Мияки Тацудо
Движение И.И.

В воздухе витало что-то явно недоброе. Едкий запах стремительно наполнял помещение. Те счастливчики, которым посчастливилось уловить его первыми, в панике повскакивали со своих насиженных мест и ринулись к узкому выходу, совершенно не предназначенному для подобных существ.

Тучные, годами не развивающиеся создания образовали пробку, один за другим застревая в тесном проходе запасного выхода. Когда-то предполагалось, что через него смогут пройти все. Но истинные замыслы эксперимента над местными обитателями не оставляли им ни малейшей надежды на спасение.

При этом у этих существ было всё. Всё, чего они могли желать, они получили в этой комнате. Каждый был отделён небольшими перегородками, за каждой из которых кипела своя жизнь. Та жизнь, о которой они мечтали, проникала в них через кожу, активируя все нервные окончания. Тело и мозг получали всё, о чём только можно было мечтать. И всё это видел ОН.

Тот, кто создал это научное безумие, вдохновлённый когда-то прочитанными историями, не мог избавиться от идеи: «А что будет, если дать всё сразу всем?». Не одному, не отделять кого-то от остальных. А всем, кто живёт на одной планете.

Правда, ему пришлось найти не самую большую планету с не самыми умными обитателями. Вряд ли можно было уговорить целую расу на подобный эксперимент, если у её представителей есть хотя бы зачатки разума. И он нашёл. Простые существа, живущие семьями, чьё развитие не выходило за рамки понимания окружающего мира.

И всё же они мечтали и стремились жить лучше. Он долго изучал каждого. Их идеи, движения, семьи. Ему пришлось проанализировать каждого, прежде чем решить, стоит ли тратить на них то, что он создавал.

Психологические чипы с искусственным интеллектом, способные влиять на желания и визуализировать их. Он построил огромное помещение – силами самих жителей. К тому моменту они уже полностью приняли его и его идею. Постепенно передавая её каждому, они буквально заболели ею. Все желали одного и того же.

Его рекламная кампания, которой по сути не было, оказалась успешной. Он дотянул до последнего, сделав всё, чтобы привлечь каждое существо. Тонкие, вытянутые, как шея жирафа с Терры, они смотрели на него как на божество. Белёсые худаки, как он их называл, один за другим проходили через единственную дверь, и он указывал им места.

Процесс был запущен, сбоев быть не могло. Наступала новая эра для этой расы, новый период для их небольшой планеты. И создал его он. Они расселись, и чипы начали работать. По их венам пошёл ток, в их зрение проникли новые краски, словно сюрреализм Сальвадора Дали, они растеклись по их сознанию, сначала выдавая полную неразбериху.

Всё то тёмное, что копилось и никогда не показывалось никому, они спешили увидеть. Эти краски поначалу могли преждевременно завершить эксперимент. Но чипы адаптировались к желаниям и корректировали их представления о лучшей жизни. У каждого налаживалась работа, личная жизнь и многое другое.

Он был доволен: к концу первого месяца у каждого испытуемого всё шло по плану. Они получали истинное удовольствие от существования. Помещение также имело систему полной очистки и вентиляции, что позволяло беспрепятственно поддерживать чистоту, не отрываясь от эксперимента.

С питанием было ещё проще: чипы подавали его, когда испытуемые чувствовали голод, и эта углеводная жидкость имела именно тот вкус, который они желали. Это была их истинная радость. Но спустя полгода ему пришлось покинуть планету.

Очередной век его бесконечной жизни подходил к концу, и нужно было провести процедуры омоложения, чтобы продолжить жизнь ещё на сто лет. Да, порой он смотрел на своё отражение и ненавидел себя за то, что способен на подобное. То, что осталось от его первой человеческой жизни, он перемещал в новое тело, срок службы которого составлял ровно сто лет.

Создав это впервые, он решил стандартизировать системы для удобства. Главное – избегать физических нагрузок, иначе система могла выйти из строя. Накануне перехода в четвёртое столетие своей жизни ему очень не хотелось надолго оставлять эксперимент, но он был вынужден отправиться на запасной пункт пересадки тела. Проклятый метеорит ждал своего хозяина.

– А сколько, вы говорите, стоит эта рыба?

Продавец слегка наклонился вперёд, явно недоумевая, почему покупатель не может сам прочитать ценник.

– Восемнадцать квардов. Но это только сегодня. Считай, акция.

В воздухе чувствовалось его недовольство. Казалось, что что-то было не так. Покупатель покинул магазин. Используя встроенные системы навигации, он рассчитал оставшееся расстояние до порта и поспешил уйти, так и не купив себе обед.

Почти дойдя до места назначения, его желудок напомнил о голоде, и он всё-таки зашёл в портовое кафе.

– Да говорю тебе, етиш твою налево, там теперь такие кордоны: чемоданы туда суёшь, все железки на коврик кладёшь, а если есть какая-то встроенная чипизация – всё, полный досмотр. Тебе рассказать, что это такое?

– Не надо, наслышан, – ответил едкий прокуренный голос, явно недовольный и с хрипотцой язвя об этом.

– Всё, – собеседник не смог удержаться и продолжил, разводя руками, – все системы сбивают. Понимаешь? На проверку. Какую, к чёрту, проверку, если я их покупал? Они этого и слышать не хотят, а мне что потом в этом порту делать? Куда идти и зачем?