Осака О`Хара
Слесарь всея Галактики

Глава 1

Вызов пришёл как раз в то время, когда Ронер Блюман закончил кушать варёную картошку с колбасками, обильно политые кетчупом.

Жена— Марта, убрав пустую тарелку на сервировочную тележку, наливала крепкий кофе в большую фарфоровую кружку.

Этот вызов пришёл на специальный нерв, вживлённый ему в мозг в далёкие – очень далёкие времена. Ронер и сам уже не помнил, сколько лет назад это было. Он не подал виду, что получил какое-то сообщение, и спокойно отхлебнул хороший глоток горячего, в меру сладкого кофе.

Легонько кивнул жене, давая понять, что кофе удался. Та облегчённо вздохнула и стала собирать посуду детей – два мальчика, пятнадцати и двенадцати лет, и девочки, которой было десять. Все уже поели и теперь молча наблюдали за отцом.

Ронер, не спеша допив кофе, поставил кружку на стол и встал. Дети тоже поднялись, провожая его взглядом. Он вышел из столовой и направился в свой кабинет. Там, за плотно закрытой дверью, он достал из потайного ящичка в стене ключи, открыл стол и вынул потёртый мобильный телефон устаревшей модели. Этим телефоном он никогда не пользовался при людях – для этого у него был другой, шикарный, эксклюзивный аппарат, выпущенный весьма ограниченной серией.

А старый телефон лежал здесь, в столе. Обычный на вид, но усовершенствованный так, что принимал сигналы издалека – из такого далека, куда не добирался ни один земной передатчик. Откуда именно, Ронер не знал, да и знать не стремился. Этот телефон вместе с документами ему просто прислали на почту «до востребования» тогда, когда с виду он был совсем молодым парнем—неженатым и только что окончившим школу. Это повторялось уже много раз—он жил долго с семьей, старательно выполнял все задания, приходящие ему, потом умирал от старости. И снова просыпался, где—нибудь недалеко от города зная только своё нынешнее имя, шел в город на главпочту и сказав свое имя и фамилию, получал крепкий желтый запечатанный конверт. Открыв этот конверт, он изучал свои новые документы, надежно прятал их в карман и начинал очередную жизнь.

Ронер Блюман – невысокий, довольно худой мужчина – считался преуспевающим биржевым инвестором. Состояние своё он сколотил именно благодаря этому старому телефону. Ведь именно на его дисплей приходили советы – что, когда и сколько купить, что продать и когда. Советы эти всегда были точны. Иногда он даже специально проигрывал – чтобы не пошли нехорошие слухи. Ведь нет таких людей, которым везёт всегда. Ронер не раз замечал, что когда он проигрывает лица его вроде бы коллег светлеют, но старался, чтобы эти лица светлели не слишком часто.

Ронер строго соблюдал все законы страны, где прожил всю жизнь, чтобы не привлекать внимания ни властей, ни завистников.

Теперь он сел за стол, включил телефон и внимательно прочитал сообщение на дисплее. Затем нажал особую комбинацию из трёх кнопок – и надпись мгновенно исчезла, стираясь из памяти устройства так, что восстановить её было невозможно.

Так обычно начиналась его вторая жизнь – та, о которой знали немногие. На планете Земля о ней не знал вообще никто.

На этот раз вызов пришёл с одной из планет звёздной системы, расположенной примерно в семидесяти световых годах от Земли. Там аварийно приземлился корабль с планеты Сириус-4 – шёл по своим делам, но был выброшен из подпространства из-за отказа гиперпривода.

В сообщении указывалось, какие именно запчасти, инструменты и приборы необходимо взять с собой для ремонта.

За окном шёл мелкий дождь. В отражении стекла дрожал свет настольной лампы. Где-то наверху, сквозь тучи, его уже ждали.

Ронер вышел из кабинета и стал одеваться. Подошедшей жене он спокойно сказал, что ему срочно нужно вылететь в другую страну на несколько дней – по биржевым делам.

Жена без лишних вопросов приняла это к сведению. Муж уезжал нечасто, но такие отъезды были частью их жизни и приносили стабильные деньги. Возражений не было – она была умной женщиной и давно привыкла к его непредсказуемым, но всегда оправданным поездкам.

Ронер лёгким движением обнял жену, поцеловал и сказал привычную фразу:

– Дня через три вернусь. Поцелуй за меня детей. На ночь не забудь включить охранный прибор.

Жена молча кивнула соглашаясь. Охранный прибор появился в их доме лет 5 назад, когда какие—то темные личности попытались пробраться в их дом. Тогда их спугнул сам Ронер. Он сразу же срочно заказал через телефон этот охранный прибор и на ночь включил его. И через 2 часа полиция по его вызову приехала и возле его дома задержала эти темные личности. В полицейском участке эти личности дрожжа от ужаса и чуть не плача рассказывали, как во дворе дома этого богатого барыги их покойные матери бросались на них с ножами и просили поскорее закрыть их в камеру.

Ронер Блюман открыл дверь в гараж, сел в свой новый «Мерседес-Бенц» – без особых наворотов, но надёжный – и дистанционно открыл ворота. Машина плавно выехала на дорогу.

Проехав километров тридцать по шоссе, он свернул на узкую асфальтированную дорогу, тянущуюся через густой лес. С обеих сторон дорогу обступали деревья и высокий кустарник, в свете фар мелькали капли дождя. Проехав ещё пару километров, Ронер съехал на обочину и остановился.

Достал из кармана тот самый старенький телефон и поводил им вокруг себя. На экране вспыхнули метки – два волка в километре к северу, пара ночных птиц, и больше ничего живого поблизости.

– Чисто, – пробормотал он себе под нос.

Ронер нажал несколько кнопок подряд. Воздух перед ним дрогнул, словно от жара, и мир развернулся. Лес будто растворился, открыв вид на огромный эллинг, спрятанный от человеческих глаз искривлением пространства.

Ворота ангара плавно распахнулись. Внутри, под мягким белым светом, стоял космический корабль – его корабль.

Ронер загнал туда машину, заглушил двигатель и снова взглянул на телефон. Несколько коротких команд – и пространственная капсула сомкнулась, скрывая эллинг обратно под покровом искажённой реальности.

Он поднялся по трапу, открыл входной люк и вошёл внутрь корабля.

Воздух пах металлом и озоном. Панели управления медленно ожили, загораясь мягким зелёным светом.

– Система, подготовка к старту, – спокойно сказал он.

Голос корабля ответил негромко, безэмоционально:

– Подготовка завершена. Все необходимое для ремонта находится в грузовом ангаре корабля. Координаты получены. Разрешение на старт подтверждено.

Ронер сел в кресло пилота, пристегнулся и привычным движением положил руку на рычаг активации гиперпривода.

За прозрачным куполом кабины дрожала темнота ночного леса, едва видимая сквозь искажающую свет завесу искривления пространства.

– Поехали, – тихо произнёс он.

Корабль беззвучно исчез.

Время полёта составляло около часа.

Ронер откинулся в кресле и немного задремал.

Во сне или в полудрёме ему вспомнилось, как он женился. Тогда всё тоже началось с того самого старенького телефона. Ронер пользуясь подсказками телефона зарабатывал первый миллион на бирже и в общем—то о женитьбе и не думал. Но аппарат выдал ему наставление— не выделяться, в этом возрасте мужчины данной планеты обычно обзаводятся парами— знакомятся с особами женского пола и начинают жить вместе с ними для продолжения рода своего и выдал ему фотографии четырех девушек на выбор – все жили неподалёку, все были наследственно здоровы, подходили ему по психотипу и, по данным телефона, не имели тёмных перспектив.

Ронер, как обычно, решил проверить всё сам. Несколько дней он наблюдал за ними, стараясь делать это незаметно, и в итоге выбрал одну. Телефон коротко ответил:

– Принято.

Через неделю он «совершенно случайно» познакомился со своей избранницей. Потом были положенные встречи с ее родителями и наконец свадьба. С тех пор они жили спокойно и ладно. Марта —его жена прекрасно знала, что в этом мире деньги с неба не падают и добрые гномы их не приносят и уважала мужа за трудолюбие, светлый ум и спокойный характер.

Корабль слегка дрогнул, возвращая Ронера к действительности. Время полёта подходило к концу.

На обзорном дисплее уже чётко виднелся чужой корабль, стоящий в неглубокой впадине на поверхности планеты.

Корабль Ронера плавно начал выполнять посадочный манёвр, выбирая площадку неподалёку. Всё шло штатно – пока внезапно из корпуса чужого судна не вырвалась бледно-розовая линия лазера, устремившись прямо к нему.

– Нападение, – спокойно, но с оттенком удивления сказал голос бортового компьютера.

Мгновенно вокруг корабля вспыхнуло защитное поле. Луч ударил в него, расплылся и исчез, не причинив вреда.

После короткой паузы корабль прокомментировал происходящее уже с весёлой интонацией:

– Командир этого корабля не отличается храбростью. Он, похоже, решил, что на него напали космические пираты и приказал открыть огонь. Сейчас я его успокою.

На экране появилось несколько строк неизвестных символов, бегущих как по воде, – это корабль посылал короткое сигнал-пояснение, видимо, на стандартном межзвёздном протоколе.

На обзорном дисплее вспыхнула пульсирующая строка:

– Связь установлена. Язык – сирианский, вариант четвёртый, упрощённый.

– Ну, хоть не поют, – проворчал Ронер, садясь ровнее.

– Они редко поют, если не пьяные, – спокойно уточнил корабль. – А этот, судя по спектру речи, абсолютно трезв. Просто испуган.

Экран ожил, и появилось изображение. На фоне тёмного интерьера сирианского корабля маячило невысокий существо – вроде человека, но с кожей матово-синего оттенка и тремя крупными зрачками в каждом из 3—х глаз. На нём была форма, испещрённая какими-то символами и ремнями.

Существо что-то торопливо заговорило, размахивая руками.

Корабль перевёл:

– «Не стреляйте, я не знал, что это техслужба! Уберите оружие!»

Ронер хмыкнул:

– Какое оружие? У меня даже разводной ключ не заряжен.

– Передаю, – ответил корабль и добавил от себя: – Я бы на твоём месте всё-таки зарядил, командир. На Сириусе, говорят, ключами тоже стреляют.

Сирианец на экране вдруг выпрямился, сделал что-то вроде салюта и, кажется, попытался улыбнуться. По крайней мере, уголки его рта поползли вверх, хоть и не в ту сторону.

– «Извиняюсь за недоразумение! Наши сенсоры показали неопознанный объект, вот я и…» – начал он.

– Сказал бы проще – «нажал, не подумав», – буркнул Ронер. – Ладно, живы – и то хорошо.

– «Вы инженер?» – уточнил сирианец.

– Слесарь, – коротко ответил Ронер. – Всея Галактики.

Сирианец заморгал всеми глазами сразу.

– «Э-э… всех?»

– Ну, пока только тех, кто звонит вовремя, – усмехнулся Ронер.

Бортовой разум вставил с деловой интонацией:

– Я зарегистрировал у них аварийный отчёт. Гиперпривод вышел из строя при переходе, источник – разрушение стабилизирующего узла. Нужна замена этого узла, без внешнего ремонта не стартуют.

– Понял. – Ронер потянулся, как человек, которому предстоит привычная, но грязная работа. – Скажи им, чтоб грели кофе и не путались под ногами. Через десять минут начну диагностику.

Корабль передал сообщение. Сирианец торопливо закивал, снова что-то сказал, и связь оборвалась.

– Всё, – сообщил бортовой голос. – Говорят, кофе есть. Правда, у них он зелёный и пенится.

– Отлично. Будет чем прочистить инструменты, – вздохнул Ронер и начал готовиться к выходу.

Глава 2

Корабль мягко вошёл в атмосферу. По корпусу пробежала короткая дрожь, и где-то под обшивкой тихо потрескивал металл – это остаточное напряжение снималось после перехода.

На обзорном экране развернулась планета: бледно-зелёные равнины, редкие пятна кустарника, синеватые полосы рек и серые глыбы гор на горизонте. Атмосфера почти земная – корабль отметил это сухо и буднично, как будто речь шла о погоде на даче.

– Воздух пригоден для дыхания. Давление – 0,97 земного, – доложил корабль. – Ветер северо-западный, двадцать метров в секунду.

– Прекрасно, – зевнул Ронер, отстёгивая ремни. – Как раз чтобы вытряхнуть пыль из ушей.

Посадка завершилась мягко – чуть толчок, лёгкий скрип стоек, и всё.

На обзорном экране, в сотне метров, виднелся чужой корабль – массивный, матово-серебристый, с обугленной боковой панелью и дымком, поднимающимся из одного из отсеков.

– Ну вот, – сказал Ронер, вставая. – Опять кто-то нажал не ту кнопку.

Он прошёл в грузовой отсек. Металлический пол звенел под ботинками. На стенах – ряды инструментов, аккуратно закреплённых в гнёздах.

Снял со стены тяжёлый ящик с маркировкой «универсальный ремонтный набор» и поставил его внизу, рядом с транспортным роботом.

– Берёшь это, – показал он на длинный ящик, в котором лежала новая часть гиперпривода. – Остальное не трогай. Только аккуратно, без твоих фокусов.

Робот – массивная машина на четырёх опорах с короткой манипуляторной рукой – пикнул утвердительно и поднял ящик, будто тот весил не больше подушки.

– Идём, – сказал Ронер. – Клиент ждёт.

Люк открылся. В лицо дохнул тёплый воздух – пахло пылью, железом и чем-то вроде нагретого озона. Где-то недалеко ворчал ветер, перебирая редкие травинки, похожие на тонкие металлические прутики.

Ронер спустился по трапу. Пыль под ногами была плотная, серо-зелёная, чуть пружинила. На небе висело тусклое солнце, а вдали, над горизонтом, плавала слабая туманность – та самая, из которой, возможно, и вытолкнуло бедолаг с Сириуса.

Он двинулся к чужому кораблю, не спеша, с видом человека, который уже сто раз проходил это. Робот шагал следом, уравновешивая груз.

Навстречу вышел сирианец – тот самый, что стрелял первым. Теперь он выглядел куда скромнее: без оружия, в слегка обгоревшем комбинезоне, с глазами, мигающими то синим, то серым.

– «Мы рады вас видеть!» – перевёл бортовой интерфейс в шлеме Ронера.

– Верю, – ответил он. – Кто ж не рад, когда наконец приезжает ремонтник.

Сирианец смущённо моргнул всеми зрачками сразу, но кивнул. Позади него стояли ещё трое – усталые, растерянные, явно не понимавшие, как им повезло, что к ним вообще кто-то долетел.

Ронер подошёл к пробоине в корпусе, прищурился, провёл рукой по обгоревшему металлу и коротко сказал:

– Так… шестерёнку вырвало, стабилизатор перекосило, а компенсатор поля – в хлам. Отлично. Работы на пару часов.

Робот послушно опустил ящик. Ронер достал ключ, размером с детскую руку, и, не глядя, подбросил его в ладони.

– Ну что, господа звёздные гонщики, кто из вас виноват?

Сирианцы непонимающе переглянулись.

– «Он спрашивает, кто виноват», – перевёл корабельный интерфейс.

– «Все», – ответил сирианец после короткой паузы.

Ронер усмехнулся:

– Правильный ответ. Значит, разберёмся без крика.

Он наклонился над корпусом, щёлкнул первой защёлкой и тихо пробормотал:

– Опять праздник непослушания…

Металл зашелестел, инструмент запел, робот подал деталь, и работа началась – обычная, кропотливая, звёздная рутина слесаря, от которой зависели целые миры.

Ронер ремонтировал гиперпривод, а любопытные Сирианцы крутились рядом, заглядывали через плечо и дышали в уши ронера. Ронеру это надоело и закончив работу он сказал хорошо не подумав- "Смотрите- вон пираты летят!" и ткнул пальцем в небо наобум. Сирианцев как ветром сдуло и через считанные секунды от корпуса ихнего корабля куда-то в небо протянулся луч боевого лазера. Ронер посмеялся- стреляют куда попало- наобум, но потом рядом с сирианским кораблем зашипел песок от попадания луча лазера откуда-то с неба и бортовой компьютер корабля передал -"Сирианца атакует неизвестный корабль, похоже пират.

Ронер выругался коротко и выразительно – по-земному, без переводчика.

– Да чтоб вас всех вместе с вашим гиперприводом! – буркнул он, пригибаясь за ремонтный контейнер.

Сирианцы, мгновенно обретя военную дисциплину, метались к своим постам. Один, с глазами цвета жидкого металла, заорал что-то неразборчивое, и весь их экипаж скрылся в корабле, хлопая люками и роняя инструменты.

– "Внешний источник излучения – на высоте шесть километров. Идёт снижение, – сообщил корабельный компьютер Ронера. – По спектру – не сирианцы. Не идентифицировано."

– Пираты, значит… – процедил Ронер, вытаскивая из-за ящика магнитный стабилизатор и на всякий случай проверяя уровень заряда. – Я ж пошутил, а эти, похоже, решили всерьёз.

Он приподнялся и посмотрел в сторону горизонта.

Сквозь плотный слой песчаной дымки прорывался силуэт – тёмный, угловатый, с широкими выносами орудийных платформ. Корабль снижался быстро, и пыль под ним поднималась в огромное облако.

– "Советую укрыться", – сказал голос корабля, теперь уже без веселья.

– Спасибо, капитан Очевидность, – отозвался Ронер. – Если успею, обязательно укроюсь.

Он бросил взгляд на сирианский корабль – тот уже открыл огонь, заливая небо бледно-розовыми лучами. Пыль, дым, ослепительные вспышки. И в этом всем, посреди жара и грохота, стоял Ронер – с разводным ключом в руке и выражением лица усталого мастера, которому опять сорвали график работы.

– Вот ведь… только гайку затянул, – сказал он вслух. – И уже война.

Пиратский корабль завис в сотне метров над землёй, шлейфы реактивной пыли перекручивались, как змеящиеся ленты. С него сорвался первый залп – но не по сирианцам, а прямо между двумя кораблями. Грунт вспучился, воздух загудел, и всё накрыло горячей волной.

Ронера швырнуло в сторону. Он упал на колено, удержал ящик, машинально прикрыл его собой и выдохнул:

– Хорошо стреляют пираты. Очень точный залп.

Корабль Ронера тут же вмешался. В небе засверкали защитные поля – сначала прозрачные, потом голубые, с характерным гулом напряжения.

– Неизвестный корабль атакует нас обоих, – доложил компьютер. – Передаю ему наши опознавательные данные

– Ага, – ответил Ронер. – Это уже интересно.

Он поднялся, отряхнул скафандр и, глядя на сирианцев, пробормотал:

– Хотели зрелище – получите. Только, чтоб потом не визжали, как в прошлый раз.

Ронер рванул к своему кораблю, оставив робота-транспортера стоять у ящика с инструментами. Робот повернул оптический блок и неуверенно пискнул.

– Стоять, не суйся, – бросил Ронер, не оборачиваясь. – Ты у меня нежный. Тебя первый же осколок разберёт на запчасти.

Он поднялся по трапу, дверь закрылась за спиной, и сразу в лицо ударил сухой воздух кабины.

На экране уже висел пиратский корабль – теперь видно чётче.

Никаких опознавательных знаков. Ни флагов, ни эмблем. Только грубая броня и активные энергетические решётки на корпусе.

– "Орудия к бою?" – уточнил компьютер.

– Нет, – ответил Ронер спокойно. – Просто поддай энергии в защитное поле. Пусть подумают, что у нас скучно не бывает.

Неожиданно всё утихло так же резко, как и началось. Неизвестный корабль, раздав один точный залп по аппарату Ронера, тут же переключил огонь на сирианцев. Ронер зажмурился – не от боли, а от удивления: зачем так пренебрежительно относиться к нему, будто он вообще не важен?

– Эй, – сказал он в шлем, – почему они с нами не церемонятся? Что за отношение такое?

Корабельный компьютер ответил сухо и по-деловому:

– Анализ поведения противника: приоритет цели – сирианцы. Вероятно, пиратские разведданные указывали на ценность груза или экипажа. По нашей видимости, мы – ремонтный корабль; противник не рассчитал вас как боевую единицу. Они извинились за случайный выстрел в адрес небоеспособного объекта и заверили, что подобное повторяться не будет.

Ронер фыркнул.

– Извинились? То есть теперь у них корпоративная этика нападений? – пробормотал он, глядя в сторону, где ещё дымился обгоревший корпус сирианцев.

В тот же момент сирианцы, воспользовавшись халтурной заминкой у врага, подчинились инструкциям ремонтного лайнера, запустили отремонтированный гиперпривод, и их корабль, блеснув голубой дымкой, исчез в подпространстве. Пираты, как будто паровозиком, также ушли – или растворились, или ретировались по заранее подготовленным маршрутам.

– Уф, – выдохнул Ронер, облокотившись на ящик с инструментами. – И что теперь? Мы тут как ни в чём не бывало сидим?

– Мы летим домой, – ответил компьютер без эмоций. – Участвовать в боевых действиях не предписано. Наш статус – ремонтный судно. На нас никогда не нападают и не нападут; любое нападение на нас автоматически квалифицируется как грубейшее нарушение кодекса и приведёт к объявлению нападавших вне закона по всей зарегистрированной юрисдикции цивилизованного космоса и за его пределами. На них будет открыта круглосуточная, круглогодичная охота. Рекомендую возврат на базу.

Ронер лениво покачал головой.

– То есть я сто раз рисковал жизнью, ковыряясь в чужих моторах, – проговорил он, – а теперь нас выводят из спектакля, потому что мы—тихие. Забавно.

Робот-транспортер, всё ещё держа в манипуляторе ту самую тяжёлую деталь, пискнул в такт. Ронер махнул ему рукой:

– Держи ящик, не трожь лишнего. Отбой на сегодня, – и добавил тише, почти себе: – А то снова начнутся истории: «слесарь не пришёл, поскольку был объявлен вне закона».

Он ещё раз осмотрел снятый с сирианцев поломаный гиперпривод , сунул в карман пару мелких ключей и, небрежно улыбнувшись, направился к своему кораблю.

Корабль мягко поднялся. В экипажной системе загорелись индикаторы – тесты шли по списку, механика переводила параметры в спокойный журнал полёта. Ронер откинулся в кресле и тихо произнёс:

– Домой. Пусть там будет тёплая ванна и кофе.

– Принято, – ответил компьютер. – Курс расчётный. Запуск через минуту.

Корабль снова вздохнул, оторвался от планеты и, пронзив тусклое небо следом за сирианцами (только не так быстро и без лишнего шума), растворился в подпространстве. Ронер в шлеме задумчиво смотрел на экран, где оставались только пыльные пузырьки воздуха и следы недавнего пожара. Внизу – маленькая планета, где несколько часов назад кто-то неудачно нажал не ту кнопку.

Он засмеялся тихо, без радости:

– Такую работу не каждый выдержит. Но кто-то должен.

И корабль, как старый рабочий автомобиль, повёл его домой.

Глава 3

В следующий раз вживленный нерв принял сигнал рано утром. Ронер Блюман проснулся, осторожно откинул одеяло, чтобы не разбудить жену, одел халат, вставил ноги в тапочки и пошел в кабинет. Когда он осторожно отворил дверь спальни жена лежа на кровати подняла голову и похлопала рукой по половине мужа. Ронер подошел к ней и тихонько сказал:

– Спи, еще рано, мне нужно поработать в кабинете. Кофе я сварю сам.

Ронер тихо прикрыл за собой дверь спальни. В доме стояла утренняя полутьма – тот редкий час, когда и стены будто дремлют. В кухне пахло остатками вчерашнего ужина и холодным металлом кофеварки. Он включил мягкий свет, достал из буфета любимую фарфоровую кружку и, не дожидаясь полного закипания воды, засыпал в рожок щепотку свежего помола. Аппарат тихо заурчал, будто кошка под боком.

Пока кофе набирал силу, Ронер прислушался к себе – нерв, вживлённый где-то глубоко за ухом, пульсировал ровно и настойчиво. Не тревожно, не срочно, но – требовательно. Это был тот особый ритм, который не спутать ни с чем: вызов издалека, из тех мест, где нет ни утреннего света, ни запаха кофе.

Он взял кружку, вдохнул аромат и пошёл в кабинет. Дверь, как всегда, закрывалась без звука, хотя обычным, но хорошо смазанным петлям было уже лет десять. Внутри – привычный порядок: на стене висят старые карты звёздных систем, шкаф с документами, стол, отполированный до зеркального блеска, и потайная панель в стене, которую никто, кроме него, не умел открыть.

Ронер вынул ключ, нажал едва заметную кнопку – панель плавно ушла вглубь, и на свет показался тот самый старенький мобильник. Матовый корпус, слегка стёртые кнопки, слегка потертый корпус. Он не звенел, не мигал – просто был. Но именно сейчас от него шло то самое ровное внутреннее давление в голову, лёгкий электрический укол под кожей.

Ронер поставил кружку на стол, включил телефон и, как всегда, подождал три секунды. Телефон включился и дисплей начал светится:

–Так, что у нас тут – на этот раз на одной из планет звездной системы на самом краю Галактики Млечный Путь в центральном музее перестала работать машина времени, на которой школьников возили в прошлое на уроках истории. Машина застряла на пару секунд в прошлом и не могла полностью попасть в настоящее и виднелась в виде полупрозрачного корпуса, стоящего на своем обычном месте в музее истории. Повезло, что машина выполняла свой тестовый полет после небольшого ремонта.

– Ронер посмотрел на дисплей, и губы его чуть дрогнули – редкая, но узнаваемая машина. Старый тип «Хронос-Т-7», произведённый на рубеже эпохи межзвёздных перелётов. Дешёвая, но надёжная конструкция – по сути, школьный автобус с приводом на время.

«М-да… – пробормотал он, – ещё давным—давно их снимали с производства. И всё равно кто-то ухитрился не просто оставить в работе, а ещё и сломать».

Он чуть сжал телефон в руке, и из глубин сознания, словно из ящика с инструментами, начали всплывать схемы, маркировки, последовательности.

Генератор временной стабилизации. Трёхступенчатый контур синхронизации. Переходный модуль “Vortex-3β”. Неисправен второй кольцевой стабилизатор. Инструменты: гравиотключатель, фазовый съёмник, ключ-калибратор шестого типа.

– Всё ясно, – тихо сказал он и допил остывший кофе. – Опять кто-то не дожал контакт.

Он выключил телефон, открыл тайник и достал небольшую сумку с инструментами, на вид ничем не примечательную – серая ткань, ручка, застёжка. Но внутри каждая мелочь могла работать и с гипердвигателем, и с машиной времени, и с сердцем древнего космического ядра.

– Полёт до края Галактики, – сказал он сам себе, – утро, конечно, выдалось удачное.

Он заглянул в спальню. Жена по-прежнему спала, и даже не шелохнулась, когда он тихо подошёл, поправил одеяло и прошептал:

– Я ненадолго.

Минут через пятнадцать, уже в своём «Мерседесе», он свернул с магистрали в привычный лесной проезд. Влажная трава блестела в утренних лучах, по обочинам тянулись тени, и было трудно поверить, что в нескольких километрах отсюда начинается его другая жизнь.

Телефон снова ожил. Экран мигнул, и голос корабельного компьютера заговорил прямо в его сознании, спокойно и немного сонно:

– Доброе утро, Ронер. Получен сигнал на ремонт “Хронос-Т-7”, координаты – край Галактики, сектор Альта-Маар. Примерное время полёта – три часа сорок две минуты. Необходимые для ремонта зап. части и инструменты загружены.

– Угу, – буркнул Ронер. – Готовь всё к старту. И сделай мне нормальный кофе, не то, что в прошлый раз.

– Принято. Программирую температуру и сладость по стандарту “домашний режим”.

Когда ворота ангара сомкнулись за его машиной и вокруг дрогнула прозрачная оболочка искривления, Ронер впервые за утро улыбнулся. Ему нравились такие вызовы – без политики, без погони, просто техника, логика, металл и время. Ронер не задумывался, откуда и как в его корабле каждый раз появлялось все необходимое для ремонта того, что нужно исправить, оно просто было в корабле и это его вполне устраивало. Он прошел к своему креслу и просто дал команду на старт. И корабль просто исчез из ангара.

На этот раз у Ронера Блумана было время чтобы вспомнить своё более далекое прошлое— то, в котором он был почтенным торговцем, отправлявшим свои караваны с грузом в далекие земли. Тогда сообщения ему приходили на маленькую иконку местного бога, которую он носил на ремешке на шее и никогда не снимал. И ремешок и иконка были стерильными и обладали водо и грязеотталкивающими свойствами. А для самозащиты у него был древний аналог современного охранного устройства, вызывающего слуховые и зрительные галлюцинации у тех, кто попадал в сектор его направленного действия. Этот прибор находился в небольшом перстне и не раз спасал ему жизнь. Женился он тогда на девушке из того же города, где жил сам— он тогда заплатил большой выкуп ее родителям— три коровы и пять баранов, но оно того стоило— жена умела хорошо готовить, была страстной в постели и нарожала ему 10 детей. И ко всему прочему она была очень умной женщиной и умела держать язык за зубами. Как—то раз она едва не раскрыла тайну ангара, где находился его корабль. Она сделала вид, что поверила в его объяснения, но как понял Ронер, просто не хотела ссорится с мужем, который ее любил и никогда не скупился на подарки, хорошо относился к детям и хорошо зарабатывал.

Планета Зеорн-8 встречала его вполне прилично: золотистое небо, густой воздух с привкусом меди и цветущих ферромагнитных мхов. В центре этой звездной системы была тройная звезда, но в этот час ярко светило только одна, и оттого пейзаж выглядел даже уютно.

Корабль Ронера, едва сойдя с орбиты, мягко завис над куполом Центрального музея истории Галактики. Внизу копошились фигурки – кто-то махал руками, кто-то бегал, а кто-то просто стоял, глядя вверх, будто надеялся, что прилетит не ремонтник, а чудо.

– Площадка для посадки готова, – сообщил корабль.

– Ага, вижу, – буркнул Ронер, заметив, что «площадка» представляет собой крышу с нарисованным белым кругом и кучей народу вокруг. – Только вот зрители не в касках.

– У них, видимо, музейная традиция, – невозмутимо ответил бортовой разум. – Смотреть на чужие аварии без средств защиты.

Корабль мягко приземлился, и сразу же из ближайших дверей выбежала делегация: шестеро существ в одинаковых плащах и с табличками «персонал». Они кланялись, перебивая друг друга, жестикулировали и несли какую-то абсолютно бессвязную речь.

– «Великий инженер, спаситель времени! Мы знали, что вы прибудете!» – перевёл корабельный компьютер, слегка подделав голос под церемониальный.

– Я не инженер, – ответил Ронер. – Я слесарь.

Толпа зааплодировала.

– Отлично, – вздохнул он. – Переведи им, что слесарь – это не звание, а должность.

Корабль перевёл, но реакция была та же: гром аплодисментов и кто-то в толпе даже крикнул:

– «Слава Великому Слесарю Пространства!»

– Ну всё, теперь они точно будут лепить моё лицо на медалях, – пробормотал он, открывая люк и беря сумку с инструментами.

Во внутреннем зале музея воздух дрожал, как над горячим асфальтом. Полупрозрачный корпус машины времени «Хронос-Т-7» стоял на своём месте – прямо под куполом, между залом древних находок и сектором «Палеокосмос». Сквозь корпус просвечивали экспонаты: чучело летающего ящера, витрина с бронзовыми копьями и даже банкомат времён Старой Земли. Всё выглядело, как дурная голограмма.

– Не подходить ближе трёх метров! – выкрикнул кто-то из охраны, но, конечно, сам стоял вплотную.

Ронер подошёл поближе, хмыкнул, присел, посмотрел под корпус. Тень от машины лежала странно – половина в настоящем, половина как будто отставала на секунду.

Он засунул руку в сумку и достал фазовый съёмник – на вид что-то вроде отвёртки с экраном. Прибор тихо загудел.

– Стабилизатор временного кольца на полсекунды в прошлом, – произнёс Ронер. – Классика.

– «Может взорваться?» – дрожащим голосом спросил директор музея, нервно теребя концы плаща.

– Может, – ответил Ронер, не поднимая головы. – Но не сегодня. Сегодня воскресенье.

Директор не понял, но замолчал.

Он обошёл корпус, наклонился к задней панели, где сквозь прозрачность мерцали внутренности машины.

– Кто последний тут ковырялся? – спросил он.

– «Наши штатные техники, сэр. После профилактики. Они уверяли, что всё в порядке!»

– Ага, уверяли… И забыли выровнять фазу синхронизации. У них руки, наверное, из неправильного места растут.

Он достал калибратор шестого типа, ткнул в воздух в районе панели, и в тот же миг раздалось негромкое «щелк». Машина времени дёрнулась, будто вздохнула, и стала плотнее. Сначала контуры, потом металл, потом стёкла – и наконец она снова стала настоящей.

Толпа ахнула. Охранники отступили на шаг, директор упал на колени, а кто-то уже начал снимать всё на коммуникатор.

– Всё, – сказал Ронер, вытирая руки о тряпку. – Готово.

– «Так быстро?!»

– А вы думали, я пришёл лекцию читать?

Он достал из сумки маленький контейнер с кофе, налил себе в крышку-чашку и сделал глоток.

– В следующий раз позовите кого-нибудь из ваших – пусть проверяют контакты. А то будете опять ловить прошлое по кускам.

– «Вы – легенда, господин Блюман!» – воскликнул директор. – «Мы установим вам памятник у входа в музей!»

– Только не делайте его полупрозрачным, – сказал Ронер, направляясь к выходу. – А то опять застрянет в прошлом.

Когда он сел в свой корабль и закрыл люк, голос компьютера тихо спросил:

– Задачу можно считать выполненной?

– Да, – ответил Ронер, устраиваясь в кресле. – Починил, как всегда. Только не понимаю, зачем они такие машины детям доверяют.

– Для обучения истории, – ответил корабль. – Чтобы они могли увидеть прошлое своими глазами.

– Ну, – зевнул Ронер, – иногда прошлое само на них посмотрит. Главное, чтоб не укусило.

Корабль мягко поднялся, и музей остался внизу – маленькое пятно на фоне мерцающего купола, где публика всё ещё махала вслед «Великому Слесарю Пространства».

Ронер выключил экран, откинулся в кресле и пробормотал:

– Летим домой. Пока опять не позвали чинить чью—нибудь нечаянную ошибку.

Глава 4

Возвращение домой прошло, как всегда, тихо. Корабль мягко вошёл в маскирующее поле, а на экране навигации привычно вспыхнула надпись: «Наземный транспорт: активировать».

Через минуту в ангар въехал тот самый «Мерседес» – пыльный, но до смешного земной. Ещё через пять минут Ронер катил уже по асфальтовой дороге, где в лужах отражались вечерние огни городка. Он даже включил радио и успел послушать песню и болтовню ведущего местной радиостанции.

Дома пахло свежим хлебом и мятным чаем.

Марта встретила его спокойно – слишком спокойно, и это Ронер заметил сразу.

Она улыбалась, но взгляд был внимательный, оценивающий.

– Ты рано, – сказала она, ставя на стол чашку.

– Биржа сегодня закрылась раньше, – ответил он, как обычно. – Решили, что у них переоценка активов.

Она кивнула.

– Ага. А активы твои в порядке?

Он чуть прищурился, но виду не подал.

– В полном, – сказал он. – Даже прибыль есть.

Марта ничего не ответила, села напротив и тихо отпила чай. Тишина между ними была ровной, как стекло, но холодной.

За окном медленно ползли облака, где-то вдали начинала гудеть гроза.

Позже, когда дети уже спали, она зашла к нему в кабинет.

– Можно? – спросила, хотя раньше никогда не спрашивала.

– Конечно, – сказал он, оторвавшись от экрана с графиками.

Она подошла ближе, провела пальцем по лакированной крышке стола, потом вдруг спросила:

– Ронер, а почему у твоего «Мерседеса» пробег почти не меняется? Я сегодня отвозила его на техосмотр. Там сказали, что с прошлого месяца – всего восемь километров.

Он тихо положил ручку на стол.

– Я редко езжу, – сказал спокойно. – Биржа же у нас онлайн, да и клиентов я не вожу.

Марта чуть кивнула, но глаза её оставались настороженными.

– Просто странно. Ты ведь говоришь, что уезжаешь в другие города…

– Уезжаю, – сказал он. – Только не на «Мерседесе». Иногда на служебной машине.

Она вздохнула и вышла.

Дверь закрылась, и Ронер долго сидел, глядя в одну точку. Тишина становилась плотнее, чем воздух. В доме было что-то новое – не шум, не запах, а напряжение, как перед грозой.

Он достал из ящика старый телефон. Дисплей загорелся ровным холодным светом.

Ни слов, ни меню – просто он и экран.

Ронер мысленно сформулировал запрос:

«Проблема: подозрения жены. Нужен естественный способ нейтрализации без ущерба памяти и личности».

Экран мигнул.

Через секунду надпись:

«Принято. Местное воздействие: атмосферное. Время – ночь. Эффект – стирание тревожных ассоциативных связей».

Он выключил телефон, убрал обратно и тихо сказал:

– Ладно… надеюсь, это не больно.

Ночь выдалась тяжёлая.

Гроза пришла внезапно, как будто с орбиты кто-то скинул целое облако.

Сначала ударил ветер – так резко, что садовые стулья перевернулись, а ставни зазвенели.

Потом небо вспыхнуло: разом, ослепительно.

Молнии били в лес, в крышу соседнего дома, в старую вышку связи за городом.

Ронер стоял у окна, наблюдая.

На несколько секунд он даже почувствовал лёгкое дрожание в воздухе – знакомое, как эхо колокольного звона, только слабее.

Потом – снова тишина. Дождь забарабанил по стеклу, и запах озона наполнил дом.

Марта проснулась от грома, вышла в коридор и остановилась у дверей кабинета.

Ронер, услышав шаги, отложил книгу.

– Боишься? – спросил он.

– Немного. Сильно гремит.

Он подошёл, обнял её за плечи.

– Просто гроза, – сказал он. – Пройдёт.

Они стояли молча, слушая, как снаружи рушится небо.

Утром всё было, как будто ничего и не случалось.

Солнце, чистый воздух, мокрая трава.

Марта, в халате и с кружкой кофе, напевала что-то на кухне.

Когда Ронер вошёл, она улыбнулась – по-настоящему, без напряжения.

– Доброе утро, – сказала. – Спал хорошо?

– Как младенец, – ответил он.

Она поставила перед ним чашку и села рядом.

– Знаешь, я вчера, наверное, зря волновалась. Гроза, наверное, на меня так подействовала. Какая-то ерунда в голову лезла.

Он посмотрел на неё спокойно, с лёгкой улыбкой.

– Бывает, – сказал он. – Главное – кофе горячий.

Она рассмеялась, и этот смех был снова тем же – лёгким, домашним, живым.

А Ронер, отпивая первый глоток, вдруг подумал, что гроза – вещь универсальная. Она очищает воздух, успокаивает нервы и прекрасно маскирует любую работу по коррекции памяти.

С улицы пахло мокрой землёй и бензином. За домом, в лесу, обуглилась пара старых деревьев – следы тех самых молний.

Телефон в ящике молчал, как будто ничего и не было.

Ронер допил кофе и тихо сказал себе под нос:

– Работает без сбоев.

Полгода прошло спокойно, почти скучно.

Ронер даже начал чувствовать, что может позволить себе обычную жизнь – вставать утром, завтракать с Мартой, провожать детей в школу, чинить капающий кран на кухне. Телефон лежал в ящике, молчал, и казалось, что вся эта «вторая жизнь» была сном.

Пока однажды утром не пришло сообщение из Центра.

Экран старого телефона вспыхнул ровным белым светом.

Без звука, без сигнала – просто текст, как удар в сердце:

ЦЕНТРАЛЬНЫЙ СЕКТОР. СРОЧНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ.

В дальнем рукаве Галактики Млечный Путь начался вооружённый конфликт.

Ваш сектор не будет затронут, но ожидается существенная нагрузка на систему обслуживания и поддержки в связи с тем, что часть техников вашей галактики будет занята на ремонте поврежденной военной техники.

В целях оптимизации и нераспространения секретной информации предписывается:

– посвятить в обязанности второго уровня доверия супругу (объект: Марта Блюман);

– провести базовое обучение по программе Супервизор вспомогательных экипажей;

– обеспечить для неё отдельный корабль (будет доставлен в ангар через 4 часа земного времени);

– на время отсутствия пригласить воспитательницу для детей;

– охрана дома будет обеспечена.

–Мощность силового защитного поля ваших кораблей будет увеличена в целях безопасности.

Дополнительно: разрешается увеличить финансовый капитал на 30% (код доступа №9Х4-Δ).

Ответ не требуется.

Экран потемнел.

Ронер долго сидел, глядя в никуда. Потом тихо сказал:

– Вот и всё. Доигрались в тайны. Первый раз за всю мою долгую жизнь жена будет моим партнером в космосе.

Марта застала его в кабинете, когда он всё ещё сидел с телефоном в руке.

– Что-то случилось? – спросила, наливая себе кофе.

– Случилось, – сказал он. – Только не на Земле.

Он повернулся к ней, и она впервые увидела в его лице что-то новое – не усталость, не тревогу, а ту особую сосредоточенность, с которой он обычно чинил что-то сложное.

– Марта… помнишь, я говорил, что у меня есть ещё одна работа, не совсем обычная?

– Помню, – она осторожно поставила чашку. – Биржа, да?

Он усмехнулся.

– Почти. Только биржа – на орбите, а акции – звёздные системы.

Марта не сразу поняла, пошутила ли он.

– Ты издеваешься?

– Нет.

Он включил дисплей на стене. На нём открылось изображение: ангар, корабль, звёзды, идущие за куполом – всё то, чего не должно было быть в её мире.

Она медленно подошла ближе.

– Это… твоё?

– Наше, – сказал он. – Теперь и твоё тоже.

Через четыре часа в ангаре действительно стоял второй корабль.

Невысокий, гладкий, серебристо-серый, с мягким сиянием вдоль корпуса. Он казался живым – будто дышал. Воздух вокруг дрожал от остаточного поля гиперсвязи, пахло озоном и чем-то едва сладковатым, как после грозы.

В центре ангара включился проектор. Голос – холодный, нейтральный, явно синтезированный – произнёс:

«Субъект Марта Блюман. Идентификация подтверждена.

Начало загрузки базового курса. Пожалуйста, не двигайтесь».

Она стояла неподвижно, а вокруг, как прозрачная дымка, начали кружиться световые нити – коды, формулы, схемы.

На это было страшно смотреть: будто кто-то вливал в живого человека целую библиотеку.

Ронер стоял рядом, сжав кулаки.

– Терпи, Марта. Это быстро.

Минуты через три всё кончилось. Свет погас, и Марта тихо вздохнула.

– Странно… – сказала она. – Как будто я всё это знала раньше. Где предохранители, где аварийный контур, как работает нейронавигация… Всё знакомо.

Он кивнул.

– Так и должно быть.

Позже, когда они вышли на из ангара, Марта посмотрела на небо.

На западе гасла звезда, и в её лучах серебристый корпус нового корабля отливал перламутром.– И это теперь моя работа? – спросила она.

– Да, – сказал он. – Иногда придётся летать. Иногда – чинить. Иногда просто ждать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.