Эдуард Сероусов
Код Создателя

Глава 1: Находка

Иерусалим, Израиль

Песок. Он был повсюду – в волосах, ботинках, даже между зубами. Лейла Хашеми с раздражением стряхнула его с планшета, сверяясь с трехмерной картой туннелей под Храмовой горой. Археологические раскопки в этом месте всегда были политической миной – территория слишком важна для трех мировых религий. Каждый сантиметр земли здесь считался священным, а значит, любая находка могла вызвать международный скандал.

– Доктор Хашеми, мы готовы к следующему участку, – Амир, ее ассистент, вытер потное лицо платком. – Радары показали странную аномалию за этой стеной.

Лейла кивнула. Трехнедельные раскопки продвигались медленно, но полученное ею специальное разрешение от Управления древностей Израиля имело строгие временные рамки. Через четыре дня они должны свернуть работы, независимо от результатов.

– Продолжайте сканирование. Я хочу быть уверенной, что мы не заденем никаких структурных элементов.

Она осторожно прошла вдоль древней стены, проводя рукой по шероховатой поверхности камня. За десять лет работы в этой области интуиция не раз спасала ее, и сейчас все внутри кричало, что они на пороге важного открытия.

Лейла специализировалась на древних ближневосточных цивилизациях. В свои тридцать пять она уже успела заработать репутацию упрямой и бескомпромиссной исследовательницы, которая не боялась бросать вызов устоявшимся теориям. Ее работа по альтернативной датировке древнеегипетских текстов стала причиной многочисленных академических споров, но в итоге принесла ей признание и грант на текущие исследования.

Лейла внимательно осмотрела стену перед собой. Она была сложена из массивных каменных блоков, скорее всего, относящихся к периоду Второго Храма. Но что-то в геометрии кладки казалось неправильным, словно строители намеренно нарушали принципы симметрии.

– Профессор Коэн! – позвала она своего коллегу. – Взгляните на это.

Невысокий седовласый мужчина отложил нивелир и подошел к ней.

– Вы заметили это смещение? – спросила Лейла, указывая на едва заметную линию между каменными блоками. – Оно не случайное. Смотрите, эти три блока образуют последовательность, которая нарушает всю геометрию стены.

Профессор прищурился, изучая указанное место.

– Возможно, вы правы. Но это может быть просто результат сейсмической активности или проседания почвы за столетия.

– Нет, – Лейла покачала головой. – Посмотрите на узор пыли в швах. Эти блоки двигались недавно. Возможно, тут есть скрытый механизм.

Она осторожно нажала на центральный блок. Ничего не произошло. Затем попробовала сдвинуть его в сторону – без результата.

– Лейла, – в голосе Коэна звучала усталость, – мы не в приключенческом фильме. Древние строители редко создавали потайные двери с хитрыми механизмами.

– Это не обычная стена. Посмотрите на материал – эти блоки отличаются от остальных. Более плотная структура, другой оттенок. Они были добавлены позже, возможно, для сокрытия чего-то.

Их разговор прервал крик Амира:

– Доктор Хашеми! Показания сейсмографов меняются. Что-то происходит!

Лейла быстро подошла к мониторам. График на экране компьютера показывал нарастающие колебания.

– Это невозможно, – пробормотал техник, обслуживающий оборудование. – Эпицентр прямо под нами, но никаких тектонических процессов в этом регионе не предсказывалось.

Земля под ногами едва ощутимо завибрировала. Затем дрожь усилилась.

– Всем покинуть туннель! – скомандовал Коэн. – Немедленно!

Команда археологов бросилась к выходу, но Лейла медлила, завороженно наблюдая, как трещины начали расползаться по странной стене.

– Лейла, уходим! – профессор схватил ее за руку.

– Подождите! – она вырвалась. – Смотрите!

Вибрация усилилась, и внезапно один из блоков с глухим звуком подался вперед. За ним второй, третий. Они двигались синхронно, словно управляемые невидимым механизмом.

Землетрясение прекратилось так же внезапно, как и началось. В полной тишине три каменных блока медленно отодвинулись в сторону, открывая темный проход.

– Невероятно, – прошептала Лейла, включая фонарь на шлеме.

– Это слишком опасно, – Коэн попытался остановить ее. – Нам нужно сначала проверить структурную целостность.

Но Лейла уже направила луч света в темноту открывшегося прохода. Там, примерно в двух метрах, виднелась небольшая камера. Археолог в ней задыхался, но научное любопытство было сильнее страха.

– Я только взгляну, – сказала она, проскальзывая в отверстие.

Профессор Коэн, проклиная упрямство молодой коллеги, последовал за ней, жестом приказав остальным оставаться на месте.

Камера оказалась неожиданно просторной – около пяти метров в диаметре с куполообразным потолком. Стены были абсолютно гладкими, без малейших следов инструментов или соединительных швов, словно вырезанными из монолитного камня.

– Посмотрите на пол, – прошептал Коэн.

Пол камеры был идеально круглым и покрыт затейливым узором из концентрических окружностей и странных символов, которые не принадлежали ни к одной из известных Лейле письменностей.

– Вы когда-нибудь видели подобное? – спросила она.

Профессор медленно покачал головой.

– Это не похоже ни на что из известных мне древних культур. Не иврит, не арамейский, не греческий…

В центре узора находилось круглое углубление, примерно полметра в диаметре. Лейла осторожно приблизилась, светя фонарем в эту необычную нишу.

– Что это? – она увидела в углублении предмет, напоминающий металлический цилиндр с замысловатыми инкрустациями.

– Не трогайте его! – предупредил Коэн. – Сначала нужно задокументировать положение.

Но его предостережение опоздало. Лейла уже опустилась на колени рядом с углублением, направив на объект свет фонаря. Цилиндр был длиной около тридцати сантиметров и диаметром с крупное яблоко. Его поверхность покрывали те же странные символы, что и пол камеры.

– Этот материал… – она осторожно коснулась поверхности. – Он не похож ни на бронзу, ни на другие древние сплавы.

В момент прикосновения произошло нечто странное – в глубине цилиндра словно пробежала слабая волна света. Лейла инстинктивно отдернула руку, но было поздно. Устройство активировалось.

По окружности цилиндра пробежала светящаяся линия, и верхняя часть с тихим шипением приподнялась. Лейла и Коэн отпрянули, когда из цилиндра начал подниматься плотный столб холодного голубоватого света.

– Боже мой, – выдохнула Лейла.

В свечении проявились семь тонких металлических пластин, парящих в воздухе, словно подвешенные на невидимых нитях. Каждая пластина была покрыта рядами символов, выгравированных с невероятной точностью.

В этот момент все электронное оборудование в камере – фонари, телефоны, радиопередатчики – одновременно вышло из строя. Наступила полная темнота, нарушаемая лишь холодным сиянием, исходящим от парящих пластин.

– Что происходит? – голос Коэна дрожал.

– Не знаю, – ответила Лейла, не в силах оторвать взгляд от сюрреалистической картины.

Внезапно сияние стало интенсивнее, а затем так же резко погасло. Пластины опустились, вновь образуя цилиндр, который закрылся с тем же тихим шипением.

Темнота стала абсолютной. Лейла услышала, как Коэн нервно пытается включить свой фонарь.

– Бесполезно, – сказала она. – Похоже, все электроника вышла из строя.

– Нам нужно выбираться отсюда, – в голосе профессора слышалась тревога. – Мы не знаем, что это за устройство и не опасно ли оно.

Лейла нащупала в кармане старую механическую зажигалку – память о деде. В слабом пламени она увидела застывшее от ужаса лицо Коэна.

– Вы правы, уходим.

Она быстро достала из рюкзака старую пленочную камеру, которую всегда носила с собой как талисман в эпоху цифровой фотографии. Сделав несколько снимков цилиндра и стен камеры при тусклом свете зажигалки, она убрала камеру.

– Вы серьезно? – Коэн нервно усмехнулся. – Археология старой школы?

– Иногда аналоговые технологии надежнее, – ответила Лейла, наклоняясь к цилиндру.

– Что вы делаете?! – в ужасе прошептал профессор.

– Забираю артефакт, – она решительно подняла цилиндр, удивившись его неожиданной легкости. – Если мы оставим его здесь, власти конфискуют находку, и мы никогда не узнаем, что это такое.

– Это незаконно! – возмутился Коэн.

– Это наше открытие, – упрямо ответила Лейла. – Мы имеем право изучить его, прежде чем оно исчезнет в правительственных хранилищах.

Они выбрались из камеры и обнаружили остальную команду в смятении. Фонари и электроника не работали, все были дезориентированы.

– Что произошло? – спросил Амир, с тревогой глядя на Лейлу и странный цилиндр в ее руках.

– Землетрясение повредило оборудование, – солгала она. – Нам нужно подняться наверх.

Когда они наконец выбрались на поверхность, их ожидало поразительное зрелище. Над Храмовой горой висело идеально круглое облако, окруженное концентрическими кругами, словно рябь на воде.

– Это… природное явление? – прошептал кто-то из команды.

Лейла крепче прижала к себе рюкзак с цилиндром. Она чувствовала, что только что обнаружила нечто, выходящее за рамки современной науки, и это открытие изменит не только ее карьеру, но, возможно, и весь мир.

К археологам уже спешили представители службы безопасности и израильского Управления древностей. Лейла быстро передала свою пленочную камеру Амиру.

– Спрячь и сохрани, – прошептала она. – Это может стать самым важным открытием в нашей жизни.

В трех километрах от Храмовой горы, в комфортабельном номере отеля King David, седой мужчина с аристократическими чертами лица наблюдал за странным облаком через панорамное окно. Доктор Элиас Штерн опирался на изящную трость из черного дерева, его пронзительные голубые глаза сузились, когда облако начало рассеиваться.

Зазвонил телефон. Штерн не спешил отвечать, продолжая наблюдать за небом. Наконец, на седьмом гудке, он поднял трубку.

– Это произошло, – произнес голос на другом конце без приветствия.

– Я вижу, – спокойно ответил Штерн. – Наши люди готовы?

– Да, они уже в пути. Но есть проблема. Местные власти оцепили район.

Штерн поморщился.

– Это ожидаемо. Действуйте по протоколу "Гефест". И помните – нам нужны не только артефакты, но и свидетели. Особенно руководитель раскопок… как ее имя?

– Доктор Лейла Хашеми.

– Да, Хашеми, – Штерн улыбнулся тонкими губами. – Убедитесь, что она окажется в нашем распоряжении. Живой или мертвой – не имеет значения.

Он положил трубку и снова повернулся к окну. Странное облако полностью исчезло, но Штерн продолжал улыбаться. То, чего "Наследники Прометея" ждали столетиями, наконец произошло. Манускрипт, ключ к перестройке самой реальности, был найден.

Штерн коснулся кнопки на своей трости, и ее верхушка открылась, обнажив скрытый механизм с миниатюрным дисплеем. Он набрал короткую последовательность символов, и на экране появились координаты и время – данные, известные лишь немногим членам его организации.

"Пора начинать игру", – подумал Штерн, отправляя сообщение всем "Наследникам". Человечество слишком долго блуждало во тьме, не осознавая своего истинного потенциала. Пришло время эволюционного скачка, время перерождения. И он, Элиас Штерн, станет новым Прометеем, принесшим огонь знаний избранным, тем, кто достоин пережить грядущую перезагрузку мира.

Лейла Хашеми сидела в небольшом кабинете службы безопасности Управления древностей. Уже четыре часа ее допрашивали о событиях в туннеле. Она придерживалась версии о землетрясении, повредившем оборудование, и неожиданно обнаруженной камере, в которой не было ничего, кроме странных символов на стенах.

Цилиндр, надежно упакованный в свинцовую коробку (интуитивная предосторожность, которую она не могла объяснить), был спрятан в камере хранения железнодорожного вокзала. Пленочная камера с фотографиями находилась у Амира, которого, к счастью, не задержали для допроса.

– Доктор Хашеми, – усталый офицер безопасности в третий раз повторял одни и те же вопросы, – вы уверены, что не заметили ничего необычного в камере? Никаких артефактов, надписей, механизмов?

– Я уже говорила, – Лейла старалась, чтобы ее голос звучал раздраженно, но не виновато. – Камера была пуста, если не считать странных символов на полу, которые я не смогла идентифицировать. Землетрясение повредило наше оборудование, и мы спешили выбраться, опасаясь обрушения.

– А что вы скажете о необычном атмосферном явлении над Храмовой горой?

– Я не метеоролог, – пожала плечами Лейла. – Может быть, это было связано с электрическим разрядом во время сейсмической активности? Или оптической иллюзией из-за особых условий освещения?

Офицер вздохнул.

– Хорошо, доктор Хашеми. На сегодня мы закончили. Но не покидайте страну в ближайшие дни – у нас могут возникнуть дополнительные вопросы.

Выйдя из здания Управления, Лейла с облегчением вдохнула вечерний иерусалимский воздух. Город готовился к ночи – зажигались огни, над древними стенами поднималась луна.

Она включила телефон, который вернули ей после допроса. Странно, но устройство работало нормально, хотя в туннеле отказало полностью. Экран тут же ожил от десятков пропущенных звонков и сообщений – от коллег, журналистов, даже от бывшего мужа, который, должно быть, увидел новости о странном явлении над Иерусалимом.

Одно сообщение привлекло ее внимание – от Амира: "Твоя реликвия в безопасности. Встречаемся в кафе 'Ахва' через час".

Лейла улыбнулась. Амир был надежным помощником, и она не ошиблась, доверив ему свой секрет. Она уже представляла, как будет проявлять пленку в импровизированной темной комнате своего гостиничного номера, изучать странные символы, пытаться расшифровать их значение…

Ее размышления прервал черный внедорожник, резко затормозивший рядом. Двери распахнулись, и двое мужчин в темных костюмах выскочили наружу.

– Доктор Хашеми? – спросил один из них с акцентом, который она не могла определить. – Пожалуйста, проследуйте с нами. Есть вопросы национальной безопасности, требующие вашего внимания.

Лейла инстинктивно отступила.

– У меня только что закончился допрос в Управлении древностей. Если у вас есть вопросы, обратитесь к ним.

Мужчины переглянулись, и один из них потянулся к внутреннему карману пиджака.

Инстинкт самосохранения сработал быстрее, чем сознание. Лейла резко развернулась и бросилась бежать, ныряя в узкий переулок старого города. Позади раздались крики и звук бегущих шагов.

Годы археологических экспедиций в труднодоступных местах сделали ее выносливой, а знание запутанных улочек Иерусалима давало преимущество перед преследователями. Она петляла между каменными зданиями, пробегала через рынки, спускалась и поднималась по крутым лестницам.

Наконец, убедившись, что оторвалась от погони, Лейла замедлила шаг и достала телефон. Она быстро набрала сообщение Амиру: "Опасность. Встретимся в запасном месте. Возьми с собой оба предмета". Запасным местом был небольшой монастырь на окраине города, где у нее был знакомый монах, не раз помогавший в исследованиях древних текстов.

Однако перед тем, как отправить сообщение, Лейла помедлила. Что, если ее телефон прослушивается? Что, если эти люди уже выследили Амира? Нет, рисковать нельзя.

Она удалила набранный текст и вместо этого позвонила в международную археологическую службу экстренной связи – секретный канал коммуникации, созданный для помощи исследователям, попавшим в опасные ситуации в странах с нестабильной политической обстановкой.

– Код "Сфинкс", – произнесла она, когда на другом конце ответили. – Требуется эвакуация из горячей зоны, приоритет "альфа".

– Подтверждено, – отозвался механический голос. – Назовите локацию и временное окно.

– Иерусалим, Старый город, квадрант D-7. Окно – три часа.

– Принято. Ожидайте дальнейших инструкций через безопасный канал.

Лейла выключила телефон и вынула батарею. Теперь ей нужно было найти безопасное место, чтобы переждать, пока не придет помощь, и каким-то образом связаться с Амиром.

Она оглянулась по сторонам. Сумерки сгущались над древним городом, и улицы постепенно пустели. Впервые с момента открытия подземной камеры Лейла почувствовала настоящий страх. Что, если эти люди в черном – не единственные, кто охотится за ней? Что, если тайна, которую она случайно обнаружила, гораздо опаснее, чем она могла представить?

Где-то вдалеке завыла полицейская сирена. Лейла накинула на голову шарф, скрывая свои характерные черные кудрявые волосы, и растворилась в тенях Иерусалима, города, хранившего тайны трех тысячелетий. Теперь к этим тайнам добавилась еще одна – возможно, самая опасная из всех.

Глава 2: Вербовка

Москва, Россия

Максим Краевский ненавидел ноябрь в Москве. Серое небо, моросящий дождь со снегом, слякоть под ногами – всё это только усугубляло его и без того мрачное настроение. Он стоял у окна своей квартиры в сталинской высотке, наблюдая за бесконечным потоком машин внизу, и крутил в руках старую зажигалку – привычка, от которой не смог избавиться, даже бросив курить три года назад.

Шрам на левой скуле слегка зудел – верный признак приближающейся мигрени. Максим машинально потер лицо и вернулся к рабочему столу, заваленному распечатками и старыми фолиантами. Последний заказ оказался сложнее, чем он предполагал: расшифровка дневников итальянского купца XVI века, написанных с использованием сложного многоуровневого шифра.

В свои 38 Максим имел репутацию лучшего криптолингвиста на постсоветском пространстве. После десяти лет службы в специальном отделе ФСБ, занимавшемся дешифровкой исторических документов, представлявших интерес для государственной безопасности, он ушел в частную практику. Официальная версия гласила, что он хотел больше времени посвящать научным исследованиям. Неофициальная, известная лишь немногим, заключалась в том, что после провальной операции в Сирии и гибели его группы Максим не смог продолжать службу.

Громкий звонок в дверь вырвал Краевского из задумчивости. Он нахмурился, глядя на часы – 22:17. Слишком поздно для визитов. Максим подошел к входной двери и посмотрел в глазок.

В коридоре стоял крупный мужчина в военной форме с генеральскими погонами. Его широкое лицо с характерными славянскими чертами казалось смутно знакомым.

Максим колебался лишь секунду. Затем открыл дверь, но снял цепочку.

– Максим Андреевич, – произнес генерал с легкой улыбкой. – Простите за поздний визит. Я генерал-майор Громов, Виктор Степанович. Нам нужно поговорить.

Громов. Теперь Максим вспомнил – один из руководителей специального управления, с которым ему приходилось пересекаться во время службы, хотя напрямую они никогда не работали.

– О чем? – холодно спросил Максим, не спеша приглашать посетителя внутрь.

– О деле государственной важности, – Громов огляделся по сторонам. – Предпочитаете обсуждать это в коридоре?

Максим неохотно снял цепочку и отступил, пропуская генерала в квартиру. Громов прошел внутрь, мельком, но внимательно оглядел помещение профессиональным взглядом человека, привыкшего оценивать обстановку с точки зрения безопасности.

– Впечатляющая библиотека, – заметил он, кивнув на заставленные книгами стены.

– Вы пришли обсудить мою коллекцию книг? – Максим не стал предлагать гостю сесть.

Громов усмехнулся.

– Нет. Я пришел, потому что нам нужны ваши навыки. – Он достал из внутреннего кармана кителя запечатанный конверт. – Взгляните на это.

Максим взял конверт и вскрыл печать. Внутри находились фотографии странных символов, высеченных или выгравированных на каком-то металлическом предмете. Символы не принадлежали ни к одной из известных ему древних письменностей, хотя некоторые элементы напоминали арамейские и санскритские знаки.

– Что это? – спросил Краевский, моментально заинтересовавшись. Его профессиональное любопытство взяло верх над недоверием.

– Артефакт, обнаруженный неделю назад в Израиле, под Храмовой горой, – Громов наконец сел в кресло, не дожидаясь приглашения. – Мы получили эти фотографии от наших коллег. Над расшифровкой уже работали лучшие специалисты Моссада, ЦРУ и китайской разведки. Безрезультатно.

Максим сел напротив, продолжая изучать фотографии.

– А я тут при чем? У вас в ФСБ есть целый отдел шифровальщиков.

– Есть, – согласился Громов. – Они тоже потерпели неудачу. Но у вас, Максим Андреевич, особый талант к древним языкам и нестандартным системам шифрования. Ваша диссертация о методах дешифровки протошумерских текстов до сих пор считается революционной в этой области. А ваша работа по расшифровке манускрипта Войнича…

– Вы следите за моей научной деятельностью? – перебил его Максим.

– Мы никогда не теряем из виду ценных специалистов, даже если они решают покинуть службу.

Максим отложил фотографии.

– Я не работаю на государство больше. У меня частная практика, и мое время стоит дорого.

– Речь идет не о деньгах, Краевский, – в голосе Громова появились стальные нотки. – Речь идет о национальной безопасности. О безопасности всего мира, если быть точным.

– Звучит драматично, – Максим скептически поднял бровь. – Что в этих символах такого особенного?

Громов достал планшет и включил видеозапись.

– Это произошло сразу после обнаружения артефакта.

На экране было видео странного атмосферного явления над Иерусалимом – идеально круглого облака с концентрическими кругами.

– Метеорологическая аномалия? – предположил Максим.

– Если бы, – Громов провел пальцем по экрану, переключая на другое видео. – А это зафиксировано через 12 часов в Антарктиде.

На записи, сделанной, судя по всему, с научной станции, были видны похожие концентрические круги в небе, но на этот раз светящиеся призрачным голубоватым светом.

– И это еще не все, – Громов показал третью запись. – Это произошло вчера в океане недалеко от побережья Японии.

Максим наклонился ближе. На видео, снятом с вертолета, посреди спокойного океана виднелся идеально круглый водоворот диаметром в несколько километров.

– Мог бы поклясться, что это компьютерная графика, если бы не видел подобное своими глазами, – тихо произнес Громов.

– Вы были там? – удивился Максим.

– Нет. Но я видел нечто похожее десять лет назад. В Сирии.

Максим вздрогнул и инстинктивно коснулся шрама на лице. Десять лет назад. Сирия. Погибшая группа. Нерасшифрованный код.

– Это невозможно, – его голос стал хриплым. – Тот артефакт был уничтожен при взрыве.

– Или так нам сказали, – Громов отложил планшет. – Послушайте, Краевский. Я знаю о вашем участии в той операции. Знаю, что произошло с вашей группой, когда вы не смогли расшифровать надписи на найденном объекте. Но есть кое-что, чего вы не знаете.

Максим напрягся. События десятилетней давности до сих пор преследовали его в кошмарах. Секретная миссия в подземелья древней сирийской крепости. Обнаружение странного металлического объекта с непонятными письменами. Его неспособность быстро расшифровать текст. И затем… взрыв, унесший жизни восьми членов группы. Он единственный выжил, но шрам на лице был наименьшим из полученных увечий. Настоящие шрамы остались на психике.

– И чего же я не знаю? – спросил он, сдерживая эмоции.

– Тот объект был лишь фрагментом. Частью гораздо большего целого. И теперь мы обнаружили еще один фрагмент. Возможно, ключевой.

Максим встал и подошел к окну, глядя на ночную Москву. Воспоминания, которые он так долго пытался похоронить, вновь всплыли на поверхность.

– Допустим, это правда. Что вы хотите от меня?

– Я хочу, чтобы вы присоединились к международной группе экспертов, собранной для изучения этого феномена. Проект "Феникс" – сверхсекретная операция под эгидой специального комитета ООН.

– "Феникс"? – Максим горько усмехнулся. – Символично.

– Название выбрано не случайно. Это шанс искупить прошлое, Краевский. Шанс закончить то, что было начато десять лет назад.

Максим молчал, борясь с внутренними демонами. Часть его хотела немедленно отказаться, захлопнуть дверь прошлого и продолжить свое тихое существование с древними текстами и безопасными шифрами. Но другая часть, та, что просыпалась по ночам в холодном поту от кошмаров, жаждала ответов, завершения, возможно, даже искупления.

– Кто еще в команде? – наконец спросил он.

– Лучшие умы в своих областях. Археолог, обнаруживший артефакт – доктор Лейла Хашеми. Гений компьютерного моделирования Джейсон Чен. Геофизик Сара Блэквуд, специалист по природным катастрофам. И другие.

– Где?

– Секретный объект под Москвой. Бункер, построенный еще в советские времена для высшего руководства на случай ядерной войны. Модернизирован по последнему слову техники.

Максим повернулся к Громову.

– Я хочу знать все. Без утайки. Всю информацию об артефакте, о событиях в Сирии, о текущих аномалиях. Все данные, все теории, все гипотезы.

– Разумеется, – Громов кивнул. – Как только вы подпишете соглашение о неразглашении и присоединитесь к проекту.

– Я еще не сказал "да", – заметил Максим.

– Но и не сказали "нет", – Громов улыбнулся. – Признайтесь, Краевский, ваше любопытство уже разгорелось. Это загадка, которую вы не смогли решить десять лет назад. Шанс исправить единственную серьезную неудачу в вашей карьере.

Максим знал, что генерал прав. Несмотря на все опасения, мысль о расшифровке таинственного кода уже захватила его воображение. Это было сильнее его – непреодолимая тяга к разгадыванию загадок, особенно тех, что оказались неподвластны другим.

– Когда нужно дать ответ? – спросил он, пытаясь выиграть время на размышления.

– Немедленно, – отрезал Громов. – Ситуация критическая. Аномалии учащаются и усиливаются. Мы не знаем, что произойдет дальше, но прогнозы пугающие.

Максим подошел к своему рабочему столу и еще раз внимательно изучил фотографии странных символов.

– Этого недостаточно, – сказал он. – Мне нужно увидеть оригинал.

– Вы его увидите, – заверил Громов. – Если согласитесь присоединиться к проекту.

Максим глубоко вздохнул. Рациональная часть его сознания кричала, что это опасно, что прошлое лучше оставить в прошлом. Но иррациональная часть, движимая научным любопытством и жаждой искупления, уже приняла решение.

– Я согласен, – произнес он наконец. – Но у меня есть условия. Полный доступ ко всем данным. Никаких секретов внутри команды. И я оставляю за собой право выйти из проекта в любой момент, если посчитаю это необходимым.

– Первые два условия принимаются, – Громов встал. – Насчет третьего… я не могу гарантировать полной свободы. Вы понимаете, о каком уровне секретности идет речь.

Максим пожал плечами.

– Тогда мне придется исчезнуть. Я умею это делать, генерал. Вы же знаете мое досье.

Они смотрели друг на друга несколько долгих секунд – противостояние воль.

– Хорошо, – наконец сдался Громов. – Но я надеюсь, до этого не дойдет.

– Когда выезжаем?

– Прямо сейчас, – Громов указал на дверь. – Машина ждет внизу.

Максим быстро оглядел свою квартиру – личное убежище, созданное за годы после ухода со службы. Затем подошел к книжному шкафу, достал несколько справочников по древним языкам, ноутбук и небольшую металлическую коробку с личными инструментами для криптоанализа.

– Одежда? Личные вещи? – спросил Громов.

– Все это будет предоставлено на объекте, не так ли? – Максим криво усмехнулся. – Я помню правила игры, генерал.

Громов кивнул с легким одобрением.

– Хорошо. У вас пять минут на сборы.

Когда Максим закончил, они спустились к черному правительственному автомобилю с тонированными стеклами. Водитель, типичный сотрудник службы безопасности в гражданском, даже не обернулся, когда они сели на заднее сиденье.

– Доктор Хашеми уже прибыла? – спросил Максим, когда машина тронулась.

– Еще нет, – ответил Громов. – Возникли… осложнения в Израиле. Наши люди занимаются этим.

– Какие осложнения?

– Ничего серьезного. Бюрократические проволочки, – генерал явно не хотел вдаваться в подробности. – К тому времени, когда мы настроим системы и подготовим вас к работе, она уже будет на месте.

Максим не поверил в эту отговорку, но решил не настаивать. У него будет достаточно времени, чтобы выяснить все детали, когда они прибудут на объект.

Машина выехала на МКАД и направилась в сторону области. Они ехали молча около получаса, пока не свернули на неприметную дорогу, уходящую в лес.

– Вот и приехали, – сказал Громов, когда машина остановилась перед неприметным КПП, замаскированным под лесничество.

Максим вышел из автомобиля и глубоко вдохнул холодный воздух. Ночное небо над Подмосковьем было усыпано звездами – без московской засветки Млечный Путь виднелся отчетливо.

Но что-то было не так. Максим напрягся, вглядываясь в созвездия. На месте, где должен был быть Орион, виднелось странное голубоватое свечение, словно участок неба был слегка искажен, как будто сквозь него проглядывала другая реальность.

– Что это? – Максим указал на аномалию.

Громов проследил за его взглядом и нахмурился.

– Одна из причин, почему мы так спешим. Подобные искажения начали появляться по всему миру три дня назад. Астрономы в панике – звезды буквально меняют положение.

– И это связано с артефактом? – в голосе Максима слышалось сомнение.

– Мы не знаем наверняка, – признал Громов. – Но временная корреляция очевидна. Пойдемте, Краевский. Остальное вам объяснят внутри.

Они прошли через КПП, где Максиму выдали временный пропуск, и спустились на лифте, который, судя по ощущениям, опустил их на значительную глубину.

Когда двери открылись, Максим увидел перед собой большой подземный комплекс – настоящий бункер, оснащенный по последнему слову техники. Десятки специалистов в военной форме и гражданской одежде работали за компьютерами и научным оборудованием. На огромных экранах отображались карты мира с отмеченными точками аномалий, графики сейсмической активности, метеорологические данные.

– Добро пожаловать в "Феникс", – произнес Громов. – Ваша новая работа, Краевский. И, возможно, наш последний шанс предотвратить катастрофу планетарного масштаба.

Максим окинул взглядом командный центр. Десять лет назад он не смог расшифровать код, и это стоило жизни восьми людям. Теперь ставки были неизмеримо выше. Что произойдет, если он снова потерпит неудачу?

Эта мысль вызвала острый приступ тревоги, который Максим научился контролировать за годы терапии. Он сделал глубокий вдох, сосредоточившись на текущем моменте. Прошлого не изменить, но будущее все еще в его руках.

– Познакомьте меня с командой, – сказал он, выпрямив спину. – И покажите артефакт. Времени, похоже, мало.

Громов кивнул и повел его вглубь бункера. Максим следовал за ним, уже перебирая в уме возможные подходы к расшифровке, составляя ментальный список необходимых ресурсов и информации. Его разум, как и всегда в моменты профессионального вызова, становился острым и сосредоточенным.

Новое начало. Новая миссия. Новый шанс искупить прошлые ошибки. Но также и новая опасность – возможно, величайшая в истории человечества. И ключ к ней, похоже, скрывался в загадочных символах, начертанных неизвестной цивилизацией тысячи лет назад.

Максим знал, что стоит на пороге чего-то грандиозного и ужасного одновременно. Но отступать было поздно. Как и десять лет назад, он был единственным, кто мог расшифровать послание. Только теперь от этого зависела судьба не восьми людей, а всего мира.

В сотнях километров от Москвы, в роскошном загородном особняке, доктор Элиас Штерн сидел за антикварным столом и изучал оперативные данные о перемещениях Максима Краевского. Агенты "Наследников Прометея" работали в спецслужбах многих стран, и получить информацию о проекте "Феникс" не составило труда.

– Значит, русские привлекли Краевского, – задумчиво произнес Штерн, глядя на фотографию криптолингвиста. – Предсказуемо. Он единственный, кто имел дело с подобным артефактом и выжил.

Его помощник, высокий мужчина с военной выправкой, стоял рядом, ожидая указаний.

– Что с Хашеми? – спросил Штерн.

– Наши люди упустили ее в Иерусалиме. Она использовала какой-то секретный канал связи и исчезла. Но мы отслеживаем все международные рейсы. Рано или поздно она попытается покинуть страну.

– А артефакт?

– Судя по всему, у нее. По крайней мере, израильские власти его не нашли.

Штерн постукивал пальцами по столу – нервная привычка, появляющаяся только в моменты глубокой задумчивости.

– Нам нужно определить их следующий шаг. Если Краевский присоединился к проекту, значит, они собирают команду. Кто еще?

Помощник протянул ему планшет со списком имен и фотографиями.

– Джейсон Чен, компьютерный гений, работал на АНБ и Google. Сара Блэквуд, ведущий геофизик, специалист по природным катастрофам. Отец Игнатий, бывший криптограф Ватикана, консультант по древним текстам. И еще несколько специалистов узкого профиля.

– Отец Игнатий, – Штерн усмехнулся. – Ватикан всегда был хорошо информирован о древних тайнах. Возможно, они знают больше, чем показывают.

Он встал и подошел к большой карте мира на стене. На ней были отмечены все места, где наблюдались аномалии.

– Обратите внимание на распределение, – сказал Штерн. – Это не случайные точки. Они образуют геометрический узор. Почти идеальный додекаэдр, если соединить их линиями.

– И что это значит?

– Это значит, что активация первой части кода уже началась, – Штерн улыбнулся. – Процесс запущен. Хотят они того или нет, но проект "Феникс" теперь будет работать на нас. Каждая расшифрованная часть кода будет приближать мир к перерождению.

Он повернулся к помощнику.

– Подготовьте наших агентов в России. Я хочу знать о каждом шаге Краевского и его команды. И начните полную активацию сети "Наследников". Время пришло.

Помощник кивнул и вышел из комнаты. Штерн снова посмотрел на карту. Скоро узор будет завершен, и начнется настоящая трансформация. Мир, погрязший в хаосе и деградации, получит новое начало. И он, Элиас Штерн, станет архитектором этого нового мира.

Штерн взял трость и нажал на скрытую кнопку. Верхушка открылась, обнажая небольшой дисплей с бегущими цифрами – обратный отсчет до момента, когда процесс станет необратимым.

"21 день, 14 часов, 36 минут…"

Вполне достаточно времени, чтобы подготовиться к новой эре. Эре "Наследников Прометея".

Глава 3: Команда

Москва, секретный бункер

Максим Краевский сидел в своей новой комнате в подземном комплексе, изучая документацию по проекту "Феникс". Личная каюта была спартанской – кровать, письменный стол, небольшой шкаф и санузел. Ни окон, ни декора, только камера видеонаблюдения в углу, которую он сразу заметил, несмотря на попытки её замаскировать.

Громов не солгал – ему предоставили полный доступ к материалам проекта. За последние шесть часов Максим проглотил сотни страниц отчетов об аномалиях, наблюдаемых по всему миру. Сейсмическая активность в регионах, где никогда не бывало землетрясений. Локальные гравитационные аномалии, создающие проблемы для авиации. Странные атмосферные явления, подобные тому, что наблюдалось над Иерусалимом.

Но самое тревожное было изменение фундаментальных физических констант, зафиксированное научными станциями по всему миру. Отклонения были минимальными, почти на грани погрешности измерений, но тенденция была очевидной – что-то вмешивалось в сами законы природы, и это вмешательство усиливалось с каждым днём.

Стук в дверь отвлек его от чтения. Максим закрыл папку с документами и открыл. В коридоре стояла молодая женщина в военной форме.

– Господин Краевский? Генерал Громов просит вас прибыть в конференц-зал. Прибыли другие члены команды.

Максим кивнул и последовал за сопровождающей через лабиринт коридоров подземного бункера. Он намеренно не пытался запомнить маршрут – знал, что за ним наблюдают, проверяя реакцию.

Конференц-зал представлял собой просторное помещение с овальным столом в центре, вокруг которого сидело несколько человек. Стены были увешаны экранами, отображавшими данные со всего мира в режиме реального времени.

– А, Краевский! – Громов поднялся ему навстречу. – Знакомьтесь, это Максим Андреевич Краевский, наш ведущий специалист по криптолингвистике и древним языкам.

Максим скользнул взглядом по присутствующим. Молодой азиат с растрёпанными волосами, погруженный в свой ноутбук, едва поднял глаза. Строгая женщина средних лет с собранными в тугой пучок каштановыми волосами. Неприметный мужчина в очках, тщательно делавший заметки в блокноте.

– Джейсон Чен, – Громов указал на молодого азиата. – Наш гений компьютерных наук и квантовых вычислений. Создал алгоритм, который помогает анализировать аномалии и предсказывать их появление.

Чен слегка кивнул, не отрываясь от экрана. По его пальцам, летающим по клавиатуре с невероятной скоростью, было видно, что компьютер для него – продолжение собственного тела.

– Доктор Сара Блэквуд, – Громов представил женщину. – Ведущий геофизик и специалист по природным катастрофам. Если кто и может предсказать конец света, то это она.

– Преувеличение моих скромных способностей, – сухо заметила Блэквуд с легким британским акцентом. – Но я действительно специализируюсь на анализе взаимосвязей между различными типами природных катаклизмов.

– И доктор Майкл Штайнер, – Громов указал на неприметного мужчину. – Специалист по древним ближневосточным цивилизациям и контактное лицо от Моссада.

– Приятно познакомиться, – Штайнер слегка улыбнулся. – Наслышан о ваших работах, господин Краевский. Особенно интересной нахожу вашу теорию о параллельном развитии шумерской и древнеегипетской письменностей.

Максим кивнул, отмечая про себя, что Штайнер явно не просто археолог – слишком уж профессионально он себя держал. Скорее всего, кадровый разведчик с археологическим образованием.

– Где доктор Хашеми? – спросил Максим, заметив отсутствие ключевого участника событий.

Громов и Штайнер обменялись быстрыми взглядами.

– К сожалению, возникли осложнения, – сказал Громов. – Доктор Хашеми исчезла после обнаружения артефакта. Вместе с самим артефактом.

– Исчезла? – Максим напрягся. – Или её похитили?

– Мы не уверены, – ответил Штайнер. – Есть данные, что на неё пытались напасть неизвестные люди у здания Управления древностей в Иерусалиме. Она скрылась. Возможно, по собственной инициативе, возможно, её заставили. Мы пытаемся определить её местоположение.

– Отлично, – Максим не скрыл сарказма. – То есть у нас нет ни манускрипта для расшифровки, ни человека, который его нашел. А зачем я здесь?

– У нас есть кое-что, – Громов кивнул Штайнеру, и тот открыл свой ноутбук. – Доктор Хашеми сделала несколько фотографий артефакта на пленочную камеру. Её ассистент успел проявить пленку и отправить нам цифровые копии прежде, чем тоже исчез.

На большом экране появились изображения металлических пластин с загадочными символами – те же, что Максим видел ранее, но в лучшем качестве и с дополнительными ракурсами.

– Мы также получили образцы почвы и материала из камеры, где был найден артефакт, – добавила Блэквуд. – Результаты анализов… необычны.

– В каком смысле? – спросил Максим.

– В таком, что материал стен камеры не относится ни к одному известному геологическому периоду, – Блэквуд вывела на экран графики и диаграммы. – Радиоуглеродный анализ показывает возраст более 35 000 лет, но минералогический состав не соответствует никаким известным породам той эпохи. Как будто эта камера была создана из материала, не существующего на Земле.

Максим внимательно изучил снимки символов, проецируемые на экран.

– Я вижу элементы нескольких древних письменностей, – сказал он через минуту. – Части похожи на древнеарамейский, другие напоминают санскрит. Есть знаки, похожие на протошумерские пиктограммы. Но организация символов… – он замолчал, пытаясь сформулировать свою мысль.

– Что с организацией? – спросил Громов.

– Она напоминает компьютерный код, – тихо произнес Максим. – Система слишком регулярная, слишком… алгоритмическая для древнего письма.

– Точно! – внезапно подал голос Джейсон Чен, впервые оторвавшись от своего ноутбука. – Я заметил то же самое! Посмотрите на повторяющиеся последовательности символов – они следуют математическим закономерностям, характерным для рекурсивных алгоритмов. Этот "текст" больше похож на программу.

Максим с интересом посмотрел на Чена. Возможно, молодой гений окажется полезнее, чем казалось на первый взгляд.

– Программа, написанная 35 000 лет назад? – скептически заметил Штайнер. – Звучит как научная фантастика.

– Вся эта ситуация – научная фантастика, – парировала Блэквуд. – И всё же мы наблюдаем реальные физические аномалии по всему миру.

В этот момент двери конференц-зала распахнулись, и в помещение стремительно вошел немолодой мужчина в белом медицинском халате.

– Генерал, у нас новая аномалия! – возбужденно произнес он. – Токамак!

– Что с ним? – Громов резко поднялся.

– Он… он работает. Сам по себе.

Повисла тишина. Затем Чен присвистнул.

– Это невозможно, – тихо произнесла Блэквуд.

– Что такое токамак? – спросил Максим, чувствуя, что упускает что-то важное.

– Установка для удержания плазмы магнитным полем, – объяснил Громов. – Основной элемент термоядерного реактора. У нас в бункере есть экспериментальная модель для исследований. Но она не подключена к сети и не содержит топлива.

– И тем не менее, – продолжил человек в халате, – десять минут назад датчики зафиксировали мощный выброс энергии. Токамак запустился и создал устойчивую плазму без всякого топлива. Это… это нарушает законы термодинамики!

Громов быстро отдал распоряжения по внутренней связи, и на мониторах появилось изображение с камер наблюдения. В центре большой лаборатории располагалась тороидальная конструкция – токамак. Внутри неё, сквозь смотровые окна, виднелось яркое голубоватое свечение.

– Температура плазмы? – спросил Громов.

– Около миллиона градусов и стабильна. Без топлива, генерал! Это просто невозможно.

– А что с магнитным полем? – вмешалась Блэквуд. – Оно должно удерживать плазму.

– Вот в этом самое странное, – ответил учёный. – Магниты тоже не работают. Нет электропитания. Но плазма удерживается сама по себе, как будто… как будто законы физики в этой области пространства изменились.

Максим вдруг почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он вспомнил события десятилетней давности в Сирии. Там тоже наблюдались странные энергетические явления перед тем, как всё пошло прахом.

– Свяжите меня с доктором Хашеми, – внезапно сказал он.

– Что? – Громов удивленно посмотрел на него.

– Я должен поговорить с ней. Она видела оригинальный артефакт, она была в той камере. Она может знать что-то, чего не знаем мы.

– Мы не знаем, где она, – напомнил Штайнер.

– Вы сказали, что её ассистент прислал вам фотографии. Значит, у вас есть способ связаться с ним. Через него мы можем найти Хашеми.

Штайнер и Громов обменялись взглядами.

– Это не так просто, – начал Громов.

– Почему? – резко спросил Максим. – Потому что он тоже пропал? Или потому что вы не хотите раскрывать все карты?

В зале повисло напряжение. Штайнер медленно закрыл свой ноутбук.

– Господин Краевский, – произнес он спокойно. – Есть определенные аспекты этой ситуации, которые требуют… осторожности. Мы не единственные, кто ищет доктора Хашеми и артефакт.

– Кто ещё?

– Мы не уверены, – ответил Громов. – Но есть признаки активности некой организации, которая давно интересуется подобными аномальными явлениями. У них есть агенты в различных спецслужбах и научных учреждениях по всему миру.

– "Наследники Прометея", – произнес Максим.

Громов удивленно посмотрел на него.

– Вы знаете о них?

– Не напрямую. Но десять лет назад в Сирии мы столкнулись с людьми, которые искали тот же артефакт, что и мы. Они называли себя "Хранителями Пламени". Возможно, это та же организация под другим названием.

– Именно так, – кивнул Штайнер. – "Наследники Прометея" – древнее тайное общество, известное под разными именами в разных культурах. Они верят, что избранные могут обрести власть над фундаментальными силами природы с помощью определенных артефактов и знаний.

– Что им известно о манускрипте?

– Судя по всему, они охотились за ним столетиями. И теперь, когда он найден, они сделают всё, чтобы заполучить его.

Максим обдумал услышанное.

– Хорошо, – сказал он наконец. – Допустим, Хашеми скрывается от них. Где бы вы спрятались на её месте? С учётом того, что она археолог, специализирующийся на древних ближневосточных цивилизациях.

Штайнер задумался.

– Существует несколько возможных убежищ. Археологические экспедиции в отдаленных районах. Хранилища редких артефактов. Монастыри и религиозные общины с древними библиотеками.

– Или она могла обратиться к коллегам, – добавила Блэквуд. – Есть международная сеть археологов, которые помогают друг другу в случае политических проблем или опасности.

– У вас есть списки таких мест и людей? – спросил Максим.

– Разумеется, – кивнул Штайнер. – Мы уже проверяем наиболее вероятные варианты.

– Тогда дайте мне доступ к этим спискам. Я хочу сам их проанализировать.

– Зачем? – нахмурился Громов. – У нас есть целые аналитические отделы для этого.

– Потому что я мыслю иначе, – ответил Максим. – Я могу увидеть закономерности, которые не заметят ваши аналитики. К тому же, я знаю, как действовать в ситуации, когда тебя преследуют. Я могу предположить, какие решения примет Хашеми.

Громов колебался, но Штайнер неожиданно его поддержал.

– Я согласен с господином Краевским. Нестандартный подход может дать результаты. Я предоставлю все необходимые данные.

– Спасибо, – кивнул Максим, отмечая про себя, что между представителями разных спецслужб явно существуют некие трения. Это можно будет использовать в будущем.

– А пока, – продолжил Громов, – давайте вернемся к нашей основной задаче. Максим Андреевич, вы можете начать работу над расшифровкой символов по имеющимся фотографиям?

– Могу попробовать, но без контекста это будет сложно, – ответил Максим. – Мне нужно знать больше о месте находки, о структуре камеры, о том, как располагались пластины внутри цилиндра.

– Все доступные данные будут предоставлены, – заверил его Громов. – Доктор Чен поможет вам с компьютерным анализом символов. Доктор Блэквуд предоставит результаты анализа материалов из камеры.

– А я, – добавил Штайнер, – дам вам доступ к архивным материалам о подобных находках и символах, собранным за последние столетия.

Максим кивнул. Он чувствовал знакомый прилив адреналина – вызов, загадка, головоломка, требующая решения. Несмотря на тревогу и воспоминания о прошлой неудаче, часть его наслаждалась этим моментом. Он был в своей стихии.

– Когда начинаем? – спросил он.

– Немедленно, – ответил Громов. – Время работает против нас. Аномалии учащаются и усиливаются. Мы не знаем, что произойдет дальше, но прогнозы неутешительные.

Конференция завершилась, и члены команды разошлись по своим рабочим местам. Максиму выделили отдельную лабораторию с несколькими мощными компьютерами и проекторами для анализа символов.

К его удивлению, Джейсон Чен последовал за ним.

– Я могу создать алгоритм для анализа повторяющихся паттернов в символах, – сказал молодой человек без предисловий. – Это ускорит процесс дешифровки.

– Спасибо, – ответил Максим, с интересом наблюдая, как Чен практически моментально настроил один из компьютеров под свои нужды.

– Я слышал о вашей работе над манускриптом Войнича, – продолжил Чен, не отрываясь от клавиатуры. – Ваш метод статистического анализа частотности символов был элегантен. Но я думаю, что в данном случае нам понадобится более сложный подход.

– Почему? – спросил Максим, удивленный познаниями молодого гения в области криптографии.

– Потому что это не обычный текст, – Чен указал на экран с изображением символов. – Смотрите, здесь есть явные признаки многоуровневого кодирования. Символы существуют не только как отдельные знаки, но и как части более сложных геометрических конструкций. Это похоже на фрактальный код.

Максим внимательно изучил указанный фрагмент и понял, что Чен прав. Некоторые группы символов образовывали более крупные паттерны, которые, в свою очередь, складывались в еще более масштабные структуры.

– Интересно, – пробормотал он. – Это напоминает санскритские мандалы, где каждый элемент имеет значение и как отдельный символ, и как часть целого.

– Именно! – оживился Чен. – Я создам алгоритм, который будет анализировать символы на всех уровнях одновременно. Это даст нам больше контекста для дешифровки.

Максим с одобрением кивнул. Может быть, сотрудничество с этим странным гением будет более продуктивным, чем он ожидал.

Следующие несколько часов они работали в тишине, каждый сосредоточившись на своей задаче. Максим создавал базу данных символов, сравнивая их с известными древними письменностями, а Чен писал код для анализа структуры манускрипта.

Вдруг дверь лаборатории открылась, и вошла Сара Блэквуд с планшетом в руках.

– Джентльмены, у меня новости, – произнесла она. – И они не из приятных.

Максим и Чен оторвались от своей работы.

– Что случилось? – спросил Максим.

– Мы только что получили данные со спутников и сейсмических станций. В тропической части Тихого океана образовалась идеально круглая зона диаметром примерно 50 километров, где вода… замерла.

– Что значит "замерла"? – не понял Чен.

– В буквальном смысле. Волны останавливаются на границе этой зоны, как будто натыкаются на невидимую стену. Внутри круга поверхность воды абсолютно гладкая, как стекло. И по предварительным данным, температура внутри аномалии ниже точки замерзания, но вода не превращается в лед.

– Это невозможно, – пробормотал Чен. – Нарушение законов термодинамики.

– Как и самозапустившийся токамак, – заметил Максим. – Похоже, нарушение законов физики становится новой нормой.

– И это ещё не всё, – продолжила Блэквуд. – Мы зафиксировали изменения в гравитационном поле Земли. Незначительные, но измеримые. Как будто масса планеты слегка увеличилась или распределение этой массы изменилось.

Максим и Чен переглянулись. Ситуация становилась всё более тревожной.

– Есть ещё что-то, что вы должны увидеть, – Блэквуд передала Максиму планшет. На экране была карта мира с отмеченными точками аномалий. – Обратите внимание на распределение.

Максим несколько секунд изучал карту, затем его глаза расширились от удивления.

– Они образуют геометрический узор, – произнес он. – Практически идеальный додекаэдр, если соединить точки линиями.

– Именно, – кивнула Блэквуд. – И что ещё интереснее, центры аномалий соответствуют координатам, указанным в древних текстах нескольких культур как "врата между мирами" или "точки силы".

Максим задумался. Картина начинала складываться, хотя многие детали всё ещё оставались неясными.

– Нам нужно ускорить работу над расшифровкой, – сказал он наконец. – И найти доктора Хашеми как можно скорее. Я чувствую, что времени остается все меньше.

Блэквуд кивнула и направилась к двери, но вдруг остановилась.

– Кстати, генерал Громов просил передать, что по результатам анализа событий в Сирии десять лет назад, они обнаружили интересную деталь. Агенты "Наследников Прометея", которые искали артефакт, использовали специфический метод коммуникации через модифицированные частоты радиосвязи. Такие же частоты были зафиксированы в Иерусалиме за несколько часов до исчезновения доктора Хашеми.

Максим кивнул, принимая к сведению эту информацию. Он понимал, что Громов не просто делится данными – это был своеобразный жест доверия, намек на то, что Максим действительно получит доступ ко всей информации, как было обещано.

Когда Блэквуд ушла, Максим вернулся к анализу символов. Но мысли его были далеко. Он вспоминал события в Сирии, гибель своих товарищей, шрам на лице, который постоянно напоминал о той неудаче. Тогда он не смог расшифровать код вовремя. Сможет ли сейчас, когда ставки неизмеримо выше?

Чен, словно почувствовав его настроение, оторвался от компьютера.

– Знаете, – произнес он неожиданно, – иногда код – это не просто информация. Иногда это ключ к чему-то большему.

– Что вы имеете в виду? – спросил Максим.

– Я думаю, что эти символы – не просто описание или послание. Это инструкция. Программа, которая меняет саму реальность.

Максим задумчиво кивнул. Эта мысль уже приходила ему в голову, но услышать её от другого человека было странно отрезвляюще.

– В таком случае, – ответил он тихо, – нам нужно быть очень осторожными с тем, что мы расшифровываем. Потому что каждый раскрытый символ может запустить новые изменения в мире.

Чен кивнул и вернулся к своей работе. А Максим ещё долго стоял, глядя на изображения загадочных символов, которые, возможно, были не просто письменами древней цивилизации, а программным кодом самой реальности. Кодом Создателя, который они только начали разгадывать.

Глава 4: Первый ключ

Иерусалим, Израиль

Утреннее солнце заливало золотистым светом древние стены Иерусалима, когда военно-транспортный самолёт с российскими опознавательными знаками приземлился на специальной полосе аэропорта Бен-Гурион. Максим Краевский, Джейсон Чен и Сара Блэквуд спустились по трапу, где их встретила группа израильских военных во главе с Майклом Штайнером.

– Добро пожаловать в Израиль, – Штайнер пожал руки прибывшим. – Как прошёл полёт?

– Турбулентность над Чёрным морем была… необычной, – ответила Блэквуд. – Пилоты говорят, что никогда такого не видели. Воздушные потоки двигались по спиральным траекториям.

– Ещё одна аномалия для вашего списка, доктор, – кивнул Штайнер. – За последние сутки их количество увеличилось вдвое. Машины ждут, поторопимся.

Они сели в два черных внедорожника с тонированными стеклами и выехали с территории аэропорта по специальной полосе, минуя обычные пункты контроля.

– Генерал Громов не с вами? – спросил Штайнер, сидя рядом с Максимом в первой машине.

– Остался координировать работу из бункера, – ответил Краевский. – Ситуация усложняется. Аномалии распространяются, и мировые лидеры начинают паниковать. Громов сдерживает политическое давление, чтобы дать нам время для работы.

Штайнер кивнул.

– У нас тоже непросто. Правительство требует объяснений. Три религиозные конфессии обвиняют друг друга в осквернении святынь. СМИ строят теории заговора. А "Наследники Прометея" активизировались по всему региону.

– Есть новости о докторе Хашеми? – спросил Максим.

– Возможно, – Штайнер достал планшет и показал размытое изображение с камеры наблюдения. – Это снято вчера в армянском квартале. Качество плохое, но наши аналитики с 70% вероятностью идентифицировали её.

Максим внимательно изучил фотографию. Женщина на снимке была закутана в традиционную одежду, лицо почти полностью скрыто, но что-то в её осанке и движениях подсказывало, что это действительно могла быть Хашеми.

– Она все ещё в городе, – задумчиво произнес Максим. – Почему? Логичнее было бы покинуть страну.

– Возможно, она не может унести артефакт, – предположил Штайнер. – Или у неё есть другая причина остаться.

– Или она ждёт нас, – тихо добавил Максим. – Если она достаточно умна, то поняла, что случайно активировала нечто опасное, и теперь ищет способ это исправить.

Машины проехали через современные районы Иерусалима и въехали в Старый город через Яффские ворота. Узкие улочки с трудом пропускали внедорожники, местные жители с настороженностью смотрели на необычный кортеж.

– Место раскопок всё ещё оцеплено, – сообщил Штайнер. – После обнаружения камеры и последующих аномалий израильские власти объявили территорию зоной особого режима. Официальная версия – обнаружение нестабильного древнего хранилища с потенциально опасными химическими соединениями.

– Люди верят? – скептически спросила Блэквуд с заднего сиденья.

– Не особо, но это лучше, чем правда, – пожал плечами Штайнер. – К тому же, большинство теорий, циркулирующих в сети, ещё фантастичнее реальности.

Они остановились у неприметного здания недалеко от Храмовой горы. Штайнер провёл их через несколько постов охраны в подвальное помещение, оборудованное под командный центр.

– Отсюда мы координируем поиски Хашеми и исследуем место находки, – объяснил он. – Моссад, Шабак, армейская разведка – все работают вместе.

– А американцы? – спросил Чен.

– ЦРУ предоставило технологии и специалистов, но держится в тени. Политический аспект, сами понимаете.

Штайнер подвел их к большой голографической карте Иерусалима, на которой светились различные точки и маршруты.

– Красные точки – места, где была замечена Хашеми или кто-то, похожий на неё. Синие – локации агентов "Наследников", которых мы идентифицировали. Жёлтые – аномалии, зафиксированные после обнаружения артефакта.

Максим внимательно изучил карту. Красные и синие точки образовывали своеобразную игру в кошки-мышки по всему Старому городу. А жёлтые концентрировались вокруг Храмовой горы с эпицентром в месте раскопок.

– Когда мы сможем попасть в подземную камеру? – спросил он.

– Сейчас, – ответил Штайнер. – Всё готово для вашего визита. Но должен предупредить – внутри странно. После исчезновения Хашеми и артефакта камера… изменилась.

– В каком смысле? – напрягся Максим.

– Лучше увидеть самим. Пойдёмте.

Они прошли через несколько подземных коридоров, соединяющих здание с археологическими туннелями под Храмовой горой. Максим отметил, что система туннелей была гораздо более разветвлённой, чем считалось официально.

– Эти проходы не обозначены на туристических картах, – заметил он.

– И не будут, – кратко ответил Штайнер. – Большинство из них обнаружены недавно и держатся в секрете по соображениям национальной безопасности и для предотвращения религиозных конфликтов.

Они шли минут пятнадцать, спускаясь все глубже под город, пока не оказались в относительно просторном туннеле с современным освещением и научным оборудованием.

– Это место раскопок экспедиции доктора Хашеми, – пояснил Штайнер. – Работы велись здесь около трёх недель до обнаружения камеры.

Вдоль стен туннеля стояли столы с археологическими инструментами, компьютеры, георадары. Всё выглядело так, будто работа была внезапно прервана – недопитый кофе в чашке, открытый блокнот с заметками, включённый ноутбук в режиме ожидания.

– Мы ничего не трогали, кроме самого необходимого для расследования, – сказал Штайнер. – Хотели сохранить всё как было, на случай, если Хашеми вернётся.

Они подошли к участку стены, где три каменных блока были отодвинуты, открывая проход в небольшую камеру. Вокруг отверстия располагались датчики, камеры и какое-то сложное оборудование.

– Мы постоянно мониторим активность, – объяснил Штайнер. – Температуру, радиацию, электромагнитные поля, гравитационные колебания.

– И что показывают приборы? – спросила Блэквуд, изучая данные на одном из мониторов.

– Флуктуации всех параметров без видимой закономерности. Словно физические константы в этой области пространства… нестабильны.

Максим подошел к проходу и осветил фонариком внутреннее пространство камеры. Первое, что бросилось в глаза – идеально круглый пол с концентрическими окружностями и странными символами, образующими сложный узор.

– Это те же символы, что и на пластинах, – пробормотал он, делая несколько фотографий на специальную камеру.

– Да, – подтвердил Штайнер. – Но обратите внимание на центр.

Максим перевел луч фонаря на центр круга, где находилось углубление диаметром около полуметра. В этой нише явно когда-то что-то лежало – возможно, тот самый цилиндр с пластинами, который забрала Хашеми.

– Но это ещё не самое странное, – Штайнер взял мощный ультрафиолетовый фонарь и направил его на стены камеры. – Смотрите.

В ультрафиолетовом свете стены засветились. По всей их поверхности проступили те же символы, что и на полу, но ранее невидимые невооруженным глазом.

– Люминесцентные пигменты? – предположил Чен, подойдя ближе.

– Нет, – покачал головой Штайнер. – Мы взяли образцы. Это не краска и не покрытие. Символы словно встроены в саму структуру камня на молекулярном уровне. Такая технология неизвестна современной науке.

– Когда они проявились? – спросил Максим.

– На следующий день после исчезновения артефакта. И с каждым днём они становятся ярче и чётче. Как будто… активируются.

Максим и Чен переглянулись. Молодой специалист по квантовым вычислениям достал свой планшет и начал фотографировать стены, делая панорамные снимки всей камеры.

– Я создам трёхмерную модель, – объяснил он. – Это поможет анализировать символы в их пространственном контексте.

Максим кивнул и, несмотря на предостережения Штайнера, шагнул внутрь камеры. Как только его нога коснулась круга с символами, он почувствовал лёгкое головокружение и странное ощущение, будто гравитация слегка изменилась.

– Вы это чувствуете? – спросил он остальных.

– Да, – ответила Блэквуд, тоже войдя в камеру. – Как будто… вес тела слегка уменьшился.

Чен, увлечённый сканированием, не сразу заметил изменения, но затем тоже кивнул:

– Странное ощущение. Как при спуске на скоростном лифте.

Штайнер остался у входа, наблюдая за ними.

– Наши приборы фиксируют локальное изменение гравитационного поля внутри камеры, – сообщил он. – Примерно на 2,7% ниже нормы. Но интенсивность колеблется.

Максим медленно прошёл к центру камеры и опустился на одно колено перед углублением. Внимательно изучив нишу, он заметил едва различимые следы на дне – словно выгравированную карту или схему.

– Здесь что-то есть, – произнес он, доставая из кармана специальную кисть для очистки археологических находок. Осторожно смахнув пыль, он обнажил тонкие линии, образующие сложный узор.

– Похоже на карту звёздного неба, – заметила Блэквуд, присев рядом.

– Не совсем, – покачал головой Максим. – Скорее, это схема расположения точек на земной поверхности. Смотрите, этот контур похож на очертания континентов.

Он сделал несколько снимков крупным планом, а затем достал из рюкзака портативный сканер и провел им над поверхностью ниши.

– Попробую создать трёхмерную модель этого узора, – сказал он. – Возможно, это ключ к пониманию расположения аномалий.

Пока Максим работал с нишей, Чен и Блэквуд изучали символы на стенах. Джейсон был особенно заинтригован повторяющимися паттернами в их расположении.

– Здесь определённо есть система, – заявил он. – Символы организованы в группы, которые повторяются с определёнными вариациями, как в компьютерном коде. Смотрите, эта последовательность появляется в разных местах, но с небольшими изменениями.

– Как переменные в уравнении, – кивнула Блэквуд. – Или параметры в физической формуле.

Максим, закончив сканирование ниши, присоединился к их обсуждению.

– Если это действительно код, то он должен содержать инструкции для какого-то процесса или действия, – сказал он. – Возможно, изменения физических констант – это не просто побочный эффект, а именно то, что код запрограммирован делать.

– Вы предполагаете, что древняя цивилизация создала технологию для намеренного изменения законов физики? – скептически спросил Штайнер. – Звучит фантастически.

– Не более фантастически, чем самозапускающийся токамак или участок океана с замершей водой, – парировал Максим. – Кроме того, возможно, эта технология не принадлежала ни одной из известных нам древних цивилизаций. Возраст камеры – более 35 000 лет. Это задолго до шумеров, египтян или любой другой известной нам развитой культуры.

Вдруг Чен, до этого молча работавший со своим планшетом, резко поднял голову.

– У меня есть идея, – сказал он. – Что если символы – это не просто инструкции, а ключи активации? И что если каждый новый расшифрованный фрагмент запускает следующий этап изменений?

Все повернулись к нему.

– Объясните, – попросил Максим.

– Смотрите, – Чен вывел на экран планшета трёхмерную модель камеры с нанесёнными на неё символами. – Я проанализировал все известные аномалии и сопоставил их с фрагментами текста, которые мы уже частично расшифровали. Есть корреляция между типами аномалий и конкретными группами символов.

Он увеличил изображение одной из групп.

– Например, эта последовательность, похоже, связана с гравитационными аномалиями. А эта, – он указал на другую группу, – с электромагнитными явлениями.

– То есть, – медленно произнесла Блэквуд, – расшифровывая код, мы фактически активируем эти изменения?

– Возможно, – кивнул Чен. – Или кто-то уже активировал часть кода. Доктор Хашеми, например, когда прикоснулась к артефакту. А теперь процесс идёт сам по себе, следуя запрограммированной последовательности.

Максим задумался. Это объясняло бы многое – почему аномалии начались сразу после обнаружения артефакта и почему они усиливаются со временем.

– Если вы правы, – сказал он наконец, – то мы должны расшифровать весь код как можно скорее. Не для того, чтобы запустить процесс, а чтобы понять, как его остановить.

– Или перенаправить, – добавил Чен. – Если код действительно программирует реальность, то должен быть способ изменить его выполнение или ввести другие параметры.

Штайнер, внимательно слушавший разговор, внезапно получил сообщение по рации. Он отошёл на несколько шагов, выслушал информацию, затем вернулся к группе с напряженным выражением лица.

– У нас проблемы, – сказал он. – "Наследники Прометея" активизировались. Их агенты замечены в нескольких точках вокруг Храмовой горы. Похоже, они готовятся к какой-то операции.

– Они знают, что мы здесь? – спросил Максим.

– Скорее всего. У них есть информаторы в различных службах.

– Тогда нам нужно поторопиться, – сказал Максим. – Джейсон, завершайте сканирование. Сара, соберите все данные с приборов. Я хочу ещё раз осмотреть нишу.

Он вернулся к центру камеры и снова опустился на колено перед углублением. Что-то подсказывало ему, что он упускает важную деталь. Он провёл рукой по краю ниши, ощущая едва заметные выступы и углубления.

И тут его осенило. Он достал из кармана маленький фонарик и направил его под очень острым углом к поверхности ниши, создавая боковое освещение. В этом свете проявились тончайшие бороздки, расположенные концентрическими кругами.

– Это не просто углубление для хранения, – произнес он, подзывая остальных. – Это механизм.

Чен подошёл первым, вглядываясь в едва заметные линии.

– Вы правы, – сказал он через несколько секунд. – Похоже на какой-то запорный механизм или устройство ввода. Как диск шифра в старинном сейфе.

Максим кивнул. Он уже представлял, как мог работать механизм – при правильном положении цилиндра и, возможно, определённой последовательности поворотов, могла активироваться следующая функция камеры.

– Нам нужен артефакт, – сказал он. – Без него мы не сможем полностью понять назначение этого места.

– И для этого нам нужна Хашеми, – добавил Штайнер. – Она единственная, кто знает, где сейчас находится цилиндр.

Вдруг раздался резкий звук – смесь скрипа и высокочастотного писка. Символы на стенах камеры начали светиться ярче, пульсируя в каком-то ритме.

– Что происходит? – напряглась Блэквуд.

– Не уверен, – ответил Максим, наблюдая, как свечение усиливается. – Но, похоже, камера реагирует на что-то.

Чен быстро проверил показания приборов.

– Магнитное поле внутри камеры флуктуирует! – воскликнул он. – И частота колебаний растёт.

Максим почувствовал, как волоски на руках встали дыбом – верный признак сильного электростатического поля. Внезапно он осознал, что ситуация может быть опасной.

– Всем выйти! – скомандовал он. – Немедленно!

Они едва успели выбраться из камеры, когда яркая вспышка синего света озарила всё пространство. На мгновение всем показалось, что время замедлилось – движения стали плавными, звуки растянулись, даже мысли потекли медленнее.

А затем всё вернулось в норму. Свечение в камере исчезло, символы на стенах потускнели, приборы снова показывали обычные значения.

– Что это было? – Блэквуд потрясённо оглядывалась, словно проверяя, всё ли в порядке.

– Локальная временная аномалия, – ответил Чен, изучая показания своего планшета. – На несколько секунд время внутри камеры замедлилось примерно в 10 раз по отношению к внешнему миру.

– Но что спровоцировало её? – спросил Штайнер. – Мы ничего не активировали.

Максим задумчиво посмотрел на камеру.

– Может быть, дело не в том, что мы сделали, а в том, что произошло где-то ещё, – предположил он. – Если камера связана с другими локациями, где есть подобные артефакты или структуры…

– Вы думаете, Хашеми активировала артефакт в другом месте? – спросила Блэквуд.

– Или кто-то другой, – мрачно ответил Максим. – "Наследники Прометея" могли заполучить подобный артефакт и начать свои эксперименты.

Штайнер получил ещё одно сообщение по рации и, выслушав его, обернулся к группе.

– У нас только что поступила информация, – сказал он. – Один из наших агентов заметил доктора Хашеми возле армянского монастыря Святого Иакова. Она встречалась с каким-то человеком, предположительно её ассистентом Амиром. Они вместе вошли в монастырь и не выходили.

– Монастырь Святого Иакова, – пробормотал Максим. – Почему там?

– Это один из старейших монастырей Иерусалима, – объяснил Штайнер. – Основан в 5 веке. Содержит обширную библиотеку древних рукописей.

– Может быть, она ищет информацию, – предположила Блэквуд. – Пытается понять, что за артефакт она нашла и как он действует.

– Или пытается найти способ остановить запущенный процесс, – добавил Максим. – В любом случае, нам нужно с ней поговорить. Как скоро мы можем добраться до монастыря?

– Минут пятнадцать на машине, – ответил Штайнер. – Но есть проблема. Монастырь находится в армянском квартале, и у нас нет юрисдикции для официальной операции там без специального разрешения. К тому же, это религиозный объект.

– Тогда пойдём неофициально, – решил Максим. – Я и Сара. Как учёные, интересующиеся древними рукописями. Никаких силовых действий, просто разговор с Хашеми, если она там.

Штайнер колебался.

– Это риск. "Наследники" могут наблюдать за монастырём.

– Риск всегда есть, – сказал Максим. – Но времени мало. Каждая новая аномалия сильнее предыдущей. Если мы не поймём, как контролировать процесс, следующая может оказаться фатальной.

После короткого обсуждения план был утверждён. Максим и Сара переоделись в гражданскую одежду, подходящую для туристов-учёных. Штайнер предоставил им документы прикрытия и базовую информацию о монастыре.

– Будьте осторожны, – сказал он на прощание. – И помните – наша главная цель сейчас не арест Хашеми, а сотрудничество с ней. Она знает об артефакте больше, чем кто-либо из нас.

Максим кивнул. Он понимал, что это, возможно, их единственный шанс получить доступ к оригинальному артефакту и, что более важно, к знаниям человека, который первым с ним столкнулся. Если они не найдут общий язык с Хашеми, последствия могут быть катастрофическими для всего мира.

Монастырь Святого Иакова располагался в тихом уголке армянского квартала Иерусалима. Древние стены, покрытые лишайником и вековой пылью, хранили молчание столетий. Максим и Сара подошли к воротам, где их встретил пожилой монах в традиционной одежде.

– Добрый день, – приветствовал Максим на английском. – Мы исследователи древних текстов из Международного института археологии. Хотели бы посетить вашу библиотеку, если возможно.

Монах внимательно осмотрел их, задержав взгляд на шраме Максима, затем кивнул.

– Библиотека открыта для учёных. Следуйте за мной.

Он повёл их через внутренний двор монастыря, где пахло травами и ладаном. Несколько монахов занимались повседневными делами, не обращая внимания на посетителей.

Максим внимательно осматривался, пытаясь заметить признаки присутствия Хашеми или её ассистента. Сара тоже была начеку, хотя старалась не выдавать своего напряжения.

– Библиотека находится в восточном крыле, – сказал монах, указывая на старинное здание с узкими окнами. – Там хранятся рукописи начиная с 5 века. Некоторые тексты уникальны – нигде больше не сохранились.

Они вошли в прохладное помещение с высокими потолками и стеллажами до самого верха. Воздух был наполнен запахом старых пергаментов и кожаных переплётов. За длинным столом сидело несколько человек, погруженных в чтение.

И среди них была она. Лейла Хашеми, склонившаяся над древним фолиантом, делала заметки в блокноте. Рядом с ней сидел молодой мужчина с тревожным взглядом – вероятно, её ассистент Амир.

Максим и Сара медленно подошли к свободному столу недалеко от неё. Монах удалился, оставив их самостоятельно выбирать материалы для изучения.

– Это она, – прошептала Сара. – Что будем делать?

– Подождём удобного момента, – так же тихо ответил Максим. – Не хочу спугнуть её.

Они сделали вид, что интересуются каталогом рукописей, краем глаза наблюдая за Хашеми. Через несколько минут Лейла что-то сказала своему спутнику и встала из-за стола. Она направилась к дальнему стеллажу, где, судя по всему, хранились особо редкие манускрипты.

Максим кивнул Саре и направился в ту же сторону, делая вид, что ищет определённую книгу. Оказавшись рядом с Хашеми, он негромко произнёс:

– Доктор Хашеми? Меня зовут Максим Краевский. Я лингвист и криптограф. Нам нужно поговорить о том, что вы нашли под Храмовой горой.

Лейла вздрогнула и резко обернулась. Её карие глаза расширились от испуга, и она инстинктивно отступила.

– Кто вы? – спросила она напряжённым шёпотом. – Вы с ними?

– Нет, – Максим покачал головой. – Я работаю с международной группой учёных, изучающих аномалии, которые начались после обнаружения артефакта. Мы не хотим навредить вам. Наоборот, нам нужна ваша помощь.

Лейла внимательно изучала его лицо, словно пытаясь определить, лжёт он или нет.

– Докажите, – наконец произнесла она.

Максим на мгновение задумался, затем достал из кармана небольшое устройство и показал ей изображение на экране – трёхмерную модель камеры под Храмовой горой с проявившимися в ультрафиолетовом свете символами.

– Мы только что были там, – сказал он. – Символы на стенах стали видимыми. Камера активна, Лейла. И аномалии усиливаются с каждым днём. Мы должны понять, что происходит, пока не стало слишком поздно.

Взгляд Хашеми изменился. Страх уступил место научному любопытству и тревоге.

– Я не знала, что символы проявятся, – прошептала она. – Я думала, что артефакт – просто древняя реликвия, может быть, звёздная карта или календарь. Но когда я прикоснулась к нему…

– Он активировался, – закончил за неё Максим. – И запустил процесс, который мы пока не понимаем.

– Вы знаете, что это за символы? – с надеждой спросила Лейла.

– Частично. Я работаю над расшифровкой. Но мне нужно увидеть оригинальный артефакт. И поговорить с вами – подробно, обо всём, что вы заметили и узнали.

Лейла колебалась, затем решительно кивнула.

– Хорошо. Но не здесь. За нами могут следить.

Она повела взглядом в сторону окна, и Максим заметил на крыше соседнего здания мужчину, который слишком пристально смотрел в сторону монастыря.

– "Наследники Прометея", – пояснила Хашеми. – Они охотятся за мной с момента находки. Я едва ушла от них в Старом городе.

– Кто они такие? Чего хотят? – спросил Максим.

– Точно не знаю. Но в текстах, которые я здесь нашла, упоминается древнее общество, верившее, что существует "код реальности", который можно изменить, получив доступ к определённым артефактам. Они считали себя наследниками древней высокоразвитой цивилизации, обладавшей технологиями, превосходящими современные.

Максим кивнул. Это совпадало с тем, что они уже знали о "Наследниках".

– Где артефакт сейчас? – спросил он.

– В безопасном месте, – уклончиво ответила Хашеми. – Я не могу рисковать, пока не уверена, кому можно доверять.

– Я понимаю вашу осторожность, – сказал Максим. – Но ситуация критическая. Аномалии распространяются и усиливаются. В Тихом океане образовалась зона, где вода застыла. В Москве термоядерный реактор запустился сам по себе без топлива. Гравитационное поле Земли изменяется. И всё это началось после активации артефакта.

Лейла побледнела.

– Я не хотела этого… Я не знала…

– Никто вас не винит, – мягко сказал Максим. – Но теперь нам нужно работать вместе, чтобы понять, как остановить или контролировать процесс.

Хашеми глубоко вздохнула, затем решительно кивнула.

– Хорошо. Я покажу вам артефакт. Но сначала нам нужно уйти отсюда. Незаметно.

– У нас есть поддержка, – сказал Максим. – Моя коллега, – он кивнул в сторону Сары, – и люди снаружи. Они помогут нам безопасно выбраться.

Лейла подозвала жестом своего ассистента, и они вместе подошли к Саре. После короткого знакомства Амир сказал:

– Есть тайный выход из монастыря через подземный ход. Он ведёт к старой цистерне для воды, а оттуда можно попасть в другую часть квартала.

– Откуда вы знаете о нём? – удивилась Сара.

– Я помогал монахам каталогизировать их архивы прошлым летом, – объяснил Амир. – Они доверяют мне.

План был прост: Максим свяжется со Штайнером и предупредит о новом месте встречи, а Лейла и Амир проведут их через тайный ход. Затем они все вместе отправятся туда, где Хашеми спрятала артефакт.

Когда они уже собирались уходить, Лейла внезапно остановилась и вернулась к столу, где работала. Она быстро собрала свои заметки и взяла древний фолиант, над которым работала.

– Нам понадобится это, – сказала она. – Я нашла упоминание о "Семи Печатях Мироздания" – возможно, это связано с семью пластинами артефакта.

Максим кивнул, впечатлённый её научным подходом даже в такой стрессовой ситуации. Они незаметно покинули библиотеку и, ведомые Амиром, спустились в подвальные помещения монастыря.

Древний проход был узким и низким, им приходилось идти согнувшись. Воздух был затхлым, пахло плесенью и влажным камнем. Максим шёл последним, постоянно оглядываясь и прислушиваясь. Что-то подсказывало ему, что их уход из монастыря не остался незамеченным.

И он оказался прав. Когда они добрались до огромной подземной цистерны – высокого помещения с колоннами, поддерживающими сводчатый потолок, и водой по щиколотку, – раздались голоса и шаги из туннеля позади них.

– Они знали о ходе, – прошипел Амир. – Нас преследуют.

– Быстрее, – Лейла указала на выход на другой стороне цистерны. – До выхода всего пятьдесят метров.

Они ускорили шаг, с плеском передвигаясь по воде. Максим достал телефон и отправил короткое сообщение Штайнеру с координатами выхода из цистерны.

Внезапно за колонной впереди возникла тень, а затем ещё одна. Вооружённые люди в чёрной одежде преградили им путь.

– Доктор Хашеми, – произнёс один из них с лёгким немецким акцентом. – Наконец-то мы встретились. Доктор Штерн будет рад видеть вас. И, конечно, артефакт.

Максим мгновенно оценил ситуацию. Двое спереди, неизвестное количество преследователей сзади, все они вооружены. Шансов в открытом противостоянии практически нет.

Но Максим не зря прошёл спецподготовку. Он быстро прошептал Саре, Лейле и Амиру:

– Когда начнётся, бегите к выходу. Не останавливайтесь.

– Что начнётся? – тихо спросила Сара.

Вместо ответа Максим достал из кармана маленькое устройство – светошумовую гранату специальной конструкции, которую ему дал Штайнер "на всякий случай". Одним движением он выдернул чеку и бросил гранату в сторону людей, преграждавших путь.

Яркая вспышка и оглушительный хлопок на мгновение парализовали всех в цистерне. Но Максим был готов. Он схватил Лейлу за руку и потянул вперёд, показывая Саре и Амиру следовать за ними.

Они пробежали мимо ослеплённых и дезориентированных противников, устремившись к выходу. Позади раздались крики и несколько выстрелов, пули рикошетили от каменных стен и колонн.

Максим чувствовал, как адреналин разгоняет кровь по его телу. Давно забытые ощущения оперативной работы возвращались, словно и не было десяти лет мирной жизни. Он вспомнил Сирию, ту роковую операцию, и поклялся себе, что в этот раз не допустит провала.

Впереди показался свет – выход из цистерны. Они выбрались в узкий переулок Старого города, где их уже ждали люди Штайнера с оружием наготове.

– В машину, быстро! – скомандовал Штайнер, указывая на припаркованный неподалеку минивэн.

Они забрались внутрь, и водитель сразу тронулся с места. Максим с облегчением увидел, что все целы, хотя Амир, похоже, получил лёгкое ранение – царапину от пули на плече.

– Куда теперь? – спросил Штайнер.

– В Гефсиманский сад, – ответила Лейла, всё ещё тяжело дыша после побега. – Артефакт там.

Максим удивлённо посмотрел на неё.

– Вы спрятали древний артефакт в одном из самых посещаемых туристами мест Иерусалима?

– Именно поэтому, – улыбнулась Лейла. – Лучший способ спрятать что-то ценное – положить на самом видном месте, но так, чтобы никто не понял его значения.

Минивэн петлял по улицам Иерусалима, направляясь к восточной части города. Максим смотрел в окно на древний город, который за свою долгую историю повидал множество чудес и катастроф. Сможет ли он пережить ещё одну?

Артефакт, который они искали, был ключом к пониманию происходящего. А возможно, и ключом к спасению мира от надвигающейся катастрофы. И сейчас этот ключ был так близко. Оставалось только добраться до него раньше, чем "Наследники Прометея".

Глава 5: Враги

Цюрих, Швейцария

Элиас Штерн стоял у панорамного окна в своем пентхаусе, откуда открывался захватывающий вид на Цюрихское озеро. В свои 62 года он сохранял стать и энергию, лишь трость из редкого эбенового дерева намекала на старую травму. Его худощавая фигура, облаченная в идеально скроенный костюм, отражалась в стекле, сливаясь с городским пейзажем.

Штерн отпил глоток редкого виски, наслаждаясь его сложным ароматом. За ним, в глубине просторной гостиной, собралось около двадцати человек – все члены ближнего круга "Наследников Прометея". Руководители корпораций, политики, ученые, военные – элита общества, объединенная общим секретом и верой в необходимость радикальных перемен.

– Господа, – Штерн повернулся к собравшимся. – И дамы, разумеется, – он слегка поклонился в сторону нескольких женщин, среди которых выделялась элегантная седовласая особа в строгом темно-синем костюме. – Благодарю всех за то, что прибыли так быстро. События развиваются стремительно, и нам необходимо согласовать наши действия.

Он подошел к голографическому проектору в центре комнаты и активировал его. В воздухе появилась объемная модель Земли с отмеченными на ней яркими точками.

– Это карта аномалий, фиксируемых нашими источниками по всему миру, – пояснил Штерн. – Как видите, их количество и интенсивность растут по экспоненте.

– Процесс начался слишком рано, – произнес лысый мужчина с военной выправкой. – Мы не завершили подготовку убежищ. Стабильность системы жизнеобеспечения в комплексе "Ковчег" всего 76 процентов.

– Я осведомлен об этом, генерал Хоффман, – Штерн слегка нахмурился. – Но у нас нет выбора. Манускрипт был активирован археологом Лейлой Хашеми, и теперь процесс идет сам по себе. Мы должны адаптировать наши планы к новым обстоятельствам.

– А что с самим манускриптом? – спросила женщина в синем костюме с британским акцентом. – Ваши люди нашли его?

– Пока нет, леди Бэнкрофт, – признал Штерн. – Хашеми оказалась изобретательнее, чем мы предполагали. Но наши оперативники идут по её следу. И у нас есть преимущество – нам не нужен сам манускрипт для достижения наших целей.

– Объяснитесь, – потребовал пожилой азиат, сидящий в инвалидном кресле. Доктор Чжао, один из ведущих физиков-теоретиков мира и давний член организации.

Штерн улыбнулся и изменил изображение на проекторе. Теперь перед собравшимися парила трехмерная модель странных символов – точная копия тех, что были на артефакте.

– Благодаря нашим информаторам в различных спецслужбах, мы получили все фотографии и данные, собранные проектом "Феникс". Наши собственные криптографы и лингвисты работают над расшифровкой. Более того, – Штерн сделал многозначительную паузу, – у нас есть собственный фрагмент манускрипта.

По комнате пробежал удивленный шепот.

– Откуда? – спросил Хоффман.

– Из Сирии, – ответил Штерн. – Десять лет назад, когда российская спецгруппа обнаружила первый фрагмент, наши агенты также были там. В результате… инцидента, фрагмент считался уничтоженным. Но на самом деле мы сумели извлечь его.

– Почему же вы не использовали его раньше? – требовательно спросила леди Бэнкрофт.

– Потому что один фрагмент бесполезен без остальных, – пояснил Штерн. – Он может активировать лишь малую часть процесса. Нам нужен был полный манускрипт, или хотя бы большая его часть. И теперь, когда Хашеми активировала оригинал, мы можем использовать наш фрагмент как резонатор – для усиления и направления изменений в нужное русло.

Штерн подошел к стеклянной витрине в углу комнаты и открыл её. Внутри лежал небольшой металлический предмет, похожий на пластину с выгравированными символами, идентичными тем, что демонстрировались на голограмме.

– Это наш ключ, – торжественно произнес он, бережно доставая пластину. – С его помощью мы сможем не просто наблюдать за процессом, но и влиять на него. Направлять изменения физических констант так, как нужно нам.

– И как именно вы собираетесь это делать? – скептически спросил молодой мужчина в элегантном итальянском костюме. Марко Витали, технологический магнат и новейшее приобретение "Наследников".

– Для этого у нас есть человек, понимающий суть кода лучше всех, – Штерн нажал кнопку на своей трости, и дверь в дальнем конце комнаты открылась.

Вошел высокий седовласый человек в простой белой рубашке и черных брюках. Его лицо с глубокими морщинами казалось вырезанным из темного дерева, а глаза светились странным внутренним огнем.

– Познакомьтесь, – произнес Штерн. – Профессор Джабир аль-Фарси, ведущий мировой эксперт по древним ближневосточным языкам и, что важнее, последний живой потомок хранителей знания.

Аль-Фарси обвел взглядом присутствующих и слегка склонил голову. Когда он заговорил, его голос оказался неожиданно глубоким и мелодичным:

– Моя семья хранила знание о манускрипте тысячи лет. Мы были хранителями традиции, передававшейся из поколения в поколение. Мы знали, что однажды код будет найден и активирован. И мы готовились к этому дню.

– Профессор аль-Фарси помог нам частично расшифровать сирийский фрагмент, – пояснил Штерн. – И теперь он поможет нам использовать его для влияния на процесс преобразования.

– Объясните подробнее, – попросил Чжао, подкатив свое инвалидное кресло ближе.

Аль-Фарси подошел к голографическому проектору и жестом сменил изображение на схему, напоминающую атомную структуру.

– Манускрипт – это не просто текст или код в привычном понимании, – начал он. – Это квантовый резонатор, созданный для взаимодействия с фундаментальными силами природы. Каждый символ – это формула, описывающая определенный аспект реальности. Когда символы активируются в правильной последовательности, они создают квантовый эффект, влияющий на базовые константы мироздания.

– Кем создан этот… резонатор? – спросил Витали.

– Древней цивилизацией, достигшей понимания реальности, которое намного превосходит наше, – ответил аль-Фарси. – Они называли себя Архитекторами. И они создали манускрипт как инструмент для коррекции параметров Вселенной в случае их дестабилизации.

– Коррекции? – переспросила леди Бэнкрофт. – То есть, это своего рода механизм безопасности?

– Именно, – кивнул аль-Фарси. – Но он может быть использован и для… переформатирования реальности. Для создания новых условий существования.

Штерн вернулся к центру комнаты, держа в руках сирийский фрагмент.

– Что нам нужно понять, – сказал он, – так это то, что процесс, запущенный Хашеми, следует собственной логике. Он будет продолжаться, пока все семь частей кода не будут активированы, так или иначе. Мы не можем остановить его. Но мы можем направить его, использовать для достижения наших целей.

– И каких именно целей? – спросил Хоффман. – Мы много лет говорили о необходимости "перезагрузки" цивилизации, о создании нового мирового порядка. Но сейчас, когда это становится реальностью, я хотел бы услышать конкретику.

Штерн положил фрагмент на стол и опёрся на свою трость. Его голубые глаза сверкнули опасным блеском.

– Конкретика, генерал, такова: человечество в его нынешнем виде зашло в эволюционный тупик. Перенаселение, истощение ресурсов, деградация генофонда, духовная и интеллектуальная стагнация. Мы стоим на пороге коллапса. Манускрипт даёт нам возможность создать новый мир, с новыми правилами. Мир, где такие как мы – интеллектуальная и духовная элита – будут направлять эволюцию человечества в правильное русло.

– Ценой жизней миллиардов, – тихо произнесла молодая женщина, до этого молчавшая. Доктор Алиса Хоффман, дочь генерала и известный генетик.

– Ценой необходимых жертв, – холодно ответил Штерн. – Великие изменения всегда требуют жертв. Но подумайте, что мы создадим! Мир без болезней, без генетических дефектов, без ограничений, наложенных нынешними физическими законами. Мир, где избранные смогут развить свой потенциал до максимума. Где технологии, о которых мы сейчас можем только мечтать, станут реальностью.

– Вы говорите о создании нового вида людей, – заметил Чжао. – Об эволюционном скачке.

– Именно так, – кивнул Штерн. – Homo Superior. Следующая ступень эволюции. И мы будем архитекторами этого нового мира.

– А те, кто выживет, но не войдет в число избранных? – спросила Алиса. – Что будет с ними?

Штерн пожал плечами.

– Они станут необходимым генетическим материалом. Рабочей силой для переходного периода. А в долгосрочной перспективе… ну, естественный отбор сделает свое дело.

Наступила тишина. Каждый из присутствующих осознавал масштаб обсуждаемых планов. Они говорили не просто о смене политического строя или экономической системы – они говорили о фундаментальном переустройстве самих основ реальности и человеческого общества.

– И вы уверены, что можете контролировать этот процесс? – наконец спросил Витали. – Что изменения пойдут именно так, как вы планируете?

– Абсолютной уверенности нет, – честно признал Штерн. – Но у нас есть знания профессора аль-Фарси, наш фрагмент манускрипта и лучшие умы планеты. И самое главное – у нас нет выбора. Процесс уже запущен. Либо мы направим его, либо он пойдет хаотично, что может привести к полному уничтожению нашего мира.

– Что вы предлагаете конкретно? – спросил Хоффман.

Штерн вернулся к голографическому проектору и вывел новое изображение – карту мира с несколькими отмеченными точками.

– Мы установили, что для максимального контроля над процессом нам нужен доступ к определенным географическим локациям – точкам резонанса, где влияние манускрипта наиболее сильно. Одна из них – подземная камера под Храмовой горой. Другие расположены здесь, – он указал на отмеченные точки. – Остров Пасхи. Плато Гиза в Египте. Северный полюс. Бермудский треугольник. Гора Кайлас в Тибете. И Великий барьерный риф.

– Силовые линии Земли, – пробормотал аль-Фарси. – Архитекторы строили свои структуры в точках пересечения энергетических потоков планеты.

– В каждой из этих точек, согласно нашим исследованиям, должно быть устройство, подобное тому, что нашла Хашеми, – продолжил Штерн. – Активация всех семи синхронно даст полный контроль над процессом трансформации. Мы уже отправили группы на Остров Пасхи и в Египет. Подготовка экспедиций в остальные точки завершается.

– А что с проектом "Феникс"? – спросил один из мужчин в костюме. – Они тоже ищут эти устройства?

– Пока они сосредоточены на поисках Хашеми и расшифровке того, что уже имеют, – ответил Штерн. – Но они быстро продвигаются. Особенно этот русский, Краевский. У него исключительный талант к дешифровке.

– Его нужно нейтрализовать, – резко сказал Хоффман.

– Или привлечь на нашу сторону, – задумчиво произнес Штерн. – Он мог бы быть полезен. У него есть личная история с манускриптом – он был единственным выжившим из группы, обнаружившей сирийский фрагмент. И у него есть мотив – чувство вины за гибель товарищей. Такими людьми легко манипулировать.

– Слишком рискованно, – покачал головой генерал. – Судя по его досье, он не из тех, кто легко меняет сторону.

– Возможно, вы правы, – согласился Штерн. – В любом случае, мы должны ускорить наши действия. Времени остается все меньше.

Он снова изменил изображение на проекторе, показав график с резко восходящей кривой.

– Это прогноз нарастания аномалий. Если он верен, то через три недели изменения станут необратимыми и будут нарастать экспоненциально. Точка невозврата, после которой полный контроль будет невозможен.

– Три недели, – пробормотала леди Бэнкрофт. – Так мало времени.

– Да, – кивнул Штерн. – Поэтому мы должны действовать решительно. Немедленно. Каждый из вас получит конкретные инструкции относительно своей роли в предстоящих событиях. Убежища должны быть готовы как можно скорее. Все ключевые ресурсы – переведены в безопасные места. Наши люди в правительствах и корпорациях должны обеспечить нам свободу действий и доступ к необходимым технологиям.

– А что с широкой общественностью? – спросил Витали. – Люди уже замечают аномалии. Социальные сети полны сообщений о странных явлениях.

– Мы запустили несколько отвлекающих теорий, – ответил Штерн. – НЛО. Секретные военные эксперименты. Естественные геофизические процессы. Люди верят во что угодно, лишь бы не признавать, что основы их реальности рушатся. А когда они поймут, что происходит на самом деле, будет уже слишком поздно.

Обсуждение продолжалось еще несколько часов. Каждый член ближнего круга получил конкретные задания и инструкции. Были распределены ресурсы, назначены ответственные за ключевые направления, определены каналы связи и протоколы на случай чрезвычайных ситуаций.

Когда встреча подошла к концу, большинство участников покинули пентхаус. Остались лишь Штерн, профессор аль-Фарси и генерал Хоффман.

– Элиас, – генерал подошел к Штерну, когда они остались втроем. – Ты уверен, что делаешь это по правильным причинам?

Штерн удивленно поднял бровь.

– Ты сомневаешься в нашей миссии, Курт? После стольких лет?

– Я не сомневаюсь в необходимости изменений, – ответил Хоффман. – Но масштаб… То, что ты предлагаешь – это не просто реформа или революция. Это полное переформатирование человечества. И я не уверен, что мы имеем право принимать такое решение за всех.

Штерн усмехнулся.

– Кто-то должен его принять. Кто-то должен иметь мужество сделать то, что необходимо. Альтернатива – медленное угасание нашего вида, деградация, возможно, полное самоуничтожение. Ты предпочитаешь это?

Хоффман не ответил, лишь устало покачал головой.

– Твоя дочь, – продолжил Штерн. – Алиса. Она разделяет твои сомнения, я вижу. Она надежна?

– Алиса лояльна семье, – резко ответил генерал. – И она понимает необходимость изменений. Просто ей, как и многим молодым, трудно принять некоторые жесткие решения.

– Убедись, что она полностью осознает важность нашего дела, – Штерн положил руку на плечо Хоффмана. – Мы не можем позволить себе слабых звеньев. Особенно сейчас.

Когда генерал ушел, Штерн остался наедине с аль-Фарси. Профессор сидел в кресле, перебирая древние четки и тихо шепча что-то на языке, который мало кто на Земле мог бы понять.

– Вы не сказали им всего, – произнес аль-Фарси, не поднимая глаз от четок.

– Они знают достаточно, – ответил Штерн. – Полное понимание доступно лишь немногим.

– Вы не сказали им, что процесс необратим. Что никто не может полностью контролировать его. Даже вы.

Штерн подошел к окну, глядя на огни вечернего Цюриха.

– Правда многогранна, профессор. Они знают свою часть истины – ту, которая необходима для их роли в предстоящих событиях. Вы знаете свою. Я знаю свою.

– А что знает тот, кто активировал манускрипт? – тихо спросил аль-Фарси. – Доктор Хашеми. Что знает она?

– Пока слишком мало, – Штерн повернулся к профессору. – Но она быстро учится. И с помощью Краевского… они могут зайти слишком далеко.

– Вы боитесь их.

– Я опасаюсь непредсказуемости, – поправил Штерн. – Хашеми активировала процесс случайно. Она не понимает, что делает. Она может повернуть ключ не в ту сторону, в переносном смысле. И тогда вместо контролируемой трансформации мы получим хаос.

Аль-Фарси поднял взгляд от четок, и в его темных глазах отразился странный свет.

– Возможно, хаос – это именно то, что нужно миру, – тихо произнес он. – Возможно, из хаоса родится нечто большее, чем вы можете представить.

Штерн внимательно посмотрел на профессора.

– Вы что-то скрываете от меня, Джабир. Что именно?

Старик улыбнулся загадочной улыбкой.

– Я хранитель традиции, Элиас. Я знаю то, что знали мои предки. И они знали, что конец одной эры всегда является началом другой. Но каким будет это начало – зависит от тех, кто повернет ключ.

Штерн нахмурился. Он не любил загадок и иносказаний. Он был человеком действия, конкретных планов и результатов. Но он понимал ценность знаний аль-Фарси и готов был терпеть его странности ради доступа к этим знаниям.

– Скоро мы отправимся в Иерусалим, – сказал он, меняя тему. – Я хочу лично присутствовать при активации второго устройства. И встретиться с доктором Хашеми… и Краевским.

– Вы думаете, они будут сотрудничать? – спросил профессор.

– У них не будет выбора, – холодно улыбнулся Штерн. – Когда они поймут истинный масштаб происходящего, они осознают, что могут либо помочь нам направить процесс, либо бессильно наблюдать за хаосом. Я верю в рациональность, профессор. Даже такие идеалисты, как они, в конце концов, делают рациональный выбор.

Аль-Фарси ничего не ответил, лишь продолжил перебирать свои четки. За окнами Цюриха сгущалась ночь, и где-то вдалеке сверкнула странная голубоватая молния – еще одна аномалия, еще один знак надвигающихся перемен.

Штерн допил свой виски и поставил бокал. Три недели до точки невозврата. Три недели, чтобы подготовиться к рождению нового мира. Его мира.

В то же время в другом конце Цюриха, в неприметном отеле, две фигуры склонились над ноутбуком. На экране отображалась запись встречи в пентхаусе Штерна, снятая скрытой камерой.

– Ты получил всё, что нужно? – спросила Алиса Хоффман, нервно теребя прядь светлых волос.

– Да, – кивнул Марко Витали. – Каждое слово, каждый жест. Твой жучок сработал идеально.

– Он действительно безумен, – прошептала Алиса. – Говорит об эволюционном скачке, а на самом деле планирует геноцид.

– Не только Штерн, – мрачно заметил Марко. – Большинство "Наследников" поддерживают его. Включая твоего отца.

Алиса болезненно поморщилась.

– Отец… он не всегда был таким. Что-то изменилось в нем после смерти мамы. Он стал… холоднее. Жестче. Как будто потерял часть своей человечности.

– Не важно, какими были его мотивы, – Марко закрыл ноутбук. – Важно то, что мы должны остановить их. И для этого нам нужна помощь.

– Краевский, – кивнула Алиса. – И проект "Феникс". Они единственные, кто действительно пытается понять манускрипт, а не использовать его для своих целей.

– Ты уверена, что мы можем им доверять?

– Нет, – честно ответила она. – Но у нас нет выбора. Мы не можем остановить Штерна сами. А проект "Феникс", по крайней мере, стремится предотвратить катастрофу, а не вызвать её.

Марко задумчиво покрутил в руках флэш-накопитель с записью.

– Как мы свяжемся с ними?

– Я знаю способ, – Алиса достала телефон. – У меня есть контакт в российской делегации ООН. Он может передать информацию генералу Громову. Анонимно.

– А что мы будем делать, пока ждем их ответа?

– То же, что и планировали, – твердо ответила Алиса. – Продолжим изображать лояльных членов организации. Будем собирать информацию. И попытаемся выяснить, что на самом деле скрывает профессор аль-Фарси. Мне кажется, он знает о манускрипте гораздо больше, чем говорит даже Штерну.

Марко кивнул, его красивое лицо стало серьезным.

– Ты понимаешь, что если нас раскроют, пути назад не будет? Штерн не прощает предательства.

– Я знаю, – тихо ответила Алиса. – Но я не могу стоять в стороне и смотреть, как они уничтожают миллиарды людей ради своей извращенной идеи эволюции. Даже если один из них – мой отец.

Они замолчали, каждый погруженный в свои мысли. За окном их номера начался дождь. Капли барабанили по стеклу, создавая странный ритмический узор – словно невидимые силы пытались выстучать какое-то послание, предупреждение о грядущих переменах.

Алиса подошла к окну и прижала ладонь к холодному стеклу. Где-то там, за пеленой дождя, в своем роскошном пентхаусе, Элиас Штерн готовился изменить мир. И только от нее и таких как она зависело, будут ли эти изменения означать новую эру или конец всего, что она знала и любила.

В Гефсиманском саду, под древней оливой, Лейла Хашеми осторожно извлекала из тайника металлический цилиндр с семью пластинами – артефакт, случайно запустивший цепь событий, которые теперь грозили изменить весь мир. Её руки слегка дрожали, когда она передавала его Максиму Краевскому.

– Будьте осторожны, – прошептала она. – Он реагирует на прикосновения и мысли. Иногда мне кажется, что он… живой.

Максим принял артефакт, ощутив странное тепло, исходящее от металла. Символы на поверхности цилиндра слабо светились в сумерках иерусалимского вечера.

– Мы разгадаем эту загадку, – тихо сказал он. – И остановим то, что начинается.

Но внутренний голос шептал ему, что, возможно, остановить надвигающиеся изменения уже невозможно. Можно лишь попытаться направить их, минимизировать ущерб. И для этого им предстояло раскрыть тайну, сокрытую в этих загадочных символах – в Коде Создателя.

Глава 6: Атака

Москва, секретный бункер

Вторые сутки после возвращения из Иерусалима Максим Краевский практически не покидал свою лабораторию в подземном комплексе. Стены были завешаны распечатками символов манускрипта, мониторы компьютеров показывали результаты анализа и варианты расшифровок. В центре стола, под специальным стеклянным колпаком с контролируемой атмосферой, находился сам артефакт – металлический цилиндр с семью пластинами, покрытыми загадочными символами.

Максим тёр уставшие глаза. Сказывался недосып и постоянное нервное напряжение. Но он был близок к прорыву – он чувствовал это. За последние тридцать часов он сумел частично расшифровать первую из семи пластин, установив соответствия между некоторыми повторяющимися символами и их вероятными значениями.

Джейсон Чен, сидевший за соседним столом, оторвался от своего компьютера и потянулся.

– Вам следует отдохнуть, – сказал он, глядя на Максима. – Когда мозг переутомлен, эффективность падает на 34 процента.

– Откуда такая точная цифра? – слабо улыбнулся Краевский.

– Личные наблюдения, – пожал плечами Чен. – Я отслеживаю собственную продуктивность. В период бодрствования свыше 20 часов она снижается нелинейно.

– Ещё немного, – Максим вернулся к анализу символов. – Я почти уловил закономерность в структуре второй пластины.

Чен встал и подошёл к столу Максима, всматриваясь в его записи.

– Интересно, – произнёс он через минуту. – Вы группируете символы по геометрическому принципу, а не по их предполагаемому фонетическому или семантическому значению.

– Это не обычный язык, – ответил Максим. – Скорее, математический код с лингвистическими элементами. Каждый символ имеет значение не только сам по себе, но и в зависимости от его положения относительно других.

– Как в квантовых вычислениях, – кивнул Чен. – Значение бита зависит от состояния соседних битов.

– Именно, – Максим указал на группу символов в центре пластины. – Я думаю, что это своего рода операторы – команды, которые определяют, как интерпретировать окружающие символы.

Дверь лаборатории открылась, и вошла Лейла Хашеми с подносом, на котором стояли чашки с кофе и сэндвичи.

– Если гора не идёт к ужину, то ужин идёт к горе, – сказала она, ставя поднос на край стола. – Вы оба не появлялись в столовой больше суток.

– Спасибо, – Максим благодарно кивнул, чувствуя, как желудок отозвался на запах еды. Он действительно не помнил, когда ел в последний раз.

Лейла подошла к стеклянному колпаку с артефактом.

– Любопытно, – произнесла она, рассматривая цилиндр. – Когда я впервые прикоснулась к нему, он светился гораздо ярче. Сейчас он выглядит… спящим.

– Мы предполагаем, что артефакт реагирует на определённые условия, – ответил Чен, с аппетитом набрасываясь на сэндвич. – Температура, влажность, электромагнитное поле. Возможно, даже на мысли или эмоции оператора, хотя это, конечно, звучит ненаучно.

– Не обязательно, – возразил Максим. – Если предположить, что цивилизация, создавшая этот объект, обладала технологиями, значительно превосходящими наши, то они могли разработать интерфейс, реагирующий на электрические импульсы мозга.

– Нейроинтерфейс, встроенный в древний артефакт, – задумчиво произнесла Лейла. – Звучит как научная фантастика, но после всего, что мы уже видели…

– Кстати о том, что мы видели, – Чен открыл на своём ноутбуке новые данные. – Количество и интенсивность аномалий продолжают расти. За последние 24 часа зафиксировано 17 новых случаев. Особенно тревожит ситуация в Тихоокеанском регионе – там образуется какой-то странный паттерн из зон с искажённой физикой.

Максим подошёл к экрану и внимательно изучил карту с отмеченными точками аномалий.

– Похоже на геометрическую фигуру, – заметил он. – Словно кто-то рисует додекаэдр на поверхности планеты.

– Я тоже это заметил, – кивнул Чен. – И что интересно, если продолжить линии этой фигуры, они укажут на потенциальные места новых аномалий. Я уже передал прогноз Саре и генералу Громову.

Лейла села за стол и открыла свой ноутбук.

– Я сопоставила символы первой пластины с археологическими находками и древними текстами, – сказала она. – Есть некоторые совпадения с артефактами, обнаруженными в различных частях мира – от Месопотамии до островов Полинезии. Словно эти символы были своего рода универсальным языком, известным разным культурам.

– Или их создатели путешествовали по всему миру, оставляя свои следы, – предположил Максим.

Они работали ещё около часа, обмениваясь информацией и догадками. Затем Максим, наконец, сделал прорыв. Он обнаружил повторяющуюся последовательность на второй пластине, которая соответствовала определённому математическому паттерну.

– Смотрите! – возбуждённо воскликнул он, указывая на свои расчёты. – Эта последовательность символов описывает взаимодействие электромагнитных полей. Но не в обычной форме, а с добавлением неизвестного параметра, который, похоже, влияет на константу тонкой структуры.

– Константу тонкой структуры? – переспросила Лейла. – Это ведь одна из фундаментальных физических постоянных, верно?

– Да, – кивнул Чен, мгновенно оценивший значимость открытия. – Она описывает силу взаимодействия между элементарными заряженными частицами. Если её изменить даже на малую величину…

– Изменятся все электромагнитные взаимодействия в мире, – закончил Максим. – От работы электроники до химических реакций в живых организмах.

Они замолчали, осознавая масштаб открытия. Если манускрипт действительно содержал инструкции по изменению фундаментальных физических констант, то его полная расшифровка могла буквально переписать законы природы.

– Мы должны немедленно сообщить Громову, – сказала Лейла. – Это меняет всё.

Максим кивнул и потянулся к телефону внутренней связи, но в этот момент раздался оглушительный взрыв, и всё здание содрогнулось. Свет погас на секунду, затем включилось аварийное освещение. Завыла сирена тревоги.

– Что происходит? – Лейла испуганно посмотрела на Максима.

– Похоже на атаку, – спокойно ответил он, хотя внутри всё напряглось от знакомого ощущения опасности. – Нужно обезопасить артефакт и данные.

Максим быстро подошёл к сейфу в углу лаборатории, открыл его специальным ключом и достал пистолет. Затем он активировал протокол безопасности на всех компьютерах – данные автоматически начали копироваться на защищённые серверы.

– Чен, возьмите все важные физические записи, – скомандовал он. – Лейла, помогите ему и приготовьтесь к эвакуации. Я проверю обстановку.

Он осторожно приоткрыл дверь лаборатории и выглянул в коридор. Вдалеке слышались выстрелы и крики. Охрана бункера явно вела бой с кем-то.

– Оставайтесь здесь и заприте дверь, – сказал он, возвращаясь в лабораторию. – Я выясню, что происходит, и вернусь за вами.

– Будьте осторожны, – Лейла с тревогой посмотрела на него.

Максим кивнул и вышел в коридор, плотно закрыв за собой дверь. Он услышал, как щёлкнул замок. Сжимая пистолет, Краевский двинулся в сторону командного центра, откуда доносились звуки боя.

По мере приближения шум усиливался. Грохот автоматных очередей, взрывы гранат, крики раненых – звуки, которые он надеялся больше никогда не услышать после ухода из спецслужб. Но его тело помнило. Адреналин разливался по венам, обостряя все чувства, возвращая навыки оперативника.

За поворотом коридора Максим увидел первые следы боя – тела двух охранников, застреленных с профессиональной точностью. Он осторожно продвинулся дальше и выглянул из-за угла.

В большом холле перед командным центром шёл ожесточённый бой. Охрана бункера и несколько оперативников в штатском, которых Максим опознал как сотрудников ФСБ, вели огонь из-за импровизированных укрытий. Против них действовала группа людей в чёрной тактической экипировке с современным оружием и приборами ночного видения – профессиональные наёмники высшей категории.

Максим оценил ситуацию. Судя по всему, нападавшие прорвались через основные линии обороны бункера и теперь пытались захватить командный центр. Если им это удастся, они получат контроль над всеми системами комплекса, включая двери и лифты. А значит, смогут добраться и до лаборатории с артефактом.

Он должен был помочь защитникам, но прямой огневой контакт с превосходящими силами противника был бы самоубийством. Максим огляделся, ища альтернативный путь или тактическое преимущество. И заметил небольшую техническую дверь в стене коридора – вход в систему вентиляции и обслуживания.

Максим быстро открыл дверь и проскользнул внутрь. Узкий технический коридор вёл параллельно основному и имел несколько выходов в разные части бункера. Он двинулся вдоль него, ориентируясь по звукам боя, пока не достиг точки, которая, по его расчётам, находилась над холлом, где шло сражение.

Здесь в полу технического коридора была решётка вентиляции. Максим осторожно сдвинул её и глянул вниз. Как он и предполагал, он оказался над холлом, причём на фланге нападавших. Они не ожидали атаки сверху.

Краевский вытащил из кармана небольшой предмет – светошумовую гранату, которую он прихватил из арсенала во время подготовки к поездке в Иерусалим. Вытянув чеку, он бросил гранату вниз, а сам отвернулся и закрыл глаза.

Яркая вспышка и оглушительный хлопок на мгновение парализовали всех в холле. Максим не терял времени. Он спрыгнул вниз, перекатился и открыл огонь по дезориентированным наёмникам. Точными выстрелами он уложил троих, прежде чем они успели понять, что происходит.

Защитники бункера, воспользовавшись замешательством врага, перешли в наступление. Через минуту ожесточённой перестрелки оставшиеся наёмники начали отступать.

– Краевский! – раздался голос Громова из-за баррикады. – Сюда!

Максим перебежал через холл, пригибаясь под свистящими пулями, и укрылся рядом с генералом. Громов был ранен – кровь сочилась из раны на плече, но он продолжал руководить обороной.

– Что с лабораторией? – сразу спросил он. – Артефакт в безопасности?

– Пока да, – ответил Максим. – Хашеми и Чен там, дверь заперта. Что происходит, генерал? Кто эти люди?

– "Наследники Прометея", – мрачно ответил Громов. – Они атаковали комплекс по трём направлениям одновременно. Прорвались через первый периметр, используя подкуп и инсайдерскую информацию. Сейчас удерживаем их здесь и у восточного входа, но они хорошо подготовлены.

– Их цель – артефакт?

– Очевидно. Они знали точное расположение лаборатории – одна группа сразу направилась туда, но была остановлена охраной. Мы потеряли с ними связь.

Максим быстро обдумал ситуацию.

– Нужно эвакуировать Хашеми, Чена и артефакт. У вас есть запасной выход?

– Есть технический туннель, ведущий к секретной шахте в километре отсюда, – кивнул Громов. – Мы отправили туда Сару Блэквуд с частью данных, когда началась атака. Она должна подготовить транспорт.

– Я вернусь за Хашеми и Ченом, – решил Максим. – Прикройте меня.

– Возьмите это, – Громов протянул ему небольшое устройство, похожее на планшет. – Здесь схема всех туннелей и коды доступа. И вот, – он вытащил из кобуры второй пистолет, – вам понадобится огневая мощь.

Максим принял оружие и устройство, кивнул генералу и приготовился к броску обратно в коридор. В этот момент со стороны нападавших полетела граната. Один из охранников с криком бросился на неё, закрывая остальных своим телом. Взрыв потряс холл, но защитники выжили ценой жизни героя.

Воспользовавшись моментом, Максим перебежал открытое пространство и нырнул в коридор, ведущий к лаборатории. За его спиной вновь разгорелся бой – наёмники пошли на новый штурм.

Продвигаясь по коридорам, Краевский встречал следы боёв – тела погибших, следы от пуль на стенах, брошенное оружие. Один раз он столкнулся с двумя наёмниками и был вынужден вступить в перестрелку. Его навыки не подвели – оба противника упали, не успев даже вызвать подкрепление.

Наконец, он добрался до лаборатории и постучал условным сигналом. Дверь немедленно открылась. Лейла и Чен были готовы к эвакуации – рюкзаки с важными данными на спинах, артефакт упакован в специальный контейнер.

– Ситуация критическая, – сказал Максим. – "Наследники Прометея" атаковали бункер. Нам нужно немедленно выбираться отсюда через запасной выход.

– "Наследники"? – Лейла побледнела. – Они здесь?

– И хорошо подготовлены. У них инсайдерская информация о комплексе. Возможно, кто-то из персонала был их агентом.

Чен быстро закончил загрузку последних данных на портативный носитель и уничтожил оригиналы на компьютерах.

– Готово. Ничего ценного им не достанется.

– Тогда уходим, – Максим проверил схему на устройстве, переданном Громовым. – Следуйте за мной и держитесь максимально тихо. Путь не близкий.

Они вышли в коридор и двинулись в противоположном от командного центра направлении. Звуки боя постепенно стихали, но Максим не расслаблялся – опасность могла поджидать в любом повороте.

Согласно схеме, им нужно было спуститься ещё на один уровень, пройти через технические помещения и найти потайную дверь, ведущую в эвакуационный туннель. Всё это в полутёмном бункере, где в любой момент могли появиться враги.

Они успешно преодолели первую часть пути и уже находились в техническом секторе, когда услышали приближающиеся шаги и голоса. Максим быстро втолкнул Лейлу и Чена в ближайшее подсобное помещение и прикрыл дверь, оставив маленькую щель для наблюдения.

По коридору проходил отряд из пяти наёмников. Они методично проверяли каждое помещение, двигаясь в сторону лаборатории. Судя по их разговору, они получили информацию, что объект и ученые могут пытаться эвакуироваться этим маршрутом.

– У них есть данные о путях эвакуации, – прошептал Максим. – Нужно менять маршрут.

Он изучил схему и обнаружил альтернативный, более длинный путь через систему водоснабжения бункера. Дождавшись, когда наёмники скроются за поворотом, они покинули укрытие и быстро, но осторожно двинулись в новом направлении.

Система водоснабжения представляла собой сеть узких технических проходов с трубами и насосными станциями. Здесь было влажно и тесно, но, по крайней мере, они не встретили врагов.

– Как они узнали о бункере? – спросила Лейла, пока они продвигались по тесному проходу. – Это же секретный объект.

– У "Наследников" есть агенты повсюду, – ответил Максим. – В правительствах, разведках, корпорациях. Они готовились к этому моменту десятилетиями, возможно, веками.

– Что им нужно? – спросил Чен, осторожно переступая через лужу.

– То же, что и нам – манускрипт, – сказал Максим. – Но с другими целями. Судя по тому, что я узнал из документов проекта и от Штайнера, они верят, что манускрипт – это ключ к какому-то эволюционному скачку. Они хотят использовать его, чтобы изменить мир под себя.

– Изменить… уничтожив большую часть человечества в процессе? – тихо спросила Лейла.

– Возможно, – мрачно ответил Максим. – Такие организации обычно верят, что цель оправдывает средства.

Они продолжали двигаться через лабиринт технических проходов, постепенно приближаясь к эвакуационному туннелю. Наконец, они достигли заветной двери – неприметной технической панели, за которой, согласно схеме, начинался путь к спасению.

Максим ввел код доступа, и панель отъехала в сторону, открывая узкий туннель с тусклым аварийным освещением.

– Это должен быть прямой путь к шахте, – сказал он. – Примерно километр. Там нас должна ждать Блэквуд с транспортом.

Они вошли в туннель, и дверь автоматически закрылась за ними. Здесь было тихо, только далёкий гул вентиляции нарушал тишину. Они двигались быстрым шагом, стремясь как можно скорее покинуть опасную зону.

– Что случилось с генералом Громовым? – спросила Лейла.

– Он был ранен, но оставался в строю, координируя оборону, – ответил Максим. – Надеюсь, ему удалось сдержать нападавших.

– А остальной персонал? – обеспокоенно спросил Чен. – В бункере были десятки учёных и технических специалистов.

– Я видел, как многих эвакуировали в самом начале атаки, – сказал Максим. – Но некоторые, вероятно, остались в командном центре с Громовым.

Они прошли примерно половину пути, когда Максим насторожился. Его обостренный инстинкт подсказывал, что что-то не так. Он жестом приказал Лейле и Чену остановиться и прислушался.

Впереди, едва различимые в тишине туннеля, слышались голоса. Кто-то уже был в эвакуационном проходе, и, судя по направлению звука, эти люди двигались им навстречу.

– Враги впереди, – прошептал Максим. – Они блокируют выход.

– Что нам делать? – в голосе Лейлы слышался страх, но она держалась стойко.

Максим быстро осмотрелся. Туннель был практически прямым, без укрытий или боковых проходов. Вернуться назад означало попасть в руки наёмников, прочёсывающих бункер. Двигаться вперёд – встретиться с другой группой врагов.

– У меня есть идея, – сказал он. – Но для неё нужен артефакт.

Лейла и Чен удивлённо посмотрели на него.

– Что вы собираетесь делать? – спросил Чен.

– Мы видели, что артефакт влияет на физические законы. В Иерусалиме было локальное искажение гравитации, в Москве – самозапустившийся токамак. Если он может вызывать такие эффекты пассивно, то, возможно, мы сможем как-то активировать его намеренно.

– Это рискованно, – возразила Лейла. – Мы не знаем, как именно он работает. Эффект может быть непредсказуемым.

– У нас мало вариантов, – сказал Максим. – Я предлагаю рискнуть.

После короткого размышления Лейла кивнула и открыла контейнер. Внутри, на специальных держателях, находился цилиндр с семью пластинами. Тусклое свечение исходило от символов, словно артефакт реагировал на ситуацию опасности.

– Что нужно делать? – спросила Лейла.

– Мы частично расшифровали первую пластину, – сказал Максим. – Если я правильно понял значение символов, там описываются манипуляции с электромагнитным полем. Если активировать эту функцию, мы могли бы создать помехи для их оборудования связи и, возможно, даже для электронных компонентов оружия.

– Но как активировать? – спросил Чен.

– В Иерусалиме артефакт отреагировал на прикосновение Лейлы, – напомнил Максим. – Возможно, он настроен на определённый тип взаимодействия.

Лейла нерешительно протянула руку к цилиндру.

– Я должна просто… прикоснуться к нему?

– Попробуйте, – кивнул Максим. – Но сосредоточьтесь на идее защиты, безопасности. Возможно, артефакт каким-то образом считывает намерения.

Она глубоко вдохнула, сосредоточилась и коснулась поверхности цилиндра. В первый момент ничего не произошло. Затем символы на первой пластине начали светиться ярче, их свечение пульсировало в определённом ритме.

– Что-то происходит, – прошептал Чен.

Внезапно по туннелю пробежала волна странной энергии. Волосы на руках встали дыбом, в воздухе запахло озоном. Аварийные лампы моргнули и погасли на мгновение, затем снова зажглись.

Из дальней части туннеля раздались удивлённые и встревоженные голоса. Судя по звуку, у приближавшихся врагов возникли проблемы с оборудованием.

– Сработало! – тихо воскликнул Максим. – Артефакт создал локальное электромагнитное возмущение. Нужно двигаться, пока они дезориентированы.

Лейла быстро упаковала цилиндр обратно в контейнер, и они осторожно двинулись вперёд. Вскоре они увидели группу из трёх наёмников, которые возились со своими рациями и прицелами ночного видения, явно пытаясь восстановить их работу.

Максим не терял времени. Пользуясь преимуществом неожиданности, он быстро нейтрализовал всех троих несколькими точными ударами – его подготовка в спецслужбах включала боевые искусства.

– Чисто, – сказал он, проверив, что враги без сознания. – Двигаемся дальше.

Они почти бегом преодолели оставшуюся часть туннеля и, наконец, достигли шахты. Здесь их ждал лифт, который должен был поднять их на поверхность. Максим нажал кнопку вызова, молясь, чтобы система всё ещё работала после электромагнитного импульса.

К счастью, лифт пришёл в движение. Через минуту кабина появилась, и они поспешно вошли внутрь. Подъём на поверхность занял несколько минут, которые показались вечностью. Каждый из них боялся, что в любой момент система может выйти из строя, оставив их в ловушке.

Но удача была на их стороне. Лифт благополучно доставил их в небольшое техническое здание на поверхности, замаскированное под трансформаторную будку. Максим осторожно выглянул наружу.

Была глубокая ночь. Здание находилось в лесистой местности Подмосковья, вдали от населённых пунктов. На небольшой поляне в нескольких десятках метров стоял армейский внедорожник, рядом с которым нервно курила Сара Блэквуд.

– Вижу Сару с транспортом, – сказал Максим. – Кажется, всё чисто. Давайте к ней, но будьте готовы к любым неожиданностям.

Они быстро пересекли открытое пространство и достигли внедорожника. Блэквуд встретила их с облегчением.

– Слава богу! Я уже начала думать, что вас перехватили.

– Мы едва ушли, – ответил Максим. – Есть новости от Громова?

– Последнее сообщение получила час назад, – Сара покачала головой. – Они всё ещё сдерживали нападавших у командного центра. Он приказал мне ждать вас здесь и, если вы не появитесь в течение двух часов, уезжать самостоятельно в условленное место.

– Какой план сейчас? – спросил Чен, забираясь в машину.

– У нас есть запасная база, – ответила Блэквуд. – Небольшой научный центр на севере Италии, в горах. Официально – сейсмологическая станция. На самом деле – резервный объект проекта "Феникс". Громов организовал для нас самолёт из маленького частного аэродрома в 30 километрах отсюда.

Максим кивнул. Это имело смысл – покинуть страну как можно быстрее. "Наследники" наверняка контролировали основные аэропорты и вокзалы.

– А что с остальной командой? – спросила Лейла, устраиваясь на заднем сиденье. – С генералом?

– Если они выживут, то присоединятся к нам позже, – ответила Сара, заводя двигатель. – Громов предусмотрел несколько эвакуационных маршрутов. Сейчас наша задача – доставить артефакт и данные в безопасное место и продолжить работу.

Внедорожник тронулся с места и начал удаляться от технического здания, скрываясь в тёмном лесу. Они ехали в тишине, каждый погружённый в свои мысли. Максим смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и думал о людях, оставшихся в бункере. Он знал, что "Наследники" не берут пленных, и это значило, что генерал Громов и другие защитники либо победят, либо погибнут.

Через час они выехали на шоссе. Дорога была практически пустой – глубокая ночь, редкие машины. Блэквуд умело вела внедорожник, избегая превышения скорости, чтобы не привлекать внимание патрулей.

– Смотрите! – внезапно воскликнул Чен, указывая в окно.

Высоко в небе, над лесом, который они только что покинули, висело странное свечение – идеально круглое облако с концентрическими кругами, похожее на то, что появилось над Иерусалимом после активации артефакта.

– Это над бункером, – тихо произнесла Сара. – Что бы это ни было, оно связано с манускриптом.

– Или с сражением, которое там идёт, – добавил Максим. – Возможно, кто-то активировал ещё какую-то функцию артефакта.

Они продолжили путь, периодически поглядывая на странное явление, которое постепенно тускнело и, наконец, исчезло. Никто не знал, что это означало – победу или поражение Громова, новую аномалию или что-то ещё более странное и пугающее.

Через два часа они достигли частного аэродрома. Здесь их ждал небольшой реактивный самолёт с пилотом, который, судя по выправке, был военным. Он не задавал вопросов, только кивнул, увидев Блэквуд, и помог загрузить их немногочисленный багаж.

Когда они поднялись в воздух, Максим почувствовал странное облегчение. Они успешно эвакуировались, сохранив артефакт и данные. Но это было только началом. "Наследники" не остановятся, и теперь, когда они открыто вступили в игру, ситуация станет ещё более опасной.

– Куда мы направляемся конкретно? – спросил он Сару, перекрикивая шум двигателей.

– Научный центр находится в Альпах, недалеко от итальяно-швейцарской границы, – ответила она. – Но сначала у нас запланирована остановка в Ватикане.

– В Ватикане? – удивилась Лейла.

– Да, – кивнула Блэквуд. – Громов организовал встречу с человеком, который может помочь нам с расшифровкой манускрипта. Отец Игнатий, бывший криптограф Ватикана и специалист по древним текстам. Он ждёт нас.

Максим откинулся на спинку кресла. Итак, следующая остановка – Ватикан. Святое место, хранилище древних знаний и секретов. Возможно, там они найдут новые ключи к пониманию манускрипта. Или, по крайней мере, временное убежище от преследования "Наследников Прометея".

Самолёт набрал высоту и взял курс на юго-запад, унося их прочь от России, от разрушенного бункера, от людей, пожертвовавших собой ради того, чтобы они могли продолжить свою миссию. Миссию, от которой, возможно, зависела судьба всего мира.

Глава 7: Убежище

Ватикан

Рим встретил их ярким солнцем и суетой вечного города. Небольшой автомобиль с ватиканскими номерами ожидал их в частном секторе аэропорта. За рулём сидел молодой человек в скромной одежде, но с военной выправкой, которая выдавала в нём сотрудника службы безопасности Святого Престола.

– Добро пожаловать в Рим, – приветствовал он их на идеальном английском. – Отец Игнатий ожидает вас. Прошу, следуйте за мной.

Они погрузили свой скромный багаж и контейнер с артефактом в машину и тронулись в путь. Водитель ловко маневрировал в интенсивном римском трафике, избегая главных туристических маршрутов.

– Как вы связаны с проектом "Феникс"? – спросил Максим, наблюдая за профессиональными действиями водителя.

– Швейцарская гвардия сотрудничает с определёнными международными структурами в вопросах безопасности, – уклончиво ответил молодой человек. – Особенно когда дело касается артефактов, которые могут иметь… духовное значение.

– Ватикан знает о манускрипте? – удивилась Лейла.

– Ватикан знает многое, доктор Хашеми, – мягко улыбнулся водитель. – В наших архивах хранятся записи, датируемые тысячелетиями. Некоторые из них содержат упоминания о "Семи Печатях Мироздания" и их хранителях.

Максим переглянулся с Лейлой. Возможно, их визит в Ватикан будет более продуктивным, чем они предполагали.

Автомобиль въехал в Ватикан через боковые ворота, избегая главного входа с толпами туристов. Их провезли по узким улочкам крошечного государства к неприметному зданию в стороне от основных достопримечательностей. Судя по архитектуре, это было старое административное здание, возможно, часть ватиканской библиотеки.

Внутри их встретил пожилой священник с аскетичным лицом и умными, проницательными глазами. Несмотря на возраст – ему было явно за семьдесят – он держался прямо и двигался энергично.

– Отец Игнатий, – представился он, пожимая им руки. – Рад видеть вас в целости и сохранности. Мы получили тревожные новости из Москвы.

– Что с генералом Громовым? – сразу спросил Максим.

– Жив, но ранен, – ответил священник. – Его люди смогли отразить атаку, но понесли серьёзные потери. Сейчас бункер эвакуирован, генерал восстанавливается в военном госпитале. Он просил передать, что присоединится к нам, как только состояние позволит.

Все с облегчением выдохнули. Отец Игнатий провёл их через несколько коридоров и лестниц вниз, в подземные уровни здания.

– Мы подготовили для вас безопасное помещение в архивах, – сказал он. – Здесь вы сможете работать, не опасаясь наблюдения. Системы безопасности Ватикана одни из лучших в мире, а наши стены хранят секреты веками.

Они вошли в просторное помещение, которое выглядело как смесь старинной библиотеки и современной лаборатории. Вдоль стен стояли стеллажи с древними фолиантами, а в центре располагались столы с компьютерами и научным оборудованием.

– Мы подготовили всё согласно спецификациям доктора Блэквуд, – сказал отец Игнатий. – Компьютеры с необходимым программным обеспечением, оборудование для анализа материалов, защищённая линия связи. Плюс доступ к нашим архивам, которые могут содержать информацию, полезную для ваших исследований.

– Это впечатляет, – Чен уже изучал компьютерную систему. – Вычислительная мощность даже выше, чем в бункере.

– Ватикан внимательно следит за технологическим прогрессом, – улыбнулся священник. – Особенно когда речь идёт о сохранении и изучении нашего наследия.

Лейла осторожно поставила контейнер с артефактом на центральный стол.

– Вы упомянули "Семь Печатей Мироздания", – сказала она. – Что вам известно о них?

Отец Игнатий подошёл к одному из стеллажей и достал древний фолиант в кожаном переплёте.

– Это редкий манускрипт IX века, – сказал он, бережно открывая книгу. – Копия ещё более древнего текста, предположительно III или IV века. В нём содержатся аллегорические описания "Семи Печатей", которые охраняют "Книгу Мироздания".

Он перевернул несколько страниц, покрытых выцветшими латинскими буквами и замысловатыми иллюстрациями.

– Здесь говорится, что когда все Семь Печатей будут сняты, "откроются врата между мирами, и законы, установленные Создателем, будут переписаны". Конечно, это считалось метафорой, религиозной аллегорией… до недавнего времени.

– До аномалий, – тихо произнесла Сара.

– Именно, – кивнул священник. – Когда начали поступать сообщения о странных явлениях в различных частях света, я вспомнил об этих текстах. И не только я. Ватиканская обсерватория зафиксировала изменения в спектре некоторых звёзд – незначительные, но необъяснимые с точки зрения современной астрофизики.

– Изменения фундаментальных констант влияют даже на звёздный свет, – кивнул Чен. – Это логично. Если константа тонкой структуры меняется, то это должно отразиться на спектральных линиях элементов.

Отец Игнатий внимательно посмотрел на молодого учёного.

– Вы говорите об изменении самих законов физики. Это… пугающая перспектива.

– Именно поэтому нам нужно понять природу артефакта, – сказал Максим. – Чтобы остановить или хотя бы контролировать этот процесс.

Священник задумчиво кивнул и перевернул ещё несколько страниц фолианта.

– Здесь есть изображение, которое может вас заинтересовать, – он указал на древнюю иллюстрацию, изображающую семь дисков с символами, расположенных по кругу. В центре находилась фигура, напоминающая цилиндр.

Лейла подалась вперёд, изучая рисунок.

– Символы… они похожи на те, что на нашем артефакте!

– Я так и думал, – кивнул отец Игнатий. – Когда генерал Громов прислал мне фотографии, я сразу узнал паттерн. Это не первое упоминание подобных объектов в наших архивах.

– Есть ещё? – заинтересовался Максим.

– Множество, – ответил священник. – Разрозненные упоминания в текстах разных эпох и культур. Мы собрали всё, что смогли найти, – он указал на небольшую тележку, заполненную книгами и папками. – Здесь копии документов, которые могут содержать релевантную информацию. От вавилонских глиняных табличек до средневековых алхимических трактатов.

– Это… невероятно ценно, – Лейла с благоговением взяла первую папку. – Такие исследования обычно занимают годы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.