# Сердце Равновесия

Мора Лин

> В мире между сияющими Небесами и огненным Адом царит хрупкое равновесие. Ангелы-серафимы правят с холодным совершенством, Сатана и архонты плетут интриги в чертогах Ада, а в мире смертных никто не подозревает о существовании высших сил.

> Лале – ангел-охотница, привыкшая выполнять приказы. Её новое задание кажется самоубийственным: выследить и уничтожить Мальбонте, метиса, бросившего вызов и Небесам, и Аду. Их первая встреча заканчивается не смертью, а странной пощадой – могущественный гибрид отпускает Лале, которая оставила на его крыле кровавый ожог.

> Теперь Лале оказывается в центре опасной игры. Чтобы защитить брата, она соглашается стать шпионкой Мальбонте в стане серафимов. Но чем глубже она погружается в мир интриг и предательств, тем больше понимает – её заклятый враг не тот монстр, каким его представляют.

> Когда грань между враждой и страстью стирается, Лале предстоит сделать выбор: сохранить верность Небесам или довериться тому, кто должен был стать её жертвой.

## Пролог

Швы Мироздания никогда не бывали тихими. Здесь, в пространстве между Небесами и Адом, вечно висел гул – отзвук древних битв, шепот забытых заклинаний, предсмертные хрипы тех, кто оказался не в том месте и не в то время. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим озоном и пеплом.

Он шел по выжженной земле, не обращая внимания на хаос вокруг. Его темный плащ не колыхался от ветра, а крылья цвета запекшейся крови были плотно прижаты к спине. Мальбонте. Для одних – пророк. Для других – еретик. Для себя – единственный здравомыслящий в мире, погрязшем в лицемерии.

Он возвращался из очередной вылазки в мир смертных. Там, среди их коротких, суетливых жизней, он искал ответы. Искал то, что ангелы называли «грехом», а демоны – «слабостью». Ту самую искру, что заставляла их любить, ненавидеть, бороться, когда все было против них. Ту самую искру, которую он утратил много веков назад.

Внезапно он остановился. Не повернул голову, не изменил позы. Просто замер, словно дикий зверь, учуявший добычу. Но нет – не добычу. Нечто иное.

Кто-то наблюдал за ним. Чужая магия, светлая и острая, резала привычный хаос Швов. Ангел. Но не простой страж. В этой магии чувствовалась мощь. И… нечто неуловимо знакомое.

Мальбонте медленно обернулся. Его темные глаза, видевшие рождение и гибель звезд, сузились. Где-то там, за гребнем черной скалы, пряталась его новая забава. Очередной охотник, посланный серафимами. Очередная попытка положить конец его существованию.

Обычно это наводило на него скуку. Но сегодня… сегодня в воздухе витало нечто иное. Предчувствие. Шепот судьбы.

Он не знал, что через несколько часов этот незнакомый ангел прожжет его крыло своей тайной силой, которой не должно было существовать. Не знал, что ее дерзость заставит забыть о вечной тоске. Не знал, что имя Лале станет для него одновременно проклятием и спасением.

Но уже сейчас, стоя в безмолвии Швов, Мальбонте чувствовал: равнодушие, которое было верным спутником сотни лет, начало трещать по швам.

А где-то за скалой Лале, прижавшись спиной к холодному камню, впервые за долгие годы почувствовала настоящий страх. И странное, непонятное волнение. Будто она стояла на пороге чего-то гораздо большего, чем простая охота.

## Глава 1

Зал Судилища на Небесах был прекрасен и безжалостен. Стены из белого мрамора уходили ввысь, теряясь в сияющих сводах, от которых исходил ровный, безжизненный свет. Здесь не было ни теней, ни пыли, ни намека на несовершенство. Лишь холодное, всеобъемлющее совершенство, давящее на психику.

Лале стояла перед тремя серафимами, возвышавшимися на алебастровом подиуме. Их крылья, ослепительно-золотые и огромные, были сложены за спинами, а лица выражали отстраненную незаинтересованность, словно они разглядывали букашку под микроскопом. Она знала их – Верховный Серафим Кассиэль и его архангелы, Задкииль и Анаэль. Те, кто решал судьбы.


– Охотница Лале, – голос Кассиэля был мелодичным, но лишенным всякой теплоты, словто скрипка, играющая на льду. Он не приветствовал ее, а просто констатировал факт ее присутствия.


Лале кивнула, держа спину прямой. Ее собственные крылья, белые с золотым отливом, казались здесь почти дерзкими, слишком живыми.


– Вы звали. Я пришла.


Задкииль, чье лицо напоминало изваяние изо льда, скользнул по ней взглядом, полным презрения. – Нам доложили о твоей… эффективности в деле устранения падших. Твоя дерзость, хоть и отвратительна, порой приносит результаты.


– Премного благодарна за лестный отзыв, – парировала Лале, не сдержавшись. В глазах Анаэль, молчаливой и суровой, вспыхнула искра неодобрения.


– Молчи и слушай, – отрезал Кассиэль. Он не повысил голос, но в воздухе запахло озоном. – В Швах Мироздания есть гидра, которую пора обезглавить. Мальбонте. Метис.


В зале на мгновение воцарилась тишина, густая, как смола. Лале почувствовала, как по спине пробежал холодок. Мальбонте. Это имя было легендой, байкой, которую рассказывали шепотом. Сильнейший из бессмертных.


– Я слышала, он силен, – осторожно произнесла она.


– Силен? – Анаэль наконец заговорила, и ее голос звучал как скрежет камня. – Он – угроза самому равновесию. Его гибридная природа – это порок, ошибка, которую мироздание терпит слишком долго. Он пресытился вечностью и вознамерился перекроить миры под себя.


– И вы хотите, чтобы я… – Лале не договорила, с трудом веря в услышанное.


– Выследишь его. Найдешь логово. И устранишь, – Кассиэль произнес это с той же простотой, с какой приказывал бы принести ему чашу вина. В его глазах не было ни тени сомнения в ее способностях. Была лишь холодная уверенность.


Лале почувствовала укол инстинктивной тревоги. Что-то было не так. Слишком просто. Слишком… фатально.


– Простите мою наглость, владыки, но… почему я? Против него, как я слышала, отправляли целые легионы Хранителей. И ни один не вернулся.


Кассиэль медленно поднял на нее взгляд. Его сияющие глаза были пусты.

– Легионы шли в лобовую атаку. Ты – охотница. Ты выслеживаешь и наносишь удар из тени. К тому же, – он слегка наклонил голову, и в его взгляде промелькнуло нечто, что Лале с трудом идентифицировала как циничное удовольствие, – твоя… нестандартная манера работы может оказаться для него неожиданностью. Он привык к мощи. Грубой силе. А твое упрямство и пренебрежение к правилам – это своего рода оружие.


Это была ложь. Или не вся правда. Лале чувствовала это нутром. Они говорили с ней, как с расходным материалом, с пешкой, которую двигают на заведомо проигрышную клетку.


Задкииль, словто устав от затянувшейся сцены, нетерпеливо махнул рукой. – Ты получила приказ, охотница. Не вопрос. Твоя воля – служить Небесам. Или у тебя есть сомнения в нашей мудрости?


В его тоне сквозила такая непоколебимая уверенность в своем праве распоряжаться ее жизнью и смертью, что у Лале сжались кулаки. Они не просили, не убеждали. Они ставили перед фактом. Ведут на верную смерть – или на бунт, который казнят немедленно.

Она посмотрела на их бесстрастные лица, на сияние, которое больше походило на ледяной саван, и ее собственная дерзость вспыхнула в ответ на их высокомерие. Хорошо. Если они так хотят ее смерти, пусть попробуют ее получить. А она, черт побери, постарается их разочаровать.


– Никаких сомнений, – выдохнула она, и в ее голосе снова зазвенел привычный сарказм. – Как же. Выследить и убить сильнейшего бессмертного. Обычный вторник. Когда старт?


Кассиэль удовлетворенно кивнул, проигнорировав ее тон. – Немедленно. Детали тебе передадут на выходе. Не подведи нас, Лале.


Она развернулась и вышла из Зала Судилища, не оглядываясь. По спине ее пекли их взгляды – холодные, равнодушные, провожавшие ее в последний путь. Они отправили ее на убой, и ей это было совершенно ясно. Но чего они не учли – так это того, что Лале никогда не шла на убой смиренно. Она всегда кусалась.


Воздух в этом месте был густым и тягучим, пахшим озоном после бури и пеплом угасших звезд. Это была нейтральная территория, Швы Мироздания, где тонкие завесы между мирами смертных, Ада и Небес истончались до шепота. Идеальное логово для того, кто презирал все границы.

Лале приземлилась бесшумно, сложив за спиной крылья, перья которых отливали золотом в тусклом свете этого безвременья. Ее доспехи, легкие и прочные, как закаленный свет, мягко поблескивали. Она стояла неподвижно несколько минут, вслушиваясь в тишину. Ее пронзительные голубые глаза выхватывали каждую мелочь: искривленное пространство у скал, неестественную тень, ползущую по земле, остаточную дрожь магии в воздухе.


Он был здесь. Она чувствовала это кожей, каждым кончиком пера. Мальбонте.


Последние несколько недель она шла по его следу, как тень. Он был призраком, легендой, которую в Адовых Чертогах и Небесных Сводах боялись произносить вслух. Метис. Сильнейший. А она была всего лишь охотницей, пусть и одной из лучших. Охотницей на существ в мире бессмертных, которых отправляли в небытие за малейшую провинность. Но Мальбонте… он был задачей другого порядка.

Она провела рукой по рукоятям световых кинжалов на бедрах. Ее дар, тайна, которую она хранила даже от своих на Небесах, покалывал за веками, словно дикая птица, рвущаяся на волю.

Лале двинулась вперед, ее шаги были бесшумными, а тело – собранной пружиной. Она шла по едва уловимому следу темной энергии, которая обжигала ее ангельскую сущность, словно мороз по коже. Он пытался скрыть свои следы, смешивая их с выбросами адской магии, но его гибридная природа оставляла уникальный отпечаток – диссонанс, режущий слух тому, кто умел слышать.

Она нашла пещеру. Вход был скрыт нависающей скалой и иллюзией, что за ней – лишь глухая стена. Иллюзия была сильной, но не идеальной. Мальбонте, похоже, считал себя в полной безопасности. Или просто не боялся быть найденным.


Лале глубоко вдохнула и шагнула внутрь.


Тишина в пещере была оглушительной. Воздух внутри был насыщен мощью, от которой звенело в ушах. И тогда она увидела его.

Мальбонте стоял спиной к ней в центре обширного грота, его темные крылья цвета запекшейся крови были расправлены, будто он только что приземлился или готовился к полету. Он был огромен. Мускулистая спина, мощные плечи… Он излучал такую силу, что Лале почувствовала, как подкашиваются ноги, но она вжала пятки в камень и выпрямилась.


– Ну что же, – раздался ее голос, громкий и насмешливый в гробовой тишине. – Я представляла нашу встречу более… эпической. Может, с огнем и серой, или хотя бы с хором поющих ангелов. А ты тут стоишь, как садовый гном, любуешься сталактитами.


Он медленно, невероятно медленно обернулся. Его лицо было высечено из мрамора и тени – резкое, властное, с темными глазами, в которых плескалась вся тьма этого мира. В них не было ни удивления, ни гнева. Лишь холодная, всепоглощающая скука.


– Охотница, – произнес он. Его голос был низким, глубоким, словно скрежет тектонических плит. – Небеса прислали тебя в качестве шутки? Или в качестве жертвы?


– А ты эгоистичен, я погляжу, – парировала Лале, делая несколько шагов вперед, демонстрируя полное отсутствие страха, которого не чувствовала. – Мне предложили на выбор: принести тебя в жертву или пошутить. Решила совместить. Получится?


Он рассмотрел ее с ног до головы, его взгляд скользнул по ее фигуре, крыльям, остановился на лице. В его глазах на мгновение мелькнул какой-то отдаленный интерес, словно он увидел новый, незнакомый вид насекомого.


– Ты пахнешь страхом и глупостью, ангелочек. Убирайся. Я не трачу силы на мух.


– Ой, а я и не собиралась тратить твои силы, – она ухмыльнулась, высвобождая кинжалы. Лезвия из чистого света зажглись в ее руках, освещая мрак пещеры. – Только быстренько прихлопнуть. Прикажешь закрыть дверь на выходе?


Он не двигался, лишь слегка покачал головой, и в этом жесте было столько презрения, что у Лале закипела кровь. – Твое упрямство утомительно.


И тогда он атаковал. Не было никакого предупреждения, никакого взмаха крыльев. Просто пространство сжалось, и он оказался перед ней. Его рука, сжатая в кулак, обвивала черная энергия, двинулась к ее голове со скоростью мысли.

Лале едва успела отпрыгнуть, кувыркнувшись назад. Воздух с визгом разорвался там, где только что была ее голова. Она бросила один из кинжалов. Световой клинок пронесся к его груди, но Мальбонте даже не шелохнулся, чтобы увернуться. Кинжал срикошетил от невидимого барьера и рассыпался на тысячи светящихся осколков.

Бой был не на равных. Он был бурей, а она – щепкой в его эпицентре. Он метал сгустки темной энергии, которые вырывали куски скалы, он двигался так быстро, что ее глаза едва улавливали движение. Она парировала, уворачивалась, атаковала снова и снова, используя всю свою ловкость и мастерство. Ее кинжалы оставляли на его барьере лишь легкие царапины, а его удары, если бы они достигали цели, ломали бы кости.

Одним мощным взмахом крыла он швырнул ее через всю пещеру. Лале с грохотом ударилась о стену, и каменная порода осыпалась ей на плечи. Боль пронзила все тело, в глазах потемнело. Она едва удержала сознание.


– Достаточно, – его голос прозвучал прямо над ней. Мальбонте стоял над ней, смотря сверху вниз, темные глаза безразличные. – Твоя решимость забавна, но она кончилась вместе с моим терпением.


Он поднял руку, чтобы нанести последний удар. И в этот момент Лале поняла – обычные методы не работают. Оставалось только одно. Ее тайное оружие.

Она откинула голову, глядя прямо на него. Не на его лицо, а на массивное, темно-багровое крыло, распростертое над ней, как проклятое знамя.


– Знаешь, – хрипло выдохнула она, – я всегда ненавидела красный цвет.

И она отпустила контроль.


Боль, острая и ослепительная, ударила в виски, а затем из ее глаз хлынул не свет, а сконцентрированная ярость самого мироздания. Два луча ослепительно-белого, почти голубого света, с оглушительным ревом вырвались наружу. Они не освещали – они разъедали, испаряли материю на своем пути.


Лучи ударили в основание его левого крыла.


Раздался не крик, а скорее яростный рык, полный такой первобытной боли и шока, что задрожали стены пещеры. Запах гари и паленой плоти заполнил пространство. Лале видела, как перья и плоть под лучами почернели, обуглились и исчезли, прожигая насквозь дыру размером с ее кулак.

Мальбонте отшатнулся, впервые за весь бой нарушив свое ледяное спокойствие. Его крыло бессильно повисло, из страшной раны сочилась темная, почти черная кровь. Он схватился за поврежденное место, а его темные глаза, полные невыразимого изумления и внезапной, жгучей ярости, уставились на нее.


– Что… что ты сделала? – его голос потерял свою металлическую гладкость, в нем послышался хриплый диссонанс.


Лале, обессиленная, опустилась на колени, ее собственное зрение заволакивало от перенапряжения. Она с трудом подняла голову, на ее губах дрожала усталая, но победная улыбка.


– Видишь ли, – прошептала она, вытирая кровь с губ. – Я не просто муха. Я оса. И я жалю.


Он не ответил, а просто смотрел на нее, на свою прожженную плоть, затем снова на нее. И в его взгляде не было уже ни скуки, ни презрения. Было нечто новое, незнакомое, страшное и завораживающее. Интерес. Живой, неподдельный интерес.

Охота, как поняла Лале, только начиналась. Но правила игры изменились навсегда.


## Глава 2

Воздух Небес был иным – чистым, прохладным и наполненным мелодичным перезвоном, который, как утверждали старшие ангелы, был пением самой вечности. Для Лале он всегда звучал как фальшивый хор на поминках по здравому смыслу.


Она летела, машинально работая крыльями, игнорируя ноющую боль в мышцах и предательскую дрожь в кончиках перьев. В груди пылал не стыд, а ярость. Он ее пощадил. Мальбонте, чудовище, гибрид, сильнейший из бессмертных, посмотрел на ее лучшую атаку, на ее отчаянную попытку выжить… и просто ушел. Молча. Словно она не стоила даже того, чтобы быть добитой. Это было унизительнее любой победы.


Ее крыло все еще ныло в том месте, где темная энергия его барьера опалила перья. А в памяти горела картина – его темные, бездонные глаза, полные не ярости, а шока, а затем… интереса. Холодного, аналитического интереса, словно он обнаружил новый, незнакомый вид оружия.


Столица Небес, Элирион, раскинулась перед ней, и ее вид на мгновение отвлек Лале от мрачных мыслей. Город парил в сердце бескрайнего неба, построенный на гигантском, парящем острове из белого камня и сияющего кварца. Башни, устремленные ввысь, были столь изящны, что, казалось, вот-вот растворятся в облаках. Мосты из переплетенного света соединяли их, а по ним неспешно шествовали ангелы в белых и золотых одеждах.


Но Элирион был лишь центром. Вокруг, в небесной синеве, парили другие острова, каждый – со своей функцией.

Аэрендор, Остров Воинства: оттуда доносился ровный гул и виднелись строящиеся в боевые порядки отряды ангелов-хранителей. Там царила дисциплина и мощь.