# Вопрос, который меняет всё

Александр Валентинович Ярцев

Он искал вдохновения, а нашёл загадку, которая изменила его навсегда.

Выгоревший программист Максим пытается спастись от работы в Калининграде. Неожиданный ливень сводит его с Верой – девушкой, чьи знания о городе кажутся безграничными, а спокойствие – сверхъестественным. Их неделя становится путешествием в прошлое и настоящую жизнь, которую Максим забыл. Но в последний день, задав единственный неправильный вопрос, он навсегда теряет её, получая взамен безупречный код для своего проекта и страшную правду о той, кого встретил. Что дороже: знание или чудо?

Калининград встретил его не ветром и дождём, а ослепительным, почти наглым солнцем. Самолёт приземлился в Храброво, и первое, что почувствовал Максим, сойдя по трапу, – это густой, сладковатый воздух, пахнущий цветущими липами, свежескошенной травой и далёким, но уже ощутимым морем. Солнце палило немилосердно, нагревая бетон и асфальт, и отблески его на стёклах новенького терминала резали глаза. После кондиционированной московской подземки и офиса это было шоком – щедрым, ярким, телесным.

Такси до города мчалось по идеальным дорогам, и Максим, прижавшись лбом к прохладному стеклу, наблюдал, как за окном мелькали то сосновые боры, темные и таинственные, то аккуратные поля, то вдруг – словно мираж – островерхие черепичные крыши какого-нибудь старого немецкого дома, приютившегося среди стандартных пятиэтажек.

Отель в центре был современным, безликим и ничем не отличался от московского. Максим бросил рюкзак на кровать и подошёл к окну. Город открывался ему мозаикой: островерхие черепичные крыши соседствовали с советскими «коробками», а где-то вдали блестела свинцовая гладь воды. Он включил ноутбук. На рабочем столе всё так же висел файл с предательским названием «Архитектура_Финальный_Вариант_7.docx». Он щёлкнул по нему, и на экране поплыли знакомые строки кода. Лабиринт, в котором он заблудился. Задача, которая не имела элегантного решения. Все известные ему паттерны и подходы давали сбой, оставляя после себя громоздкие костыли и потенциальные уязвимости.

«Отдохни, Макс, – говорил его друг и тимлид. – Выгоришь же. Отключи голову». Но как её отключишь, когда она работает в фоновом режиме, перемалывая одну и ту же проблему снова и снова, словно заевшую пластинку? Повышение, которого он так ждал, обернулось тяжким грузом. Руководство смотрело на него с ожиданием, а он чувствовал себя шарлатаном.

На следующее утро он заставил себя выйти. Солнце снова было безжалостным. Он купил бутылку холодной воды в ларьке и побрёл в сторону Рыбной деревни. Воздух плавился над брусчаткой. В тени расписных, будто игрушечных, домиков с фахверком сидели туристы, щурясь от яркого света. Вода в реке Преголе отсвечивала серебром, слепя глаза. Максим шёл, и его мозг, настроенный на поиск ошибок и несовершенств, работал против него: он отмечал криво висящую вывеску, трещину в штукатурке, неудачный угол нового здания. Красота ускользала от него, уступая место анализу.

И вдруг всё изменилось.

Сначала со стороны моря надвинулась лёгкая, белесая дымка, приглушившая краски. Потом солнце померкло, будто его выключили. Резкий, внезапный порыв ветра рванул с реки, поднимая с мостовой пыль и бумажки. Он был холодным, влажным, несущим в себе запах грозы и далёких штормов. И через мгновение небо прямо над головой разверзлось.

Это был не просто дождь. Это был водопад, обрушившийся с неба с атлантической яростью. Крупные, тяжёлые капли, размером с горошину, хлестали по лицу, по асфальту, по черепичным крышам, поднимая в воздух водяную пыль. Громыхание по навесам и зонтам заглушило все остальные звуки.

Максим, промокший до нитки за секунды, шмыгнул под первый попавшийся навес, отряхивая куртку. Вода с него текла ручьями. Он чувствовал себя окончательно разбитым, несчастным и одиноким. Весь этот побег был ошибкой. Он вытер со лба мокрые волосы и зябко ёхнул – температура упала градусов на десять за минуту.

И тогда он увидел её.

На скамейке под тем же навесом, спиной к стене, сидела девушка. Она была укутана в лёгкий плащ цвета морской волны, а в руках держала толстую книгу в потрёпанном кожаном переплёте. Капли дождя с бешеной силой барабанили по козырьку, создавая оглушительный шум, но она, казалось, не замечала ни этого грохота, ни разыгравшейся стихии. Она была полностью погружена в чтение. Её волосы, цвета спелой пшеницы, были собраны в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди. В полумгле, под навесом, она казалась островком абсолютного спокойствия.

Максим невольно начал её разглядывать. Не модель, нет. Черты лица были мягкими, нерезкими, но в них была какая-то необъяснимая правильность и гармония, словно её лепил не торопящийся никуда скульптор. Она сидела так, будто была не случайной путницей, а неотъемлемой частью этого укрытия, этой скамейки, самого города.

Она перелистнула страницу – тонкие пальцы скользнули по пожелтевшей бумаге – и подняла глаза. Взгляд её светлых, серо-зелёных глаз был на удивление ясным и глубоким, как воды залива в ясный день. Он встретился с взглядом Максима, и в её глазах не было ни удивления, ни настороженности. Лишь тихое, вопрошающее любопытство.

– Вы заблудились? – спросила она. Её голос был ниже, чем он ожидал, тёплым и бархатным. Он звучал на удивление естественно на фоне этого ливня, прорезая шум воды, как луч солнца – толщу туч.

Максим смутился, словно пойманный на месте преступления.

– Э-э, нет. Просто дождь застал врасплох. – Он мотнул головой в сторону завесы воды, за которой почти не было видно улицы. – Гуляю без особой цели.

Уголки её губ дрогнули в лёгкой, почти незаметной улыбке.

– Самое интересное в городе всегда начинается, когда гуляешь без цели. Случайность – лучший экскурсовод. Меня, кстати, Вера зовут.

Он представился автоматически:

– Максим.

– Очень приятно, Максим. – Она закрыла книгу, положив её на колени. На обложке угадывались стёртые буквы, но прочесть их он не смог. – Первый раз в Калининграде?

– Да. И видимо, сегодня – не самый удачный день для прогулок.

– Каждый день здесь – удачный, – мягко возразила она. – Просто у каждого дня свой характер. Вчерашний был ясным и бездумным, как юноша. Сегодняшний – задумчивый и влажный, как философ. Идеально, чтобы спрятаться от суеты и… подумать о чём-то важном. У вас на лице написано, что вы как раз об этом и думаете.