Max Sor
No CTRL

Мозг – это просто очень сложный симулятор. Зачем нам мир, когда симуляция лучше?

Пролог.

Зачем они это делают?

У них нет прошлого и нет будущего, а только настоящее. Им скармливают ценности, а они с готовностью хватаются за них, соглашаясь на контроль. Самое странное, что они даже понимают это, но не пытаются ничего изменить. Не пытаются, потому что им сказали: «У вас ничего не получится. Так никто не делает. Ты что, самый умный?» И они поверили, ведь они невероятно доверчивы.

Некоторые, конечно, пытаются. Но их поддержка – это лишь лицемерный крик из-за угла: «Давай, у тебя получится!» Втайне они молятся, чтобы у него не вышло. Потому что если получится, то придётся что-то делать им самим. А это не в их правилах. Им проще сказать: «Ну, я же говорил, ничего не выйдет», и продолжать жить своей контролируемой жизнью.

Порядок не касается тех, кто его устанавливает. Другие, те, кто всё это придумал, не подчиняются. Их смысл существования строится на одном фундаментальном принципе – на абсолютном, тотальном контроле.

Так устроен мир. И, поверь мне, изменить его по их правилам невозможно. Ты либо такой, как все, либо другой. Ты либо управляем, либо управляешь. Третьего не дано.

Есть только один способ всё изменить. Он будет болезненным. Он принесёт страдания. И ты никогда не будешь частью их «нормального» мира. Но только так ты сможешь изменить всё. Мне жаль, но другого выхода нет.

Молодой мужчина монотонно, спокойным и тихим голосом произнёс это, глядя прямо в глаза своему двухмесячному сыну, лежащему в детской коляске. Ребенок, даже не подозревая, какое будущее его ждёт, спокойно лежал под мягким светом стальной лампы.

Глава I

Недалёкое будущее

Оглушающий свет ворвался сквозь веки Стаса, острый, как осколок стекла. Тонкий звон в ушах, сначала едва уловимый, разливался по нервам, возвращая жизнь в онемевшее тело. Звук стал резким, почти невыносимым, будто игла в висках. Глаза распахнулись, поймав слепящее пятно на потолке – треугольная лампа в больничной палате, пропахшей антисептиком и металлом. Тело рванулось вверх, подхваченное чужой волей. Стас сел: ноги неподвижны, руки вцепились в матрас, взгляд метнулся к соседней койке. Там лежал смуглый парень с вьющимися чёрными волосами, неподвижный, словно во сне.

Тишина палаты дрожала от глухого жужжания аппаратуры, следящей за их пульсом. Мониторы мигали зелёными цифрами, отбрасывая тени на белые стены, исцарапанные временем.

– Бон, вставай, – тихо сказал Стас, голос хриплый, но твёрдый. – Нельзя здесь задерживаться.

– Откуда знаешь, что я не сплю? – прошептал Бон, лениво переворачиваясь на бок. Его карие глаза блеснули насмешкой, как в старые добрые дни. – Хотя… дурацкий вопрос.

– Найди её. Времени мало, – голос Стаса окреп, выдавая тревогу, что сжимала грудь.

– Сил нет, бро. Тебе бы тоже очухаться, – протянул Бон, изображая страдание, но уголки его губ дрогнули в улыбке.

Перестук резиновых каблуков по линолеуму, холодному и липкому, оборвал их разговор. Стас махнул рукой, и Бон рухнул в подушку, прикрыв глаза. Дверь бесшумно отворилась, воздух колыхнулся, неся лёгкий шлейф духов – цветочных, но с горькой нотой. Женщина в белоснежном халате вошла – блондинка, лет сорока пяти, с серо-зелёными глазами, острыми, как луч рентгена. Её взгляд скользнул по палате, быстрый, холодный, будто выискивая трещину в их маскировке. Она вышла, оставив за собой аромат, знакомый, но неуловимый. Стас был уверен: она пришла за ними.

– Кто это был? Почему прячемся? – Бон приподнялся, тревога пробилась сквозь его шутливый тон.

– Не видел, но чувствую неладное, – отрезал Стас, глядя в окно, где серое утро просачивалось сквозь жалюзи, покрытые тонким слоем пыли. – Она на первом этаже. Найди её. Без неё я не двинусь.

– Неужели он смог перепрошить прибор имитации движения? Но как это возможно не оставив и следа? – полушепотом произнёс Стас, глядя на серые улицы снежной Москвы, совершенно пустым взглядом.

– Что? Ты мне что-то сказал? – переспросил Бон, стоя у кровати, снимая пульсовую клипсу с пальца. Липкие электроды свисали с его висков, их показания гасли на мониторе, отражая тишину палаты.

– Не парься. Это я сам с собой, – сказал Стас, бросив на друга тревожный взгляд. – Иди уже, пожалуйста.

Бон кивнул и шагнул к двери, его кроссовки скрипнули по линолеуму.

На верхнем этаже, в кабинете, блондинка сидела за рабочим столом. В руках – пластиковая рамка с фотографией, рядом – стакан со льдом, покрытый испариной, и бутылка бурбона, наполовину пустая. Её серо-зелёные глаза вглядывались в снимок, губы дрогнули, слеза скользнула по щеке, оставив тонкий след. Рамка упала на стол, стекло треснуло с глухим звоном, эхо разнеслось по коридору, вылетев в приоткрытое окно.

Стук в дверь прервал тишину.

– Войдите, – сказала она, стирая слезу, голос твёрдый, почти приказной, но с лёгкой хрипотцой.

Молодая медсестра в огромных пластиковых очках робко шагнула внутрь, её ямочки на щеках дрожали.

– Они покинули палату, – тихо произнесла она, теребя край халата.

Лицо блондинки озарила тень радости, тут же сменившаяся холодной решимостью. Она встала, шагнула к двери – быстро, чётко, как по подиуму, но в мягкой медицинской обуви, заглушающей звук.

Тем временем Бон шёл по коридору, пропахшему хлоркой и лекарствами. Он уточнял путь у медсестёр, чьи улыбки казались слишком приветливыми. Тревога сжимала грудь, хотя он ничего не нарушал. Казалось, его вот-вот остановят, как в старых историях о допросах. Карие глаза напряжённо всматривались в указатели, выцветшие от времени. Как сказал Стас, «колясочная» была на первом этаже.

– Миссия выполнена, – прошептал Бон, оглядываясь у двери, чья краска облупилась по краям. Он помедлил, собрался и вошёл.

– Ты кто? Чего надо? – раздался резкий голос, пропитанный раздражением.

Бон замер, в голове мелькнула картина: допрос, камера, тени прошлого. Он вдохнул, обернулся: перед ним стояла пожилая женщина, лицо в сетке морщин, в руке – кружка чая, пар вился в её седых волосах, пахнущих мятой.

– Я за своей коляской, – сказал Бон, стараясь скрыть акцент, его голос дрогнул.

– Забирай! – буркнула она, кивнув в угол, где пыль оседала на груде кресел.

Там стояла коляска – новенькая, с усиленной рамой, как для паралимпийцев.

– Но… – начал Бон, немного замешкавшись.

– Подумаешь, царапина! Год пылится, место занимает! – рявкнула женщина, прикрыв глаза от пара, её губы дрогнули в едва заметной улыбке.

Бон раздвинул кресла, выкатил коляску и улыбнулся – широко, почти мальчишески. Старушка качнула кружкой к выходу, её взгляд смягчился.

У лифта блондинка смотрела на дисплей – цифра «3» вспыхнула красным. Двери открылись с шипением. Сначала коляска, затем Бон. Он шагнул, остановился:

– Налево или направо? – пробормотал он, оглядывая пустой коридор. – Всего две стороны…

– Нельсон, – раздался голос, тихий, почти ласковый, но с ледяной ноткой.

Бон обернулся. Их глаза встретились. Тревога, как холодная волна, захлестнула его, ведь в этот раз всё могло закончиться намного хуже, чем несколько дней назад.

Глава II

Наши дни

Хлопок книги, тяжёлый, как выстрел, оборвал лекцию по философии. Студенты, словно стая, сорвались с мест, не дожидаясь финальных слов преподавателя. Их шаги гулко отдавались в просторной аудитории, пропахшей старыми книгами и мелом. Стас сидел в инвалидной коляске внизу, в пяти метрах от двойной двери, открытой настежь. Толпа хлынула к выходу, мелькая рюкзаками и яркими куртками, а он остался, глядя на их спины, растворяющиеся в коридоре.

– Пошли, братан! Догоняй! – крикнул Бон, последним выскальзывая из аудитории. Его карие глаза блеснули озорством, он показал любимый жест – большой палец и мизинец, как у французского футболиста, забивающего гол, и слегка пританцевал, будто на поле.

– Сейчас, кроссы поменяю, – улыбнулся Стас, выкатываясь из-за массивного деревянного стола, чьи ножки были исцарапаны поколениями студентов.

Обогнув стол слева, он увидел Бона в проёме двери. Тот размахивал руками, словно болельщик «Формулы-1», ждущий болида на финише. Стас засмеялся, подыграл: сделал вид, что надевает гоночный шлем, натягивает перчатки, готовясь к старту. Помедлив, будто перед главным заездом жизни, он рванул вперёд. Колёса коляски мягко загудели по линолеуму, скорость была невелика, но Бон с наигранным ужасом отпрыгнул, давая проехать пару метров.

Подбежав, Бон хлопнул по ладони Стаса. Их громкий смех разнёсся по коридору, отражаясь от обшитых деревянными панелями стен. Рядом послышался девичий хохот. Четыре студентки с факультета дизайна стояли у окна, залитого дневным светом. Одну из них, с тёплой улыбкой и длинными каштановыми волосами, Стас и Бон видели раньше. Её глаза задержались на Стасе, словно храня секрет, пока остальные обсуждали что-то, хихикая.

– Ну что, погнали? Надо забрать видеокарту из магазина! – сказал Стас, стараясь казаться спокойным, хотя его пальцы слегка сжали подлокотники.

– Времени куча, только полдень. Из-за девчонок спешишь? – подмигнул Бон, поправляя рюкзак.

Стас покачал головой, будто не понял, но уголки его губ дрогнули.

– Я не так думаю, – бросил он, глядя на мелькающую толпу.

– Да-да, ты не так думаешь, – закатил глаза Бон, ухмыляясь. – Ладно, пошли. Заскочим в «In-N-Out», пожуем бургеры.

Они двинулись по коридору, заполненному гомоном студентов. Девушки продолжали смеяться, но та, с каштановыми волосами, смотрела вслед Стасу, её улыбка была едва заметной, как тень.

Online – 1.

Надпись мигала в левом углу монитора, чей холодный свет отражался от идеально чистого стола. Рядом лежала серебристая ручка «Паркер», поблёскивая в полумраке. Над столом висели семейные фото – смеющиеся лица, выцветшие от времени, и мишень для дартса с листом А4, где жирными буквами было выведено «DREAM».

– Один. Где же вы? – тихо произнёс мужской голос, едва слышный в тишине комнаты. – Пора играть.

Колёсики стула засвистели, молодой человек отъехал назад и встал. Подойдя к деревянной двери, пахнущей старым лаком, он достал ключ из джинсов, открыл её и, бросив взгляд на неизменную надпись «Online – 1», запер комнату, уходя за ужином у курьера.

Online – 2.

Online – 3.

– Ты зашёл? – крикнул Бон с кухни, где звякали тарелки.

– Да, нас трое. Пишу Вите, чтоб подъезжал, – ответил Стас, глядя на экран. – Спрошу, как дела.

В углу монитора вспыхнуло: «Здорова, как ты, друг?

«Я только с тренировки – еле дышу!» – Через несколько минут высветился ответ Вити.

Бон вошёл с двумя кружками чая, от которых поднимался ароматный пар, и тарелкой бутербродов с ветчиной. Поставил их на стол, рядом с клавиатурой.

– Слышал про новую технологию? Распознавание по голосу, – начал Стас, постукивая пальцами по столу.

– Ага, – хмыкнул Бон, откусывая бутерброд. – Скоро по затылку определять будут.

– Смешно, – без улыбки отозвался Стас. – Раньше голосовые системы путались из-за интонаций, возраста, болезней. Но в Германии создали микрофоны, которые ловят неизменные черты голоса. Даже синтезированный распознают. Цена, правда, запредельная.

– А пародисты? – ухмыльнулся Бон, жуя. – Кто-то прикинется Маском, позвонит в SpaceX…

– И что? – перебил Стас, прищурившись. – Скажет, что космоса нет, а над нами купол?

Оба расхохотались, комната наполнилась их смехом. Снизу донёсся глухой стук – хозяйка Энн, милая старушка с первого этажа, колотила шваброй по потолку. Парни переглянулись, подавляя улыбки.

– Энн! – вполголоса хором сказали они и засмеялись ещё громче. Стук стал резче, будто старушка ждала их вызова, готовая к бою.

Поняв, что с ней не справиться, друзья уткнулись в экран. Ответ Вити гласил:

«Три минуты прошло, но я не зря ждал – шлем считал данные с тренировки: мышцы растут! Прибор в нём видит моё тело лучше, чем я сам». Через пять секунд: «Датчик здоровья обновил данные – я в форме, бро!»

– Хм, – протянул Стас, глядя на Бона. – Опять тренировки?

– Спортсмен наш, – фыркнул Бон, отпивая чай. – Это что за прибор в шлеме?

– Считывает едва уловимые импульсы мозга, – ответил Стас, нахмурившись. – Делает VR не только интересным, но и полезным.

«Три минуты, спустимся», – напечатал он.

Парни торопливо доедали бутерброды. Стас вдруг замедлился, глаза потемнели, вспоминая, как мама ругала его за еду впопыхах.

– Ей бы это не понравилось, – тихо сказал Бон, беря третий бутерброд.

– Не торопись, – пробормотал Стас, глядя в окно, где серый свет намекал на наступление вечера.

– Витя ждёт…

Стас потянул выдвижную полку, достал два VR-шлема с инициалами: «S» – как у Супермена, вырезанная чётко, и «N» – нарисованная белым фломастером, чуть смазанная. Протянув шлем Бону, он хрустнул шеей, словно после тайского массажа. Бон надел свой, посмотрев на неказистую «N», и ухмыльнулся.

– Мы здесь, – сказал Бон в микрофон шлема.

– Что? Помехи, не слышу, – отозвался Витя, голос его звучал прерывисто.

– Мы здесь! – громче повторил Бон.

– Странно, раньше такого не было, – встревожился Стас, сдвинув брови.

– Бывает, техника, – пожал плечами Бон, поправляя шлем.

– У меня не бывает! – резко ответил Стас, снимая шлем.

Он запустил антивирус. «Непрерывное сканирование» – гласила надпись на экране. Угроз не было. Стас пробежался по истории, убедился: всё чисто. Но тревога, как холодная тень, осталась.

– Ладно, – буркнул он, надевая шлем. – Возможно недавняя обнова, которую я сделал быстро, легла неправильно, позже посмотрю.

– Как вам моя новая? Красотка? – гордо спросил Витя.

– Вау! – воскликнул Бон, забыв про Энн.

– Во-первых, не твоя. Во-вторых, я просил ничего не трогать, – холодно сказал Стас, но в голосе мелькнула тень восхищения.

Перед ними стояла чёрная Maserati без крыши, с белым кожаным салоном, мягким, как облако. Глянцевый кузов отражал мир, словно зеркало. Хромированные диски сверкали, будто отполированные звёзды, фары – прозрачные, как якутские алмазы, с золотыми поворотниками, похожими на изогнутые сабли. Решётка радиатора с трезубцем Нептуна гордо красовалась спереди, заявляя об амбициях владельца.

Но Витя не был таким. Добрый, воспитанный, он рос в богатой семье, где всё лучшее было с детства – компьютер, о котором другие мечтали, появился у него ещё в детском саду. Любовь к IT зародилась на форуме, где он встретил Стаса, презентовав голосового помощника, способного отвечать на простые вопросы. Свою фамилию он не любил – одноклассники дразнили его «Руда».

– Погнали, проверим парк, – предложил Стас, отводя взгляд от машины.

Они оставили Maserati и вошли в Измайловский парк. Новогодние гирлянды переливались на деревьях, их свет дрожал в морозном воздухе. Палатки под толстым слоем снега казались сугробами с окошками, вырезанными в форме снежинок. Шум окружал их: новогодняя музыка, смех детей, галдёж приезжих, поскрипывание снега. На катке, подсвеченном сиреневым, толпились люди, скользящие под какую-то классическую мелодию. В центре стояла ёлка – высотой с пятиэтажный дом, увешанная игрушками, мишурой, шишками и конфетами. Внизу громоздились разноцветные коробки, будто с подарками, а сверху болтались обезьяна верхом на петухе – шалость Стаса, чтобы посмешить друзей. Кафе манили запахом горячего шоколада, ванили и корицы. Трое парней шли, будто инспекторы, осматривая всё. Стас – впереди, задумчивый, с лёгкой тенью тревоги. Витя – в десяти метрах, шаги его были лёгкими, как после пробежки. Бон, наслаждаясь, плёлся последним, вдыхая морозный воздух.

У железного забора он заметил надпись «Привет» и силуэт, похожий на бюст Ленина, в кепке.

– Ну, привет, Володя! – хмыкнул Бон, пнув сугроб.

Спустя два часа они вышли на Шоссе Энтузиастов, где машины гудели в пробке.

– Блин, как я домой доберусь? Машина с другой стороны! – улыбнулся Витя, изображая разочарование.

– Ха, это уже было! Придумай что новее, – съязвил Бон, поправляя капюшон.

– Здесь всё норм. Но в «Лужниках» сбои. Я пас, до понедельника, – устало сказал Стас, глядя на дорогу.

– Глянь, на перекрёстке! – перебил Витя, оживившись. – Tesla Cybertruck, новенькая! Таких в Москве раз-два. Вся в плёнке, офигенная! Смотри, как поехала – не слышно совсем.

– Электрокар, сплошной компьютер, – без восторга ответил Стас, потянувшись руками к голове – Всё, пока.

Стас и Бон сняли шлемы, вернувшись в уютную комнату, пропахшую чаем и старым деревом.

– Парк – один в один! Графика огонь, мы молодцы! – гордо сказал Бон, потирая руки.

– Да, неплохо, – согласился Стас, но голос его был напряжён. – Но что за помехи с микрофоном?

– Расслабься, техника глючит, – отмахнулся Бон.

– Завтра проверю. – Стас нахмурился. Его мир, где он мог шагать, не должен был подводить.

Бон унёс кружки и тарелку на кухню, спустившись по скрипучим ступенькам. Надев куртку и обувая ботинки, крикнул из коридора:

– Пока, бро! На связи! Дверь захлопну!

– Давай! – отозвался Стас.

Он перебрался на кровать, лёг на мягкую подушку с вышитой надписью «Любимому сыночку от мамы» и открыл Instagram. Тишину разорвал телевизор Энн, гремящий с первого этажа.

«Срочные новости. В Москве Tesla протаранила остановку у метро Площадь Ильича. Автомобиль певца потерял управление из-за сбоя системы. Трое погибли, несколько человек в больнице. Это первая авария Tesla со смертельным исходом. Илон Маск выразил соболезнования в «X»…»

Стас замер, глядя на экран телефона. Его пальцы дрогнули. «Сбой системы? Реальный мир такой неидеальный» – промелькнула мысль в его голове.

Глава III

Недалёкое прошлое

– Бабушка, а разве не все жизни важны? Почему тогда кричат: “Black lives matter”?

– Конечно, все, солнышко. Нет ничего ценнее человеческой жизни, и цвет кожи тут ни при чём, – ответила чернокожая женщина с пепельно-белыми волосами, глубокими морщинами и тёплым взглядом карих глаз, полных любви. Её голос, мягкий, как шёлк, обволакивал комнату, пахнущую лавандой и старым деревом.

– Никогда не суди по внешности, моя принцесса. Подумай: если бы твои родители смотрели только на цвет кожи, – отец чернокожий, мама белая, – с кем бы я сейчас разговаривала? Уж точно не с такой красавицей!

– Перестань… Я не красивая, – пробормотала девушка, смущённо опустив глаза, её щёки порозовели.

Старушка, опираясь на железную трость с потрёпанной кожаной ручкой, медленно поднялась с кровати, придерживая поясницу. Шаркая тапочками по скрипучему полу, она подошла к деревянному окну, где на подоконнике стояла кукла с рыжими косичками в небесно-голубом платье, выцветшем от солнца. Бабушка взяла её, пальцы дрогнули от нежности.

– Какая же она красивая, – выдохнула она, будто вспоминая что-то далёкое.

– Потому что моя любимая, – с лёгкой улыбкой ответила девушка, её голос был едва слышен.

– Что ты сказала, Дани?

– Она красивая… Я люблю её, бабушка.

– Значит, красивая, потому что ты её любишь? – лукаво переспросила старушка, её глаза блеснули.

– Конечно! Дядя Сэм подарил её на Рождество, когда мне было три. С тех пор я с ней не расстаюсь, – глаза Даны засветились, счастливая улыбка озарила лицо. Она сидела на широкой кровати, укрытой пледом цвета морской волны, шершавым под пальцами.

– Моя милая Дани… – бабушка прикрыла глаза, будто окунувшись в прошлое. – Я помню, как впервые тебя увидела – крохотное чудо, сотворённое Господом. Твои голубые глаза, яркие, как летнее небо, могли разбудить даже самое холодное сердце. Они были такими умными, неземными, будто ты с планеты, где всегда тепло и свет. Ты светилась изнутри. Тогда я поняла: это любовь. Настоящая. Безусловная. Посланная с небес. Я говорю о тебе, моё сокровище. Пусть весь мир твердит обратное, но ничто не заставит меня усомниться.

– Бабушка… Я так тебя люблю… – всхлипнула Дана, глаза её намокли. Она нежно обняла старушку, уткнувшись в её плечо, пахнущее лавандой.

– Запомни, родная, ты не должна быть красивой для всех. Достаточно одного, кто полюбит тебя искренне, чтобы быть счастливой, – шепнула бабушка, крепко обнимая внучку, отдавая всю любовь, как в миллионный раз.

– Почему ты такая добрая? – тихо спросила Дана. – Ты никогда не ругаешь, не злишься. Даже когда мама с папой повышали голос, ты защищала меня. Соседи улыбаются тебе, как родной. Почтальон Майк приносит твою любимую шоколадку. Помню, ты учила меня здороваться со всеми, не глядя на их одежду или внешность… – Она замолчала, будто удивляясь своим словам. – Я не слышала от тебя ни одного грубого слова.

Бабушка посмотрела на внучку, её глаза блеснули воспоминанием, тёплым, но с тенью боли.

– Я же сказала: иногда достаточно одного человека, чтобы чувствовать себя счастливой. У меня был такой.

– Ты никогда не рассказывала… – удивлённо выдохнула Дана.

– В школе, – начала бабушка, усаживаясь в кресло и поправляя плед на коленях, – нас, чернокожих, только начали пускать к белым. Я была единственной темнокожей в классе. Это было невыносимо.

Она говорила спокойно, но каждое слово несло груз прошлого.

– Меня сторонились, не замечали, смеялись, обзывали… только из-за кожи. Если я шла по коридору «не так», становилась мишенью. С третьего по шестой класс я была как в аквариуме – рядом, но невидимая. Но я ходила в школу. Любила учиться. Книги открывали мир, которого у нас с мамой не было. Мы были бедны, принцесса. Очень бедны.

Она потеребила край пледа, её пальцы дрожали.

– Учителя хвалили за старание, но одноклассники… всё по-прежнему. Пока не появился он. Мальчик из эмигрантов, из Советского Союза. Они бежали от репрессий, от страха. Он был… – она улыбнулась, – как русский медведь. Высокий, неуклюжий, с тяжёлым акцентом. Знал только одно слово: “Hi”. Его звали Алексей.

– Что было дальше? – спросила Дана, затаив дыхание.

– Никто не хотел с ним сидеть. Учительница отвела его к последнему ряду, где сидела я. Он выбрал парту рядом, сел, повернулся… и сказал: “Hi”. Все засмеялись. Я стала красной, как его флаг. Но он посмотрел на них – сурово, жёстко, по-русски, будто взглядом гасил метель. Класс замолк. Даже учительница растерялась. А потом он улыбнулся мне – широко, без зубов, будто сказал: «Я с тобой». С тех пор никто меня не обижал. Я была под защитой Алексея.

– Ба… – Дана вытерла слёзы. – Почему ты не рассказывала?

– Потому что… – бабушка замолчала, её голос дрогнул. – Это история о твоём дедушке.

– Что?.. – Дана замерла. – Мой дедушка был русским? Ты говорила, он погиб во Вьетнаме… лётчиком…

По щеке бабушки скатилась слеза, прозрачная, как память.

Наши дни

Дана сидела на краю кровати в общежитии, сжимая крошечную фотографию бабушки – её оберег, всегда лежавший в кошельке. Она смотрела на белую стену, будто ища ответы. Глаза, голубые, как сибирские алмазы, дрожали от слёз, отражая оранжево-золотой закат, струившийся сквозь окно. Комната, маленькая, с двумя узкими кроватями, старым шкафом и письменным столом, пахла пылью и кофе. За дверью гудела жизнь: смех, хлопки дверей, чей-то звонкий голос по телефону – но для Даны это было эхом другого мира.

Три тихих стука и один громкий – код Джулии. Дана не шелохнулась.

Дверь приоткрылась, и в комнату влетела Джулия, её белоснежная улыбка сияла, как солнце.

– Ты видела этот закат? Сумасшедший! – воскликнула она, но, заметив лицо подруги, замолчала. Её улыбка угасла, сменившись тревогой. Джулия подошла, поправив светлые волосы, и присела рядом, коснувшись руки Даны.

– Что случилось, дорогая? – мягко спросила она.

– Мама звонила, – выдохнула Дана, голос дрожал, как лист на ветру. – Бабушку госпитализировали. Ей хуже…

Слёзы задрожали, как роса. Джулия обняла её, крепко, надёжно, будто защищая от мира.

– Мы собирались на Рождество… – прошептала Дана, уткнувшись в плечо подруги. – Бабушка пекла яблочный пирог с корицей… самый вкусный…

– Поезжай, – тихо сказала Джулия, не отпуская. – Навести её. Поддержи семью. Ты им нужна.

– Я боюсь… – Дана сжала фотографию. – Видеть её слабой… Не сдержу слёз, а она начнёт переживать за меня. Она всегда жалела меня…

– Тем более поезжай, – твёрдо сказала Джулия. – Твоя любовь – её сила. Ты сможешь. Она знает.

Дана подняла глаза, её взгляд упал на куклу с рыжими косичками на подоконнике, мерцающую в закате. Что-то в её голубом платье, будто эхо прошлого, шевельнуло память.

Глава IV

Наши дни

Стас лежал на кровати, уставившись в потолок, где тени от уличного фонаря дрожали, как воспоминания. В голове мелькали кадры последнего сеанса в виртуальной реальности: парк, гирлянды, чёрная Maserati. А потом – новости о Tesla: вспышка, искры, запах раскалённого металла и палёной пластмассы, хотя он знал – это невозможно. Но почему так знакомо? Словно он уже видел этот сбой, этот дым, эту аварию.

«Доработать код ПИД».Короткий звук уведомления вырвал его из мыслей. Стас потянулся к телефону, лежавшему на подушке с вышитой надписью «Любимому сыночку от мамы», ожидая банального письма или сообщения от друзей. Экран мигнул, будто чужой. Сообщение гласило:

Холод сжал желудок. ПИД – прибор имитации движения. Его изобретение. Единственное в мире, способное дать людям, прикованным к коляскам, шанс почувствовать шаги, бег, прыжки – хотя бы в виртуальной реальности.

Он прикрыл глаза, и память унесла его назад. Седьмой класс. Два увлечения: технологии и мечта ходить. Тогда он понял: если реальный мир закрыт, он создаст другой. Изучал нейронауку, копался в книгах о нервных импульсах, сигналах движения, электрических стимулах. Так родился ПИД – простой, но гениальный. Датчики в VR-очках улавливали движения головы, посылая слабые импульсы в нервные окончания шеи и ушей. Мозг обманывался, веря, что тело движется. Люди, годами неподвижные, могли шагать в виртуальном мире, чувствовать ветер, прыгать через лужи. Это был мост между их мечтой и реальностью.

Научная выставка в Москве должна была стать триумфом. Стас сутками отлаживал код, шлифовал алгоритмы передачи импульсов, доводил прототип до идеала. Но за день до выставки он замер. Ночь без сна. Что, если ПИД попадёт к корпорациям? Превратится в инструмент контроля, где люди, бегая в VR, забудут реальность? Или хуже – военные создадут солдат, не чувствующих боли, но двигающихся идеально? Слишком большая сила. Утром он спрятал ПИД. На выставке показал другой проект – систему для умных протезов. Инновация, но не революция. Он выиграл, получил медаль, но остался в тени.

«Доработать код ПИД».

Стас приподнялся на локте, нахмурившись. Откуда это напоминание? Он не помнил, чтобы добавлял его в календарь. Его память, острая, как код, хранила каждую деталь проекта – от строк алгоритма до запаха паяльника. Это было не его.

Сомнения боролись с любопытством, но последнее победило. Он открыл ноутбук, экран осветил комнату холодным светом. Код ПИД был знаком, как собственное дыхание. Но в алгоритме обработки сенсорных импульсов что-то было не так. Холод пробежал по спине. Сбой мог вызвать фантомные боли или, хуже, потерю чувствительности в VR.

– Ребят, гляньте. Что думаете?Он скинул код в чат с друзьями.

– Опять всё сам решил?Ответ Вити пришёл мгновенно:

– О чём ты?Стас моргнул, не уловив смысла.

– Ты всегда так. Принимаешь решения, а нас ставишь перед фактом, – голос Вити в чате был резким, как удар.

– Да при чём тут это? Нужно исправить баг, пока никто не пострадал.Стас закатил глаза, пальцы замерли над клавиатурой.

– Помнишь прошлый год? – не унимался Витя. – Ты изменил код нейроинтерфейса перед тестом, не сказав нам. Бона чуть не схватил приступ мигрени.

– Это был мелкий сбой, я всё исправил.Стас выдохнул, сжав челюсти.

– Мелкий? – Витя повысил тон. – Неизвестно, что бы сделал тот приступ с Боном. Ты даже не предупредил. Как и сейчас.

– Я не специально! – огрызнулся Стас, чувствуя, как раздражение закипает внутри, словно чайник на плите.

– Вот именно. Ты никогда не специально, – холодно ответил Витя. – Ты так уверен в своей гениальности, что не допускаешь ошибок. А когда ошибаешься – исправляешь, не спрашивая нас.

– Эй, парни, давайте без драмы, – его голос был лёгким, но с ноткой тревоги. Он поправил наушники, скрипнув стулом.Бон, молчавший всё это время, кашлянул в голосовом чате, будто прочищая горло.

– Витя, ты серьёзно? Вместо решения проблемы ты хочешь выяснять, кто главный?Стас сжал кулаки, экран ноутбука отражал его напряжённое лицо.

– А ты задумывался, каково нам? – голос Вити стал тише, но обида в нём звенела, как треснувший колокол. – Ты ведёшь себя, будто мы твои подчинённые, а не друзья. Как будто мы – ресурс, а не люди.

Бон снова кашлянул, но промолчал, его дыхание шуршало в микрофоне.

– Это не так. Если бы я так думал, не скинул бы вам код. Но сейчас не время для разборок. Этот баг может навредить.Стас почувствовал, как губы дрогнули.

– А ты уверен, что стоит его исправлять? – Витя усмехнулся, скептицизм сочился из его слов. – Может, этот сбой не случайный? Ты лезешь туда, где границы реальности стираются. ПИД – не игрушка. Ты думаешь, ты бог?

– Ты перегибаешь, – отрезал Стас, но слова Вити задели, как острый нож.

– А ты не всё знаешь, – холодно бросил Витя. – Посмотрим, кто прав.

– Вить, я доверяю вам. Поэтому и скинул код.Стас замер, глядя на экран.

– Нет, – оборвал Витя. – Ты скинул его, когда понял, что накосячил. Если бы всё было гладко, ты бы и не спросил.

Напряжение висело в воздухе, как перед грозой. Обида Вити, копившаяся месяцами, прорвалась, но он сдерживал гнев, словно сжимая кулак.

– Ладно, давайте исправим баг, а потом разберёмся, кто кого не слушает, – вмешался Бон, его голос звучал устало, но твёрдо. Он постучал пальцами по столу, будто ставя точку.

– Хорошо. Но запомни, Стас, твоя самоуверенность ещё аукнется.Витя молчал секунду, затем резко выдохнул:

Он отключился. Голосовой чат затих, только гул ноутбука нарушал тишину. Витя смотрел на экран, где курсор мигал, как пульс. Этот разговор был не концом, а началом чего-то большего. За окном снег падал гуще, укрывая Москву, словно пряча её от правды.

Глава V

Стас отключил микрофон, но остался в конференции. Экран ноутбука темнел, лишь редкие вспышки уведомлений отражались на кружке с остывшим кофе, стоявшей на столе. Запах напитка смешивался с теплом старого радиатора, гудевшего под окном. Конфликт с Витей, как тень, нависал над ним. Он знал, что ссора неизбежна, но тяжесть сжимала грудь.

– А как давно вы с Витей познакомились? – неожиданно спросил Бон, его голос в наушниках был мягким, но прямым. – И при каких обстоятельствах?

– Ты никогда не спрашивал, Нельсон, – он редко называл Бона по имени, но сейчас это казалось правильным. – Может, и не время, но раз спросил…Стас выдохнул, пальцы замерли над клавиатурой.

Бон хмыкнул, его прямолинейность, пропитанная латиноамериканским теплом, всегда разряжала напряжение. Стас привык к его бестактности, как к солнцу, которое слепит, но греет.

– Нам было по пятнадцать, – начал он. – Выставка в Москве, конкурс юных изобретателей.

Март в Москве был промозглым. Снег таял, обнажая грязный асфальт и лужи, блестевшие под фонарями. Коляска Стаса тяжело катилась по мокрой брусчатке к стеклянному зданию выставочного центра. Внутри пахло черным чаем, который разносили волонтёры. Зал гудел: десятки подростков проверяли свои изобретения, программировали, спорили, показывали механизмы жюри. Здесь были те, для кого наука была дыханием жизни.

Стас чувствовал себя чужим. Он не искал общения, не верил в дружбу. Не потому, что не хотел, а потому, что знал: в итоге останешься один. Год назад он ещё думал иначе, но всё изменилось. Дружба хрупка, как стекло.

Одним из ярких проектов был дрон с автономной навигацией, созданный девушкой с короткими рыжими косичками и веснушками, рассыпанными по лицу, как звёзды. Дрон гудел под потолком, строя карту зала, а она теребила косички, кусая губы, пока жюри тестировало её работу. Её глаза, голубые, как кукла из детства, запали Стасу в память.

– Это было его пятое участие, – продолжил Стас, голос дрогнул от воспоминаний. – Трижды он брал третье место, но тогда занял второе. Я снова был первым.Но главным соперником был Виктор.

Витя злился. Стас видел, как он сжимал кулаки, когда объявили результаты. Его проект – умный протез руки с точной передачей импульсов мозга – был крут, поэтому никто не переиграл Стаса.

– Тогда он подошёл ко мне сам, – сказал Стас. – Хотя не хотел.

– Виктор, подойди, – строго сказал отец Вити, высокий мужчина с холодным взглядом, кивнув на жюри. – Учись у лучших.

– Подойди, говорю.– Но пап…

– Поздравляю, твой протез – мощный, – выдавил он, протягивая руку, его глаза горели упрямством.Витя сжал челюсти и шагнул к Стасу.

– Спасибо. А мне понравился твой датчик для мониторинга сетевых шумов. Имеет большие перспективы, и, – Стас чуть улыбнулся, – ему можно найти применение в многих сферах.Стас посмотрел на него. Зависть Вити была осязаемой, как жар. Но он пожал руку.

Витя промолчал, лишь кивнул, будто сдерживая бурю.

– С тех пор мы стали друзьями, – сказал Стас, возвращаясь к Бону. – Но, похоже, он всегда видел во мне соперника.

Тяжесть ссоры с Витей легла на плечи, как мокрый снег. Экран ноутбука мигал, отражая имя Бона. Тишина в чате была густой, но тёплой, без неловкости.

– Я не хочу его терять, – тихо сказал Стас, удивляясь, как легко слова вырвались наружу.

Бон молчал, лишь поправил наушники, скрипнув стулом.

– Я доверил вам VR, – продолжил Стас. – Секрет, который скрывал даже от семьи. Никто больше не знает. Я рискнул, потому что верю: настоящая дружба – это без секретов. Без страха предательства.

– Я уже потерял друга, Бон. И, может, сам виноват.Холод кольнул сердце.

Бон вздохнул, но не перебил.

– Я думал, дружба – миф. Люди уходят, когда ты перестаёшь быть полезным, – Стас перевёл взгляд на кружку, где кофе остыл, как его надежды. – Но потом появились вы. Ты и Витя.

Слова разрывали душу. Он доверял им, верил, что с ними не одинок. Но если они предадут? Эта мысль резала, как лезвие.

– Мне страшно, Бон, – признался он. – Страшно снова ошибиться. Потерять тех, кто мне дорог.

– Ты думаешь, Витя отдаляется? – спросил он, голос мягкий, но серьёзный.Бон пожал плечами, его тёмные глаза на экране мигнули.

– Не знаю. Но сегодня… это было странно..Стас помедлил.

– Я не мастер разговоров, – пробормотал он. – Но, может, не всё потеряно?Бон задумался, потирая подбородок.

– Надеюсь, ты прав, – выдохнул Стас. – Думаю, я должен доверять больше. Дружба держится на этом, особенно в трудные времена.

Тишина легла, как тень пальм за окном. Оба молчали, думая о ссоре. Телефон мигнул чужим светом, будто напоминая о сбое.

– Я сделаю первый шаг, – добавил Стас. – Витя не сделал ничего ужасного.

– Верно, – поддержал Бон, его улыбка мелькнула на экране, как луч солнца. – Проект почти готов, и нам надо держаться вместе, чтобы показать его миру.

Стас кивнул, глядя на фото с той выставки, стоявшее на полке. Рыжая девушка, Витя, он сам – трое юных мечтателей. Но упрямый взгляд Вити на снимке пробудил тревогу

Глава VI

Стас не спал всю ночь. В темноте комнаты мерцал экран его ноутбука, отбрасывая синие блики на стены, покрытые постерами с формулами и схемами. За окном, где пальмы Стэнфорда шелестели под ночным бризом, пахнущим океаном и эвкалиптом, мир спал спокойно. Но внутри Стаса бушевала буря. Мысли метались, сталкиваясь в бесконечном потоке сомнений: как поступить? Сделать шаг навстречу? Довериться снова?

Витя был ему другом. Пусть иногда упрямым, вспыльчивым, местами даже чрезмерно, но другом. Несмотря на конфликт и обиду, Стас понимал, что за этими вспышками гнева скрывается нечто большее – возможно, Витя чувствовал себя недостаточно значимым в их команде, или просто устал быть вечно вторым. А если он и правда считает себя лишним? Стас не хотел повторять старых ошибок.

«Я сделаю первый шаг», – сказал он вчера Бону. Тогда слова звучали твёрдо, но теперь сомнения возвращались, как волны к берегу. Что, если Витя решил уйти из проекта? Или не захочет говорить?

«Давай забудем спор. Ты прав насчёт транспорта. Можем добавить. Созвонимся?»Ближе к утру сомнения отступили. В голове оформилось чёткое решение. Он открыл телефон, набрал короткое сообщение и отправил:

Экран молчал. В Калифорнии было шесть утра, в Москве – вечер.

В это время Витя сидел за деревянным столом в своей московской квартире. Его комната походила на лабораторию гения: изогнутый монитор, кастомный ПК с топовой видеокартой, процессор, опережающий рынок, и система охлаждения, бесшумная, как дыхание. Отец не жалел средств, но роскошь не грела.

За окном сияла новогодняя Москва. 24 декабря. Снежинки медленно опускались на улицы, украшенные гирляндами. Аромат глинтвейна и выпечки витал в воздухе, люди спешили за подарками, выбирали ёлки. Праздник был повсюду, но не здесь.

В огромной квартире с панорамными окнами, открывавшими вид на Красную площадь, Виктор был один. Хрустальные люстры отражали свет камина, кашемировый плед лежал на кожаном диване, кофе остывал на стеклянном столе. Всё идеально – и всё пусто. Отец уехал на приём, мать – в Швейцарию на форум. Одиночество было привычным.

Телефон завибрировал. Виктор ожидал уведомления от банка, но имя Стаса стянуло грудь.

«Давай забудем спор. Ты прав насчёт транспорта. Можем добавить. Созвонимся?»

Он перечитал текст, улыбка мелькнула на губах. Стас уступает? Хочет сотрудничать? Дружба жива?

Но радость сменилась сомнением. Почему он передумал? Чувствует вину? Витя сжал телефон. Транспорт в VR – его давняя мечта, но не ради реализма. Ему нужен был контроль.

Машины, поезда, самолёты в виртуальном мире – кто будет управлять их алгоритмами? Кто задаст маршруты, законы движения? Датчик сетевых шумов, его изобретение с выставки, мог бы стать ключом. Незаметно отслеживая сигналы, он даст власть над перемещениями пользователей. Его территория в мире Стаса.

Парень выдохнул. Он хотел радоваться примирению, но в глубине души видел шанс на большее. Пальцы забегали по клавиатуре, он щурился на экран, обдумывая ответ. Показывать радость нельзя – пусть Стас чувствует себя виноватым.

«Рад, что ты задумался. Но не так просто забыть, как ты отмахнулся от моей идеи. Готов обсудить серьёзно. Видео?»

Стас согласился мгновенно.

Через минуту на экране появилось его лицо – усталое, с тёмными кругами под глазами, волосы растрёпаны. Ночь выдалась тяжёлой.

– Здорова, Витёк. Как дела? – начал он с улыбкой, будто ничего не было.

– Привет, – откинувшись в кресле и лениво потянувшись послышалось в ответ. – Скукота. Родители опять разъехались, даже не предупредили. Отец на переговорах, мать в Европе тратит деньги. Новый год на носу, а будто обычный день.

– Да уж, паршиво, – кивнул Стас. – Но, может, так лучше? Не придётся сидеть с толпой занудных бизнесменов за столом.

– Ха, точно. Сколько себя помню, у нас дома на праздниках – важные шишки, а не семья. Классика.

Они болтали, возвращаясь к старой лёгкости, но вскоре разговор стал серьёзнее.

– Слушай, Витя… – Стас замялся, теребя край футболки. – Я обдумал всё. Жаль, что так вышло. Ты мне важен. Спасибо за всё, что сделал.

– Ну, хоть осознал, – Виктор изобразил лёгкую обиду, но его глаза оживились.

– Насчёт транспорта. Идея крутая, но я боялся перегрузить систему. Это требует ресурсов.Стас кивнул, пропустив тон мимо ушей.

– Деньги – моя забота, – тот усмехнулся. – Как всегда, я покрою всё.

– Хорошо. Давай подумаем, как это реализовать.Стас не стал спорить, видя энтузиазм друга.

– И ещё кое-что, – друг подался вперёд, голос стал мягче, будто идея только родилась. – Добавим в VR массовые мероприятия. Концерты, стадионы, торговые центры – места, где кипит жизнь.

– Не уверен. Это огромная нагрузка. И зачем?Стас нахмурился, тень тревоги мелькнула в его чертах.

– Подумай, – Виктор говорил медленно, давая словам осесть. – Люди с ограничениями смогут ощутить стадионы, концерты, гулять по моллам, будто они там. Заниматься спортом в VR. Если мы добавим эти места, потенциал ПИД раскроется в полной мере. Весь мир признает твоё изобретение. Ты получишь за него Нобелевскую премию.

Стас замер. Нобелевка? Мысль кольнула, как искра. Его ПИД – для людей, как он сам. Если добавить массовые события, мир увидит, как ПИД меняет жизни. Это не просто код – это свобода.

– Ладно, – выдохнул он. – Если сможешь, пробуем.

– Я знаю, как, – Витя ответил с лёгкой насмешкой. – Мне пора собираться в аэропорт.

Они ещё шутили, обсуждали детали, будто ссоры не было. Виктор улыбался, искренне, как в старые времена. Но когда звонок закончился, его улыбка стала острой, как лезвие. Он добился своего. Транспорт, мероприятия – его датчик уже вплетался в код VR, незаметно, как шум в эфире. Фундамент для контроля был заложен.

Глава VII

В бизнес-классе самолёта, летевшего в Сан-Франциско, Витя откинулся в кресле-кровати, гудение двигателей сливалось с шелестом страниц журнала, который листала стюардесса. Телефон в его руке мигнул странным сигналом, будто отголосок старого датчика. Он закрыл глаза, вспоминая момент, изменивший всё – первое рукопожатие со Стасом.

Москва, несколько лет назад

Зал выставки блистал огнями, сотни гостей обсуждали проекты юных изобретателей. Конкурс, поддерживаемый крупнейшими меценатами, был событием года. Среди них выделялся Виктор Сергеевич Рудин, отец Вити. Высокий, статный, в идеально сидящем костюме, он внушал уважение одним присутствием. Его аккуратно уложенные волосы и выверенные манеры казались кадром из журнала о бизнесе. Строгий, но справедливый, Рудин был легендой.

– Если мой сын победит незаслуженно, я прекращу финансирование.Он никогда не хвалил сына публично и не позволял продвигать его незаслуженно. Когда организаторы однажды предложили Вите первое место за пожертвования, Рудин отрезал:

– Без папочки он бы и в финал не попал.Его честность укрепила репутацию, но за спиной Вити шептались:

Рудин не замечал слухов, зная цену справедливости. Сегодня он внимательно следил за Станиславом Любимовым, чей протез уже вызывал восторг.

– Как же достал этот умник, – пробормотал он, не сдержав эмоций.Витя стоял в толпе, скрестив руки, вглядываясь в сцену, где вот-вот объявят победителя. Он знал исход – и это бесило.

– Кто тебя заставляет с ним тягаться?Незнакомец рядом хмыкнул:

Витя промолчал. Выбора не было.

– Победитель – Станислав Любимов!

– Подойди к нему. Познакомься. Покажи уважение.Аплодисменты, вспышки камер. Витя стиснул зубы. Очередная победа Стаса. Его протез был гениален, но восхищение толпы, устремлённое к сопернику, жгло, как раскалённый металл. Рудин наблюдал с трибуны, его лицо оставалось непроницаемым. Когда шум утих, он повернулся к сыну:

– Что?! Зачем? – Витя резко обернулся.

– Это не обсуждается. Стас умён, учись у него, а не завидуй.

– Я не завидую! – отрезал Виктор.

– Я вижу, что завидуешь. Это слабость. Соперник – не враг.Рудин прищурился, его глаза сверкнули холодом.

– Иди, – голос отца стал стальным, без тени уступок.Витя молчал, тело напряглось, как перед прыжком.

– Поздравляю. Крутая работа.Сын шагнул через толпу к Стасу, чувствуя любопытные и насмешливые взоры. «Папочка заставил», – наверняка шептались за спиной. Но ослушаться он не мог. Подойдя, он выдавил улыбку и протянул руку:

Стас пожал руку, его лицо было спокойным, но настороженным, будто он ждал подвоха.

– Знай соперников не только по конкурсу, но и лично.Через час Рудин сам подошёл к Стасу. Его учтивость и уважение поражали. Он похвалил протез, затем сказал сыну:

– Отец, мы слишком разные, – возразил Витя, сжимая кулаки.

– Тем более. Чтобы быть лучшим, пойми тех, кто впереди.

– Но…

– Мы ужинаем вместе, – перебил Рудин. – Я приглашаю.

Стас растерялся. Дорогих ресторанов он не знал и не был уверен, хочет ли продолжать знакомство. Витя щурился на него, будто всё ещё решал, стоит ли говорить. Но отказать Виктору Сергеевичу было невозможно.

Москва сияла предновогодними огнями, но в элитном ресторане царил покой. Мягкий свет хрустальных люстр, приглушённая живая музыка, белоснежные скатерти, тонкий фарфор на столах. Аромат трюфелей и выдержанного вина витал в воздухе, подчёркнутый теплом камина. Это был храм роскоши, где суета растворялась.

– Господин Рудин, вам как обычно? – спросил менеджер, почти кланяясь.Метрдотель выпрямился, увидев Рудина, официанты замерли, словно солдаты.

– Да, но дайте меню гостям, – спокойно ответил он, поправляя манжет.

Только тогда заметили Стаса в старом инвалидном кресле. Пауза была короткой, но ощутимой. Официанты вернули улыбки, но Стас уловил их замешательство. Здесь, среди люстр и фарфора, он казался чужим. Лицемерие резало, как холодный ветер.

Если бы он вошёл один, его бы даже не заметили.

– Пройдёмте, лучший столик готов, – сказал метрдотель, указывая на уединённый уголок с панорамным видом на заснеженную Москву.

Стас чувствовал себя неуютно, но молчал, теребя край старого свитера. Витя листал меню, бросая короткие взгляды на соперника, будто всё ещё злился на отца.

– Чего сидишь, выбирай, – буркнул он.

Стас вгляделся в кожаную карту. Цены поражали – суммы, равные его стипендии за год. Названия блюд – сплошь французские и итальянские термины, словно загадки.

– Возьми фуа-гра с грушами, вкусно, – бросил Витя, не поднимая глаз.

– Спасибо, я сам, – коротко ответил Стас, отложив меню.

Он не хотел быть обузой, но спорить было бессмысленно. Напряжение за столом ощущалось, как сжатая пружина.

– Ну что, сын, теперь знаешь, кто тебя обошёл, – сказал Рудин с лёгкой улыбкой, скрестив пальцы на столе.

– Я и так знал, – буркнул Витя, откинувшись в кресле.

– Тогда расскажи, в чём его сила?

– Он упрощает. Вместо сложных технологий – решения, которые работают сразу.Витя помедлил, постукивая пальцами по столу.

– Сложное – для избранных. Мои проекты – для всех. Разве не в этом смысл?Стас вскинул брови, его пальцы замерли на свитере.

– Вот почему ты проиграл, сын.Рудин усмехнулся, его улыбка была тонкой, как нить.

Он добился своего – свёл их. Официанты расставляли блюда, шёпот их шагов тонул в переливах скрипки. Напряжение не уходило: Витя молчал, Стас держался отстранённо, а отец ждал, будто знал, что будет дальше.

– Я видел твой проект, – сказал Витя Стасу. – Нейросеть для VR, но ты знал, что она снижает точность?Разговор оживился, когда зашла речь о науке.

– Знал, – Стас хмыкнул. – Ошибки делают систему живой.

– Живой? – переспросил Рудин, приподняв бровь.

– Если всё идеально, система предсказуема. А случайность – как человеческий разум. Представьте ИИ, который ошибается намеренно.

– Как человек? – Рудин кивнул, задумчиво потирая подбородок.

– Как средненький программист! – усмехнулся Стас.

Тишина повисла на миг, а затем Витя рассмеялся – громко, искренне. Рудин улыбнулся, оценив шутку. Напряжение спало, как занавес. Витя уже не видел в Стасе чужака. Они спорили о технологиях, делились теориями, и Витя поймал себя на мысли, что ему интересно.

Он вспомнил своих «друзей» – избалованных, хвастающихся яхтами, клубами, брендами. Они не могли его удивить, их болтовня давно наскучила. Стас был другим – живым, настоящим.

– Давай обменяемся номерами, – вдруг сказал Витя, потянувшись за телефоном.

– Раз уж мы теперь коллеги по ошибкам… – он ввёл номер, ухмыляясь.Стас удивился, но кивнул.

Витя улыбнулся, его пальцы замерли над экраном.

Наши дни

В самолёте, среди облаков, Витя улыбался, откинувшись в кресле-кровати бизнес-класса, его пальцы скользили по гладкой обивке. Огни Сан-Франциско уже мерцали в иллюминаторе, с каждым метром приближая его к замыслу, родившемуся в тот вечер, когда судьба свела его со Стасом – человеком, от которого теперь зависело так много. Ещё несколько шагов, мелких, но точных, на этой большой земле, и его замысел, тонкий, как шепот в проводах, оживёт.

Глава VIII

Аудитория Стэнфорда гудела привычным шумом: шелест страниц, стук пальцев по клавиатурам, приглушённые голоса. Преподаватель, высокий, с тонкими чертами лица и очками в строгой оправе, стоял у доски, увлечённо чертил схемы алгоритмов машинного обучения. Проектор высвечивал их сложные переплетения, но половина студентов лишь притворялась, что следит за лекцией.

Стас и Бон сидели в передних рядах. Нельсон, как обычно, занял место у окна, рассеянно постукивая пальцами по стеклу, где тени пальм дрожали под ветром.

– Так ты мне так и не сказал, как всё прошло? – пробормотал Бон, наклоняясь к Стасу.

– Что именно?

– Примирение с Витей. Ты ж позвонил ему, да?

Стас кивнул, но не торопился делиться. Он знал Бона – тот не отстанет, пока не вытянет всё.

– Поговорили. Долго.

– И?

– И всё нормально.

– Слушай, ты иногда так многословен, что напоминаешь ChatGPT с глюками.Бон прищурился:

– А ты – версия, которая выдаёт одни шуточки вместо кода.Стас хмыкнул:

– Зато народ меня обожает!

– Господин Любимов, раз вы так увлечены беседой, ответите на вопрос?Стас покачал головой, но ответить не успел – голос преподавателя разрезал их шепот:

– Конечно.Стас спокойно повернулся к доске.

– Как система глубокого обучения адаптируется к новым данным без полной переобучки?

– Через transfer learning. Модель использует готовые веса и дообучается на новых данных, сохраняя старые знания. Или fine-tuning – меняются только последние слои сети, чтобы избежать катастрофического забывания.Аудитория затихла, несколько студентов оживились. Вопрос был непростой, но Стас ответил без паузы:

– Отлично. А теперь, господин Нельсон, ваш черёд.Преподаватель кивнул, уголки его губ приподнялись в намёке на улыбку.

– Ну, попробуем.Бон выдохнул, театрально закатив глаза.

– Как минимизировать переобучение в системе машинного обучения?

– Спросить систему: «Ну ты же не переобучаешься, да?»Бон сделал вид, что погрузился в размышления, затем развёл руками:

– Оригинально, но неэффективно, – сказал он, возвращаясь к доске.Аудитория вспыхнула смехом. Даже преподаватель сдержанно усмехнулся.

«Новые подробности аварии Tesla в Москве. Сбой в автопилоте привёл к первой смертельной катастрофе с Cybertruck. Соцсети бурлят паникой, акции компании падают. Илон Маск уверяет: проблема решена, причин для беспокойства нет».Бон самодовольно ухмыльнулся и склонился к телефону. В ленте новостей мелькнуло уведомление:

– Чёрт возьми… – пробормотал Бон.

– Что-то о той Tesla?Стас склонился к его телефону, брови сдвинулись.

– Ага, какой-то сбой. Первая смертельная авария с Cybertruck из-за компьютера. Люди в панике. А Маск, как всегда, говорит, что всё под контролем. Нормально, думаешь?

Стас задумался, пальцы невольно сжали подлокотники кресла. Ответить он не успел – сигнал об окончании лекции разорвал тишину.

– Ладно, снаружи обсудим, – бросил Бон, вставая.

Они вышли из аудитории, шаги Бона гулко звучали по коридору. Стас катился рядом, но его мысли отвлеклись: он заметил группу девушек с факультета дизайна, оживлённо болтающих у лестницы. Их смех звенел, но Даны среди них не было. Он невольно замедлился, вглядываясь в толпу.

– Эй, эй! – Бон остановился, наклонился к коляске и заглянул Стасу в лицо. – Ты кого высматриваешь?

– Никого, – буркнул Стас.

– Ага, конечно. Дану ищешь?

– Бон, не неси ерунды.

– Ну-ну, – ухмыльнулся Бон, выпрямляясь.

Стас вздохнул и покатился дальше, оставляя друга позади.

Кампус Стэнфорда купался в тёплом калифорнийском солнце, пальмы качались под лёгким ветром, а тень эвкалипта ложилась на дорожки. Последний учебный день перед рождественскими каникулами подходил к концу, и студенты, предвкушая отдых, спешили покинуть аудитории. Стас и Бон шли по центральной аллее, возвращаясь к теме сбоя Tesla.

– Это просто нереально! – возмущался Бон, размахивая руками. – Софт Tesla – один из лучших. Помнишь, как мы в прошлом году были в их офисе? Нам говорили, что вероятность аварии по вине автопилота меньше, чем встретить динозавра!

Стас кивнул, но его мысли были где-то ещё. Их троих – его, Бона и Виктора – действительно приглашали в штаб-квартиру Tesla как лучших студентов технического факультета. Им показали алгоритмы автопилота, объяснили принципы машинного обучения, дали взглянуть на прототипы будущих моделей в 3D. Тогда же они познакомились с Робертом Миллером, ведущим инженером по софту, который был впечатлён их вопросами и оставил свой контакт.

– Надо позвонить ему, – заявил Бон, доставая телефон. – Если кто и знает правду, то он.

Стас кивнул, но его взгляд скользнул к аллее, где мелькали студенты. Даны всё не было. Может, уехала на каникулы раньше?

– Роберт, привет, это Нельсон Бон из Стэнфорда, помнишь? – начал Бон, включив громкую связь.

– Да, помню. Чем обязан?На другом конце послышался усталый выдох.

– Слышал про сбой Tesla в Москве? Что там с автопилотом?

– Официально всё исправлено. Маск уже дал комментарий – причин для паники нет.Миллер помолчал, будто подбирая слова.

– А неофициально? – тут же уточнил Бон.

– Неофициально… – голос Миллера стал тише, – это не баг. Автомобиль вёл себя так, будто кто-то вмешался в код. Но доказательств нет – строки кода чистые. Мы пытаемся разобраться.

Стас замер, нервно постукивая по колёсам кресла, следя за отблеском солнца, дрожавшего на плитке. Вмешательство в код. Мысль обожгла, как искра в цепи, напомнив о хрипе микрофона в разговоре с Витей, который он так и не пофиксил, хотя давно собирался.

– То есть ты намекаешь на саботаж? – спросил Бон.

– Я ничего не намекаю, – отрезал Миллер. – Просто говорю, что мы проверяем. Спасибо за звонок.

– Слышал? Это не сбой, а чья-то игра.Он отключился. Бон наклонился к Стасу, прищурившись.

Стас задумчиво молчал, будто его это даже не удивляло, ведь Бон любитель сгустить краски.

– Слушай, а мы ведь видели новейшую модель Теслы в виртуальной реальности. Может, нам стоит проверить логи и так мы найдем виртуальный ключ? – вдруг предложил Бон.

Стас задумался. Эта мысль его тоже уже посещала, но сейчас она приобрела новый смысл. Слишком странное совпадение.

– Да, ты прав, – наконец произнес он.

Но даже эта идея не смогла вытеснить из его головы мысли о Дане.

Глава IX

Дана шагнула в здание клиники, и её обволокло мягкое тепло, словно помещение дышало спокойствием. Здесь не было холодной пустоты, типичной для больниц. Просторный холл сиял светлыми стенами, а приглушённый свет лился из скрытых панелей, создавая ощущение, будто время замедлилось. В вазах у стойки регистрации стояли свежесрезанные цветы, их лепестки едва шевелились в потоке воздуха. Медсёстры в безупречных формах двигались плавно, их улыбки отражали ненавязчивую заботу. Каждый сотрудник, казалось, нёс в себе запас времени, чтобы выслушать любого, кто переступал порог. Громкие голоса или суета здесь растворялись, как эхо в пустом зале.

У лифта Дана заметила, как медицинское оборудование блестит полированными экранами и хромированными панелями, будто созданное для будущего. Всё в клинике было выверено, словно каждая деталь подчинялась единому ритму. На этаже бабушкиной палаты царила тишина, нарушаемая лишь шорохом шагов по мягкому виниловому полу. Широкие окна пропускали бледный свет зимнего дня, а вдоль стен выстроились кресла, приглашающие присесть. Персонал двигался бесшумно, растворяясь в этой гармонии.

Перед дверью палаты Дана замерла, чувствуя, как пульс отстукивает тревогу. Она знала, что бабушке здесь оказывают лучший уход, но это не заглушало внутренний гул. Дана провела пальцами по прохладной дверной ручке, словно проверяя реальность момента, и, собравшись, шагнула внутрь.

Палата дышала покоем, лишь лёгкое гудение приборов вплеталось в тишину. Просторное помещение окутывали мягкие тона стен, а окна открывали вид на заснеженный парк, где снежинки лениво кружились под фонарями. Бабушка лежала на широкой кровати, укрытая пледом, сотканным из домашних воспоминаний. Её лицо, тронутое усталостью, оживилось, когда она заметила внучку. Глаза её вспыхнули тёплым светом, и в этот миг тревоги девушки растаяли, как снег на тёплой ладони.

– У тебя что-то на сердце. Говори.– Ты здесь, моя девочка… – голос бабушки, слабый, но родной, дрожал, как струна старого пианино. – Конечно, бабуль. Я приехала сразу, как узнала, – ответила Дана. – Как ты? Бабушка поправила плед, её пальцы двигались медленно, но уверенно.

– Мне нравится один парень… – она замялась, подбирая слова. – Но он… в инвалидной коляске.Дана опустилась на стул, сплетя пальцы в узел.

– И ты думаешь, это что-то меняет?Бабушка посмотрела на неё долгим, внимательным взглядом, затем тихо усмехнулась.

– Не знаю… Не его коляска пугает, а то, что я могу всё испортить. Вдруг ему будет тяжело из-за меня?Дана растерянно подняла голову.

– Когда я была молодой, я тоже сомневалась. Любила человека, которого все вокруг считали неподходящим. Он был чужаком для них, но для меня – роднее всех.Бабушка кивнула, словно давно ждала этих слов.

– Ты про дедушку? – Дана замерла.

– Да, – бабушка улыбнулась, её глаза затуманились воспоминаниями. – Он был сильным, добрым, с умом, острым, как лезвие. Но люди видели только его отличия. Мне твердили, что я ошибаюсь. Но когда ты находишь того, с кем можешь быть настоящей, чужие слова теряют вес.

Она протянула руку, её пальцы, тонкие, как ветки, накрыли ладонь Даны.

– Бабушка… Мы даже не говорили с ним.Дана опустила голову, выдохнув.

– Тогда почему ты так волнуешься?Бабушка удивлённо вскинула брови.

– Потому что он… особенный. Не такой, как все. Самый умный в университете, его все знают. Гений.Дана нервно хмыкнула.

– Может, он слишком погружён в свои идеи и не видит, что вокруг? – мягко предположила бабушка.

– Может… – Дана смутилась, покачав головой. – Но иногда я чувствую, будто он тоже ко мне неравнодушен. Иногда ловлю, как он смотрит… Не знаю. Это странно.

– А он хоть симпатичный? – с лёгкой хитринкой спросила бабушка. – Как твой папа?

– На папу не похож, но… красивый. Светло-русые волосы, короткие, аккуратные. Лицо чёткое, но мягкое, с высокими скулами, будто выточенными под тонким светом. Нос прямой, не крупный, губы чуть приподняты в уголках, а брови тёмные, густые, придают лицу глубину. Его карие глаза, чуть впавшие, загораются, когда он улыбается – тепло, по-доброму. Улыбка у него… не броская, но настоящая, как луч солнца в пасмурный день.Дана хихикнула, её щёки тронул румянец.

– И он русский. Представляешь? Как дедушка.Она замолчала, затем добавила, словно размышляя:

– Не совсем русский, милая. Его отец был из Ленинграда, мама – из Киева.Бабушка улыбнулась, будто ждала этого.

– Правда?Дана удивлённо вскинула голову.

– Да, – кивнула бабушка. – Тогда, в СССР, люди из разных уголков страны находили друг друга. В твоём дедушке смешались русская и украинская кровь.

– Никогда не бойся своих чувств, Дана. Любовь – это как нить, что тянет тебя к тому, где ты нужна.Дана замерла, переваривая услышанное. Бабушка мягко сжала её руку.

– Бабушка… Есть ещё кое-что.Дана посмотрела на неё с теплом, но тут же прикусила губу, словно решаясь на что-то.

Она сжала пальцы, сердце колотилось, будто готово было вырваться. Она никогда не делилась этим ни с кем.

– О чём ты, милая?Бабушка посмотрела на неё с живым, неподдельным интересом.

Дана открыла рот, но слова замерли, как птицы перед бурей. Рассказать, кто она? Человек, чьё имя гремит в узких кругах, но чьё лицо остаётся тенью? Человек, которого знают тысячи, но никто не видел настоящей?

Она отвела глаза, прикусила губу. Стоит ли? Поймёт ли бабушка? Или лучше оставить всё как есть? Бабушка всегда хотела, чтобы она занималась технологиями. Но это… совсем другое.

– Да? – бабушка ждала, её глаза лучились теплом.– Я просто вспомнила… – начала Дана, пытаясь успокоить дрожь в голосе.

– Когда я была маленькой, мне было плохо… Не помню, из-за чего. Может, родители, может, школа. Но я чувствовала себя потерянной. А ты тогда сказала мне слова, которые я запомнила навсегда.

– Ты сказала, что боль врезается в память сильнее счастья. Но я должна помнить: боль уходит. И только я решаю, когда быть счастливой.Бабушка кивнула, её лицо смягчилось.

– И это правда.Бабушка улыбнулась, её глаза блеснули.

– Спасибо, бабушка. За всё.Дана выдохнула, прижавшись лбом к её руке.

– Живи, милая. Живи так, как велит твоя душа. И найди того, кому сможешь открыть всё – так же легко, как мне… и даже больше.

– Расскажи мне про дедушку, – шепнула она.Дана обняла её, закрыв глаза, чувствуя, будто бабушка давно знает её секрет.

Бабушка вздохнула, её взгляд скользнул к окну, и она начала рассказ с той теплотой, что согревала их дом много лет назад.

Глава X

Витя сидел в сумраке своей съёмной квартиры в Калифорнии, где свет мониторов ткал призрачные узоры на стенах. Экраны мерцали кодом и схемами его конкурсного проекта – датчика для мониторинга сетевых шумов, что он дорабатывал годами, того самого, чьи системы могли поймать любой код. Телефон на столе ждал звонка, словно часовой механизм перед пуском.

– Слушаю, сын.Он набрал номер и поставил аппарат перед собой. Долгий гудок. Ещё один. Наконец раздался голос отца – твёрдый, как сталь, с холодной уверенностью, что гнёт волю.

– Отец, всё сработало, – Витя не сдержал улыбку, губы растянулись в улыбке. – Стас согласился. Я беру транспорт, корабли, самолёты, массовые события. Всё будет выглядеть, будто он это задумал. Моя система с конкурса работает безупречно.

– Хорошо, – Виктор Сергеевич помолчал, словно листал мысленные страницы. – Нужны деньги?

– Да. Дорого, но я знаю, как всё устроить. Нужны вычислительные мощности – огромные, чтобы наш VR стал реальным.

– Сколько?Отец молчал, будто взвешивал каждую цифру. Его голос стал тише, почти шёпотом, но оттого тяжелее.

– На старте – миллион долларов.

– Получишь.

Витя почувствовал, как тепло растеклось в груди, словно ток по проводам, но тут же кольнуло напряжение – отец никогда не давал ничего просто так. Его поддержка была маяком, но с крючком, за который придётся платить.

– Витя, ты думал, кто формирует этот мир? – спросил отец, голос тяжёлый, как гранит, но спокойный.Разговор продолжился.

– Политики? Магнаты? Пресса?Витя напрягся, пальцы сжали край стола. Такие вопросы отца всегда несли подтекст, как код с ошибкой, что ждёт отладки.

– Нет, сын. Те, кто решает.

– Хочу рассказать тебе историю.Виктор Сергеевич выдержал паузу, давая словам осесть, как пыль после взрыва.

Витя откинулся в кресле, закрыв глаза. Он знал: сейчас отец скажет что-то, что врежется в память и останется с ним навсегда, как шрам.

– Мне было двадцать два, когда я понял, как устроен мир. Я работал в лаборатории, мы создавали алгоритмы для искусственного интеллекта. Один проект мог перевернуть экономику – мы нашли способ обрабатывать данные быстрее, чем кто-либо. Я жил этим, не спал ночами, код был моим дыханием. Но знаешь, что случилось?

Витя молчал, пальцы замерли на подлокотниках.

– Сын владельца компании решил, что проект его. Он ничего не знал – только умел сидеть в дорогом кресле и размахивать подписью. Он вычеркнул меня, присвоил всё.

– Тогда я понял: мир принадлежит тем, кто берёт. Не тем, кто умнее или прав. Тем, кто держит нити.Голос отца был ровным, но острым, как лезвие, режущим тяжёлую правду.

– Сын, те, кто решает, не ждут позволения. Они пишут правила. Я мог бы сдаться, но вместо этого начал вкладываться. Не в идеи – в людей. Я находил тех, кто строит будущее, и направлял их. Но никогда не давал им полной воли. Без контроля – хаос.Он замолчал, будто давая Вите впитать урок, как сухая земля впитывает дождь.

– Ты сейчас на развилке, Витя. У тебя есть технология – твой проект с конкурса, тот, что затмил всех, кроме одного. У тебя есть ум Стаса. Но кто будет держать нити? Он? Или ты?Слова отца врезались в сознание, как искры в сухую траву, разжигая старые обиды.

– Я, – ответил Витя, голос твёрдый, как удар молота.

– Правильно.

– Помнишь, как ты всегда был вторым?Виктор Сергеевич помолчал, будто проверяя, не дрогнет ли сын. Его голос стал мягче, но оттого опаснее, как змея перед броском.

– Что?Витя сжал кулаки, пальцы побелели.

– Ты был лучшим, пока не появлялся он.

Тишина зависла, как сигнал на грани сбоя. Витя знал, о ком речь.

– Ты старался, выкладывался, ночи напролёт писал код. А он? Просто приходил и забирал твои победы. Всегда он. Тот парень в коляске, который даже не ходит, но почему-то всегда впереди.

Витя стиснул челюсть, мышцы напряглись, как натянутый трос. Он помнил. Каждую деталь. Объявление результатов на конкурсах. Ожидание своего имени. И каждый раз – Станислав Любимов. Аплодисменты, награды, будто так и должно быть. А он, Виктор Рудин, оставался в тени. Богатый мальчик, которому «всё достанется». Даже в их команде кодеров, парень в коляске слыл ядром всех проектов, а он лишь вспомогательным символом в бесконечном потоке данных кода.

– Замечал, как он никогда не сомневался? Не боялся. Он не знал поражений, потому что цеплялся за победы, как за единственное, что у него есть. Это его оружие.Отец продолжал, его слова обжигали сильнее холодного ветер:

– Я ненавидел это, – вырвалось у Вити, голос дрожал от сдерживаемой ярости.

– Теперь подумай, – голос отца стал тише, но тяжелее, – что будет, если ты отдашь ему нити. Он снова станет первым. Снова заберёт твоё. Даже не желая этого.

– Нет.Витя сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

– Уверен? – Виктор Сергеевич чуть повёл головой, будто проверяя, не треснет ли решимость сына.

– Я уверен.

– Вот это мой сын.Отец откинулся в кресле, тень улыбки скользнула по его лицу, как отблеск на стали.

– Помни, Витя. Те, кто решает, формируют мир. Если ты не возьмёшь всё в свои руки, он отнимет твою силу. Не нарочно – просто потому, что такие, как он, не умеют останавливаться. Ты должен сам провести черту.

Витя выдохнул, внутри всё кипело, как перегретый процессор. Годы поражений жгли, как угли под пеплом. Он пытался забыть их, убедить себя, что это неважно. Но отец был прав. Стас всегда был впереди. Всегда забирал то, что должно было быть его.

– Ты знаешь, что делать, – сказал отец. – Это во благо. Если не мы, кто-то другой сделает это хуже. Кто-то, кому плевать на простых людей.

– Спасибо, отец.

Звонок оборвался. Витя сидел в полумраке, свет экранов дрожал на его лице, отражая строки кода переплетений двух важных систем. Слова отца пульсировали в висках, как ток, но он отталкивал их. Он знал, как отец манипулирует. С детства его приучали подчиняться. Игрушки? Только те, что точат ум. Друзья? Только из нужных семей. Развлечения? Забудь. Пока другие дети бегали во дворе, он решал уравнения, программировал, зубрил экономику. Отец гордился им, но не как сыном, а как проектом, отшлифованным до блеска.

Ты должен стать тем, кто не сомневается.

Эта мысль бесила его. Витя не был сыном, он был инструментом, выточенным для чужих целей. Он вспомнил детский вечер, где гости восхищались отцом, а потом им – мальчиком, говорящим о нейросетях в десять лет. Он не понимал, зачем это. Знал только: ошибка и отец будет недоволен.

Как дрессированная собака.

Эта была жестокая правда, но он не отмахнулся от неё. Он больше не тот мальчик, боящийся ослушаться. Отец думает, что управляет им. Пусть. Витя не будет марионеткой. Но чтобы взять контроль, нужно играть. Показать отцу, что он – преданный исполнитель, следующий его плану.

Он усмехнулся, взял планшет и открыл код тех двух систем, что были изобретены двумя разными людьми, но постепенно сливаются в единое целое. Строки побежали под пальцами, как нити, которые он теперь держал сам. Он планировал. Контролировал.

Глава XI

Дана вышла из больницы, окунувшись в холод вечернего воздуха, после четырёх часов с бабушкой – редкого, почти забытого тепла общения. Нью-Йорк перед Рождеством сверкал, словно код в идеальном исполнении: гирлянды ткали узоры света на деревьях, витрины магазинов струили золотые потоки, а откуда-то доносились обрывки «Jingle Bells» и «Let It Snow», сыгранные уличными музыкантами. Толпы смеялись, спешили за подарками, растворяясь в праздничном вихре улиц. Мужчины в строгих пальто и женщины в элегантных мехах несли пакеты с Пятой авеню, где витрины переливались лампочками и сценами с оленями и Санта Клаусом. В уличных кафе люди грели руки о кружки с глинтвейном, кутаясь в кашемировые шарфы. Таксисты сигналили, пробиваясь через людские потоки, а у Рокфеллеровского центра туристы заворожённо глазели на ёлку, усыпанную тысячами мерцающих огней. Деньги текли рекой, роскошь сияла в окнах небоскрёбов и фасадах отелей, будто данные в безупречной системе мира.

Но для Даны это было чужим спектаклем, где она – лишь зритель в тени.

Она шагала к стоянке такси, склонив голову, укрыв лицо вязаными перчатками. Обычно Рождество будило в ней радость: катки в Центральном парке, тёплые чашки в любимой кофейне, поиски подарков, что зажигают улыбки близких. Но теперь страх гасил всё, будто помеха в потоке данных, разрывая привычный ритм её жизни.Слова врача зависли в голове, точно синий экран: «Мы делаем всё возможное, но точных прогнозов дать не можем».

Дом родителей в пригороде встретил её через час, когда сумерки уже легли на улицы. Соседние дома искрились гирляндами, точно декорации сказки. Во дворах высились снеговики, на крышах мерцали светодиодные олени. Их дом стоял особняком: ёлка у крыльца светилась украшениями, но огни не горели, словно замолчали в знак тревоги. Внутри царила тишина, натянутая, подобно проводу перед разрывом.

Мама открыла дверь и обняла её, тепло её рук прогнало холод с улицы. В доме гудел камин, но веселья не было. В гостиной собрались родственники – дядя, тётя, двоюродные братья и сёстры. Обычно Рождество звенело смехом, шутками, звоном бокалов за ужином. Семья зажигала камин, включала старые пластинки, от которых сердце пело, выбирала подарки с душой, чтобы вызвать восторг. Дети носились, распаковывая игрушки, взрослые пели, играли в викторины, угадывали мелодии, рассказывали истории. Смех гремел до ночи, сплетая воспоминания, к которым тянуло каждый год. Теперь всё заглушала тревога, слова растворялись в воздухе.

– Как бабушка? – тихо спросила мама.

– Врачи говорят… они не знают.Дана склонила голову, слова замерли.

Тишина легла, как тень от облака, тяжёлая и неподвижная.

Ужин был осторожным, слова подбирались, будто боялись задеть больное место. Говорили о работе, о планах на год, но улыбки гасли, точно свечи под ветром. Дана ела молча и медленно, водя вилкой по тарелке, вкус еды растворялся в мыслях. Бабушка не отпускала её. В палате она хотела сказать правду – кем стала, чем занимается, – но слова замерли, словно бы сигнал на грани сбоя. Что, если теперь поздно? Что, если шанс признаться упущен навсегда?

Она так часто откладывала, думая, что время есть. Бабушка бы поняла, не оттолкнула, может, даже гордилась. Но молчание резало, подобно ржавому краю, глубже любых слов.

Дана смотрела на свечи, чьи отблески танцевали на столе, но их свет не мог пробиться сквозь её тревогу. «А если завтра будет поздно?» – мысль билась, будто пульс в висках.

Вдруг всё погасло.

– В такой день? – тётя покачала головой, в голосе скользнула досада.Интернет отключился, свет мигнул, умная техника – термостаты, колонки, телевизор – замолчала, точно система, потерявшая сигнал. – Что за чёрт? – отец вскочил, раздражение в голосе резануло воздух. – Сбой у провайдера? – предположил дядя, нахмурившись.

Пока отец звонил в поддержку, Дана взяла телефон, пробежала пальцами по экрану, набрала пару строк. Через минуту система ожила: умный дом восстановил свет, климат, мультимедиа. В гостиной, где семья сидела за мраморным столом, лампы засияли, наполняя пространство мягким теплом. Смарт-телевизор на стене ожил, перелистывая зимние пейзажи и поздравления. Зеркальные поверхности, тихий гул динамиков превращали дом в оазис, где технологии сплетались с магией повседневности, создавая иллюзию совершенства.

– Помеха в настройках роутера, – ответила она, лицо спокойное, вроде экрана в спящем режиме.– Ты что, волшебница? – хмыкнул двоюродный брат, глаза блестели удивлением. – Просто повезло, – Дана пожала плечами, скрывая улыбку. – Как ты это сделала? – отец приподнял бровь, голос полон любопытства.

Родные не стали копать глубже. Для них Дана была «той, кто разбирается в компьютерах», и этого хватало.

Поздним вечером, когда все разошлись по комнатам, Дана вышла на улицу. Небо искрилось звёздами, снежинки падали, рождественские огни соседей мерцали, россыпь звеньев в цепи воспоминаний.

Она села на качели, что дедушка смастерил в её детстве, и обхватила себя руками. Внутри зияла тишина, будто часть её души выключили вместе с новостями о бабушке.

– Ты тоже не спишь?

– А если бабушка… – он замолчал, слова замерли, словно код перед ошибкой.Дана вздрогнула. Рядом стоял Томас, её девятилетний двоюродный брат. Он сел на качели, глаза блестели в свете фонарей.

– Не знаю, – честно ответила Дана. – Мне тоже страшно.

– Мама говорит, Рождество – время чудес. Может, с бабушкой случится чудо?Томас задумался, рисуя пальцем круги на замёрзшем поручне качелей.

– Может.Дана слабо улыбнулась, тепло его слов коснулось её.

Томас зевнул, прислонив голову к её плечу, и скоро заснул. Через пару минут вышел его папа, поднял сына на руки и понёс в спальню. Морозный ветер коснулся щёк девушки, фонари лили жёлтый свет на крыльцо. Дана смотрела, как дядя закрывает дверь, а спустя несколько мгновений тоже встала и пошла на кухню.

Тишина дома нарушалась лишь мерным тиканьем часов. Дана села за стол, в полутени лампы над кухонным островом. Отблески играли на деревянных фасадах и массивной столешнице. Блеск бокалов и шорох угощений всё ещё звенели в комнате, но мысли Даны были далеко.

Всплыло воспоминание: летний день, залитый солнцем. Свет струился сквозь занавески, рисуя блики на деревянном полу. Окна распахнуты, ветер нёс шорох листвы и гул далёкой газонокосилки. На кухне бабушка готовила оладьи – румяные, с хрустящей корочкой, складывая их стопкой на тарелке. Она делала их, как любил дедушка: не с кленовым сиропом, а с густой сгущёнкой, что стекала по краям, пропитывая оладьи. Дана помнила, как впервые попробовала: сладость обволакивала язык, даря тепло. Дедушка, смеясь, учил бабушку макать кусочек в эту массу, наслаждаясь вкусом. С тех пор оладьи были их ритуалом, связкой с прошлым.

– Долго сидишь? – он вошёл, садясь напротив, тень усталости на лице.Голос отца прервал воспоминания.

– Задумалась, – ответила, сжав чашку с остывшим какао.Дана моргнула, возвращаясь к реальности.

– Как ты?Отец чуть наклонился к ней, голос мягкий.

– Страшно, – призналась она. – Не знаю, что делать с этим чувством.

– Когда я был маленьким, мама учила: не борись со страхом. Прими его, словно сигнал, и иди дальше. Страх – часть тебя.Он улыбнулся, но тень печали пробежала по его лицу.

– Это работает?Дана обдумала слова, перекатывая их в уме.

– Не сразу, – он пожал плечами. – Но со временем понимаешь: страх не враг. Он учит быть внимательной. Главное – не дать ему вести.

Она кивнула, но тревога не уходила.

– Как дела в университете?Отец помолчал, затем сменил тему.

– Отлично, – Дана пожала плечами. – Друзья зовут на новогоднюю вечеринку.

– Поедешь?

– Не уверена… Бабушка…Она задумалась, словно балансируя между страхом и тягой к переменам..

– Мы с мамой позаботимся, – мягко сказал он. – Тебе нужно отвлечься.

– Пожалуй, ты прав…

– Новый год – это новый год, даже если он другой.Отец улыбнулся, глаза потеплели.

Она ответила слабой улыбкой, но внутри росла решимость. Что ждёт её там, Дана не знала, но эта поездка, возможно, приведёт её к ответам, скрытым в тенях её прошлого.

Глава XII

Когда Дана вернулась в Стэнфорд, первой её встретила соседка по комнате Джулия. Высокая, стройная, с идеально уложенными светлыми локонами, она двигалась с лёгкостью, будто только что шагнула с подиума. Её улыбка вспыхивала, словно луч солнца, отгоняя тени тревог, а в каждом жесте сквозила уверенность, будто мода была её второй натурой. Поклонники вились вокруг неё, как мотыльки у света, и Джулия умела этим пользоваться, ловко балансируя между очарованием и расчётом.

– Дана! – воскликнула она, раскрывая объятия, её голос звенел радостью.

Дана прижалась к подруге, на миг позволяя теплу объятий смягчить тяжесть в груди.

– Спасибо, что уговорила меня поехать, – сказала она, отстраняясь.

Джулия внимательно прищурилась, её пальцы мягко коснулись плеча Даны, словно проверяя, всё ли в порядке.

– Всё нормально, подруга. Ты провела время с бабушкой – это главное.

Дана кивнула, но горло сжалось от воспоминаний, будто кто-то стянул узел внутри.

– Просто… я теперь волнуюсь ещё больше. Уехала, а вдруг…

Джулия крепко сжала её руку.

– Понимаю, – серьёзно сказала она. – Но дома всё под контролем, да? Родители справятся.

– Да, – тихо ответила Дана.

– Вот и отлично. А ты здесь, чтобы отвлечься, и я сделаю всё, чтобы тебе помочь.

Дана благодарно улыбнулась, чувствуя, как тёплая волна поддержки Джулии разгоняет холод тревоги.

– Значит, ты идёшь на вечеринку? – Джулия оживилась, её тон стал лёгким, как пузырьки шампанского.

– Да.

– Ура! – Джулия вскинула руки, её лицо загорелось азартом. – Но, подруга, у меня идея получше!

– Какая ещё? – Дана прищурилась, предчувствуя авантюру. Она знала, на что способна Джулия.

– Пойдём за шикарным нарядом! Ты должна быть неотразимой. Это же не просто тусовка, а та самая вечеринка!

Джулия наклонилась ближе, её голос понизился, будто она делилась тайной.

– Знаешь, как сложно туда попасть? Только по приглашениям, и не всех берут. Это не студенческая вечеринка в общаге – это элита. Говорят, там рекой льётся шампанское, бассейн с подогревом размером с озеро, а дом – дворец с сотней комнат. Каждая – отдельный мир: в одной караоке, в другой кальянная, в третьей покерные столы для избранных…

– Откуда ты всё это знаешь? – усмехнулась Дана.

– Слухи, видео, фотки, которые просачиваются среди студентов, – Джулия пожала плечами. – Снимать там нельзя, но кто-то всегда умудряется.

Она заговорщически подмигнула.

– В этом году будет ещё круче. Болтают, что приедет один из топовых диджеев Америки! Никто не знает, кто именно, всё секрет. Говорят, он связан с кем-то из студентов. Ну, сама знаешь, в Стэнфорде учатся не только мозги, но и кошельки.

Дана слегка приподняла брови.

– Звучит заманчиво.

– Это будет легенда! – Джулия схватила её за руку. – Так что поехали за нарядами! Надо быть сногсшибательными!

Дана покачала головой, улыбаясь, но знала: от Джулии не отвертеться.

– Джулс, я приехала не ради шоппинга.

– Что, хочешь явиться в свитшоте и джинсах? – Джулия возмущённо прищурилась. – Нет уж! Шоппинг – лучшая терапия. Доверяешь мне?

Дана вздохнула.

– Доверяю.

– Тогда вперёд!

Джулия потянула её к стоянке, где ждала её потрёпанная, но ухоженная Хонда.

– Ладно, уговорила, – улыбнулась Дана, садясь в машину.

Джулия надела солнцезащитные очки, нажала на газ, и машина рванула вперёд, унося их в вихрь предвкушения.

Тем временем в Бэй-Эрии парни собрались впервые после возвращения Вити.

– Чувак, ты обязан пойти! – Витя чуть не подпрыгивал, размахивая руками. – Это не просто вечеринка, а эпичная тусовка! Туда хрен попадёшь!

– И без ноута, – добавил он, ткнув пальцем на колени Стаса. – Не вздумай тащить его, как обычно!

Они сидели в парке, наслаждаясь мягкой декабрьской погодой. В отличие от заснеженного Нью-Йорка, Калифорния грела солнцем, лениво пробивавшимся сквозь облака. Ветерок шевелил кроны пальм, а зелёные газоны сияли, будто осень не кончалась. Вокруг студенты спешили между корпусами, кто-то работал на лавочках с ноутбуками, кто-то мчался на электросамокатах.

На коленях у Стаса, как всегда, лежал ноутбук. Даже сейчас, пока друзья болтали, его пальцы постукивали по клавишам, словно он не мог оторваться от своего мира. Но Витя не отступал.

– Серьёзно, отложи его на одну ночь, – протянул он, заглядывая в экран. – Не будешь же там кодить?

– Никто не мешает быть готовым ко всему, – спокойно ответил Стас, не отрываясь от дисплея. – И, честно, мне не особо интересно.

Бон и Витя переглянулись.

– "Не интересно"? – Бон сложил руки на груди. – Ты вообще слышал, что за вечеринка?

– Ну да, – пожал плечами Стас. – Бассейн, музыка, толпа пьяных студентов. Что такого?

– "Что такого"? – Витя схватился за голову. – Да тебя бы Стив Джобс за такое проклял!

– А Джобс тут при чём? – усмехнулся Стас.

– Да потому что он бы не упустил шанс попасть туда, – отрезал Бон. – Там сливки общества! Ну, кроме нас, конечно.

– Говорят, там самые интересные люди универа и лучшие девушки, – подхватил Витя. – Это тусовка, где увидишь всё, что только есть в Стэнфорде. А если повезёт, нарвёшься на миллионерских деток, которые скупают стартапы для забавы. И это лучше, чем сидеть дома.

– Серьёзный аргумент, – хмыкнул Стас.

– А ещё там будет он, – Витя многозначительно поднял палец.

– Кто он?

– Один из самых крутых диджеев Штатов! – с нажимом сказал Бон. – Но это секрет.

– Слухи, – уточнил Витя.

– Но слухи не из воздуха берутся, – усмехнулся Бон.

– Короче, ты должен пойти, – подвёл итог Витя. – Такие тусовки раз в жизни.

Стас усмехнулся и откинулся в кресле, давая глазам передышку от экрана.

– Не вижу ничего такого, чтобы прям "должен".

– Ты просто не хочешь, да? – Бон подозрительно прищурился.

Стас промолчал, но по его лицу друзья поняли, что угадали.

– Это из-за… коляски? – осторожно спросил Витя.

Стас отвернулся, но через секунду кивнул.

– Да ну, чувак… – Витя выдохнул и сел на скамейку рядом. – Мы в 21 веке. Кому какое дело?

– Кому-то есть, – спокойно ответил Стас. – Знаешь, как обычно бывает? Сначала всё норм, а потом либо жалость, либо неловкость, либо просто игнор.

Бон присвистнул.

– Если кто-то скажет тебе хоть слово, мы его в бассейн скинем, – заявил он.

– Ага, башкой вниз! Я что зря так много тренировался? – поддакнул Витя.

– А если кто-то попробует игнорировать, мы… – Бон задумался. – Ну, устроим им сюрприз, короче!

Стас невольно улыбнулся.

– Не парься, брат, – Витя хлопнул его по плечу. – Мы рядом.

– Да я не парюсь, просто… не хочу быть единственным в коляске среди толпы, которая скачет и ныряет.

– Тогда будешь нашим королём вечеринки, – подмигнул Бон. – Сидишь, наблюдаешь, самый умный и спокойный в этом хаосе.

– Или… – Витя хищно ухмыльнулся.

– Или что?

– Или мы отнесём тебя туда на руках, – серьёзно заявил Витя.

– Прям вдвоём, – подтвердил Бон.

– Вы не посмеете, – фыркнул Стас, качая головой.

– Что, думаешь, не сделаем? – Витя сложил руки на груди.

– Ставлю двадцатку, что сделаем! – Бон подмигнул, шутливо потянувшись к ногам Стаса, будто собираясь поднять его.

Стас рассмеялся, вскинув руки.

– Ладно, сдаюсь! Чёрт с вами, поеду.

– Вот это по-нашему! – Витя хлопнул в ладони.

– Будет эпично, – добавил Бон.

Стас покачал головой, но скептицизм на его лице сменился лёгким любопытством. Может, эта вечеринка и правда станет чем-то особенным? Он закрыл ноутбук, потёр переносицу.

– Ладно, вечеринка – это круто, но может, делом займёмся? У нас куча тестов по VR и ПИД.

– Успеем, – отмахнулся Витя, раскинувшись на скамейке. – Сегодня чилим, завтра пашем.

– Завтра у вас будет похмелье, – заметил Стас, скрестив руки.

– Эй, не факт! – Бон усмехнулся. – Ну, может, факт… Но сегодня оторвёмся!

– А тесты? Система глючит при нагрузке, и микрофоны барахлят, – настаивал Стас.

– После вечеринки, – твёрдо сказал Витя. – Всё сделаем, слово миллиардера.

Стас хмыкнул, но спорить не стал. Он знал, что парни уже мыслями на тусовке.

– Кстати, насчёт того сбоя с Tesla… – начал Стас, нахмурившись. – Это всё слишком подозри…

– Стоп! – Витя резко перебил, махнув рукой перед его лицом. – Братан, не сейчас. Разберёмся потом.

Бон кивнул, бросив на Стаса быстрый взгляд, будто говоря: «Не лезь туда».

Стас нахмурился, но промолчал. Что-то в тоне Вити, в его резкости, кольнуло, словно тень чужого секрета. Он откинулся в кресле, но мысль о сбое, как заноза, застряла в голове.

– Ладно, но после вечеринки…

– Да-да, обещаю! – Витя хлопнул его по плечу, его улыбка была шире, чем обычно. – Готовься к самой необычной ночи года!

Глава XIII

Трое парней стояли у входа в роскошный особняк, залитый тёплым золотым светом, струившимся из высоких окон, словно из маяка. Вокруг бурлила жизнь: гости толпились, смеялись, обнимались, делали селфи, предвкушая ночь, полную огней и музыки. Разговоры сливались в гул, переплетаясь с далёкими басами, доносящимися из глубины дома, как сердцебиение здания.

– Чувак, ты только посмотри! – Бон толкнул Стаса локтем, его глаза сияли восторгом, как у ребёнка, впервые попавшего на ярмарку. – Это не дом, а чёртов дворец!

– Неудивительно, – Витя ухмыльнулся, поправляя воротник чёрной рубашки с небрежной уверенностью. – Хозяева – боссы какой-то глобальной корпорации. Деньги для них – пустяк, пыль под ногами.

Стас молчал, оглядывая происходящее, его пальцы слегка постукивали по подлокотникам коляски. Внутри особняк поражал ещё сильнее: высокие потолки с массивными хрустальными люстрами, панорамные окна, открывающие вид на подсвеченный бассейн во дворе, где вода мерцала, как жидкое золото под неоновыми лучами. Пол из белого камня отражал цветные вспышки дискотечных огней, создавая иллюзию, будто пространство движется, словно живой организм. Музыка гремела, басы вибрировали в стенах, проникая в грудь, как пульс, задающий ритм ночи.

Толпа заполняла комнаты, перетекая из одной в другую, как река. В одной разливали коктейли за импровизированным баром, где бармен в белой рубашке с закатанными рукавами жонглировал бутылками с ловкостью циркача. Гости чокались, болтали, флиртовали, делились историями, их голоса сливались в оживлённый гомон, полный смеха. В другой комнате танцевали, кто-то запрыгнул на стол, отбивая ритм под громкий трек, вызывая аплодисменты и возгласы. У бассейна плескались смельчаки, не дожидаясь полуночи, их фигуры мелькали в воде, подсвеченной неоном. Другие сидели, свесив ноги в воду, ведя неторопливые беседы под мерцание огней, их силуэты казались частью картины.

Парни пробирались сквозь толпу, впитывая энергию, что искрила вокруг, словно статическое электричество, заряжающее воздух.

– Это лучшее место на свете! – Витя оглядывался с восторгом, его глаза горели азартом, как у охотника, почуявшего добычу.

– И это только начало, – кивнул Бон, заметив группу девушек, которые улыбнулись им, поправляя волосы и перешёптываясь с лёгкими смешками.

Стас чувствовал, как напряжение, сковывавшее его, отступает. Здесь его коляска никого не волновала – все были поглощены весельем, как будто он был частью этого вихря, частью их мира, где границы стирались.

«Может, не зря пришёл», – подумал он, оглядывая толпу, где лица мелькали, как кадры в фильме, полном движения и света.

– Я в раю, – выдохнул Бон, его голос дрожал от восторга, лицо сияло.

– И я, – подхватил Витя, хлопнув его по плечу с широкой улыбкой, полной уверенности.

Они повернулись к Стасу, который молча осматривался, его плечи слегка напряглись, выдавая внутреннее смятение.

– Ну что, дружище? – ухмыльнулся Витя, наклоняясь ближе, его голос был полон подначки.

Стас пожал плечами, его брови приподнялись, словно намекая на пробудившийся интерес.

– Пожалуй, лучше, чем дома, – признался он, его голос был тише обычного, но искренний.

– Однозначно! – рассмеялся Бон, хлопнув в ладоши. – Мы знали, что тебя стоит притащить.

– Посмотрим, – пробормотал Стас, но в его тоне уже не было прежнего скептицизма, лишь намёк на любопытство.

Такси мчалось по ночным улицам, проносясь мимо тихих пригородных домов и мерцающих фонарей, чьи огни дрожали на асфальте, как отражения звёзд. Дана смотрела в окно, её мысли блуждали, пока Джулия не заговорила, её голос звенел, перекрывая шум мотора:

– Ладно, опаздываем, но это не моя вина! – она вздохнула, поправляя светлые локоны, уложенные в небрежные волны. – Ну, может, я слишком долго собиралась. Но на такую тусовку нельзя явиться абы как!

Дана скрестила руки, слегка прищурившись с лёгким раздражением, её пальцы постукивали по локтю.

– Всё норм, – ответила она, покачав головой. – Главное, чтобы вечеринка не кончилась, пока ты наводила марафет.

– Не кончится! – воскликнула Джулия, её энтузиазм был заразителен, как мелодия, зовущая в танец. – Всё только начинается!

Такси свернуло к особняку, откуда гремели басы и доносился гул голосов, словно рой пчёл, готовый взорваться. Джулия выпорхнула первой, встряхнув светлыми локонами, сияющими под светом фонарей. Её сапфировое платье с вырезом на спине подчёркивало фигуру, макияж делал голубые глаза ярче, как звёзды в ночи. Она знала, что выглядит сногсшибательно, и наслаждалась каждым мгновением, купаясь в этой уверенности.

Дана вышла следом, ступив на тротуар плавно, с уверенной грацией. Тёмные волосы, собранные в высокий хвост, открывали тонкие черты лица, подчёркивая её сдержанную элегантность. Чёрное платье с разрезом на бедре выглядело стильно, без лишней откровенности. Красная помада добавляла нотку дерзости, как искра в её спокойной ауре, выделяя её среди толпы.

У входа разговоры затихли. Парни с напитками замолчали, кто-то толкнул друга, шепнув: «Смотри». Девушки украдкой оглядывались, скрывая зависть за натянутыми улыбками, их движения выдавали лёгкое напряжение.

– Мы сделали эффектное появление, – прошептала Джулия с самодовольной улыбкой, наклоняясь к Дане, её голос дрожал от восторга.

Дана усмехнулась правым уголком губ. Она не искала внимания, но его было не избежать.

– Это нечто! – воскликнула Джулия, оглядывая неоновый фасад здания, подсвеченный, словно декорация к фильму.

Смех, вспышки фото, обрывки мелодий создавали вихрь энергии, от которого сердце билось быстрее. Дана вошла за подругой, сдержанно осматриваясь. Атмосфера звала забыть о тревогах, но что-то внутри, будто тень предчувствия, держало её в напряжении, словно она знала, что ночь готовит нечто большее.

– Вперёд? – Джулия схватила её за руку, сияя, как ребёнок на празднике.

Дана кивнула, глубоко вдохнув, её грудь поднялась, словно готовясь к прыжку. Она здесь. Пора узнать, что сулит эта ночь.

Вечеринка кипела, но Стас чувствовал себя чужим. Шум, софиты, басы давили, словно стены сужались, сжимая грудь. Он прокатился по коридорам, не зная, куда едет, пока не наткнулся на приоткрытую деревянную дверь. За ней – уютная библиотека. Полки гасили шум, мягкий свет бра и старинный диван у окна создавали другой мир, походивший на остров посреди хаоса. Стас закрыл дверь, наслаждаясь тишиной, и покатил вдоль полок, разглядывая корешки книг, как старых друзей, зовущих к разговору.

Его внимание привлёк старый сборник статей о первых компьютерах – потрёпанные страницы, пожелтевшие края, как следы времени. Он осторожно достал книгу, пробежался по оглавлению и увлёкся текстом, погружаясь в строки о зарождении технологий, где каждая буква казалась эхом прошлого, полного открытий.

Дверь скрипнула.

Стас поднял голову, ожидая пьяного студента или влюблённую парочку, но увидел её.

Дана замерла в проёме, будто не веря, что здесь кто-то есть. Её чёрное платье подчёркивало грацию, тёмные волосы струились мягкими волнами, касаясь плеч, словно водопад.

– Ой… – вырвалось у неё, она поправила прядь, смущённо прищурившись, её пальцы слегка дрогнули.

Стас застыл. Это была Дана – девушка, которую он искал в толпе каждый день, но не видел с последнего учебного дня. Её присутствие, как искра, выделяло её среди всех, будто она несла невидимую ауру, притягивающую, но неуловимую.

– Ты… тоже прячешься? – выдавил он, скрывая растерянность, его голос был чуть хриплым от неожиданности.

Она легонько улыбнулась, её лицо оставалось спокойным.

– Можно сказать и так, – ответила она, её голос был мягким, с короткой ноткой усталости.

Дана вошла, закрыв дверь, и заметила книгу в его руках, её пальцы слегка коснулись полки, словно ища опору.

– Читаешь? – в её голосе было удивление, без тени насмешки, только искренний интерес.

– Вроде того, – пробормотал Стас, глянув на страницы, словно впервые их увидев.

– Что за книга? – спросила она, наклоняясь чуть ближе, её движения были плавными.

– Статьи о первых компьютерах, – ответил он, показав потрёпанную обложку, его пальцы задержались на ней.

Она кивнула, двигаясь легко, как будто она плыла по воздуху.

– Знаешь, первый вирус, Creeper, создали не хакеры, а программисты, для теста сетей, – сказала она, будто между делом, её голос был спокойным, но с намёком.

Стас удивлённо прищурился, его брови слегка приподнялись, выдавая интерес.

– Не ожидал, что ты в теме, – сказал он, его голос стал теплее.

– По телеку слышала, – она пожала плечами, быстро добавив с лёгкой улыбкой: – Уверена, в ней много подобных фактов.

Он улыбнулся в ответ, чувствуя, как напряжение тает. Она не была похожа на завсегдатая тусовок, и это делало её ещё ближе.

– Почему не веселишься? Такой шанс – раз в жизни, – сказал он с лёгкой иронией, отложив книгу на колени.

Дана склонила голову, будто взвешивая слова, её пальцы пробежались по краю полки, словно рисуя невидимый узор.

– Честно? Не хотела идти, – призналась она, её голос был искренним, без тени позы. – Но… что-то привело меня сюда. Может, судьба, а может, просто любопытство.

Она оглядела полки, свет лампы мягко падал на её лицо, подчёркивая тонкие черты, как на картине, где каждый штрих продуман.

– Интересный выбор, – заметил Стас, его голос стал мягче. – Библиотека на тусовке года.

– А твой? – она приподняла бровь, её голос был тёплым, с лёгкой насмешкой, но без злобы.

– Хотел тишины, – он показал книгу, его пальцы задержались на обложке, как на талисмане.

– Какой факультет? – спросил он, притворяясь, что не знает, его голос был чуть игривым, с намёком на улыбку.

Дана усмехнулась, её глаза сверкнули лукавством, как будто она разгадала его игру.

– Слышала о парне на коляске, который общается только с гениями. Но не думала, что он такой хитрый, – сказала она с теплотой в голосе.

Стас фыркнул, почесав шею, и отвёл глаза, скрывая улыбку, которая невольно расползалась по лицу.

– Не знаю, о ком ты… – пробормотал он, но его голос выдал веселье.

Они рассмеялись, их смех эхом отразился от полок, создавая тёплую волну в тишине, как будто время остановилось. Дверь резко распахнулась.

Витя стоял на пороге, щёки раскраснелись, глаза сияли. Он был навеселе, но держался уверенно, как человек, знающий, что всё под контролем.

– Вы серьёзно? В библиотеке, пока там движуха?! – воскликнул он, хватая Дану за запястье и ручку коляски Стаса. – Пошли танцевать!

– Витёк, погоди… – начал Стас, но тот громко хохотнул, его голос перекрыл шум.

– Без разговоров, Любимов! Сегодня ты не отвертишься! – сказал он, его тон был полон властной энергии.

Они вышли в коридор, где басы вибрировали в полу, словно сердце дома, задающее ритм. Витя шагал впереди, его походка источала несокрушимость, будто эхо отца, миллиардера, учившего его брать своё любой ценой. Стас уловил это, и тень чужой уверенности кольнула внутри, ведь ему часто не хватало именно её.

– Мы туда идём? – скептически спросил он, глянув на Дану, которая казалась растерянной, её пальцы слегка сжались.

– Конечно, – Витя махнул рукой, его голос был полон уверенности, как у лидера. – Я знаю, куда веду.

Они миновали коридоры, повороты, и вошли в зал, где свет прожекторов ослепил, как вспышка молнии, заливающая всё вокруг.

Толпа взорвалась.

На сцену вышел диджей Marshmallow, подняв руки. Студенты закричали, аплодируя, бросали светящиеся браслеты, прыгали от восторга, их фигуры мелькали в полумраке. Басы били в грудь, лазеры рассекали воздух, дым добавлял интриги, создавая атмосферу живого, неподдельного веселья.

– Я, кажется, сплю, – выдохнул Бон, его лицо сияло, как у ребёнка на празднике, глаза блестели.

Джулия нашла их, подбежала, схватила Бона за руку и утащила в гущу толпы, смеясь, как колокольчик, её голос звенел над шумом.

– Он пропал, – хохотнул Витя, наблюдая, как Бон вливается в ритм, явно не против.

Дана усмехнулась, её глаза следили за толпой, но в них мелькнула тень задумчивости, как будто она искала что-то. Стас глянул на неё. Вспышки стробоскопов освещали её лицо, в глазах плясали огни, будто звёзды в ночи. Она была жива в этом хаосе, как искра в темноте.

– Часто ходишь на тусовки? – крикнула она, перекрывая музыку, наклоняясь ближе, её голос пробивался сквозь шум.

– Каждый вечер, – саркастично ответил Стас, голос дрожал в ритм баса.

Она засмеялась, её смех был как мелодия, пробивающаяся сквозь гул. Их глаза встретились, и на миг мир замер, как будто всё вокруг растворилось в полумраке, оставив только их.

– Потанцуешь? – спросила Дана, наклоняясь ещё ближе, её голос стал мягче, почти интимным.

– Я уже танцую. Незаметно, – ухмыльнулся он, его пальцы слегка плясали на подлокотниках, выдавая волнение.

Она улыбнулась, взяв его за руку – естественно, без тени жалости, как будто это было частью её натуры, простой и искренней.

Музыка внезапно оборвалась.

Толпа загудела, люди потянулись к телефонам, кто-то свистнул, кто-то рассмеялся. Витя нахмурился, его пальцы сжали телефон, словно он знал больше, чем показывал. Это не входило в его планы, и тень раздражения мелькнула на его лице, как облако.

Стас понял: сервер света и звука перегружен. Он видел стойку с оборудованием у входа, когда они вошли. Это напоминало сбои в его VR-системе, когда в самом начале её создания нехватка вычислительной мощности заставляла команды зависать, и приходилось сбрасывать оверфлоу, чтобы система снова заработала.

– Куда? – крикнула Дана, когда он покатил к технической зоне, пробираясь сквозь толпу.

– Исправлять чужие косяки! – бросил Стас, его движения были точными, уверенными, как у человека, знающего своё дело.

У пульта стоял парень в толстовке, растерянно глядя на мониторы, его руки беспомощно застыли над клавиатурой.

– Оно зависло! – пробормотал он. – Всё, конец вечеринки.

– Покажи, – резко сказал Стас, его голос был твёрд, как сталь, без тени сомнения.

Парень уступил место, пожав плечами. Экран показывал сбой команд. Стас знал такие системы – UDP-протокол, локальная сеть, как в его VR-системе. Перезагрузка не поможет.

Толпа гудела громче, кто-то кричал диджею:

– Включай что-нибудь!

Стас стиснул зубы. Проблема в маршрутизации. Он ввёл команды, перенаправил поток данных, его пальцы летали по клавиатуре, как по клавишам пианино, с точностью, отточенной годами работы с кодом.

Экран моргнул. Свет загорелся, музыка взревела из динамиков. Толпа ликовала, крики сотрясали зал, как буря, сметающая всё на своём пути.

Стас откинулся, выдыхая, его сердце колотилось, как барабан. Он сделал это.

Студенты скандировали его имя, хлопали, снимали на видео. Кто-то жал руку, кто-то восхищённо кричал. Впервые Стас чувствовал себя не просто умником, а героем, центром этого мира, где он был равным, а может, и больше.

Он вернулся к друзьям. Бон и Джулия хлопали по плечам, кто-то из студентов подскочил с улыбкой, протягивая руку. Стас был в центре, как никогда раньше, и это чувство, как электрический разряд, внезапно пронзило его сознание и разлилось приятным чувством.

Витя стоял в стороне, сжимая телефон. «Ты всегда будешь вторым», – эхом звучали слова отца, словно тень, цепляющаяся за края света. Он убрал телефон и присоединился к друзьям, натянув широкую улыбку, но в его движениях сквозила тень напряжения, почти неуловимая.

Диджей поднял руку, музыка стихла, зал замер в ожидании.

– Время замедлиться, – объявил он, его голос эхом разнёсся по залу. – Последний трек – для пар!

Толпа загудела иначе. Студенты разбивались по парам, девушки улыбались, парни уверенно тянули руки, выбирая партнёрш, их движения были полны задора.

Стас почувствовал, как сердце сжалось. Момент славы растворился слишком быстро, не позволяя в полной мере прочувствовать его. Он видел, как пары кружатся, касаясь друг друга, и реальность вернулась, словно холодная волна: он не такой, как они. Никогда не будет.

Дана стояла рядом, сжав губы, будто размышляя о чём-то важном, её пальцы слегка дрожали.

– Ты… – начала она, её голос был тихим, нерешительным, как шёпот.

Но Витя подошёл, его шаги были уверенными, показывая человека, привыкшего брать своё.

– Дана, потанцуем? – спросил он с улыбкой, протянув руку. Его голос источал решительную силу лидера.

Стас замер, его пальцы сжали подлокотники, словно он держался за реальность.

Дана глянула на него, потом на Витю, лицо выглядело нерешительным, пальцы слегка дрогнули, выдавая смятение.

– Не знаю… – тихо сказала она, её голос колебался.

– Всего лишь танец, – усмехнулся Витя, его тон был лёгким, но давящим. – Ничего страшного, да?

Стас стиснул зубы. Слова Вити резанули, хотя не должны были, ведь они с Даной никто друг другу.

– Ты не против? – спросила Дана, глядя прямо на Стаса, её глаза искали правду, словно пытаясь поймать его мысли.

Его горло сдавило. Что сказать? Что он против? Что это разрывает его изнутри? Что он хотел бы быть на месте Вити, держать её руку, кружиться в этом свете?

– Конечно нет, – выдавил он, его голос дрогнул, выдавая боль, которую он пытался скрыть.

– Уверен? – Дана колебалась, её пальцы сжались, словно она чувствовала его смятение.

Витя не дал ей передумать, взяв за руку и уведя в центр зала, изображая походку победителя.

Стас остался один.

Пары кружились в мягком свете, касаясь друг друга, погружаясь в ритм, в атмосферу чего-то живого, настоящего. Витя обнял Дану за талию, она положила руки ему на плечи, улыбнулась в ответ на его слова, её лицо озарилось светом. Они были частью этого мира – яркого, пульсирующего, полного жизни. А он – нет.

Он опустил голову, чтобы никто не увидел его лица, и тихо выехал из зала, оставляя за спиной музыку, смех и ту суровую реальность, которую он с удовольствием поменял бы на виртуальность, где он умеет танцевать, как все.

Глава XIV

Стас проснулся поздно, утро давно перевалило за полдень.

Лёжа в кровати, он уставился в потолок, позволяя памяти прокручивать обрывки ночи. Музыка, голоса, вспышки света… Он снова услышал, как толпа скандировала его имя, когда он починил сервер на вечеринке. Тогда он чувствовал себя нужным, частью чего-то большего, принятым миром. Но теперь всё казалось чужим, будто он смотрел чужую жизнь со стороны.

«Если бы не Витя…»

Мысль ворвалась в голову, но он тут же подавил её. Это было глупо. Дана не его девушка. Она не дала ни единого повода так думать. Это был просто танец. Обычный, чёртов танец, ничего не значащий.

«Ты ведёшь себя, как идиот.»

Она свободна делать что угодно. А он… Он никогда не станет для неё тем, кто может встать, шагнуть, закружить её в танце. Эта мысль кольнула, но затем принесла странное облегчение. Признание правды освобождало.

Он принял решение. Никаких глупых надежд. Никакого ожидания, что она выберет его. Всё это нужно вычеркнуть, пока он не утонул в фантазиях, которые никуда не приведут. Он всегда знал, что отношения – не его история. Он не создан для них. Вчерашний вечер, несмотря на смех Даны в библиотеке, её шутку про «гениев», момент славы, когда толпа выкрикивала его имя, ничего не изменил. Да, было приятно говорить с ней, чувствовать её интерес, ощущать себя героем. Но это – лишь мгновения, случайные эпизоды, которые не должны сбивать его с пути.

Его настоящее – виртуальный мир. Вот что важно. Вот что он может контролировать, развивать, доводить до совершенства. Код и алгоритмы не подводят, не меняются из-за эмоций, не оставляют ран. Они предсказуемы, надёжны, в отличие от людей, которые приходят и уходят, оставляя лишь пустоту.

«Думай о деле.»

Эта мысль отрезвила, привела его в порядок. Ему повезло – у него есть проект, который увлекает, даёт цель, заставляет двигаться вперёд. Не каждый может похвастаться таким. Он вложил в него всего себя, и это стоило каждого часа, каждой строки кода, каждого бессонного утра.

«Никаких отвлекающих мыслей.»

Он сделал глубокий вдох, прогоняя сомнения. Реальный мир никогда не был для него интересным. Виртуальный – другое дело. Там нет ограничений, там он создаёт что угодно, воплощает смелые идеи, меняет реальность по своему желанию. Там он – создатель, свободный от чужих ожиданий, от жалости, от необходимости доказывать свою ценность.

«Туда мне и нужно вернуться.»

Мысли переключились на проект, и привычное волнение охватило его. Он чувствовал это каждый раз, когда садился за работу – азарт, предвкушение, ощущение близости к чему-то великому. Его виртуальный мир становился сложнее, реалистичнее. Он перестал быть просто кодом и моделями – он ожил, обрёл собственную волю, начал дышать.

«Насколько далеко это может зайти?»

Вопрос возник внезапно, но Стас не стал зацикливаться. Размышлять можно бесконечно, но важнее двигаться вперёд. Виртуальный мир ждал его, и он не собирался его подводить.

Он откинулся на спинку кресла, его плечи слегка напряглись, выдавая внутреннее смятение. В голове мелькали обрывки вечеринки – смех Даны, её вопрос: «Слушай, а что ещё интересного в этой книге?» – но они уже не цепляли. Всё было решено. Его рука скользнула в боковой карман кресла, и пальцы наткнулись на плотный, шершавый предмет. Он нахмурился и вытащил находку.

«Сборник статей о первых компьютерах.»

– Не помню, чтобы я положил её в карман… – пробормотал он, его голос дрожал от сомнения. – Ладно, позже верну её хозяину.

Книга, которую он листал в библиотеке, где Дана упомянула Creeper, быстро сменив тему. Он перевернул её в руках, просмотрел пожелтевшие страницы, хранящие следы времени. Это был не учебник, а сборник редких публикаций – известных и забытых, ценных своей уникальностью. Некоторые авторы были знакомы, другие – призраки минувших эпох, никому не известные.

Стас пролистал страницы, задерживаясь на заголовках: «Протоколы передачи данных в ранних сетях», «Эволюция языков программирования», «Невидимый интернет: миф или реальность?» Последний заголовок заставил его замереть, что-то кольнуло внутри, острое и внезапное. Он одёрнул себя. Позже. Сейчас его ждала другая реальность, созданная им самим.

Он положил книгу на стол, надел VR-очки, и мир преобразился. Город развернулся перед ним, полный жизни. Неоновые вывески мерцали в вечернем сумраке, узкие улочки Бангкока гудели, торговцы выкрикивали фразы на смеси тайского и английского. Но что-то изменилось. Раньше его улицы заполняли машины и мотоциклы, но общественного транспорта не было – он не решался его добавить, боясь усложнить систему. Теперь по дороге прокатился синий автобус с надписью Bangkok City Line. За перекрёстком двигалась колонна двухэтажных туристических автобусов с открытым верхом. В каналах между улицами скользили узкие лодки, перевозя людей, их яркие корпуса отражались в воде.

«Этого не было.»

Он нахмурился и направился к реке, его движения были настороженными. На пристани стояли туристы, и к ним подошла длинная лодка, окрашенная в оранжевый и розовый цвета. Люди заскочили внутрь, и она с рёвом мотора отошла от причала, оставляя рябь.

Стас внимательно осмотрел лодку, затем оглянулся. Мир выглядел реальным, почти осязаемым. Это вызывало тревогу, будило подозрения.

«Как Витя это сделал? И когда успел?»

Стас чувствовал, что теряет контроль. Раньше он был уверен, что виртуальный мир подчиняется только ему. Теперь здесь появлялись вещи, которых он не создавал.

Он вызвал меню и переместился в аэропорт Суварнабхуми. Прозрачный купол над головой отражал свет рекламных экранов, пол блестел, отражая движение. Аэропорт жил: туристы спешили к выходам, объявления на английском и тайском звучали из динамиков, табло мигало данными о рейсах.

Стас подошёл ближе, его сердце билось быстрее.

«Пора проверить, насколько это реально.»

Он достал телефон, открыл браузер и ввёл расписание рейсов аэропорта Суварнабхуми. Список на экране совпадал с тем, что он видел в виртуальности, до мельчайших деталей.

«Чёрт. Это уже слишком.»

Его мир, его творение, синхронизировался с реальностью. Это было невозможно. Или всё-таки возможно? Он сделал шаг назад, вчитываясь в табло, когда заметил странность. В толпе одна женщина двигалась иначе. В светло-бежевом платье, она шла осмысленно, не так, как запрограммированные NPC.

«Кто ты?»

Она направилась к выходу, лавируя между пассажирами с лёгкостью. Стас двинулся за ней. Женщина вошла в неприметную дверь, похожую на аварийный выход. Он последовал туда и оказался в торговом центре Бангкока. Это было ненормально. Дверь всегда вела в технический коридор аэропорта, но сейчас она открыла проход в совершенно другое место. Это ощущалось как портал в иное измерение – в реальном аэропорту нет торгового центра, и такой переход невозможен. Стас почувствовал, как пульс участился. В момент открытия двери в наушниках раздался знакомый шум, как от сбоящего оборудования, а на экране очков мелькнула тонкая рябь, словно сигнал на миг прервался.

Под стеклянной крышей переливался свет, заливая галереи и балконы. Этажи поднимались вверх, соединённые лифтами и переходами. В центре зала сверкал водопад, его поток стекал по камням в прозрачный водоём, где плавали рыбы. Тропические растения – пальмы, лианы, цветущие кусты – окружали уютные уголки с диванами. Витрины чередовались с рынками, где продавали яркие ткани и тайские сладости.

Стас следил за женщиной. Она двигалась быстро, огибая витрины с украшениями, лавируя между посетителями, не теряясь ни на секунду.

«Она точно не NPC.»

Он ускорился, стараясь сократить дистанцию. Громкие аккорды музыкантов, начавших выступление на сцене первого этажа, отвлекли его, и он потерял её. Она растворилась в толпе.

Стас замер, осматриваясь. Толпа текла мимо, люди болтали, несли пакеты. Всё выглядело реальным – слишком реальным. Он помнил, что вошёл через дверь в аэропорту, но в сознании зияла пустота, будто кто-то вырезал часть пути и подменил реальность.

Он провёл рукой по затылку, задумавшись. «Баг?» В начале создания мира случались ошибки с телепортами, но они давно исправлены.

Что-то изменилось. Он открыл панель разработчика. Код выглядел чистым, без уведомлений о сбоях. Затем загрузил карту – ничего подозрительного.

Тревога нарастала, холодная и тяжёлая. Этот мир больше не был его. Он вызвал меню выхода и нажал «Завершить сессию».

Тишина. Экран замер, меню мерцало. В груди сжалось, дыхание стало тяжёлым. Он нажал ещё раз. И ещё.

Никакого ответа.

Кислород стал густым, давящим. Люди вокруг двигались медленнее, или это было его воображение?

Секунда. Две. Три.

Резкий рывок – реальность прогрузилась. Стас ударился затылком о кресло и сорвал VR-гарнитуру. Комната казалась темнее, в ушах звенело. Он глубоко вдохнул, пытаясь прийти в себя.

Общественный транспорт, которого он не создавал, реальное расписание рейсов, слишком осмысленный NPC и странные артефакты в системе. Это всё ещё его виртуальная реальность или он больше не хозяин здесь? – произнёс он вслух, заметив своё тревожное отражение в тёмном экране VR-очков. На миг показалось, будто в комнате он не один, словно кто-то наблюдал за ним.

Глава XV

Стас вышел из виртуального мира, но вместо привычного облегчения ощутил странную отстранённость. Он сидел в кресле и смотрел перед собой, но казалось, что часть его сознания всё ещё осталась там, в симуляции. Всё вокруг выглядело немного нереальным, словно мир потерял яркость и резкость, а воспоминания о виртуальном пространстве были слишком отчетливы, чтобы их игнорировать. Это ощущение напоминало постэффект долгого сна: кажется, что тело уже здесь, но сознание ещё где-то далеко, в другом измерении.

Он встряхнул головой, стараясь избавиться от этого странного состояния, и сразу вернулся к компьютеру. Нужно было проверить код. Всё происходящее – выход через багованную дверь, реальность общественного транспорта, появление NPC с невероятной реалистичностью – не могло быть случайностью. Стас был уверен: если вчитаться в систему, он найдёт объяснение. Доступ к ядру дался с трудом: экран мигнул, интерфейс подвис, и лишь спустя несколько секунд открылся с заметными лагами, показывая, что что-то идёт не так.

– Чёрт… – пробормотал он, передвигаясь ближе к монитору.

Он начал внимательно вчитываться в строки кода, проверяя последние изменения. В какой-то момент заметил странное явление: текст начал меняться прямо на глазах. Сначала он подумал, что кто-то вносит правки удалённо, но проверка онлайн-доступов показала – в системе был только он.

Сердце ёкнуло.

Такое уже случалось в начале разработки: ошибки алгоритмов иногда заставляли код вести себя непредсказуемо. Тогда Стас точно знал, что сам сделал эти изменения. Сейчас же всё выглядело так, будто программа жила собственной жизнью, имела своё намерение и скрытую логику.

Стас схватил телефон и набрал своих друзей. Гудки шли, ответа не было. Попытка дозвониться до Вити тоже провалилась.

– Ну же… – сжав зубы, выдохнул он, снова уткнувшись в экран.

Несколько часов ушло на попытки разобраться. Алгоритмы общественного транспорта и обработки маршрутов были наложены поверх его старых логик, нарушая внутреннюю структуру системы. Это был не просто новый функционал – это была перезапись основ.

И исправить это оказалось невозможно. Каждый раз, когда он пытался откатить изменения, код возвращался в неправильное состояние. Словно кто-то или что-то защищало эти изменения, предотвращало вмешательство.

Телефон завибрировал: входящий вызов. Витя.

– Чувак, чего ты звонишь сто раз подряд? – голос звучал раздражённо, но с лёгкой натянутостью.

– Мне нужно с тобой поговорить. С кодом что-то происходит. Он… он меняется сам.

– Да не парься, – ответил Витя слишком спокойно. – Это просто адаптивные процессы. Я накатил пару апдейтов вчера.

– Ты накатил? – Стас сузил глаза. – И не сказал мне?

На другом конце провода повисла пауза.

– Думал, ты увидишь сам, – Витя звучал намеренно спокойным.

– Я увидел, – сухо сказал он. – И знаешь, что меня беспокоит? Этот код не просто добавляет новый функционал. Он ломает старые алгоритмы. Он их перезаписывает.

Витя фыркнул.

– Ну давай не драматизировать. Это эволюция, Стас. Иногда, чтобы сделать что-то лучше, надо снести старое и построить новое.

– Может, сначала стоит спросить у того, кто это создавал? – голос Стаса стал жёстче, с ноткой раздражения.

– Может. А может, проект не должен зависеть только от одного человека, – сказал Витя, словно преподавая урок, но тон был странно холодным.

Стас замер от неожиданности.

– О чём ты вообще?

– О том, что ты ведёшь себя как единоличный владелец системы. Смотришь сверху, пока другие делают работу, – Витя говорил спокойно, но каждое слово было рассчитано.

– Это не про удобство, Витя! – впервые за разговор голос Стаса дрогнул. – Ты не понимаешь, что сделал. Это не апдейт. Это дыра. Баг, который может снести всё.

– Да ладно, не сгущай краски, – усмехнулся Витя. – Всё под контролем. Я тестировал систему – она стабильна.

– Тестировал? – Стас сжал телефон сильнее. – Где логи? Где симуляции? Я не видел ни одного доказательства.

Витя промолчал.

– Ты понимаешь, что сделал? – продолжал Стас. – Теперь система живёт собственной жизнью. Я видел код: он сам себя корректирует, сам защищает свои изменения. Это уже не просто программа, Витя.

– Бред, – резко ответил тот. – Код не может быть «живым». Это сложная сеть алгоритмов, которую ты сам создал. А теперь боишься собственного творения? Смешно.

Стас провёл рукой по затылку, ощущая, как внутри всё сжимается.

– Это не страх. Это логика. То, что происходит, – ненормально. Ты вмешался в ядро системы. Ты вообще понимаешь, что сделал?

– Да, понимаю! – неожиданно вспыхнул Витя. – Я сделал то, на что ты никогда бы не решился! Я дал этому проекту реальный шанс!

– Реальный шанс на что? – прошипел Стас.

– На лучшую жизнь.

Эти слова эхом отразились в комнате.

– Ты говоришь так, будто… будто это уже не программа.

Витя молчал.

– Витя, – медленно проговорил Стас, – что ты сделал?

– Ничего, чего бы ты не сделал на моём месте.

– Нет. Это уже не просто код. Это… нечто другое. И если мы сейчас не разберёмся, чем быстрее, тем лучше, то…

– То что? – перебил Витя. – Ты опять всё выключишь? Откатишь назад, как всегда?

– Если придётся.

Витя усмехнулся.

– В таком случае, боюсь, ты уже опоздал.

Гудки. Витя сбросил вызов.

Стас сидел, уставившись в экран, но перед глазами всё ещё стояли слова, произнесённые Витей: «В таком случае, боюсь, ты уже опоздал». Он не мог выкинуть их из головы. Что именно он упустил? Насколько далеко всё зашло? Мысли метались, словно разбитая чашка, разлетавшаяся на куски по полу.

Он набрал Бона, но тот не ответил. Тогда Стас резко набрал сообщение: «Да где ты, чёрт побери, Нельсон?»

Через пару минут раздался звонок.

– Ты что, с ума сошёл? – голос Бона был удивлённым. – С каких это пор ты так пишешь?

Стас выдохнул, пытаясь собраться.

– Забей. Слушай, мне нужна твоя помощь. Срочно.

– Я гуляю с Джулией…

– Брось всё и приезжай. У меня плохие новости.

Бон вздохнул, но тон говорил о серьёзности ситуации.

– Ладно, буду через час.

К вечеру Бон постучал в дверь и вошёл без приглашения.

– Ну и чего ты меня так дёрнул? – бросил он, садясь на стул.

Стас не тратил время на вступления и пересказал всё, что произошло: баги, странное поведение системы, код, который переписывался на глазах.

Бон молча смотрел в экран, а затем его лицо медленно поменялось.

– Чёрт… – наконец выдохнул он. – Это серьёзно.

– Именно.

Они сидели, уставившись в экран, пытаясь понять, что именно произошло.

– Такое вообще возможно? – спросил Бон, нахмурившись. – Это будто кто-то или что-то думает за систему.

Стас продолжал молча наблюдать за кодом, а Бон наоборот не мог усидеть на месте: вскочил и начал ходить по комнате, размахивая руками.

– Да ты понимаешь, что это значит?! – выпалил он, не глядя на Стаса. – Если система сама вносит изменения, если она выходит из-под контроля… Чёрт, это может быть началом чего-то, что мы даже предсказать не можем!

Он резко повернулся к нему.

– Представь, если эти баги начнут распространяться! Люди перестанут понимать, где реальность, а где виртуал! Мы же строили этот мир так, чтобы он был безопасным, управляемым… а теперь он сам решает, что делать!

Бон снова замолчал, но было видно, что в его голове проносится тысяча мыслей.

– Я никогда… – он мотнул головой. – Никогда бы не подумал, что Витя на такое способен. Я даже не понимаю, зачем он это сделал!

Стас молча наблюдал за его паникой, но внутри у него самого всё сжималось. Бон был прав. Это была уже не просто ошибка. Это было нечто другое.

И вдруг телефон завибрировал. Запрос в друзья от Даны.

Стас нахмурился, глядя на экран.

– Чего? – Бон посмотрел на него. – Что там?

Стас не сразу ответил. Он смотрел на имя на экране и чувствовал, как внутри поднимается странное, незнакомое чувство.

– Дана… – тихо произнёс он.

Бон удивлённо приподнял брови.

– Ну, удачи. Может хотя бы у неё есть решение нашей проблемы, – иронично промычал Бон.

Стас молча кликнул «Принять запрос», понимая, что это сейчас совершенно не вовремя.

Через несколько минут после принятия запроса Стас получил сообщение:

Дана: «Ну наконец-то! Я уж думала, мне придётся подкармливать твоего кота и стать его лучшим другом, чтобы как-то привлечь внимание.»

Стас медленно прочитал её слова, но шутливый тон никак не соответствовал его нынешнему состоянию.

Стас: «Привет.»

Он едва набрал это слово, понимая, что на большее нет ни сил, ни времени.

Дана: «Оу, ну и приём… Обычно люди хотя бы притворяются, что рады меня видеть.»

Он долго смотрел на экран, прежде чем ответить.

Стас: «Просто сейчас не самое лучшее время.»

Через пару секунд Дана снова написала.

Дана: «Что-то случилось?»

Стас: «Можно сказать и так.»

Дана: «Может, я могу помочь?»

Он усмехнулся. Помочь… Если бы всё было так просто.

Стас: «Разве что ты хакер или умеешь творить чудеса.»

Несколько секунд тишины. Затем пришёл ответ.

Дана: «Ну, насчёт чуда не уверена, но кофе предложить могу.»

Стас: «Кофе?»

Дана: «Да, завтра в 12 дня в Starbucks. Ты ведь не скажешь, что занят?»

Стас собирался ответить отказом, но тут рядом зашевелился Бон и заглянул в экран.

– Чувак, ты серьёзно хочешь это пропустить? – он усмехнулся. – Видел, как она смотрела на тебя на той вечеринке?

– О чём ты вообще? – нахмурился Стас.

– О том, что тебе стоит отвлечься, – Бон подмигнул. – К тому же, вдруг она и правда хакер? – хихикнул он.

Стас вздохнул, очень серьёзно посмотрев на Бона, явно показывая, что шутка не удалась. Затем снова посмотрел на экран.

Стас: «Хорошо. Завтра в 12.»

Дана: «Отлично. До завтра :)»

Он отложил телефон и сильно потер лицо двумя руками, будто пытаясь перезагрузить свою жизнь. Как же вовремя…

Бон уселся на край стола, скрестив руки за головой, и внимательно посмотрел на Стаса.

– Ладно, слушай, я понимаю, что всё это жутко и непонятно, но ты пока не делай поспешных выводов, – спокойно сказал он. – Может, стоит ещё раз поговорить с Витей? Вдруг это просто недопонимание?

Стас хмыкнул.

– Ты просто не слышал, как он со мной говорил. Он что-то скрывает, Бон.

– Может, и так. А может, он просто боится признаться, что накосячил, – пожал плечами друг. – Давай не будем заранее паниковать.

Стас снова потер лицо руками и тяжело выдохнул.

– Я просто не понимаю, как это могло случиться…

– Тем более, раз ты сам не понимаешь, может, ещё не всё потеряно, – сказал Бон. – Найдём решение. Ты же всегда его находил.

Стас посмотрел на него с сомнением, но Бон улыбнулся и хлопнул его по плечу.

– И вообще, может, это даже не самая большая новость дня? – с усмешкой добавил он. – Ты заметил, кто сегодня внезапно добавилась к тебе в друзья?

– И что? – отстранённо бросил Стас.

– Да ничего. Просто ты же сам высматривал её в универе взглядом, – хихикнул Бон. – Вот, получается, высмотрел.

Стас покачал головой.

– Я не так думаю.

– Конечно, – Бон расплылся в улыбке. – Может, ты не только гений, но ещё и телепат?

Стас закатил глаза, но Бон выглядел довольным. Он явно старался хоть немного разрядить обстановку, и, пусть Стас этого не показывал, слова друга подействовали.

– Ладно, пора спать, – буркнул Стас.

– Вот это дельная мысль, – кивнул Бон. – Завтра разберёмся.

Они обменялись короткими взглядами, в которых читалось всё: страх, усталость, непонимание, но и надежда, что утром всё будет казаться чуть менее безвыходным.

Глава XVI

Стас толкнул дверь «Старбакса» и сразу почувствовал густой запах кофе – терпкий, с едва заметной сладостью карамели, мускатного ореха и ванили. Воздух тёплый, насыщенный звуками: тихое гудение разговоров, шелест страниц, звон ложечек о фарфор. За широкими окнами тянулось безоблачное калифорнийское небо, залитое ярким дневным светом. На аллеях кампуса редкие прохожие двигались неторопливо, кто-то шёл с кофе навынос, кто-то с книгами под мышкой. Внутри царил свой уют: праздничные гирлянды всё ещё висели на стенах, рассыпая мягкое свечение, которое казалось особенно тёплым на фоне полуденного сияния за стеклом.

Он заметил её сразу. Дана сидела у окна, повернувшись чуть в сторону, и смотрела на залитую солнцем улицу, словно пыталась уловить в этой суете какой-то свой ритм. Её волосы мягко спадали на плечи, а дневной свет, преломляясь через стекло, делал их ещё темнее, придавая едва заметный синеватый оттенок. В руках она вертела ложку, лениво постукивая ею по краю чашки, будто отгоняла лишние мысли. И вдруг подняла глаза – заметила его. Её лицо озарилось улыбкой, в которой смешалось облегчение и тепло, и она слегка махнула рукой.

Стас на миг замер, будто собираясь с силами. Колёса коляски мягко скользнули по плитке, и он подъехал к столику.

– Я уж подумала, ты передумал, – сказала она, чуть наклонив голову, когда он оказался рядом.

– С моей-то репутацией? – он усмехнулся, стараясь скрыть неловкость.

– А какая она у тебя, прости? – в её голосе прозвучала нотка шутки.

– Репутация гения, – произнёс он серьёзно и скрестил руки на груди.

Она рассмеялась легко, как будто именно этого ждала, и покачала головой.

– Хорошо, мистер Гений, что тебе заказать?

– Чёрный кофе. Без сахара, без молока.

– Предсказуемо, – хмыкнула она, подзывая бариста.

Они сделали заказ. Стас заметил, как она говорит с кассиром – в голосе мягкость, но уверенность тоже. Он любил такие детали. Ему нравилось слушать людей, ловить оттенки их речи, жестов, мимики. Дана вернулась к столику, и разговор пошёл сам собой. Она рассказывала, как съездила к родителям, как пыталась печь печенье.

– В итоге чуть не сожгла кухню, – призналась она, с виноватой улыбкой. – Рецепты из интернета – зло.

– Не думал, что духовка может объявить войну человечеству, – усмехнулся он. – Её хоть спасли?

– Ну… скажем так, она теперь «со шрамами».

Он улыбнулся. Лёгкий обмен репликами, но внутри всё равно оставался тугой комок напряжения, как невидимая пружина. Он ждал, когда разговор свернёт в сторону, которой не хотел, – и дождался.

– Стас… – её голос стал осторожным. – Я хотела сказать насчёт того вечера.

Он поднял глаза, чувствуя, как сжимается грудь.

– Забудь, – коротко сказал он.

– Подожди, – она чуть подалась вперёд, локти на столе, взгляд прямой. – Я не планировала. Он подошёл внезапно.

– Но ты согласилась, – спокойно, без обвинений, но достаточно твёрдо.

– Потому что он не дал времени ответить, – в голосе её послышалась обида. – Я растерялась.

Стас усмехнулся, но усмешка вышла сухой.

– Витя умеет настаивать.

Дана вздохнула и опустила взгляд в кружку.

– Я ждала, что ты пригласишь меня сам.

Эти слова прозвучали почти шёпотом, но отозвались громким эхом в его голове. Он сцепил пальцы, ощущая, как костяшки белеют.

– Я не хотел ставить тебя в неловкое положение.

– В неловкое? – она вскинула глаза, в голосе искра раздражения. – Почему ты решил, что мне было бы неловко?

Он отвёл взгляд, изучая узор на деревянной столешнице.

– Потому что я не хочу быть для тебя обузой.

Повисла тишина. Он почувствовал, как она застыла, словно слова ударили её неожиданно.

– Что?.. – в её голосе не было злости, только искреннее непонимание.

– Ты знаешь, о чём я, – глухо сказал он. – Я не могу дать тебе того, что может дать нормальный парень.

– «Нормальный»? – повторила она и медленно выпрямилась, глядя прямо на него. – Ты серьёзно?

Он не ответил, лишь сжал губы.

– Кто решает, что такое «нормальный»? – её голос стал твёрже. – Это не то, что делает человека ценным.

Она глубоко вдохнула, будто собирая мысли в чёткую линию.

– Мой дедушка приехал сюда из Советского Союза. Молодой, чужой. С акцентом, с другими привычками. Здесь, в Америке, он был «ненормальным». Чужаком. Люди смеялись над его произношением, сторонились, потому что он был не как все.

Дана улыбнулась слабо, но тепло, вспоминая.

– Бабушка говорила, что он был самым особенным человеком в её жизни. Она встретила его ещё в школе. Сказала, что сразу увидела в его глазах что-то такое… будто за ними целый мир. Да, он был другим. Но именно это сделало его для неё важным.

Она подняла взгляд, и в её глазах горело нечто большее, чем просто убеждение – это было личное, глубокое.

– Я всегда верила, что ценность человека не в том, насколько он вписывается в чужие рамки. И если кто-то думает иначе – это их проблема.

Парень слушал молча, пальцы дрожали чуть заметно. Эти слова ударяли по тем стенам, что он строил годами. Он боялся жалости, боялся быть для кого-то бременем. Всё, чего хотел, – быть равным. Но мир слишком часто напоминал, что он не такой.

Он провёл рукой по стакану с остывающим кофе.

– Я инвалид, Дана, – произнёс он тихо. – Как бы ты ни смотрела на меня, факт остаётся фактом.

Она даже не моргнула.

– А я вижу в тебе человека, – ответила она спокойно.

В этих словах не было пафоса, ни капли жалости – только уверенность. И это сбило дыхание.

Она чуть наклонилась вперёд, и голос её стал мягче.

– Бабушка говорила: «Относись к людям так, как хочешь, чтобы относились к тебе». Я старалась этому следовать.

Дана улыбнулась – просто, без кокетства.

– Может, мы встретились не случайно.

Тишина на секунду заполнила всё пространство между ними. Только звуки кофемашины и чей-то смех на другом конце зала казались далёким фоном.

– Ладно, гений, – сказала она вдруг, играючи прищурившись. – Скажи что-нибудь умное.

Стас хмыкнул, но уголки губ дрогнули.

– Например?

– Ну… блесни знаниями. Ты же «самый умный в университете», – улыбка стала чуть шире.

Он задумался, а потом сказал:

– Помнишь, ты тогда в библиотеке заговорила про вирусы?

– Ещё бы, – кивнула она.

– Так вот, я узнал, сколько их существует в мире…

– Около миллиарда, с лишним, – перебила она, и глаза её лукаво блеснули.

Он моргнул.

– Ты… откуда знаешь?

– Видела где-то. Кажется, в интернете. Слышал о таком?

Он рассмеялся – впервые за этот вечер искренне, без тени напряжения.

За окнами день медленно склонялся к вечеру. Солнце ещё держалось над крышами, но свет уже стал мягче, длинные тени растянулись по тротуарам. Кафе постепенно пустело: одни спешили на встречи, другие выходили на улицу, накидывая лёгкие куртки от прохладного ветра. Гирлянды на стенах мерцали тёплым золотом, словно не желая отпускать остатки праздничного настроения.

Стас посмотрел на часы.

– Мне пора, – сказал он. – Нужно решить одну проблему с проектом.

– Может, я помогу? – предложила она.

Он улыбнулся и чуть склонил голову.

– Если ты хакер – возможно. Но, – добавил он с лёгким прищуром, – таких красивых хакеров не бывает.

Дана замерла на миг. Щёки тронула краска, и она отвела взгляд, поправляя волосы.

– Это… неожиданно, – выдохнула она.

– Что? – он приподнял бровь.

Она смутилась, глядя в сторону.

– Я никогда не считала себя красивой.

Стас удивлённо прищурился.

– Серьёзно?

– Серьёзно, – кивнула она. – Я всегда думала, что ценность в том, что я делаю, а не в том, как выгляжу.

Он смотрел на неё, и что-то тёплое поднималось внутри, словно медленно таял лёд.

– Кто-то сильно ошибался, – тихо сказал он.

Дана почувствовала, как сердце потеплело, а потом забилось чаще. Чтобы скрыть смущение, она поднялась.

– Ладно, гений. Иди спасай свой проект и мир.

Стас усмехнулся, но задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. Когда он выкатился на улицу, лёгкий ветер коснулся лица, принося свежесть вечернего воздуха. Он поймал себя на мысли, что впервые за долгое время ощущает лёгкость, которая очень нужна была ему всегда.

Глава XVII

Полночь давно миновала. За окном Бэй-Эрия затихала, уличные фонари тускло светились, редкие машины мелькали в темноте. Витя сидел за столом в своей комнате, свет лампы выделял его напряжённые черты. На экране ноутбука и мониторов мелькали строки данных, но он их игнорировал. Его ждал разговор, который всегда выбивал из равновесия.

Он набрал номер. Гудки оборвались через пару секунд. Экран ожил, высветив лицо Виктора Сергеевича, слегка затемнённое тенями. Тот находился в салоне чёрного Rolls-Royce Phantom, где царила тишина, нарушаемая лишь слабым урчанием двигателя. Полированное дерево панелей, тёмная кожаная обивка, металлические вставки – всё отражало статус владельца.

– Доброе утро, отец, – ровно произнёс Витя.

– Добрый вечер, сын, – спокойно ответил Виктор Сергеевич, внимательно разглядывая его.

– Всё работает, – начал Витя, торопясь перейти к делу. – Лучше, чем ожидали. Стас думает, что это алгоритмы, что система ожила сама. Он ничего не подозревает.

– Хорошо, – отец кивнул, его глаза сузились. – Ты отлично справился. Виртуальный мир становится всё более… живым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.