Алексей Панограф
Жёсткая посадка

Глава

Майор Япончик сидел в своем кабинете, приглаживал бакенбарды и тупил в смартфон. Точнее решал детективную задачку про инспектора Варнике. После того как он один раз кликнул на невесть как залетевшую ему картинку с инспектором в клетчатой кепке и с неизменной трубкой во рту, мобильник стал подсовывать ему эти задачки регулярно. На этот раз на картинке было изображено пять человек, стоящих в очередь на посадку в самолет. В сопроводительном тексте сообщалось, что поступил сигнал о том, что на рейсе, отправляющемся на Аляску, среди пассажиров есть преступник, собирающийся угнать самолет.

Вдруг заиграла мелодия «наша служба и опасна, и трудна…», а на экране высветился вызов: «Олег Ф. – Горнилицы». Хотя Олег, прирожденный авиатор и уже много лет совладелец аэродрома в Горнилицах, был старым приятелем Япончика, виделись и созванивались они нечасто. Так что, скорее всего он звонил по делу.

– Палыч, привет, как служба? По-прежнему и опасна, и трудна?

– Да как будто вовсе не видна… Привет.

– Значит, я правильно попал. Приезжай в Горнилицы. Сразу же станет заметнее. У меня пилот умер.

– Тогда ты явно попал! Но я же не священник, Олег.

– Я серьезно. Можешь взять это дело себе? В долгу не останусь. На девяносто девять процентов никакого криминала, но, сам понимаешь, любая смерть в аэроклубе – это такой лакомый кусок для прессы, чтобы раздуть кадила, и для Минтранса, чтобы гайки закрутить.

– Тогда звони по телефону приемной, а я попробую перехватить звонок. Благо вряд ли найдутся еще добровольцы ехать в Горнилицы, да ещё в такую нелетную погоду, и в понедельник.

– Спасибо, Палыч. За мной не заржавеет. До встречи.

Пал Палыч Япончик, сорокапятилетний руководитель небольшой опергруппы в следственном комитете Санкт-Петербурга, имел орлиный нос и глубокую ямочку на выступающем вперед подбородке. Если бы у него была короткая стрижка, то вполне мог бы сойти за безжалостного тирана, но довольно длинные кучерявые волосы, пышные усы и длинные бакенбарды делали лицо майора по-домашнему уютным и добродушным. В его опергруппе было два молодых двадцатипятилетних лейтенанта: Ян Смоленский и Инна Корбут, сразу же и безоговорочно получившая от коллег прозвище Инь.

Начальнику опергруппы было не положено, да и не по рангу отвечать на входящие звонки по общей линии, но чего не сделаешь ради старого товарища.

***

Когда красный Мустанг Япончика заехал на парковку аэродрома, там сиротливо стояли старый Ниссан Патрол цвета хаки, новенький оранжевый китайский Танк 300 и машина скорой помощи.

– Похоже, мы опередили Олега, – сказал Япончик, не увидев на парковке его Гелендваген.

После беззастенчивого разгула бабьего лета в последние выходные сентября понедельник встретил Петербург промозглой сыростью и серой дымкой. Небо затянули тяжелые тучи готовые вот-вот прорваться и обрызгать мелким моросящим дождем как тех кто остался во вчерашнем летнем наряде, так и тех кто предусмотрительно оделся по-осеннему. К середине дня холодный дождь таки прорвал набухшие от влаги тучи и, и словно слезами о прошедшем лете, неустанно забарабанил каплями по крышам домов и заполнившим дороги автомобилям.

Было неохота вылезать из уютного салона, но Япончик и Инь ступили на скользкую размокшую землю и зашагали к одноэтажному зданию. Инь, стройная миниатюрная брюнетка, оптимистично не поменявшая летние в сеточку кроссовки, задала вопрос скорее небесам, чем шефу:

– А что такая погода считается лётной?

В просторной комнате отдыха и одновременно зале ожидания вылета стояло несколько обшарпанных столов. Справа у стены находилась буфетная стойка, в в дальней от входа стене было несколько дверей во внутренние служебные помещения.

За одним из столов сидел молодой человек в белом халате и заполнял какие-то бумаги. Рядом с ним сидел мощный санитар, он же водитель скорой помощи, и с хлюпаньем уплетал суп. У противоположной стены сидел невысокий мужчина лет сорока пяти с залысиной на лбу и обвисшими усами Он был одет в рабочий комбинезон.

Услышав, зазвонивший над дверью колокольчик за стойкой появилась пышная во всех местах женщина лет сорока и по-хозяйски осмотрев вошедших, сообщила громким фальцетом:

– Сегодня полетов не будет. По метеоусловиям.

Потом добавила:

– А вы по записи? Я, вроде, отослала всем смс-ки. Да и было всего две записи на сегодня.

– Майор Япончик, следственное управление. Где у вас труп?

– До приезда полиции оставили на месте – в самолете, – оторвался от заполнения бумаг врач.

– Что с ним произошло? Причина смерти?

– Остановка сердца. Но точнее можно будет сказать только после вскрытия.

– Кто обнаружил труп, – спросил Япончик.

– Вот, мой муж, Фёдор, – ответила пышная женщина, указывая на лысеющего усатого мужчину. – Он здесь механик. Пошел осмотреть самолет после приземления, а он там в кресле пилота так и сидит.

– Погодите, – оборвал ее Япончик. – Инь, ты побеседуй с врачом, а я c механиком. А вы, – обратился он к пышной, – пока сделайте нам по чашке кофе.

***

– Фёдор… Как вас по отчеству?

– Не нужно отчество, – хмуро ответил усатый.

– Всё равно для протокола нужно будет и отчество, и фамилия, – возразил Япончик. – А сейчас ведите меня к трупу.

Фёдор неохотно поднялся со стула, и они с Япончиком пошли на лётное поле.

– Как его звали? Вы его хорошо знали?

– Валерий Криштопов. Он недавно у нас. Первый сезон. До этого в Москве жил. Он из «Витязей». Асс.

– Сегодня он один летал?

– Зачем же один? Полное купе.

– Ваша жена сказала же, что учебные полеты были отменены.

– Утром дождя не было. И ветер был в норме. Ещё можно было слетать.

На краю лётного поля, которое, начиналось практически сразу от выхода из здания, на парковочной площадке стояло несколько одномоторных самолетов. Они подошли к четырехместному Cessna 172. За штурвалом, склонив голову набок, сидел мужчина. Его густая чёрная шевелюра с нечастыми серебряными нитками седых волос впечаталась в плексиглас дверцы кабины. Первое впечатление было, что мужчина просто прикорнул, как таксист за рулем в ожидании пассажиров.

– А кто с ним летал? Где они?

– Его ученик. Постоянный.

– И всё?

– Нет, ещё два пассажира.

– Где они?

– Уехали.

– Почему уехали?

– Как почему? Откатали своё и уехали. Чего им тут ещё делать?

– Так. Рассказывайте по порядку. Всё с самого начала.

– Если сначала, то сегодня мы вообще планировали выходной. Прогноз ещё вчера на понедельник был такой, и мы отменили двоих, которые на три и на четыре часа были записаны.

– Один из них ученик Криштопова?

– Нет. Тот вообще на сегодня не был записан. Но он такой. Вчера позвонил Валере и попросил провести полет. Тот его отговаривал и предупреждал, что погода будет плохая. Вчера-то в это с трудом верилось, что ночью бабье лето отключат.

– Ну, дак и этот ученик все-таки его уговорил? Как ученика зовут?

– Филипп. Хмм… У него всегда есть убедительные доводы. Даром что ли на Мазератти ездит.

Фёдор сделал жест, потирая палец о палец и намекая на деньги.

– Он, наверное, доплату посулил. А Валера сказал ему, чтобы утром приезжал и не опаздывал, а то не полетит. Утром погода ещё в норме была. Ну, и Валера попросил нас с Марией выйти. А чего не выйти? Сезон заканчивается. Не известно, когда в следующий раз погода даст полетать.

Япончик сделал несколько фотографий снаружи самолета и в салоне.

– Так вы его тут и обнаружили? Ничего не трогали?

– Я в тот момент Патрол свой смотрел. Чего-то подтраивать движок стал. Филипп со своей очередной вышли и уехали.

– С какой очередной?

– Ну, Филипп вечно с какой-нибудь девицей приезжал. Причем каждый раз с новой.

– А второй пассажир?

– Тоже с ними уехал. Хотя приехал отдельно. На такси.

– Они знакомые были?

– А я откуда знаю. Чтоб Филипп с мужиками приезжал – такого не помню.

– А потом?

– Потом я свечу поменял и пошел в ангар. Вижу, а Cessna так и стоит в конце взлетно-посадочной. Удивился. У нас принято, что пилоты сами откатывают самолет на парковочное место. Даже Валера. Хотя поначалу тут эдаким барином себя вел, типа, он звезда – всё ему подай-принеси.

Фёдор отвечал кратко и постоянно умолкал, не развивая тему, поэтому Япончик простимулировал его следующим вопросом:

– Значит, вы обнаружили самолет, стоящим в конце посадочной полосы. В кабине находился один мертвый пилот. Так?

– Ну, я тогда не проверял ещё уснул он или того. Сидел привалившись. Я понял, что он в любом случае не помощник, и решил сначала самолет на место откатить.

– А разве пустой самолет не легче катать было бы?

– Да нет, один пилот в кабине не сильно влияет.

– Ну? А когда откатили, то что?

– Заглянул в кабину с пассажирской стороны. Потрогал пульс. Нету. Ну и пошёл скорую вызывать.

***

От здания аэродрома к Япончику и Фёдору, активно жестикулируя, шёл явно молодящийся высокий мужчина лет шестидесяти.

– Палыч, ты на чем сюда прилетел так быстро? Не ожидал, что обгонишь меня.

– Я-то на своём Мустанге, а вот тебе, Олег, пора, значит, обновлять парк твоих летающих табуреток.

– Да ты чего?! У меня такой Як-52. Ты после него как после трёх Б-52 будешь.

– Ну, вот в качестве устной благодарности и прокатишь потом на своем 52-ом моих помощников Яна и Инь. Им в самый раз будет. А сейчас пойдем побеседуем о твоем Криштопове. Где у тебя тут можно уединиться в сухом и теплом месте?

Они зашли в то же здание. Олег на ходу поприветствовал Марию, жену Фёдора, кивнул санитарам и Инне и прошел к одной из дверей в дальней части зала. Открыл ее своим ключом и пригласил жестом Япончика. Майор в это время давал указание врачу скорой:

– Грузите тело и везите на вскрытие. В нашу больницу. Адрес знаете? Я позвоню туда, чтобы приняли.

– Это что ли у Финбана, на Комсомола? Тогда знаю, – живо откликнулся здоровяк-водитель.

– Именно так.

– Кофе ваш давно остыл, – крикнула Япончику в удаляющуюся спину Мария.

– Ну дак сделай новый, Мария. Нам два покрепче и погорячей, – ответил ей за гостя Олег. – И будь добра, принеси их ко мне в каморку.

Кабинет владельца клуба и правда скорее напоминал каморку. Стол, кресло руководителя, пара стульев и стеллажи вдоль стен, уставленные разнокалиберными кубками и прочими наградными трофеями. Оставшееся свободное место на стенках плотно увешано грамотами, дипломами, благодарственными письмами и фотографиями ВИПов, удостоивших аэродром своим посещением.

– Ну что с ним произошло? – плюхнувшись в кресло, сразу спросил Олег.

– Ишь ты какой шустрый. Ты мне сначала расскажи -ка как к вам этот Валерий Криштопов попал, и что он за человек.

– Лично я его не знал. Но общие друзья московские позвонили и попросили приютить. Он ведь долгое время в составе «Русских витязей» летал. А потом… Ну, в общем, не люблю я это – сплетни из третьих рук распространять. Но, в общем, турнули его оттуда. Он уже и по возрасту довольно критичен, но медкомиссии проходил без сбоев, лучше молодежи. Там, короче, что-то личное было. Он потом еще несколько месяцев побыл с «Небесными гусарами», но и там не удержался.

– Пить что ли начал?

– Нет. Вроде как по другой части злоупотреблять пошел. По женской. У него все проблемы и начались, вроде как, когда он с женой расстался. Там какая-то история была. Не известно, кто из них кому первый рога наставил, а кто уже в отместку. Короче, брак разорвался по всем швам. А сын, уже взрослый, вроде как взял жестко сторону матери. Ну, Валера и пошел в разнос. Не задумываясь о том с кем он крутит-мутит. Одна, вторая, десятая. Как-то так и наступил на мозоль важным людям. В общем, в Москве ему оставаться было больше никак нельзя. Вот пристроился у нас.

– И как он здесь? Вписался? Успокоился?

– Не знаю, Палыч. Я с ним на брудершафт не пил. Он больше особняком держался. Корона, видимо, сильно давила. Он себя слишком крутым считал. Зазвездился.

– А с этим учеником у него какие отношения были? Ты знал этого Филиппа?

– Папа у Филиппа серьезная фигура. Его фамилия С. Когда сынок решил заняться пилотажем его папа позвонил, даже не мне, а нашему Председателю и попросил, чтобы выделили лучшего наставника. Ну, я и решил, что такому как раз Валера Криштопов подойдет в самый раз. Да, наверное, просчитался.

– Почему?

– Ну, во-первых, если ты асс-пилот, это еще не значит, что ты и учитель такой же хороший. А во-вторых, не учел, что у обоих оказались характеры, как бы помягче сказать… говнистые. Нашла коса на камень. Валера не стеснялся прилюдно распекать Филиппа за то, что тот чего-то не понимает или сделать нормально не может. А Филипп стал наезжать, что мол тот учить не умеет. Стал требовать больше занятий и по времени так, чтобы ему удобно было. Ну, и на личности, говорят, пару раз переходил. Вроде как импотентом педагогическим его назвал. Но я этого лично не слышал.

– Ага… А по женской как тут Валера? Проявлял себя?

– Палыч, ну не знаю. Я ж не торчу здесь на аэродроме постоянно. Катал он каких-то молодых-красивых. Ну хвост распускал. А чего дальше, поди разбери. Знаешь, как у рокеров есть поговорка: если девушка села с тобой на мот, то это уже считай дала. А пилоты, которые фигуры пилотажные тут крутят, тоже не промах – там в небе адреналину побольше, чем с рокером на моте прокатиться.

– Ага…

– Ты, вон, с Марией побеседуй. Она тут всё про всех знает, лучше справочного бюро и даже Яндекса. Я ее к тебе сейчас пришлю.

***

“Как раз про таких, пожалуй, и говорят – женщина в соку”, –подумал Япончик, рассматривая вошедшую в коморку пышнотелую Марию, буфетчицу, жену Федора, да и, пожалуй, негласную хозяйку на аэродроме. Хотя Рубенсовские формы в наш стремительный век и не в фаворе, да, и по возрасту она уже Бальзаковская героиня, но сидел в её глазах, подпираемых круглыми щечками с ямочками, какой-то бесенок, воздействовавший на мужчин соответствующим образом.

Она протиснулась мимо Япончика, так и оставшегося сидеть на стуле посетителя, обдав его запахами кухни, и уселась в кресло руководителя, наклонившись вперед, и разложив свою грудь на столешнице.

– Мария… – начал Япончик, вопросительно глядя на собеседницу и ожидая, что она подскажет свое отчество.

– Да, просто Мария, – быстро перебила его она. – Понимаете, Филипп, этот ученик Валеры, и пассажиры уже давно как зашли забрать вещи, попрощались и уехали, а Валера всё не идёт. Ну, мало ли чего он там. Чего-то с самолетом, может? Решил посмотреть.

– Филипп и пассажиры вместе все пришли?

– Да, все трое. Ничего ни пить, ни есть не стали, а взяли вещи и на парковку пошли.

– А после приземления они быстро пришли?

– Да, очень быстро. Я тут как раз готовила, думала они поедят. Обычно после полета у новичков аппетит просыпается. До того они опасаются есть, как бы не стошнило. Зато после наваливаются, только подавай. Я ещё и не ожидала их, когда они зашли. Тут всё тишина такая стояла. Потом этот грохот от приземления, как будто контейнер с консервными банками свалился. Я ещё подумала: “Ну точно Валера доверил Филиппу сажать”. А у меня как раз борщ в самом разгаре. Потом они зашли. Только когда Фёдор прибежал и сказал, чтоб я скорую вызывала, поняла, что случилось что-то.

– Какие отношения были у Валерия Криштопова и его ученика Филиппа?

– Ну как какие?! Валера всё время придирался к Филиппу, цеплялся к нему по любой мелочи, если тот, что не так сделал.

– А он со всеми учениками так строг был или только с Филиппом?

– Да у нас тут в целом очень дружелюбная атмосфера. Ребята-пилоты с учениками всегда уважительно. А тут что-то с самого начала не заладилось. Прямо с первого полёта. Тогда Филипп попросил в первый же день второй полёт провести. У нас так не принято. Да и Валера по каким-то своим делам в город торопился. Но Филипп настоял. Надавил именем своего отца. Валере пришлось остаться и провести второй полёт. Но после этого он не спускал ни одной ошибки, ни одной мелочи Филиппу. И становилось только хуже. Мне даже стало Филиппа жалко, хоть он и мажор папочкин. Я предлагала ему других пилотов. Нам то совсем не нужно, чтобы тут пилот с учеником собачились. Но Филипп тоже на принцип пошёл – упёрся и ни в какую. Пусть мол научит, раз взялся.

– А что за пассажиры с ним сегодня были? Они раньше у вас бывали?

– Нет. Первый раз. Девица такая молоденькая. Кристиной он ее называл. Вообще-то, Филипп не первый раз с собой девицу притащил. Он почти всегда с какой-нибудь новой фифой приезжал. Некоторые, как Кристина, вместе летали. Другие просто ждали его тут, кофе пили. Он, я так понимаю, из-за этой Кристины и попросил сегодня полет устроить. И аргументы, видимо, убедительные для Валеры нашёл. Тот сам нас с Фёдором попросил сегодня утром приехать.

– А второй пассажир?

– Парень молодой. Тоже их возраста. Не больше двадцати пяти. Приехал один на такси сразу же за Филиппом. Он и не знаком с ними был. Попросился на пробный полет. Мол, тоже учиться хочет. Сезон уже на исходе, а он появился – не запылился. Филипп против был. Но тут уж Валера на принцип пошёл. Мол, или сейчас уезжаю и никакого полета или летим вместе. Думаю, они бы так и не договорились, если бы эта Кристина не вступила и не сказала, что она совсем не против – пусть летит. Так вот и улетели.

– У вас журнал полетов есть?

– А как же.

– Принесите.

– Да, хорошо…

– И книгу учета движения денежных средств, – вдогонку крикнул Япончик.

– Или как она там у вас называется, – уже негромко, скорее для себя, добавил он.

Когда Мария принесла тетради, Япончик пролистав, сфотографировал последние страницы.

– У вас же должны быть паспортные данные всех, кого в воздух поднимаете?

На пороге каморки появился Олег.

– Палыч, обычно мы со всей документацией строго. Но тут они не спросили паспорта у сегодняшних пассажиров. Адрес и паспортные данные Филиппа вот. И телефон его. А за то, что у девушки и парня не взяли данные и Мария, и Криштопов получат взыскание. Черт, что я говорю, Криштопов, конечно, уже ничего не получит.

***

Олег и Япончик стояли на парковке аэродрома рядом с Гелендвагеном, Инь уже сидела в Мустанге.

– Палыч, ну что скажешь?

– Вскрытие покажет, – ответил Япончик.

– А так? Сам чего думаешь? Остановка сердца? Несчастный случай?

– Я думаю, что твоим сотрудникам надо бы поаккуратнее с документацией предполетной и прочей. Мне-то это ни к чему, а проверками тебя сейчас при любом раскладе, думаю замучают.

– Понимаю, – ответил Олег. – Не первый год замужем. Завтра назначил большой сбор. А на сегодня уже было куча дел намечено. И так из графика выбился. Полетел я. А ты меня держи, пожалуйста, в курсе. Ну, будь.

Едва Олег сел в свою машину, как его Гелик развернулся почти на месте и полетел.

Япончик сел в Мустанг, потеребил кончик уса, но заводить машину не торопился. Опустил стекло.

– Не будешь возражать, если закурю? – спросил он у Инь. – На улице такая морось противная…

Япончик полез в карман. Достал невскрытую, но явно давно лежавшую там пачку «Gauloises». Охлопал себя, но зажигалка так и не нашлась. И Инь, и Ян знали о привычке Япончика во время совещаний или допросов вертеть в руках зажигалку, высекать пламя и тут же тушить. Зажигалка у него была интересная, давно кем-то подаренная. На ней был изображен дракон, выпускающий струю пламени. Курить Япончик бросил, точнее сказать, бросил в очередной раз.

– Вот чёрт! Где же она? – пробормотал Япончик.

– Наверное, вы ее забыли там в кабинете, когда допрашивали Марию, – высказала предположение Инь.

– Да я ж не курил уже месяца два.

– Вот вам и знак, что не курили – и не надо.

–Может быть и знак, – легко согласился Япончик. – Но зажигалку найти надо. Подождешь?

– Давайте я с вами. Помогу искать.

Когда они подошли к входу в здание, Япончик сказал:

– Ты глянь там в кабинете и Марию спроси. А я пройду до самолета, может где-то уронил.

Япончик издали увидел, что Фёдор, откинув боковой кожух, копается в моторе Cessna. Когда механик услышал шаги, он как-то неестественно дернулся и резко обернулся, как будто боялся быть замеченным.

– Что с двигателем проблема? – спросил Япончик.

– Нет. Всё в порядке.

– А это что? – спросил Япончик, указывая на бутылочку в руке Фёдора.

– Это? Керосин.

– А зачем?

– Решил протереть головку блока.

Ни в самолете, ни рядом с ним зажигалка не нашлась. Когда Япончик подошел к зданию аэродрома, из дверей выходила Инь.

–Как я и говорила. На столе, где допрашивали, – помахивая рукой с зажигалкой сказала она.

***

По дороге в управление Япончик дважды безуспешно пытатся позвонить по номеру Филиппа, который ему дал Олега. Потом позвонил третьему члену опергруппы Яну, оставшемуся в конторе. Смоленский был высоким симпатягой с пшеничного цвета волосами и чем-то напоминал Александра Абдулова в фильме «Обыкновенное чудо».

– Ян, накопай всю доступную и недоступную информацию о Филиппе С., сыне небезизвестного С. И жду через полтора часа на совещание.

Ровно через девяносто минут Ян зашел в кабинет к Япончику.

– Точность в нашем деле – это самое главное, – вместо приветствия сказала Инь.

Япончик и Инь пили кофе и ели только что доставленную пиццу.

– А опоздал – пил бы кофе-глясе и заедал холодной пиццей. – Итак, что мы имеем? – добавил Япончик.

– Владение дедуктивным методом и хороший нюх важнее точности, – парировал Ян. – Увидел в коридоре доставщика пиццы и пришел на запах.

– А что с твоим чутьем тебе удалось разнюхать о Филиппе?

Ян откусил большой кусок пиццы.

– Пока только то, что о нем знает всемирная паутина. Филипп С., 23 года. Студент ФинЭка. Похоже, что уже дольше обычного срока. Тусовщик и блогер. Ведет свой канал с 45К подписчиками. Скорее всего подписчиков накрутил за деньги. В блоге, на мой вкус, пошло и аляповато вещает о дорогих тачках и модных клубных вечеринках в Питере и Москве. Ездит на цвета мокрого асфальта в матовом исполнении BMW M5 или на Maserati Levante красного цвета. Номера машин записал. Хотя такие несложно и запомнить: три шестерки и ноль-ноль-семь. Прописан в квартире в доме на Морском проспекте. Но где реально живет сказать трудно. На его родителях только в Питере десяток квартир и три загородных дома – это в различных частях Ленобласти. А еще в Москве недвижимость. Ну и за рубежами Родины тоже.

– Ну, а по делу то что? Ты словно в сауне с дружками после пятой кружки пива хвастаешься своими связями.

– Кстати, о бане и об Ане. Он любит посещать vip бани, особенно на Большом проспекте Петроградки. У него и блоги есть, которые называются «Всё ОБАНЕ». Он там голых Ань любит показывать. Не знаю, насколько они там все натуральные Ани, но то, что как калиброванные бревна все одна к одной по стандартам 90х60х90 это точно. Хэ, но при этом по поведению совсем не «бревна».

– Так и где нам его достать можно?

– Надо меня, шеф, отправить в командировку по элитным баням и клубам. И командировочными снабдить такими, чтобы меня, как Шарапова в «Место встречи изменить нельзя», не раскололи сразу же по одной чашечке кофе на всю ночь.

– А вместо Ань можно взять Инь, – хихикнула Инна.

– О! Ну, вот и рассказывай, чего тебе сегодня удалось на аэродроме раскопать? – переключился Япончик на Инь.

– Врач скорой молодой, не опытный. Когда я спросила почему причина смерти – остановка сердца, он начал плести о том, что у людей среднего возраста по статистике в сорока процентах случаев, если нет явных признаков другой болезни, причиной является внезапная коронарная смерть.

– И это всё?

– Ещё он сказал, что кожа на лице трупа очень бледная и зрачки расширены. Но несколько раз говорил, что для точного определения нужно вскрытие и его диагноз лишь предварительный.

Япончик набрал номер судмедэксперта. Длинные гудки без ответа. Набрал ещё раз Филиппа. Тот же результат.

– А чего это самолет какой-то кривоватый? Или это горизонт фотограф завалил? Да, вроде нет. – Посмотрите свежим взглядом фотографии, которые я сделал на аэродроме.

Ян полистал на экране телефона.

Самолет давал явный крен на левую сторону.

– Да… как же я сразу не заметил, – сказал Япончик. – Ну-ка, давай увеличим детали.

– Похоже, что кронштейн левого шасси подогнулся.

– Ага. И колесо неровно стоит.

Япончик вспомнил слова Марии: «…как будто контейнер с консервными банками свалился… Ну, точно Валера доверил Филиппу сажать…». И вслух произнес:

– Может, самолет ученик сажал, а инструктор умер во время полёта?

– Но на фото руки-то у Валерия на штурвале, – высказала сомнения Инь.

– Если они при посадке грохнулись, так что шасси погнулось, то руки у трупа точно слетели бы со штурвала, – сразу сказал Ян.

– Значит, приземлился Криштопов ещё живой… Только почему так неловко посадил самолет?

– Если у него уже сердце прихватило, то не до мягкой посадки было, – предположила Инь.

– Или даже не сердце. А живот, например. Ты же сказала, что врач скорой отметил подтекающую изо рта слюну мутную желто-коричневого цвета.

Япончик ещё раз набрал номер судмедэксперта. Но снова безрезультатно.

***

В отличие от предыдущего дня, несмотря на довольно раннее утро, на парковке аэродрома было полно машин. Оранжевый Танк 300, видимо, принадлежавший Криштопову, стоял на том же месте, что и вчера. Люди деловито и озабоченно сновали между ангарами, припаркованными самолетами и зданием аэродрома.

– Как будто вот-вот должно авиашоу начаться, – проговорила Инь.

– Шоу – да, но только маски-, а не авиа-, – отозвался Япончик.

Они зашли в здание, где тоже толпилось человек десять. Некоторые сидели за столиками и пили кофе. Япончик хотел прислушаться к разговорам. Люди явно были сегодня не случайные – все члены или работники аэроклуба.

«О чем, интересно, говорят».

Но в этот момент гул мотора заглушил остальные звуки. Япончик и Инь машинально повернулись к окну. На посадку заходил самолет. Мягко приземлился и побежал по взлетно-посадочной, продолжая трещать мотором.

Мария, хлопотавшая до этого за барной стойкой, тоже посмотрела в окно на посадку самолета. Инь заметила это и проговорила не очень уверенно:

– Я вчера не сказала. Когда мы вернулись за зажигалкой, первое что я услышала, войдя в здание – это рыдание Марии. Громкое такое бабье рыдание. Правда, увидев меня, она перестала выть в голос, но вместо того, чтобы пойти ко мне, скрылась на кухне. Потом вышла. Глаза уже были сухими, но видно, что зареванные. И мы пошли в каморку искать зажигалку.

– Интересно. Ну, вы же, женщины, чувствительные натуры.

– Но всё-таки так можно убиваться, как мне кажется, только по близкому человеку.

– По Сталину в день его смерти миллионы женщин убивались, как по родному.

– Меня тогда ещё не было. Я не могу судить как оплакивали Сталина, – не сдавалась Инь.

– Меня вообще-то тоже ещё не было, даже в проекте, – хмыкнул Япончик. – Доверяю множественным свидетельствам очевидцев.

– Хотя может это и мифология, превратившаяся в стереотип, – добавил он.

В этот момент двигатель приземлившегося самолета выключился и стали слышны другие звуки.

– Саня, твой кофе готов, – послышался голос Марии.

– Здравствуйте, Мария. А где Олег… Иваныч?

– Здрасьте. Они все у него в кабинете. Правление у них там идет. Заседают.

У Япончика зазвонил телефон.

– Пал Палыч, чего вчера названивал, как влюбленный Ромео? – раздался голос судмедэксперта.

– Платон, привет. Хотел узнать новости о поступившем Криштопове, – ответил Япончик, быстро выходя на улицу.

– Постой. Это тот, которого привезли к нам вчера…эээ… в 16:45? Это по поводу него ты вчера вечером телефон обрывал?

– Ну, думал узнать у тебя первую информацию.

– Ты чего? Первый год замужем? У нас жмурики в очередь стоят, точнее, лежат. И заметь, никто не лезет вперед остальных. Хэээ… Спокойные пациенты. Да и ты не хуже меня знаешь, что вскрытие лучше всего делать часов через двенадцать.

– Да, всё я знаю. Но не после поступления. А после наступления смерти.

– Ладно. Слушай. Смерть наступила между 11 и 12 часами.

– Это я и так знаю.

– Пока только первичные факты. Отчет будет после результатов тестов из лаборатории. Но точно можно сказать, что незадолго до смерти он пил кофе и ел сэндвич с ветчиной. И что-то из этого было приправлено крысиным ядом. Каким именно можно будет сказать после лабораторных тестов.

– Спасибо, Платон. Это интересно. А крысиный яд мог стать причиной смерти?

– Вообще, умереть можно от чего угодно, даже от чиха. Я уже сказал, что более точные результаты будут не раньше, чем завтра. Пока это информация к размышлению.

Япончик вернулся в зал аэродрома как раз в тот момент, когда из директорской каморки вышли Олег Иванович и ещё двое мужчин. Озабоченность на лице Олега сменилась досадой, едва он увидел Япончика.

– А… Палыч. Приветствую. Не ждал тебя сегодня.

– Работа у нас такая – появляться бесшумно и незаметно там, где нас не ждут, – улыбнулся Япончик.

Но Олег не оценил шутку.

– Сегодня совсем некстати. Дел невпроворот. Да ещё ты удружил…

– Чем я не угодил? – вскинулся Япончик.

– Ну я ж просил как-то по-тихому с этим разобраться. А сейчас с минуты на минуту телевизионщики приедут.

– Ты чего, Олег?! Считаешь, что это я инфу слил журналистам?

– Ну, не ты сам, но информация-то утекла. И явно через ваше ведомство. Любой серьёзный медиа-холдинг имеет человечка на прикорме в вашей конторе – известный факт.

– С этим соглашусь. Только обычно таким помышляют диспетчера или кто-то на низовых должностях. Подумай сам, когда информация попадает к журналистам таким образом, то они зачастую раньше нас оказываются на месте преступления. А вчера к тебе никто не наведывался.

Кажется, Олег принял этот довод. Немного смягчив тон, спросил:

– У тебя есть уже что-то? Или чего от меня хотел?

– Хочу на кухне у вас осмотреться. Если разрешишь и дашь Марии соответствующие инструкции, то сделаем сейчас это с Инь быстро и по-тихому. Ну, или придется официальный обыск проводить.

Олег покачал головой, вздохнул тяжело и подошёл к Марии. Тихо, почти на ухо что-то сказал ей. Она бросила взгляд на Япончика, потом закивала.

– Идите, смотрите, – пригласил Олег. – Я по делам. Тут буду. Или ещё что-то ко мне есть?

– Спасибо, Олег. Сейчас осмотрим ваш пищеблок. Минут пятнадцать, не больше. Потом я тебя найду.

Когда Япончик и Инь вместе с Марией зашли на кухню, он спросил:

– А мыши у вас водятся?

– Ой! Ну вы и вопросы задаете. Случайно не в СЭС работаете? А то Олег Иваныч, как раз предупредил, что на днях с проверкой нагрянут. Чтоб готовилась.

– И как готовность?

– Ну вы ж понимаете, что все требования соблюсти никак не возможно, но стараемся. Против грызунов боремся. А как им не быть. Забегают. Полевки, да и покрупнее бывают.

– И как боретесь?

– Как положено. Раз в год вызываем службу дератизации. По СанПин вроде чаще положено. Но у нас сезонность выраженная. А в остальное время сами. У нас и мышеловки есть и отрава.

– Покажите вашу отраву.

Мария пошла в дальний угол кухни к подсобному выходу прямо на улицу. Достала коробку. Из нее извлекла стеклянную баночку с черепом на этикетке. Япончик подскочил к Марии и попросил поставить флакон на стол, а сам, вытащив из кармана платок, стал изучать содержимое коробки, не оставляя отпечатков. В коробке была пара мышеловок, липкая лента от мух, два фумигатора, еще одна точно такая же, но не вскрытая ещё, баночка с крысиным ядом.

– Инь, забери флакон, – Япончик указал на стоявшую на столе баночку.

– А что же я предъявлю СЭС? – попыталась возразить Мария.

– У вас же еще один полный флакон.

Инь, аккуратно завернув баночку в носовой платок, положила ее в сумочку.

– А не помните, когда вы последний раз пользовались этим флаконом, Мария?

Мария покраснела и это не укрылось от Япончика.

– Вообще-то, последний раз я травила мышей где-то в середине лета, – пробормотала она.

– Я не спрашивал, когда вы в последний раз травили мышей. Когда вы последний раз держали этот флакон в руках?

Мария была в явном замешательстве.

– Впрочем, ваш ответ не так уж важен. Наши эксперты с точностью до дня вычислят это событие, – «на голубом глазу» соврал Япончик, –Идём, Инь.

Они уже выходили из кухни, когда Мария сказала им вдогонку:

– Я вчера перебирала содержимое этой коробки.

– Зачем? – Тут же отреагировал Япончик.

Мария замялась.

– Я искала…

– Чего бы добавить в утренний кофе? – подсказал ей Япончик. – Новый рецепт? Искали новые ароматы кофе?

– Нет, нет, что вы…

– А вы делали вчера сэндвич для Криштопова?

– Я всегда утром делаю несколько сэндвичей с ветчиной, сыром и овощами…

– Вы подсаливаете сэндвич?

– Да, немного.

– А вы не могли перепутать случайно солонку и флакон с крысиным ядом?

Диалог происходил быстро, и Мария попалась в эту ловушку. Она ответила быстро:

– Нет.

Но тут же добавила:

– Хотя в утренней суете легко что-то напутать…

Вдруг какая-то новая мысль осенила Япончика.

– А бесшумно может сесть самолет?

– В каком смысле бесшумно? – переспросила Мария.

Но Япончик, не ответив, вышел из кухни.

Потом увидев на летном поле Олега, стоявшего с кем-то из коллег, быстро направился к нему.

– Олег, всего на пару минут можно тебя, – оборвал он разговор Олега с коллегой на середине фразы.

Тот недовольно мотнул головой, но подчинился. Они отошли в сторону.

– Самолет может приземлиться бесшумно? – снова задал это вопрос Япончик.

– Ну, хороший пилот, конечно, должен мягко, как пушинку посадить самолет на полосу, – ответил Олег.

– А шум двигателя?

– Ну конечно, работающий двигатель будет реветь. Сам ведь слышал.

Япончик прокручивал в голове, сказанную вчера Марией фразу: «…Тут всё тишина такая стояла. Потом этот грохот от приземления, как будто контейнер с консервными банками свалился…» Тишина, а потом грохот.

– А с выключенным двигателем сажают самолет?

– Это только если нештатная ситуация.

– Например?

– Топливо закончилось или мотор отказал. Хороший пилот может спланировать, а очень хороший даже разворот для захода на взлетно-посадочную может сделать, если, конечно, высота позволяет и расстояние до аэродрома. Вообще в случае отказа двигателя пилот обязан тут же сообщить диспетчеру полетов и принимать решение куда сажать самолет. В принципе, такую ситуацию пилоты отрабатывают на симуляторах. Аварийная посадка называется. А дальше многое зависит уже и от погодных условий, и от того, где такая беда случилась.

– А к вас разве есть диспетчера?

– Конечно, есть…

Потом Олег, запнувшись, добавил.

– Если ты про вчера? В целом, по летным правилам нарушения не было. Если полет проходит на высоте не более трёх тысяч метров, то можно его совершать и без авиадиспетчера. А вчера только один незапланированный полет. На взлетно-посадочной разводить не с кем. Сам полет на малой высоте. Вчера диспетчера не было.

Говоря как бы с самим собой, Япончик произнёс:

– Нарушения не было, а аварийная посадка была…

– Ты о чем это?

– Олег, ты осматривал самолет, в котором умер Криштопов?

– Нет, пока времени не было.

– Идем. Сейчас посмотрим.

***

Самолет стоял ровненько, не заваливаясь на бок.

– Это точно он? – Немного озадаченно спросил Япончик. Рядом стоял такой же Cessna 172, но другой расцветки.

– У нас 172-х два, – ответил Олег. – Точнее есть третий, но он в ангаре на капремонте. Этим летом не летал.

Япончик подошел к самолету. Нагнулся к шасси. Провел рукой по металлической тяге. Почувствовал небольшую шероховатость. Присмотрелся.

– Олег, глянь. А здесь шасси недавно не подкрашивали? Вчера оно было погнуто. У меня фото есть.

Олег подошел и посмотрел на кронштейн шасси. Потом встал, осмотрелся, поискал глазами Фёдора. Не нашел и нажал вызов с мобильного.

Фёдор появился через пару минут, вытирая промасленные руки тряпкой.

– Фёдор, что с шасси? – спросил Олег.

– Подрехтовал и подкрасил после вчерашней жесткой посадки.

– А почему жесткая? Сажал ученик? Но пилот же дублирует, должен был подстраховать и подровнять.

– Мне откуда знать, – ответил Фёдор.

– А двигатель исправный? – вклинился в разговор Япончик. – Садился штатно или аварийно? Вы вчера осматривали мотор, я видел.

Фёдор глянул на Япончика с плохо скрываемой неприязнью профессионала, к которому лезет с неуместными вопросами лох.

– Так что там с мотором? – продублировал вопрос Олег.

– Исправный.

– Открой-ка кожух. Дай мне глянуть.

Когда Федор откинул кожух, Олег удивленно спросил:

– Отдраен как на выставку… Чего это ты его так?

– Заодно решил протереть, – буркнул Фёдор.

Олег внимательно стал осматривать мотор.

– А чего это провод свечной как будто поменян?

– Да, поменял. Оплетка мне его не понравилась.

– С чего бы? А где старый провод?

– Выбросил.

– Куда?

– В контейнер мусорный.

– А ну-ка пойдем найдем его.

Пухто, видимо, не так давно привезли пустое. Мусор лежал на дне. Зато было все видно.

– Вон он! – воскликнул Олег. – Федор полезай ты. Достань.

Федор залез и подал кусок обгоревшего провода Олегу.

Олег не стал комментировать, и не дожидаясь пока Фёдор вылезет из пухто, пошел к зданию аэродрома, мотнув головой, приглашая Япончика идти за ним.

– Олег, дай мне, – сказал Япончик, доставая носовой платок. – А то залапаешь. А может стоит проверить пальчики.

– Ладно, на. Давай, разбирайся. Похоже, что посадка действительно была аварийная, когда уже отключился мотор.

***

– Итак, что мы имеем? – начал со своего любимого вопроса майор.

Рабочий день закончился, но Ян и Инь сидели в кабинете Япончика.

– Вообще не понимаю, как работали сыщики, пока не было мобильных телефонов, – самодовольно ухмыляясь, сказал Ян.

– Просто приходилось не опаздывать на свидания, – съязвила Инь.

– Короче. Филипп скорее всего вынул симку или обесточил свой мобильник вскоре после вашего второго звонка, Палыч. Именно с вашего номера зарегистрирован последний звонок на его телефон. Видимо, он шарит в этой теме, – начал Ян.

– Дак ищи его дедовскими методами, по клубам, институтам, ресторанам. Где он вообще бывает?

– Спокойно, шеф. Это только присказка, сказка впереди. Я получил записи его разговоров за последнюю неделю. Он звонил Криштопову в воскресенье и просил сделать в понедельник утром тренировку. Тот его чуть ли не матом послал, но Филипп назвал ему цифру трех моих месячных окладов. И Криштопов через двадцать минут перезвонил и назначил время.

– Ну, это мы в общих чертах и так знали из показаний свидетелей.

– Затем я обратил внимание на созвоны с ещё одним номером. Девушка. Номер московский. Утром в понедельник ей звонил Филипп, видимо, когда подъехал к гостинице. Но накануне, в воскресенье, они разговаривали ещё три раза. Причем первой позвонила девушка. Филипп только со второго вызова ответил, наверное, потому что номер незнакомый. Она сказала, что Кристина, и напомнила, как они на прошлых выхах в клубе «Метелица» познакомились. Филипп поскрипел мозгами, а потом сказал, что если она пришлет фотку, то может и вспомнит.

– И что дальше?

– Ну видимо, она прислала, потому что уже он перезвонил. Сказала, что едет сегодня на вечернем Сапсане в Питер и не против встретиться.

– И наш кабелидзе согласился? – спросил Япончик.

– По ходу, фотка зашла. Он, правда, сказал, что вечером встретить не сможет – есть планы. А она сразу согласилась и напомнила, как он рассказывал о том, что летает на самолете, и стала просить ее прокатить в понедельник утром. Филипп, конечно, ответил, мол, к чему такая спешка. Но она упросила, сказав, что у нее в понедельник день рождения, а о таком подарке она только и могла мечтать, и что ей надо на ДР обязательно выложить в сетях стрим, иначе, френды не поймут, почему она сбежала на свой день рождения в Питер. А ей, мол, надоели эти московские тусовки, и она только о нем, о Филиппе, и думала всю последнюю неделю. И бла-бла-бла и бла-бла-бла…

– Неужели наш мажор повелся на такой очевидный развод?

– Я не понял, но она на что-то намекнула и предложила ему глянуть в WhatsApp. Он, видимо, посмотрел и буркнул ей, что подумает и перезвонит.

– На что намекнула то?

– Ну, видимо, прислала ещё какую-то фотку или может видос. В общем через час Филипп перезвонил и спросил к какой гостинице подъехать утром в понедельник.

– И к какой?

– К «Redisson».

– Это на углу Невского и Владимирского? – уточнила Инь. – Мягко говоря, не эконом вариант.

Ян кивнул.

– Это там, где когда-то была гостиница «Москва». А на первом этаже известное кафе «Сайгон», – добавил Япончик. –Там собирались на тусовки ленинградские рок-музыканты: Гаркуша, Цой, Гребенщиков…

– И не только музыканты, – блеснула эрудицией Инь, – писатели: Довлатов, Бродский.

– Ну, ты-то тогда еще даже пешком под стол не ходила, – усмехнулся Япончик, – а вот я как раз ходил, и именно пешком. Папа меня один раз туда привел. Я запомнил, потому что там народу было полно. Все стояли человек по десять вокруг столиков высоких.

– Поэтому пешком под стол и ходили? Потому что столики были высокие – для стояния? – уточнил Ян.

– Кстати, наверное, такие столы ставили в кафе, во-первых, чтобы место стулья не занимали, а во-вторых, чтобы быстрее уходили. Но вот этого-то как раз и не было. Туда приходили и зависали на целый вечер. Кому внутри места не хватало, толпились рядом на улице. Там главным было не поглощение напитков, о общение. В тот вечер там облаву устроили. забрали, как мне позже отец говорил, двух-трех особо бойких, а так больше пугнуть и разогнать. Но на меня, четырехлетнего пацана, впечатление произвело.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.