# Пустота в пустоте, или Путешествие в Кишкунлацхазу

Отто Манкин

Лейтенант Аркадий Воронков, недавно окончивший военное училище, неохотно отправляется на соревнования по гандболу в Кишкунлацхазу. Погода мерзкая, а команда из семи бойцов, включая сержанта, кочегара и азербайджанца, выглядит не очень подготовленной.

По пути в Будапешт Аркадий размышляет о местной природе и людях. На вокзале Ньюгати они покупают билеты до Кишкунлацхазы. В поезде Аркадий знакомится с местными железнодорожниками, которые угощают его палинкой. Соревнования заканчиваются позорным проигрышем, но никто не унывает.

## Глава 1

На черта мне сдались эти соревнования? – недовольно думал Аркадий Воронков, молодой лейтенант, недавний выпускник военного училища. Стояла мерзкая, слякотная зимняя погода, с неба затянутого тучами, падал снег и таял, образуя под ногами снежно-водяную кашу. Под стать погоде и мысли у него текли, промозгло-гниловатые.

Перед ним, поёживаясь, шеренгой стояло семеро бойцов. Команда по гандболу во главе с сержантом. Накануне Аркадий получил в строевом отделе командировочное предписание убыть на соревнования во главе гандбольной команды в город Кишкунлацхаза.

– Да я даже и правил игры не знаю! – возмущался Аркадий в строевом отделе – И вообще, где начфиз, это ж его обязанность?

– Он заболел – ухмыляясь в усы ответил пожилой, лет 40, капитан, начальник строевого отдела. "Ага, знаем какая у него болезнь – на кого б залезть называется" подумал Аркадий, но промолчал. Накануне, по слухам, физкультурник нажрался до поросячьего визга, полез через балкон к соседке, та выставила его со скандалом и сейчас он оттягивал неминуемую расплату в санчасти, подкупив доктора бутылкой коньяка.

– А язык венгерский, я ведь ни бельмеса в нём, как вообще в Будапеште пересадку делать?

– Ничего страшного, – сощурив глаза на смуглом, татарского типа лице, ответил капитан – выйдешь с вокзала Келети, там 5 минут пешком до трамвая №6, сядешь на трамвай и через три остановки ты уже на вокзале Ньюгати. Там есть касса где говорят по-русски. Бери билеты до Кишкунлацхазы, там вас встретят. Давай-давай, не тупи!


Отнекивайся не отнекивайся, а армия не место для рассусоливаний и Аркадий уже через полчаса, держа в руках список, знакомился с командой. Капитан команды, сержант, сиял радостной улыбкой в предвкушении поездки. В ушитой по фигуре шинели, в офицерской шапке и до блеска начищенных гуталином ботинках, он словно сошёл со стоявшего на плацу плаката "Военная форма одежды". Рядом с ним стоял с хитрой улыбкой на лице смуглый и черноволосый рядовой. Он был невысок, полноват и Аркадий про себя обозначил его как "Азербайджанец". Следующим был очень высокий, неимоверно худой солдат с вытянутым бледным лицом и длинными, почти до колен руками. "Вратарь" – догадался Аркадий, но для себя обозначил его как: "Длинный Солдат". Дальше шли три бойца, одинаковых с лица, которых он никак не стал обозначать. На левом фланге, как антипод Сержанту, стоял соскобочившись, Кочегар. В мятой, топорщащейся под ремнём, какой-то замусоленной шинели, казалось он единственный из них, кто не рад поездке. Его, дрыхнувшего в кочегарке, сдёрнули с топчана и ничего не объясняя отправили на плац. Для комплекта. Кочегар был малого роста и тощ как хвощ. Копотью было покрыто лицо, шея, пух на щеках и подбородке. Его, по детски наивные, василькового цвета глаза "подведённые" угольной пылью, тревожно блестели как у персидской наложницы в гареме: он знал, что его вы..бут, но не знал когда.

– Сержант! – подозвал Аркадий сержанта – эт-то что? Это чудо в Будапеште комендатура на губу отправит!

– Да ничё, товарищ лейтенант, мы его прикроем, в серёдке строя держать будем.

Аркадий махнул рукой, да наплевать! Тем более темно уже будет когда приедем, как нибудь проскочим. Через час они уже тряслись в поезде рейсом Дебрецен—Будапешт.


## Глава 2

За окном проносилась слегка припорошенная снегом и оттого унылая в это время года, равнина Альфёльд. Тоскливый пейзаж повсеместно распаханных полей, изредка оживляли изгнанные из сведённых на пашню лесов, дикие козлы, да иногда взлетавшие, вспугнутые гудком тепловоза, фазаны. Но ни красота птиц, ни стройность козлов удивляла Аркадия – изумляло отсутствие охотников. Как? Почему? Где они? У нас бы, несмотря на всю строгость законов, в момент всех бы повыбили. Наставили бы всяких силков, капканов да и свели бы, повинуясь охотничьему инстинкту, всю дичь на ноль. Не пожалели бы и перепелок!

Иногда поезд останавливался в ничем ни примечательных, кроме названий, городках. Хайдусобосло, Пюшпёкладань, Кишуйсаллаш, Тёрёксентмиклош … звучали странные, труднопроизносимые названия, словно из путешествий Гулливера: – Лорбрульгруд, Бробдингнег, Глаббдобдриб – попробуй без подготовки такое произнести!


– Товарищ лейтенант, – прервал его размышления сержант – мы не обедали. "Ни хрена себе вводная на ходу поезда , – подумал про себя Аркадий – крутись тут с ними как хочешь, а может и наё..ывают меня, смекалка -то солдатская у них есть". Вслух же сказал:


– Хорошо, то есть ничего хорошего, за мой счёт придётся вас накормить. Сержант и ты, – он ткнул пальцем в Азербайджанца, судя по всему инициатора заявления – со мной, остальные по вагону не разбегаться, а тебе – он показал на немытого кочегара – вообще из купе не выходить, не позорить тут облик советского воина. Втроём они двинулись буфет.


Пока радостные бойцы складывали в его же модный пластиковый пакет с надписью "Marlboro", булки и витые бутылочки ярко-жёлтого цвета газировки "Юдит", глаза Аркадия зацепились на стоявшей на полке бутылке сухого "Balaton Boglari". Да чего там с одной бутылки то будет, да ничего, протрезвею.


– Ну, вы давайте, там не разбегайтесь и за Кочегаром не забывайте присматривать, – напутствовал он бойцов – а я тут немного посижу.


В купе, пошатывающийся Аркадий, вернулся затемно, когда поезд, сбавляя ход, уже подходил к Будапешту. Погрузившаяся в глубокий сон команда дружно храпела, чмокала губами и сопела выводя носами трели. Оркестр, да и только! Ритм задавал стук колёс, а солистом выступал, громко всхрапывая и прерываясь на постанывания с завываниями, Кочегар. Из уголка его приоткрытого рта, сочилась тоненькой струйкой жёлтая "Юдит", оставляя светлые бороздки на покрытом сажей лице.


Расчёт Аркадия на быстрое отрезвление не оправдался и он, окружённый бойцами, стоял растерянно лупая глазами, на платформе вокзала Келети.


– Нам на какой вокзал нужно? – спросил Сержант.


– На Ньюгати.


И они пошли гурьбой, используя встречных мадьяр в качестве указательных столбов.


– Ньюгати? – лапидарно спрашивали они первого встречного. Тот, остолбенев от вида ордой движущихся в темноте советских солдат, рукой показывал направление. Так от одного живого указательного знака до другого, они дошли до трамвайной линии. Аркадий покупать билеты не стал, ни за себя, ни за бойцов, итак уже потратился: на обед бойцам, себе на Balaton Boglari – нет, нет, включил он внутреннего скопидома, как бы к концу поездки без штанов не остаться! На контролёра они благополучно не попали, да и на вокзале Ньюгати взаправду была билетная касса, где говорили по-русски.


В поезде, движущемся в Кишкунлацхазу, Аркадий вышел покурить в тамбур. Там, в сигаретном дыму, тарахтя о чём то своём, стояло несколько пожилых рабочих, по одетой на них чёрной форменной одежде он определил их как железнодорожников, впрочем Аркадий в этом не разбирался. Вытащив из мятой пачки, с изображением на обложке летящей ласточки, такую же мятую сигарету без фильтра Fecske, он закурил, добавив густоты в облако стоящего в тамбуре дыма. В окне тамбура показалось скопление огней и Аркадий по-венгерски спросил:


– Kiskunlachaza?


– Ferencvaros (район Будапешта, прим. авт.) – так же по-венгерски ответили ему и тут же пожилой мадьяр открутил пробку от плоской фляги. Налив в маленький металлический стаканчик грамм 50 пахучей жидкости, он поднес её Аркадию:


– Palinka – сказал он и показал большой палец вверх.


Отказываться было неудобно и Аркадия аж передёрнуло от выпитой палинки: "На нашу самогонку похожа, такая же противная", подумал Аркадий, но виду не подал и тоже показав большой палец вверх, поднапрягшись сказал два раза, боясь, что не поймут:


– Koszonom szepen! Кёсёнём сейпен! – Что означало: Большое спасибо! Внимание галдящих железнодорожников переключилось на Аркадия, они наперебой стали предлагать стаканчики и вопросительно заглядывая в глаза, что-то спрашивать. Ничего не понимающий Аркадий, отказываясь, энергично мотал коротко стриженой головой, так, что если бы у него была грива, то можно было бы работать вентилятором, разгонять дым в тамбуре. На все вопросы он отвечал: