Денис Ахметов
И светит солнце

Введение

Тем, кто ищет историю о великой любви, самопожертвовании и счастливой жизни, – просьба закрыть книгу и никогда ее не открывать. Неженкам и мягкосердечным не рекомендуется. Здесь нету той чарующей атмосферы иного мира, где все заканчивается хорошо. Этот мир пропитан суровой реальностью, которая постоянно существует вокруг нас. Здесь описывается беспощадность реальности, от которой невозможно убежать и скрыться. Напоминаю: тем, кто, ищет здесь историю, где главным героям постоянно везет и они выпутываются из различных ситуаций чудесным образом, который им ниспослала вселенная, просьба закрыть книгу и никогда сюда не возвращаться! Ада не существует, мы уже в нем. Рай – лишь иллюзия, созданная как утешение смерти!

Глава 1

Адленская мясорубка

На многие километры небо затянуто массивными темно-серыми тучами. Далеко за северными и южными горными хребтами видно, как огромные клубы дыма поднимаются из жерла вулканов, образуя большую темную завесу. Сотни молний сверкают над ними, переливаясь алыми цветами, и даже на расстоянии в десятки километров, отчетливо слышен их гром, будто грохот канонады.

И между этими самыми хребтами раскинулось широкое поле битвы, поверхность которого представляет серую пелену, постоянно осыпаемую пеплом. Миллионы воронок, от малых до огромных, пронизывают эту некогда холмистую местность. Теперь же эта образовавшаяся равнина была усеяна сотнями тысяч искореженных груд металла, часть из которых еле торчала из-под земли. Эта пустошь хоть и была более-менее ровной издалека, однако она больше напоминала лунную поверхность при ближайшем рассмотрении. А ежели смотреть еще более кропотливо, то можно увидеть и тысячи останков убиенных. Чьи уже сгнившие и все еще гниющие части тел торчали из-под многих участков этого безумного места. Разорванные туши бронекостюмов, что уже успели врасти в землю, с почившими солдатами внутри прекрасно истощали зловонный запах. Не всех могли похоронить. Ибо не всегда это было возможным. Это кладбище битв, казалось, источало истошные крики сотен тысяч мертвецов, что погибли в агонии.

Однако недавно установившуюся мертвую тишину стал обрывать громкий металлический топот. Восемьдесят тысяч воинов, рост каждого из которых был два с лишним метра, маршировали по этому полю, облаченные в черно-серые бронированные костюмы. Их лица были скрыты под серыми лицевыми пластинами в виде черепа, которые прицеплялись к шлему. На затылке крепился широкий поперечный металлический гребень, черного цвета и полукруглой формы. Глазные впадины покрывал черный металл. На тяжело бронированных металлических наручах ближе к локтям пульсирует небольшой круг тускло-желтого цвета. К правому бедру при помощи магнитных крепежей прикреплен тесак. Правый наплечник имеет более крупный размер и состоит из нескольких загнутых листов брони. Они налезают друг на друга от локтя, заканчиваясь почти у шеи, где на конце наплечника имеется вертикальный лист, прикрывающий собой половину головы. Торс хорошо бронирован, и ее нагрудная часть сильно выступает вперед у подбородка усеченным клином. Их единственное оружие – односторонний тесак с острым концом размером от рукояти до острия больше полуметра. Прикрепленный к нему противовес в виде прямоугольной трапеции служит для балансировки.

На спинах воинов расположены металлические ранцы, внутри которых основной и резервный демеритовые реакторы, а также реактивный двигатель. Для управления полетом практически во все части брони встроены мелкие маневренные двигатели. Они выводятся наружу сразу после взлета.

Для столь небольшого воинства строй был сильно растянут: он простирался от одного горного хребта до другого в два ряда. Отряды располагались в шахматном порядке на целых двадцати пяти километрах. Примерно посередине этого строя шел человек, облаченный в черную броню рыцарского типа с посеребренными гранями некоторых составных частей. Это был мужчина ростом выше среднего и с широкими плечами. Половина лица сокрыта под черной маской из плотной ткани для защиты от пепла, а видимая часть представляет собой холодные карие глаза и коротко стриженные волосы с частично поседевшими висками. На пояснице – металлические ножны для одноручного меча с черной прямоугольной рукоятью.

После команды, данной броне, на его голову наделся шлем, в раскрытом состоянии размещавшийся позади затылка. Внешне он был похож на рыцарский армет со слегка выпирающим тупообразным забралом и небольшой глазной прорезью. Внутри этой прорези, помимо прозрачного бронематериала, размещался и усилитель оптики.

Окинув дальним взором вражеские позиции, лежавшие за четыре километра от них, он отдал общий приказ по каналу связи. Первый ряд сдвинулся с места и начал быстрый марш, устремившись на укрепления врага. После того как они набрали определенный интервал, за ними последовал и второй ряд.

Расстояние до цели все сокращалось, а тишина стояла такая, будто бы их даже не обнаружили. Командующий в один момент резко отдал приказ, и отряды тут же остановились. Из левых предплечий воинов возникли щиты тускло-желтого цвета и прямоугольной формы, с тупым концом снизу, а также чуть вогнутые сторонами внутрь. Они были столь большими, что закрывали собой почти все тело, оставляя лишь немного открытыми нижние части ног. Вонзив тупые концы щитов в землю, ими прикрылись со всех сторон, а также подняли их над собой, образовав полностью закрытый строй в виде круга. Все вдруг замерли в ожидании, пока спустя минуту с лишним сверху не стали доноситься свистящие, пронизывающие звуки, в один момент ударившиеся о землю тысячами снарядов. Пепел, недавно оседавший на поверхности этой равнины, вновь поднялся в небо вместе с ошметками земли, образуя клубы пыли, огня и дыма. Огромная темная завеса стала возвышаться перед всей первой полосой обороны противника, закутывая в себя все большее пространство.

Адский дождь все не умолкал. Десятки тысяч снарядов продолжали сыпаться с неба, ударяясь о землю с неимоверным грохотом и окутывая все в непроглядную тьму. Лишь спустя десять минут все стало затихать: снаряды грохотали все реже, пока взрывы вовсе не прекратились. Воцарилась мертвая тишина. Противник глядел на еще не опустившиеся клубы дыма и пыли в ожидании того, что перед собой они увидят мертвые, бездыханные тела, если от них еще что-нибудь могло остаться. Та завеса, что поднялась перед ними, была похожа на огромные темные облака, медленно растворяющиеся на протяжении всей первой полосы. Прошла минута, но клубы еще не исчезали. Признаков жизни не наблюдалось, и они вздохнули с огромным облегчением, а после даже начали радостно перекликаться между собою.

Внезапно стал слышен глухой топот, становящийся все четче и ближе. Этот глухой марш убрал ухмылку с их лиц в один миг и приковал недоумевающие взгляды к тому, что было впереди. Из-под завесы стали обрисовываться силуэты, становясь все более резкими и большими. Поверить в это было крайне трудно, но под свой тяжелый марш, они начали выходить сквозь завесу. Ровные и невредимые отряды двигались, будто ничего и не произошло.

– Так, значит, это и есть щитоносцы. Больше похожи на посланников смерти, – промолвил один из солдат, что наблюдал их приближающиеся отряды.

За свой многолетний опыт в военных конфликтах и не только они показали себя как крайне эффективную, а также универсальную наземную силу. Среди своих врагов они заслужили репутацию самой неубиваемой и неостановимой пехоты. В основном это была заслуга создателя этих бронекостюмов, которые, помимо хорошей брони, оснащались самым прочным каркасом и гибридом пневмосистемы с искусственными мышцами. В их непропорционально большие и высокие ботинки встроена очень прочная пневмоамортизационная система. Также в них установлены небольшие буры, способные вгрызаться в землю и позволяющие держать тяжелые ударные волны с любых направлений. Благодаря этому им удается принимать на себе целые артиллерийские удары. И вдобавок ко всему они известны еще по одной своей специфической черте, способной повергнуть неподготовленного человека в глубокий страх: при близком контакте из их череповидных шлемов слышится нечеловеческий протяжный вой, похожий на стоны умирающего в агонии человека, который уже одной ногой в могиле. Такой устрашающий ход весьма хорошо себя показывал на полях сражений. Те, кто оставался в живых, после рассказывали, что они имели дело с посланниками смерти и ее рука касалась их напрямую. Страх усиленно проникал в разум тех, кто хоть раз с ними сталкивался.

Пробившись сквозь нескончаемые потоки прибывающих снарядов на протяжении всей первой линии, щитоносцы начали массовую резню. Кроме тесаков, во время этой бойни стали применяться силовые нагнетатели, встроенные в обе наручи костюмов, при помощи которых можно было притягивать и отталкивать объекты весом до двух тонн. Благодаря уже неполной боеспособности солдат противника зачистка заняла всего лишь десять с небольшим минут. Однако их гвардейские части, что повидали многое за свой срок военной службы, выказывали отличное расположение духа и бились довольно ожесточенно борясь со страхом, но качество боевой подготовки у щитоносцев и инженерное превосходство сильно давало о себе знать. Чуть меньше половины из всех сумело отступить после получения соответствующего приказа. Остальные же остались бездыханно лежать на поле боя внутри своих разрубленных и окровавленных броне костюмов. При этом не обошлось и без раненых, чья эвакуация была невозможна. Их истошные крики пронизывали всю линию, что корчились от боли, медленно и мучительно покидая этот мир. Без ноги, руки или с выпотрошенными наружу внутренностями, а некоторые и того хуже. На них не было времени, поэтому щитоносцы принялись добивать уцелевших, дабы облегчить их муки быстрой смертью.

Их костюмы в основном были серого цвета, но местами присутствовал и черный, по степени защищенности они сильно уступали броне щитоносцев, так как тесаки проходили сквозь них, словно нож в масло, однако были меньше ограничены для движения. Кроме цветовой палитры, эти доспехи отличались своеобразным шлемом – его прорези для наружного просмотра имеют крестообразную форму.

Позади окровавленных трупов первой линии находился второй рубеж обороны. По уровню укрепленности он был куда лучше, чем предшественник. Помимо огромной сети окопов, уходящей вглубь на сотни метров, она усеяна тысячами фортификационных сооружений, внутри которых размещаются рельсотронные пулеметы. Скорость выпущенной ими пули была три с половиной километра в секунду. Также имелись башенные противотанковые и пехотные турели с рельсовыми орудиями. А позади самой второй линии (слегка возвышающейся над остальной равнинной частью этой пустоши) располагались дивизионы артиллерийских батарей.

Эти дивизионы на данном участке являлись главной проблемой. Неизвестно, на каком расстоянии от второй линии они размещались. А их позиции были сокрыты от разведки и сканирования генераторами маскировки, что со всех сторон сливало позиции артиллерии с местностью. Проще говоря, была видна лишь поверхность рельефа тех позиций, где они размещались, но не они сами. Тепловое свечение через генератор не прослеживалось, но при этом температура поверхности отображалась, и она не отличалась от прочей местности. Разведка с воздуха пресекалась ПВО, но даже в случае проникновения за вторую линию генераторы не позволяли им ничего увидеть.

Вдобавок ко всему на данный момент здесь присутствовало лишь два корпуса щитоносцев, и еще два миллиона солдат по левую сторону фронта от них, что было крайне мало. Основные части четвертого легиона вместе с союзными силами (большая часть из которых сокрыта для наглядного уменьшения численности), сейчас являются тяжелыми ударными группами, для обеспечения быстрого прорыва по правую сторону фронта, пока остальные два с лишним миллиона перетягивают внимание на себя. Эта территория для наступления выбиралась с учетом того, что противник не сможет производить разведку с космоса и оказывать поддержку благодаря плотным темно-серым облакам, покрывающим площадь более трех тысяч километров. Их все время поддерживали семь вулканов, которые разместились на этой огромной пустоши.

Прослушав доклад командного центра о том, что, переброска двух дивизий поддержки завершена, командующий приказал всем застыть на месте, на протяжении всей второй линии и стал вслушиваться в образовавшуюся тишину через приемник, который улавливал далекие звуки.

Корабли в это время осуществляли сброс транспортников после перехода, на них находились многочисленные солдаты, а сами оставались на орбите планеты. В скором времени там должно было развернуться сражение между космическими флотами для предотвращения орбитальных ударов и высадки десанта прямо на голову или в тыл атакующих.

Тем корпусом из дивизий пехоты и поддержки инженеров, что высадились позади первой линии, командовал генерал-полковник Август. Ростом пехотинцы были меньше щитоносцев, поскольку костюм не увеличивает их высоту до определенной отметки. На правом плече имеется ручное орудие, которое крепится к костюму особым механизмом и способно выводиться из-за спины в случае надобности. Его корпус имеет вытянутую прямоугольную форму, внутри которого находится тяжелый рельсотрон. Скорость вылета его пятимиллиметрового снаряда составляет десять километров в секунду, и для сопротивления отдаче, предусмотрены небольшие буры, как у щитоносцев, а также фиксирующий экзоскелет для предотвращения травм. Главной задачей пехотинцев является уничтожение техники противника, то есть танков, бронемашин и прочих. В каждом пехотинце из корпуса поддержки содержится информация обо всех слабых местах практически любой бронированной техники. Костюм отличался от брони щитоносца куда меньшим бронированием, отсутствием щита, силового нагнетателя, а также присутствием электромагнитного орудия и металлического ранца боеприпасов на спине с исходящей лентой снарядов. Для близкого контакта в правый наруч крепился маленький штурмовой автомат, лента с патронами к которому тянулась по всей протяженности руки и выходила из ранца. При необходимости он выводился вперед и ложился рукояткой в полость кисти. В остальном все было схоже: тот же шлем, но уже без гребня, окрас и внешняя структура составных частей практически совпадали.

Сейчас они должны были подойти и занять позиции, не доходя двухсот метров до первой линии. Дойдя до указанного расстояния, они вывели свои орудия из-за спины к плечу и, взяв небольшой угол, нацелились на укрепления противника, выжидая дальнейшие указания.

Все щитоносцы в это время находились в окопах, а командующий, немного опустив голову, стоял над ними, вслушиваясь в тишину и стараясь уловить хоть какой-то звук. Из его левого предплечья генерировался щит, временами сохраняющий ему жизнь от снайперов со стороны второй линии. Его недвижимое тело простояло так несколько минут, пока, резко подняв голову и повернувшись к своим, он твердым голосом не дал приказ «Щиты» по общей связи. После чего командующий подбежал к окопам и запрыгнул, а два ближайших воина закрыли его вместе с собой щитами.

Спустя тридцать секунд земля загрохотала. Тысячи снарядов вновь принялись изувечивать ее уже далеко не первозданный облик. И пока в таком ритме проходили минуты, командующий тщательно отмечал на наручной голографической карте точки расположения артиллерийских батарей, приблизительное местоположение которых определил по звуку выстрелов и помощи бортового компьютера. Хоть этот метод и является сомнительным, но при высокоразвитом навыке такой способ вполне был жизнеспособен. Доверившись глухому звуку выстрелов и времени до контакта с землей, он отмечал их на расстоянии семи километров от собственных позиций, позади всей второй линии.

Прошло десять минут с начала плотного артобстрела, и вскоре число взрывов стало убывать. Командующий в это время отправил координаты артиллерийских батарей в штаб управления мобильными ракетными комплексами. Они развернули свои тысячи самоходных ракетных установок в пяти километрах за первой линией. Ракетные комплексы, носящие название «Арес». Это вытянутые, внушающих размеров бронированные тягачи. Три установки залпового огня на этих машинах никак не выделяются на основном корпусе. Лишь когда необходимо принять боевое положение, они отделяются от корпуса и наводятся по целям. Весь этот ракетный комплекс перемещается на широком колесном ходу.

В то время пока комплексы наводились по целям, артиллерийский огонь практически утих. Как только последние снаряды коснулись земли, щитоносцы стали выбираться из окопов. После чего, выстроившись отрядами, они начали покорно ожидать команды к атаке. Командующий в это время отдал приказ, и ракетные комплексы принялись отрабатывать по целям. Как только они поднялись на небольшую высоту, по ним начали бить тысячи зенитных установок противника, покрывая небо потоками снарядов с красным трассерным следом и ракетами-перехватчиками.

Через минуту из-под серых густых облаков стали появляться во множестве красные точки, размер которых быстро рос, так же как и численность. Пронзив тучи, на землю посыпались ракеты. Они падали за второй линией, прямо на те координаты, которые отметил командующий. Огромные клубы огня, дыма и пыли поднялись к небу на протяжении многих километров. Такое зрелище было хорошо видно издалека. Снаряды разрывались еще целых десять минут, ровняя с землей все то, что некогда там находилось.

Оказав поддержку, ракетные комплексы стали быстро отходить. Теперь для них новой задачей становилось передислоцирование в тыл для предотвращения уничтожения авиацией.

Щитоносцы в это время прорывались ко второй линии сквозь нескончаемый огонь противника и были уже довольно близки, чтобы начать рукопашный бой. К тому времени часть стационарных орудий уже успела вернуться в строй, после того как их на время вырубило после нескольких залпов. При поддержке корпуса Августа, который непрерывно расстреливал позиции врага электромагнитными снарядами, щитоносцы сумели добраться до первых укреплений, где началось массовое побоище.

На протяжении всей второй полосы земля стала усеиваться множеством трупов, кровь с них не успевала впитываться в землю сквозь слой пепла, и, перетекая в небольшие ручейки, она собиралась в воронки, образовывая огромные кровавые лужи. Сейчас, когда битва шла на территории второй линии, противнику нечего было противопоставить корпусам щитоносцев в ближнем бою. Единственным шансом являлась артиллерия, которую им просто не дали применить.

За двадцать минут ожесточенной битвы от двухсот пятидесяти тысяч солдат противника осталось меньше половины. Вскоре, поняв всю тщетность своих усилий, они начали быстрое отступление к третьей линии. Два корпуса щитоносцев за оба боя пополнились лишь ранеными и ни одним убитым. Их чрезвычайно высокая живучесть твердо давала о себе знать.

Раненых солдат противника, коих было много, ожидала та же участь, что и их предыдущих собратьев по несчастью.

Почти сразу после захвата командующий отдал приказ о занятии позиций во второй полосе. Все оставшиеся защитные орудия взяли под контроль и развернули в сторону третьей линии. К этому моменту к ним успел подбежать корпус Августа, который также начал занимать укрепления. Вместе с ними прибыла и дивизия саперов. Первое, что бросалось на глаза при виде этих солдат, это массивный металлический контейнер на спине с двумя прикрепленными манипуляторами для хвата. Все остальное было, в принципе, таким же, как у войск поддержки, не считая штурмового автомата, крепящегося на левом бедре.

Пока командующий раздумывал о грядущем сражении в одной из траншей, к нему сзади подошел мужчина в броне щитоносца и встал справа от него, прикуривая сигарету левой рукой. На его наплечниках были выбиты звезда и две косые серебристые полосы на фоне щита с серыми гранями. Морщинистое лицо, голубые глаза, короткие растрепанные борода и усы, коротко стриженные темные волосы, а также шрам, тянущийся от верхней части левого виска к скулам, оставшийся после осколочного ранения. Это был Август.

Затянувшись сигаретой в последний раз, он потушил ее, сжав металлическими перчатками.

– Неприятное место, – проговорил Август, напряженно осматривая пепельные пустоши. – Отсюда так и веет смертью. Сколько сотен тысяч душ здесь сложили головы, если не миллионы… Пока шел сюда, из-под пепельного слоя увидел кучу торчащих останков бедолаг. Это ж сколько раз это место перепахивалось артиллерией, аж тошно представить. Здесь уже образовался целый пласт трупов, если подумать. А мясорубка… все еще продолжается.

– Сегодня положим конец этому безумию, – хладнокровно сказал Райнер.

– Но перед этим положим немало еще трупов на этой земле, – подметил Август.

– Это уж точно.

Август пару секунд еще оглядывал просторы, после чего промолвил:

– Странно…

– Что именно? – спросил Райнер в своей хладнокровной манере.

– Как-то раз я был в похожем месте, – медленно проговорил Август. – Все являлось таким же серым и обугленным. Нас три дня подряд осыпали всем, чем только можно, а на утро четвертого все вдруг закончилось. Когда мы начали выходить из укрытий, увидели огнем охваченный город, покрытый золой и пеплом. На улицах лежали сотни тлеющих трупов, а солнце было скрыто мрачной серой завесой. Так же, как и здесь, на пустующих улицах медленно шел пепельный дождь… Город мы не отстояли, к сожалению. Чтобы не кормить захваченные рты, всех оборонявшихся расстреляли, в том числе и меня.

– И почему же ты живой?

– Через меня прошли пять пуль, после чего нас, как трупы, накинули друг на друга и оставили гнить. Такими кучами они усеяли весь город. Однако эти подонки не удосужились стрелять в головы.

– Видимо, спешили.

– До этого момента, я не помнил тех событий. При виде пепельных равнин само из памяти всплыло; длительное заточение в криокапсуле все еще дает о себе знать.

– Как ты не умер от кровопотери?

– Не знаю. Это мне пока неизвестно. Но, думаю, если я вспомнил про те события, глядя на эти поля, то должен вспомнить и свою смерть, будучи опять близко к ней. А теперь давай вернемся в реальность. Нам осталось взять только третью линию, так?

– Да. Вон те низкие холмы далеко впереди, – ответил Райнер, показывая левой рукой на слегка возвышающиеся высоты над серебристо-черной равниной, усеянной множеством воронок от снарядов.

– Вижу.

– Их резервная группа армий уже должна была сдвинуться с места. В таком случае их лучшие подразделения сейчас в срочном порядке перебрасываются на левый участок фронта.

– Как я помню, их в резерве десять миллионов. И еще десять на протяжении левой части фронта. По эту часть фронта наступает только четвертый легион?

– Да. Девять миллионов. Остальные тринадцать вместе с союзными двадцатью на правом участке. Должны начать наступление через час, после начала нашей атаки на левом крыле.

– И все стратегические единицы, включая большую часть тяжелых подразделений, сейчас там. Мобильные группы пельтастов на левом участке остались?

– Остались. Без них никуда. И, надеюсь, нам не придется применять мобильные группы.

– Этот межгорный коридор – не лучшее место для наступления двумя корпусами. Как я понимаю, ты не собираешься брать третью линию, потому как нам сейчас будет не до этого.

– Да, мы переходим в оборону. Ты, как обычно, догадлив.

– Либо ты становишься предсказуем. И притом третью линию все равно потом придется брать, после отражения волн противника. Ты ведь на это рассчитываешь.

– Придется. Под плотным обстрелом артиллерии, но придется. Пока что ветер дует в сторону противника. Будем надеяться, что так будет и дальше. Хотя бы поможем дымовой завесой щитоносцам.

К этому времени стержни, которые Райнер вызвал с корабля носителя до разговора с Августом, стали приземляться на планету. Пробив облака, они начали тормозить при помощи ракетных двигателей и, выдвинув опоры, ударились о твердую поверхность земли с небольшим грохотом, чуть позади оборонительной линии. Как только пыль после них улеглась, башни высотой тридцать метров каждая начали раскрываться. Их половина корпуса разделилась вдоль на три части, потом эти самые ветви, по длине которых происходило белое свечение, наклонились в разные стороны от центра, словно лепестки цветов. От стержней исходил своеобразный гул, они стали генерировать защитные экраны поверх позиций и вокруг своих корпусов, для того чтобы их нельзя было уничтожить прямым попаданием. Щиты охватывали большую территорию, пятьсот метров каждый. Таким образом, небо над головой было надежно прикрыто защитным занавесом.

– Сегодня бог войны явно будет зол, – иронично подметил Август, осматривая стержни.

– Вряд ли только зол. Мы уже успели подпортить ему настроение ракетными залпами, – заметил Райнер, и Август тихо рассмеялся.

В это время на орбите планеты флотилии обоих сторон уже сошлись в битве. Десятки кораблей сейчас обмениваются дальними залпами между собой, стараясь соблюдать дистанцию. Однако ни одна из сторон еще не рискует предпринимать решительные действия.

И пока ситуация на орбите лишь подходит к своему началу, сражение на линии переходит в следующий этап. На небе, далеко впереди, стали виднеться черные точки, они приближались целой цепочкой, растянутой вдоль полосы. Таких цепочек было несколько, и они летели одна за другой, разделенные на звенья.

Даже не вглядываясь в оптику, командующему было ясно: это бомбардировщики. Они не выходили за пределы облаков и быстро сокращали расстояние до второй полосы, чтобы начать бомбардировку. Спустя минуту бомбардировщики стали осуществлять задуманное, и из-под них полились тысячи снарядов, словно ливень. Через пару секунд первые из них коснулись поверхности щитов, и небо озарилось ярким пламенем, окутывая все больше пространства. Защитные экраны начали успешно исполнять свою задачу. Закончив первую атаку, бомбардировщики стали разворачиваться и заходить на вторую попытку.

На земле противник также не заставил себя ждать. Он начал наступление вдоль всей полосы. Первыми шли танки, а за ними под прикрытием двигались солдаты. Вперемешку с пехотой также двигались и боевые дроны, облаченные в тяжелые темные доспехи, с огромными пулеметами наперевес. Они медленно покрывали пятикилометровый рубеж до линии обороны.

Завидев это, Август сказал:

– Мне кажется, они настроены немного враждебно. Стоит ли опасаться выстрелов по нашим металлическим задницам?

– Согласен, в укрытии им будет лучше, – ответил Райнер.

Корпуса танков имели квадратную форму, они были оснащены широкими гусеницами ввиду своего огромного веса. Броня была сформирована из наклонных листов по всему корпусу. На небольшой башне устанавливалось одно орудие вместе с пулеметной турелью.

Пока они медленно подходили ко второй линии, батальоны саперов закончили минирование первых трех рядов траншей. Сейчас там не было ни одной живой души. Заняв предпоследние три ряда, все покорно ждали, когда противник откроет по ним огонь.

Спустя пару минут танки первыми начали обрушивать на них свой огонь. Под плотным потоком прибывающих снарядов ландшафт в буквальном смысле стал перестраиваться. Однако это не сильно грозило фортификационным укреплениям, которые были цельнометаллическими для эффективного противостояния современному оружию. Даже стенки и низы траншей были полностью обшиты толстыми листами брони, так как снаряды без проблем прорывали себе десятиметровые пути через почву внутрь окопов и взрывались. Такой подход к обороне заметно увеличивал защищенность, но рельсотроны, используемые практически повсеместно, рано или поздно пробивают даже их.

Командующий Райнер в это время расположился внутри одного из укреплений, наблюдая за тем, как танки продвигаются все ближе к ним. Август на данный момент находился вместе со своим корпусом.

Бомбардировщики уже подошли на второй заход и вновь начали осыпать снарядами небо над головой, окрашивая его в огненные цвета.

Медленным маршем танки продвигались все ближе к укреплениям второй полосы, и пока единственным, что вело по ним ответный огонь, были крупнокалиберные противотанковые турели. Но долго они не могли противостоять им в одиночку по причине убывающей численности.

Танковые орудия ни на секунду не умолкали вот уже больше пятнадцати минут, их огонь разил все и повсюду. Вторая линия полностью усеялась тысячами воронок, и дым над ней все никак не мог улечься. А грохот здесь стоял такой, что раздавался на десятки километров. Не сводя глаз, за всем этим наблюдал командующий и ждал, считывая у себя в голове каждую пройденную сотню метров.

В этот момент вошел Август и сказал:

– Ну что, думаю, можно их уже приласкать металлической лавиной, или как?

– Слегка обождем, а потом можно будет погладить, – ответил Райнер.

Дождавшись последнюю сотню метров, он отдал приказ об открытии ответного огня.

Солдаты поддержки резко высунули стволы пушек из траншей и нацелились на танки, а щитоносцы прикрыли их щитами по сторонам так, чтобы защитить от снарядов и их осколков. Грохот множества залпов стал покрывать вторую полосу, давая противнику ощутить на себе всю их мощь. Тяжелые танки сотнями выходили из строя вдоль полосы, загораясь и взрываясь на ходу.

Терпя на своем пути нескончаемые лавины снарядов, летящие на танки, словно картечь, противник сумел дойти до отметки примерно в семьсот метров, неся при этом тяжелые потери в технике. Как только они пересекли ее, по пехоте и дронам противника стали работать пулеметные точки, посыпая их плотным потоком огня. Для поддержки все так же приоритетной задачей являлось уничтожение танков, но в тех местах, где тяжелой техники было мало, огонь велся по дронам и пехоте. Воины противника стали выкашиваться тысячами, падая на землю, будучи уже хладными трупами.

Вражеская атака после этого резко захлебнулась, не дойдя пятисот метров до второй линии. И теперь противнику приходилось лишь отстреливаться, прижимаясь к земле или прячась за мертвой техникой. От танков же осталась лишь горсть, и те уже не решались ехать дальше вперед. После того как их крепко прижали на этой дистанции, численность противника сильно сократилась. Понимая всю безнадежность сложившейся обстановки, оставшиеся начали понемногу отходить. Увидев это, Райнер приказал отставить огонь, чтобы те смогли унести с собой всех раненых.

Спустя время после того, как противник сумел отойти, стало ясно видно все переднее пространство, точнее, то что с ним произошло за один час битвы. Было не счесть, сколько там погибло солдат. Вокруг полыхали тысячи танков, из которых многим не посчастливилось вылезти. Теперь же из-под них в небо поднимались клубы дыма.

Как только оставшиеся силы противника сумели отойти, артиллерийские батареи, размещенные на третьей линии, начали обстреливать позиции четвертого легиона. Так как они находились на расстоянии в пятнадцать километров, огонь велся практически прямой наводкой, тем самым минуя энергетические щиты. Под прямым потоком снарядов часть корпуса поддержки занялась переносом своих тяжелораненых к первой линии, где находились транспортные машины, что должны перевезти их в госпиталь. Все это происходило под прикрытием щитоносцев.

– Если щиты так и дальше будут сдерживать удары с неба, то нас отсюда будет крайне тяжело выбить, – проговорил Август.

– Запаса энергии щитов хватит еще на полтора часа с учетом того, что интенсивность бомбардировок возрастет. Однако это неважно – важно то, что последует за ними.

– А именно?

– Противник припас кое-что напоследок. То, что он успел забрать из своей небольшой системы до того, как мы его захватили. И сегодня он использует это. У него попросту больше не осталось чем ответить, кроме этого.

– Ты уверен?

– Да.

– В таком случае, надеюсь, это не стратегические единицы, – нахмурившись, проговорил Август.

Бомбардировки с воздуха не утихали, противник намеревался как можно быстрее истощить запасы энергии щитов. Закончив очередной заход, самолеты противника стали разворачиваться для нанесения следующего удара. Небо над головой вновь начало громыхать, но к этому времени бомбардировщики еще не успели подлететь.

– Интенсивность растет, как ты и говорил, – сказал Август, вглядываясь в то, что происходит наверху; потом перевел взгляд на фронт.

Бог войны начал свое действие. Далеко позади третьей линии десятки тысяч крупнокалиберных батарей принялись поливать экраны щитов, со стороны третьей полосы. Теперь же над головой не было видно никаких серых тонов, там бушевал самый настоящий огненный шторм, что не останавливался ни на секунду.

Рассматривая дальние подходы, Август заметил новые силы противника.

– Их войска на подходе. Как-то слишком быстро они начали новую атаку, – проговорил Август.

– Видимо только прибыли, – ответил Райнер.

Командующий взглянул на голографические часы и отметил для себя время.

– Отсчет пошел, – подметил Август.

– Необходимо передислоцировать армию чуть дальше вглубь обороны.

Райнер раздал приказы командирам дивизий, и четвертый легион сместился назад, заняв пятую и шестую линии окопов. Практически сразу после этого на них посыпался град огня сверхтяжелых танков и самоходных реактивных установок. Тогда щитоносцы заслонили себя и солдат поддержки, закрыв окопы сверху своими щитами. Некоторая же часть воинов укрылась в подземных проходах и укреплениях, где неумолимый поток огня не мог их достать.

Командующий вместе с Августом расположились в укрепленном наблюдательном пункте, внутри которого они оказались за пару секунд до начала обстрела. Но через тоненькую смотровую щель им не удавалось ничего разглядеть, так как пыль от взрывов не спадала на землю и тем самым закрывала обзор. Каждую секунду во вторую линию с ужасным грохотом прилетали десятки тонн металла, разрывая в клочья все на своем пути.

– При таком раскладе, считай, наших пулеметных точек уже нет, уцелеют только те, что внутри укреплений, – сообщил Август через передатчик внутри шлема. – Со сверхтяжелыми танками придется повозиться, их толстую броню будет тяжело пробить, тем более с учетом того, что на них установлены энергетические щиты с лобовой части.

– Щиты долго продержаться не сумеют. У нас десятки тысяч стволов. Их же примерно пара тысяч. Пусть и не сразу, но со временем они начнут выходить из строя. А их пехота не сможет продвигаться дальше и будет остановлена за счет нехватки огневой мощи и защиты.

Обстрел все не прекращался, он гремел как на земле, так и в небе, не давая расслабиться ни на секунду. Но, несмотря на сильную плотность огня, корпусу поддержки было приказано начать уничтожение техники противника. Выдвинув свои орудия между щитов, двадцатитысячный грохот стал раздаваться вдоль второй полосы. Защитные экраны тут же стали пожирать тысячи снарядов, что безуспешно ударялись о их непроницаемые поля.

Несмотря на почти не прекращающийся огонь, корпус поддержки все же делал свою работу. Усилиями десятков тысяч солдат танки начали понемногу выходить из строя. Темп атаки из-за этого ничуть не изменился, противник пока что не ощущал тяжелых последствий и неуклонно двигался вперед, уверенный в своей защищенности.

– Сэр, в атмосферу прорывается объект! – внезапно доложил Аид, искусственный интеллект, личный помощник Райнера.

Услышав его слова, Райнер выглянул через правый выход, несмотря на постоянный приток снарядов, и направил свой взор на серое небо. Завидев это, Август также вышел вслед за ним и прикрыл щитом спереди. Далеко впереди них, в густом сером занавесе, наблюдалась огромная тень. Она медленно уменьшалась, становясь все более четкой и темной. Спустя минуту, когда тень стала максимально резкой, серые тучи пронзил темно-серебристый металлический нос корабля. Он падал под небольшим углом. После того как передняя часть полностью вышла из-под облаков, показался объятый огнем основной корпус. Он имел сплюснутую шестигранную форму, вытянутую от тупого носа корабля до двигателей. Общая длина всего этого составляла полтора километра. Множество разных орудий от малых до крупных калибров на корпусе также полыхали, а часть вовсе отсутствовала. Выпирающий мостик, где находился командный центр корабля ближе к его середине, исчез целиком. Через несколько секунд, после того как он полностью вышел из-под облаков, этот огромный крейсер ударился о землю своим носом. Раздался необычайно тяжелый грохот, который пронесся по линии, слегка сотрясая землю и затмевая собой все звуки битвы. Но еще через пару секунд его длинный, тяжелый корпус, издавая стонущие звуки металла, также ударился о поверхность планеты с оглушительным рокотом. В ту же секунду образовалась большая ударная волна, едва дошедшая до третьей линии.

– Больно близко, всего в двадцати с лишним километрах… приблизительно, – проговорил Август.

– Ксанд, как у вас там все обстоит? – спросил Райнер, связавшись с адмиралом флота четвертого легиона.

– Неплохо. Мы их оттесняем. Они тяжело переживают наши выстрелы из бортовых орудий. Видимо, их корабли начали на вас падать, раз уж ты интересуешься.

– Да, один уже, мягко говоря, приземлился.

– Ясно, постараюсь их отвести подальше от вас…

– Сколько кораблей у противника уже выведены из строя?

– Пятнадцать из сорока. Поток из мертвых судов здесь тянется на четыреста километров. Трое из них еще должны упасть рядом с вами.

– Хорошо, приму к сведению. До связи…

– Постой… Радар засек всплеск энергии. К ним прибыли подкрепления, они только что вышли из прыжка.

– Сколько?

– Радар указывает на тридцать единиц. Сейчас я приближу их изображение, они в ста километрах… Большинство крейсеры, мало линкоров и один тяжелый носитель. Минут через десять они окажутся над вашими позициями, и там наверняка начнется сброс десанта.

– Хорошо, придержи их пока на этом участке. Не давай ему зайти к нам в тыл, он должен сбросить десант перед нами. И по возможности, попробуй его ликвидировать.

– Принял.

– Конец связи.

Пространственно-деформационный рывок (варп-прыжок) – эта технология довольно долго оставалась лишь в теории, пока в 2176 году она не прошла проверку на практике. Ее суть заключается в том, что перед кораблем создается недостаток материи, а позади ее избыток. Это излишнее количество материи старается восполнить ее нехватку спереди, что и толкает межпространственный пузырь с судном внутри вперед с чудовищной скоростью, во много раз превышающей скорость света. При этом сам корабль не обладает скоростью, так как он не перемещается, а происходит перемещение пространства вокруг него. Именно поэтому судно не подвергается никакой деформации и экипаж внутри не испытывает сумасшедших перегрузок. Однако на первых же испытаниях ученые столкнулись с проблемой остановки кораблей после запуска, поэтому изначально они являлись беспилотными. Спустя пару лет размышлений для решения этой задачи была предложена идея использования варп двигателей в обратном направлении. Этот способ прошел успешные испытания и с тех пор используется по сей день.

– У нас все хорошо? – спросил по связи Август. – Или же есть какое-то напряжение, судя по твоему лицу? – добавил он, указывая на его закрытый шлем.

– Ты, как обычно, притянул все неприятности. Противник притащил тяжелый носитель. И пока что непонятно, какие боевые единицы в нем имеются.

– С учетом «Пельтастов» это будет не столь большая проблема. Но, с другой стороны, согласен, это мой огрех.

– В пятидесяти километрах позади нас располагаются десятки батарей зенитно-орбитальных орудий. Пусть попробуют просунуться к нам в тыл. Возможно, будет даже лучше, если они это сделают.

В нарастающем темпе проходили десятки минут ожесточенного противостояния. Ордам противника не было видно конца, а их плотный обстрел с каждой минутой все усиливался. Спустя больше полчаса битвы Райнер запросил о текущем запасе энергии щитов стержней у Аида, и тот вывел через прикрепленный к левому наручу голографический проектор, сколько осталось времени до истощения зарядов. На голограмме указывалось – сорок пять минут. Лишь половина от того, что было изначально.

Оглядывая наступающие силы противника через смотровую щель, Август сказал:

– Хорошо работают. За такой короткий промежуток времени перебросили столько войск. Практически так же быстро, как и наши транспортные группы. Корпус поддержки не сумеет положить их всех. Они уже на подступах к нашим позициям. Будут какие-нибудь светлые мысли? Обычно их у тебя с запасом.

– Скоро начнем рукопашную атаку!

– У тебя, кажется, генератор светлых мыслей слегка закоротило. Против танков-то? – недоумевающе спросил Август.

– Именно, – твердым голосом ответил Райнер.

– Впрочем, не в первый раз. Пойду подготовлюсь, – сказал Август и вышел из укрытия, направившись к солдатам.

Два ряда щитоносцев, что находились в каждой из траншей, встали плотным строем и прикрылись увеличенными в размерах щитами, подняв их над собой и слегка согнувшись в ногах. Единственное, что можно было теперь увидеть извне, так это только длинные тускло желтые полосы, тянущиеся по каждой линии окопов. Внутри их построения также расположился весь корпус поддержки между первым и вторым рядом щитоносцев, изолированный ото всех угроз. Теперь под неумолимым гнетом вражеской артиллерии они стали выжидать долгожданный приказ к атаке.

Командующий в это время не спешил с навязыванием ближнего боя, ему необходимо было дождаться, пока противник подойдет на приемлемое для этого расстояние. Сейчас танки вместе с пехотой находились в семистах метрах от их укрепленных позиций. Позади них образовалось целое поле трупов, тянущееся на два километра, а также кладбище горящей техники. Подобная картина наблюдалась перед всей второй линией укреплений.

Каждая минута сейчас дорого обходилась. Защитные экраны почти истощили свой заряд энергии, и это могло привести к тому, что весь тот адский гнет артиллерии и бомбардировщиков, который они сдерживали целых полтора часа, обрушится на всех стоящих снизу. После чего подобный вал огня перемешает солдат с землей.

Противник уже находился недалеко от их позиции, оставалось еще триста с лишним метров. Наблюдая за тем, как сокращается расстояние, командующий дал приказ, относящийся командирам батальонов, о подрыве заминированных внешних рубежей обороны во время пересечения их вражескими силами.

Десятки тысяч солдат в сопровождении сотни танков, оказавшись на необходимом расстоянии, даже не подозревали, куда они подошли. Множество взрывов стали греметь на самых разных участках второй линии. От чудовищной силы зарядов пехоту противника стало откидывать и разрывать на части, перемешивая с частями танков. Дым и пепел резко окутали первые три ряда второй линии.

В это время по приказу командующего корпус поддержки вышел из-под щитов и навелся на ужас, творящийся в рядах противника. Прозвучал первый залп на протяжении всей второй линии, после чего прогремели второй и третий. Там, где силы противника были изрядно скошены, начал подниматься серый дым. Он обильно и быстро начал исходить из дымовых снарядов, окутывая все больше пространства. Казалось, будто облака опустились на землю и встали огромной серой стеной в десять с лишним метров в высоту, которая постепенно росла.

На протяжении третьей линии траншей начал исходить некий гул. Щитоносцы активировали свои двигатели и, когда последовал приказ командующего, все разом устремились в воздух. Они набрали высоту в тридцать метров, пролетев половину расстояния до дымовых завес. После чего за ними в воздух взлетела и вторая линия щитоносцев из траншей. К этому времени тот ряд, что устремился в воздух первым, резко опустился прямо внутрь серой пелены. Когда вторая линия преодолела половину пути и тоже начала снижаться, первый ряд щитоносцев покинул окопы, стремительно отправившись в сторону противника.

Внутри самой серой пелены, тянущейся от начала и до конца второй линии, началась бойня. Часть сил противника оказалась в роли слепого котенка, на ее голову то и дело сыпались десятки тысяч щитоносцев. Они без каких-либо усилий скашивали вражескую пехоту, словно жнецы, благодаря сверхпрочному металлу, из которого изготавливались их тесаки. Им удавалось даже выводить из строя орудия и гусеницы танков. Пока они уничтожали силы противника, корпус поддержки продолжал наносить залпы, направляя их с каждым разом все дальше на врага, тем самым увеличивая площадь дымовой завесы. К счастью, ветер дул в сторону противника, и она медленно расползалась все дальше и дальше.

Внутрь дымовой завесы ворвался и первый ряд щитоносцев, вместе с которыми в атаку шли Райнер и Август. Бойня, что сейчас происходила, могла оказаться весьма критичной в случае отсутствия некоего эффекта. Серая завеса, воцарившаяся на целых двадцать пять километров в длину, почти полностью состояла из особого газа, называемого ферон. Она блокировала тепловое свечение, таким образом лишая как солдат, так и танки противника видения инфракрасного излучения. Но сами щитоносцы прекрасно видели все происходящее благодаря специальной оптике, встроенной в глазные впадины шлема. Вдобавок к этому,на каждой стороне их костюма устанавливались мельчайшие сенсоры, они засекали летящие в них крупные снаряды, а также плотный поток пуль, начиная с расстояния в девятьсот метров, после чего мгновенно передавали информацию носителю.

С каждой минутой бой разгорался все сильнее, и щитоносцы продвигались все дальше вперед, под покровом серой пелены. В это время слева от их позиций из-под плотных серых туч прорвался огромный дымящийся и разваливающийся линкор. Он был два километра в длину, а в ширину уходил на три сотни метров, начиная от середины к концу корпуса. Его конструкция, так же как и у крейсера, что сейчас дымился вдалеке, имеет сплюснутую шестиугольную форму. Вдоль всего корпуса он обтекаем, нос корабля имеет треугольную форму с усеченным концом. В середине возвышается хорошо защищенная командирская рубка, а от него вдоль судна отходят орудия, что размещаются на разных уровнях. Всего их пять, три спереди, два сзади, но сейчас они являлись лишь искореженными кусками металла. Верхняя палуба частично пылала, изрешеченная попаданиями снарядов. Единственное, что более-менее уцелело, так это шесть маршевых двигателей, размещенных на конце корабля. Этот огромный линкор, весь дымящийся, с сокрушительным грохотом ударился о горные хребты, содрогая саму землю. После чего его реакторы вместе с батареями не выдержали и взорвались, разнеся середину корпуса на куски. Многие солдаты противника, что только подтягивались к битве, обратили взоры на это зрелище, останавливаясь по ходу движения, но офицеры быстро возвращали их в бой.

После того, как началась резня внутри дымовой завесы, обстрел реактивными установками прекратился, но бомбардировка экранов все еще продолжалась, хотя им оставалось уже недолго. С позиций второй линии на помощь щитоносцам выдвинулись множество взводов корпуса поддержки, в общем составляющие семь тысяч человек. Они быстро оказались внутри и принялись расстреливать танки противника впритык, но при этом находясь позади эпицентров рукопашного боя. В случаях же, где им приходилось подходить ближе, солдат поддержки прикрывали два щитоносца по сторонам и не отходили от них.

Наряду с остальными Райнер с Августом также сражались внутри завесы, находясь в непосредственной близости друг от друга. Командующий, вооруженный лишь одним мечом, созданным из того же металла, что тесаки, разбирался с пехотой.

В это время в ста с лишним километрах от поверхности планеты, не щадя сил, противник пытается пробиться как можно ближе к позициям второй линии через объединенный флот адмирала Ксанда и союзников. Битва идет с переменным успехом, вражеские эскадры старательно напирают, однако Ксанд сохраняет безопасное расстояние редкими отходами, пока это еще возможно, чтобы у его кораблей хватало времени на маневры уклонения. Чуть позади них на поверхности планеты находятся батареи противообитальных орудий, которые беспрерывно оказывают поддержку кораблям, не давая противнику осуществить задуманное в полной мере. Несмотря на это, им все же удалось слегка сместить объединенные силы назад за весь период боя, ценой пары кораблей.

Однако отдельного внимания заслуживает и сам флот Ксанда. Он полностью состоит из двенадцати тяжело бронированных линкоров, способных к тому же хорошо маневрировать и уклоняться от выпущенных залпов. В отличие от тех, что установлены на других кораблях, их рельсовые орудия имеют, куда больший разгон снаряда, порядка семидесяти километров в секунду. К тому же корабли практически всегда окружены защитным полем. По сравнению с теми, что находятся на кораблях противника, их генераторы полей открывают небольшие проемы для осуществления залпа из пушек, а не исчезают полностью для этого, подвергая риску само судно. Эти линкоры вот уже второй час без особых усилий противостоят превышающим их по численности кораблям противника.

В капитанской рубке своего линкора «Андромеда» Ксанд, помимо руководства сражением, постоянно следит за движением вражеского носителя на радаре корабля. Он заметил, что отдельно помеченная синяя точка застыла на месте, в то время как желтые маркеры продолжили движение. Прождав с этого момента пятнадцать секунд, Ксанд незамедлительно связался с командующим:

– Весь во внимании, – ответил Райнер, не отрываясь от боя, попутно сражаясь с солдатами противника.

– Носитель остановился прямо перед вашими позициями и вскоре должен начать сброс десанта. Мне не удалось до него добраться. Слишком хорошо его защищают. Надеюсь, что на его борту не то, о чем я думаю.

– Мне бы тоже хотелось в это верить.

Спустя пару минут Аид докладывает о том, что в атмосферу планеты прорываются сорок крупных объектов. И через двадцать секунд, пробив облака, километрах в десяти от их позиций начали приземляться внушительных размеров металлические человекоподобные махины. Каждый из них падал с ужасным грохотом тормозных двигателей, который даже через звуки битвы было слегка слышно. После чего с их плеч отсоединились твердотопливные двигатели, которыми они тормозили после вхождения в атмосферу.

– Ты слышал? Эти небольшие грохоты спереди? Даже шум боя не смог их пересилить, – встревоженным голосом спросил Август.

– Да… это были они, – со вздохом произнес Райнер.

Эти человекоподобные четырехсотметровые исполины, называемые колоссами, состоящие целиком из металла, являются стратегическими единицами. Их боевая мощь сравнима со звездными линкорами, хоть слегка и не дотягивает до них. Но его вполне достаточно, чтобы сметать на своем пути целые города и армии. Обычно их используют для противостояния таким же огромным боевым единица, или же против крупных соединений войск.

После того как все колоссы оказались на земле и сбросили двигатели торможения, они начали свое наступление. Их тяжелый марш стал слегка сотрясать землю, и ее дрожание с каждым новым шагом становилось сильнее. Почва под их ногами сильно сминалась и деформировалась, покрываясь множеством расщелин.

– Аид, мне срочно нужен он! – произнес Райнер.

– Но, сэр, его ядро завершено лишь на пятнадцать процентов, оно крайне нестабильно для эксплуатации.

– Знаю, однако сейчас придется пойти на риск. Высылай доспехи бога.

– Как скажете. Время прибытия одна минута.

Из грузового отсека линкора «Андромеда» вылетела капсула, которая при помощи своих двигателей быстро устремилась на поверхность планеты, прямо в гущу сражения. Райнер в это время не отрывался от битвы, но в то же время мельком наблюдал на голокарте приближение объекта. Капсула стремительно прорвала верхние слои атмосферы, после чего распалась на множество частей, и из нее вылетел бронекостюм, совершенно другого вида, чем у щитоносцев. Он летел без какой-либо тяги. Двигатели на нем полностью отсутствовали, но это не мешало ему преодолевать скорость звука.

Заметив, что объект почти долетел до него, Райнер снял броню, оставшись в черно-серой одежде, и начал быстро взбираться на башню танка. Оказавшись наверху, Райнер резко спрыгнул с него. К этому времени бронекостюм успел долететь и, раскрывшись, наделся на командующего прямо в полете, после чего тот успешно приземлился на ноги.

Эта броня по сути напоминала те же доспехи рыцарского типа, что были надеты на командующего ранее. Однако по форме они были ощутимо больше; в особенности конечности и нагрудная часть, на которой находились три тускло-желтых круга. На спине же размещался плотно прикрепленный небольшой металлический рюкзак с внутренней начинкой.

Встав в полный рост, он резко взмыл в небо, оставив после себя небольшую ударную волну, которая сбила с ног всех, кто стоял в двадцати метрах от него. Также в серой завесе образовалась небольшая дыра, через которую ненадолго просочились тусклые лучи света. По сравнению с доспехами щитоносцев у этого не было никаких двигателей, что могли бы давать тягу, поэтому за ним не оставался характерный инверсионный след.

– Что это сейчас было? – во время боя спросил Август.

– Я возьму на себя колоссов. К тебе переходят обязанности командующего!

Август немного смутился от услышанных слов, после чего ответил:

– Не знаю, что ты задумал, но если ты не заметил, то они слегка больше тебя.

– А мне казалось, что мы в одинаковой весовой категории… В общем, принимай командование.

– Принял.

Когда Райнер оказался в двух километрах от колоссов, по нему были выпущены несколько десятков боеголовок из-за спин шести колоссов, где располагаются ракетные установки. Они быстро достигли цели и взорвались с большой силой, образовав в воздухе темный клуб из огня и дыма. Через секунду оттуда вылетел командующий без каких-либо повреждений. Всю огневую мощь боеголовок на себя приняло защитное поле, генерируемое костюмом.

Стремительно приближаясь к одному из колоссов, он отвел правую руку назад и резко ударил ею о его нагрудную часть, после чего та очень сильно смялась внутрь. Огромную четырехсотметровую махину даже откинуло назад, и он рухнул спиной о землю с ужасным грохотом вследствие колоссальной силы удара. Ближайшие пилоты колоссов резко остановились, недоумевая от того, что такое малое ничтожество сумело сотворить с огромной стратегической боевой единицей.

Тот колосс, что рухнул на землю, больше не подавал никаких признаков жизни, так же как и его пилот, капсула которого находилась внутри нагрудной части. От него исходил густой дым, но выходил он из его задней части, огибая спину, где располагался поврежденный и чудом не взорвавшийся реактор. Как только поступил приказ на уничтожение, два ближайших колосса тут же выдвинули свои зенитные орудия из-под листов брони в районе от плеч до шеи и открыли шквальный огонь. Их плотные выстрелы стали ударяться о защитное поле командующего, не принося никакого результата. Внезапно Райнер направился к подбитому колоссу и затерялся в клубах дыма. Зенитные орудия замолкли, потеряв его из виду в густом дыму.

Спустя полминуты Райнер вылетел из клубов дыма, воспарив в четырехстах с лишним метрах над землей, обернулся в сторону колосса, что стоял справа от него и, выдвинув левую руку вперед, деформировал корпус того гиганта, сжав вовнутрь, после чего его отбросило назад. Исполин, пролетев сто с лишним метров, рухнул на спину, подняв в воздух клубы пыли. После чего командующий повернулся в обратную сторону и проделал то же самое с другим колоссом. Как только с ними было покончено, он очень медленно начал поднимать свои руки, будто к ним подвешено нечто крайне тяжелое. Позади приближающихся перед ним колоссов стали слышны глухие грохоты, похожие на звуки откалывающихся ледников.

– Перенагрузка квантового ядра пятьдесят процентов. Советую снизить интенсивность его использования! – предупредил Аид.

– Не в этот раз.

От того горного хребта, что находился перед командующим, стали откалываться и взлетать в воздух громадные каменные глыбы. Его верхушки медленно начали исчезать. Стометровые куски гор и камни еще больших размеров десятками поднимались над полем битвы. А некоторые из них достигали таких размеров, что были больше, чем сами колоссы.

Над полем битвы стали появляться множество огромных мрачных теней, хотя под густыми облаками и так было довольно темно. Пилоты колоссов заметили это и один за другим начали останавливаться, после чего медленно подняли свои головы наверх. Все они застыли на своих местах, пребывая в состоянии глубокого шока и скованные страхом. В течение десяти секунд над ними набралось больше тысячи каменных глыб, и Райнер перестал их откалывать.

– Теперь соедини меня с ними через передатчик, который я подсоединил к рации на шлеме мертвого пилота. Как я слышал, она еще работала, – приказал командующий Аиду.

Через пару секунд связь была установлена.

– Советую хорошенько все выслушать, – начал неторопливо проговаривать Райнер, своим хладнокровным голосом. – Все те пилоты колоссов, находящиеся позади меня, если вы сдвинетесь с места или предпримете какие-либо действия, я опущу этот град на ваших сослуживцев. А теперь к делу. Вы прекрасно видели, что ваше оружие не способно мне навредить. Вам нет смысла продолжать этот бой. Он для вас заведомо проигран, и отрицать это сопоставимо с безумием. Мне не нужна ваша гибель. Если вы откажетесь продолжать бой, то с вами ничего не станет. Возможно, тем самым вы спровоцируете и остальные войска на сдачу, что сохранит огромное множество жизней. Считайте, что их жизни так же в ваших руках.

К этому времени пилоты колоссов смогли слегка отойти от шока, и часть из них начала осознавать всю суть происходящего. Но внезапно на канал связи ворвался мужчина с басистым голосом, по-видимому, являющийся их главнокомандующим:

– Он переоценивает свои силы. Вас целая рота против него одного. Пусть он и обладает некоторыми способностями, но это не отменяет того факта, что вас всех победить ему не удастся. Он лишь манипулирует тем страхом, который вас сковал. Вы все отборные солдаты, прошедшие не одну битву и побывавшие на многих театрах военных действий. Какие-то каменные глыбы не могут вас остановить.

– Видно, ваш командующий не знает, что у этих глыб есть чудовищный вес и при падении с такого расстояния они вас ликвидируют. К тому же я могу ускорить их падение, и тогда ваша погибель гарантирована. Однако, как я и говорил ранее, мне не нужны ваши смерти. Иначе стал бы я с вами сейчас разговаривать.

– Он лишь тянет время, пока их войска заходят к нам с севера. А вашей сдачей он хочет спровоцировать и остальных. Сейчас весь результат этого сражения зависит только от вас. Сдадитесь вы – сдадутся и остальные.

Райнер не стал отвечать. Спустя десять секунд тишины первые колоссы стали выбегать из зоны поражения каменного дождя, а за ними пошла цепная реакция, и в итоге бежать принялись все.

– Как же я не хотел этого делать, – с тяжелым вздохом проговорил про себя Райнер и резко опустил руки.

Огромный каменный дождь диаметром в два с половиной километра сдвинулся с места и стал падать прямо на колоссов. Быстро достигнув поверхности, под своей ужасной массой камни начали погребать двадцать с лишним металлических гигантов, не успевших выбежать из зоны его поражения. Оглушительный грохот, сотрясающий землю, и стоны металла стали звучать на многие десятки километров. Огромные облака пыли и пепла поднялись в небо, охватывая в себя все большее пространство.

Райнер бросил последний взгляд на это зрелище, и, после того как, развернувшись, решил разобраться с остальными, по нему правым кулаком зарядил колосс, что смог подойти так близко благодаря оглушающему грохоту падающих глыб. И командующий отлетел на сотни метров, в конечном счете, врезавшись о землю, но до этого практически успев затормозить.

– Сэр, опорная конструкция брони частично повреждена, следует избегать подобных ударов. Множественное повреждение костей, но не критическое. Доза адреналина и обезболивающего введена. Защитное поле и ударопоглощающий слой взяли на себя наибольшую часть удара.

– Спасибо, учту. Выведи на экран радар, чтобы в будущем я видел приближающиеся объекты.

Из локтевой части правой руки колосса выдвинулся ракетный ускоритель. Гигант намеревался покончить с ним, раздавив командующего о землю еще одним ударом. Подбежав к нему, сопло ускорителя выплеснуло поток направленного огня, что придало большую скорость его удару. Как только его кулак оказался в паре метров до своей цели, правая рука резко деформировалась в обратную сторону, буквально сжавшись наполовину. После чего колосса откинуло на сотню метров назад с отклонением влево. А его руки частями были разбросаны по полю боя, и множество других еще находились в воздухе.

Как только Райнер нанес ответный удар, десятки колоссов, находящиеся в нескольких километрах впереди него, практически сразу начали осыпать его градом ракет. Некоторые же обстреливали командующего чрезвычайно тяжелыми гаусс-пушками, установленными лишь на нескольких из них. Они выдвигались из-за спины по обе стороны плеч, и каждое попадание с таких орудий, оставляло пятидесятиметровые кратеры на земле. Все это делалось для того, чтобы истощить заряд его защитного поля. Кроме того, как подобный обстрел пожирал приличное количество энергии, он также увеличивал процент перенагрузки самого ядра.

В один момент из-под образовавшего темного облака огня и дыма резко вылетел темный силуэт. И через десять секунд у одного из ближайших колоссов в клочья разлетелась левая часть туловища вместе с рукой, а у второго нагрудная броня выгнулась в обратную сторону. Остальные старались попасть по летящей цели из зенитных орудий, и не задеть тем временем своих, так как они находились лишь в паре километров друг от друга. Хоть прежний опыт показал, что их выстрелы бесполезны, сейчас им нечего было более противопоставить этому. Райнер тем временем продолжать уничтожать их, расходуя на каждого по одному удару. Теперь поле боя дополнилось пятью новыми металлическими тушами, и их число продолжало нарастать.

– Сэр, каждый ваш удар перегружает ядро на два процента, если показатель дойдет до отметки девяносто, начнется процесс разрушения его первой оболочки, что при полной нагрузке приведет к колоссальному взрыву. Сейчас, как вы видите, на правом верхнем углу указано шестьдесят пять процентов.

– Понял. Каждый раз как оно будет расти на пять процентов, докладывай – начал быстро проговаривать Райнер. Я не могу вечно поглядывать на эту статистику, когда приходиться так быстро взаимодействовать с костюмом. В случае возникновения риска выхода из строя чего – либо, так же сообщай.

– Слушаюсь – ответил Аид.

В это время бомбардировка второй линии закончилась пятнадцать минут назад. Стержни истощили свой запас энергии и единственными, кто мог защитить дивизию поддержки, были оставшиеся на этот случай две дивизии щитоносцев. Теперь они более не могли расширять дымовую завесу, растянувшуюся на четыреста с лишним метров вширь и то, как быстро она исчезнет, сейчас являлось лишь вопросом времени. С учетом этого, Август приказал продвигаться все дальше вглубь, продолжая атаку.

И пока перед второй линией продолжал бушевать бой, командующему доложили, что союзная армия находится в пятидесяти с лишним километрах от них, успешно стягивающая кольцо окружения. Это означало, что закат битвы уже не столь далек. Но колоссы по-прежнему оставались внушительной силой, и они еще могли создать немало проблем. К тому же несколько из них чудом сумели уцелеть под адским каменным гнетом и теперь присоединились к битве, направляясь в сторону командующего. Тем временем Райнер уже успел уничтожить более десяти из них.

– Сэр, на поверхность планеты стремительно падает вражеский линкор длиной четыре километра. Сейчас он находится в районе семи тысяч метров над нами. И предположительно упадет прямо над второй линией.

Разобравшись с двумя ближайшими колоссами, он притянул остальные семь единиц к себе и резко полетел навстречу кораблю. Колоссы ударились друг о друга ближе к тому месту, где он взлетел. И как только Райнер пересек границу облаков, нижний корпус корабля тут же предстал перед ним, стремительно падающий вниз. Командующий быстро прижался к нему плечами, словно атлант, удерживающий небосвод, после чего начал останавливать его падение. Райнер не мог сделать это удаленно, потому как чем дальше цель, тем сильнее перегружается квантовое ядро. Скорость боевого судна начала падать, но не столь быстрыми темпами. Как только он пробил облака, его падение существенно замедлилось. И лишь когда до земли оставалось чуть больше километра, полыхающий корабль остановился. Над поверхностью второй линии нависла огромная тень. После чего Райнер начал поворачивать корабль боком, направляя в сторону колоссов. Как только он полностью развернулся, командующий быстро протащил его на себе пару километров и откинул боевое судно прямо на них. Корабль пролетел целых шесть километров на одном лишь толчке, после чего со страшным грохотом ударился о землю, сотрясая ее, и стал сметать на своем пути абсолютно все. Пятеро колоссов не успели отбежать до конца в стороны и были погребены под его ужасной массой. Остальные два, что сумели выбежать с его пути, не стали продолжать эту бессмысленную битву, и их головы отодвинулись вперед, после чего из шей вылетели капсулы с пилотами, которые впоследствии начали приземляться на парашютах. Одновременно с этим щитоносцы организовали атаку из почти исчезнувшей дымовой завесы, но противник уже не намеревался биться дальше и сложил оружие, поняв всю безысходность.

– Сэр, перегрузка девяносто восемь процентов!

Услышав это, Райнер спешно вернулся на землю и, ступив на поверхность ближе ко второй линии, снял костюм, приказав Аиду отвести его как можно дальше от планеты и флота. Пролетев за пару минут расстояние более пятисот километров, он взорвался. Его свечение было видно даже через столь густые облака, и оно не исчезало несколько десятков секунд.

Райнер посмотрел на это, а после опустил глаза и осмотрелся вокруг. Позади него была вторая линия, а спереди дивизии щитоносцев. И везде лежали тысячи искореженных трупов, а также груда разбитой, горящей техники от окончившейся бойни. Спереди так же виднелась недавно образовавшаяся гора, вперемешку с колоссами, из которой поднимались десятки клубов дыма. Он посмотрел на все это хладными глазами и тяжело вздохнул.

Глава 2

Брифинг

5 лет тому назад.

Заседание глав государств Падшего союза. Сотни людей из разных политических и военных областей, собрались в одном большом зале. В его дальнем конце находится большая трибуна на возвышающейся площадке. Перед ней по мере возвышения установлены множество красных кресел со столами, занимаемых должностными лицами. По сторонам зала темно-синие колонны на фоне бежевых стен. Сама трибуна с площадкой выполнена из камня и имеет черный цвет с белыми крапинками. Также по сторонам зала вывешены флаги государств, чьи представители сейчас заседают. На данный момент их десять.

По ступенькам мимо заседающих спустился высокий мужчина почтенного возраста, одетый в строгий черно-серый костюм, после чего, став к трибуне, он провозгласил:

– Время 12:30 согласно кассенскому времени, и поэтому уже можно начинать – промолвил тот хриплым голосом. – Экстренное заседание глав союзных государств объявляю начатым. Причиной тому послужило внезапное вмешательство в войну еще одного государства, неизвестного до недавнего времени. В зал заседания приглашается законный представитель данного государства.

По левую сторону трибуны через широкую арку в зал вошел мужчина, одетый в строгую военную форму черного цвета с серебряной окантовкой. На его погонах сверкали щит и меч, окруженные на фоне венком. Он медленно прошел по залу и поднялся на трибуну, после чего тот мужчина поприветствовал его, пожав руку и уступил место, а сам затерялся среди заседающих. Пристав к трибуне, он стал медленно оглядывать всех своим холодным взглядом. В толпе нарастало напряжение, но немую тишину внезапно прервал один из тех, что заседал с флагом своего государства за одним из столов.

– Рады вас приветствовать, – вымолвил он с небольшой тревогой в голосе. – Заранее приносим извинения за то, что это будет выглядеть как допрос, потому как мы о вас практически ничего не знаем. И, возможно, часть вопросов будет не совсем по делу, а из любопытства.

– Не обещаю, что вы получите ответы на все интересующие вас вопросы, – безмятежным голосом проговорил Райнер. – Я буду отвечать на них по мере своих возможностей.

– Что ж, в таком случае было бы неплохо узнать вас по имени. И название того государства, что вы представляете.

– Меня зовут Райнер. Фамилии вы не услышите, потому как ее нет. Я верховный маршал и командующий государства Фрадерхейд. Но если же более понятно, то я являюсь ее предводителем.

– Хорошо, господин Райнер. Давно существует ваше государство? Вы пока что единственная страна, которая явилась из-за пределов изученной нами территории космоса.

– Десять лет – как единое государство. Больше трех веков как разъединенное.

Тот взял секундную паузу, после чего продолжил.

– Насколько большую территорию вы тогда занимаете, раз уж так долго там живете?

– Две системы. Две обитаемые планеты.

Вопрошатель нахмурил брови и спросил со слегка удивленным тоном:

– Когда вы там оказались, в какой стадии было ваше технологическое развитие?

– Откатите ваш мир на триста лет назад. Именно такое же развитие было и у нас.

Мужчина недоумевающе посмотрел на Райнера и на окружающих, после чего продолжил:

– Откуда вам известно, какое развитие было у нас три сотни лет тому назад?

– Мы знали о вашем мире. Только мы не хотели иметь к вам никакого отношения. Поэтому не контактировали.

– В таком случае немного неясно. Вы там три века. Технологическим развитием не отличаетесь. Но вы колонизировали только две системы.

– Наш мир… испытывал трудности определенного характера, с которыми вам не довелось столкнуться. Это очень сильно тормозило нас в развитии.

– Тогда насколько большое у вас население?

– Больше девятисот миллионов.

– А сколько было вас изначально, когда вы там оказались?

Райнер ответил не сразу, слегка подумав над ответом:

– Полмиллиарда. Примерно за десять лет колонизации.

– Что же помешало вашему развитию? В плане населения и территории.

Райнер задумался на секунду и ответил:

– Смерть… В самых жутких ее воплощениях. Особенно в тех, которые вам неизвестны. Больше по этому поводу я ничего не могу вам сказать.

Вопросы после этого перестали поступать, и все начали переговариваться между собою. В зале стоял тихий гул, продлившийся больше минуты.

– В таком случае у нас следующий вопрос, – вымолвил мужчина, начавший переговоры. – Как ваше государство там образовалось? В плане того, что часть из тех «ковчегов», которые были запущены с Земли более тысячи лет тому назад с целью колонизации, так и не достигли своих назначенных мест.

– Нет. Нас туда забросил не ковчег. Однако причину того, как наше государство там образовалось, я сочту нужным не разглашать.

После наступила еще небольшая пауза, которую прервал уже Райнер:

– Вы ведь не думали, что человечество находится только в этом системном кластере, – добавил он.

– А вам известны и другие миры?

– Если бы я и знал, что они есть, то не стал бы о них рассказывать для их же безопасности.

– Весьма разумно, – ответил тот. – Но как вы нас нашли, если вы изначально были там?

– Потому что он отсюда, – внезапно ответил лысый мужчина средних лет со впавшими глазами в дальнем верхнем ряду.

Все тут же обратили на него свои взоры, недоумевая от услышанного. Райнер также обратил на него свой взгляд, не меняя положения лица.

– Вы его знаете? Почему вы молчали об этом?

– Я не сразу его узнал. Он изменился с тех пор, да и зрение уже не то.

– И что вы можете о нем сказать?

Райнер безмятежно наблюдал за этим, выслушивая их разговор.

– Он был на этой войне; много лет тому назад. Под моим командованием. Могу сказать, что он отлично разбирается в войне. Я бы даже сказал – лучше, чем кто-либо. Сначала в роли солдата, потом командовал ротой, батальоном и под конец дивизией. Его действия часто шли наперекор приказам командования. Но ни один бой он не проиграл. Наоборот, благодаря его самовольным и дерзким решениям были выиграны множество тяжелых сражений и сорваны котлы окружения, такие как Небельская, Вормутская, Ханкорская мясорубки и Денверский, Толуутский котлы. Это малоизвестные сражения в широкой массе, но их выиграть было крайне трудно. За то время, что я был с ним знаком, могу сказать – этот человек весьма высоко ценит жизни других. Многие ему за это обязаны. Но в своем последнем сражении он пропал без вести или погиб; по крайней мере, мы так считали. Он тогда лично повел бронетанковый батальон, прикрывая отступление своих и союзных частей. После этого он не вернулся, как и весь батальон. Но свою задачу они выполнили.

– Вы подтверждаете его слова? – спросил посол, обернувшись к Райнеру.

– Да, хронология построена верно.

– Однако вы числитесь погибшим…

– Сколько тебе тогда было лет, когда ты пропал? – внезапно оборвал его военный.

– Двадцать. По документам же двадцать два. Когда я пошел в армию, мне было шестнадцать. Но я выглядел куда взрослее для тех лет.

– Это и вправду он. В документах указывался неверный возраст. Это знали немногие.

– Удивительно, что вы попали на войну так рано. Не стану спрашивать о причинах такого решения. Но раз уж вы отсюда, как вы попали туда? И не означает ли это то, что те полмиллиарда оказались там, прибыв из нашего мира?

– Покопайтесь у себя в архивах всех государств, – осек его Райнер. – Уверяю вас, вы не найдете ни одного упоминания о том, что полмиллиарда человек решили покинуть вас и переселиться в другое место.

Зал снова зашумел, временно прервав переговоры. Через минуту их обсуждения улеглись, и тот задал следующий вопрос:

– Что ж, перейдем к последнему и главному вопросу на сегодня. Если на нем все и закончится. Почему вам вдруг потребовалось вступать в эту войну?

– Из-за самого факта присутствия войны.

– В каком это смысле?

– Мы здесь, чтобы уничтожить само явление войны.

Посол онемел на пару секунд от недоумения, так же как и весь зал.

– И как вы себе это представляете? – спросил посол.

– Со временем поймете. Ваш следующий вопрос будет касаться того, почему мы приняли вашу сторону в этой войне. Все просто, мы не терпим их подходы к войне, а также саму причину того, почему они ее начали. Однако эту причину вы сами для них оправдали.

– Вы хотите сказать, что все те смерти, которые они совершили, – оправданны? – взорвался один из глав государств.

– Нет. Я сказал, что их причина войны оправдана, но не ее последствия. Вы разве никогда не задумывались, почему они ее начали? Что сподвигло их на все эти жестокости? Причина кроется в вас.

– Вы нас обвиняете в том, что эта война плод наших действий. Так? – с некоторым возмущением спросил посол, чьи глаза уже успели налиться красным.

– А разве не так? Углубимся немного в историю. С чего все начиналось. Это ведь не первая такая война. Прежде вы уже ставили их перед выбором. Поэтому они тогда начали это впервые. Когда же им не удалось вас победить, вы разрушили их промышленную индустрию практически до основания. Вы почти что загнали их в каменный век. Миллиарды людей, что только вчера жили обычной жизнью, остались без света и тепла, а через некоторое время начали жить впроголодь. Многие из них не выжили. Вы довели их до отчаяния. Тот зверь, которого вы загнали в угол, – ему уже было нечего терять. В таких случаях его всегда необходимо добивать, а не загонять вместе с народом во тьму. Чего вы не сделали, положившись на то, что внутренний хаос, который вы создали, уничтожит их сам. И когда я говорил «добивать», имел в виду не саму страну, а тех, кто ее тогда возглавлял. Я не учу вас, а всего лишь указываю на саму суть того, из-за чего мы здесь.

Райнер замолчал, а вместе с ним и зал. Собравшиеся лишь переглядывались между собой и шепотом обменивались уязвленными мнениями.

– Мы ваши союзники, но не принимайте нас за друзей. Мы здесь, чтобы завершить то дело, что вы тут начали, и на этом все. Потом мы исчезнем, словно нас никогда и не было. Нам не нужны ни ваши территории, ни ресурсы. Ваше дело – действовать сообща или же врозь с нами. Это станет вопросом времени и количества смертей.

Зал промолчал. Главы государств, нажав на тревожные кнопки, удалились в маленькую комнату, чтобы решить между собой некоторые вопросы. Их обсуждения продлились около часа, пока Райнер сидел на скамье около трибуны. Наконец, войдя обратно в зал, один из глав объявил об общем решении:

– Наше решение таково. Наши страны будут действовать сообща, дабы окончить эту войну.

После услышанного Райнер задумался на секунду, после чего уважительно кивнул и удалился из зала. Этот жест все восприняли неоднозначно, но главы государств остались спокойными.

Он прошелся по коридору и свернул налево, сразу же при первой арке. За ним находилась девушка с дипломатом; она сидела на кожаном диване. Как только он приблизился к ней, она тут же встала. Это была девушка с нежными чертами лица и карими глазами. Ее волосы были собраны в пучок на затылке, а по правую часть лица свисала небольшая прядь. Она встретила его ослепительной улыбкой, одетая в деловой темно-синий костюм с юбкой до колен на небольших черных каблуках.

– Наша работа здесь окончена, – произнес Райнер слегка смягченным голосом.

– Порой по твоим словам невозможно понять, хорошо все прошло или не очень, – произнесла Энни слегка басистым голосом. – Подробности будут?

– Они решились вести войну вместе с нами. Теперь мы можем взаимодействовать друг с другом, как и рассчитывалось. Прошу, – довершил Райнер, подставив ей левый локоть.

Она взяла его под локоть своей правой рукой, и они зашагали вместе. Но спустя пару метров их сзади окликнули.

Когда они обернулись, то там стоял тот самый мужчина со впалыми глазами и в военной форме. Он подошел к ним поближе и заговорил:

– Вы ведь даже ничего не подписали, – произнес он сухим голосом.

– Это и не обязательно. И они об этом знают. Сколько договоров в истории было нарушено до этого, не счесть. Поэтому бумажка не имеет смысла. Мы договорились на слове – и этого уже достаточно. Но в случае чего, если уж им это понадобится, у них имеется договор о взаимной помощи с нашими подписями и печатями. Им нужно лишь поставить свои.

– И теперь вы так спешно нас покинете?

– Да. Наша работа окончена.

Он засмотрелся на ее спутницу и то, как у них переплетены руки. После чего, немного поразмыслив, он вымолвил:

– Мне казалось, что твоя жизнь несовместима с личной. А тут я вижу, что у тебя есть пара.

– Вы его знаете? – удивленно спросила Энни.

– Довелось. В прошлой жизни. Потом у него спросишь.

– Разговоры о жизни не в его стиле.

– Странно, что он не рассказал об этом, раз уж вы вместе.

– Насчет его личной жизни – вы совершенно правы. Мы не пара. Его жизнь и вправду несовместима с этим. Он еле находит время поспать, и то с моей помощью, не говоря уже о чем-либо другом. Мы скорее как брат и сестра, хоть и не родные. Хочется верить, что в будущем он станет намного свободнее от всех забот. Однако с учетом сложившейся обстановки остается надеяться только на лучшее, – закончила Энни, посмотрев на Райнера, а он глянул в ответ.

– Его характер не из привычных. Интересно было бы узнать, что произошло с тобой за все это время.

– Можете попробовать как-нибудь, – продолжила Энни. – Я бы поглядела на эту безмолвную беседу, – посмотрев на Райнера окончила она.

Тот замолчал, после услышанных слов и между ними возникла небольшая заминка, которую прервал уже Райнер.

– Нам пора идти.

Генерал ничего не стал отвечать. Они посмотрели друг другу в глаза, после чего дружественно обменялись кивками, и Райнер ушел вместе с Энни. Генерал же остался на месте и смотрел им вслед, пока те не исчезли за одним из поворотов коридора. После одного из таких поворотов им встретилась делегация дипломатов из двадцати человек с черными кейсами в руках, ожидающая лифта в дальнем конце коридора. Они все обернули головы в их сторону, как только услышали шаги, после чего обратили свои взоры обратно.

Райнер стал настороженно шарить глазами по ним. Те зашевелились один за другим, что-то ощупывая в своих кейсах. Райнер заметил это и, недолго думая, сказал Энни:

– Как только мы подойдем к вон тому повороту, – он указывал взглядом на левую сторону, – ты сразу же исчезнешь за ним. Без вопросов.

Они немного не успели дойти до поворота, когда их спутники обернулись и их дипломаты частично отпали с рук, оставив только короткие штурмовые винтовки. Райнер успел резко оттолкнуть Энни в поворот, где она ударилась о стену и упала на пол, сам же выставил правую руку перед собой, будто бы удерживая щит, и по нему открыли огонь из десяти стволов, использующих пороховые заряды. Они стали успешно ударяться о силовой щит, не достигая Райнера, пока он продвигался им навстречу. Левой рукой он взял себя за шиворот и с легкостью разорвал половину костюма, будто бы она была специально на это рассчитана. За спиной у него показалась рукоятка меча с коротким лезвием, а на протяжении всей левой руки виднелся крайне облегченный экзоскелет из искусственных мышц с выдвижной частью на кисть. В этот момент второй ряд из пяти человек, что вел огонь по Райнеру, резко присел, а за ним и все остальные; лишь один оставался стоять, ловким движением рук трансформировав кейс в маленький гранатомет. Он едва успел нацелиться, как Райнер завел свою левую руку под щит и активировал пространственный нагнетатель, на доли секунды отключив щит и тем самым отшвырнув на два метра назад все двадцать человек. После чего он резко выхватил короткий меч, нажав при этом на кнопку у рукояти, и тот моментально увеличился в длину. Пока те не успели оправиться от удара, он уже сумел подбежать и начал кромсать их мечом. Один за другим они стали ложиться замертво. Райнер строго выцеливал их шеи, головы и сердца, чтобы скорее обезвредить. Часть из них успела выхватить собственные мечи из-под одежды и вступила в бой. Но за скоростью Райнера было трудно поспеть; лишь изредка им удавалось блокировать его удары своими мечами либо наручами, спрятанными под одеждой. Спустя пятнадцать секунд практически все уже лежали – будучи мертвыми. Только одного Райнер оставил в живых и прибил мечом к стене. От боли тот возопил и вцепился левой рукой в меч, торчащий из правого плеча. Пока он не перестал орать, Райнер сунул свое левое предплечье в его челюсти и правой рукой вытащил крохотную капсулу между зубов.

На звуки выстрелов тут же примчались солдаты в бронекостюмах со штурмовыми винтовками; вместе с ними прибыл и Аннарт. Они в ту же секунду нацелили стволы на Райнера, но генерал приказал опустить стволы, оглядев место битвы.

– Вот почему я не видел смысла в подписании соглашения, – произнес Райнер, медленно отходя от прибитого в стену дипломата. – Среди вас есть чужие, а вы об этом даже не знаете. И неясно, как далеко сумели добраться их руки.

Он слегка подвигал меч, и поверженный заерзал от боли.

– Посмотри мне в глаза, – приблизившись к его лицу, медленно произнес Райнер своим безмятежным голосом. – Думаю, ты впервые видишь такое. Будто пустые, мертвые глаза. Этот взгляд мне подарила боль. Столь чудовищная, что я должен был умереть не единожды. Но мне не давали такой чудесной возможности. Раз за разом меня возвращали в этот мир и заставляли ощутить ее снова. Хочешь узнать, какая это была боль? – еще раз задев меч, спросил он.

Тот снова заерзал и покачал головой, явно не горя желанием.

– Хорошо, тогда поговорим. Кто еще был вашей целью?

– Никто, – ответил тот, перебиваясь от боли. – Только ты.

– Ложь, – перебил его Аннарт. – В зале заседаний перебиты все главы государств. Но там был всего лишь один. В красно-золотом бронекостюме и с забралом в виде японского демона. Мы так и не поняли, откуда он появился. Когда мы подошли, все были уже мертвы, а он выпрыгнул в окно. Сейчас его ищут спецслужбы.

– Кто это был? – спросил Райнер.

– Не знаю. Я впервые о нем слышу, – с недоумением на лице ответил раненый. – Он не из нашей группы. Все, кто были, лежат здесь.

– Помни мои слова. Если соврал, то ощущения будут весьма запоминающимися. При этом ты останешься жив, – предупредил того Райнер.

– Взять его, и пусть подлечат. Он нужен для допроса, – приказал Аннарт, как только Райнер встал и отошел от него.

Райнер сорвал с себя оставшуюся часть костюма, а меч откинул в сторону и побежал к Энни. Она уже стояла на ногах и держалась за голову. Райнер прикоснулся к ее руке и отвел в сторону, увидев на голове небольшую ссадину.

– Прости, пожалуйста…

– Тут извинения неуместны. Ты спасал мою жизнь.

– Да. Но силу толчка я не рассчитал, и ты здорово ударилась.

– Не волнуйся. Это далеко не первая и не последняя ссадина в моей жизни.

– Это у тебя на всякий случай? – внезапно прервал их Аннарт, разглядывая экзоскелет на спине у Райнера.

– Вам ли не знать, что надо быть готовым ко всему. Я всего лишь заранее предположил подобный разворот событий.

– А как ты прошел через металлодетектор?

– Он показал то, что нужно было. Кейс, что был в руке у Энни, этому дистанционно поспособствовал. Если хотите сказать, что этот теракт, возможно, наших рук дело, то зачем мне убивать своих же? И тем более они пытались убить меня. Я попал в незнакомое мне место и принял меры.

– Допустим, я тебе поверю. Но перед тем, как вы уйдете, мы должны осмотреть все ваше имущество и вас самих. А также проверить все пути вашего следования по камерам.

– Дело ваше.

Они все ушли на досмотр, который продлился более часа. Сразу по окончании к ним подошел генерал:

– Вы чисты. Извините за недоверие. Но мы должны были перестраховаться.

– Все в порядке. Мы можем пройти обратно в зал заседаний и увидеть, что там произошло?

– Да, конечно. Там уже работают.

Их проводили в зал, где находились тела убитых. Всего тринадцать. В креслах, на полу зала, под столами и около стен. Райнер медленно оглядел каждого из убитых, после чего спросил:

– Все убиты огнестрелом?

– Все без исключения. Он ворвался через окно, как ты уже догадался. Перестрелял кого нужно и ушел тем же путем.

– Здесь разве не было охраны?

– Была, но их рельсовинтовки даже не поцарапали его броню. А скорость полета пули составляла больше трех километров в секунду. Солдаты сказали, что у них складывалось ощущение, будто бы он их и не замечал. Он даже не произвел ни единого выстрела в их сторону.

– Интересно. А что насчет нашего соглашения?

– Я ничего не могу сказать по этому поводу. Заместители только приняли на себя новые должности. Он уже подписан и как бы вступил в силу.

– Необходимо дождаться ответа от новых глав государств. В связи со случившимся они могут переменить решение. Он перестрелял их по причине того, что они подписали этот договор. Даже если бы не подписали, он бы все равно это сделал, я так полагаю. Ведь это самый удобный случай. Именно об этом сейчас их мысли и будут. Мы останемся у вас еще до ночи. Дождемся ответа. Нам нужно знать, можно ли с вами взаимодействовать, – сказал Райнер, привстав. – Или же войну придется вести раздельно и долго.

– Хорошо, я передам.

Генерал подозвал одного из охранников и поручил ему отвести их в номера для гостей.

Райнер и Энни расположились в разных номерах, через стенку. Первым делом, когда Райнер зашел к себе, он передвинул кресло по правую сторону от двери, чтобы она открывалась ему навстречу. Перед этим он проверил его на скрипучесть. Там он и уселся, сверля взглядом противоположную стенку. Туда же он передвинул столик на колесиках, чтобы еда и вода были недалеко от него. Шли часы. Вестей никаких не было. С момента теракта прошло уже больше семи часов, а на улице за панорамными окнами уже было довольно темно. Райнер дремал, убитый постоянным недосыпом. На горизонте уходили последние лучи заката. Мегаполис жил своей жизнью. Тысячи наземных и воздушных транспортов двигались в едином хаосе, в переливающемся неоновом отсвете зданий. При этом шел проливной дождь, и пурпурно-синий отсвет города нарушали яркие вспышки молний. Лишь когда прошло еще два часа, в дверь постучали, и дверной проектор сразу же отобразил того, кто находится за ней. Там стоял генерал Аннарт. Райнер, долго не думая, встал с кресла и открыл ему дверь. Свет ударил в комнату со стороны генерала. Он был ростом с Райнера, опрятно одет в форму и опирался на трость правой рукой. Райнер заметил это и спросил:

– Ее раньше не было.

Генерал перевел взгляд вместе с Райнером на трость и ответил:

– Да. Осколки повредили ногу. Предлагали поставить бионическую, но мне неохота расставаться с ногой, которая меня столько проносила. Быть может, когда меня начнут мучить безостановочные боли, тогда задумаюсь.

– Мне казалось, ты давно мертв, – сказал Райнер, посмотрев ему в глаза.

– То же относится и к тебе. Думаю, ты предоставишь мне дружескую беседу. Но не в коридоре.

Райнер отошел в сторону и пропустил слегка хромающего генерала. Они присели друг против друга у кофейного стола, после чего Райнер подметил:

– Когда я расправился с той «делегацией», ты был без трости.

– Трость нужна, чтобы было не больно опираться на ногу. Тогда же мне пришлось бежать, чтобы выяснить, что там у вас случилось. Трость бегу не помогла бы. Хоть это и было мучительно больно.

– Ясно.

Генерал взял небольшую паузу, чтобы оглядеть Райнера и подобрать подходящие слова:

– Да уж, не думал, что я тебя вновь увижу. Ты уже не тот, кого я помню. Это видно по глазам… Теперь в них еще больше холода, еще больше безжизненности. Я встречал подобные взгляды, но ни один из них не был настолько наполнен смертью, как твой. Я знаю, ты не любитель делиться подробностями о своей жизни, но, может, расскажешь хоть что-то о том, что с тобой случилось?

На несколько секунд наступило безмолвие, которое нарушил Райнер:

– Там, откуда я прибыл, подобные взгляды можно встретить практически у каждого… Сколько смертей они видели, не счесть. Каким ужасом они при этом были наполнены, пока это не стало для них обыденностью. Там смерть нас никогда не покидала и с каждым разом показывала себя все в более жутких и безумных проявлениях.

После сказанного Райнер замолчал, уйдя в размышления, и, собравшись с мыслями, продолжил:

– Там я впервые познал, что такое поражение и безнадежность, что бы я ни делал… Столько смертей, столько потерь, несмотря на неимоверные усилия. Столько отчаяния в глазах людей, что тебе доверились, – сказал Райнер и взял секундную паузу. – Человеческая природа, ее сущность выворачивались наизнанку окончательно. Жизнь там, нельзя было назвать таковой… даже близко… Скорее это являлось выживанием, где каждый твой вздох был вопреки смерти. Если бы смерть была живой сущностью, то это место стало бы ее царством – обителью смерти.

Генерал задумался, переваривая все услышанное. Когда же нашел подходящие слова, он заговорил:

– Весьма внушительное название. Если ты смог туда попасть отсюда, то значит, что в нашем «кластере», как ты выразился, есть те, кому известно о вашем мире. Так?

– Об этой катастрофе должен был позаботиться ваш мир. Вместо вас это сделали мы. Как только самое страшное миновало, все, кто знал об этом в вашем мире, стерли себе память. Все упоминания об этом, которые носили исключительно бумажный характер, были уничтожены. Мы об этом прекрасно позаботились. Никому нельзя знать о том, что там произошло. Мир не готов к такому… И он уже об этом никогда не узнает.

Генерал обомлел от ужаса.

– Ваша война, по сравнению с тем, через что нам пришлось пройти, – ничто. Она даже близко не стоит с тем, что удалось предотвратить.

– Быть может, хотя бы немного обрисуешь то, с чем вы столкнулись?

Райнер призадумался на секунду и ответил:

– Как я уже говорил, мы столкнулись со смертью; во плоти, – иронично подчеркнул Райнер свое недавнее высказывание.

После сказанного наступила небольшая пауза, которую прервал Райнер:

– Ты хорошо подметил, что я уже не тот, кого ты помнил. Для того, чтобы победить смерть, пришлось стать чем-то наподобие ее. Мои руки в крови как никогда раньше. Если поместить всю кровь тех, кто был со мной и подчинялся моим приказам, в резервуар, то я бы утонул в нем. Я бы не смог выплыть с его дна, потому как оно было бы слишком глубоким. Я бы умер под неимоверной толщей этой крови.

Райнер замолчал на несколько секунд и продолжил:

– Самое сложное в этом деле было не перестать видеть границу между человечностью и безумием. А она там сильно размывается. И лишь тот, кто сумеет сохранить здравый рассудок, сумеет найти разницу. «Смерть» много раз ставила перед выбором. Оставить умирать меньшее, чтобы сохранить большее. И таких случаев было немерено. Там я окончательно избавился от всех человеческих чувств, чтобы они не мешали мне действовать. И чтобы совесть меня не убивала. Но человечность я не потерял. Благодаря этому мы все еще здесь.

Райнер вновь взял небольшую паузу, после которой продолжил:

– Именно поэтому мы здесь. Видеть то, как люди убивают друг друга миллионами, в то время как мы там цеплялись за каждую жизнь, для нас стало совершенно невозможно… Когда война закончится, я обязательно покажу тебе то место, откуда мы прибыли, и ты воочию увидишь весь тот ужас, который мы называли домом.

Аннарт поглядел на свою левую руку и заметил, как по ней пробежали мурашки.

– Мне не терпится это лицезреть, – ответил Аннарт.

Райнер потянулся к столику и налил себе кофе из кофемашины, после чего обратно вернулся к дивану и стал медленно его попивать. После очередного глотка он спросил:

– Как ваши поиски? Увенчались успехом?

– Он исчез, – резко ответил Аннарт. – Не знаю как, но ему довольно легко удалось скрыться с глаз. Он даже не попался на камеры. Будто призрак. Мы также провели экспертизу. Его патроны будто бы самодельные. Пули два миллиметра в диаметре и семь в длину. На гильзах нет никаких цифр и надписей. Такие патроны нигде не делают. Даже калибр его патронов нигде не котируется. Такого нет ни в едином реестре. Но самое главное то, что он спрыгнул с нашего воздушного судна, а значит, он действовал не один. Сам аппарат мы нашли, и он вправду наш, но от пилота ни следа. Мы, честно говоря, в недоумении.

– Поиски еще идут?

– Да. Все спецслужбы все еще работают – и не только. Должен сказать, мы ожидали, что сегодня противник попытается сорвать переговоры. Однако наших усилий оказалось недостаточно. Показания дипломата, кстати, оказались верны. Он и вправду не знает, кто это был. Мы пропустили его через дознаватель. Теперь остается лишь догадываться, чью волю он исполняет.

– Возможно, и ничью. Он может действовать по собственным мотивам. Вам следует опасаться его и в будущем. Он явно знал далеко заранее о том, что сегодня будут проведены переговоры. Так бы, думаю, ему не составило труда перебить всех поодиночке еще до этого. Так что насчет договора?

– Все договоренности в силе. Мы можем действовать сообща. Теперь необходимо обсудить дальнейший план действий. Вы нанесли чудовищный урон противнику за один месяц, поразив буквально всех своей неимоверно огромной, до тех пор невиданной военной мощью. Но противник еще долго будет огрызаться. У него куча легионов на множества планет. И какой-никакой, но флот у него остался. Пускай в дальнейшем он и не будет пытаться вести боевые действия при помощи кораблей.

– Сейчас многое зависит от нашей быстроты действий, – заявил Райнер. – Наше превосходство во флоте временно. Хоть мы и нанесли сильный удар по их военной промышленности, но у них еще остаются множество верфей и заводов. Первым делом необходимо будет заняться теми планетами, что куют оружие противника. А самое главное – верфи. Начиная с крупных и заканчивая маленькими. Там флот использовать опасно из-за хорошей противоорбитальной обороны. Поэтому вся работа будет предоставлена легионам. Перечень задач, который предстоит выполнить, растянется на десять лет. Это в лучшем случае.

– И что будет потом? Когда мы выиграем войну.

– То же, что должно быть в конце всех войн, – правосудие. Оно будет неизбежным и затронет всех.

– И эта война станет последней?

– Так и есть. Впредь такого явления не будет, никогда. По крайней мере, между людьми.

– Можешь хоть немного рассказать, как это произойдет?

Райнер задумался на несколько секунд, после чего немедленно последовал ответ:

– Война перестанет существовать ровно тогда, когда мы ее закончим.

Генерал замолчал, понимая, что он говорит загадками. Райнер же тем временем продолжил:

– Необходимо созвать военный совет, где будут обсуждены дальнейшие планы действий. Там мы все обговорим в подробностях.

– Сегодня уже явно не получится, – внезапно прервав молчание, ответил Аннарт. – Время позднее. Лучшим вариантом будет провести собрание завтра. Точное время сообщим позже.

– Мы никуда не спешим. После сегодняшнего собрания так или иначе мы бы остались у вас до тех пор, пока не будет созван военный совет. А теперь мне нужно завершить кое-какие дела, поэтому вынужден просить тебя уйти.

Аннарт молча встал и подошел к двери. Она открылась перед ним, и он посмотрел на Райнера:

– Завтра я снова заступаю на прежнюю должность и отправляюсь на фронт. И с учетом того, в какое место нас забросят, возможно, мы с тобой видимся в последний раз. Мы там потеряли уже целый легион. Рад был с тобой повидаться, – закончил Аннарт и протянул руку.

Райнер подал ему свою, и после крепкого рукопожатия Аннарт вышел из номера и, прихрамывая, исчез за одним из поворотов коридора.

Райнер вошел обратно в номер, и дверь за ним закрылась. Он подошел к креслу, оставив включенным свет только у входа. Там перед ним стоял столик, на котором лежал планшет. Он дал ему голосовую команду, после чего тут же отобразилась некая проекция синего цвета. Отчетливо было видно крупное устройство горизонтального положения с местом для человека внутри, который накрывался саркофагом. Он был далеко от завершения, но каркас уже имелся. Пока Райнер рассматривал детали проекта и проводил некоторые расчеты, в дверь снова постучались. Он резко свернул проекцию и подошел к двери, встав в стороне от него.

– Кто там? – произнес Райнер.

– Это я, – послышался женский голос.

Райнер не раздумывая открыл дверь, и перед ним оказалась Энни. Она медленно вошла внутрь, и Райнер тут же запер за ней дверь.

– Меры предосторожности? – спросила Энни, указывая на кресло в стороне от него.

– Да. Мое доверие – дорогая вещь, как ты знаешь.

– Дороже я еще не встречала. На уровне паранойи. Однако она тебя еще ни разу не подводила.

– Ты просто так зашла?

– Да. Мне стало не по себе одной, и поэтому решила навестить тебя. Кто-то приходил?

– Приходил. Ушел минут пять назад.

– Просто я заметила краем глаза, что по коридору кто-то шел, прихрамывая, через камеру на двери, и решила это явно к тебе.

– Мы окончили обсуждение некоторых вопросов. Завтра нас ждет заседание военного совета.

– Это был Аннарт, как я полагаю? Другой бы к тебе не явился.

– Твое предположение верное. Давай лучше присядем, – предложил Райнер, жестом пригласив ее на диван.

Они оба расположились на диване, и Энни продолжила расспросы:

– Думаю, он расспрашивал о том, что с тобой происходило все это время. Я права?

– Твоя дедукция тебя не подводит. Я ему об этом рассказал.

– Ты и вправду ему все выдал? – удивленно произнесла Энни.

– Только в тех оттенках, которые он должен знать. Ничего ценного для себя он не нашел. Он хотел понять наши мотивы и то, насколько я изменился, поскольку отчасти знал небольшую часть моей жизни из прошлого отрезка времени, пока я якобы не погиб. И ему на тот момент, было ясно, каким человеком я стал и куда дальше я могу прийти с моими принципами. Но больше всего его беспокоило, что в моменте я перестану быть собой. Что я пошатну свои устои и отдамся тому, чему любой другой уже давно дал бы волю. Однако все же не поддался. И я дал ему это понять. Необходимость этого разговора заключалась в том, чтобы укрепить доверие. Иначе бы он не пришел.

– Он говорил, что они считали тебя погибшим или пропавшим без вести в той последней атаке. Так как ты выжил?

Райнер немного задумался, будто перебирая воспоминания у себя в голове, и через несколько секунд ответил:

– Я повел свою танковую дивизию в атаку. Заранее зная, чем это кончится. Но прикрыть отступление надо было. Одна танковая дивизия ради существования армии в пятьсот тысяч человек. Единственная часть, которая могла на тот момент что-то сделать, была моя. Прочие части уже были сильно потрепаны за месяцы боев. Мы шли буквально в клещи противнику. Через десять километров пути мы встретились с ними лицом к лицу после преодоления небольшого подъема. Завязался ожесточенный бой. Наши пятьсот танков против их передовой танковой армии в две с половиной тысячи единиц. Моя дивизия на тот момент получила пополнение в виде новых танков, которые еще были не обкатанные и сейчас принимали свой первый бой. Авангард, в котором был мой экипаж, вел бой в течение десяти минут, после чего мы медленно потянулись назад по склону, забросав все дымовыми зарядами. Мы отступали минут семь, попеременно прикрываясь дымовой завесой. Но это были крайние меры, которые не сильно им мешали стрелять нам в спину. Пока мы с боем отступали, из авангарда в сто единиц осталось не больше пятидесяти. В трех километрах по сторонам от нас находился густой лес, и как только мы преодолели их окраину, а танки противника оказались между этими лесами, по ним с флангов посыпался шквал огня. Там я расположил больше половины своих танков, что сыграло нам на руку. К ним на тот момент подоспела авиация, которая начала ураганный огонь. Дело шло с переменным успехом. Происходило огромное побоище, в котором человек с металлом становился единым в буквальном смысле. Клубы дыма струились, повсеместно затмевая собой солнце. Танки противника шли волной, и казалось, они не кончаются, а наши силы уже истощались. Численное и качественное превосходство все же твердо делали свое дело. К тому же нам докучала и авиация с самоходной артиллерией, которая расположилась далеко оттуда. Прошел час неистового сражения, было поражено свыше тысячи танков, но бой все больше превращался в адскую суматоху, металл летел во все стороны вместе с человеческими останками. Через пятнадцать минут мой танк был также сражен после девятого попадания. Снаряд дважды угодил в одно и то же место сбоку, пробив бронебункер с экипажем, мою правую часть тела осыпало раскаленными осколками. Уши тут же заложило, несмотря на наушники. Сознание я не потерял, но кровь я терял быстро. К счастью, оказалось, что механика-водителя не задело совсем, так как наводчик принял на себя весь урон и уже почил в мире ином. У него осколками пробило голову и распороло живот, так что кишки вывалились наружу, а ошметки его головы кровавым почерком облепили механика. Он, недолго думая, потянулся ко мне, чтобы помочь с перевязкой. И, пока это происходило, я связался с другим экипажем, пытаясь передать командование. Хотя в этом хаосе о командовании уже не шло и речи. Однако экипаж не ответил, видимо, уже был подбит. Лишь связавшись на четвертый раз с другой машиной, я снял с себя командование. Механик к тому моменту уже собирался меня выносить из танка через тяжелый нижний люк, самооткидывавшийся внутрь. Я был в состоянии передвигаться сам, но от помощи отказываться не стал. Выйдя наружу, мы расположились позади танка. Снаружи стоял дикий гул выстрелов, разрывов снарядов и стонущего лязга металла. Также были слышны истошные крики людей, которые переживали свой конец. Стоял затхлый запах выгорающих аккумуляторных блоков, питающих танки. Я левой рукой вытащил из нагрудного кармана респиратор и нацепил на себя. Механик сделал то же самое. Осмотрев все вокруг, мы поняли, что в ста метрах впереди от нас бушует бой, а позади лежат те, кому еще возможно помочь. С моей одной левой я мало чем мог помочь им, а вот механик пополз к ним, озираясь все время в сторону боя. Я смотрел на это и еще не думал о смерти. Мою голову посещали раздумья, возможно ли выйти из этой ситуации живыми; пускай бой заведомо и проигран. Как только механик помог четвертому с перевязкой, а троих отправил в мир иной, освободив от мучений, его самого забрало разрывом снаряда в сорока метрах от меня. До самого боя я предупредил всех о том, что с нами будет, и все командиры экипажей мужественно приняли свой удел, потому как знали, что стоит на кону. Либо мы, либо целая армия. Но для себя я еще с жизнью не закончил, мне повезло выжить. Спустя еще пару минут размышлений я снял с пояска флягу и осушил ее до дна. Я уже собирался двигаться, так как у меня созрел план по отходу, но в эту же секунду рядом со мной появился Кейн. Он рассказал, что его экипаж полностью погиб. Его же левую часть лица немного прожгло огнем, который вылез из аккумуляторного отсека, чью дверь разбило снарядом. Также он харкал кровью из-за газов, которыми он надышался, пока выбирался из танка.

– Не верится, что Кейн там тоже был, – прервала Энни. – Мне казалось, вы познакомились куда позднее.

– На самом деле намного раньше. Я рассказал ему о своем плане, и мы решили забраться обратно в танк. Он еще был функционален. Единственное – не мог двигаться, но нам это было не нужно. Мы развернули башню градусов на тридцать вправо и нацелились на крепления люка в переднем корпусе подбитого вражеского танка. Первые два снаряда отрикошетили от него, создав крупную вмятину, из-за которой люк повело, и его выпучило немного наружу. Третий выстрел был уже в сам люк, и его оторвало вместе с внутренними креплениями. Бой на тот момент ушел на метров на триста от нас. Мы вылезли из танка и аккуратно поползли к необходимому объекту. У Кейна то и дело лилась кровь изо рта. Добравшись до танка, мы тут же забрались внутрь. Он был полностью на ходу и боеспособен. Экипаж его был разворочен в кашу снарядом, прибывшим с борта. Слегка разобравшись, мы открыли нижний люк и скинули их тела вместе с частями плоти. Он был подбит, еще когда нас не вывели из строя, и я не сразу о нем вспомнил. Достав аптечку, я отдал шприц с оргачастицами Кейну для небольшого восстановления его легких. Спустя двадцать четыре часа они выводились естественным путем. Развернувшись в сторону леса, мы резко двинули к нему. Там еще кипел бой, и мы шли противнику в тыл, попеременно отстреливая боекомплект по нему. Когда мы уже достигли леса, нам удалось подбить девять танков. После чего Кейн заметил два подбитых танка, между которыми мы решили расположиться. Один заслонял нас с правого фланга, а второй прикрывал наш передний корпус. Заняв позицию, мы продолжили отстреливать боеприпасы. Все пространство вокруг нас было усыпано сотнями подбитых и искореженных танков. Мы вели огонь на этой позиции еще двадцать с лишним минут, пока авиационные рельсопушки вконец нас не доконали. Хоть изначально у меня и была идея выбраться живыми, но погибнуть вместе с остальными я посчитал важнее. Нас обоих вырубило. Мы вновь пришли в себя лишь к ночи, и спустя час противник стал обшаривать танки и закапывать мертвых. В танк нельзя было зайти в бронекостюме, поэтому за нами лезли солдаты в тряпичном обмундировании. Как только один из двоих стал меня обшаривать, я тут же схватил его левой рукой за горло и прижав к стенке стал душить. Он пытался убрать мою руку, но его сил явно недоставало для этого. Тогда подключился его товарищ и наставил на меня ствол пистолета. Однако его обезвредил осколком брони, Кейн, который неожиданно для них был в сознании. Я же закончил свое дело. После чего мы там же переоделись в их одежды, которые оказались маловаты, но в ночи это было не сильно видно. Мы натянули на себя вдобавок их фуражки и стали вылезать, вытаскивая труп. Правая рука к тому моменту стала более-менее движимой, хоть боль и не унималась. Осмотревшись по сторонам, мы заметили, что все тащат трупы в двух направлениях и один из них шел в сторону леса. Туда мы и решили идти. Перед тем как вытаскивать тело, мы его переодели в мою форму. Мы понемногу стали тащить труп к лесу на носилках, который был размещен на броне танка теми двумя. Оказавшись там, мы заметили обширную территорию, изрытую могилами. Мы прошагали к самой дальней от нас и ближней к лесу. Там мы сбросили труп и принялись его закапывать, попеременно высматривая возможность скрыться с глаз. Как только часовой отвлекся, я незаметно швырнул гранату, укрывшись за телом Кейна, в противоположную от леса сторону. Граната упала в сорока метрах от часового и рванула. Все резко попадали на землю, как прогремел взрыв, и мы тоже. Троих задело, в том числе и часового. После чего мы поползли к лесу настолько быстро, насколько это было возможно. Там нам удалось затеряться, пока шла суматоха. Мы бежали километра два, пытаясь не выходить на открытую местность, пока не остановились на отдых.

Райнер остановил рассказ, чтобы промочить горло стаканом воды, стоявшим на столе. Осушив его, он продолжил:

– Мы были в бегах три дня, питаясь чем придется и спать где возможно. На четвертый день, утром, нас все-таки взяли. Разведчики-«хамелеоны» противника с маскировочной броней наткнулись на нас, когда мы шли по лесу. Точнее, наткнулись на них мы, потому как их было совершено не видно из-за брони. Дальше следовали два дня безуспешных пыток с допросом; после чего холодная одиночная камера метр на полтора и высотой в полметра. Правда, она называлась не камерой, а норой. Так каждый из нас в отдельной такой норе пробыл месяцы, попеременно истязаясь пытками и допросами. Они так ничего и не узнали от нас. Эти пытки были ничем по сравнению с тем, что было далеко до этого. Нас определили на расстрел после четырех месяцев норы. Но позже заменили каторгой, где медленная смерть была нам обеспечена.

– Однако вы все еще живы, – подметила Энни.

– Спустя год каторжных работ нас забрали в другое место. Это не было тюрьмой. Нас привезли на грузовых транспортниках. Помимо нас, там присутствовало огромное количество и других пленных. Нам выдали особые костюмы, полностью герметизированные. Такие мы раньше не видели. Нас вновь погрузили в корабли и перевезли на ранее неизвестную нам планету. К каждому транспортнику, в котором нас высаживали, прилагался еще один, в котором не было пленных, а только бронекостюмы с полным вооружением. Ты уже знаешь, что это была за планета и какие события нас дальше ожидали.

Энни взяла небольшую паузу, осмысливая услышанное:

– Как-то даже странно узнавать это через столько лет. Только теперь стало ясно, как вы попали в группы смертников.

– Тогда это было знать ни к чему. Это было далеко не лучшее время для разговоров. Тогда стоял вопрос лишь о всеобщем выживании, и все силы, средства и бессонные ночи были брошены для обеспечения завтрашнего дня. Ты это помнишь куда больше меня.

– Такое не забывается.

Энни немного раззевалась после разговора. Ее уже клонило ко сну.

– Ты ведь сейчас явно не будешь спать? – спросила Энни.

– Нет. Мне еще много чего нужно сделать.

– Сколько ты уже не спишь?

– Минут сорок назад был ровно месяц, пока я не вздремнул примерно на полтора часа. Стабилизаторы поддерживают организм в работоспособном состоянии.

– Сколько раз до этого ты уже обновлял организм после действия стабилизаторов?! Ты ведь знаешь, они поддерживают работоспособность на нормальном уровне только начальное время. После чего организм резко начинает отказывать. Хоть немного отдыхай, пожалуйста. Привычным для человека способом, а не постоянными обновлениями. Я понимаю, на тебе лежит крайне много ответственности и обязанностей, но вечно быть железным не получится. Такая жизнь тебя сведет в могилу рано или поздно. А я очень не хочу видеть тебя мертвым, и к тому же твои стремления останутся лишь несбыточными мечтами в таком случае.

– Знаю. Однако в данный момент это единственный способ, при котором я могу все успеть. Я крайне сильно ценю твою заботу.

– Надеюсь, это поскорее закончится и тебе больше не придется убиваться ради других.

– Надеюсь.

Энни, встав с кровати, подошла к Райнеру и поцеловала его в лоб, после чего поспешила уйти. Райнер в ту же секунду запер за ней дверь и принялся за работу с голографическими проекциями.

На следующий день, в двенадцать часов, был созван военный совет, на котором предстояло обсудить дальнейший план действий на театре войны.

Зал заседаний был уже другим и более затемненным, чтобы голографические проекции маршалов и верховных маршалов хорошо виделись. Прямо перед ними стоял Райнер в обновленном костюме, а позади него виднелась карта звездных систем, которая была разграничена между воюющими странами.

Как только присоединились последние маршалы, Райнер первым начал совет:

– Приветствую всех вас на этом заседании. Обойдемся без формальностей и сразу перейдем к делу. Вам заранее сообщили о том, кто я, мне же, в свою очередь, известно о каждом из вас. С того момента, как мы вступили в вашу войну, за месяц боевых действий нам удалось практически полностью уничтожить флот противника общей численностью более семи тысяч боевых кораблей, против наших ста двадцати. Также мы разгромили девять легионов противника на планетах Сторус и Аквин нашими тремя. Знаю, для всех вас удивительна наша военная мощь. В особенности флот. Однако в одиночку мы эту войну будем выигрывать долго. Тем более наше технологическое превосходство – это лишь временное преимущество, которое противник рано или поздно сможет наверстать. Несмотря на то, что мы нанесли чудовищный вред его военной промышленности, уничтожив до семидесяти процентов верфей и заводских комплексов, остальное нам предстоит добить. Нашими целями на будущие годы войны станут самые крупные и тяжело защищенные промышленные системы. В них противник уже вцепился всеми силами и теперь ждет наших действий. Позади меня на карте высветились красным все те системы, что нам предстоит взять. Всего их шестьдесят семь. Война предстоит долгая и изнурительная. Самая кровопролитная в истории и последняя.

Глава 3

Дом

Неделю спустя.

Окутанные снегом и опаляемые лучами солнца горные вершины пронизывают белую пелену мимо проплывающих облаков. Их могучие склоны скрыты под гущей лесов, чья листва понемногу стала принимать золотистый цвет, развеваемая легкими дуновениями ветра. Среди здешних горных хребтов раскинулась широкая равнина, испещренная мелкими речушками и редкими островками деревьев.

Сейчас на ее территории разместились три линкора типа «Райдзин», названные в честь японского бога грома и бури. Их внешняя форма сопоставима с морскими линкорами двадцатого века; остроконечный нос, плавно расширяющийся вплоть до середины и снова сужающийся у маршевых двигателей. Но их размеры значительно отличаются и носят исполинский характер – шесть километров в длину и полтора в ширину. Такие величественные корабли, как только вступили в войну, навели огромный ужас на своих врагов, потому как до них все боевые судна были не больше двух километров в длину. Главными калибрами на таких кораблях являются рельсотронные трехствольные башни в количестве пяти штук. Две позади центральной надстройки и три впереди. Каждая из них установлена на разном уровне высоты относительно друг друга. Такие орудия способны пробить слой брони в семьдесят метров. Также имеются и вспомогательные орудия в количестве сорока штук на каждый борт. Они утоплены в броню и прикрыты металлическими кожухами, отодвигающимися во время залпов. Питаются эти монстры от двух термоядерных реакторов, которые к тому же осуществляют работу плазменных (маршевых) двигателей. Командный пункт управления кораблем защищен на уровне бункера и находится глубоко внутри боевого судна. Снабжение осуществляется через ангар, расположенный на нижней палубе корабля. Максимальное число войск, которое способен перевозить этот монстр, достигает сорока тысяч человек, не считая техники. Корабль также оснащен широкой системой борьбы за живучесть, позволяющий ему функционировать даже при тяжелых повреждениях. Для левитации на судне применяются генераторы антигравитации, пожирающие треть всей энергии до выхода на орбиту. Помимо тяжелой брони, корабли также оснащены несколькими генераторами щитов, окутывающих корабли в виде еле видимого эллипсоидного поля. Для быстрых прыжков, без потери времени установлены варп-двигатели. Корабли также способны сами создавать боеприпасы за счет встроенного завода, материал для них они извлекают из астероидных поясов при помощи буровых транспортников. Экипаж таких кораблей достигает трех тысяч человек.

На данный момент они ведут погрузку войск и боеприпасов через опускающиеся с днища кораблей платформы на пятьсот человек. От мест загрузки тянутся целые колонны солдат вместе с грузовой и боевой техникой. Сейчас здесь наберется не более двадцати тысяч человек, потому как это уже последние войска, идущие на погрузку.

В паре километров над ними парит еще один линкор, не сильно отличающийся от остальных. На его вооружении вместо стандартных пяти стоят шесть главных орудийных башен и пятьдесят бортовых орудий с каждой стороны. К тому же на нем отсутствуют опускающиеся платформы. Вместо них недалеко от пяти плазменных двигателей под кораблем расположен ангар, внутрь которого возможен прямой подлет транспортников, а также вылет. Проход в него слегка углублен внутрь корпуса и во время боевых действий закрывается толстенной аппарелью, опускающейся сверху вниз, дабы не допустить попадание снарядов и прочего.

Командующий Райнер сейчас находится на этом корабле, а точнее, в его ангаре. Вместе с четырьмя щитоносцами он расположился у контейнеров с боеприпасами, сложенных в штабеля и прочно закрепленных на палубе, их здесь очень много. Так как на такой горной высоте довольно холодно, на его крепко сложенное тело надета утепленная одежда. Сейчас на нем уже не было маски, и черты его лица хорошо виднелись от широкой челюсти с узким подбородком до прямого носа, а также безжизненные глаза. Внутри ангара, тянущегося на сотни метров вглубь, полноценно идет погрузка. Транспортные реактопланы все прибывают, выгружая технику, солдат, а также контейнеры с боеприпасами и прочим.

Внешне реактопланы имеют прямоугольную форму вдоль корпуса с усеченными гранями. По его сторонам попарно установлены восемь реактивных двигателей на онитовом топливе, находящихся рядом с кабиной и ближе к концу. Такой вид топлива способен из одного грамма выдавать столько же энергии, сколько можно получить с пятисот граммов обычного топлива. Загрузка и выгрузка производятся через заднюю опускающуюся аппарель. Кабина имеет клиновидную форму, наклонена слегка вниз и схожа с прямыми носами морских кораблей. Ее выступающий вперед угол сильно усечен по сравнению с остальными, на нем установлены множество внешних камер. Ближе к началу транспортника на его крыше прикреплены два двуствольных курсовых орудия, стреляющих быстрыми очередями. А также посередине крыши стоит скорострельная турель, управляемая бортовым ИИ. Окрас сочетает в себе темно-синий и мрачноватый серый цвет вместе с полностью белым днищем.

Изнутри одного из таких вышел Август, уже без брони. На нем была надета камуфлированная полевая офицерская форма в темно болотных цветах. Утепленный жилет плотно сидел на торсе, его рукава были слегка засучены, а шею окутывал тонкий воротник. Штаны с двумя набедренными карманами заправлялись в ботинки с высокими берцами. На плечах крепились погоны генерал-лейтенанта. Голова ничем не была прикрыта.

Неспешно подойдя к Райнеру, Август сказал:

– Мертвые и раненые отбыли. Линкоры скоро доставят их домой, – проговорил Август.

– Хорошо. Скоро и мы отбудем, а пока что можно и присесть, – сказал Райнер.

Отойдя немного назад, Август вместе с Райнером уселись на ящиках боеприпасов. Медленно присев, командующий вытянул ноги, скрестив их, и сложил руки у груди. Август вытащил пачку сигарет из нагрудного кармана и, наклонившись вперед, закурил. Сделав глубокий затяг, он медленно и прерывисто проговорил:

– Как давно ты его создал?

– Всего лишь тринадцать месяцев назад, – медленно стал проговаривать Райнер. – Лишь в качестве проекта. Потом пошли два месяца безостановочных работ по созданию квантового ядра и соответствующего компьютера для будущего взаимодействия с ним. Он был завершен лишь на пятнадцать процентов. О последнем пункте я уже рассказывал тебе ранее.

Август усмехнулся и ответил:

– Пятнадцать процентов… Это число может напугать, лишь произнесешь его. Только пятнадцать процентов подняли в небо гору, уничтожили роту колоссов и швырнули огромный корабль. При всех этих прежде невообразимых возможностях может показаться, что ты сражаешься с самим богом. Насколько расширятся твои возможности при полной готовности доспехов, даже вообразить сложно.

– Я не совсем целесообразно его использовал. Не подними я ту гору и не трать время на переговоры, он был бы еще цел. Необходим был бы лишь небольшой ремонт. Который затянулся бы на целый месяц.

– Как ты пришел к этому? Я хоть и далеко не самый умный, но моих знаний достаточно, чтобы понять, что для такого необходимо не одно столетие. Сжать столько энергии в маленькое ядро, суметь повелевать пространством и материей в радиусе многих километров, не используя при этом громоздкие сооружения, а всего лишь один бронированный костюм с ранцем позади, далеко за пределами нашего времени. Ты как-то обманул время. И это хорошо видно по резко возросшей седине в твои тридцать два года.

После этого Август обратил на него свой взор. Райнер сохранял безмолвие, но по его глазам было видно, как он перебирает отрывки из памяти.

– Это заняло больше пятисот лет, – наконец проговорил Райнер. – И мне пришлось сузить срок до двух месяцев… При помощи гравитации этого бы сделать не удалось. Тогда я нашел другой способ, который чудовищно нагружал мозг, прогоняя через него эти пятьсот лет за два месяца. Мой организм отказывал за это время больше шестидесяти раз, но Аид раз за разом возвращал меня обратно. Про сам способ расскажу в другой раз. Рассказ долгий.

Как только Райнер закончил свое предложение, в ангар сразу же влетел реактоплан, отличавшийся от других сплюснутой широкой формой, а также отсутствием вооружения и черно-белым цветом корпуса. Он подлетел к ближайшему рядом с Райнером и Августом посадочному месту, после чего развернулся тыльной частью и медленно опустился на металлическую поверхность. Спустя минуту задняя аппарель транспортника опустилась, и через нее прошагали двое мужчин. Позади шли четверо солдат в камуфлированных бронекостюмах. Они были вооружены штурмовыми винтовками с тремя черными визорами на шлеме, размещенными на уровне глаз. Один из них был одет в парадную офицерскую форму черного цвета, которая плотно сидела на худощавом теле. Это был мужчина средних лет, покрытый небольшими морщинами, без каких-либо наростов на лице. Второй был одет в деловую форму черно-синего цвета. Одежда плохо сидела на слегка упитанном теле. На лице преобладала небольшая растительность в виде густых ухоженных усов и небольшой бороды. Волосы были довольно редкими и местами покрыты сединой. Выглядел он уже более старым, чем предыдущий, поэтому и морщин на лице виднелось больше.

Подойдя к командующему, генерал в парадной форме первым протянул руку для приветствия, а за ним и мужчина в черно-синем. Обменявшись рукопожатиями, они стали переговариваться между собой:

– Рады приветствовать вас на нашем корабле, – проговорил Райнер.

– И мы рады вас видеть. Два дня тому назад мы только завершили войну в этой системе, и вы уже успели собрать все свои войска к отлету – куда такая спешка? – спросил мужчина в черно-синем кителе.

– Даже не стали праздновать с нами это событие, – пробормотал сухим голосом генерал.

– Мы не празднуем побед на войне. И после тоже. Праздновать событие, в котором погибли люди, для нас неприемлемо. Кто знает, какая часть из них была достойна смерти, а какая нет. Быть может, они и вовсе не выбирали, идти им на эту войну или нет.

– Разве ваши войска не измотаны этими бесконечными сражениями? – спросил генерал. – Вы вот уже более пяти лет в этой войне, и, как мне известно, эти же солдаты воевали с вами с самого его начала.

– Они обучены с упором именно на это, – внезапно проговорил Август. – На долгие, затяжные войны. Все они воины с холодным расчетом, над которыми не властны ни страх, ни радость, ни грусть, ни одно присущее человеку чувство.

– То есть они способны выполнить любой приказ? – спросил интер-коммандор Аварн.

– Они люди, а не оружие. Если им, к примеру, приказать убивать гражданских, включая детей, никто из них его не выполнит. Они тотчас же наставят ствол на вас и возьмут под стражу, так как это идет вразрез с человечностью. И всем правилам, прописанным в кодексе чести, – ответил Август.

– Думаю, если спросить, какое они проходят обучение, ответ сильно затянется. Поэтому оставлю его на потом, – сказал генерал.

– Нет. Все куда проще. Мы бы этого просто не разгласили, – ответил Август.

– Понимаем, – добавил Аварн. – У каждого свои секреты.

– Во всяком случае, не думаю, что вы бы поверили, расскажи мы об этом, – добавил Август.

– Вашим трем легионам и флотам за пять лет удалось сделать то, что было не под силу десяткам таких объединений. Уж я бы поверил в каждое сказанное вами слово. Но, как я и говорил, у каждой стороны свои секреты. На этом, думаю, мы можем закончить нашу встречу. К сожалению, нам необходимо спешить. Война в наших системах окончена, а это значит ровно только одно – нужно разбираться с последствиями, – сообщил Аварн.

– Конечно. Не смеем вас задерживать, – сказал Райнер, протягивая руку.

– Надеюсь, нам более не придется видеться в военной обстановке, а только на дружеских встречах, – улыбчиво ответил Аварн, пожимая руку. – Удачи вам в дальнейшем. Она не будет лишней на вашем пути.

Обменявшись рукопожатиями, интер-коммандор Аварн и генерал Эскерли стали разворачиваться к реактоплану, и в этот момент Райнер, который так же начал уходить, вдруг повернул обратно.

– Постойте! – прокричал Райнер. – Прошу простить, но если вас не затруднит, то у меня был к вам вопрос.

Аварн развернулся в сторону Райнера и ответил:

– Конечно, спрашивайте.

– Как я помню, ваш самый старый монокль 2356 года. Мне всегда было интересно, как вы сумели его достать?

– С чего вдруг такой повышенный интерес к моноклям?

– Мне просто интересно, как такая старая вещь сумела столь долго сохраниться.

– Я купил его на одном из старинных аукционов. Он долго был на консервации и стоил весьма больших денег. Пусть тогда я и был молод, но уже мог позволить купить его себе.

– Ответ неверный.

Райнер проделал два быстрых и коротких шага, после чего резко ударил его правой рукой в челюсть, и тот упал. Воины позади генерала тут же активизировались и навели стволы на командующего, и в тот же момент щитоносцы встали в боевые стойки.

– Спокойно, – начал Райнер. – Даже если вы начнете пальбу или попытаетесь с помощью меня или него улететь отсюда, то у вас никаких шансов. В качестве заложников мы уже будем считаться трупами, и наша ценность ничего не будет значить. Здесь другие законы. Поэтому давайте не совершать глупостей. Просто дайте мне закончить, и никто не пострадает.

Райнер опустился к Аварну, который был в небольшом нокдауне и не мог подняться. Он скрутил ему руки за спину и сказал:

– Наконец-то я все-таки нашел тебя, хоть и не был до конца уверен в том, что это ты, до сегодняшнего дня. Во время наших прежних разговоров мне никак не удавалось подловить тебя. Но мне все же удалось найти подходящий вопрос, – проговорил Райнер интер-коммандору.

– Что вы несете? Отпустите меня.

Райнер отпустил его и, вытащив черную перчатку из кармана куртки, надел ее на левую руку. Пока Аварн понемногу начал подниматься, Райнер дотронулся ею до шеи интер-коммандора. Его ударило током, и он снова упал. После этого лицо Аварна резко изменилось, приняв облик другого человека. Райнер тут же перевернул его на спину, чтобы все могли видеть это.

– Это человек, которого мы не могли найти полгода. Тот, кто выдавал противнику все наши передвижения и планы, – проговорил Райнер, сидя на колене рядом с тем человеком.

– И он все это время был на месте интер-коммандора… – с удивлением добавил генерал.

Тот человек лежал, слегка корчась от боли в голове. Райнер правой рукой сорвал с его лица копирующую маску, которая идентично воссоздавала лицо необходимого человека, а также все его эмоции.

– Видимо, эта маска работала на энергии получаемого от тепла тела. Отдаю должное, ты отлично справился со своей ролью. Однако свой самый старый монокль он не купил, а получил в подарок, и он не 2356 года. Он очень бережно относился к своей коллекции. Аварн как-то давно об этом говорил, а моя память любит цеплять мелкие детали. Пришлось уделить время подобным разговорам в моем плотном графике. За эти полгода ты изрядно наставлял нам палки в колеса, – сказал Райнер, отбрасывая в сторону маску. – Полтора миллиона человек только благодаря твоим стараниям. Я бы провел свой суд над тобой, но это будет нечестно по отношению к нашим союзникам: ведь большая часть из этих мертвецов – их солдаты. Считай, тебе необычайно повезло.

Райнер поднял его на ноги и передал в руки солдат.

– Где сейчас интер-коммандор? – спросил его генерал.

– Скорее всего, мертв, – проговорил Август.

Шпион, не испытывая больше боли в голове и находясь в полном сознании, ответил молчанием на вопрос.

– В твоих же интересах сейчас не молчать, а сказать, жив он или мертв, – грозно добавил генерал Эскерли.

Шпион ничего не ответил.

– Молчит – значит, я сказал правду, – проговорил Август. – Было бы крайне трудно поддерживать интер-коммандора в живом состоянии так долго, скрывая ото всех. От мертвого хлопот меньше.

Генерал опустил опечаленные глаза, услышав слова Августа.

– Что ж, – проговорил генерал с опущенным лицом, – тогда мы с ним позже побеседуем о том, как он избавился от трупа. Интересно теперь только одно – как ему удавалось обойти системы опознавания сетчатки глаз и отпечатков пальцев? – сказал генерал.

– Их подделать не так уж и сложно. Главное, чтобы под рукой было необходимое оборудование, способное изменять тело на таком уровне, – ответил Райнер.

– А как давно вы начали его подозревать? – спросил генерал, повернувшись в сторону Райнера.

– Три месяца назад. Когда днем я поговорил с ним о плане действий, который наш легион должен был осуществить на следующий день. И утром у нас начались проблемы с наступлением.

– Ясно. Тогда зачем не разоблачили его ранее, а только сейчас?

– Хотел использовать в свою выгоду. Что впоследствии и получилось.

– Значит, обернули козырь противника против него самого. А вы не любитель делиться своими планами, верно?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.