# Процедура несправедливости

Лиса Лисскина

Смерть всегда оставляет улики. Но самые опасные из них – не пятна крови, а строки в документах.

Эдинбург. Бывший прокурор Лукас Эверетт давно разменял идеализм на здоровый цинизм и дорогие часы.

Его новая жизнь – это хладнокровные победы в суде для тех, кто может заплатить. Всё меняется, когда он получает по почте книгу от своего старого наставника, профессора Максвелла. В тот же день профессора находят мёртвым на лестнице его собственного особняка. Полиция говорит – несчастный случай.

Лукас видит – идеальное преступление.

Единственная ниточка – дарственная надпись в книге: «Истина всегда в процедуре». Следуя этому принципу, Лукас погружается в расследование, где орудием убийства могла стать юридическая уловка, а мотив скрыт в безупречно составленном завещании.

Ему противостоит тот, кто знает закон не хуже его самого. Тот, для кого правосудие – всего лишь инструмент.

## Глава 1. Невидимая запятая

Знак пробела – самая могущественная вещь в английском праве. Он ничего не значит сам по себе, но именно он отделяет одно слово от другого, придавая каждому из них силу и значение. В контрактах всё устроено точно так же. Одна пропущенная запятая, одно невнятно сформулированное условие – и миллионы фунтов стерлингов бесшумно перетекают из одного кармана в другой. Моя работа – находить эти пробелы. И безжалостно их расширять.

Судья Робертс смотрел на меня поверх очков с таким выражением, будто я только что растоптал его любимую герань и размазал грязь по белоснежному полу его суда. В зале пахло старым деревом, пылью и напряжением. Воздух был густым, почти вязким.

– Мистер Эверетт, – его голос, ровный и отполированный годами судебных баталий, резал тишину. – Вы действительно предлагаете этому суду интерпретировать пункт 7.с) именно таким… своеобразным образом?

Я выдержал паузу, позволяя сомнению судьи повиснуть в пространстве, стать осязаемым. Мой клиент, директор строительной компании Алан Ренфро, сглотнул так громко, что звук эхом отозвался под сводами зала. На противоположной стороне его оппонент, владелец сети отелей с самодовольным лицом, едва заметно улыбался. Дело казалось проигранным еще до начала. Мой клиент сорвал сроки реконструкции. Все улики были против нас. Все, кроме одной. Всегда есть одна.

– Не я предлагаю, милорд, – мой голос прозвучал спокойно и ясно, без тени высокомерия или подобострастия. Я научился этой интонации за годы практики. – Это предлагает сам контракт. – Я медленно подошел к пюпитру, не сводя глаз с судьи, и положил перед собой папку. Жест был отрепетированным, почти ритуальным. – Пункт 7.с) гласит дословно: «В случае наступления обстоятельств непреодолимой силы, перечисленных в Приложении B, сроки исполнения обязательств переносятся соразмерно периоду действия таких обстоятельств».

– Милорд, господин Эверетт снова уводит нас в дебри юридических казуистик, чтобы скрыть непрофессионализм своего клиента! Его клиент…Прокурор, молодая и амбициозная Сара Риз, нетерпеливо вскочила. Ее каблуки резко цокнули по паркету.

– Мисс Риз, – мягко, но не допуская возражений, остановил ее судья. – Позвольте вашему оппоненту закончить мысль. Продолжайте, мистер Эверетт.

Я кивнул с почти незаметной улыбкой. Мои пальцы скользнули по распечатке контракта. Я не смотрел на текст – я знал его наизусть, каждую запятую, каждый пробел.

– Спасибо, милорд. Весь вопрос, как вы верно заметили, в интерпретации. Моя уважаемая коллега настаивает, что «затяжные дожди» в графстве Мидлотиан в октябре прошлого года нельзя считать обстоятельством непреодолимой силы. И, руководствуясь общим принципом разумности, она, безусловно, права.

Я сделал еще одну паузу, видя, как улыбка оппонента становится все шире. Он уже чувствовал запах победы. Это была моя любимая часть. Момент перед казнью.

– Однако, – это слово прозвучало как щелчок взведённого курка, – «общий принцип» не имеет силы в данном случае. Потому что стороны, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, сами его отменили.

В зале повисла такая тишина, что стало слышно, как за окном проехала машина.

– Я прошу обратить внимание на Приложение B, – я перевернул страницу в папке, хотя все присутствующие и так смотрели на большой экран, где высветился тот самый документ. – В нем содержится исчерпывающий – подчёркиваю, исчерпывающий – список форс-мажорных обстоятельств. Под пунктом 4: «Осадки, превышающие среднемесячную норму более чем на 50% по данным Метеорологической службы Великобритании для указанного региона». В октябре прошлого года норма была превышена на 58%. Это факт, с которым, я полагаю, не спорит даже моя коллега.

– Но это не отменяет того, что подрядчик мог и должен был принять меры! Это не землетрясение, в конце концов!Риз снова вскочила, на сей раз с яркими пятнами краски на щеках.

– Возможно, – я сделал вид, что задумался, и снова согласился. – Если бы не одно «но». – Я посмотрел прямо на судью, игнорируя взгляд Сары. – В самом тексте Приложения B, сразу после списка, есть уточняющая фраза, набранная, кстати, мелким шрифтом, но являющаяся неотъемлемой частью документа. Цитирую: «Наступление любого из перечисленных выше обстоятельств является безусловным и достаточным основанием для переноса сроков, и никакие иные доводы сторон не могут служить основанием для отказа в таком переносе».

Зал замер. Секретарь суда перестала стучать по клавиатуре. Сара Риз медленно, как в замедленной съёмке, опустилась на свой стул. Её лицо побелело. Она просмотрела эту фразу. Все они её просмотрели. Это была та самая «невидимая запятая», пробел, который они все проигнорировали, сосредоточившись на главном.

– Фраза «безусловное и достаточное основание», милорд, – продолжил я, уже почти шёпотом, но в гробовой тишине меня было слышно отлично, – не оставляет места для дискуссий о «принятых мерах» или «разумности». Стороны чётко и недвусмысленно согласились: если дождь был – сроки переносятся. Дождь был. Вопрос закрыт.

Я развернулся и вернулся на своё место. Больше мне нечего было сказать. Я выложил все свои карты. И все они были козырными.

Судья Робертс снял очки и потер переносицу. Он смотрел не на меня, а на контракт, лежавший перед ним, как на какую-то диковинную, опасную редкость.

– Мистер Эверетт, – наконец произнёс он, и в его голосе слышалась усталость, смешанная с невольным уважением. – Ваша способность находить дьявола в деталях… как всегда, впечатляет. И, должен признать, пугает. – Он тяжело вздохнул, и этот вздох был приговором. – Иск удовлетворению не подлежит. Во встречном требовании о взыскании неустойки – отказать.

Мой клиент издал сдавленный звук, похожий на всхлип. Его плечи дрогнули, и он схватился за спинку стула, чтобы не упасть. По другую сторону зала его оппонент что-то яростно, шёпотом, выговаривал своему адвокату.

Я не чувствовал ни радости, ни триумфа. Только знакомую, холодную пустоту в груди. Еще один пробел заполнен. Еще один долг оплачен. Еще один клиент спасен от разорения не потому, что он был прав, а потому, что его юрист оказался умнее.

Пока мы собирали бумаги, ко мне подошла Сара Риз. Её глаза горели от обиды и гнева.

– Это несправедливо, Лукас, – прошипела она, стараясь, чтобы её не слышали. – Ты это прекрасно понимаешь. Он сорвал сроки из-за собственной некомпетентности, а не из-за дождей! Ты просто нашёл лазейку!

Я защелкнул замок на своем кожаном кейсе. Звук был твёрдым и окончательным.

– Справедливость – это абстрактное понятие, Сара. Закон – это конкретный текст. Я работаю с текстом. Всегда.

– И тебя не грызёт совесть? – в её голосе прозвучала искренняя, почти детская боль. Боль от столкновения с системой, которая оказалась не такой, как в учебниках.

Я посмотрел на неё, на её юношеский, ещё не растерянный идеализм, который когда-то, давным-давно, был и у меня.

– Совесть – непозволительная роскошь для адвоката, который предпочитает выигрывать дела. Поздравляю с первым крупным процессом. Урок усвоен: читайте не только то, что написано крупным шрифтом.

Я развернулся и направился к выходу, чувствуя на себе её взгляд. Сзади до меня донёсся сдавленный, полный ненависти возглас: «Циник!».

Она была не совсем права. Циник сомневается во всем. Я же не сомневался ни в чем. Я просто знал, как устроен мир. Он держится на словах. И на тишине между ними.

На улице моросил тот самый осенний эдинбургский дождь, который только что принёс моему клиенту спасение, а мне – очередной крупный чек. Я застегнул пальто и сунул руку в карман, нащупывая ключи от машины. В кармане лежал какой-то плотный конверт. Я не помнил, чтобы клал его туда. Вероятно, какая-то курьерская доставка, которую мне вручили утром, перед судом, и я на автомате сунул в карман.

Мне нужно было срочно в офис – готовить документы по следующему делу, диктовать протокол заседания. Но что-то заставило меня остановиться под каменным навесом здания суда и вскрыть конверт.

Внутри не было письма, никаких объяснений. Там лежала небольшая, потрепанная временем книга в темно-синем переплёте с золотым тиснением: «Принципы уголовного судопроизводства Шотландии. 4-е издание». Я нахмурился. Такой архаичный справочник уже лет двадцать никто не использовал в практике. Учебник для историков права.

Я открыл обложку. Бумага была жёлтой и пахла стариной. И на форзаце, знакомым размашистым, уверенным почерком, было написано:

Твой А.М.»«Лукасу. Истина всегда в процедуре.

Арчибальд Максвелл. Мой профессор. Человек, который когда-то научил меня видеть эти самые пробелы в законе. Который говорил, что закон – это не догма, а живой организм, и чтобы понимать его, нужно видеть не только слова, но и намерения, стоящие за ними.

Странно. Я не видел его больше пяти лет. Почему он вдруг решил прислать мне этот раритет? И почему сейчас?

Я перевернул книгу в руках, и из неё выпала сложенная вчетверо газетная вырезка. Датирована прошлой средой. Короткая заметка в разделе «Происшествия»:

*«В Эдинбурге скончался известный юрист и профессор Арчибальд Максвелл. По предварительным данным, 78-летний мужчина оступился и упал с лестницы в своём доме. Полиция не усматривает в его смерти криминала».*

Я замер, сжимая в руках холодную, почти ледяную книгу. Дождь барабанил по каменному навесу, но этот звук словно доносился издалека. В ушах стучало. Сердце билось с непривычной частотой.

«Не усматривает криминала».

А потом, совсем тихо, про себя, я повторил его же слова, которые только что использовал как оружие в суде, чтобы выиграть еще одно бессмысленное дело: «Истина всегда в процедуре».

И впервые за много лет я почувствовал не холод пустоты, а щемящий, острый укол того самого чувства, которое моя коллега назвала совестью. Он был похож на старый шрам, который вдруг начал ныть перед бурей.

## Глава 2. Наследство с намёком

Офис Лукаса Эверетта располагался на верхнем этаже здания из тёмного стекла и стали, одной из тех безликих новостроек, что, как грибы после дождя, выросли на границе Старого города. Вид из панорамного окна был поразительным: прямо перед ним – готические шпили и замок на скале, застывшие в вечном противостоянии с непогодой, а под ним – бетон, стекло и спешащие куда-то машины. Два мира, в которых он научился существовать, не принадлежа полностью ни одному из них.

Внутри царил стерильный минимализм. Ничего лишнего. Полированный металл, чёрная кожа кресла, огромный пустой стол и единственное украшение – дорогие часы на его запястье, подарок благодарного клиента. Воздух был очищен и пах дорогим кофе из аппарата в углу, но сегодня его горьковатый аромат не приносил привычного удовлетворения.

Книга профессора Максвелла лежала на столе, как обвинение. Лукас отпил из фарфоровой чашки и отставил её в сторону. Кофе остыл. Смерть профессора. Несчастный случай. Логика, вышколенная годами, подсказывала: не лезь. Нет дела – нет проблемы. Нет клиента – нет обязанностей. Но та самая фраза, выведенная знакомым размашистым почерком, жгла ему сознание, как некогда лазерная указка профессора, высвечивавшая его ошибки на семинарах. «Истина всегда в процедуре». Для Максвелла это была не красивая метафора, а суть мировоззрения. Кредо. Он мог бы написать «истина в фактах» или «в справедливости». Но нет – именно «в процедуре». Как будто он предвидел, что его смерть будут рассматривать как формальность, как незначительный административный инцидент.

Лукас потянулся к телефону, чтобы позвонить своему ассистенту и отменить все встречи на день под предлогом мигрени – его стандартным, ни к чему не обязывающим оправданием для частных разбирательств, – когда дверь в его кабинет открылась без стука.

Вошёл Итан Финч. Бывший детектив, а ныне – глава службы безопасности их юридической фирмы, человек, чья карьера в полиции закончилась так же внезапно и неоднозначно, как и у Лукаса в прокуратуре. В свои пятьдесят с небольшим он был грузным, небрежно одетым в поношенную кожаную куртку и казался инородным телом в этом сияющем хромом и стекле пространстве. Но его взгляд, острый и насмешливый, видел насквозь и стены, и дорогие костюмы, и людские оправдания.

– Слышал, выиграл дело Ренфро. Поздравляю, – проворчал Итан, опускаясь в кресло для клиентов без приглашения. Оно тихо заскрипело под его тяжестью. – Клиент счастлив, партнёры в восторге. А ты выглядишь так, будто только что проиграл апелляцию по делу всей своей жизни.

Лукас ничего не ответил. Он повертел в руках книгу Максвелла, ощущая шершавость старого переплёта.

– Арчибальд Максвелл мёртв, – произнёс он наконец, отчётливо выговаривая каждое слово. – Несчастный случай.

– Максвелл? Твой старый профессор? Тот, что учил тебя загонять оппонентов в логические тупики? Чёрт… Жаль. Он был умным. Честным.Итан нахмурился, его лицо, похожее на рельефную карту былых сражений, стало серьёзным. Он покопался в памяти.

– Зловеще. Ты думаешь, это не случайность?– Мне кажется, он и после смерти пытается меня чему-то научить. – Лукас протянул книгу через стол Итану. Тот взял её, аккуратно, большими руками, привыкшими к более грубым предметам. Он посмотрел на надпись, медленно прочитал её про себя и свистнул.

– Я думаю, что не знаю. Но я обязан это выяснить.

– Лукас, послушай старого циника. Ты – дорогой адвокат. Звезда. У тебя нет лицензии на частное расследование, особенно когда полиция уже поставила жирную точку. Это не наша игра. Мы сидим в тёплых кабинетах и находим дыры в контрактах. Мы не бегаем по улицам с лупой.Итан отдал книгу обратно, как будто она была горячей.

– Это игра с правилами, – парировал Лукас, его голос приобрёл привычные стальные нотки. – А правила – это наша специализация. Я не собираюсь бегать. Я просто взгляну на это дело с процедурной точки зрения. Как юрист.

– Мистер Эверетт, вас настойчиво просит принять мисс Эланор Рид. Говорит, это безотлагательно и касается покойного профессора Максвелла. Без предварительной записи. Кажется, она очень расстроена.В этот момент зазвонил его служебный телефон, нарушив напряжённую паузу. На экране – имя секретарши.

– Впусти её, – сказал Лукас и положил трубку. Он посмотрел на Итана. – Останешься?Лукас и Итан переглянулись. Слишком быстро. Слишком вовремя.

– И не подумаю. Мои советы бесплатны, но моё присутствие на твоём личном крестовом походе – нет. – Итан тяжело поднялся, костяшки его пальцев хрустнули. – Но запомни, Лукас, не наступай на те же грабли. Не все клиенты стоят того. – Он сделал паузу у двери. – И если всё-таки решишь копать… начинай с завещания. Всегда начинай с завещания. В нём кроются все грехи.

Дверь закрылась, и через мгновение открылась вновь, впуская Эланор Рид.

Она была не такой, как он ожидал. Лукас представлял себе хрупкую, убитую горем племянницу в чёрном, с красными от слёз глазами. Перед ним же стояла женщина лет тридцати, может быть, чуть старше. Высокая, со строгой, собранной красотой. Её светлые волосы были туго убраны в узел, тёмное платье простое, но хорошо сидящее по фигуре. Спина – неестественно прямая, как будто её вставили в корсет. А в глазах, серых и ясных, горечь боролась с решимостью. В руках она сжимала кожаную папку, словно это был не документ, а щит.

– Мистер Эверетт, – начала она без предисловий, её голос был ровным, но натянутым, как струна. – Простите за вторжение. Меня зовут Эланор Рид. Арчибальд Максвелл был моим дядей.

– Вы получили книгу? Я отправила её курьером вчера вечером. Я нашла её среди вещей дяди. Она лежала на самом видном месте, на его письменном столе, с вашим именем. В день… в день его смерти.– Прошу, садитесь, мисс Рид. Приносите мои соболезнования. Он жестом указал на кресло, только что покинутое Итаном. Она села, положив папку на колени, и выпрямилась ещё больше, если это было возможно.

– Получил. Это… было неожиданно. Почему вы решили отправить её именно мне? Мы не общались с профессором много лет.

– Потому что за неделю до смерти он говорил о вас, – отрезала Эланор, не отводя взгляда. – Он сказал мне: «Если со мной что-то случится, только Лукас Эверетт сможет разобраться в этом бардаке. Он, возможно, и циник, но он единственный, кто до сих пор помнит, что закон создан для установления истины, а не для ухода от ответственности».

– Полиция провела осмотр за два часа! – в её голосе впервые прорвалась дрожь, и она сжала папку так, что костяшки побелели. – Они увидели старика, лестницу и скользкий восточный ковёр. Они не хотели видеть ничего другого! Но дядя Арчи был осторожен. Он прекрасно знал каждый угол, каждую скрипучую половицу в своём доме. И он… он боялся.От этих слов Лукасу стало не по себе. Они прозвучали как укор и как доверие, которого он был недостоин. – Мисс Рид, полиция…

– Боялся? Кого? Почему?Лукас наклонился вперёд, сомкнув пальцы на столе.

– Я не знаю точно. В последние недели он был замкнут, напряжён. Он разбирал свой старый архив, говорил, что нашёл кое-что важное. Что-то, связанное с делом, которое он считал давно закрытым. Он упомянул имя судьи Кэмпбелла. Сказал, что некоторые тайны слишком опасны, чтобы их раскрывать, даже спустя десятилетия. А потом… потом он внезапно изменил завещание.

Лукас почувствовал, как в спёртом воздухе кабинета запахло настоящим делом. Страх, старые дела, внезапное изменение завещания. Классические слагаемые убийственного коктейля. Инстинкты, дремавшие годами, проснулись.

– Конечно. – Она открыла папку с чёткими, отточенными движениями и протянула ему стопку плотной бумаги. – Вот оно. Безупречно составлено, как и всё, что делал дядя. Но посмотрите на бенефициаров.– У вас есть копия нового завещания?

Лукас надел очки, которые использовал только для чтения мелкого шрифта, и пробежался глазами по тексту. Прежнее завещание, как и ожидалось, оставляло основную часть состояния Эланор и нескольким благотворительным фондам. Новое же, датированное всего пятью неделями назад, кардинально меняло расклад. Особняк, денежные сбережения и личные вещи переходили Эланор. Но главная ценность – его бесценная коллекция редких книг и юридических манускриптов XVII-XIX веков, дело всей его жизни, – теперь полностью отходила Национальному музею Шотландии. Куратор коллекции – доктор Виктория Локхарт.

– Они общались последние полгода. Дядя консультировал музей по вопросам атрибуции некоторых документов. Она бывала у нас дома. Она… – Эланор сделала паузу, – она же была одним из свидетелей при подписании этого завещания. Вторым свидетелем был судья Аластер Кэмпбелл.– Доктор Локхарт… Она была знакома с вашим дядей?

Лукас медленно отложил документ. Картина начинала проясняться, и она не была приятной. Старый профессор, чувствующий опасность, связанную с именем судьи, внезапно меняет завещание в пользу музея, а вскоре погибает при загадочных обстоятельствах. Двое свидетелей, один из которых – высокопоставленный судья, фигурирующий в его тревожных разговорах.

– Я хочу, чтобы вы посмотрели на это дело глазами юриста, а не полицейского. Найдите процедурную ошибку. То, что они упустили. Дядя верил, что вы сможете. – Она посмотрела на него прямо, и в её взгляде была не только надежда, но и вызов. – И я готова заплатить ваш обычный гонорар.– Мисс Рид, что вы хотите от меня? – спросил он, снимая очки.

– Я не могу взять с вас деньги. Арчибальд Максвелл был мне больше, чем профессором. – Он сделал паузу, выбирая слова. – Но я должен вас предупредить. Если я начну это дело, я буду идти до конца. Это не красивые слова. И если там действительно что-то есть, это может быть опасно. Для вас в том числе.Лукас смерил её взглядом. Деньги были последним, о чём он думал.

– Хорошо. – Он кивнул. – Тогда первое, что мне нужно – это получить доступ к дому вашего дяди. Официально. Как его представителю.– Я не боюсь. В её голосе не было бравады. Только холодная уверенность.

– Сейчас. Позвольте мне сделать пару звонков, чтобы освободить день.– Договоримся. Когда?

– Ты был прав, – сказал он, не представившись. – Начинаю с завещания. А теперь еду в дом покойного. Хочешь присоединиться? Твои полицейские глаза могут пригодиться.После того как Эланор вышла, чтобы подождать в приёмной, Лукас набрал номер Итана.

– Чёрт тебя дери, Эверетт. Я же сказал, не наступать на грабли. – Пауза. – Жду у подъезда через десять минут. И запомни – мой гонорар за консультацию по «несуществующему» делу удваивается. А за риск – утраивается.Из трубки донеслось тяжёлое дыхание и тихий, хриплый смех.

Лукас положил трубку. Он посмотрел на книгу Максвелла, лежавшую на столе, затем на папку с завещанием. Знакомая холодная пустота внутри снова отступила, уступив место чему-то острому, давно забытому и от того ещё более тревожному – азарту охотника, учуявшего настоящий, опасный след.

«Истина всегда в процедуре», профессор? – подумал он, собирая вещи. – Что ж, давайте проверим вашу процедуру.

## Глава 3. Дом с привидениями

Особняк профессора Максвелла стоял в тихом, респектабельном районе Эдинбурга, где время, казалось, текло медленнее, подчиняясь собственным, неспешным законам. Высокий фасад из тёмного, почти чёрного песчаника, стрельчатые окна, увитые плющом, который уже начал окрашиваться в багряные осенние тона. Это был не замок, но и не просто дом – скорее, интеллектуальная крепость, хранилище знаний и традиций. Лукас припарковал свой автомобиль напротив и несколько секунд сидел неподвижно, глядя на здание. Оно словно взирало на него свысока, храня свои вековые секреты за толстыми стенами.

– Он не был львом, – тихо, почти про себя, ответил Лукас. – Он был старой, мудрой лисой. Самой хитрой в лесу. И если он всё-таки попал в капкан, значит, охотник был не менее умён.Итан, доедавший на пассажирском сиденье сэндвич с беконом, хмуро наблюдал за ним. – Ну что, адвокат, готов войти в логово льва? Точнее, в покой бывшего льва. – Он скомкал бумажную обёртку и сунул её в карман куртки.

Эланор ждала их у чёрного кованого забора, её фигура казалась хрупкой и одинокой на фоне громады дома. Её лицо было бледным, но решительным. Она молча кивнула и провела их по вымощенной камнем дорожке, обходя стороной ухоженные, но уже поникшие осенние клумбы, к массивной дубовой входной двери с тяжёлой медной ручкой.

Воздух в прихожей был неподвижным и спёртым, пахнул старой бумагой, воском для полировки и едва уловимой, но устойчивой нотой дорогого коньяка – аромат, навсегда впитавшийся в мебель и стены. Лукас остановился на пороге, позволяя глазам привыкнуть к полумраку. Высокие потолки, тёмные дубовые панели на стенах, повсюду книжные шкафы, до самого потолка. Портреты суровых предков в золочёных рамах. Ничего не изменилось. Он словно шагнул на десять лет назад, на свою первую консультацию к профессору. Тот же трепет, то же чувство, что ты входишь в святилище.

– Почти. Они осмотрели лестницу и библиотеку на втором этаже. Запечатали кабинет дяди на пару дней, но потом сняли пломбы. Сказали, оснований для возбуждения уголовного дела нет. – Эланор говорила ровно, но её пальцы бессознательно теребили край кардигана.– Полиция ничего не тронула? – спросил Итан, своим практичным, выцветшим взглядом бывшего опера instantly оценивая обстановку, ища следы постороннего присутствия.

Лукас подошёл к лестнице. Широкая, из тёмного дуба, с резными балясинами, она взмывала на второй этаж, делая на полпути плавный поворот. Та самая лестница. Именно там, как сухо констатировал протокол, профессор оступился и упал.

– Здесь, внизу. – Эланор указала на расстеленный у подножия лестницы роскошный персидский ковёр с причудливым орнаментом. Её голос дрогнула, но она тут же взяла себя в руки. – Он лежал лицом вниз. Врач сказал, что смерть наступила мгновенно, от перелома шейных позвонков.– Где именно нашли тело? – спросил Лукас, его голос прозвучал громче, чем он ожидал, в тишине зала.

– Горничная, Мэри. Она пришла утром, около семи, и обнаружила его. Свет в прихожей и на лестнице был выключен. Всё было погружено в темноту.Лукас медленно поднялся на несколько ступеней. Он смотрел не на сами ступени, а на стены, на перила, на массивный бра, висевший на стене. Он мысленно представлял себе маршрут старого профессора ночью. – Ковёр на лестнице всегда лежал вот так? – спросил он, указывая на длинный тёмно-синий «runner», закреплённый на ступенях латунными прутьями. – Да, всегда. И он никогда не скользил. Дядя был педантом в таких вещах, регулярно проверял крепления. – А свет? Кто его включил, когда нашли профессора?

– Ни пятен, ни следов борьбы, ничего подозрительного, – проворчал он, вставая и отряхивая колени. – Если бы не твоя одержимость, Эверетт, я бы тоже подписался под версией «старик ночью спустился за книгой, оступился в темноте». Банальная трагедия, но не преступление.Итан, присев на корточки, изучал ковёр у подножия. Он провёл рукой по ворсу, посветил фонариком сбоку.

– В темноте? – переспросил Лукас, не отрывая взгляда от перил на повороте. – Профессор Максвелл был педантом до мозга костей. У него на каждом этаже были выключатели в строго определённых, интуитивно понятных местах. Он мог пройти этот путь с завязанными глазами. И он прекрасно знал состояние своего сердца. Врач прописал ему быть осторожным, избегать резких движений и падений. Он не был бы так неосторожен.

Он поднялся наверх, в библиотеку. Комната была такой, какой он её помнил: бесконечные стеллажи до потолка, глобус в углу, тяжёлый письменный стол, заваленный бумагами, и массивное кожаное кресло с потёртыми подлокотниками. На столе – аккуратные стопки бумаг, старомодный чернильный прибор, очки в роговой оправе. Как будто хозяин просто вышел на минутку и вот-вот вернётся.

– Он не говорил прямо. Но он часто упоминал дело «Короны против Хоторна». Очень старое дело, лет тридцатилетней давности. Оно было связано с судьёй Кэмпбеллом, тогда ещё молодым адвокатом. Дядя говорил, что там была какая-то нестыковка, которую он упустил тогда, но теперь, пересматривая старые бумаги, он нашёл нечто важное.Лукас подошёл к одному из застеклённых шкафов. За стеклом, под надёжным замком, покоились те самые редкие манускрипты и книги, ради которых, возможно, и было совершено преступление. Он провёл пальцем по пыльной полке у края шкафа. – Эланор, вы сказали, профессор в последнее время разбирал архив. Что именно он искал?

Лукас встрепенулся. Дело «Хоторна». Он слышал о нём краем уха ещё в студенческие годы. Что-то связанное с мошенничеством при строительстве муниципального объекта, обвинения в итоге сняли за недостатком доказательств. Кэмпбелл как раз был защитником обвиняемого. Успешный старт его карьеры.

– Итан, – позвал Лукас, не оборачиваясь. – Осмотри дом. Ищи не кровь и не отпечатки – их уже нет. Ищи следы чужих рук. Сдвинутые с места книги, пыль, которую стёрли не там, где надо, мелочи, которые не вписываются в рутину профессора.

– Я займусь тем, что умею лучше всего. Изучу документы.– А ты что будешь делать? – спросил Итан, с неохотой отрываясь от осмотра оконной рамы в библиотеке.

Лукас сел в кресло профессора. Оно тихо заскрипело, приняв его вес. Он чувствовал себя неловко, как школьник, занявший место учителя. Он взял первую папку со стола и открыл её. Это были текущие заметки, наброски лекций, ничего существенного. Он открыл верхний ящик стола. Бланки, письма, счета. Всё в идеальном порядке, разложенное по папкам с аккуратными пометками.

И вдруг его взгляд упал на корзину для мусора под столом. Она была пуста, за исключением одного смятого листа бумаги. Лукас наклонился, поднял его и разгладил на столе.

Это была распечатка электронного письма. Дата – день смерти профессора. Отправитель – V.Lockhart@nationalmuseum.scot. Тема: «Подтверждение нашей встречи».

Текст был кратким и деловым: *«Уважаемый профессор Максвелл, подтверждаю нашу встречу завтра, 17-го, в 10:00 в вашем доме для окончательного обсуждения инвентаризации перед передачей коллекции. Искренне Ваша, Виктория Локхарт»*

– Нет, никто не должен был прийти. Во всяком случае, он мне не говорил. А мы обычно согласовывали его визиты.Лукас перечитал текст несколько раз. Его адвокатский ум, настроенный на выявление нестыковок, уже выстраивал цепь. – Эланор, – позвал он. – Профессор ждал гостя утром 17-го?

– Доктор Локхарт утверждает, что у них была назначена встреча на утро следующего дня. Но горничная нашла тело утром 17-го. Значит, он умер ночью с 16-го на 17-е. Получается, он умер до того, как должна была состояться эта встреча.Лукас показал ей распечатку.

– Возможно, – согласился Лукас. – Но это странно. Профессор был педантичен. Если встреча была назначена, он бы внёс её в свой бумажный ежедневник. – Он начал лихорадочно искать на столе. – Где его планинг?– Возможно, он просто не успел ей ответить или отменить? – предположила Эланор, но в её голосе слышались сомнения.

Обыскав несколько ящиков, он нашёл толстый кожаный ежедневник. Открыл на дате 17 октября. Строка на 10:00 была пуста.

– Никакой встречи нет, – констатировал Лукас. – Так почему же Локхарт написала это письмо? Чтобы создать себе алиби? Или чтобы иметь предлог прийти сюда утром и «обнаружить» тело раньше горничной? Или… чтобы подтвердить, что он был ещё жив вечером 16-го, когда она, по её словам, отправила письмо?

– Эверетт! Спускайся сюда! Нашёл кое-что интересное.В этот момент с нижнего этажа донёсся голос Итана:

Лукас и Эланор обменялись взглядами и поспешили вниз. Итан стоял в гостиной, у камина из чёрного мрамора, и держал в руке длинные металлические каминные щипцы с фигурными ручками.

– Смотри, – сказал он, указывая фонариком на самый кончик щипцов. – Видишь?

Лукас присмотрелся. На самом кончике, в мелкой пазухе между металлическими частями, застряла крошечная, почти невидимая нить. Тонкая, тёмно-серая, шерстяная.

– Это не от одежды профессора, – тихо, но уверенно сказала Эланор. – Он не носил шерсть такого цвета и такого качества. Его вкус был… консервативным, он предпочитал твиды.

– И не от моей, и не от твоей, – добавил Итан, переводя луч фонарика на их одежду. – И уж точно не от платья горничной. Это мужская костюмная ткань, дорогая, полушерстяная. Кто-то посторонний, одетый в хороший костюм, был здесь. И, судя по тому, где это зацепилось, – он стоял спиной к камину, возможно, о чём-то спорил или активно жестикулировал в разговоре с профессором. Щипцы стояли рядом, на подставке, он отступил, задел их плечом – и вот результат.

Лукас взял щипцы. Крошечная нить казалась незначительной, смехотворной. Но в системе безупречных, на первый взгляд, обстоятельств, созданной вокруг смерти профессора, она была кричащей аномалией. Первым пробелом. Первой процедурной ошибкой в идеально составленном отчёте.

– Итан, – сказал Лукас, и в его голосе вновь зазвучали те самые стальные нотки, знакомые ему по залу суда, когда он чувствовал слабину в аргументах оппонента. – Аккуратно упакуй это. Нам нужно поговорить с доктором Викторией Локхарт. И найти способ… осторожно выяснить, есть ли в гардеробе судьи Кэмпбелла костюмы из тёмно-серой шерсти.

Он посмотрел на темнеющее за высоким окном небо. Первые капли дождя забарабанили по стеклу. Охота, которую он не хотел начинать, началась. И первый, почти невидимый след, был найден.

## Глава 4. Музей лжи

Дождь, начавшийся у особняка Максвелла, к вечеру превратился в назойливый, промозглый ливень. Он заливал улицы Эдинбурга, превращая огни фонарей в размытые пятна, а звук машин – в глухой, отдалённый гул. В машине царила тягостная тишина, нарушаемая только щётки стеклоочистителей и тяжёлым дыханием Итана.

– Итак, план? – наконец спросил Итан, свернув в сторону Нового города, где располагался Национальный музей. – Приходим и напрямую спрашиваем: «Сударыня, вы случайно не поможете нам подставить судью Верховного суда?»

– План – посмотреть ей в глаза. Понять, что она за человек. Испугана ли она. Лжёт ли. А потом задать несколько неудобных вопросов о её встрече с профессором, которая, возможно, никогда не была назначена.Лукас, глядя на бегущие по стеклу потоки воды, ответил не сразу.

– Нам нужен предлог, – напомнил Итан. – Мы не можем просто так прийти и начать допрос.

– Предлог есть, – Лукас достал из внутреннего кармана пиджака сложенный листок. – Я позвонил её секретарю от имени Эланор. Представился юристом, ведущим наследственное дело. Сказал, что нам нужно уточнить несколько формальностей, связанных с инвентаризацией коллекции перед официальной передачей. Встреча назначена на завтра в десять утра.

– Формальности, – усмехнулся Итан. – Люблю твои формальности. От них всегда пахнет жареным.

На следующее утро дождь прекратился, но небо оставалось свинцовым, нависая над городом тяжёлой, сырой пеленой. Национальный музей Шотландии, громада из песчаника и стекла, встретил их прохладной, почти стерильной тишиной. Воздух был наполнен запахом старого дерева, лака и едва уловимой пыли веков.

Их проводили в кабинет доктора Локхарт, располагавшийся в административной части музея. Комната была просторной, но до боли функциональной. Стеллажи с папками, компьютер, несколько репродукций старинных гравюр на стенах. Ничего лишнего, ничего личного. Сама Виктория Локхарт оказалась женщиной лет сорока, с строгими, правильными чертами лица, собранными в тугой пучок тёмными волосами и внимательным, оценивающим взглядом. Она была одета в безупречный серый костюм, и её осанка rivaled осанке Эланор.

– Мистер Эверетт, – она протянула ему руку, рукопожатие было сухим и кратким. – Мисс Рид по телефону предупредила о вашем визите. Чем могу быть полезна? Мы, в музее, очень ценим вклад профессора Максвелла и хотим, чтобы процесс передачи его коллекции прошёл максимально гладко.

Она говорила ровно, профессионально, но Лукас, привыкший читать людей, уловил лёгкую скованность в её плечах, едва заметное напряжение вокруг рта.

– Мы благодарны за вашу готовность помочь, доктор Локхарт, – Лукас занял место напротив неё, Итан предпочёл остаться стоять у двери, приняв вид телохранителя или молчаливого ассистента, что позволяло ему наблюдать. – Да, несколько формальностей. В частности, нас интересует процедура подписания завещания. Вы были одним из свидетелей.

– Да, это так, – она кивнула, её пальцы лежали на столе неподвижно. – Профессор пригласил меня и судью Кэмпбелла в свой дом. Всё прошло очень быстро и цивилизованно.

– В общих чертах. Профессор был немного… взволнован. Но доброжелателен.– В тот день вы обсуждали детали передачи коллекции?

– А накануне? – Лукас сделал паузу, глядя ей прямо в глаза. – Вы не общались? Например, по электронной почте?

– Накануне? Нет, не припоминаю. Всё было согласовано заранее.Он увидел, как зрачки Локхарт на мгновение сузились. Почти неуловимо.

– Странно. А это? Письмо от вас, датированное днём смерти профессора, с подтверждением встречи на следующее утро.Лукас медленно достал из папки распечатку того самого письма и положил её на стол.

– Ах, да… это… я совершенно забыла. Я действительно отправила это письмо. Но… профессор мне не ответил. Я решила, что встреча отменена, и не поехала.Виктория Локхарт посмотрела на листок. Краска медленно отлила от её лица, оставив лёгкую, фарфоровую бледность. Она потянулась к стакану с водой, но не стала пить.

– Понимаю, – Лукас кивнул с видом полного понимания, но его голос оставался твёрдым. – Ещё один вопрос, доктор Локхарт. Вы, как куратор, конечно, знакомы с полным списком коллекции. Скажите, были ли в ней предметы, не внесённые в официальный каталог? Что-то… личное? Может, записные книжки профессора, его черновики?

– Нет, – наконец выдохнула она. – Коллекция состоит исключительно из редких книг и манускриптов. Все они внесены в каталог. Личные вещи остались у мисс Рид.Она замерла. Это была не просто пауза для размышления. Это была тишина человека, который лихорадочно соображает, взвешивая риски.

В этот момент Итан, молча наблюдавший за кабинетом, сделал незаметный шаг вперёд. Его взгляд упал на мусорную корзину под рабочим столом Локхарт. Там, среди прочих бумаг, лежал смятый стикер ярко-жёлтого цвета. Надпись была не видна, но Итан, обладавший зоркостью сыщика, разглядел несколько цифр, показавшихся ему знакомыми.

– Доктор Локхарт, – вдруг мягко вмешался Лукас, слегка меняя тактику. – Мы понимаем, что вы оказались в непростой ситуации. Профессор умер при трагических обстоятельствах, и сейчас идёт процесс передачи его наследия. Любая нестыковка, любая ошибка в документах может бросить тень и на его память, и на репутацию музея. Мы хотим просто убедиться, что всё чисто. Ради него.

– Всё чисто, мистер Эверетт, – её голос прозвучал чуть громче, чем нужно. – Я гарантирую это. И если у вас больше нет вопросов о формальностях… у меня назначена встреча с реставраторами.Он говорил спокойно, почти сочувственно. И видел, как в её глазах мелькнула борьба. Страх и что-то ещё… возможно, чувство вины.

– Конечно. Благодарю вас за время.Лукас понимающе кивнул и поднялся.

Они вышли из кабинета и замерли в коридоре, пока дверь за ними не закрылась.

– Она лжёт, – тут же сказал Итан. – По поводу письма – точно. А ещё… – он огляделся и понизил голос. – В её мусорке лежал стикер. Я разглядел цифры: 231.74.89. Те самые, что мы нашли в дневнике Максвелла.

Лукас почувствовал, как у него защемило в груди. Значит, Локхарт не только знала об этом номере, но и активно его использовала. И пыталась скрыть.

– Она напугана, – тихо сказал Лукас, глядя на закрытую дверь. – Но не нами. Кем-то другим. Кем-то, кто заставил её лгать.

– Или тем, кто стоит за ним. – Лукас глубоко вздохнул. – Она – наша ниточка. Но держится она за неё так, будто это спасательный круг, который может утянуть её на дно. Нам нужно найти способ заставить её говорить. Или найти то, что скрывается за этим номером, без её помощи.– Кэмпбеллом? – предположил Итан.

Они вышли из музея на холодный, продуваемый ветром улицы. Загадка не только не прояснилась, но и обросла новыми, более тревожными подробностями. Виктория Локхарт была не просто свидетельницей. Она была частью пазла. И, возможно, следующей жертвой.

– Дальше, – сказал Лукас, глядя на мрачное небо, – мы идём на разведку. Узнаём, что скрывается за этим номером. И для начала… нам нужно найти того, кто имеет доступ к музейным хранилищам и не боится задавать вопросы.– Что дальше? – спросил Итан, закуривая у входа.

Он уже знал, к кому можно обратиться. В каждом учреждении, даже самом респектабельном, найдётся свой бунтарь, свой неудобный сотрудник, которого начальство предпочло бы не замечать. Его нужно было только найти. Охота продолжалась, и запах страха, исходивший от доктора Локхарт, был самым верным следом.

## Глава 5. Книжный шифр

Ветер, гулявший по улицам Эдинбурга, забирался под одежду и цеплялся за кожу ледяными пальцами. Лукас и Итан молча шли от музея, каждый погружённый в свои мысли. Тишина между ними была не неловкой, а насыщенной – обдумыванием следующих ходов, взвешиванием рисков.

– Итак, этот номер, – наконец нарушил молчание Итан, зажигая вторую сигарету подряд. – 231.74.89. Не похоже на инвентарный шифр музея. Там обычно буквенно-цифровые комбинации. Это что-то другое.

– Согласен, – Лукас замедлил шаг, его взгляд скользнул по витринам магазинов, но не видел их. – Максвелл отметил его в дневнике. Локхарт явно его искала или пыталась уничтожить. Он что-то значит. Что-то важное.

– Может, это номер счёта? Или координаты? – предположил Итан, выпуская струйку дыма в сырой воздух.

– Слишком коротко для счёта. Координаты… возможно. Но где? – Лукас остановился, глядя на мчащиеся мимо машины. – Нет, это что-то более простое. Что-то, что профессор мог легко запомнить и легко спрятать на виду. Как он любил.

– Эланор, это Лукас. Скажите, у профессора были какие-то личные коды, шифры? Номера, которые он часто использовал? Может, пин-коды, пароли?Он достал телефон и набрал номер Эланор.

– Дядя… – в её голосе послышалась задумчивость. – Он не доверял цифровым технологиям. Все его пароли были связаны с историческими датами. Битва при Каллодене, подписание Акта об унии… Но этот номер… 231.74.89… Я такого не припоминаю.

– Хорошо, спасибо. – Лукас положил трубку и повернулся к Итану. – Исторические даты. Битва при Каллодене – 1746 год. Акт об унии – 1707. Ничего не совпадает.

– Может, это не дата, – хрипло сказал Итан, бросая окурок под ноги и растирая его каблуком. – Может, это шифр. Книжный шифр.

– Книжный шифр?Лукас посмотрел на него с новым интересом.

– Старая полицейская методика. Преступники иногда используют. Номер означает: страница, строка, слово в определённой книге. Профессор ведь был библиофилом.

– Книга… – прошептал он. – Книга, которую он прислал мне. «Принципы уголовного судопроизводства».Мысль ударила Лукаса, как ток. Это было до гениальности просто. И абсолютно в духе Максвелла.

Они почти бегом вернулись к машине. Лукас, игнорируя холодный дождь, снова начавший накрапывать, достал из бардачка тот самый потрёпанный том. Его пальцы дрожали от предвкушения.

– 231, – проговорил он, лихорадочно листая пожелтевшие страницы. – Двести тридцать первая страница.

– Считай сверху, – прошептал Итан, заглядывая через плечо. – Так обычно делают.Книга раскрылась на нужном месте. Бумага была старой, шершавой. Лукас провёл пальцем по тексту, отсчитывая строки. – Семьдесят четвертая строка… Сверху или снизу?

Лукас отсчитал. Его палец остановился на строке, состоящей из нескольких слов. Он посмотрел на восьмое и девятое слово в ней, как указывал код.

Слова были: «…свидетельские показания могут быть опровергнуты при наличии вещественного доказательства…»

Он перечитал строку ещё раз. Ничего особенного. Обычная юридическая формулировка.

– Не то, – разочарованно выдохнул Итан. – Может, считать снизу?

– Чёрт! – он с силой захлопнул книгу, поднимая облачко пыли. – Мы что-то упускаем.Лукас попробовал. Результат был столь же бессмысленным.

– Может, книга не та? – предположил Итан. – Может, он имел в виду другую?

– Нет, – Лукас упрямо покачал головой. – Он прислал именно эту. Он что-то хотел мне сказать. – Он снова открыл книгу на странице 231 и стал водить по ней пальцем, вглядываясь в каждую букву. И вдруг его взгляд зацепился не за слова, а за поля. За тонкие, почти невидимые пометки на полях, сделанные карандашом. Такие же, как в его студенческие годы, когда профессор делал замечания на его работах.

Напротив строки 74 были два значка: маленькая стрелочка, указывающая на слово «вещественного», и ещё одна, указывающая на слово «доказательства».

– Смотри, – он показал пометки Итану. – Он отметил именно эти слова. «Вещественного доказательства». Но что это за доказательство?Сердце Лукаса заколотилось с новой силой.

– Может, это не слова, а команда, – медленно проговорил Итан. Его сыскной опыт подсказывал иное решение. – Может, этот номер – не шифр, а… инструкция. 231 – номер страницы. 74 и 89 – номера строк. А слова в них – ключ.

Лукас быстро нашёл страницу 231, строку 74. Первое слово в ней: «требуется». Строка 89: «проверка».

«Требуется проверка вещественного доказательства».

– Бинго, – тихо прошептал Итан. – Старик оставил тебе инструкцию. Ему требовалась проверка какого-то вещественного доказательства. Но какого? И где оно?

Лукас откинулся на спинку сиденья, сжимая книгу в руках. Пазл начинал складываться. Профессор что-то нашёл. Какое-то вещественное доказательство в старом деле. Он боялся, что его уничтожат, и оставил подсказку самому циничному своему ученику, надеясь, что тот поймёт.

– Ему нужна была проверка, – повторил Лукас. – Значит, доказательство существует. И оно где-то здесь. В Эдинбурге. И Локхарт знает, где. Этот номер в её мусорке – не случайность. Она его искала. И, возможно, нашла.

– Тогда нам нужно снова поговорить с доктором Локхарт, – мрачно констатировал Итан. – Но на этот раз без церемоний.

– Нет, – Лукас покачал головой. – Она не заговорит. Она слишком напугана. Нам нужно найти это доказательство первыми.

– Но где? Музей? Её дом? Особняк Максвелла? Мы обыскали его вдоль и поперёк!

– Не совсем, – Лукас уставился на книгу. – Мы искали улики, а не… доказательства. Тем более вещественные. Мы не знали, что искать. А теперь знаем. Профессор говорил о деле «Хоторн». Что, если доказательство связано с ним?

– Тогда нам нужно получить доступ к архивам этого дела, – заключил Итан. – Но если Кэмпбелл замешан, будь уверен, всё, что могло его скомпрометировать, давно уничтожено.

– Не всё, – Лукас улыбнулся беззлобной, холодной улыбкой. – Профессор что-то нашёл. Что-то, что все проглядели. И он спрятал это не в полицейском архиве. Он спрятал это там, где это будет иметь наибольший смысл. В месте, связанном с законом. Но не с официальным.

– У тебя ещё есть доступ к старой сети? К тем, кто помнит дело Хоторна?Он посмотрел на Итана.

– Есть пара старых громил, которые могут поболтать за бутылку. Но это рискованно. Если Кэмпбелл почует, что мы копаем…Итан хмыкнул.

– Он уже почуял, – перебил Лукас. – Локхарт уже предупредила его. Игра идёт. И теперь вопрос в том, кто сделает следующий ход.

– Поехали. Сначала твои громилы. Потом… потом мы вернёмся в особняк. Я думаю, мы кое-что упустили. Какую-то деталь, которую профессор оставил на виду. Вещественное доказательство, которое требует проверки.Он запустил двигатель.

Машина тронулась, разрезая мокрый асфальт. Дождь усиливался, превращаясь в сплошную стену воды. Лукас чувствовал, как с каждой минутой он всё глубже погружается в паутину, сплетённую его наставником. Но теперь у него был компас. Слова, оставленные в старой книге, вели его вперёд.

«Требуется проверка вещественного доказательства». Что бы это ни было, профессор Максвелл доверил это ему. И Лукас был полон решимости его найти.

## Глава 6. Тени былых преступлений

Бар «Старая гавань» был тем местом, где время остановилось лет тридцать назад. Запах старого пива, табачного дыма, впитавшегося в деревянные стены, и жареной рыбы витал в воздухе, как призрак прошлого. За стойкой стоял тот же грузный бармен, что и двадцать лет назад, только его волосы поседели, а живот увеличился в размерах.

Итан кивком указал на дальний угол, где за столом сидел одинокий пожилой мужчина. Он был огромного роста, когда-то, должно быть, мускулистым, но теперь его тело обвисло, а в глазах стояла тупая, привычная усталость. Перед ним стояла полная пивная кружка, но он не пил, просто смотрел в её глубину.

– Джек «Бык» О’Мэлли, – тихо прошептал Итан, подходя к столу. – Лучший оперативник своего времени. Работал по делу Хоторна. Слишком много знал. Его вынудили уйти через год после закрытия дела.

Джек медленно поднял на них взгляд. Его глаза были мутными, но в них вспыхнула искорка интереса, когда он узнал Итана.

– Финч, – его голос был низким и хриплым, как скрип ржавой двери. – Чёрт тебя дери. Принесло же.

– Принесло, Джек, – Итан опустился на стул без приглашения. Лукас последовал его примеру. – Это Лукас Эверетт. Адвокат. Мы копнем дело Хоторна.

– Хоторн? Это древняя история. Всех давно в гробу. Зачем тебе это?Джек О’Мэлли громко хмыкнул, и его живот затрясся.

– Есть новая информация, – вмешался Лукас. – Профессор Максвелл вёл своё расследование. Он был убит.

– Максвелл? Тот самый умник, что консультировал прокуратуру? Ну, конечно, его убрали. Он слишком близко подобрался.Искорка в глазах Джека разгорелась ярче. Он отхлебнул пива, поставил кружку с таким стуком, что пиво расплескалось.

– К кому? – спросил Лукас, наклоняясь вперед.

– Ты думаешь, Кэмпбелл был главным? – он фыркнул. – Кэмпбелл был мальчиком на побегушках. Он был ширмой. Настоящие боссы сидели глубже. Их имена даже не всплывали.Джек огляделся, его взгляд стал осторожным, почти параноидальным.

– Кто они? – настаивал Итан.

– Корпорация «Аштон». Слышали? – Джек поморщился, как от боли. – Они как спрут. Щупальца везде. Строительство, недвижимость, а теперь и культура. Они всё скупают. А тех, кто мешает… убирают.

– Что они сделали в деле Хоторна? – спросил Лукас.

– Хоторн был подставным. Маленькая рыбка. Настоящие преступники – те, кто стоял за «Аштон». Они подрядились на строительство муниципального комплекса. Деньги из бюджета текли рекой. А потом выяснилось, что материалы – дерьмо, сметы завышены втрое. Но все доказательства куда-то испарились. Свидетели… – он замолчал и снова отхлебнул пива. – Один свидетелmь, главный бухгалтер, покончил с собой. Другой, прораб, погиб в ДТП. Я вёл это дело. Меня предупредили: «О’Мэлли, закрой пасть, если жизнь дорога». Я не послушался. Через неделю на мою жену напали. Избили так, что она до сих пор ходит с палочкой. После этого я… я отошёл от дел.

Он умолк, уставившись в свою кружку. В баре было тихо, только доносился приглушённый звук телевизора.

– Профессор Максвелл что-то нашёл, – тихо сказал Лукас. – Какое-то вещественное доказательство. Вы не знаете, что это могло быть?

– Всё было чисто. Слишком чисто. Как будто кто-то прошелся метлой. – Он вдруг поднял взгляд. – Но был один момент. Небольшой. Глупый. Мы его проигнорировали.Джек медленно покачал головой.

– Что? – почти одновременно спросили Лукас и Итан.

– Перед смертью главный бухгалтер, тот, что повесился, отправил посылку. Себе на дом. Странно, да? Мы проверили – там были только старые семейные фотографии. Но теперь я думаю… может, он хотел, чтобы её нашли после его смерти. Может, он что-то спрятал среди фото.

– Куда делась эта посылка? – спросил Итан.

– Возвращена родственникам. Жене. Она давно переехала. В Канаду, кажется.

Лукас почувствовал, как надежда ускользает. Канада… Слишком далеко.

– Но Максвелл что-то нашёл здесь, в Эдинбурге, – не сдавался он. – Он не стал бы искать в Канаде. Он нашёл что-то здесь.

– Тогда не знаю. Может, он нашёл то, что мы все проглядели.Джек пожал плечами.

Они вышли из бара в холодный вечер. Информация была полезной, но не давала ключа к разгадке.

– «Аштон»… – задумчиво проговорил Лукас. – Нужно проверить их связи с Кэмпбеллом и Локхарт.

– Уже работаю, – сказал Итан, доставая телефон. – У меня есть знакомый в финансовой разведке. Дай пару часов.

Пока Итан звонил, Лукас снова открыл книгу Максвелла. Он листал страницы, вглядывался в пометки. И вдруг его взгляд упал на форзац. Тот самый, с дарственной надписью. Раньше он не придал значения, но теперь заметил: подпись профессора была сделана не обычными чернилами, а каким-то особым, слегка поблёскивающим составом. И прямо под словами «Твой А.М.» была нарисована крошечная, почти незаметная стрелочка, указывающая на корешок книги.

Лукас провёл пальцем по корешку. Ничего. Он попробовал надавить. И тут он почувствовал, что корешок не цельный. Он был аккуратно разрезан и склеен заново.

Сердце Лукаса забилось чаще. Он достал из кармана перочинный нож и, под одобрительным взглядом Итана, аккуратно надрезал корешок.

Внутри, в проделанной полости, лежал свёрнутый в трубочку кусок микроплёнки.

– Вот чёрт… – прошептал Итан. – Старик спрятал его в самой книге. Прямо у тебя под носом.

Лукас дрожащими руками развернул плёнку. Она была слишком маленькой, чтобы рассмотреть невооружённым глазом.

– Нам нужен микрофильм, – сказал он. – Библиотека. Университетская библиотека.

Они помчались к университету, где когда-то учился Лукас. С помощью своего старого удостоверения ему удалось уговорить дежурного библиотекаря разрешить им воспользоваться читальным аппаратом для микрофильмов.

Когда плёнка была загружена, на экране появилось изображение. Это была старая бухгалтерская книга. Строки, цифры, проводки. Но Лукас, как юрист, имевший дело с финансовыми документами, сразу увидел суть.

– Смотри, – он указал на несколько строк. – Здесь. Деньги, выделенные на строительство, уходили на подставные фирмы. А вот здесь… – он перемотал плёнку. – Видишь? Регулярные платежи на счёт, принадлежащий Аластеру Кэмпбеллу. И ещё… – он прищурился, вглядываясь в мелкий шрифт. – Платежи в благотворительный фонд «Возрождение Шотландии». Это… это фонд леди Ивлин Кэмпбелл, его жены.

– Он не только брал взятки, но и отмывал деньги через благотворительность жены, – с отвращением прошипел Итан. – Блестяще. И цинично.

– Но этого недостаточно, – покачал головой Лукас. – Это косвенные улики. Нужно что-то более веское. Что-то, что свяжет его непосредственно с убийством Максвелла.

Он продолжал листать виртуальные страницы. И вдруг остановился. На экране был не финансовый документ, а распечатка электронной переписки. Короткое письмо.

Тема: НапоминаниеОт: A.Campbell@scotcourt.gov.scot Кому: V.Lockhart@nationalmuseum.scot

«Виктория, напоминаю о нашей договорённости. Убедитесь, что старик подпишет бумаги. Если он откажется… напомните ему о последствиях. Для него. И для его племянницы. Мы не потерпим неудачи.»

Дата отправки – за два дня до смерти профессора Максвелла.

В библиотеке повисла гробовая тишина. Лукас и Итан переглянулись. Это было оно. Прямая улика. Угрозы. Мотив. Кэмпбелл принуждал Максвелла изменить завещание, угрожая ему и Эланор.

– Он не просто коррупционер, – тихо проговорил Лукас. – Он убийца. Или заказчик убийства.

– Теперь у нас есть чем его прижать, – сказал Итан. – Но с этим нужно идти в полицию. К Маккензи.

– Нет, – резко ответил Лукас. – Сначала мы должны обезопасить Эланор. Если Кэмпбелл поймёт, что мы это нашли, он её убьёт. И нас заодно.

– Мы возвращаемся в офис. Ни слова никому. Мы должны действовать быстро и тихо.Он вытащил плёнку из аппарата и спрятал её во внутренний карман пиджака.

Они вышли из библиотеки в холодную ночь. Улицы были пустынны. Лукас чувствовал тяжесть микроплёнки у себя на груди. Это была не просто улика. Это была бомба, которая могла уничтожить всех, включая их самих.

«Процедура, профессор, – подумал он. – Доказательство найдено. Теперь настало время для проверки. И для расплаты.»Он посмотрел на тёмное небо, на редкие звёзды, пробивающиеся сквозь облака.

## Глава 7. Смертельный артефакт

Офис Лукаса в ночное время был похож на командный центр перед решающим сражением. Приглушённый свет настольной лампы отбрасывал длинные тени, в которых плавали частицы пыли. Воздух был густым от напряжения и запаха холодного кофе. На столе, рядом с забытой чашкой, лежала микроплёнка – крошечный, но смертоносный артефакт, способный взорвать целую жизнь.

– Итак, у нас есть прямая угроза Кэмпбелла в адрес Максвелла и его племянницы. Этого достаточно, чтобы начать официальное расследование. Но кому мы можем доверять? – Он остановился, упираясь руками в стол. – Если «Аштон» везде, как говорит О’Мэлли, то их люди могут быть и в прокуратуре, и в полиции.Итан расхаживал по кабинету, его массивная фигура казалась ещё больше в полумраке.

– Мы не можем рисковать. Сначала – Эланор. Её нужно убрать из поля зрения. И Викторию Локхарт тоже. Она свидетель, и Кэмпбелл, без сомнения, уже понял, что она слабое звено.Лукас сидел, откинувшись в кресле, и смотрел на распечатку переписки, которую они сделали в библиотеке. Его лицо было маской холодной концентрации.

– Куда мы их денем? – спросил Итан. – У «Аштона» достаточно ресурсов, чтобы найти кого угодно.

– Не совсем, – Лукас поднял на него взгляд. – У меня есть… одно место. Старый охотничий домик в Хайленде. Его нет ни в каких документах. Когда-то я приобрёл его через подставное лицо после одного щекотливого дела. Даже мои партнёры не знают о его существовании.

– Параноик. Но в нашем деле это качество не лишнее. Ладно, забираем девушек и едем в горы. А что с плёнкой? Оригинал должен быть в безопасности.Итан медленно кивнул, в его глазах мелькнуло уважение.

– Я сделаю несколько копий. Одну оставлю здесь, в тайнике. Вторую отдам тебе. Третью… – он сделал паузу, – третью мы отправим с курьером в лондонский офис «The Times». С инструкцией вскрыть в случае, если со мной или с Эланор что-то случится.Лукас достал из сейфа небольшой водонепроницаемый конверт.

– Страховка, – одобрительно хмыкнул Итан. – Мне нравится. Но это займёт время. А у нас его, возможно, нет.

– Да чёрт… – прошипел Итан, тыкая в экран. – Сработала сигнализация в доме Эланор.Как бы в ответ на его слова, раздался резкий, пронзительный звук – сигнал тревоги с телефона Итана. На экране мигал красный значок.

– Нет. Датчик движения на заднем дворе. Кто-то перелез через забор. – Итан уже хватал куртку. – Едем. Сейчас же.Лукас вскочил. – Взлом?

Они вылетели из офиса, как ошпаренные. Лукас вел машину, нарушая все правила, его лицо было искажено холодной яростью. Он мысленно корил себя за то, что не забрал Эланор сразу же, как только получил плёнку. «Глупец. Решил, что у него есть время. Всегда думаешь, что время есть, пока не станет слишком поздно.»