здоровья и расходов на содержание иждивенцев при потере кормильца. Так, например, в одном из дел суд указал, что поскольку истец требовал компенсации стоимости проезда до другого города для проведения дополнительной медицинской услуги в виде магнитно-резонансной томографии, что предполагает оплату дополнительных расходов потерпевшего, его вина, зафиксированная материалами дела о нарушении правил дорожного движения, не может приниматься во внимание, следовательно, не может уменьшать доказанную истцом стоимость проезда¹²⁷. Уравнивание правового положения участников деликтных правоотношений происходит и путем учета материального положения причинителя вреда при определении размера взыскиваемого вреда, за исключением случаев умышленного причинения вреда. Данное правило направлено на предотвращение ситуаций, при которых лицо, имеющее небольшой заработок, по неосторожности причиняет незначительный вред дорогостоящему имуществу потерпевшего. В таких примерах задействование принципа полного возмещения вреда без возможности уменьшения его размера могло бы приводить к обнищанию причинителя. Закон не проводит различия в таком случае по объектам негативного воздействия причинителя вреда. Но применительно к причинению вреда жизни или здоровью трудно вести речь об учете материального положения причинителя вреда, поскольку несоизмеримость материального состояния и ценности нематериальных благ не подлежат доказательству как общепризнанная истина. Поэтому, во-первых, законодатель уточняет правило об учете имущественного положения указанием на то, что оно не учитывается при умышленном причинении вреда, во-вторых, он указывает именно на право, а не на обязанность суда уменьшать размер заявляемых требований о компенсации вреда, причиненного здоровью или жизни. В отмеченных моментах прослеживается тенденция предупредительного и воспитательного воздействия на делинквента, по неосторожности причинившего вред.

Освобождение от ответственности во всех видах деликтов, как при причинении вреда здоровью, жизни в результате непосредственного воздействия причинителя вреда, так и при причинении вреда эти благам в результате эксплуатации источников повышенной опасности, или в силу дефектности товаров, работ, оказываемых услуг, или незаконных действий государственных (муниципальных) органов и их должностных лиц должно происходить не только при умысле потерпевшего, но и при непреодолимой силе. Различают объективную и субъективную теорию непреодолимой силы¹²⁸. Согласно первой — под непреодолимой силой понимается событие, которое не связано с данного рода деятельностью и не может быть поставлено в вину любому лицу. Оно носит чрезвычайный характер и наступление такого события невозможно было предотвратить. Согласно второй теории, непреодолимая сила — это такое случайно наступившее событие, которое нельзя было предусмотреть и предотвратить даже при крайней осмотрительности. В любом случае, как при первом подходе, так и при втором термин «непреодолимая сила» носит относительный характер. То или иное явление становится непреодолимой силой в зависимости от конкретных обстоятельств.

Вред здоровью или жизни с точки зрения цивилистики охватывает все виды убытков, возникших в результате деяний делинквента, включая реальный ущерб и упущенную выгоду. Поскольку личные неимущественные отношения входят в круг отношений, регулируемых гражданским законодательством, умаление нематериальных благ и нарушение неимущественных прав также предполагает наличие соответствующего объекту гражданских прав вреда, выразившегося в расходах по восстановлению здоровья и (или) имущественного положения потерпевших. Восстановление прежнего состояния применительно к нематериальным благам невозможно, поскольку вред выражается в убытках от потери дохода, вызванного ограничением, уменьшением, понижением трудоспособности. Возмещение убытков является более не восстановлением прежнего состояния, а предоставлением потерпевшему взамен утраченного. Однако термин «восстановление здоровья» часто применяется в юридической литературе и будет использоваться нами в связи с тем, что он нацеливает на конечную цель деликтной ответственности — на полное возмещение вреда, которое возможно с учетом всех допустимых затрат на любые меры, направленные на реабилитацию, на соответствующую программу устранения негативных последствий воздействия на здоровье потерпевшего.

В отношении размера возмещаемого вреда здоровью нет единого мнения относительно оптимальности закрепляемого ГК РФ правила о порядке его определения. Интересное замечание по этому вопросу имеется в работе А. М. Беляковой, которая указывала, что законодательство не определяет ситуацию, при которой работник до деликта работал не по полученной профессии, предполагающей более высокий размер оплаты труда, по причинам, которые от него не зависели¹²⁹. Она предлагает в таких случаях обратить внимание при расчете размера возмещаемого вреда на оплату соответствующего полученной профессии уровня заработной платы.

Определение степени вреда здоровью, которое производится согласно постановлению Правительства Российской Федерации от 17 августа 2007 г. № 522 «Об утверждении Правил определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» и Приказу Минздравсоцразвития РФ от 24 апреля 2008 г. № 194н «Об утверждении Медицинских критериев определения степени тяжести вреда, причиненного здоровью человека» влияет на объем и размер возмещаемого вреда, в том числе морального¹³⁰. Л. Д. Туршук определяет вред, причиненный жизни или здоровью гражданина, как неблагоприятные для потерпевшего последствия имущественного и неимущественного характера¹³¹. Данный автор обращает внимание на то, что потерпевшим по соответствующим деликтным отношениям признается не только лицо, в отношении которого были направлены незаконные действия причинителя вреда, но и лицо, чьи права были нарушены во вторую очередь, как необходимое последствие вредоносных деяний. Речь идет о случаях, когда непосредственный вред личности причинялся, например, супругу женщины, находящейся в состоянии беременности, в результате которого право на возмещение вреда здоровью и компенсацию морального вреда имеет не только супруга, но и ребенок, вред здоровью которого был причинен сильными нравственными страданиями беременной матери¹³². Полагаем, что такие негативные последствия могут иметь место и при причинении вреда родителям несовершеннолетнего ребенка или его иным близким родственникам, с которыми несовершеннолетний ребенок имел тесную связь.

В юридической литературе и судебной практике используется также термин «увечье и иное повреждение здоровья»¹³³. Под увечьем понимается повреждение здоровья, которое привело к утрате трудоспособности. Как правило, такое повреждение наступает от внезапного, чаще всего однократного воздействия какого-то вредоносного фактора на организм человека. Под иным повреждением здоровья следует иметь в виду прежде всего профессиональные заболевания, т. е. такие заболевания, которые развиваются постепенно под влиянием систематического вредного воздействия факторов, свойственных данной профессии или условий труда, характерных для данной профессии (специальности).

Определение размера причиненного вреда является важным моментом, поскольку требуется учет всех допустимых законом видов доходов и необходимых расходов для потерпевшего. Скрупулезность расчетов требовалась всегда, поскольку единообразие судебной практики могло быть достигнуто лишь при наличии четко установленных законодателем правил и правовых позиций высшей судебной инстанции. С течением времени перечень возможных сумм для взысканий увеличивался и происходила конкретизация видов возмещения. Так, например, в постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 23 октября 1963 г. № 16 «О судебной практике по искам о возмещении вреда» в п. 8.1 предусматривалось право потерпевшего на исключение месяцев, в которых он не получал должный уровень, в силу болезни или увольнения, или иных причин, зарплаты из расчета среднего заработка и выбора иного периода для включения в расчеты, хотя ранее такое право потерпевшего не предусматривалось¹³⁴. В постановлении Верховного Суда РСФСР от 20 декабря 1988 г. № 13 «О некоторых вопросах, возникших при применении норм ГК РСФСР, регулирующих возмещение вреда, и выполнении судами РСФСР постановления Пленума Верховного Суда СССР от 5 сентября 1986 г. № 13 “О судебной практике по делам о возмещении вреда, причиненного повреждением здоровья”» в п. 12 отмечалось, что, поскольку размер возмещения вреда определяется на момент последствий причинения вреда, перерасчет компенсации не допускается, если такой перерасчет производится вследствие увеличения ставок заработной платы¹³⁵. В действующем же гражданском законодательстве имеет место отдельная норма, закрепляющая возможность индексации размера причиненного вреда (ст. 1091 ГК РФ). Таким образом, постепенно продвигается тенденция максимального учета положения потерпевшего, его потребностей в целях создания условий для покрытия имущественных убытков и предоставления возможности для улучшения состояния здоровья.

В целом формула расчета присуждаемого возмещения вреда включает возмещение ущерба в размере разницы между заработной платой до деликта и заработком, который потерпевший получает по другой, ниже оплачиваемой работе до момента восстановления трудоспособности или установления длительной или постоянной утраты трудоспособности либо инвалидности. Заработок, который потерпевший может получить от причинителя вреда, определяется по правилам ст. 1086 ГК РФ. Подсчет происходит путем арифметического деления суммы денежных средств, полученных из различных источников дохода, на двенадцать месяцев, предшествующих деликту.

Дополнительные расходы, под которыми понимается широкий круг потребностей (дополнительное питание, посторонний уход, приобретение специальных транспортных средств, приобретение лекарств, протезирование, санаторно-курортное лечение, подготовка к другой профессии), возможны к взысканию в случае подтверждения потребности в их получении. Дополнительные расходы имеют отдельный правовой режим, обусловленный возможностью их истребования только в случае отсутствия права на их бесплатное получение по программам государственной поддержки. ГК РФ не предоставляет возможность выбора потерпевшим между требованием к причинителю и бесплатной государственной поддержкой в виде предоставления необходимых дополнительных средств, лекарств, реабилитации. Соответственно, при рассмотрении дел о возмещении вреда, суды учитывают положения специальных подзаконных актов и актов регионального значения, содержащих соответствующие положения о бесплатной помощи, например, постановление Правительства Оренбургской области от 27 декабря 2022 г. № 1478-пп «О территориальной программе государственных гарантий бесплатного оказания гражданам на территории Оренбургской области медицинской помощи на 2023 год и на плановый период 2024 и 2025 годов»¹³⁶.

Причинение вреда по общему правилу должно носить характер неправомерного деяния, т. е. деяния, нарушающего нормы закона, иного правового акта, а также нормы морали и нравственности. В литературе обращают внимание на то, что при причинении вреда жизни или здоровью при оказании медицинской услуги правомерность определяется наличием добровольного медицинского согласия и надлежащим оказанием медицинской помощи¹³⁷. Следовательно, любой иной вред будет признаваться неправомерным.

Правомерное причинение вреда может состояться в случаях, указанных в законе, подлежащих компенсации (ст. 16.1 ГК РФ). Примером такого случая являются выплаты по