Эдуард Сероусов
Тень Феникса

Глава 1: Аномалия

Антарктида, исследовательская станция «Прометей» Июнь, полярная ночь

Стрелка сейсмографа дернулась, оставив на равномерной линии бумаги резкий зигзаг. Доктор Мартин Кляйн, дежуривший этой ночью в лаборатории, не обратил на это внимания. В Антарктиде подледные толчки – обычное дело. Кляйн отхлебнул остывший кофе и продолжил вносить данные метеонаблюдений в компьютер.

Через две минуты сейсмограф снова вздрогнул. На этот раз не отдельным всплеском, а продолжительной серией колебаний, напоминавших азбуку Морзе – короткие и длинные толчки, выстроенные в последовательность.

– Какого черта? – пробормотал Кляйн, отодвигая кружку и поворачиваясь к прибору.

Самописец бешено заплясал, выводя зигзаги, похожие на пульс сердечного монитора. И это было странно – подземные толчки обычно не повторялись с математической точностью. Кляйн сорвал с вешалки парку и, натягивая ее на ходу, выскочил из теплой лаборатории в промерзлую антарктическую ночь.

Минус тридцать ударило в лицо, обжигая кожу. В черном небе висело полотнище полярного сияния, окрашивая снег и лед в мертвенно-зеленый цвет. Кляйн пересек пространство между жилым корпусом и зданием главной лаборатории, где в это время должен был работать Алекс Ковач – единственный на станции специалист, способный разобраться в происходящем.

Ковач сидел перед экраном, на котором медленно формировалась трехмерная модель подледного ландшафта. Очередной проход георадара завершался, и он почти не глядя отметил какую-то аномалию в секторе D-9.

– Алекс, ты должен это видеть!

– Я занят, Мартин, – не поворачиваясь, ответил Ковач.

– Сейсмограф регистрирует какие-то странные сигналы. Это не похоже на естественные колебания.

Ковач наконец повернулся. Его резко очерченное лицо с щетиной двухдневной давности выглядело усталым. Он провел рукой по коротким темным волосам, в которых уже проглядывала ранняя седина.

– Что значит «не похоже»?

– Сигналы ритмичные. Как будто что-то… или кто-то там, внизу, стучит.

В любом другом месте Земли такое заявление вызвало бы смех. Но здесь, в Антарктиде, под толщей льда в несколько километров… оно звучало тревожно.

Ковач встал, накинул на плечи парку и вышел вслед за Кляйном. Они прошли к соседнему корпусу, где располагалась сейсмологическая лаборатория.

Ленты самописца продолжали выводить странные ритмичные колебания. Алекс склонился над прибором, изучая данные. За пятнадцать лет экспедиций он не видел ничего подобного.

– Когда это началось?

– Минут двадцать назад. Сначала просто одиночный всплеск, потом ритмичные толчки, а сейчас видишь, как оно разошлось.

Алекс задумчиво потер подбородок.

– Локализовал источник?

– Да, триангуляция показывает район Земли Мэри Бэрд, примерно в сотне километров к востоку от нас. Глубина… – Кляйн замялся. – Глубина странная. Сигналы идут с глубины около километра подо льдом. Там скальный грунт, Алекс. Не должно быть никаких пустот или подвижек.

Ковач нахмурился. Этот район он как раз изучал последние три месяца с помощью георадаров. Внезапно он вспомнил об отмеченной аномалии.

– Подожди, – Ковач быстро вернулся в свою лабораторию, куда за ним поспешил Кляйн.

На экране компьютера все еще вращалась трехмерная модель подледного рельефа. Алекс увеличил сектор D-9, и они оба увидели нечто, от чего на мгновение застыли.

Под слоем льда, в скальном основании, где геологически не могло быть никаких пустот, вырисовывалось огромное геометрически правильное… сооружение. Идеальная четырехгранная пирамида высотой около трехсот метров.

– Это не может быть естественным образованием, – прошептал Кляйн. – Это не может быть… вообще ничем.

Ковач молчал, рассматривая трехмерную модель. Вся его научная карьера, вся система знаний о мире рушилась при взгляде на эту структуру. Он обратил внимание на координаты – они идеально совпадали с источником сейсмической активности.

– Мартин, проверь показания магнитометров и электрических полей за последние сутки.

Кляйн быстро подошел к соседнему терминалу и вызвал нужные графики.

– Господи… Началось вчера. Сначала небольшие отклонения в магнитном поле, потом электрические импульсы. Как я мог пропустить?

– Все мы пропустили, – тихо ответил Ковач, увеличивая отдельные участки модели и анализируя данные георадара. – Эта структура идеально экранировалась до недавнего времени. Что-то изменилось. Она стала… активной.

Они оба молчали, осознавая масштаб открытия. Под километровой толщей антарктического льда находилось рукотворное сооружение, которого там попросту не могло быть.

– Нужно сообщить руководству, – наконец сказал Кляйн.

Алекс кивнул, но продолжал изучать модель, пытаясь найти рациональное объяснение. За плечами у него были годы научной работы и военная карьера, которая научила его не паниковать в критических ситуациях. Но сейчас, глядя на идеальную пирамиду, скрытую подо льдом, он ощущал, как по спине пробегает холодок, не имевший ничего общего с антарктической стужей.

– Я свяжусь с Нью-Йорком, – сказал он. – А ты проверь все данные еще раз. Каждый датчик, каждый прибор. Я хочу быть абсолютно уверенным.

Когда Кляйн вышел, Алекс еще раз осмотрел трехмерную модель. Что-то в ней было странно знакомым, будто он уже видел подобную структуру. Не в научных статьях – в полевых исследованиях. Он потер виски, пытаясь вспомнить.

Воспоминание пришло внезапно. Три года назад, экспедиция в Перу, древние руины в горах. Там была похожая пирамида с идеальными геометрическими пропорциями, но меньших размеров. Местные легенды связывали ее с «небесными людьми» и «звездным огнем». Тогда он счел это обычными мифами.

Алекс встряхнул головой. Нелепо искать связь между древними руинами в Южной Америке и странным объектом подо льдами Антарктиды. И всё же интуиция подсказывала, что связь есть.

Он активировал систему связи, чтобы отправить сообщение в штаб-квартиру Международного антарктического комитета. Прежде чем набрать текст, Алекс еще раз взглянул на экран с моделью пирамиды. Сейсмическая активность усиливалась, колебания становились более интенсивными.

Что-то огромное и древнее пробуждалось ото сна подо льдами Антарктиды.

Черный военный вертолет без опознавательных знаков опустился на посадочную площадку станции «Прометей» спустя рекордные тридцать шесть часов после отправки сообщения. В Антарктиде, где погода могла задержать доставку важных грузов на недели, такая оперативность означала только одно: произошло что-то чрезвычайно серьезное.

Алекс наблюдал за посадкой из окна лаборатории. За прошедшие сутки сейсмическая активность усилилась, а магнитометры фиксировали все более странные колебания. Команда станции работала круглосуточно, пытаясь собрать максимум данных, но атмосфера нервозности нарастала с каждым часом.

Лопасти вертолета еще не остановились, когда из него выпрыгнули шесть человек в арктическом камуфляже с оружием. Они рассредоточились по периметру, занимая позиции. Следом спустился высокий мужчина с военной выправкой. Даже на расстоянии Алекс безошибочно определил в нем командира группы.

– Что за черт? – пробормотал он. – Вооруженные люди на научной станции?

Коммуникатор на стене пискнул, и голос директора станции Ларса Нильсена раздался из динамика:

– Доктор Ковач, немедленно в конференц-зал.

Когда Алекс вошел в конференц-зал, там уже собрались все старшие научные сотрудники станции – двенадцать человек из разных стран, объединенные международным проектом по изучению антарктического климата. Во главе стола сидел незнакомец из вертолета, теперь сменивший арктический камуфляж на черный костюм, неуместно формальный для полярной станции.

– Полковник Виктор Рейнер, – представился он, когда Алекс вошел. Голос у него был низкий, с хрипотцой. – Военная разведка США. С этого момента я принимаю командование объектом.

По конференц-залу прокатился ропот недовольства. Директор Нильсен, седовласый норвежец с благородным лицом, поднялся со своего места.

– При всем уважении, полковник, это международная научная станция. Здесь нет военных объектов.

– Теперь есть, – холодно ответил Рейнер. Он достал из папки документ и положил перед Нильсеном. – Директива Совета Безопасности ООН. С этого момента ваше открытие классифицируется как потенциальная угроза международной безопасности. Станция переходит под военный контроль для проведения исследовательской операции.

Нильсен пробежал глазами документ и молча опустился в кресло. Алекс заметил, как побледнело его лицо. Рейнер повернулся к нему.

– Доктор Ковач? Расскажите, что у вас есть на данный момент.

Алекс встал и подошел к экрану на стене. Он включил проектор, и трехмерная модель пирамиды развернулась перед присутствующими.

– Объект находится на глубине около километра подо льдом и скальной породой. Идеальная пирамидальная форма с основанием примерно 220 на 220 метров и высотой около 300. Материал неизвестен, но судя по отражению сигналов георадара, это не камень и не металл в привычном понимании.

Алекс переключил изображение, показывая графики.

– Тридцать восемь часов назад объект проявил первые признаки активности: сейсмическую, электромагнитную, инфразвуковую. Интенсивность растет по экспоненте.

– Он представляет угрозу? – резко спросил Рейнер.

– Мы не знаем, что это такое, полковник. Но сама его природа… – Алекс запнулся. – Пирамида искусственного происхождения. Учитывая глубину залегания и возраст ледяного покрова, ей должно быть не менее 100 000 лет. Человеческая цивилизация в то время находилась на стадии каменных орудий.

Рейнер поднялся, и в его осанке проступило что-то неумолимо военное.

– Дамы и господа, с этого момента вся информация о находке классифицируется как совершенно секретная. Вы подпишете соответствующие документы. Нарушение режима секретности карается по законам военного времени.

– Вы не имеете права угрожать ученым! – возмутилась Ана Сантос, бразильский климатолог.

– Имею, доктор Сантос, – холодно ответил Рейнер. – Потому что альтернатива – немедленная эвакуация всей станции и потеря доступа к вашему открытию.

Он обвел взглядом присутствующих.

– В течение следующих 72 часов на станцию прибудет специальная группа. Исследовательское оборудование, военные специалисты, бурильные установки. Мы собираемся добраться до этого объекта и выяснить, что он собой представляет.

– Это безумие, – тихо сказал японский гляциолог Хироши Танака. – Бурение на такой глубине займет недели, если не месяцы. А активность объекта растет каждый час.

– У нас есть технологии, доктор Танака, – улыбнулся Рейнер, и эта улыбка не затронула его глаз. – Доктор Ковач, вы остаетесь руководителем научной части проекта. Остальным сообщат их роли в ближайшие часы.

Когда совещание завершилось, Рейнер жестом попросил Алекса задержаться. Они остались одни в конференц-зале.

– Военная разведка, значит? – спросил Алекс.

– Не совсем, – ответил Рейнер. – Я представляю структуру, о которой вы не слышали, доктор. И не услышите. Но мы очень внимательно следим за определенными… аномалиями.

– Вы знали о пирамиде?

– Нет. Но мы давно отслеживаем закономерности. Древние сооружения, легенды, артефакты. То, что не вписывается в официальную историю. – Рейнер подошел ближе. – Я читал ваши работы о параллелях в древних культурах. О сходстве технологий строительства мегалитических сооружений на разных континентах. Вы ведь сами не верите в совпадения, не так ли?

Алекс ощутил, как по спине пробежал холодок. Его научные статьи на эту тему не публиковались в открытом доступе. Они были слишком спекулятивными, недостаточно подкрепленными фактами для академических журналов. Он держал их в личном архиве.

– Вы копались в моих файлах, – это был не вопрос, а утверждение.

– Мы знаем всё о каждом, кто может понадобиться, доктор Ковач, – Рейнер положил руку ему на плечо. – Включая то, что случилось в Гималаях три года назад с вашей женой.

Алекс резко стряхнул руку полковника, гнев вспыхнул в нем мгновенно.

– Не смейте говорить о ней.

– Прошу прощения, – сказал Рейнер без тени раскаяния. – Я лишь хочу, чтобы вы поняли: мы выбрали вас не случайно. Ваш опыт, ваши теории о древних технологиях, даже ваше военное прошлое – всё это делает вас идеальным для руководства экспедицией. Но самое главное – у вас есть то, чего нет у большинства ученых. Вы не боитесь смотреть правде в глаза, даже когда она противоречит установленным догмам.

Алекс молчал, пытаясь подавить гнев и сохранить ясность мышления.

– Чего вы действительно хотите, полковник?

– Того же, что и вы, доктор. Понять, что спрятано под километровой толщей льда. И почему оно вдруг проснулось.

В последующие дни станция «Прометей» превратилась в военный лагерь. Прибывали всё новые вертолеты, доставляя оборудование и персонал. Территория вокруг станции была оцеплена, на периметре установлены системы наблюдения и охраны.

Алекс наблюдал за трансформацией с растущим беспокойством. Его подозрения усиливались с каждым новым самолетом и контейнером оборудования. То, что привозили на станцию, лишь отчасти походило на исследовательское снаряжение. Он узнавал элементы вооружения, маскируемые под научную аппаратуру.

Четвертой ночью, когда большинство персонала спало, Алекс проник в наскоро оборудованный военный склад. Используя навыки из своего армейского прошлого, он обошел системы наблюдения и проверил несколько ящиков с пометкой «Исследовательское оборудование». Внутри обнаружились компоненты для сборки энергетического оружия, похожего на экспериментальные образцы, о которых он слышал еще во время службы.

– Любопытство до добра не доводит, доктор Ковач.

Алекс обернулся. В дверях стоял Рейнер, держа руку возле кобуры с пистолетом.

– Что вы привезли на мирную научную станцию, полковник? Это не исследовательское оборудование.

– Это защитные системы, – ответил Рейнер, входя в помещение. – Мы не знаем, с чем имеем дело. Объект проявляет признаки разумного поведения. Вы видели последние данные? Импульсы стали структурированными, как будто он пытается… общаться.

– Или загружает программу, – тихо сказал Алекс.

Рейнер кивнул.

– Именно. Мы должны быть готовы к любому сценарию.

– Включая военный?

– Включая контакт с разумной системой, возраст которой превышает возраст нашей цивилизации. Вы же не думаете, что мы должны приближаться к ней с цветами и подарками?

Алекс закрыл ящик и выпрямился.

– Я думаю, что вы не рассказываете мне всю правду, полковник. Вы знаете о пирамиде больше, чем говорите. И я начинаю подозревать, что активность объекта – не случайность. Что-то или кто-то его разбудил.

Рейнер молчал, изучая лицо Алекса. Наконец он вздохнул.

– Я расскажу вам часть правды, доктор. Не потому, что обязан, а потому, что вы нужны мне с ясной головой и полным пониманием ситуации.

Он подошел ближе.

– За последние сто лет мы обнаружили и скрыли от общественности семь подобных объектов в разных частях планеты. Все они неактивны, все связаны с древними легендами о «звездных богах» или «пришельцах с небес». – Рейнер сделал паузу. – Но этот, в Антарктиде, отличается. Он больше. Он глубже спрятан. И судя по предварительным данным, он не просто хранилище технологий. Он… функционален.

– Что именно вы рассчитываете там найти? – спросил Алекс, внимательно наблюдая за реакцией полковника.

– Энергию, – просто ответил Рейнер. – Источник энергии, способный изменить расстановку сил в мире. Все найденные нами артефакты так или иначе связаны с энергетическими технологиями, значительно превосходящими наши. Представьте, что можно было бы сделать с таким источником.

«Или какое оружие создать», – подумал Алекс, но вслух этого не сказал.

– Завтра прибывает основная группа специалистов, – продолжил Рейнер. – Лучшие умы в своих областях. Геофизики, лингвисты, специалисты по древним технологиям. И бурильное оборудование нового поколения. Мы начнем проникновение через три дня.

– Так быстро? Без должной разведки и анализа?

– Активность растет, доктор. Мы не можем ждать. Что бы ни просыпалось там внизу, мы должны добраться до него первыми.

Алекс кивнул, понимая, что спорить бесполезно. В словах Рейнера была логика, хотя и холодная, военная. Но что-то подсказывало ему: полковник не раскрыл и половины правды.

Когда он вернулся в свою лабораторию, за окном занимался рассвет – серое, безрадостное свечение, едва пробивающееся через полярную ночь. Алекс подошел к экрану, где отображались последние данные с датчиков.

Сейсмическая активность пирамиды продолжала расти. И теперь к ней добавилось нечто новое – регулярные электромагнитные импульсы, направленные… вверх, в космос.

Пирамида не просто просыпалась. Она звала кого-то.

Глава 2: Сбор команды

Три дня спустя Алекс Ковач стоял в главном ангаре базы «Прометей» и наблюдал за прибытием последней группы специалистов. Ангар превратился в подобие военного штаба: десятки компьютеров, мониторы, отображающие данные с сотен датчиков, размещенных вокруг места расположения пирамиды, вооруженная охрана по периметру.

Рейнер расположился в центре этого хаоса, отдавая распоряжения и координируя разгрузку последней партии оборудования. За прошедшие дни Алекс так и не смог составить однозначное мнение о полковнике. Тот казался искренне увлеченным научной стороной экспедиции, но при этом не скрывал военных приоритетов и жесткой дисциплины.

Огромный транспортный самолет C-17 Globemaster, доставивший последнюю группу специалистов, уже разгрузили. Людей провели через пропускной пункт, где сканировали документы и биометрические данные. Алекс отметил высокий уровень безопасности – никто не мог попасть на базу без многократной проверки.

– Доктор Ковач, – окликнул его Рейнер. – Познакомьтесь с ключевыми членами нашей команды.

Алекс подошел к группе из пяти человек, стоявших возле полковника. Все они выглядели усталыми после долгого перелета, но в глазах читалось возбуждение.

– Доктор Елена Сорович, астрофизик, специалист по солнечной активности, – представил Рейнер женщину с платиновыми волосами, собранными в тугой пучок. Ее холодные серые глаза скользнули по Алексу с профессиональным интересом.

– Мы встречались на конференции в Цюрихе, – сказала она с легким восточноевропейским акцентом. – Ваш доклад о корреляциях между древними астрономическими записями был… спорным.

Алекс узнал ее – три года назад Елена Сорович выступила с разгромной критикой его теории о том, что древние цивилизации фиксировали аномальные солнечные явления, не наблюдаемые в современную эпоху.

– Рад видеть вас в нашей команде, доктор Сорович, – нейтрально ответил он. – Возможно, нам представится шанс проверить мои «спорные» гипотезы.

Рейнер, почувствовав напряжение, продолжил представление:

– Майор Джек Харпер, специальные операции. Отвечает за безопасность экспедиции.

Коренастый мужчина с квадратным лицом и колючим взглядом сухо кивнул. Алекс мгновенно определил в нем бойца элитного спецподразделения – движения экономные, взгляд постоянно сканирует пространство, оценивает угрозы.

– Доктор Аиша Хан, лингвист и специалист по древним письменностям.

Молодая женщина индийского происхождения с живыми карими глазами улыбнулась:

– Доктор Ковач, я изучала ваши работы о символизме в культурах доколумбовой Америки. Надеюсь, мы найдем ключи к пониманию… того, что нас ждет.

Алекс отметил ее энтузиазм и интеллект, читавшийся во взгляде.

– Профессор Хироши Танака, квантовый физик, специалист по экзотическим формам энергии, – продолжил Рейнер, указывая на пожилого японца с аскетическим лицом и внимательными глазами.

– Я не верю, что пирамида – земного происхождения, доктор Ковач, – сразу заявил Танака. – Квантовые флуктуации, которые она производит, не соответствуют ни одной известной нам технологии.

Последним Рейнер представил медика экспедиции:

– Доктор Сара Кензи, специалист по экстремальной медицине и выживанию в неблагоприятных условиях.

Женщина средних лет с коротко стриженными каштановыми волосами крепко пожала руку Алексу. В ее крепком рукопожатии чувствовалась сила, не соответствующая внешности врача. «Военная подготовка», – подумал Алекс.

– Полный состав экспедиции – тридцать шесть человек, – сказал Рейнер. – Научный персонал, военные специалисты, техники. Но ваша группа – ядро. Прошу в конференц-зал для первого брифинга.

В конференц-зале атмосфера была напряженной. Рейнер активировал режим защиты от прослушивания – специальные устройства создавали белый шум на частотах, используемых для подслушивания, а все электронные приборы были выведены из строя направленным электромагнитным импульсом.

– То, что я сейчас расскажу, не покинет этой комнаты, – начал полковник. – Операция «Феникс» имеет высший уровень секретности и санкционирована непосредственно Советом Безопасности ООН.

На экране появилась трехмерная модель пирамиды.

– Объект, обнаруженный доктором Ковачем, является одним из нескольких подобных сооружений на планете. Мы называем их «узлами». Большинство неактивны, но этот – самый крупный из известных – начал проявлять признаки активности десять дней назад.

Рейнер переключил изображение, показав графики и диаграммы.

– Как видите, мощность энергетического излучения растет в геометрической прогрессии. Наши расчеты показывают, что если тенденция сохранится, через пятнадцать дней излучение достигнет критического уровня, способного повлиять на магнитное поле Земли и солнечную активность.

– Вы говорите о глобальной угрозе, – сказала Елена Сорович. – Но какова природа этого излучения? Как пирамида под толщей льда может влиять на Солнце?

Рейнер кивнул Танаке, и пожилой физик поднялся со своего места.

– Мы имеем дело с технологией, основанной на принципах квантовой телепортации энергии, – сказал он. – Пирамида создает направленный пучок особых частиц, которые взаимодействуют с солнечной плазмой, влияя на ее поведение. Мы назвали эти частицы «тахионами Феникса».

Алекс нахмурился:

– Подождите, я специализируюсь на древних технологиях, но даже мне очевидно, что это слишком продвинутая наука. Вы говорите о технологиях, которые превосходят наши на столетия, если не на тысячелетия.

– Именно, – кивнул Танака. – Потому что они не наши, доктор Ковач. Не человеческие.

В комнате воцарилась тишина. Аиша Хан нервно сжала кулаки, майор Харпер что-то беззвучно пробормотал, похожее на проклятие.

– Вы говорите об инопланетном происхождении? – спросила Сара Кензи.

– Мы говорим о факте, – твердо ответил Рейнер. – Пирамида и технология, которую она содержит, были созданы нечеловеческой цивилизацией около ста тысяч лет назад. Мы называем их «Архитекторами». И у нас есть доказательства их присутствия на Земле.

Он активировал новую серию изображений – фотографии древних артефактов, наскальных рисунков, таблиц с иероглифами.

– Эти находки сделаны в разных частях мира. Шумер, Египет, доколумбовая Америка, древний Китай. Везде мы находим упоминания о существах, пришедших со звезд и обладавших невероятными технологиями. Их называли по-разному: аннунаки, нефилим, виманы, небесные змеи. Но описания всегда схожи.

Алекс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Он сам годами собирал подобные свидетельства, сопоставлял их, искал закономерности. Но никогда не решался открыто говорить о своих выводах в научном сообществе, опасаясь за свою репутацию.

– И что случилось с этими «Архитекторами»? – спросил он.

Рейнер переключил изображение, показав древнюю табличку с иероглифами.

– Согласно древнешумерским текстам, они покинули Землю после какого-то катаклизма. Но оставили… хранителей. И технологии, которые должны были оставаться в спящем режиме до их возвращения.

– А теперь одна из этих технологий проснулась, – тихо сказала Аиша.

– Именно, – кивнул Рейнер. – И наша задача – добраться до нее, изучить и, если потребуется, нейтрализовать.

– Если эта штука может влиять на Солнце, – вмешался Харпер, – то она может быть оружием, верно? Чертовски мощным оружием.

Рейнер помолчал, затем кивнул:

– Такая вероятность существует. Но также это может быть средством связи или энергетической установкой. Мы не знаем наверняка. Поэтому наша экспедиция имеет двойную задачу: научное исследование и обеспечение безопасности планеты.

– Почему именно сейчас? – спросил Алекс вопрос, который мучил его с самого начала. – Почему пирамида активировалась именно сейчас, после ста тысяч лет молчания?

– У нас есть несколько теорий, – ответил Рейнер. – Возможно, это реакция на изменения климата и таяние ледников. Или ответ на наше технологическое развитие – мы достигли уровня, который может быть замечен системами мониторинга «Архитекторов». Или, что более тревожно, – он сделал паусу, – это предвестник их возвращения.

Алекс уловил в глазах полковника что-то, похожее на фанатичный блеск. Рейнер верил в то, что говорил. И эта вера была сильнее обычного научного интереса.

– Когда мы начинаем? – спросил Танака.

– Бурение начнется завтра, – ответил Рейнер. – У нас есть технология направленного плазменного бурения, которая позволит достичь пирамиды за несколько дней вместо месяцев. Все необходимое оборудование уже доставлено и готовится к развертыванию.

Он обвел взглядом присутствующих.

– Вопросы?

– Что мы будем делать, если найдем внутри пирамиды… нечто активное? – спросила Сара Кензи. – Искусственный интеллект, автоматизированные системы или… что-то еще?

– У нас есть протоколы на все сценарии, доктор Кензи, – ответил Рейнер. – Включая самые экстремальные. – Он не стал уточнять, что имел в виду, но все поняли: в крайнем случае пирамида будет уничтожена.

Брифинг продолжался еще час. Рейнер подробно рассказал о логистике операции, распределении обязанностей, системах безопасности. Когда все было завершено, он попросил Алекса задержаться.

– Что вы думаете, доктор Ковач? – спросил полковник, когда остальные покинули конференц-зал.

Алекс молчал, обдумывая ответ.

– Я думаю, что вы рассказали нам правду, но не всю, – наконец сказал он. – Я думаю, что ваши «протоколы на все сценарии» включают варианты, о которых вы не упомянули. И я думаю, что вы что-то скрываете о причинах активации пирамиды.

Рейнер улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз.

– Вы проницательны, доктор. Да, есть детали, которые известны только высшему руководству. Но уверяю вас, наши цели совпадают: изучить объект и предотвратить возможную угрозу.

– А если объект окажется полезным? Если это источник энергии или хранилище знаний?

– Тогда мы получим доступ к технологиям, способным вывести человечество на новый уровень, – ответил Рейнер. – Представьте энергию без загрязнений, путешествия между звездами, лечение всех болезней. Разве не этого вы хотите?

Алекс внимательно посмотрел на полковника.

– А чего хотите вы, Рейнер? Лично вы?

– Правды, – просто ответил тот. – Я хочу знать, одни ли мы во Вселенной. Хочу понять, кто создал эти объекты и почему оставил их на Земле. – Он подошел ближе. – Разве не ради этого вы стали ученым, доктор Ковач? Чтобы найти ответы на главные вопросы?

Возможно, когда-то это действительно было так, подумал Алекс. Но после гибели Марии в горах Непала три года назад его мотивация изменилась. Теперь он просто пытался заполнить пустоту внутри работой, исследованиями, путешествиями. Убегал от воспоминаний и боли.

– Мне нужно подготовить оборудование, – сказал он, не отвечая на вопрос Рейнера. – Завтра будет тяжелый день.

В своей лаборатории Алекс просматривал данные, поступавшие с датчиков вокруг пирамиды. Активность продолжала расти, но теперь появился новый паттерн – периодические вспышки энергии, направленные не вверх, в космос, а в сторону станции.

«Оно знает, что мы здесь», – подумал он.

Дверь лаборатории открылась, и вошла Елена Сорович с планшетом в руках.

– Вы видели последние данные с солнечных обсерваторий? – спросила она без предисловий.

– Нет, я фокусировался на локальных измерениях.

Елена положила планшет перед ним. На экране отображались графики солнечной активности за последние десять дней.

– Посмотрите на корональные выбросы. Их частота увеличилась на 300 процентов. И что еще интереснее, – она переключила изображение, – они синхронизированы с импульсами пирамиды.

Алекс изучил графики. Корреляция была очевидной – каждый энергетический всплеск пирамиды сопровождался солнечной вспышкой с задержкой около восьми минут, ровно столько, сколько свет идет от Солнца до Земли.

– Это невозможно, – прошептал он. – Объект под километровым слоем льда не может влиять на Солнце.

– И тем не менее, – Елена скрестила руки на груди. – Данные говорят об обратном. Что-то внутри пирамиды посылает сигнал к Солнцу, и оно отвечает. Как если бы… они были частями одной системы.

Алекс вспомнил легенды о Фениксе – мифической птице, связанной с солнечным огнем и возрождением. Легенды, встречающиеся в разных культурах по всему миру.

– «Те, кто управляет огнем звезд», – пробормотал он.

– Что?

– Так называли богов в некоторых древних текстах. «Те, кто управляет огнем звезд». Я всегда думал, что это метафора, но что если… – он замолчал, осознавая масштаб своей догадки.

– Что если эти «Архитекторы» действительно обладали технологией для манипуляции звездами? – закончила за него Елена. – Технологией терраформирования в масштабах, которые мы не можем даже представить?

Они посмотрели друг на друга, и Алекс увидел в ее глазах то же смешение ужаса и восхищения, которое испытывал сам. Научный скептицизм боролся с очевидностью данных.

– Тогда возникает вопрос, – медленно сказал он, – для чего предназначена эта конкретная пирамида. Для создания… или разрушения?

Елена не успела ответить. В лабораторию вошел майор Харпер, его лицо было напряженным.

– Рейнер вызывает всех в командный центр. Только что пришли данные от нашего агента в российской разведке. Русские запустили собственную экспедицию в Антарктиду. Они знают о пирамиде и направляются сюда.

Командный центр бурлил активностью. Военные аналитики обрабатывали данные спутникового наблюдения, техники настраивали системы связи. Рейнер стоял у главного экрана, изучая карту Антарктиды с отмеченными на ней движущимися точками.

– Русские высадились на побережье Земли Мэри Бэрд вчера, – сказал он, когда Алекс, Елена и Харпер подошли. – Экспедиция маскируется под научную миссию, но на борту их корабля обнаружено бурильное оборудование, похожее на наше. Они знают о пирамиде и направляются к ней.

– Откуда у них информация? – спросил Харпер.

– Не исключаю утечку из нашей команды, – мрачно ответил Рейнер. – Но более вероятно, что их собственные системы мониторинга зафиксировали аномалию. В любом случае, у нас есть преимущество – мы уже здесь и начинаем бурение завтра.

– А если они попытаются помешать? – спросила Елена.

– У нас есть протокол на такой случай, – ответил Рейнер. Его рука на мгновение коснулась пистолета на поясе, и этот жест не укрылся от внимания Алекса.

– Есть еще кое-что, – сказал полковник, переключая изображение на экране. – Спутники зафиксировали активность китайских, израильских и индийских военных. Все они резко заинтересовались Антарктидой. Похоже, информация о нашем открытии распространяется быстрее, чем мы думали.

– Это становится гонкой, – тихо сказал Алекс.

– Всегда было, – ответил Рейнер. – С того момента, как пирамида проснулась. Гонка со временем и с другими державами. Кто первым получит доступ к технологиям «Архитекторов», тот получит преимущество, способное изменить мировой порядок.

– Или уничтожить всю планету, – добавила Елена. – Если мы неправильно используем то, что найдем.

Рейнер пристально посмотрел на нее.

– Именно поэтому мы должны быть первыми, доктор Сорович. Потому что я не доверяю никому другому ответственность за такое открытие.

Алекс заметил, как при этих словах Сара Кензи и Аиша Хан обменялись быстрыми взглядами. В этом мимолетном жесте было что-то, заставившее его насторожиться. Харпер тоже это заметил – его рука незаметно сместилась к кобуре.

– Когда прибудут русские? – спросил Алекс, отвлекая внимание от этого момента.

– При нынешней скорости – через пять-шесть дней, – ответил Рейнер. – К тому времени мы уже должны быть внутри пирамиды.

– А если она не позволит нам войти? – спросил вдруг Танака. Все повернулись к нему.

– Что вы имеете в виду, профессор? – спросил Рейнер.

– Если пирамида обладает искусственным интеллектом, как мы предполагаем, – медленно произнес японец, – то она может интерпретировать наше вторжение как угрозу. Как система защиты реагирует на угрозу? Она нейтрализует ее.

В комнате воцарилась тишина. Алекс вспомнил энергетические импульсы, направленные к станции – система, сканирующая потенциальных «гостей»?

– Мы будем действовать осторожно, – наконец сказал Рейнер. – Но мы будем действовать. Отдыхайте, завтра в 0600 начинаем операцию.

Когда все стали расходиться, к Алексу подошла Аиша Хан.

– Доктор Ковач, мне нужно показать вам кое-что, – тихо сказала она. – Наедине.

Личная каюта Аиши была заставлена книгами и заполнена распечатками древних текстов. Молодая лингвистка включила генератор белого шума, чтобы их не подслушали, и достала из скрытого отделения в стене тонкий металлический цилиндр длиной около двадцати сантиметров.

– Что это? – спросил Алекс.

– Артефакт, найденный в Тибете пять лет назад, – ответила Аиша, осторожно поворачивая цилиндр. – На нем символы, идентичные тем, что мы обнаружили на снимках пирамиды.

Алекс взял цилиндр в руки. Он был неожиданно легким и покрыт мельчайшей гравировкой – символами, напоминающими смесь иероглифов и математических формул.

– Откуда он у вас?

– От моего наставника, профессора Кханы из Университета Нью-Дели. Он возглавлял экспедицию в Тибет, когда обнаружил этот и подобные артефакты. – Аиша помолчала. – Профессор исчез два года назад во время очередной экспедиции. Вместе со всеми своими записями и находками. Остался только этот цилиндр, который он доверил мне для расшифровки.

Алекс внимательно изучал символы.

– Вы сказали, они идентичны символам на пирамиде?

– Да, на снимках, которые получены георадарами. – Аиша включила планшет и показала увеличенные изображения поверхности пирамиды с едва различимыми символами. – Видите? Тот же алфавит, та же структура. Я работаю над расшифровкой уже три года.

– И что вы выяснили?

Аиша помедлила, словно решая, насколько можно доверять Алексу.

– Это не просто письменность, – наконец сказала она. – Это код. Математический и лингвистический одновременно. Я смогла расшифровать только фрагменты, но там говорится о «великом огне», «перерождении» и «тех, кто вернется с рассветом новой эры».

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Почему вы показываете это мне, а не Рейнеру?

– Потому что я не доверяю ему, – просто ответила Аиша. – Он военный, и его интересует только потенциальное оружие. А я хочу понять эту цивилизацию, их язык, их мышление. – Она взяла цилиндр из рук Алекса. – И еще кое-что. Символы на цилиндре… они меняются.

– Что значит «меняются»?

– Каждый день я фотографирую цилиндр. И каждый день конфигурация символов немного отличается. Как будто он… реагирует на что-то. А в последние дни изменения ускорились.

Алекс нахмурился.

– С момента активации пирамиды?

– Именно. Я думаю, цилиндр каким-то образом связан с пирамидой. Возможно, это ключ или устройство управления.

Алекс задумался. Если Аиша права, и цилиндр действительно связан с пирамидой, это могло быть как благом, так и угрозой. В зависимости от того, для чего он предназначен.

– Не показывайте его никому, – сказал он. – Особенно Рейнеру. Продолжайте расшифровку и сообщайте мне о любых изменениях.

Аиша кивнула, пряча цилиндр обратно в тайник.

– Я думаю, нам с вами нужно держаться вместе, доктор Ковач. Внутри этой экспедиции слишком много скрытых повесток и тайных целей.

– Согласен, – сказал Алекс. – И, пожалуйста, зовите меня Алекс.

Когда он вышел из каюты Аиши, в коридоре его поджидал Харпер.

– Приятная беседа, доктор? – спросил майор с нейтральным выражением лица.

– Научная дискуссия, майор, – ответил Алекс. – Доктор Хан консультировалась относительно древних символов.

Харпер кивнул, но Алекс понял, что его не убедил. Майор наверняка доложит Рейнеру об их встрече. Нужно быть осторожнее.

Вернувшись в свою каюту, Алекс лег на узкую кровать и закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возникла пирамида под толщей льда, пульсирующая энергией, посылающая сигналы к Солнцу, а в ушах звучали слова из древних легенд о Фениксе, огненной птице, умирающей в пламени и возрождающейся из пепла.

Что ждет их внутри пирамиды? Какие тайны сокрыты в ее недрах? И что произойдет, когда они потревожат сон древней технологии, созданной существами, покинувшими Землю десятки тысяч лет назад?

Алекс знал только одно: завтра начнется путешествие, которое изменит не только его жизнь, но, возможно, и судьбу всего человечества.

И там, за полярной ночью, занимался рассвет первого дня этого путешествия.

Глава 3: Спуск

Ледяная пустошь, в ста километрах от базы «Прометей» Координаты пирамиды, Земля Мэри Бэрд

Восход в Антарктиде после долгой полярной ночи был похож на постепенное пробуждение иного мира. Небо на горизонте окрасилось в глубокие пурпурно-синие тона, а лучи солнца, едва пробивающиеся сквозь толщу атмосферы, отражались в миллионах ледяных кристаллов, превращая весь ландшафт в переливающееся море света.

Алекс Ковач стоял на краю транспортной платформы и смотрел на развертывающийся вокруг лагерь. За последние сутки бесконечные снежные просторы превратились в подобие военной базы. Пятнадцать утепленных модулей, соединенных крытыми переходами, образовывали основной комплекс. По периметру установили системы защиты и наблюдения – часть из них маскировалась под научное оборудование, но Алекс безошибочно определил замаскированные турели и радары.

В центре лагеря возвышалась буровая установка – массивная конструкция высотой около сорока метров, окруженная вспомогательным оборудованием и генераторами. Ничего подобного Алексу видеть не приходилось. Вместо обычного бурового оборудования установка была оснащена чем-то похожим на кольцевой ускоритель частиц, из которого в центре выходил направленный излучатель.

– Впечатляет, не правда ли? – Елена Сорович подошла и встала рядом с ним, закутавшись в арктический комбинезон.

– Это не обычная буровая установка, – заметил Алекс. – Что это за технология?

– Плазменно-лучевое бурение, – ответила Елена. – Экспериментальная разработка. Вместо механического воздействия используется направленный пучок сверхгорячей плазмы. Лед буквально испаряется, открывая проход.

– И мы планируем этой штукой пробить путь к пирамиде, которая, возможно, содержит неизвестную инопланетную технологию? – Алекс покачал головой. – Надеюсь, Рейнер понимает риски.

– Полковник считает, что риск оправдан. Активность пирамиды растет каждый час. Если график экспоненциального роста верен, у нас есть не более десяти дней до достижения критического порога.

Алекс хотел что-то ответить, но его прервал вой сирены, сигнализирующий о начале общего сбора. Они с Еленой направились к центральному модулю, где должен был состояться брифинг перед началом операции.

В конференц-зале собралась вся команда – тридцать шесть человек, разделенных на научную и военную группы. Рейнер стоял перед голографической проекцией пирамиды, увеличенной в десять раз для детального изучения.

– Начнем, – сказал он, когда все заняли свои места. – Через час мы запускаем операцию «Феникс». Цель: достичь верхней части пирамиды, обнаружить вход и проникнуть внутрь.

Он переключил изображение, показав трехмерную модель ледяного массива над пирамидой.

– Плазменно-лучевая установка прожжет вертикальную шахту диаметром шесть метров. Расчетное время бурения при максимальной мощности – восемнадцать часов до первого контакта с поверхностью объекта.

– Восемнадцать часов? – недоверчиво спросил один из геологов. – Километр льда и скальной породы за восемнадцать часов? Это невозможно.

– Технология основана на разработках, полученных из предыдущих находок, – сухо ответил Рейнер. – Вы убедитесь в ее эффективности.

Алекс переглянулся с Еленой. Значит, часть технологий «Архитекторов» уже была извлечена и адаптирована. Это объясняло многое.

– После достижения поверхности пирамиды, – продолжал Рейнер, – первая исследовательская группа спустится для анализа и поиска входа. Состав группы: доктор Ковач, доктор Хан, майор Харпер, техник Джексон и я. Доктор Сорович будет координировать работу с поверхности, контролируя солнечную активность. Профессор Танака возглавит группу энергетического мониторинга.

Алекс заметил, что Рейнер составил команду так, чтобы держать ключевых специалистов рядом с собой и под контролем. Типичная военная тактика.

– Вопросы? – спросил полковник.

– Что делать, если мы столкнемся с активной защитной системой? – спросил Харпер.

– Мы подготовили средства нейтрализации, – ответил Рейнер. – Электромагнитные импульсные генераторы, способные временно отключить большинство известных нам систем. Но я надеюсь, что до этого не дойдет. Наша цель – изучение, а не конфронтация.

– А что насчет русских? – спросила Сара Кензи. – По последним данным, они движутся сюда быстрее, чем предполагалось.

– У нас есть четыре дня форы, – ответил Рейнер. – К тому времени мы уже будем внутри. Периметр защищен, любая попытка несанкционированного приближения будет пресечена.

Алекс нахмурился. «Пресечена» могло означать что угодно, от предупредительных выстрелов до применения летального оружия. Ситуация становилась всё более напряженной.

Брифинг продолжался еще полчаса. Рейнер детально обрисовал план действий, распределение ресурсов, протоколы безопасности. Когда все было закончено, команда разошлась готовиться к операции.

Алекс направился в лабораторный модуль, чтобы проверить свое оборудование. Там он обнаружил Аишу Хан, склонившуюся над странным прибором, похожим на компактный томограф.

– Что это? – спросил он.

Аиша вздрогнула от неожиданности, затем расслабилась, увидев Алекса.

– Сканер символов, – ответила она. – Моя собственная разработка. Способен распознавать и анализировать неизвестные письмена в режиме реального времени. – Она понизила голос. – Я загрузила в него все, что смогла расшифровать с цилиндра. Если на пирамиде есть похожие символы, мы сможем понять их значение.

– Умно, – кивнул Алекс. – Держите меня в курсе любых открытий.

Он проверил свое снаряжение: продвинутый георадар размером с планшет, способный сканировать сквозь стены толщиной до десяти метров, спектральный анализатор, датчики движения и гравитации. Все было упаковано в компактный рюкзак, оставляя свободу передвижения.

В соседнем отсеке Харпер проверял оружие – не стандартные армейские винтовки, а какое-то футуристическое устройство с минимальной отдачей и лазерным прицелом.

– Собираетесь на войну, майор? – спросил Алекс, подойдя ближе.

Харпер поднял взгляд, в его глазах не было ни тени юмора.

– Я предпочитаю быть готовым ко всему, доктор Ковач. Особенно когда мы имеем дело с неизвестной технологией возрастом в сто тысяч лет.

Он протянул Алексу компактный пистолет.

– Возьмите. Это модифицированный «Глок» с бесшумным режимом стрельбы. Надеюсь, он вам не понадобится, но…

– Но лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь, – закончил за него Алекс, принимая оружие. Его армейское прошлое давало о себе знать – рука автоматически проверила магазин, предохранитель, баланс.

Харпер внимательно наблюдал за его движениями.

– Вы служили, – это было утверждение, не вопрос.

– Шесть лет в специальных операциях, – ответил Алекс. – Прежде чем стать ученым.

– Что заставило вас сменить винтовку на лопату археолога?

Алекс помедлил с ответом. Он редко говорил о тех событиях, которые изменили его жизнь.

– Операция в Сирии. Девять лет назад. Наша команда обеспечивала защиту археологического объекта от боевиков ИГИЛ. Древний храм, датируемый третьим тысячелетием до нашей эры. Я впервые увидел, как ученые работают, как они извлекают знания из прошлого. – Он пожал плечами. – Это перевернуло мое представление о мире. Я понял, что хочу создавать, а не разрушать.

Харпер кивнул.

– Понимаю. Но иногда, чтобы защитить знание, приходится применять силу. – Он закончил сборку своего оружия и положил руку на плечо Алекса. – Я рад, что в нашей команде есть человек, который умеет обращаться не только с научными приборами.

Алекс заметил, как изменилось отношение майора. Теперь Харпер видел в нем не только ученого, но и бойца, которому можно доверять в критической ситуации.

Ровно в полдень началась операция «Феникс». Буровая установка загудела, наращивая мощность. Вокруг нее образовалось защитное силовое поле, сквозь которое было видно, как в центре формируется ярко-белый луч плазмы. Когда мощность достигла пика, луч ударил в лед, мгновенно превращая его в пар.

Алекс наблюдал за процессом с безопасного расстояния. Зрелище было впечатляющим – казалось, будто в лед вонзилось лезвие из чистого света. Вода от растопленного льда не скапливалась – она мгновенно испарялась под воздействием невероятной температуры плазмы.

– Потрясающая технология, – сказал Танака, стоявший рядом. – Я видел прототипы, но никогда – рабочую модель такого масштаба.

– Откуда она у Рейнера? – тихо спросил Алекс.

Танака бросил на него осторожный взгляд.

– Вы догадываетесь, доктор Ковач. Такое не могло быть создано только человеческими руками. По крайней мере, не так быстро.

– Обратная инженерия на основе предыдущих находок, – понимающе кивнул Алекс. – Как давно это происходит, профессор? Сколько артефактов «Архитекторов» уже было найдено и адаптировано?

– Больше, чем вы можете представить, – тихо ответил японец. – Я работаю в этой программе пятнадцать лет. То, что видят обычные люди – смартфоны, квантовые компьютеры, нанотехнологии – лишь бледная тень того, что скрыто в секретных лабораториях.

Алекс хотел расспросить Танаку подробнее, но в этот момент из динамиков раздался голос Рейнера:

– Внимание всему персоналу. Зафиксирован выброс корональной массы на Солнце. Категория X9. Ожидается мощная геомагнитная буря через 12-18 часов. Всем группам перейти к протоколу «Авроpa».

Елена, стоявшая у входа в лабораторный модуль, выругалась и бросилась внутрь. Алекс последовал за ней. На главном экране отображались данные с орбитальных солнечных обсерваторий – огромное облако плазмы отделилось от поверхности Солнца и двигалось в направлении Земли.

– Это не совпадение, – сказала Елена, анализируя данные. – Выброс произошел точно в момент активации буровой установки. Пирамида отреагировала.

– Но как? – спросил Алекс. – Через километр льда?

– Не знаю. Но корреляция стопроцентная. – Она вывела на экран графики последних часов. – Смотрите. Каждый всплеск энергии от пирамиды сопровождается солнечным событием. Но этот выброс… он в десять раз мощнее предыдущих.

– Что будет, когда буря достигнет Земли?

– Глобальные помехи связи, отключение электроники, полярные сияния до экватора. Но здесь, в Антарктиде, эффект будет сильнее всего. Мы можем потерять всю незащищенную электронику.

В лабораторию вошел Рейнер, его лицо было напряженным.

– Продолжаем операцию, – сказал он без предисловий. – Буровая защищена от электромагнитных импульсов. К моменту удара бури мы должны быть уже на подходе к пирамиде.

– Это слишком рискованно, – возразила Елена. – Мы должны приостановить бурение и оценить ситуацию.

– Оценка проведена, доктор Сорович, – холодно ответил Рейнер. – Риск приемлемый. Если мы остановимся сейчас, мы потеряем драгоценное время. Русская экспедиция приближается, а активность пирамиды растет. Мы должны действовать быстро.

Алекс понимал логику полковника, но интуиция подсказывала, что это ошибка. Пирамида реагировала на их действия, и каждая реакция становилась сильнее предыдущей.

– Что если это предупреждение? – спросил он. – Что если пирамида пытается сказать нам: «Остановитесь»?

– Или это проверка, – парировал Рейнер. – Испытание нашей решимости. Мы не знаем мотивов создателей этой технологии, но одно ясно – они не оставили бы здесь нечто настолько мощное без цели. Возможно, они ждут, что мы проявим настойчивость.

Алекс покачал головой. Рейнер видел ситуацию через призму военного мышления, где настойчивость и сила всегда вознаграждаются. Но что если древняя технология следует совсем иной логике?

– Я хочу, чтобы вы подготовили команду к спуску, – сказал Рейнер, глядя на Алекса. – По расчетам, мы достигнем верхушки пирамиды через двенадцать часов. К тому времени все должны быть готовы.

Когда полковник вышел, Елена обратилась к Алексу:

– Он одержим. Это не научный интерес – это фанатизм.

– Я заметил, – кивнул Алекс. – Но в чем-то он прав. Мы зашли слишком далеко, чтобы отступать. Что бы ни пыталась сообщить нам пирамида, единственный способ узнать наверняка – продолжить.

Елена внимательно посмотрела на него.

– Будь осторожен там, внизу. Я не доверяю Рейнеру. У него свои цели, которые могут не совпадать с благом науки… или человечества.

Следующие часы превратились в лихорадочную подготовку. Пока буровая установка прожигала путь сквозь лед, команда готовила оборудование для спуска. Специальные костюмы с терморегуляцией и автономными системами жизнеобеспечения, защищенные от электромагнитных импульсов коммуникаторы, научные приборы в ударопрочных корпусах.

Алекс проверил свой костюм – черный, с серебристыми вставками на суставах и усиленной защитой в области груди и позвоночника. Костюм больше походил на космический скафандр, чем на обычную экипировку для исследований. Внутренняя подсветка на шлеме могла освещать пространство в радиусе десяти метров, а система фильтрации воздуха обеспечивала автономность до сорока восьми часов.

– Впечатляет, правда? – Сара Кензи подошла к нему, держа такой же шлем в руках. – Эти костюмы разрабатывались для исследования глубоких океанских впадин. Давление, радиация, экстремальные температуры – им всё нипочем.

– Мы готовимся к погружению на километр под лед или к высадке на Марс? – с легкой иронией спросил Алекс.

– Учитывая, что мы понятия не имеем, с чем столкнемся внутри пирамиды, лучше перестраховаться, – ответила Сара. Она помогла Алексу настроить систему жизнеобеспечения, ее движения были точными, профессиональными.

– Вы не только медик, – заметил Алекс, наблюдая за ее работой. – Военная подготовка?

Сара на мгновение застыла, затем продолжила настройку, как ни в чем не бывало.

– Шесть лет в морской пехоте, затем медицинская школа, – ответила она. – В таких экспедициях пригодится любой опыт.

Алекс кивнул, но мысленно отметил ее реакцию. Что-то подсказывало ему, что Сара Кензи имела отношение не к обычной морской пехоте, а к специальным операциям. Как и он сам когда-то.

К восьми часам вечера буровая установка преодолела половину пути. Плазменный луч прожигал лед и скальную породу с потрясающей эффективностью, оставляя за собой идеально круглую шахту диаметром шесть метров. Специальные излучатели укрепляли стены шахты, превращая растопленный и затем мгновенно замерзший лед в сверхпрочный материал, похожий на стекло.

В десять вечера команда собралась в столовой модуля. Несмотря на напряженную атмосферу, все пытались сохранять видимость нормальности. Разговоры вертелись вокруг научных аспектов экспедиции, хотя каждый понимал, что они стоят на пороге открытия, способного изменить представление человечества о своем месте во Вселенной.

Алекс сел рядом с Аишей Хан, которая что-то быстро печатала на планшете.

– Новая информация? – спросил он.

Аиша кивнула, не отрываясь от экрана.

– Я продолжаю расшифровку символов с цилиндра. После активации буровой установки конфигурация изменилась еще раз. Теперь там повторяется один и тот же паттерн. – Она повернула планшет к Алексу, показав последовательность странных символов. – Это похоже на предупреждение или инструкцию. Я почти уверена, что эти символы означают «остановка», «опасность» и «печать».

– «Печать»? – переспросил Алекс. – В смысле «запечатано»?

– Да, как будто что-то закрыто, запечатано. И не должно быть открыто.

Алекс вспомнил свой разговор с Еленой. Что если пирамида действительно предупреждает их? Что если они собираются выпустить нечто опасное?

– Нужно показать это Рейнеру, – сказал он.

– Я пыталась, – вздохнула Аиша. – Он отмахнулся, сказал, что это «спекулятивные интерпретации без достаточной доказательной базы».

В этот момент по базе прокатился низкий гул, и пол слегка задрожал. Все замерли. Через секунду система оповещения ожила:

– Всем группам – занять безопасные позиции. Зафиксирована сейсмическая активность в районе объекта. Уровень 4.2 по шкале Рихтера.

– Это началось, – тихо сказала Елена, сидевшая за соседним столом. – Солнечная буря достигла магнитосферы Земли.

Свет моргнул несколько раз, затем стабилизировался – резервные системы питания вступили в работу. Через минуту в столовую вошел Рейнер, его лицо выглядело напряженным, но решительным.

– Буровая установка продолжает работу без сбоев, – объявил он. – Защитные системы функционируют. Мы идем по графику. Через четыре часа ожидается контакт с поверхностью объекта.

– А геомагнитная буря? – спросила Елена.

– Интенсивность выше прогнозируемой, – признал Рейнер. – Но наша база защищена. Связь с внешним миром временно потеряна, но это не влияет на операцию.

Алекс заметил, что полковник не выглядит обеспокоенным потерей связи. Напротив, он казался… довольным? Как будто изоляция от внешнего мира была ему на руку.

– Предлагаю всем отдохнуть перед спуском, – продолжил Рейнер. – В два часа ночи первая группа должна быть полностью готова.

Когда все начали расходиться, Алекс задержался возле Аиши.

– Держите цилиндр при себе, – тихо сказал он. – И продолжайте анализ. Что бы ни происходило, эта вещь может оказаться ключом к пониманию пирамиды.

Аиша кивнула, ее глаза были полны решимости.

– Будьте осторожны, Алекс. Я не верю, что Рейнер рассказал нам всю правду об этой экспедиции.

В два часа ночи первая группа собралась возле буровой шахты. Рейнер, Алекс, Аиша, Харпер и двое техников – Джексон и Родригес. Все были в защитных костюмах, с оборудованием и оружием. Елена координировала операцию с поверхности, поддерживая связь через защищенный канал.

– Буровая установка достигла верхней точки пирамиды десять минут назад, – сообщила она через коммуникатор. – Мы получаем странные показания. Материал не похож ни на что известное. Плазменный луч отражается, не причиняя повреждений.

– Как и ожидалось, – кивнул Рейнер. – Начинаем спуск.

Спусковая платформа представляла собой круглую кабину с прозрачными стенками, оснащенную системами наблюдения и анализа. Когда все заняли места, платформа медленно опустилась в шахту.

Стены вокруг них сияли голубоватым светом – эффект от обработки льда плазмой. Сквозь прозрачный лед можно было различить слои отложений, формировавшихся тысячелетиями. Как чтение древней книги, где каждая страница – эпоха в истории Земли.

Спуск занял около получаса. Платформа опускалась со скоростью примерно метр в секунду, преодолевая слой за слоем. Когда глубиномер показал отметку 970 метров, Рейнер активировал дополнительные прожекторы.

– Приближаемся к контактной зоне, – сказал он. – Приготовьте сканеры и датчики.

Алекс проверил свое оборудование. Георадар показывал странные помехи – будто что-то блокировало сигнал или искажало его. Непонятно было даже, насколько велика пирамида и что находится внутри нее.

– Сигналы нестабильны, – сообщил он. – Возможно, материал пирамиды экранирует наши сенсоры.

– Ожидаемо, – кивнул Рейнер. – Перейдем на визуальное наблюдение и прямой контакт.

На глубине 1003 метров платформа остановилась. Перед ними была абсолютно ровная поверхность, чёрная и гладкая, как полированный обсидиан, но с едва заметным металлическим отблеском. Шахта оканчивалась примерно в метре над этой поверхностью.

– Мы достигли вершины пирамиды, – объявил Рейнер в коммуникатор. – Начинаем прямое исследование.

Платформа опустилась до конца шахты, и теперь они стояли непосредственно на поверхности пирамиды. Алекс первым шагнул вперед, активируя анализатор материалов на своем костюме.

– Невероятно, – пробормотал он, глядя на показания. – Материал не соответствует ни одному известному элементу. Плотность превышает осмий, но при этом он проявляет свойства сверхпроводника при комнатной температуре.

Аиша присоединилась к нему, направляя свой сканер символов на поверхность пирамиды. На первый взгляд гладкий материал при ближайшем рассмотрении оказался покрыт мельчайшими символами, похожими на те, что были на цилиндре.

– Они везде, – прошептала она, глядя на экран сканера. – Вся поверхность покрыта ими. Это какой-то код или язык.

Харпер держался настороже, его оружие было готово к применению. Рейнер медленно обходил платформу, изучая поверхность пирамиды.

– Ищем вход, – скомандовал он. – По данным георадара, на вершине должна быть какая-то структура, похожая на шлюз или люк.

Алекс направился в северо-восточную часть платформы. Там поверхность пирамиды имела едва заметное углубление – не видимое глазу, но определяемое чувствительными сенсорами его костюма. Он опустился на колени, изучая странную структуру.

– Здесь что-то есть, – сообщил он остальным. – Структура, отличающаяся от основного материала.

Остальные подошли ближе. Рейнер направил на углубление специальный сканер, и на его экране появилась трехмерная модель скрытой под поверхностью структуры.

– Это люк или дверь, – сказал полковник. – Примерно три на три метра. Но я не вижу механизма открывания.

Аиша направила свой сканер на область вокруг предполагаемого входа.

– Здесь символы отличаются от остальных, – сказала она, изучая данные. – Они образуют концентрические круги вокруг входа. Если я правильно интерпретирую, это что-то вроде инструкции или предупреждения.

– Вы можете прочитать его? – спросил Рейнер.

– Только частично. Здесь повторяются символы «печать», «хранитель» и «звездный огонь». И еще один, который я не могу точно перевести… что-то вроде «пробуждение» или «активация».

Пока они изучали предполагаемый вход, Алекс заметил странное явление – при приближении к определенным символам они начинали едва заметно светиться. Не ярким светом, а слабым пульсирующим сиянием, как будто отвечая на присутствие людей.

– Они реагируют на нас, – сказал он, указывая на этот эффект. – Пирамида знает, что мы здесь.

В этот момент вся поверхность вокруг них слабо задрожала, и символы начали светиться ярче. По чёрному материалу пробежали волны голубоватого света, концентрирующиеся вокруг предполагаемого входа.

– Что происходит? – спросил Харпер, поднимая оружие.

– Не знаю, – ответил Алекс, не отрывая взгляда от разворачивающегося перед ними зрелища. – Но похоже, пирамида активируется. Или реагирует на наше присутствие.

Свечение усиливалось, символы вокруг входа теперь ярко пульсировали, словно в такт какому-то невидимому сердцебиению. Затем раздался низкий гул, и поверхность в центре углубления начала… таять. Нет, не таять – трансформироваться, менять состояние. Твердый материал становился жидким, отступая в стороны, открывая тёмный проход внутрь пирамиды.

– Невероятно, – прошептала Аиша. – Программируемая материя. Технология, о которой мы только мечтаем.

– Приготовьтесь, – скомандовал Рейнер, активируя на своем костюме дополнительные защитные системы. – Мы входим в пирамиду.

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок. То, что они собирались сделать, не было просто научным исследованием. Они стояли на пороге встречи с технологией, созданной разумом, превосходящим человеческий, цивилизацией, посетившей Землю задолго до появления современного человека.

И что-то подсказывало ему – эта встреча изменит их навсегда.

Глава 4: Первый контакт

Открывшийся проход в пирамиду напоминал идеально круглую шахту, уходящую вертикально вниз. Стены излучали приглушенный голубоватый свет, пульсирующий в едва уловимом ритме. Никаких видимых лестниц или других средств спуска – просто идеально гладкая труба диаметром около трех метров.

– Как мы спустимся? – спросил техник Джексон, заглядывая в шахту. – Здесь ничего нет.

Рейнер активировал сканер, анализируя структуру шахты.

– Глубина – около тридцати метров, – сообщил он. – Внизу просматривается горизонтальный коридор или зал.

Алекс изучал стены шахты. Странные символы продолжались и внутри, образуя спиральные узоры, спускающиеся до самого дна. Когда он направил луч фонаря вниз, что-то изменилось – голубоватое свечение стен усилилось, и по поверхности пробежала рябь, как по воде.

– Оно реагирует на свет, – заметил он. – И, возможно, на наше присутствие.

Харпер достал из рюкзака компактное устройство, похожее на турбину с магнитными захватами.

– Гравитационный замедлитель, – пояснил он. – Экспериментальная технология. Создает локальное искажение гравитационного поля, позволяя контролировать скорость падения. – Он бросил взгляд на Рейнера. – Не спрашивайте, где мы его взяли.

– Из предыдущих находок, я полагаю, – пробормотал Алекс, снова задумываясь о том, сколько инопланетных технологий уже было извлечено и адаптировано военными.

Харпер активировал устройство и сбросил его в шахту. Вместо того, чтобы упасть, оно медленно поплыло вниз, излучая едва заметное пурпурное сияние, которое расширялось, охватывая всё пространство шахты.

– Теперь мы можем спуститься, – сказал майор. – Поле действует как антигравитационный лифт. Просто шагните в него, и вы будете плавно опускаться.

Рейнер связался с командным центром на поверхности:

– База, мы обнаружили вход и готовимся к спуску внутрь пирамиды. Установите периметр наблюдения вокруг буровой шахты и будьте готовы к эвакуации по первому сигналу.

– Принято, – ответил голос Елены. – Будьте осторожны. Мы зафиксировали новый всплеск энергетической активности от объекта в момент открытия шахты.

– Какого характера? – спросил Рейнер.

– Направленный импульс к Солнцу, – ответила Елена. – Мощнее предыдущих. Ожидается новая корональная масса через 8-10 часов.

Алекс и Аиша переглянулись. Пирамида явно реагировала на их действия, отправляя сигналы к Солнцу. Вопрос был в том, что означали эти сигналы – предупреждение, вызов подмоги или что-то еще?

– Начинаем спуск, – скомандовал Рейнер. – Я пойду первым, за мной Харпер, затем Ковач, Хан и техники.

Полковник шагнул в шахту и действительно не упал, а медленно поплыл вниз, окруженный пурпурным свечением гравитационного поля. За ним последовали остальные. Алекс ощутил странное чувство, когда вошел в поле – как будто его тело потеряло большую часть веса, а движения стали замедленными, как в воде.

Спуск занял около минуты. Всё это время Алекс внимательно изучал стены шахты, покрытые символами. Теперь, когда они находились внутри пирамиды, активность символов усилилась – они пульсировали, меняли интенсивность свечения, как будто общались между собой.

Когда они достигли дна, Рейнер активировал мощный прожектор на своем костюме, освещая пространство вокруг. Они оказались в круглом зале диаметром около двадцати метров. Стены, пол и потолок были сделаны из того же черного материала, что и внешняя оболочка пирамиды, но здесь символы были крупнее и образовывали четкие геометрические узоры.

– Невероятно, – прошептала Аиша, активируя свой сканер символов. – Здесь целая библиотека информации. Эти узоры – не просто украшение, это данные, закодированные в форме и свете.

От центральной комнаты отходили четыре коридора, ориентированные по сторонам света. Каждый коридор был отмечен уникальным символом над входом.

– Классическая структура храмов многих древних цивилизаций, – заметил Алекс. – Четыре пути, соответствующие сторонам света. В ацтекских храмах, египетских пирамидах, даже в некоторых буддийских ступах встречается эта концепция.

– Значит, кто бы ни создал это, – сказал Харпер, – они знали о земной системе координат. Или повлияли на ее формирование у древних людей.

Рейнер медленно обошел центральный зал, изучая символы над коридорами.

– Доктор Хан, вы можете определить, куда ведут эти проходы?

Аиша внимательно изучала данные на своем сканере.

– Я не уверена на сто процентов, но, судя по повторяющимся паттернам, северный коридор ведет к чему-то, связанному с энергией или силой. Восточный – с информацией или знаниями. Южный… – она нахмурилась, – южный содержит символы, похожие на предупреждение или запрет. А западный связан с символами, которые я интерпретирую как «связь» или «коммуникация».

Рейнер на мгновение задумался.

– Мы разделимся на две группы. Харпер, Джексон и я проверим северный коридор. Ковач, Хан и Родригес исследуют восточный. Поддерживайте постоянную связь и не рискуйте без необходимости.

Алекс кивнул, но внутренне напрягся. Разделение не казалось хорошей идеей, особенно учитывая, что они понятия не имели, с чем могут столкнуться внутри пирамиды.

Перед тем как группы разделились, Аиша тихо показала Алексу данные с цилиндра.

– Символы снова изменились, – прошептала она. – Теперь они почти идентичны тем, что мы видим в этом зале. Как будто цилиндр настраивается на пирамиду.

– Держите его при себе, – ответил Алекс. – Это может оказаться ключом к пониманию всей структуры.

Группы разделились. Алекс, Аиша и техник Родригес направились в восточный коридор. Как только они вошли в него, стены начали светиться ярче, реагируя на их присутствие.

– Пирамида отслеживает наши перемещения, – заметил Алекс. – Похоже, вся структура является одним огромным сенсором.

Коридор был прямым, около двух метров в высоту и трех в ширину. Через каждые несколько метров на стенах появлялись новые символы, более сложные и детализированные, чем предыдущие.

– Похоже на последовательное повествование, – сказала Аиша, сканируя символы. – Или учебник. Сложность нарастает по мере продвижения.

Родригес, молодой техник латиноамериканского происхождения, нервно оглядывался по сторонам.

– Док, вы уверены, что нам стоит здесь находиться? Эта штука явно… живая или что-то в этом роде.

– Не живая, – ответил Алекс. – Скорее, это продвинутая автоматизированная система. Возможно, с элементами искусственного интеллекта.

Они продвинулись примерно на пятьдесят метров, когда коридор внезапно расширился, превращаясь в просторный зал овальной формы. В центре зала находилось нечто, что можно было описать только как трехмерную голограмму – парящую в воздухе модель Солнечной системы.

– Madre de Dios, – прошептал Родригес.

Модель была поразительно детальной – Солнце в центре пульсировало настоящим жаром, планеты вращались по своим орбитам, их поверхности были воспроизведены с фотографической точностью. Но была одна странность – помимо известных планет, в модели присутствовало еще несколько объектов, которых не существовало в современной Солнечной системе.

– Это может быть историческая модель, – предположил Алекс, осторожно обходя голограмму. – Показывающая Солнечную систему такой, какой она была сто тысяч лет назад.

– Или такой, какой она станет в будущем, – добавила Аиша.

Алекс активировал свой сканер, анализируя дополнительные объекты. Один из них, расположенный между Марсом и Юпитером, был похож на планету размером с Землю. Другой находился далеко за орбитой Плутона и имел странную вытянутую орбиту.

– Доктор Ковач, отряд Альфа, – раздался в коммуникаторе голос Рейнера. – Мы обнаружили нечто интересное. Похоже на контрольную панель или консоль. Профессор Танака нужен здесь. Запросите его спуск.

Алекс связался с базой на поверхности и передал запрос. Елена ответила, что Танака готовится к спуску и будет у них через двадцать минут.

Тем временем Аиша обнаружила на стенах зала серию панелей с более сложными символами, чем в коридоре.

– Это похоже на инструкцию к голограмме, – сказала она, сканируя символы. – Здесь говорится о «звездных вратах», «путях сквозь пустоту» и «сети огненных дорог».

– Похоже на описание системы межзвездных путешествий, – заметил Алекс. – Возможно, «Архитекторы» использовали какую-то форму сверхсветового перемещения.

Родригес подошел к одной из стен и, к ужасу Аиши, коснулся рукой светящегося символа.

– Не трогайте! – крикнула она, но было поздно.

Символ ярко вспыхнул под пальцами техника, и вся голограмма Солнечной системы внезапно изменилась. Теперь она показывала не только планеты, но и сеть светящихся линий, соединяющих различные точки системы. Линии образовывали сложную трехмерную структуру, похожую на паутину с узлами в определенных местах.

– Транспортная сеть, – прошептал Алекс. – Они построили транспортную сеть внутри Солнечной системы.

Одна из светящихся точек, обозначающих узлы, находилась именно там, где располагалась Антарктида. Другие были разбросаны по Земле, Луне, Марсу и астероидному поясу.

– Их было много, – сказала Аиша. – Не только эта пирамида. Целая сеть объектов, связанных между собой.

Внезапно по всему залу прокатился низкий гул, и голограмма снова изменилась. Теперь Солнце в центре модели стало ярко-красным и начало пульсировать с возрастающей частотой. Линии сети загорелись ярче, и энергия начала течь по ним к центральной звезде.

– Что-то происходит, – напряженно сказал Алекс, наблюдая за трансформацией. – Это похоже на симуляцию какого-то процесса.

Солнце в голограмме продолжало разбухать, становясь всё ярче и краснее. Затем, в кульминационный момент, оно резко схлопнулось, а затем взорвалось ослепительной вспышкой, заполнившей весь зал светом. Когда свет угас, на месте Солнечной системы осталось лишь облако газа и пыли.

– Dios mío, – пробормотал Родригес. – Это… разрушение? Они показывают, как уничтожить Солнце?

– Или трансформировать его, – тихо сказала Аиша, изучая символы, которые теперь быстро менялись на стенах. – Здесь говорится о «перерождении через огонь» и «новом цикле звездной жизни».

Алекс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Если их интерпретация верна, то пирамида содержала технологию, способную влиять на звезды – возможно, ускорять их эволюцию или даже вызывать сверхновые. Технология такого масштаба была не просто оружием – она была инструментом изменения целых звездных систем.

– Нам нужно сообщить Рейнеру, – сказал он, активируя коммуникатор. – Полковник, мы обнаружили голографическую модель, которая, похоже, демонстрирует способность технологии «Архитекторов» влиять на звездную эволюцию. Это… – он запнулся, подбирая слова, – это может быть устройство терраформирования планетарного или даже звездного масштаба.

– Понял вас, – ответил Рейнер после короткой паузы. – Профессор Танака только что спустился и присоединился к нам. Мы обнаружили то, что похоже на центральную контрольную панель. Здесь множество систем активировались после нашего прибытия.

– Будьте осторожны, – предупредил Алекс. – Если наше предположение верно, эта технология способна влиять на Солнце. Неправильная активация может привести к…

– Катастрофическим последствиям, – закончил за него Рейнер. – Мы действуем с максимальной осторожностью. Продолжайте исследование и документируйте всё, что находите.

Пока Аиша продолжала расшифровывать символы на стенах, Алекс осматривал помещение в поисках других интерактивных элементов. В дальнем конце зала он обнаружил нишу, внутри которой находился странный объект – кристаллический шар размером с баскетбольный мяч, парящий в воздухе без видимой поддержки.

– Аиша, взгляните на это, – позвал он.

Лингвистка подошла и направила сканер на нишу.

– Символы вокруг указывают, что это какое-то хранилище данных или… – она нахмурилась, пытаясь точнее перевести, – «кристалл памяти предков». Что-то вроде библиотеки или архива.

Алекс осторожно приблизился к кристаллу. По мере его приближения, внутри сферы начали появляться светящиеся точки, формирующие трехмерные структуры, похожие на молекулы ДНК, но гораздо более сложные.

– Это генетическая информация, – понял он. – Они хранили данные о различных формах жизни. Возможно, включая свою собственную.

В этот момент цилиндр, который Аиша держала в специальном отделении своего костюма, начал вибрировать и излучать слабое свечение, видимое даже сквозь ткань.

– Цилиндр реагирует на кристалл, – прошептала она, доставая артефакт.

Как только цилиндр оказался в открытом пространстве, его свечение усилилось, и символы на его поверхности начали быстро меняться. Кристалл в нише отреагировал, засветившись ярче, и внутри него появились новые структуры.

– Это ключ, – сказал Алекс. – Цилиндр – это ключ доступа к хранилищу данных.

Аиша осторожно поднесла цилиндр ближе к кристаллу. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, произошло нечто удивительное – из кристалла вырвался луч света, коснувшийся цилиндра, и вокруг них возникла новая голограмма.

На этот раз это было не изображение Солнечной системы, а гуманоидная фигура, отдаленно напоминающая человека, но с более вытянутым черепом, шестью пальцами на руках и странными пропорциями тела. Фигура была полупрозрачной, светящейся изнутри голубоватым светом.

– Архитектор, – выдохнула Аиша. – Мы видим одного из создателей.

Голографическая фигура начала двигаться, выполняя серию жестов, похожих на язык знаков. Одновременно вокруг нее появились символы, быстро меняющиеся и перестраивающиеся.

– Это сообщение, – сказала Аиша, пытаясь сканировать и символы, и жесты одновременно. – Они оставили послание.

– Вы можете его расшифровать? – спросил Алекс, не отрывая взгляда от странного существа, чья раса построила пирамиду под антарктическими льдами сто тысяч лет назад.

– Частично, – ответила Аиша, интенсивно работая со сканером. – Здесь повторяются символы «хранитель», «спящий», «звездный огонь» и «возвращение». Они говорят о каком-то цикле или периоде ожидания.

Голограмма внезапно изменилась, теперь показывая серию изображений – Солнечная система, затем какое-то катастрофическое событие, затем исход нескольких космических кораблей, уходящих к далеким звездам.

– Они покинули нашу систему, – прошептал Алекс. – После какого-то катаклизма. Но оставили эти объекты… для чего?

– «Хранить до возвращения», – перевела Аиша следующую последовательность символов. – И что-то о «новом рассвете» и «пробуждении спящих».

Голограмма снова изменилась, теперь показывая пирамидальные структуры, разбросанные по всей Земле, соединенные сетью энергетических линий. В центре сети находился объект, поразительно похожий на ту пирамиду, внутри которой они сейчас находились.

– Это карта, – понял Алекс. – Они показывают расположение всех своих объектов на Земле. И эта пирамида – главный узел сети.

Внезапно их коммуникаторы ожили, и голос Рейнера раздался с нотками тревоги:

– Всем группам, немедленно вернуться в центральный зал! Танака активировал какую-то систему, и объект реагирует непредсказуемо. Повторяю, всем немедленно вернуться!

Алекс и Аиша переглянулись. В этот момент голограмма Архитектора изменилась в последний раз, показывая символ, который даже без перевода был понятен – предупреждение об опасности.

– Нужно уходить, – сказал Алекс. – Родригес, собирайте оборудование.

Аиша убрала цилиндр обратно в защитный отсек костюма, и они быстро направились к выходу из зала. Когда они уже почти достигли коридора, по всей пирамиде прокатилась волна вибрации, и свет в зале начал пульсировать быстрее, меняя цвет с голубого на красный.

– Что происходит? – испуганно спросил Родригес.

– Пирамида активируется, – ответил Алекс. – И я не уверен, что это хорошо.

Они быстро двинулись по коридору обратно к центральному залу. По мере их продвижения символы на стенах менялись, теперь светясь тревожным красным светом. Вибрация усиливалась, и Алексу казалось, что вся структура пирамиды приходит в движение.

Когда они достигли центрального зала, там уже собрались Рейнер, Харпер и Танака. Профессор выглядел взволнованным, его лицо выражало смесь восторга и тревоги.

– Что вы сделали? – спросил Алекс, подходя к ним.

– Я ничего не делал намеренно, – ответил Танака. – Я просто изучал контрольную панель, когда случайно активировал последовательность символов. Система ответила… включением.

– Включением чего?

– Основной энергетической матрицы, – вмешался Рейнер. – По крайней мере, так интерпретирует это Танака. Пирамида запускает какой-то первичный протокол.

В этот момент в центре зала возникла новая голограмма – трехмерная модель Земли с сетью светящихся точек, соединенных линиями энергии. Одна из точек, соответствующая их местоположению, пульсировала ярче остальных, и от нее исходил луч, направленный к Солнцу.

– Это начинается, – прошептал Танака. – Пирамида устанавливает связь с другими узлами сети и с Солнцем.

– Мы должны это остановить, – решительно сказал Алекс. – Мы не знаем, что произойдет, если процесс завершится.

– Согласен, – кивнул Рейнер, и в его глазах Алекс заметил что-то странное – не тревогу, а почти… предвкушение? – Но сначала мы должны понять механизм работы. Танака, вы можете определить, как деактивировать систему?

Профессор подошел к голограмме, изучая светящиеся линии и символы.

– Это сложно. Система спроектирована так, чтобы работать автономно после активации. Но должен быть аварийный протокол отключения. Все продвинутые системы имеют такую функцию.

В этот момент в их коммуникаторах раздался взволнованный голос Елены:

– Команда, у нас проблема! Только что зафиксирован мощнейший выброс корональной массы на Солнце, направленный прямо к Земле. Такой интенсивности я никогда не видела. Расчетное время прибытия – менее шести часов!

– Что будет, когда он достигнет нас? – спросил Рейнер.

– При такой мощности – глобальные сбои всех электронных систем, повреждение спутников, возможны отказы энергосетей по всему миру. Но здесь, в Антарктиде, в эпицентре… – Елена замолчала на мгновение. – Я не знаю. Такого еще не было.

Алекс посмотрел на голограмму, где луч от пирамиды к Солнцу пульсировал все сильнее.

– Это не совпадение, – сказал он. – Пирамида каким-то образом стимулирует солнечную активность. И с каждым разом реакция становится сильнее.

– К чему это ведет? – спросил Харпер.

– Если судить по тому, что мы видели в зале с моделью Солнечной системы, – медленно сказал Алекс, – конечной точкой может быть катастрофическая трансформация Солнца. Возможно, с целью терраформирования планет или… – он не закончил, но все поняли невысказанное: или уничтожения всей системы.

– Мы должны вернуться на поверхность, – решил Рейнер. – Собрать больше данных, привлечь дополнительных специалистов. Мы не можем рисковать дальнейшей активацией систем пирамиды.

Это был разумный план, но Алекс чувствовал, что полковник что-то недоговаривает. Его реакция казалась слишком спокойной для человека, столкнувшегося с потенциальной глобальной катастрофой.

Когда они направились к центральной шахте, чтобы подняться на поверхность, вся пирамида внезапно содрогнулась сильнее, чем раньше. Свет в коридорах стал ярко-красным, и откуда-то из глубин сооружения раздался низкий гул, больше похожий на механический рев.

– Что это? – спросил Джексон, оглядываясь.

Ответ пришел неожиданно – один из коридоров, южный, который Аиша интерпретировала как связанный с предупреждением или запретом, внезапно закрылся. Чёрный материал стен словно растекся, запечатав проход.

– Пирамида перестраивается, – сказал Алекс. – Она меняет свою внутреннюю структуру.

– Нужно быстрее добраться до шахты, – скомандовал Рейнер, ускоряя шаг.

Но когда они достигли места, где должен был находиться вертикальный проход наверх, их ждал неприятный сюрприз – шахта была закрыта, как и южный коридор. Гладкая чёрная поверхность без единой щели или стыка перекрывала путь к отступлению.

– Мы в ловушке, – тихо сказала Аиша.

– Должен быть другой выход, – возразил Харпер, доставая какое-то устройство, похожее на компактный бур. – Или мы его создадим.

Он активировал устройство, направив его на запечатанный проход. Поверхность вибрировала от контакта, но оставалась неповрежденной.

– Бесполезно, – сказал Танака, изучая материал своим сканером. – Этот сплав не поддается обычным методам разрушения. Он программируемый, реагирует только на определенные сигналы.

Рейнер активировал коммуникатор.

– База, мы заблокированы внутри пирамиды. Шахта запечаталась. Какие у вас показания?

– Энергетическая активность объекта возросла на 400 процентов, – ответила Елена. – Мы фиксируем формирование направленного луча к Солнцу, видимого даже невооруженным глазом. И еще… – она замолчала на секунду. – Наши радары засекли движение со стороны русской экспедиции. Они ускорились и будут здесь через три-четыре часа.

Рейнер выругался.

– Ситуация усложняется, – сказал он команде. – Мы должны найти способ выбраться отсюда и одновременно понять, как остановить процесс активации пирамиды.

Алекс внимательно осмотрел центральный зал. Если шахта закрылась и южный коридор тоже, оставались еще два пути – восточный, откуда они только что вернулись, и западный, который Аиша интерпретировала как связанный с «коммуникацией».

– Мы должны проверить западный коридор, – сказал он. – Если он связан с коммуникацией, возможно, там мы найдем способ взаимодействия с системой пирамиды.

– Или с ее создателями, – добавила Аиша, инстинктивно прикасаясь к месту, где был спрятан цилиндр. – Если цилиндр действительно является ключом, он может помочь нам получить доступ к основным функциям пирамиды.

Рейнер кивнул.

– Хорошо. Харпер, Ковач, Хан – проверьте западный коридор. Я с Танакой и техниками вернусь в северный, к контрольной панели. Возможно, там мы сможем найти способ деактивации.

Алекс не был уверен, что разделение – хорошая идея, но времени на споры не было. Пирамида продолжала трансформироваться, символы на стенах менялись все быстрее, и ощущение нарастающей опасности становилось сильнее с каждой минутой.

– Будьте на связи, – сказал он Рейнеру. – И будьте осторожны. Мы все еще не знаем, насколько разумна эта система и каковы ее истинные цели.

Полковник кивнул, и группы разделились. Алекс, Аиша и Харпер направились в западный коридор, который, в отличие от восточного, был не прямым, а спиральным, плавно спускающимся вниз, в глубины пирамиды.

– Куда мы движемся? – спросил Харпер, держа оружие наготове.

– Судя по углу спуска, к центру пирамиды, – ответил Алекс. – Возможно, к ее энергетическому ядру.

Аиша продолжала сканировать символы на стенах.

– Они меняются по мере нашего продвижения. Становятся более… настойчивыми. Много повторений символов «пробуждение», «сигнал» и «отправка».

– «Отправка»? – переспросил Алекс. – В смысле, отправка сообщения?

– Да, или сигнала. – Аиша нахмурилась. – Здесь также появляется новый символ, который я перевожу как «дом» или «источник». И еще один, похожий на… «ожидание завершено».

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Пирамида не просто активируется, – сказал он. – Она отправляет сигнал. Возможно, вызывая «Архитекторов» обратно.

– После ста тысяч лет? – скептически спросил Харпер. – Зачем ждать так долго?

– Может быть, они ждали определенных условий, – предположила Аиша. – Или развития человечества до определенного уровня.

– Или это просто автоматическая система, запрограммированная на пробуждение через конкретный промежуток времени, – добавил Алекс. – В любом случае, последствия могут быть непредсказуемыми.

Спиральный коридор продолжал спускаться, и через несколько минут они достигли его конца. Перед ними открылся зал, совершенно не похожий на те, что они видели ранее. Он был меньше по размеру, идеально круглый, и в его центре располагалось устройство, напоминающее кристаллический цветок с множеством лепестков. Устройство парило в воздухе, медленно вращаясь и излучая пульсирующий свет всех цветов спектра.

– Что это? – прошептал Харпер.

– Если я правильно интерпретирую символы, – тихо ответила Аиша, сканируя стены, – это коммуникационный узел. Устройство, предназначенное для отправки и получения сигналов через… – она запнулась, пытаясь найти подходящий перевод, – через «пустоту между звездами».

– Межзвездная система связи, – понял Алекс. – Они использовали ее, чтобы поддерживать контакт между различными звездными системами.

– И она активна, – добавил Харпер, указывая на усиливающееся свечение устройства. – Прямо сейчас она что-то передает или принимает.

Алекс осторожно приблизился к кристаллическому цветку, изучая его структуру. По мере его приближения, устройство начало вращаться быстрее, и свечение стало ярче.

– Оно реагирует на наше присутствие, – заметил он.

В этот момент Аиша почувствовала, как цилиндр в ее костюме начал вибрировать сильнее, чем раньше. Она достала его, и все увидели, что артефакт теперь светился гораздо ярче, пульсируя в такт с кристаллическим цветком.

– Они связаны, – сказала она. – Цилиндр и коммуникатор настроены на одну частоту.

– Может быть, с его помощью мы сможем взаимодействовать с системой, – предположил Алекс. – Попробуйте поднести его ближе к устройству.

Аиша осторожно шагнула вперед, держа цилиндр перед собой. Когда расстояние между ним и кристаллическим цветком сократилось до метра, произошло нечто удивительное – из центра устройства вырвался луч света, коснувшийся цилиндра, и вокруг них возникла трехмерная голограмма.

На этот раз это было не изображение Архитектора, а что-то гораздо более сложное – трехмерная карта звездного неба с тысячами светящихся точек, обозначающих звезды. Некоторые из звезд были соединены линиями, образуя сеть, похожую на ту, что они видели в модели Солнечной системы, но в гораздо большем масштабе.

– Галактическая карта, – выдохнул Алекс. – Они показывают нам карту своей межзвездной сети.

Одна из звезд в центре карты светилась ярче остальных, и от нее исходили линии ко многим другим звездам, включая Солнце.

– Это их родная система, – сказала Аиша, сканируя символы, появившиеся вокруг яркой звезды. – «Источник», «дом», «центр сети».

Внезапно карта изменилась, и одна из линий, соединяющих Солнце с родной системой Архитекторов, начала пульсировать более интенсивно. Вдоль этой линии появилось что-то, похожее на волну энергии, движущуюся от Солнца к центральной звезде.

– Сигнал, – понял Алекс. – Пирамида отправляет сигнал к их родной системе. Сообщая… что?

– «Пробуждение завершено», – перевела Аиша символы, появившиеся над пульсирующей линией. – «Путь открыт». «Возвращение начинается».

В этот момент их коммуникаторы ожили, и голос Рейнера раздался с нотками возбуждения:

– Ковач, Хан, всем группам! Танака обнаружил основную функцию пирамиды. Это не просто коммуникационный узел или энергетическая установка. Это… – он замолчал на секунду, подбирая слова, – это звездные врата. Устройство для межзвездных путешествий. И оно активируется.

Глава 5: Вход

– Звездные врата? – переспросил Алекс, не веря своим ушам. – Вы уверены?

– Танака на 90 процентов уверен, – ответил голос Рейнера в коммуникаторе. – Символы и механизмы, которые мы обнаружили в северном коридоре, указывают на технологию мгновенного перемещения через пространство. Пирамида – это терминал огромной транспортной сети, охватывающей, возможно, всю галактику.

Алекс переглянулся с Аишей и Харпером. Голографическая карта перед ними, показывающая сеть звездных систем, соединенных светящимися линиями, теперь обретала новый смысл.

– Это подтверждает то, что мы видим здесь, – сказал он Рейнеру. – У нас трехмерная карта их транспортной сети. И судя по всему, пирамида отправляет сигнал активации к центральному узлу – их родной системе.

– Они возвращаются, – тихо сказал Танака, его голос был слышен через коммуникатор Рейнера. – После ста тысяч лет они возвращаются.

– Что это значит для нас? – спросил Харпер, крепче сжимая оружие.

Аиша продолжала сканировать символы, появляющиеся вокруг голограммы.

– Здесь говорится о «подготовке пути» и «открытии портала», – сказала она. – Но также о «великом преображении» и «огненном обновлении». Это… тревожно.

– Танака считает, – вмешался Рейнер, – что для активации звездных врат требуется огромное количество энергии. И пирамида получает эту энергию от Солнца, стимулируя корональные выбросы и направляя их к себе.

– Вот почему солнечная активность нарастает, – понял Алекс. – Пирамида буквально «разогревает» Солнце, чтобы получить достаточно энергии для открытия портала.

– И если процесс не остановить, – добавил голос Елены, присоединившейся к разговору, – это может привести к катастрофическому перегреву Солнца. Мы уже фиксируем беспрецедентный рост солнечной активности. Если тенденция сохранится, в течение 48-72 часов возможен настолько мощный выброс корональной массы, что он повредит магнитное поле Земли и уничтожит озоновый слой.

Алекс почувствовал, как холодок пробежал по спине. Они случайно запустили процесс, который мог привести к глобальной катастрофе.

– Мы должны найти способ деактивировать пирамиду, – сказал он. – Прервать процесс подготовки портала.

– Но как? – спросил Харпер. – Мы даже не понимаем, как работает эта технология. И мы заперты внутри.

Аиша внимательно изучала голографическую карту, когда ее взгляд зацепился за странную деталь – одна из линий, соединяющих Солнце с ближайшими звездами, была прерывистой и светилась слабее остальных.

– Смотрите, – сказала она, указывая на эту линию. – Эта связь повреждена или неактивна. А символы рядом с ней… – она нахмурилась, сканируя их, – говорят о «разрыве», «конфликте» и «закрытии пути».

– Что это значит? – спросил Харпер.

– Возможно, – медленно ответил Алекс, изучая карту, – что не все «Архитекторы» были согласны с планом возвращения. Часть их цивилизации могла быть против активации сети.

– Раскол в их обществе? – предположила Аиша. – Это объяснило бы некоторые противоречия в символах, которые мы находим. Часть из них предупреждает об опасности, в то время как другие говорят о «великом возвращении».

Алекс вспомнил голограмму с моделью Солнечной системы, показывавшую, как Солнце превращается в сверхновую.

– Что если активация полного потенциала пирамиды не просто опасна, а катастрофична? Что если часть «Архитекторов» была против использования этой технологии именно из-за риска уничтожения звездных систем?

– Теория раскола цивилизации интересна, – сказал Рейнер через коммуникатор, – но сейчас нас больше волнует, как остановить процесс активации. Танака обнаружил то, что может быть контрольной панелью основного реактора пирамиды. Мы пытаемся понять, как она работает.

– Будьте осторожны, – предупредил Алекс. – Если вы активируете не ту последовательность, это может ускорить процесс вместо его остановки.

– Мы действуем с максимальной осторожностью, – заверил Рейнер, но в его голосе Алекс уловил нотку, которая ему не понравилась. Что-то похожее на… нетерпение?

Тем временем Аиша продолжала изучать голографическую карту и символы вокруг нее.

– Здесь есть что-то еще, – сказала она, указывая на серию символов, появившихся в нижней части голограммы. – Это похоже на временную шкалу или последовательность этапов. И если я правильно интерпретирую, мы находимся на второй стадии из пяти. «Пробуждение», «Сигнал», «Сбор энергии», «Открытие пути» и «Переход».

– Пять стадий активации портала, – понял Алекс. – И мы уже на второй. Сколько времени до завершения всей последовательности?

Аиша покачала головой.

– Трудно сказать. Символы времени здесь не соответствуют нашим. Но судя по интенсивности пульсации, процесс ускоряется.

В этот момент весь зал содрогнулся, и свечение кристаллического устройства в центре комнаты стало ярче. Голографическая карта расширилась, теперь показывая не только звезды, но и объекты, движущиеся по сети – десятки светящихся точек, направляющихся от центральной звезды к различным узлам сети, включая Солнце.

– Они уже в пути, – прошептала Аиша, глядя на движущиеся объекты. – «Архитекторы» активировали свои корабли или другие транспортные средства.

– Как долго им добираться до нас? – напряженно спросил Харпер.

– Если это действительно технология мгновенного перемещения через пространство-время, то теоретически – почти мгновенно, – ответил Алекс. – Но судя по скорости движения точек на карте, полная активация портала еще не завершена. У нас есть время, но не много.

Их коммуникаторы снова ожили, на этот раз это был голос Елены:

– Всем группам, у нас ситуация на поверхности! Русская экспедиция приближается, до контакта менее двух часов. И еще… мы фиксируем странную активность в атмосфере. Формируются атмосферные линзы, фокусирующие солнечное излучение на точку над пирамидой. Никогда такого не видела.

– Начинается третья стадия, – сказал Алекс. – «Сбор энергии». Пирамида использует атмосферу Земли, чтобы сфокусировать солнечную энергию.

– Мы должны действовать быстро, – решил Харпер. – Какие у нас варианты?

Алекс внимательно осмотрел зал, ища что-нибудь, что могло бы помочь им взаимодействовать с системой пирамиды. Его взгляд задержался на кристаллическом цветке в центре комнаты.

– Аиша, вы говорили, что цилиндр и это устройство связаны. Что если цилиндр не просто ключ к доступу, а инструмент управления?

Глаза лингвистки расширились от понимания.

– Это имеет смысл. Символы на цилиндре постоянно менялись, адаптируясь к различным системам пирамиды. Что если он может служить универсальным пультом управления?

Она достала цилиндр и осторожно приблизилась к кристаллическому цветку. По мере ее приближения, и цилиндр, и устройство начали светиться ярче, пульсируя в унисон.

– Но как им управлять? – спросил Харпер. – На нем нет никаких кнопок или интерфейса.

– Возможно, это нейроинтерфейс, – предположил Алекс. – Технология, реагирующая на мысли или намерения пользователя.

Аиша сосредоточилась, держа цилиндр направленным на кристаллический цветок. Она закрыла глаза, мысленно представляя остановку процесса активации, деактивацию портала. На несколько секунд ничего не происходило, затем цилиндр внезапно вспыхнул ярче, и из него к устройству протянулся тонкий луч света.

Кристаллический цветок замедлил вращение, его свечение стало менее интенсивным. Голографическая карта изменилась, некоторые из линий сети потускнели. Но затем устройство снова ускорилось, возвращаясь к прежней интенсивности, и линии сети восстановили яркость.

– Оно сопротивляется, – сказала Аиша, открывая глаза. – Система имеет какой-то защитный протокол против вмешательства.

– Или цилиндр не обладает достаточным уровнем доступа, – добавил Алекс. – Возможно, он создан для мониторинга, но не для полного контроля.

В этот момент их коммуникаторы снова активировались, и голос Рейнера прозвучал с явным возбуждением:

– Танака сделал это! Он активировал интерактивный интерфейс реактора. Мы можем видеть все системы пирамиды и их статус.

– Вы можете остановить процесс активации? – спросил Алекс.

– Теоретически да, но… – Рейнер сделал паузу. – Танака считает, что полная остановка сейчас может привести к нестабильности всей структуры. Накопленная энергия должна куда-то выйти.

– То есть мы рискуем взорвать пирамиду, если просто отключим ее? – уточнил Харпер.

– Именно, – ответил Рейнер. – Но есть другой вариант. Танака обнаружил протокол перенаправления энергии. Мы можем изменить настройки портала, направив его не к родной системе «Архитекторов», а к другой точке сети.

Алекс нахмурился. То, что предлагал Рейнер, звучало рискованно.

– Вы говорите о перенаправлении портала? Но куда? И какие будут последствия?

– Мы еще работаем над этим, – ответил Рейнер. – Но это может быть нашим единственным шансом предотвратить прибытие «Архитекторов» и при этом избежать катастрофического выброса энергии.

Алекс не был уверен, что доверяет решениям Рейнера. Полковник с самого начала казался слишком заинтересованным в технологии пирамиды, и его поведение сейчас только усиливало подозрения.

– Мы должны обсудить это вместе, – сказал Алекс. – Перенаправление портала без понимания последствий может быть опасным. Мы направляемся к вам.

Он кивнул Аише и Харперу, и они начали двигаться к выходу из зала с кристаллическим цветком. Но не успели они сделать и нескольких шагов, как вся пирамида снова содрогнулась, на этот раз гораздо сильнее. Свет в зале изменился с голубого на пурпурный, и символы на стенах начали быстро меняться, пульсируя в ускоряющемся ритме.

– Что происходит? – напряженно спросил Харпер, удерживая равновесие.

Аиша быстро сканировала меняющиеся символы.

– Начинается четвертая стадия! – воскликнула она. – «Открытие пути»! Процесс активации портала ускорился!

В центре зала кристаллический цветок начал вращаться с невероятной скоростью, его лепестки раскрылись шире, испуская ослепительное сияние. Голографическая карта исчезла, а на ее месте возник пульсирующий энергетический вихрь, медленно расширяющийся от устройства.

– Назад! – крикнул Алекс, отступая к стене. – Не приближайтесь к центру!

Их коммуникаторы ожили, голос Рейнера звучал теперь встревоженно:

– Что вы сделали?! Все системы пирамиды внезапно перешли в режим ускоренной активации!

– Мы ничего не делали, – ответил Алекс. – Это произошло само по себе. Портал активируется!

– Уровень энергии растет экспоненциально, – вмешался голос Елены. – Мы фиксируем формирование направленного луча от пирамиды к Солнцу, видимого невооруженным глазом. И получаем странные показания от атмосферных датчиков – формируется что-то вроде энергетического купола над всей областью!

Вихрь в центре зала продолжал расширяться, его пульсация синхронизировалась с вибрацией всей пирамиды. Алекс почувствовал странное ощущение – как будто сама ткань реальности вокруг них начала растягиваться и искажаться.

– Мы должны выбраться отсюда, – решительно сказал Харпер. – Прежде чем портал полностью активируется.

– Согласен, – кивнул Алекс. – Но как? Все выходы запечатаны.

Аиша внезапно указала на одну из стен зала, где символы светились иначе, чем остальные.

– Там! Эти символы указывают на «путь обслуживания» или «запасной выход». Это может быть другой проход!

Они быстро подошли к указанной стене. В отличие от остальной поверхности зала, здесь материал имел едва заметную текстуру, похожую на сеть тончайших линий. Аиша направила свой сканер на эту область.

– Да, здесь определенно есть скрытый проход. Символы говорят о «пути для хранителей».

– Но как его открыть? – спросил Харпер, ощупывая поверхность.

Аиша достала цилиндр и поднесла его к стене. Реакция была мгновенной – линии на поверхности засветились ярче, и материал начал трансформироваться, образуя арку, за которой виднелся узкий тёмный коридор.

– Невероятно, – прошептал Алекс. – Цилиндр действительно универсальный ключ.

Харпер активировал фонарь на своем костюме и осветил проход.

– Выглядит как технический туннель, узкий, но проходимый. Пойдемте, пока портал не расширился еще больше.

Они быстро вошли в открывшийся проход, который оказался низким коридором с гладкими стенами без символов. Туннель шел под углом вверх, петляя и разветвляясь.

– Куда нам? – спросил Харпер на первой развилке.

Аиша направила цилиндр в разные стороны, и он слабо светился, указывая на левый проход.

– Кажется, он знает дорогу, – сказала она.

Они продолжили движение по указанию цилиндра, проходя через лабиринт технических туннелей. Время от времени они ощущали новые толчки, сотрясающие всю структуру пирамиды, и каждый раз вибрация становилась сильнее.

– База, вы меня слышите? – попытался связаться Алекс с командным центром на поверхности. – Елена, ответьте!

Сквозь помехи пробился слабый голос астрофизика:

– Алекс… сигнал… слабый… Солнечная активность… критическая… Русские… почти здесь…

– Мы в технических туннелях пирамиды, – сообщил Алекс. – Пытаемся найти выход. Что с Рейнером и Танакой?

– Они… контрольная комната… что-то активируют… – связь прервалась на секунду, затем снова восстановилась. – Алекс! Танака говорит… Рейнер перенастраивает… портал… не останавливает!

Алекс и Аиша переглянулись. Их подозрения подтверждались – Рейнер не пытался деактивировать пирамиду, он хотел использовать ее технологию.

– Куда он перенаправляет портал? – спросил Алекс, но связь снова прервалась.

Они продолжили движение по туннелям, руководствуясь свечением цилиндра. После нескольких минут быстрого перемещения они достигли еще одной развилки, где цилиндр указал на проход, ведущий резко вверх.

– Я думаю, это путь к поверхности, – сказала Аиша, глядя на угол подъема.

Они начали подниматься по крутому туннелю, который становился всё уже. Через некоторое время проход превратился в почти вертикальную шахту с выступами на стенах, служившими импровизированными ступенями.

– Осторожнее, – предупредил Алекс, начиная подъем. – Держитесь за выступы.

Подъем был тяжелым, особенно в громоздких защитных костюмах. Но адреналин и осознание опасности придавали им сил. Где-то на полпути Харпер, шедший последним, внезапно остановился.

– Слышите? – напряженно спросил он.

Алекс и Аиша замерли, прислушиваясь. Сквозь толщу пирамиды до них доносился странный звук – низкий, вибрирующий гул, нарастающий с каждой секундой.

– Звучит как… – начал Алекс, но в этот момент вся шахта содрогнулась с такой силой, что они едва удержались на выступах.

– Четвертая стадия завершается, – сказала Аиша, крепче хватаясь за выступ. – Портал почти открыт.

Они ускорили подъем, и через несколько минут достигли конца шахты, упиравшейся в гладкую поверхность без видимого выхода.

– И что теперь? – напряженно спросил Харпер.

Аиша снова использовала цилиндр, поднеся его к потолку шахты. Поверхность отреагировала, начав светиться и трансформироваться, открывая круглый люк, ведущий наружу.

Они выбрались через люк и оказались на внешней поверхности пирамиды, примерно на полпути от вершины к основанию. Зрелище, открывшееся перед ними, было потрясающим – над пирамидой формировался гигантский энергетический вихрь, соединяющий вершину сооружения с небом пульсирующим столбом света всех цветов радуги. Вокруг бушевала снежная буря невероятной силы, воздух был наэлектризован до такой степени, что вокруг их костюмов пробегали маленькие электрические разряды.

– Боже мой, – прошептала Аиша, глядя вверх.

Их коммуникаторы снова ожили, голос Елены пробивался сквозь помехи:

– Алекс! Вы живы! Мы видим вас на тепловизорах!

– Мы на внешней поверхности пирамиды, – ответил он. – Что происходит?

– Активация портала почти завершена! Танака передал, что Рейнер перенаправил его на какую-то звездную систему на краю галактики. Он утверждает, что это безопасное место для сброса энергии, но… – голос Елены дрогнул. – Солнечная активность достигла беспрецедентного уровня. Мы фиксируем формирование сверхмассивного выброса корональной массы, направленного прямо к Земле. Если он достигнет нас, последствия будут катастрофическими.

– А русские?

– Они в двух километрах от периметра и продолжают приближаться, несмотря на бурю.

Алекс быстро оценил ситуацию. Они находились на внешней поверхности пирамиды, примерно в сотне метров от основания. Спуститься можно было по наклонной грани, но в условиях бури и электрических разрядов это было крайне опасно.

– У нас есть транспорт поблизости? – спросил он Елену.

– Снегоход на северо-восточной стороне периметра, примерно в трехстах метрах от основания пирамиды. Но в этих условиях…

– Это наш единственный шанс, – решительно сказал Алекс. – Мы спускаемся.

Они начали осторожный спуск по наклонной поверхности пирамиды. Материал был скользким, а сильный ветер грозил сбросить их в любой момент. Они использовали магнитные крепления на перчатках и ботинках своих костюмов, чтобы удерживаться на поверхности.

Когда они преодолели примерно половину пути, над пирамидой произошла вспышка ослепительного света, и энергетический вихрь расширился, образуя купол, охвативший всю структуру.

– Пятая стадия! – крикнула Аиша сквозь вой бури. – «Переход» начинается!

В этот момент земля под пирамидой начала трескаться, и вся структура слегка приподнялась, как будто отделяясь от скального основания. Вокруг основания пирамиды образовался кольцевой разлом, из которого вырывалось голубоватое свечение.

– Она активирует антигравитационные системы! – крикнул Алекс. – Пирамида готовится к перемещению!

– Куда? – спросил Харпер, с трудом удерживаясь на поверхности.

– Не знаю. Возможно, в космос, или в другое измерение, или… – Алекс не закончил фразу. – Нам нужно быстрее спуститься!

Они ускорили движение, рискуя сорваться. Когда они были примерно в тридцати метрах от основания, вся пирамида внезапно задрожала сильнее, и поверхность под ними начала менять свою структуру – твердый материал стал мягче, податливее.

– Она трансформируется для перехода! – крикнула Аиша. – Мы должны прыгать!

Без колебаний Алекс схватил Аишу за руку, Харпер крепко держался с другой стороны, и они вместе оттолкнулись от поверхности пирамиды, прыгая в снежный сугроб внизу.

Падение было жестким, даже с амортизацией их костюмов. Они перекатились по снегу, отползая от основания пирамиды, которая теперь полностью отделилась от земли, паря в нескольких метрах над огромным кратером.

– Бегите! – скомандовал Алекс, поднимаясь на ноги. – К снегоходу!

Они побежали через снежную бурю, направляясь в сторону, указанную Еленой. Земля под ногами продолжала дрожать, а воздух наполнялся электрическими разрядами, которые с треском проносились мимо.

Когда они преодолели примерно половину пути к снегоходу, позади раздался звук, не похожий ни на что, что они когда-либо слышали – низкий, вибрирующий гул, переходящий в высокочастотный свист. Они обернулись и увидели, как пирамида, окруженная пульсирующим энергетическим полем, медленно поднимается всё выше над землей.

– Она уходит… – прошептала Аиша, глядя на это зрелище.

Пирамида продолжала подниматься, достигнув высоты нескольких сотен метров, а затем произошло нечто невероятное – вокруг нее образовался сияющий диск из чистой энергии, который внезапно схлопнулся, втягивая пирамиду внутрь. На мгновение в небе образовалась яркая звезда, которая затем растянулась в линию и исчезла, оставив после себя лишь затухающее свечение в воздухе.

– Она телепортировалась, – сказал Алекс, не веря своим глазам. – Куда? К той звезде, которую выбрал Рейнер?

– Полковник и Танака были внутри, – напомнил Харпер. – И техники.

Они молча смотрели на пустое пространство, где только что находилась древняя пирамида. Буря начала стихать, электрические разряды в воздухе прекратились. Но что-то подсказывало Алексу, что это лишь временное затишье.

Их коммуникаторы снова ожили, голос Елены звучал встревоженно:

– Алекс! Солнечная активность продолжает нарастать! Пирамида исчезла, но процесс, который она запустила, продолжается! И у нас новая проблема – русская экспедиция пересекла периметр и направляется к вам. У них тяжелое вооружение!

– Мы почти у снегохода, – ответил Алекс. – Возвращаемся на базу.

Они продолжили бег и вскоре увидели снегоход – мощную машину, способную перемещаться по любому снежному рельефу. Харпер сел за руль, Алекс и Аиша заняли места позади. Машина ожила с рёвом, и они помчались прочь от кратера, оставшегося на месте пирамиды.

Когда они отъехали на несколько километров, Аиша внезапно схватила Алекса за руку.

– Цилиндр! – воскликнула она. – Он снова меняется!

Она достала артефакт, и все увидели, как символы на его поверхности быстро трансформируются, светясь ярко-красным цветом.

– Что там? – спросил Алекс, наклоняясь ближе.

– Это… предупреждение, – перевела Аиша, сканируя меняющиеся символы. – «Врата открыты», «Путь проложен», но также… «Опасность» и «Непредвиденное вмешательство».

– Рейнер что-то сделал не так, – понял Алекс. – Он перенаправил портал, но не так, как планировал.

– И это повлияло на Солнце, – добавил Харпер. – Смотрите!

Он указал на небо, где сквозь рассеивающиеся облака был виден участок солнечного диска – неестественно красный, с огромными протуберанцами, видимыми даже невооруженным глазом.

– Никогда такого не видел, – прошептал он. – Солнце словно… кипит.

Алекс связался с Еленой.

– Мы в пути к базе. Что показывают солнечные обсерватории?

– Ситуация критическая, – ответил голос астрофизика. – Зафиксирован беспрецедентный рост солнечной активности. Формируются множественные корональные выбросы массы, направленные к Земле. Первый достигнет нас через шесть часов. Это будет… катастрофично.

– А русские?

– Они разделились на две группы. Одна направляется к кратеру, другая преследует вас. У вас примерно десять минут форы.

Харпер увеличил скорость, и снегоход помчался еще быстрее, подпрыгивая на неровностях.

– Куда нам теперь? – спросил он. – На базу?

Алекс задумался. База была первым местом, куда направятся русские после осмотра кратера. И если солнечная буря действительно достигнет Земли через шесть часов, они должны были оказаться в более защищенном месте.

– Нет, – решил он. – На главную станцию «Прометей». Там есть подземные бункеры с защитой от ЭМИ. И оттуда мы сможем связаться с внешним миром, предупредить о приближающейся катастрофе.

Харпер кивнул и изменил курс, направляя снегоход к станции, расположенной в ста километрах к западу.

Пока они мчались по ледяной пустыне, Алекс не мог отделаться от мысли, что произошедшее – лишь начало. Пирамида исчезла, телепортировавшись в неизвестном направлении, унеся с собой Рейнера, Танаку и других. Но процесс, запущенный ею в солнечной короне, продолжался. И что-то подсказывало ему, что это было частью более обширного плана.

Он посмотрел на Аишу, которая продолжала изучать цилиндр.

– Там еще что-то есть? – спросил он. – В сообщении?

Она кивнула, не отрывая взгляда от артефакта.

– Последняя часть сообщения… Я не уверена в точности перевода, но это что-то вроде: «Феникс пробуждается от пепла. Новый цикл начинается. Они возвращаются».

Алекс почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на защиту костюма. Древняя легенда о Фениксе – птице, возрождающейся из пепла. Символ разрушения и возрождения. Цикличности жизни и смерти.

Что если вся эта технология, вся сеть пирамид по всей Земле, была частью грандиозного плана «Архитекторов» по трансформации не только планет, но и звезд? Плана, который они прервали, когда покинули Землю сто тысяч лет назад, и который теперь был снова запущен – случайно или намеренно?

И куда телепортировалась пирамида с Рейнером и Танакой на борту? К звезде на краю галактики, как утверждал полковник? Или… обратно к родной системе «Архитекторов», сигнализируя о возможности возвращения?

Эти вопросы оставались без ответов, пока снегоход мчался по бесконечным снежным просторам Антарктиды, а на небе пылало неестественно красное Солнце, чья ярость вскоре обрушится на Землю, знаменуя начало новой эры – эры Феникса.

Глава 6: Пробуждение

Станция «Прометей» встретила их воем сирен и хаосом. Алекс, Аиша и Харпер прибыли на снегоходе спустя полтора часа после телепортации пирамиды. За это время небо над Антарктидой превратилось в фантасмагорическое зрелище – полярное сияние невиданной интенсивности расплескалось от горизонта до горизонта, пульсируя всеми цветами спектра. Солнце, видимое сквозь разрывы в облаках, имело неестественно красный оттенок, а его корона, обычно невидимая невооруженным глазом, сейчас простиралась огненными языками по небосводу.

На подъезде к станции Алекс заметил необычную активность – персонал в спешке перемещал оборудование из наружных лабораторий в подземные бункеры, вооруженная охрана заняла позиции по периметру, а над главным корпусом развернули специальную защитную сеть, предназначенную для экранирования от электромагнитных импульсов.

Когда они остановили снегоход у главного входа, навстречу им выбежала Елена Сорович, ее лицо выражало смесь облегчения и тревоги.

– Слава богу, вы живы! – воскликнула она, помогая Аише спуститься с машины. – У нас катастрофическая ситуация.

– Мы видели, – кивнул Алекс, снимая шлем. – Солнце…

– Не только Солнце, – перебила Елена, ведя их внутрь. – Магнитное поле Земли начало флуктуировать. Компасы сходят с ума, навигационные системы отказывают. Мы потеряли связь со всеми спутниками в полярных орбитах, а низкоорбитальные спутники фиксируют странную активность в ионосфере – она буквально «вскипает».

Внутри станции царил организованный хаос. Ученые и техники спешно переоборудовали центральную лабораторию в кризисный центр. Десятки экранов демонстрировали данные со всех еще функционирующих датчиков – от сейсмографов до магнитометров. Судя по показаниям, вся планета испытывала небывалые электромагнитные возмущения.

– Как давно это началось? – спросил Харпер, внимательно изучая данные на экранах.

– Сразу после телепортации пирамиды, – ответила Елена. – Сначала мы думали, что это локальный эффект, но затем начали поступать данные со станций по всей Антарктиде, потом из Южной Америки, Австралии… – Она указала на карту мира, где красные точки обозначали районы с наибольшими аномалиями. – Это распространяется от полюсов к экватору, как волна.

– Солнечная буря? – спросил Алекс. – Ты говорила о выбросе корональной массы.

– Да, но он еще не достиг Земли. То, что мы наблюдаем сейчас – это только предвестники. Основной удар ожидается через… – Елена взглянула на часы, – …четыре часа двадцать минут. И когда это произойдет…

Она не закончила фразу, но всем было понятно. Если уже сейчас магнитное поле Земли демонстрировало такие аномалии, что будет, когда полномасштабная солнечная буря обрушится на планету?

– Мы пытаемся предупредить мировые правительства, – продолжила Елена, ведя их в глубину комплекса. – Но связь нестабильна, а большинство спутниковых каналов уже не функционируют. Мы используем резервные КВ-передатчики, но сигнал слабый из-за ионосферных возмущений.

– А что с русскими? – спросил Харпер.

– Последние данные показывали, что они разделились. Часть экспедиции направилась к кратеру, оставшемуся на месте пирамиды, другая двигалась в вашем направлении. Но после усиления электромагнитных помех мы потеряли их на радарах.

Они вошли в бронированную дверь, ведущую в подземный уровень станции. Здесь располагались научные лаборатории с самым чувствительным оборудованием, а также жилые помещения для экстренных ситуаций. Но сейчас это пространство превратилось в командный центр по борьбе с кризисом.

Директор станции Ларс Нильсен, бледный и осунувшийся, встретил их у входа.

– Доктор Ковач, слава богу! Мы думали, что потеряли вас вместе с полковником Рейнером и остальными.

– Что известно о пирамиде? – сразу спросил Алекс. – Есть данные о том, куда она телепортировалась?

Нильсен покачал головой:

– Наши радиотелескопы зафиксировали мощный гравитационный всплеск в момент телепортации, но проследить траекторию не удалось. Как будто она просто… исчезла из нашего пространства-времени.

– Или переместилась в точку, находящуюся за пределами наших возможностей наблюдения, – добавила Елена. – Учитывая мощность технологии, это может быть любая точка в галактике или даже за ее пределами.

Они прошли в центральную лабораторию, где Аиша немедленно достала цилиндр. Артефакт продолжал светиться, хотя теперь свечение стало более приглушенным, пульсируя в медленном, почти гипнотическом ритме.

– Он все еще активен, – сказала она, помещая цилиндр на специальный сканирующий стол. – И, похоже, продолжает получать или передавать информацию.

– Можно взглянуть? – спросила молодая женщина азиатской внешности, подходя ближе. – Доктор Мэй Линг, лингвистика и криптография, – представилась она. – Я изучала древние письменности Восточной Азии, есть некоторые параллели с символами, которые вы описали в своих отчетах.

Аиша кивнула, и Мэй начала анализировать символы на поверхности цилиндра.

Тем временем Елена привела Алекса к своей рабочей станции, где отображались данные с солнечных обсерваторий.

– Вот что происходит прямо сейчас, – сказала она, выводя на экран изображение Солнца с нескольких космических телескопов. – Беспрецедентная активность в южном полушарии солнечной короны. Формируются множественные корональные выбросы массы, все направлены к Земле. Как будто Солнце… целится в нас.

– Это связано с лучом, который пирамида отправляла к Солнцу? – спросил Алекс. – Какое-то долгосрочное воздействие?

– Возможно, – кивнула Елена. – Или мы имеем дело с эффектом квантовой запутанности в планетарном масштабе. Пирамида могла установить квантовую связь с солнечной плазмой, которая сохраняется даже после телепортации самой пирамиды.

На соседнем экране Харпер изучал данные со спутников, еще сохранявших работоспособность.

– Смотрите, – позвал он, указывая на серию снимков. – Это не только солнечная активность. По всей планете происходит что-то странное.

На экране отображались тепловые аномалии, зафиксированные в различных точках Земли – от пустыни Гоби до Амазонских джунглей, от подводных хребтов Атлантики до Гималайских вершин.

– Это области, где наблюдаются самые сильные магнитные аномалии, – сказала Елена, сопоставляя данные. – Как будто что-то пробуждается в этих местах.

Алекс подошел ближе, внимательно изучая карту.

– Это не случайные точки, – сказал он после минуты размышлений. – Они образуют геометрический паттерн, напоминающий… – он запнулся, внезапно осознав, – …созвездие Феникса, если смотреть с южного полюса.

Все замолчали, осмысливая эту информацию. Аиша подняла взгляд от цилиндра.

– В зале с голограммой звездной карты мы видели сеть объектов, разбросанных по всей Земле, – сказала она. – Что, если пирамида в Антарктиде была лишь одним из узлов гораздо более обширной сети? И теперь, когда главный узел активировался и телепортировался, остальные тоже начинают просыпаться?

– Если это так, – медленно произнес Нильсен, – то мы столкнулись с планетарной системой неизвестного назначения, созданной сто тысяч лет назад цивилизацией, технологически превосходящей нашу на эоны. И кто знает, что произойдет, когда эта система полностью активируется?

В этот момент по всей станции прокатилась волна вибрации, достаточно сильная, чтобы заставить приборы на столах задребезжать. Затем погас свет, и на несколько секунд воцарилась тишина, нарушаемая лишь испуганными возгласами. Через мгновение включились аварийные генераторы, и лаборатория осветилась тусклым красноватым светом.

– Что случилось? – спросил Алекс.

Нильсен быстро проверил показания приборов.

– Электромагнитный импульс колоссальной мощности. Все незащищенное оборудование вышло из строя. Судя по данным сейсмографов, эпицентр импульса находится… – он замолчал, удивленно глядя на экран, – …повсюду? Это невозможно. Датчики показывают, что импульс возник одновременно во всех точках аномалий.

– Синхронизированное пробуждение, – прошептала Аиша, наблюдая, как символы на цилиндре начинают светиться ярче и меняться быстрее. – Сеть активируется.

Алекс взглянул на главный экран, где теперь отображалась карта магнитных аномалий. Точки, обозначавшие области с наибольшей активностью, стали ярче, и между ними появились линии, соединяющие их в сложную сеть.

– Это похоже на то, что мы видели в голограмме внутри пирамиды, – сказал он. – Энергетическая сеть, покрывающая всю планету.

– И для чего она предназначена? – спросил Нильсен. – Для защиты? Коммуникации? Или…

– Для трансформации, – тихо ответила Аиша, поднимая взгляд от цилиндра. – Символы меняются, но я могу разобрать некоторые повторяющиеся паттерны. Здесь говорится о «великом преображении», «огненном возрождении» и «подготовке пути».

– Пути для кого? – спросил Харпер, рука которого инстинктивно опустилась к кобуре с пистолетом.

– Для «Архитекторов», – ответила Аиша. – Для тех, кто создал пирамиду и всю сеть. Они возвращаются.

Новая волна вибрации прокатилась по станции, сильнее предыдущей. Несколько приборов упали со столов, а с потолка посыпалась штукатурка.

– Сейсмическая активность нарастает, – сообщил один из техников. – Формируются множественные эпицентры вокруг каждой точки аномалии.

– Как будто что-то пытается пробиться из-под земли, – пробормотал Харпер.

В этот момент система связи станции ожила, и сквозь помехи прорвался отчаянный голос:

– База «Прометей», это капитан Волков, русская экспедиция! Мы под атакой! Повторяю, мы под атакой! Объект в кратере… оно пробуждается… – связь прервалась шумом помех, затем снова восстановилась. – …не механический… живой… защитные системы… убивает всех… нужна помощь…

Сообщение оборвалось оглушительным статическим разрядом, после чего воцарилась тишина.

– Боже мой, – прошептал Нильсен. – Что происходит в кратере?

Алекс переглянулся с Харпером. Оба понимали, что произошло что-то непредвиденное. Если русская экспедиция, состоящая из вооруженных специалистов, подверглась атаке в районе кратера, значит, пирамида оставила после себя какую-то защитную систему или… что-то еще.

– Нам нужно узнать, что там, – решительно сказал Алекс. – У нас есть транспорт, способный быстро добраться до кратера?

– Есть модифицированные снегоходы с защитой от ЭМИ, – ответил Нильсен. – Но это безумие – отправляться туда сейчас! Мы не знаем, с чем столкнулись русские, а солнечная буря приближается с каждой минутой.

– Именно поэтому мы должны действовать быстро, – возразил Алекс. – Если в кратере осталось что-то, связанное с пирамидой, это может быть ключом к пониманию происходящего. И, возможно, к спасению планеты от надвигающейся катастрофы.

Елена положила руку на плечо Алекса:

– Ты только что вернулся оттуда. И видел, как пирамида телепортировалась. Что ты надеешься найти в пустом кратере?

– Судя по сообщению русских, кратер не пуст, – ответил Алекс. – Что-то осталось. И что бы это ни было, оно достаточно опасно, чтобы атаковать вооруженную экспедицию.

– Я иду с тобой, – решительно сказал Харпер, проверяя свое оружие. – Если мы столкнемся с агрессивной защитной системой, тебе понадобится поддержка.

– И я, – добавила Аиша, бережно убирая цилиндр в защитный контейнер. – Если там что-то связанное с технологией «Архитекторов», мои знания символов могут пригодиться.

Елена вздохнула, понимая, что не сможет их отговорить.

– В таком случае я останусь здесь и продолжу анализировать солнечную активность. Может быть, я смогу предсказать точное время и интенсивность бури, когда она достигнет нас.

Нильсен нехотя согласился с планом и приказал подготовить два усиленных снегохода с полным комплектом защитного снаряжения и вооружения.

– Но учтите, – предупредил он, – когда начнется основной удар солнечной бури, даже защищенная техника может выйти из строя. У вас будет не более трех часов, чтобы добраться до кратера, выяснить, что там происходит, и вернуться. После этого… – он не закончил фразу, но все поняли невысказанное: после этого они могут оказаться отрезанными от базы в разгар беспрецедентной космической катастрофы.

Пока команда готовилась к выезду, Алекс отвел Елену в сторону:

– Есть еще кое-что, – тихо сказал он. – Перед тем, как пирамида телепортировалась, мы обнаружили, что Рейнер не пытался остановить процесс активации портала. Наоборот, он целенаправленно перенаправлял его на какую-то конкретную звездную систему.

Елена нахмурилась:

– Ты думаешь, он знал больше, чем говорил? Что у него была своя повестка?

– Уверен в этом. Вопрос в том, куда именно он перенаправил портал и зачем. Если Рейнер действительно работал на секретную организацию, изучающую технологии «Архитекторов», то его действия могли быть частью более масштабного плана.

– Плана, который теперь угрожает всей планете, – мрачно закончила Елена.

– Именно. Поэтому нам нужно любой ценой выяснить, что происходит в кратере. Это может быть наш единственный шанс понять, как остановить процесс, запущенный пирамидой.

Через двадцать минут экспедиция была готова к выезду. Два бронированных снегохода, оснащенных защитой от электромагнитных импульсов и всепогодными системами навигации, ждали у выхода из подземного гаража. Алекс, Харпер и Аиша надели усиленные защитные костюмы, способные выдержать экстремальные условия и электрические разряды. Каждый был вооружен – Харпер взял штурмовую винтовку последнего поколения, Алекс ограничился компактным пистолетом, а Аиша, хотя и не имела боевой подготовки, получила электрошокер для самозащиты.

Кроме них, в экспедицию вызвались двое из военного персонала станции – сержант Родригес, специалист по выживанию в экстремальных условиях, и техник Чен, эксперт по радиоэлектронному оборудованию. Они должны были обеспечить техническую поддержку и дополнительную защиту.

Когда все заняли места в снегоходах – Алекс, Аиша и Чен в первом, Харпер и Родригес во втором – Нильсен дал последние указания:

– Поддерживайте связь, насколько это возможно. Если условия ухудшатся, немедленно возвращайтесь. Не рискуйте жизнями ради исследования, как бы важно оно ни было.

Алекс кивнул, понимая, что директор прав, но в глубине души зная, что они пойдут на любой риск, чтобы понять и, возможно, остановить надвигающуюся катастрофу.

Ворота гаража открылись, и снегоходы выехали в антарктический ад. За время их подготовки ситуация на поверхности ухудшилась драматически – небо превратилось в пылающий калейдоскоп полярных сияний, воздух наполнился электрическими разрядами, а ветер достиг ураганной силы, поднимая в воздух облака снега и льда.

Снегоходы мчались по ледяной пустыне, преодолевая сопротивление стихии. Их мощные двигатели ревели, борясь с ветром, а гусеничный привод уверенно держал машины на курсе, несмотря на постоянно меняющийся рельеф. Алекс вел первый снегоход, ориентируясь по защищенной системе GPS, которая пока еще функционировала, хотя и с перебоями.

– Расстояние до кратера – сорок восемь километров, – сообщил он по рации Харперу. – При нынешней скорости мы доберемся туда через сорок минут, если погодные условия не ухудшатся.

– Понял тебя, – отозвался Харпер. – Но судя по тому, как быстро растет интенсивность электрических разрядов, у нас может быть меньше времени.

Аиша, сидевшая позади Алекса, держала цилиндр в защитном контейнере, периодически проверяя его состояние. Артефакт продолжал светиться, но теперь его свечение изменилось – вместо равномерного пульсирования появилась направленность. Свет концентрировался с одной стороны цилиндра, как будто указывая на что-то.

– Цилиндр реагирует на приближение к кратеру, – сказала она по внутренней связи. – Свечение усиливается и становится направленным. Как будто он чувствует что-то впереди.

– Это хороший знак или плохой? – спросил Чен, нервно поглядывая на артефакт.

– Не знаю, – честно ответила Аиша. – Но что бы ни осталось в кратере после телепортации пирамиды, цилиндр каким-то образом связан с этим.

Они продолжали движение, борясь с усиливающейся бурей. Над горизонтом появилось новое, зловещее явление – огромные столбы света, поднимающиеся от земли к небу в различных точках горизонта. Это выглядело как колоссальные лазерные лучи, пронзающие облака и уходящие в космос.

– Что это за чертовщина? – пробормотал Родригес по рации.

– Похоже на направленные энергетические выбросы, – ответил Алекс. – Возможно, это активируются другие узлы сети, о которой мы говорили. Они отправляют сигналы или энергию в космос, как это делала пирамида.

По мере приближения к кратеру интенсивность электрических явлений в атмосфере нарастала. Разряды молний били в землю каждые несколько секунд, а воздух наполнился запахом озона, настолько сильным, что он проникал даже сквозь фильтры защитных костюмов.

Внезапно Чен, мониторивший радиочастоты, поднял руку:

– Улавливаю слабый сигнал, – сказал он. – Кто-то передает на аварийной частоте.

Он настроил приемник, и сквозь помехи прорвался слабый голос:

– …повторяю… это Соколов… русская экспедиция… выжившие… объект в кратере… пробуждается… не приближайтесь… повторяю, не приближайтесь…

– Мы должны им помочь, – решительно сказал Алекс, увеличивая скорость. – Они могут знать, что происходит.

– Или это ловушка, – заметил Харпер по рации. – Мы не знаем, кто контролирует передачу.

– В любом случае, мы продолжаем, – ответил Алекс. – Но будем действовать с максимальной осторожностью.

Через тридцать пять минут после выезда со станции они достигли края кратера. То, что они увидели, заставило их остановиться в изумлении и ужасе.

Кратер, оставшийся после телепортации пирамиды, трансформировался. Теперь это была не просто огромная воронка в земле – из ее центра поднималась странная структура, напоминающая гигантский кристалл черного цвета. Кристалл медленно рос, выдвигаясь из-под земли, и сейчас достигал высоты около тридцати метров. Его поверхность была покрыта теми же символами, что и пирамида, но они светились красным, а не голубым светом.

Вокруг кристалла земля была усеяна обломками техники и… Алекс сглотнул, когда разглядел детали… телами. Российская экспедиция была полностью уничтожена, их снегоходы и оборудование превращены в обугленный металл, а люди… Лучше было не думать о том, что случилось с людьми.

– Какого черта? – прошептал Харпер, остановив свой снегоход рядом с Алексом. – Что это за штука?

– Похоже на аварийный маяк или резервную систему, – ответил Алекс, вглядываясь в растущий кристалл. – Что-то, что пирамида оставила после себя.

Аиша достала цилиндр, и все увидели, как артефакт засветился с невероятной интенсивностью, его символы быстро менялись, реагируя на близость кристалла.

– Они связаны, – сказала она. – Цилиндр и этот кристалл – части одной системы.

В этот момент из-за груды обломков, примерно в ста метрах от них, показалась человеческая фигура. Мужчина в разорванном защитном костюме российской экспедиции, с окровавленным лицом, едва держался на ногах. Увидев снегоходы, он отчаянно замахал руками, пытаясь привлечь внимание.

– Выживший, – сказал Алекс. – Харпер, прикрывай меня. Я попытаюсь до него добраться.

– Осторожнее, – предупредил майор, снимая винтовку с предохранителя. – Мы не знаем, что уничтожило остальных.

Алекс медленно направил снегоход к раненому русскому, готовый в любой момент резко изменить курс. Когда он приблизился, то смог разглядеть детали – мужчина был серьезно ранен, его костюм оплавлен во многих местах, как будто от воздействия экстремально высокой температуры.

– Помогите… – слабо произнес русский, когда Алекс остановился в нескольких метрах от него. – Вы должны… уходить… сейчас же…

– Что произошло? – спросил Алекс, спрыгивая со снегохода и подходя к раненому. – Что это за кристалл?

– Защитная система… – с трудом ответил мужчина, которого, судя по нашивке на остатках костюма, звали Соколов. – Мы начали бурение… пытались взять образцы из кратера… и тогда оно… пробудилось…

Алекс помог Соколову сесть, прислонив его к обломку снегохода.

– Как оно атаковало вас?

– Сначала был свет… – Соколов закашлялся, и на его губах появилась кровь. – Потом земля задрожала… и этот кристалл начал расти… Когда командир приказал открыть огонь… оно ответило… – он вздрогнул от воспоминания. – Энергетические разряды… как лучи… прожигали насквозь… технику, людей… всё…

Алекс посмотрел на растущий кристалл. Тот продолжал медленно подниматься из земли, его свечение становилось интенсивнее.

– Зачем оно здесь? Что оно делает?

– Не знаю… – выдохнул Соколов. – Но после каждой атаки… оно росло быстрее… как будто… питалось энергией наших выстрелов…

Это имело смысл. Если кристалл был частью той же технологии, что и пирамида, он мог конвертировать любую энергию, направленную против него, в собственный рост.

– Мы должны доставить вас на нашу базу, – сказал Алекс. – Там есть медицинское оборудование.

– Слишком поздно для меня… – Соколов слабо улыбнулся. – Но вы должны уйти… Когда кристалл достигнет полной высоты… он активирует что-то еще… что-то хуже…

– Откуда вы знаете?

– Перед тем, как связь оборвалась… наш лингвист успел частично расшифровать символы на его поверхности… Там говорится о «ключе» и «второй фазе»…

Алекс обернулся и посмотрел на Аишу, которая осторожно приближалась, держа цилиндр.

– Цилиндр реагирует все сильнее, – сказала она. – Символы меняются так быстро, что я не успеваю их считывать. Но я вижу повторяющийся паттерн, похожий на обратный отсчет.

Соколов увидел цилиндр и его глаза расширились:

– Этот артефакт… он часть системы… Наши ученые нашли похожий в Сибири… год назад…

– Что? – Алекс был поражен. – Вы нашли еще один такой цилиндр?

– Да… в древнем кургане… недалеко от Байкала… Он был неактивен… пока не начались эти события…

Это была важная информация. Если подобные артефакты были разбросаны по всему миру, возможно, они были своего рода ключами или контроллерами для различных узлов сети «Архитекторов».

Внезапно кристалл в центре кратера засветился ярче, и из его вершины вырвался луч красного света, устремившийся вертикально в небо. Земля задрожала, и вокруг кристалла начали формироваться концентрические круги из светящегося материала, похожего на расплавленный металл.

– Оно активируется! – крикнул Харпер, который наблюдал за происходящим через прицел своей винтовки. – Нам нужно уходить!

– Подождите! – Аиша внимательно изучала реакцию цилиндра. – Я думаю, мы можем использовать артефакт, чтобы взаимодействовать с кристаллом. Если они части одной системы, возможно, цилиндр может контролировать или хотя бы влиять на его активность.

– Слишком опасно, – возразил Алекс. – Мы видели, что случилось с российской экспедицией.

– Но у них не было ключа, – настаивала Аиша. – А у нас есть.

Алекс колебался. С одной стороны, риск был огромен. С другой – это мог быть их единственный шанс понять, что происходит, и, возможно, предотвратить дальнейшую эскалацию.

– Я пойду, – решительно сказала Аиша. – Цилиндр реагирует на мои мысленные команды сильнее, чем на чьи-либо еще. Возможно, потому что я дольше всех с ним работала и лучше понимаю символы.

– Я прикрою тебя, – сказал Харпер, поднимая винтовку.

– Нет! – воскликнул Соколов, пытаясь подняться. – Не стреляйте… Оно воспринимает атаку как провокацию… и отвечает…

Алекс принял решение:

– Хорошо. Аиша, ты приближаешься к кристаллу с цилиндром. Очень медленно. Харпер, никакого оружия, но будь готов к быстрой эвакуации. Чен, Родригес – готовьте снегоходы к немедленному отходу.

Аиша кивнула, крепче сжимая цилиндр. Она начала медленно приближаться к краю кратера, где земля опускалась к основанию растущего кристалла. Алекс следовал за ней на небольшом расстоянии, готовый в любой момент оттащить ее в безопасное место.

По мере их приближения, свечение и цилиндра, и кристалла усиливалось. Символы на обоих объектах мерцали в унисон, как будто ведя безмолвный диалог.

Когда до кристалла оставалось около пятидесяти метров, вокруг него сформировалась видимая энергетическая аура, пульсирующая в такт с его свечением. Аиша остановилась, чувствуя сопротивление воздуха, насыщенного статическим электричеством.

– Я не могу подойти ближе, – сказала она. – Здесь какой-то барьер.

Она подняла цилиндр, направив его на кристалл. В ответ вершина кристалла повернулась в их сторону, как будто огромная структура была живым существом, обратившим внимание на незваных гостей.

– Оно реагирует, – прошептала Аиша.

Из вершины кристалла вырвался тонкий луч красного света, который коснулся цилиндра. В момент контакта произошло нечто удивительное – цилиндр засветился с ослепительной яркостью, и между ним и кристаллом установилась световая связь, похожая на мост из чистой энергии.

Аиша вскрикнула и покачнулась – видимо, контакт был не только визуальным, но и энергетическим или даже ментальным. Алекс бросился к ней и поддержал за плечи, не давая упасть.

– Что происходит? – тревожно спросил он.

– Информационный обмен, – ответила Аиша странно измененным голосом. – Цилиндр получает данные от кристалла… и передает их мне.

Ее глаза были широко открыты, но взгляд стал отсутствующим, как будто она смотрела на что-то, недоступное остальным.

– Я вижу… – продолжила она тем же отстраненным тоном. – Вижу сеть… всю сеть… Узлы по всей планете активируются… Они готовят… транспортные врата…

– Для чего? – напряженно спросил Алекс, крепче держа Аишу.

– Для возвращения… «Архитекторы» возвращаются… Но не все… Только фракция… Те, кто верит в «огненный путь»…

– Что такое «огненный путь»?

– Трансформация… планеты… звезды… всей системы… – Аиша вздрогнула, и по ее лицу пробежала гримаса боли. – Слишком много информации… Я не могу… удержать…

Внезапно луч, соединявший цилиндр и кристалл, стал ярче, и Аиша закричала от боли. Алекс попытался оттащить ее, но обнаружил, что не может – какая-то сила удерживала их на месте.

– Аиша! – крикнул он. – Брось цилиндр!

– Не могу… – выдохнула она. – Он… контролирует…

Кристалл в центре кратера начал вращаться, увеличивая скорость с каждой секундой. Земля под ногами задрожала сильнее, а воздух наполнился низким гулом, напоминающим работу гигантского механизма.

– Процесс запущен… – прошептала Аиша, ее голос становился все слабее. – Солнце… готовится… к преображению…

В этот момент Харпер, видя опасность, принял решение. Он поднял винтовку и выстрелил – не в кристалл, а в луч, соединявший его с цилиндром. Энергетический патрон пронзил световой мост, создав мгновенное возмущение в его структуре. Этого оказалось достаточно – связь прервалась, и Аиша упала без сознания. Алекс подхватил ее, цилиндр выпал из ее рук, но продолжал светиться.

– Нам нужно уходить! СЕЙЧАС! – крикнул Харпер, подбегая к ним.

Кристалл отреагировал на вмешательство – его свечение стало ярко-красным, почти кроваво-алым, и от основания к вершине пробежала волна энергии. Затем из вершины вырвались десятки тонких лучей, подобных лазерным, которые начали хаотично бить по всему кратеру.

Один из лучей попал в то место, где они только что стояли, мгновенно расплавив лед и превратив его в клубящийся пар. Другой ударил в снегоход Родригеса, превратив машину в пылающий остов.

– К моему снегоходу! – крикнул Алекс, поднимая Аишу на руки. – Быстрее!

Харпер схватил цилиндр, и они побежали к оставшемуся снегоходу, петляя между взрывами снега и льда от ударов энергетических лучей. Чен уже сидел за рулем, двигатель ревел, готовый к немедленному старту.

– А русский? – спросил Харпер, оглядываясь.

Соколов лежал там, где они его оставили, неподвижно. Очевидно, он не пережил последние минуты.

– Слишком поздно, – мрачно ответил Алекс. – Поехали!

Они запрыгнули на снегоход, Алекс держал бессознательную Аишу, Харпер прикрывал их с винтовкой наготове. Чен дал полный газ, и машина рванула с места, удаляясь от кратера.

Позади них кристалл продолжал извергать смертоносные лучи, но их атаки становились менее интенсивными по мере удаления снегохода. Вскоре они оказались вне зоны поражения и мчались обратно к станции «Прометей».

– Что, черт возьми, произошло там? – спросил Харпер, перекрикивая рев двигателя. – Что она видела?

– Не знаю точно, – ответил Алекс, проверяя пульс Аиши. – Но похоже, цилиндр действительно был ключом. Только вместо того, чтобы дать нам контроль над кристаллом, он установил с ним связь и начал передавать данные… прямо в мозг Аиши.

– Она сказала что-то о «транспортных вратах» и «огненном пути», – вспомнил Харпер. – Что это значит?

– Я не уверен, но судя по всему, кристалл – это часть системы, которая готовит Землю к чему-то… к прибытию «Архитекторов». И что-то связанное с трансформацией Солнца.

Чен, не отрывая взгляда от дороги, добавил:

– Когда кристалл атаковал, я успел снять некоторые показания на свой сканер. Энергетическая сигнатура была похожа на ту, что пирамида испускала перед телепортацией, но… искаженная. Как будто это была лишь часть полной последовательности.

– Фрагмент программы, – понял Алекс. – Кристалл запускает часть процесса, который должна была выполнить пирамида, но без полного контроля или понимания. Это как… осколок искусственного интеллекта, выполняющий заложенную программу.

Харпер проверил боезапас своей винтовки:

– И что это означает для нас?

Алекс посмотрел на небо, где полярное сияние достигло невероятной интенсивности, а красноватое Солнце, видимое сквозь разрывы в облаках, казалось пульсирующим, как больное сердце.

– Это значит, что процесс, запущенный пирамидой, продолжается. И если Аиша права насчет «преображения Солнца»… мы можем столкнуться с катастрофой, масштабы которой невозможно представить.

– Отлично, – мрачно усмехнулся Харпер. – И каков план?

– Доставить Аишу на базу, выяснить, что именно она увидела во время контакта, и попытаться понять, можем ли мы как-то остановить или хотя бы замедлить процесс.

– А если не сможем?

Алекс не ответил. Снегоход мчался по ледяной пустыне, а за их спинами красный луч из вершины кристалла поднимался к небу, соединяясь с другими подобными лучами, видимыми на горизонте. Сеть «Архитекторов» пробуждалась, и Земля стояла на пороге изменения, которое могло означать ее возрождение… или гибель.

Глава 7: Иероглифы

База «Прометей» встретила их тревожной тишиной. Ворота подземного гаража открылись автоматически, реагируя на сигнал идентификации снегохода, и они въехали в бункер, где их ожидала бригада медиков, возглавляемая доктором Сарой Кензи – единственным квалифицированным хирургом на станции.

Аиша все еще была без сознания, но ее жизненные показатели оставались стабильными. Сара быстро осмотрела ее, пока медики перекладывали лингвистку на носилки.

– Что с ней случилось? – спросила Сара, светя фонариком в глаза Аиши и проверяя реакцию зрачков.

– Информационная перегрузка, – ответил Алекс. – Она установила контакт с кристаллом через цилиндр, и какие-то данные были переданы напрямую в ее мозг.

Сара нахмурилась:

– Никогда не сталкивалась с таким состоянием. Мы сделаем МРТ и полный нейрологический скрининг. Пойдемте, в медицинском отсеке есть все необходимое оборудование.

Пока медики занимались Аишей, Алекс, Харпер и Елена собрались в главной лаборатории, чтобы обсудить увиденное в кратере. Цилиндр, по-прежнему слабо светящийся, был помещен в специальную защитную камеру, где его можно было изучать без риска установления новой связи.

– Вы говорите, кристалл атаковал вас энергетическими лучами? – уточнила Елена, просматривая видеозаписи с камер на костюмах Алекса и Харпера. – И при этом он, очевидно, реагировал на присутствие цилиндра?

– Именно, – кивнул Алекс. – Цилиндр явно был распознан как компонент системы. Кристалл установил с ним связь и начал передачу данных.

– И Аиша стала своего рода… переводчиком или проводником? – продолжила Елена.

– Да, но процесс был слишком интенсивным для человеческого мозга. Она получала огромные объемы информации за доли секунды. Это чудо, что она вообще смогла что-то нам сообщить.

Елена задумчиво постучала пальцами по столу:

– Интересно, что передача была направлена именно на человеческий разум, а не на какое-то устройство. Может быть, технология «Архитекторов» изначально создавалась для прямого взаимодействия с разумными существами.

– Или они сами были телепатами, – предположил Харпер. – И их устройства были настроены на мысленное управление.

Директор Нильсен, вошедший в лабораторию во время их разговора, присоединился к обсуждению:

– Что бы там ни было, ситуация продолжает ухудшаться. За последний час мы потеряли связь с большинством наших наземных станций по всему миру. Спутники выходят из строя один за другим. GPS, телекоммуникации, интернет – все разрушается.

– А солнечная активность? – спросил Алекс.

– Продолжает расти, – мрачно ответила Елена. – Основной выброс корональной массы достигнет нас через… – она взглянула на часы, – …два часа семнадцать минут. Но я больше беспокоюсь о том, что происходит с самой структурой Солнца. Его магнитное поле деформируется, образуя странную конфигурацию, которую я никогда раньше не видела.

Она вывела на экран последние изображения с уцелевших солнечных телескопов. Корона Солнца действительно выглядела необычно – вместо относительно равномерного гало вокруг звезды, она формировала концентрические кольца, напоминающие мишень. И в центре этой мишени находилась Земля.

– Это похоже на фокусировку, – сказал Алекс. – Как будто Солнце концентрирует свою энергию именно на нашей планете.

– Именно, – кивнула Елена. – И если процесс продолжится, последствия будут катастрофическими. Радиация, тепло, электромагнитные возмущения – все будет направлено на Землю с беспрецедентной интенсивностью.

– Сколько у нас времени? – спросил Харпер.

– Трудно сказать точно. Если верить моделям, при нынешней скорости нарастания активности, критическая точка будет достигнута через 12-18 часов. После этого…

Она не закончила фразу, но все поняли невысказанное: после этого планета может стать необитаемой.

В этот момент в лабораторию вошла Сара Кензи:

– Аиша пришла в сознание. Она просит вас всех прийти. Говорит, что должна рассказать что-то важное, пока помнит.

Они немедленно последовали за Сарой в медицинский отсек. Аиша лежала на больничной койке, бледная, но в сознании. Ее голова была обмотана датчиками, подключенными к сложному оборудованию, мониторящему мозговую активность.

– Алекс, – слабо улыбнулась она, увидев его. – Я вспомнила… не все, но многое.

– Не напрягайся, – мягко сказал он, садясь рядом. – Просто расскажи, что сможешь.

Аиша сделала глубокий вдох:

– Когда цилиндр соединился с кристаллом, я увидела… историю. Историю «Архитекторов» и их технологии. Они не просто посещали Землю – они трансформировали планеты. Десятки, возможно, сотни миров в нашей галактике были изменены ими для создания подходящих условий для жизни.

– Терраформирование, – пробормотал Алекс.

– Да, но в масштабах, которые мы не можем себе представить. Они манипулировали звездами, изменяли орбиты планет, создавали атмосферы… – Аиша замолчала, собираясь с мыслями. – Но затем произошел раскол. Фракция, называвшая себя «Последователями Феникса», разработала более радикальный подход. Они не просто трансформировали миры – они уничтожали их, чтобы затем возродить из пепла.

– «Огненный путь», о котором ты говорила, – понял Алекс.

– Именно. Это философия разрушения и возрождения. Они верили, что старое должно полностью умереть, прежде чем новое сможет появиться. И для этого они создали систему, способную превращать звезды в сверхновые, очищая целые системы от всего существующего, чтобы затем пересоздать их по своему усмотрению.

В комнате воцарилась тишина, пока все осмысливали услышанное. Наконец Елена спросила:

– И эта система сейчас активируется на Земле?

– Да, – кивнула Аиша. – Пирамида в Антарктиде была центральным узлом. Кристалл, который мы видели в кратере – это аварийный триггер, запрограммированный активировать всю сеть в случае, если основной узел будет поврежден или перемещен.

– Что произошло с «Архитекторами»? – спросил Нильсен. – Почему они покинули Землю?

– Война, – ответила Аиша. – Гражданская война между фракциями. Большинство «Архитекторов» выступало против использования технологии «Огненного пути». Они считали это геноцидом в планетарном масштабе. Но радикалы были готовы пойти на все. Война длилась сотни лет и охватила множество систем. В итоге «Последователи Феникса» были побеждены и изгнаны в отдаленный сектор галактики, а их технологии – деактивированы и запечатаны.

– Но не уничтожены, – заметил Харпер. – Почему?

– Они не могли их уничтожить, – ответила Аиша. – Технология стала слишком интегрированной в ткань реальности затронутых систем. Полное удаление привело бы к катастрофическим последствиям. Поэтому они ограничились деактивацией и установкой системы блокировки.

– И эта блокировка теперь снята, – мрачно констатировал Алекс.

– Да. Когда Рейнер перенаправил портал, он, сам того не зная, отправил сигнал, который был воспринят как команда активации. Пирамида телепортировалась в какую-то точку, которая не была предусмотрена в оригинальном протоколе, и это нарушило всю последовательность безопасности.

– Куда она телепортировалась? – спросил Нильсен.

– Я не уверена, – покачала головой Аиша. – Я видела множество координат, но они были в какой-то странной системе исчисления, которую я не понимаю. Что-то связанное с черными дырами и квантовыми флуктуациями.

Елена подалась вперед:

– А какова конечная цель всей этой системы? Что она пытается сделать сейчас?

Аиша сглотнула, ее глаза наполнились тревогой:

– Подготовить нашу систему к возвращению «Последователей Феникса». Кристалл отправляет сигнал, который они получат через… я не знаю точно… может быть, часы, может быть, дни. И когда они прибудут, они завершат трансформацию Солнца.

– Превратят его в сверхновую, – закончил Алекс.

Аиша кивнула:

– Да. Чтобы «очистить» систему для нового творения.

Снова воцарилась тишина, на этот раз более тяжелая. Нильсен прервал ее практическим вопросом:

– Есть ли способ остановить этот процесс?

– Возможно, – осторожно ответила Аиша. – Я видела нечто вроде протокола деактивации. Но для его запуска потребуются одновременные действия во многих узлах сети. И для этого нужны ключи – артефакты, подобные нашему цилиндру.

– И где нам найти эти ключи? – спросил Харпер.

– Они должны были быть оставлены «хранителями» – людьми, которых «Архитекторы» обучили основам своих технологий. На протяжении тысячелетий эти артефакты переходили из рук в руки, часто становясь культовыми объектами или священными реликвиями.

– Как цилиндр, найденный в Тибете, – понял Алекс. – И, возможно, тот, что русские нашли в Сибири.

– Да. Они могут быть где угодно – в музеях, частных коллекциях, археологических хранилищах. И, вероятно, большинство из них не активны до тех пор, пока не окажутся вблизи узлов сети.

Нильсен поднялся, его лицо выражало решимость:

– Нам нужно связаться с внешним миром. Предупредить правительства, организовать поиск артефактов.

– Но связь нарушена, – напомнил Харпер. – И ситуация ухудшается с каждой минутой.

– У нас есть резервные системы, – сказал директор. – Старомодные, но надежные. Радиотелеграф, работающий на низких частотах, которые менее подвержены ионосферным возмущениям. Если нам удастся передать сообщение хотя бы одной из крупных исследовательских станций, они смогут ретранслировать его дальше.

Алекс кивнул:

– Это стоит попробовать. Но мы должны быть готовы действовать самостоятельно, если связь не удастся восстановить.

– Что ты предлагаешь? – спросил Харпер.

– Использовать то, что у нас уже есть, – ответил Алекс, указывая на дверь лаборатории, за которой в защитной камере находился цилиндр. – Этот артефакт остается активным, и Аиша установила с ним связь. Если мы сможем полностью расшифровать символы и понять, как управлять им напрямую, возможно, мы сможем хотя бы замедлить активацию сети или перенаправить сигнал.

Аиша попыталась сесть, морщась от головной боли:

– Я могу помочь. Многое из того, что я увидела во время контакта, связано именно с функционированием ключей. Они созданы для взаимодействия с человеческим разумом, но требуют специальной… настройки сознания.

– Что-то вроде медитации? – спросил Алекс.

– Скорее, определенный паттерн мышления. «Архитекторы» думали иначе, чем мы. Их мысли были… многомерными. Они воспринимали время и пространство как единое целое, а причинно-следственные связи – как сеть взаимодействий, а не линейную последовательность.

– И ты можешь воспроизвести этот паттерн?

– Я думаю, да, – неуверенно ответила Аиша. – Но мне нужно время, чтобы… упорядочить то, что я узнала. Информация поступала слишком хаотично.

Сара Кензи, которая все это время молча наблюдала за разговором, вмешалась:

– Аише нужен отдых. Ее мозг испытал колоссальную нагрузку. Если вы хотите, чтобы она помогла с расшифровкой, дайте ей хотя бы несколько часов на восстановление.

– У нас нет нескольких часов, – возразил Харпер.

– Если она потеряет сознание снова или, не дай бог, получит необратимое повреждение мозга, у нас не будет ничего, – парировала Сара. – Два часа минимум. И постоянный мониторинг состояния.

Алекс кивнул:

– Сара права. Аиша, отдохни. Мы пока сосредоточимся на установлении связи и анализе данных, которые уже получили.

Оставив Аишу под наблюдением медиков, остальные вернулись в главную лабораторию. Елена немедленно приступила к анализу последних данных о солнечной активности, в то время как Нильсен и его помощники настраивали резервные системы связи. Харпер занялся координацией оставшегося военного персонала станции, готовясь к любым непредвиденным ситуациям.

Алекс вместе с доктором Мэй Линг сосредоточились на анализе цилиндра, который продолжал светиться в защитной камере, его символы медленно менялись, как будто устройство обрабатывало полученную в кратере информацию.

– Посмотрите на этот паттерн, – сказала Мэй, указывая на последовательность символов, повторяющуюся с определенной периодичностью. – Он напоминает древнекитайские гексаграммы И Цзин, но гораздо более сложные. Каждый символ, похоже, содержит несколько уровней информации.

– Как квантовое состояние, – заметил Алекс. – Одновременно существующее в нескольких конфигурациях.

– Именно! И если мы сможем определить базовую грамматику этого языка, возможно, мы сумеем хотя бы частично интерпретировать сообщения без прямого нейроинтерфейса, который чуть не убил Аишу.

Они погрузились в работу, сопоставляя символы с теми фрагментами информации, которые Аиша успела сообщить. Задача была колоссальной сложности – расшифровать язык цивилизации, мыслящей совершенно иначе, чем люди, с минимумом контекста и в условиях надвигающейся катастрофы.

Через час работы их прервал взволнованный возглас Елены:

– Смотрите! Это происходит по всему миру!

На главном экране лаборатории отображалась карта Земли с отмеченными на ней точками аномалий. Теперь эти точки превратились в ярко-красные пятна, от которых к небу поднимались энергетические столбы, видимые со спутников, еще сохранявших работоспособность.

– Двадцать семь активных узлов, – подсчитала Елена. – Они распределены по всем континентам, большинство в отдаленных или труднодоступных районах – горах, пустынях, под водой. И все они синхронизировались в последние минуты.

– Сеть полностью пробудилась, – мрачно констатировал Алекс. – Что с Солнцем?

Елена переключила изображение на данные с последнего функционирующего солнечного телескопа:

– Активность продолжает нарастать. Но есть кое-что новое… – Она увеличила изображение солнечной короны, где формировались странные структуры, напоминающие вихри или воронки. – Это похоже на формирование направленных каналов плазмы. Они концентрируют энергию и направляют ее к Земле с удивительной точностью.

– Как долго до критической точки?

– При нынешней скорости нарастания… – Елена произвела быстрые расчеты, – …меньше шести часов. Но первые серьезные эффекты мы почувствуем гораздо раньше. Основной выброс корональной массы достигнет нас примерно через час.

В этот момент в лабораторию вбежал один из техников станции:

– Директор Нильсен! Мы получили сигнал!

– От кого? – Нильсен оторвался от своих расчетов.

– Не уверен, сэр. Сигнал очень слабый и закодированный. Но он определенно исходит не с Земли.

Все замерли, осмысливая услышанное. Сигнал не с Земли? Это могло означать только одно – спутник или космическая станция пытались связаться с ними. Или… что-то другое.

– Выведите на главный экран, – приказал Нильсен.

Техник выполнил команду, и на экране появилась осциллограмма странного сигнала – ритмичные пульсации, слишком регулярные, чтобы быть естественным космическим шумом.

– Это не похоже ни на один из наших протоколов связи, – сказал техник. – Но структура определенно искусственная.

Алекс подошел ближе, изучая паттерн сигнала:

– Подождите… Эта последовательность… – Он повернулся к защитной камере с цилиндром. – Она совпадает с пульсацией света в артефакте!

– Ты прав, – подтвердила Мэй, сравнивая два паттерна. – Идеальная синхронизация.

– Откуда исходит сигнал? – спросил Нильсен.

– Трудно сказать точно из-за ионосферных возмущений, – ответил техник. – Но триангуляция показывает направление от… – он сверился с данными, – …созвездия Феникса.

Снова воцарилась тишина. Наконец Алекс произнес то, о чем думали все:

– Они уже в пути. «Последователи Феникса» получили сигнал и направляются к Земле.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.