# Погружаясь во тьму

Ингварр Равгни

предательство спасение

насилие прощение

измена любовь

боль исцеление

страх принятие

контроль свобода

потеря обретение

истории ни о ком

и о каждом

## Предисловие


Наша жизнь – это тщательно настроенный механизм, где каждый винтик на своём месте. Но что, если стрелки внезапно замирают на роковой отметке, когда до нового дня остается всего две минуты? Время останавливается. Мир, который казался прочным, рассыпается в пыль, и человек остается наедине с холодной, абсолютной тишиной. Это и есть тьма.

Тьма – это не зло, пришедшее извне, а зеркало, поставленное на самом краю. И то, что отразится в нем, зависит только от одного: от выбора, сделанного в абсолютном одиночестве.

Это исследование двух разных видов тьмы. Одну порождает внешний контроль и фасад идеальной жизни, другую – внутренний кризис и неизбежность конца. Обе они требуют одного: решения. Можно капитулировать перед болью, позволив отчаянию стать единственным голосом в голове, и сделать выбор, который ведет к небытию. А можно использовать этот критический момент как топливо, сжечь мосты и, отказавшись от всех прежних опор, совершить прыжок в неизвестность.

Этот цикл – о людях, которым выпал шанс узнать, кто они такие на самом деле. Это о цене, которую мы платим за обретение суверенитета, и о трагедии, которая случается, когда мы отказываемся бороться.

Каждая из этих историй – пронзительное напоминание: в самый тёмный час мы должны выбрать не между добром и злом, а между жизнью и саморазрушением.

Что вы возьмете с собой в это критическое одиночество? И что, в конечном счете, окажется сильнее: воля к жизни или усталость от нее?

## Наедине с тьмой

### Глава 1. Он.


С каждым днём майские ночи становились короче и теплее. Воздух в комнате был свеж и наполнен ароматом сирени. Казалось, что нет атмосферы, более располагающей к работе, чем эта, но я уже больше часа сидел перед ноутбуком, глядя в тёмный экран.

В голове было много мыслей, но ни одна из них не была связана со сценарием, который мне следовало писать вот уже вторую неделю. Я думал о жизни. О своей жизни.

Полгода назад моя привычная жизнь перестала существовать. Всё началось с малого: головокружение, кровь из носа и ухудшение зрения. Первая мысль была: «Я переутомился». Тогда, перед Новым годом, навалилось куча всего: два проекта, праздничные хлопоты, подготовка к приезду родителей и продажа машины. Казалось, день отдыха – и всё придёт в норму. Но и после замедления бешеного ритма жизни состояние не улучшилось. И вот он – поход к врачу. Дальше всё происходило стремительно: обследования, анализы, госпитализация. Выводы врачей обрушились на меня, как приговор: неизлечимая болезнь. Каждая минута могла стать последней. Это знание словно выжгло из меня желание жить, лишило сна и аппетита. Я перестал чувствовать вкус еды, цвета казались блеклыми, а звуки – приглушенными. Мир сузился до четырех стен моей комнаты и ожидания неминуемого конца.

Встав из-за стола, я подошёл к окну.

«Нужно выпить кофе». С этой мыслью я включил чайник и тут же подумал о Марии. Вспомнил, как каждое утро она заваривала для нас кофе. Вспомнил её запах, глаза и голос. После того, как она ушла, из квартиры как будто бы вместе с ней ушли жизнь и энергия.

Я взял телефон и посмотрел на время.

«Чёрт!»

На часах было половина третьего ночи. Ещё одна ночь впустую. Остальное время до рассвета прошло за курением и кофе.

«Продуктивно», – подумал я с кривой ухмылкой и отправился спать.

Проснувшись в обед, я еле нашёл в себе силы встать с кровати. Ещё один «прекрасный» день. Абсолютно не заботясь о своём внешнем виде, я вышел из дома и пошёл в кофейню через дорогу. Она открылась недавно, сразу после того, как я попал в больницу. Почему-то мне показалось это знаком. Приходить в «Свон» было приятно. Место ещё не стало популярным, и поэтому посетителей было не так много.

Зайдя в кофейню, я не торопясь подошёл к бару. За кассой стоял Герман. Мой приятель. Он как раз заканчивал обслуживать девушку.

– Привет, Герман, – подавая руку, сказал я.

– Добрый день. Ты сегодня поздно. Тебе как обычно?

Я утвердительно кивнул. Пара минут – и стакан кофе уже стоял передо мной.

– Чёрный, как моя душа, – с усталой улыбкой попытался пошутить я. Герман улыбнулся в ответ.

– Ну как сценарий? Получилось написать хоть что-то?

– Ну конечно. Название. – Мы оба рассмеялись.

– Всё получится, просто нужно поймать правильное настроение.

– Дело не в настроении. Я постоянно думаю. И эти мысли не дают мне сделать ни шагу.

– Ты о своей болезни? – осторожно спросил он.

– Нет. Скорее о том, во что она превратила мою жизнь.

– Ты жив. Не это ли главное?

– Психолог из тебя такой же плохой, как и бариста, – засмеялся я. Он посмеялся в ответ.

Мы проговорили ещё около получаса, пока в «Свон» не зашла шумная компания подростков. Шутя, смеясь и дурачась, они прошли за самый большой стол. Их было человек пять-шесть. Я не считал. Меня это не интересовало. Я смотрел на них и не понимал, что я чувствую? Тоску? Зависть? Или осуждение? А если я их осуждаю, то почему? Потому что они могут веселиться? Потому что их жизнь бьёт ключом?

С этими мыслями я вышел на улицу и достал сигарету.

«Медленная приятная смерть». Так я думал о сигаретах.

Я вернулся в квартиру. Кофе немного взбодрил меня. Я посмотрел на мешки с мусором на кухне, пачку не вскрытых писем на столе, грязные чашки после выпитого кофе, которые были повсюду. Такой же бардак, как и в моей голове. Я подошёл к столу, на котором стоял ноутбук. О чём же написать? В начале работы у меня было несколько идей, но чем дольше я раздумывал над каждой из них, тем больше мне казалось, что они все отвратительны. Да, именно отвратительны. Я думал, что у такого человека, как я, идеи рождаются соответствующие.

Я рухнул на кровать и смотрел то в потолок, то на ноутбук, который угнетал меня ещё сильнее видом чёрного экрана. Остаток дня так и прошёл, лёжа в кровати. Я вспомнил день выписки. Это последнее, что я помнил отчётливо о времени своей болезни. Тот день был холодный. Мы приехали домой на такси. В квартире пахло едой, какой – я не помню. Помню лицо Марии. Уставшее. Бледное. С огромными синяками под глазами от бессонных ночей. Удивительно то, что я почти не помню ничего из происходящего тогда, но отчётливо помню заботу и самоотверженность Маши, с которой она тогда боролась за нас двоих.

Когда на улице окончательно потемнело, пришло время для очередной попытки взяться за работу. Сев за компьютер, я подумал, что хорошо бы было в такой тёмный период жизни написать что-то светлое и доброе. Может, это снова поможет мне вернуться в колею жизни? Эта мысль меня приободрила. Я начал что-то печатать, больше на автомате, неосознанно. Так за пару часов мне удалось написать двадцать страниц. Мне казалось, это удачей. Я не совсем понимал, что написал. Начав перечитывать и дойдя до середины, ко мне пришло осознание, что текст сухой и безжизненный. Герои, вышедшие из-под моего пера, были картонными. Мне захотелось закричать от бессилия, но вместо крика из глаз моих полились слёзы. Время растворилось в этих слезах. Чем дольше я рыдал, тем паршивее мне становилось. Я чувствовал презрение к самому себе. Почти в темноте, ослеплённый слезами, я с трудом добрался до кровати. Не знаю, сколько времени я плакал, но в какой-то момент последние силы покинули меня, и я провалился в сон.

### Глава 2. Она.


Уже и не знаю, какая это по счёту бессонная ночь. С тех пор, как мне пришлось уйти от него, нормально поспать не получилось ни разу. Я жила с мыслью, что бросила его в самый тяжёлый момент. Может, он заслуживал прощения? Может, стоило переступить через себя? Раньше для меня не было ничего важнее гордости. Но теперь сомнения съедают изнутри. И я знала, почему так думаю. Потому что люблю его. Люблю так, как никого и никогда не любила.

Сегодня – последний день моего отпуска, который я взяла, чтобы привыкнуть жить одной. С одной стороны, я была рада вернуться на работу, а с другой – привыкнуть к одиночеству у меня не получилось. И это огорчало.

Я окончательно решила, что сегодняшний день станет точкой в главе прошлой жизни. Мне нужно перестать думать и анализировать всё случившееся. Первым делом нужно стереть все совместные фото с телефона. Может быть, так я сотру и часть воспоминаний? Пусть это станет неким ритуалом. Эта мысль меня воодушевила, но только до момента, пока я не открыла галерею. Удаляя фото за фото, я словно отрезала по кусочку части своего сердца. Неужели я правда думала, что это будет легко? Конечно, нет.

Каждое фото – часть нашей с ним истории. Я смотрела на них, и в голове всплывали моменты счастья: первая поездка загород, отдых на море, наш переезд в квартиру… И вот, последнее фото. На нём я и он на катке. На экране – два счастливых лица, не подозревающих, что совсем скоро их счастью придёт конец. Полгода страха, боли, слёз и молитв. Этих людей больше не существовало. Они оба погибли в борьбе. Он – с тьмой. А я – за него.

Кажется, я помню этот вечер посекундно. Стоял лёгкий мороз, а снег, как в сказке, медленно застилал всё вокруг.

Украшенный к Новому году город дарил чувство радости и заряжал праздничным настроением. До этого я никогда не видела таких красивых и ярких украшений. Или мне просто так казалось от переполнявших меня чувств. По дороге на каток мы шутили и дурачились. Он ловил ртом снежинки, а я смеялась и называла его сумасшедшим. Он был таким живым. Таким непринуждённым. На льду было многолюдно, и атмосфера, царившая там, была доброй и тёплой, что казалось – ещё чуть-чуть, и весь снег вокруг растает. Каталась я неважно, но каждое объятие с ним из-за моей неуклюжести заставляло забыть обо всём. В этот момент, несмотря на всех людей вокруг, я ощущала интимность момента, глубину нашей связи. Чувствовала, что он только мой, а я – его.

Эта мысль победила. Я не смогла удалить фото. Может, это была ошибка? Но голос внутри неумолимо требовал оставить его. И мне пришлось поддаться. Отложив телефон, я решила, что в такой чудесный день преступно оставаться дома. Май – мой любимый месяц. В нём есть что-то сакральное – рождение нового, чистого. Пьянящий запах сирени наполняет воздух. Всё вокруг словно просит жить. А мне как раз этого и не хватает.

Я надела зелёное платье и сверху накинула вязаный кардиган. Маленькая сумка и телефон – и вот можно идти на прогулку. Выйдя из дома, от чистоты воздуха у меня закружилась голова. Я прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. Волшебно. Во дворе, на площадке, резвилась детвора. Посмотрев на них, я с теплом вспомнила о работе: «Интересно, как там мои малыши? Надеюсь, соскучились и ждут меня».

Я шла по улице и наслаждалась каждым мгновением. Мне нравилось подмечать всё вокруг: птиц, вивших гнёзда, молодую траву, слепящую своей яркостью, набухающие почки и жучков, бегающих по стволам деревьев. От всего этого я невольно улыбалась и чувствовала себя невероятно живой. Всё вокруг так сильно вскружило мне голову, что я не заметила парня, который шёл мне навстречу. Мы столкнулись, и из его рук вылетели какие-то бумаги. Это сразу же вернуло меня с небес на землю. Я почувствовала стыд и смущение за свою неосторожность. Парень что-то говорил, но я не слушала его. Мне хотелось поскорее собрать упавшие документы и убежать как можно дальше из его поля зрения. Я потянулась за последним листком и, взяв его, поняла, что другой край уже в руках молодого человека. Мой виноватый взгляд медленно поднялся вверх – и вот мы уже смотрим друг другу в глаза. Осознав, что нужно что-то сказать, я было начала говорить:

– Извините, я…

Но парень не дал мне договорить:

– Я сам виноват. Совсем не смотрю под ноги, – сказал он, улыбнулся, затем поднялся и протянул мне руку.

– Меня зовут Марк. И, как вы поняли, я немного неуклюж.

Он продолжал улыбаться, а я стояла на коленях, совершенно растерянная, не в силах пошевелиться от стыда.

### Глава 3. Она.


Не знаю почему, но на предложение прогуляться вместе с Марком я согласилась. В голубых, как океан, глазах парня я увидела огонёк жизни и искренности. Его голос и манера речи действовали на меня как успокоительное. Мне не нужны были новые знакомства и уж тем более отношения, но Марк очаровал меня. Я шла рядом, и каждый брошенный в его сторону взгляд открывал для меня какой-то приятный нюанс о нём: аккуратно выглаженная рубашка, начищенная обувь, милая улыбка… Каждое дуновение ветра доносило до меня аромат его парфюма. Что-то древесное, с нотками цитрусов и пряностей. Удивительный аромат.

Мы неспешно шли, болтая о жизни.

Марк рассказал, что работает архитектором, а в свободное время ходит в книжный клуб и занимается волонтёрством в приюте для животных. Я рассказала о себе: о том, что работаю с детьми и когда-то занималась танцами. Мы разговаривали и шли. Мой новый знакомый шутил и рассказывал забавные истории о животных из приюта, а я улыбалась и смеялась. Казалось, что я не делала этого тысячу лет.

Как-то незаметно мы зашли вглубь парка, к маленькому озеру, и поднялись на мостик. Вид был потрясающий. Солнце опускалось к горизонту, и его лучи изредка пробивались через зелёную стену деревьев. От воды веяло свежестью, и от этого будто легче дышалось. Мы молча стояли на мосту, и это молчание только добавляло красоты моменту. Марк повернул голову в мою сторону и заговорил:

– Я бы вечно тут стоял. Давно не испытывал такого умиротворения. Спасибо тебе, Маша.

От этих слов я немного растерялась. Скорее, не от самих слов, а от того, какой смысл был в них скрыт.

– Я тут ни при чём. Это момент сам по себе прекрасен. Просто нужно уметь замечать такие вещи, – я улыбнулась – искренне и тепло.

– Может быть, а может и нет. Если бы ты не врезалась в меня, витая в облаках, то сейчас бы я сидел на работе и перебирал бумажки. Таким моментам нужно давать название, чтобы они ярче отпечатались в памяти. Как насчёт – «Столкновение с прекрасным»?

Мы оба засмеялись.

– Жаль, что мне уже пора в свой душный кабинет. Я надеюсь, эта встреча не последняя? И в следующий раз мы не ударимся лбами?


Я неловко улыбнулась и потупила взгляд в пол.

– Обещаю, никаких несанкционированных столкновений больше не будет.

– А ещё я запомнил твоё обещание научить меня танцевать. Так что приглашаю тебя куда-нибудь, где есть танцпол и хорошая музыка. Идёт? – Марк посмотрел мне в глаза и протянул руку.

Я пожала ему руку и ответила:

– Идёт!

Дома мне было неспокойно. Это знакомство в парке никак не выходило из головы. Что это было? Он что, пригласил меня на свидание? Почему так официально, с рукопожатием?

Я хотела перестать думать об этом, хотела, чтобы эта встреча не вышла за рамки дружеских отношений, но не могла остановиться. Марк приятный, харизматичный, умный и интересный. Любая девушка была бы рада встретить такого парня, но я не готова. Не готова отпустить прошлое. Не готова открыться новому человеку. Не готова поверить. Боль утраты всё ещё жила со мной в одной комнате. И не уходила она не из-за моего эго, а из-за того, что я всё ещё люблю того, кого потеряла.

Я поняла, что разговор о случившемся поможет мне немного успокоиться. Нужно позвонить Лере. Она была мне не просто подругой – она была свидетелем всего случившегося за прошедшие полгода. Мне не хотелось получить её одобрения или осуждения. Мне нужно было просто проговорить и обсудить это знакомство. Так я и сделала. Я рассказывала о Марке, о прогулке, про его предложение о новой встрече и о своих чувствах по поводу всего этого. Лера слушала меня, не перебивая, но когда я закончила, она спросила:

– Ты не думала восстановить ваши отношения?

На секунду я замерла. Ну конечно же я думала! Каждую ночь перед сном во мне разгорались дебаты совести с гордостью. И каждый раз ни та, ни другая не одерживала верх. Это равновесие и было причиной моего решения – оставить всё как есть сейчас. Я решила не говорить об этом подруге и ограничилась сухим ответом:

– Во мне нет сил продолжать жить так, как я жила. Эти шесть месяцев изменили нас обоих. И эти два новых человека не могут быть вместе.


– Если ты сама решила, что назад пути нет – тогда вперёд. Не сомневайся. Иди, и не жалей. Хоть с ним, хоть без него.

Эти слова прозвучали как приговор. Ранящий, но честный.

Может, я правда смогу идти вперёд.

Может, я ещё успею быть счастливой.

А главное – живой.

### Глава 4. Он.


Разбудила меня острая головная боль. Из-за болезни это происходило со мной регулярно, но эта боль была другой. По пути на кухню я принял лекарства. Кофе предательски закончился, и я с горечью посмеялся сам над собой, подумав: «Молодец. Превзошёл сам себя». Погода не располагала к прогулке. На улице было пасмурно и моросил дождь.

«Может, это намёк, что стоит сесть и поработать?» – мелькнуло в голове. Я налил воды и в два глотка опустошил стакан. Затем вернулся в комнату, плюхнулся в кресло и открыл ноутбук.

Куря и размышляя, я вдруг почувствовал, как в голове складывается идея для сценария. Я не торопился, чтобы не повторить вчерашней ошибки. Сначала в воображении выстроилась структура, затем появились персонажи: их характеры, особенности, то, чем они живут. Дальше – сама история. Я решил написать о любви. Мне хотелось, чтобы это стало рефлексией. Хотелось выплеснуть через текст те чувства, которые бурлили во мне после потери любимой. Я не знал, спасёт ли меня эта история. Но если любовь оживёт хотя бы в тексте – может, и во мне что-то проснётся.

Проработал я часа два. В этот раз, казалось, получалось нечто стоящее. Сюжет начинался просто: два человека, любовь, невозможность быть вместе. Но я знал: финал должен быть неожиданным, волнующим, пугающим…

Меня отвлёк телефонный звонок. Я выругался про себя – знал, как легко потерять хрупкое вдохновение. Взял трубку.

– Тим, ты как обычно звонишь не кстати.

Звонил мой лучший друг Тима.

– Да брось, неужели ты не найдёшь пары минут для своего духовного брата? Тем более, звоню не просто поболтать. У меня новости.

– Ммм, ну давай. Надеюсь, это действительно что-то стоящее. Потому что если нет – я выложу твои фото с той самой пьянки, которую ты пытался забыть.

Тима засмеялся:

– Ты точно оценишь. Короче, я женюсь на Лере!

Я понял, что он сказал. Понял эту интонацию счастья. И понял, что новость, которая должна была меня обрадовать, отчего-то огорчила.

– Чего молчишь?

– Я очень рад за вас. Просто… сейчас такой период…

Я остановился на полуслове. Грузить друга своими переживаниями в момент его счастья – подло.

– Прости, я на эмоциях. Как ты? Справляешься? Может, вечером встретимся? Повод есть, да и тебе развеяться не помешает.

– Да, хорошо. Мне и правда нужно проветрить голову.

– Отлично. Тогда в семь я заеду.

Я согласился и повесил трубку.

Тим женится. Эта мысль гонялась по кругу: радость сменялась грустью, грусть – досадой. Если бы не болезнь – возможно, мы с Машей тоже поженились бы этим летом. Перед Новым годом я понял, что хочу семью, детей, быть с ней всю жизнь. Но получилось как получилось.

Я снова закурил и вспомнил день, когда болезнь немного отступила. Это была середина марта – на удивление тёплая и солнечная. Маша сидела в кресле, читала. Для неё стало шоком, что я сам поднялся и дошёл до комнаты. Она встала медленно, будто боялась, что мираж рассеется от резкого движения. Подошла и аккуратно взяла меня за руку.

– Привет, – сказала она.

Я ответил ей объятием – таким тёплым, насколько мог. Мы сели друг напротив друга на диване и говорили. Она рассказывала о месяце «без меня»: как было страшно, как ходила по врачам, как сражалась. Я слушал – и с каждым словом всё яснее понимал, насколько я ей благодарен. Как сильно люблю. Какая она сильная. Мы говорили не меньше пяти часов. В конце она провела рукой по моим волосам, посмотрела в глаза. Я поцеловал её ладонь и прошептал:

– Спасибо, что спасла мне жизнь…

Время шло к семи. Я заранее вышел к подъезду. Не хотел, чтобы меня ждали. Только закурив, увидел подъезжающую машину Тима. Обычно он опаздывает, но сегодня – точен как часы. Видимо, брак дисциплинирует?

Я сел на заднее сиденье. Рядом с ним сидела Лера. Мы обменялись парой фраз, и остальную дорогу провели в молчании. Мне оно было даже в радость, а им – нет. Было видно: им неловко. Я принял решение не задерживаться в баре, чтобы не портить вечер.

Было людно, особенно для буднего дня. Но музыка и немного алкоголя сделали своё дело. Я расслабился. Спустя два часа попытался незаметно уйти, но Лера остановила меня – предложила выйти покурить. Сопротивляться не стал. Я всегда относился к ней с теплом – как к младшей сестре.

На улице я закурил.

– Я понимаю, как тебе сейчас тяжело. Не хочу говорить банальности вроде «всё будет хорошо», но мы с Тимой рядом. Просто знай это. Ты часть нашей семьи.

Слово семья больно кольнуло. Я постарался это скрыть, улыбнулся.

– Спасибо. Я рад за вас. Уже придумали, где будет свадьба?

– Пока нет. Я не хочу пышного торжества. Только близкие, скромная роспись. Знаешь, а ты давно говорил с Машей?

Эти слова снова больно кольнули.

– Последний раз – в день, когда она забрала оставшиеся вещи.

– Может, тебе стоит ей позвонить?

– Я не думаю, что она этого хочет. Я и так сильно навредил ей. Пусть живёт спокойно. Я должен быть просто тенью из прошлого.

– Она тебя любит. Это было видно, когда ты болел. А ты любишь её. Вы должны поговорить.

– Ей не нужен такой, как я…

– Какой?! – почти выкрикнула она. – Ты должен вернуть свою жизнь и свою любимую женщину!

Я молчал. Я понимал, что она права. Но насколько легко это говорить – настолько же сложно сделать.

Ещё час в баре – и я ушёл. На этот раз успешно. Решил пройтись до дома пешком. Весенний ночной воздух был свеж и тих. Я думал о сценарии, о бардаке в квартире, о свадьбе друзей. И впервые – без грусти.

Шаг за шагом – и вот мой дом. Я поднялся, не включая света, прошёл в спальню и плюхнулся на кровать.

В голове мелькнул образ: я – гаджет с почти севшей батареей. А кровать – последняя розетка.

Я лежал двадцать минут. Потом резко сел, взял телефон и пролистал контакты до буквы «М». «Моя любимая».

Я открыл карточку. Почему – не знаю. Но желание позвонить было невыносимым. Я смотрел на экран.

Минута. Пять. Полчаса…

### Глава 5. Он.


Утро. Проснулся я в той же позе, в какой уснул. Телефон всё ещё был в руке. Контакт Маши оставался открытым. Я так и не набрал её номер. А что бы я ей сказал? А если она теперь живёт спокойно и счастливо, и мой звонок снова всё разрушит? Эти сомнения съедали меня изнутри. И страшнее всего было то, что я начал сомневаться во всём: в себе, в работе, в друзьях, в жизни. Даже перед походом в «Свон» я спрашивал себя: «А будут ли мне там рады?»

Разум успокаивал: «Это всё страхи. Ты такой же, как и полгода назад». Но тёмный голос внутри нашёптывал: «Ты никчёмный. Сломанный. Больной. Таблетки, врачи и больницы – твоя судьба. Никто не захочет её разделить».

И с каждым днём этот голос становился громче.

На кухне я вспомнил, что так и не купил кофе. Мелькнула мысль убраться, как я хотел вчера, но она тут же растворилась – как лёд в тёплой ладони. Единственное, что могло сделать это утро хоть немного лучше – поход в кофейню к Герману.

Зайдя в «Свон», я сразу заметил, что все столики заняты. Даже у бара не было свободного стула. Хотел было развернуться и уйти, но Герман увидел меня и помахал рукой. Я медленно подошёл.

– Сегодня аншлаг, – сказал я, поздоровавшись.

– Ага. Впервые с открытия такая толпа. Может, сарафанное радио наконец-то сработало?

– Возможно. Слухи о самом вкусном кофе от самого крутого бариста распространяются быстро.

Я улыбнулся. Был рад за Германа. Я любил это место, и то, что у него стало получаться, – одно из немногих событий, что по-настоящему меня радовало.

Я хотел заказать кофе навынос и уйти. После вчерашнего мне не хотелось быть среди людей. Но не успел и слова сказать, как к стойке подлетела девушка с длинными светлыми волосами, жестикулируя и быстро заговорив. Я настолько растерялся, что понимал слова, но не улавливал смысла.

Как внезапно она появилась, так же стремительно закончился её монолог. Девушка обернулась ко мне и, будто спохватившись, воскликнула:

– Ой! Простите, я влезла перед вами? – и тут же продолжила: – Я сегодня совсем не своя. Я и в обычные дни чересчур гиперактивная – мама так говорит, – а сейчас просто день безумия. Может, всё дело в трёх чашках кофе?

Казалось, она может говорить бесконечно, поэтому я мягко перебил:

– Всё в порядке. Я никуда не тороплюсь.

– Правда? Всё равно я ужасно невежлива. Разрешите я угощу вас кофе? А ещё, если не возражаете, присядьте за мой стол – я сижу одна.

Не дождавшись ответа, она повернулась к Герману:

– Добавьте в мой счёт кофе для молодого человека. Как обычно – вы знаете какой. Принесите за мой столик, пожалуйста.

Я растерялся. Возражать, казалось, бессмысленно. Но что-то в ней цепляло. Эта девушка будто была полной противоположностью мне сегодняшнему. Мы сели у окна, напротив друг друга.

– Меня зовут Ника. Двадцать три года. Водолей. Люблю кошек и лыжи, – выпалила она с улыбкой.

Я представился, но без анкеты.

– А как вы узнали, что я постоянный гость? Вы ведь даже заказ за меня сделали.

– Элементарно. Во-первых, вы поздоровались с бариста, как старый знакомый. Во-вторых, даже не взглянули на меню и направились прямиком к нему. А в-третьих – вы по-домашнему одеты. Значит, живёте поблизости. У меня бы кофейня у дома – я бы тоже стала завсегдатаем.

С каждым её словом она становилась мне интереснее. Мне хотелось знать, кем она работает, где живёт, какой у неё любимый цвет, какую она любит яичницу – глазунью или скрэмбл. В ней было что-то, что разбудило во мне искреннее любопытство.

– Вы очень наблюдательны. А чем вы занимаетесь, Ника?

– По очереди! Один вопрос вы, один – я. Мой теперь. Вы когда-нибудь любили?

Такой прямой вопрос выбил почву из-под ног. Десять минут знакомства – и такие откровения?

– Ну что? Любили?

– Да. Любил. И, наверное, всё ещё люблю.

– Почему-то в вашем голосе нет той радости, которую дарит любовь.

– Просто всё… сложно. Мы больше не вместе.

– Жаль. Но вы не должны терять веру! Любовь всегда находит дорогу. Нужно только немного терпения и силы.

Каждое её слово било по самым уязвимым местам. Терпение. Сила. Любовь. Всё, чего у меня уже не осталось.

– А вы? – Я перевёл разговор, чтобы избежать самобичевания.

– Думаю, ещё нет. Но я мечтаю. Любовь – это ведь то, чего все мы ищем, правда? Наверное, потому что никто не хочет быть один.

Её откровенность обезоруживала. Это был не разговор с барменом. Это был честный диалог – почти с незнакомцем. Без масок.

Мы говорили о детстве, семье, работе. Ника оказалась журналисткой, училась в школе для девочек, её родные живут в другом городе.

Я рассказал и о себе – но ни слова о Маше. Даже намёка. Боялся, что она зацепится и начнёт распутывать эту нить.

Наша встреча закончилась так же стремительно, как и началась. Она взглянула на часы, ахнула и вскочила:

– Уже полчаса как должна быть на работе!

Быстро схватила сумку, и уже в дверях обернулась:

– Я буду здесь через неделю. В то же время!

Домой вернулся в странном настроении. Вроде бы приятно, но… с привкусом пустоты. Её смех до сих пор звучал у меня в голове – такой звонкий и настоящий.

Я знал – я не встречусь с ней через неделю. Не услышу её смех, не сяду за тот же столик. Для кого-то такие люди – как маяки. Но не для меня.

Во мне – не просто ночь. Во мне полярная ночь. И, возможно, она не кончится никогда.

Я знал одно: только Мария может спасти меня. Снова. Но я не могу просить её о такой жертве. После всего, что сделал я. После всего, что сделала она.

Я хотел было поработать, но вдруг зазвонил телефон.

– Алло?

– Сынок, я завтра приеду навестить тебя. Надеюсь, ты будешь рад меня видеть.

Только не это.

### Глава 6. Она.


Первый рабочий день после отпуска пролетел как один миг. К моему возвращению дети нарисовали большой плакат. Я была так тронута, что не смогла сдержать слёз. В конце дня малыши всей гурьбой обняли меня и попросили больше не оставлять их так надолго. Эти крошечные ладошки, прижимающиеся к тебе с доверием, – в такие моменты я вспоминала, почему выбрала эту профессию.

По дороге домой я мысленно возвращалась к дневным событиям, но в голове всплывали совсем другие образы. Вчера Лера сообщила о беременности и скорой свадьбе с Тимой. Я была искренне рада за них, но… на фоне этих новостей тишина в моём доме становилась оглушающей.

Раньше я тоже мечтала об этом – о семье, ребёнке, будущем. Даже хотела поговорить с ним об этом перед Новым годом. Но потом всё рухнуло.

Мне снова стало невыносимо грустно. Я села на диван, и из глаз хлынули слёзы. Сквозь них мне казалось, я вижу его – потерянного, больного телом и душой. Я снова испытала стыд и вину: за то, что ушла, за то, что поставила себя выше… Но кому из нас досталось больнее? Кажется, мы оба расплатились.

Через какое-то время ясность вернулась ко мне. Вспомнив обещание, данное самой себе – жить дальше, я поняла, что устала страдать и винить себя. Пусть всё рухнуло, но у меня остались силы построить что-то новое. От мыслей меня отвлекло сообщение, пришедшее на телефон. Это был Марк. Он спрашивал, как прошёл мой день, и напомнил про обещание о встрече. Поборов сомнения, я согласилась. Я не хотела, чтобы он стал спасательным кругом – мне просто хотелось общения. С человеком, который не связан с моим прошлым. Пусть друг в лице этого светлого парня станет первой страницей новой главы. Я буду с ним честна. Обозначу рамки. Скажу прямо: в моём сердце сейчас нет места для любви.

Следующие несколько дней я старалась концентрироваться только на работе – и у меня это отлично получилось. Настолько, что я и вовсе забыла о встрече с Марком. Вспомнила только тогда, когда он позвонил и спросил адрес, чтобы заехать за мной. Я не растерялась: ведь для дружеской встречи неважно, как ты выглядишь. Я надела джинсы, майку и дутый бомбер. Такой вид ясно говорил – это не свидание.

В назначенное время у моего подъезда стояла машина. За рулём – Марк. Увидев меня, он вышел и с улыбкой подошёл.

– Привет. Ты отлично выглядишь, – Марк протянул руку, как тогда на мосту. Я улыбнулась и ответила пожатием.

– Спасибо. Всю неделю наряжаюсь – захотелось чего-то попроще.

Мы сели в машину и поехали. Марк предложил небольшое итальянское кафе в центре города. Пока ехали, он рассказал историю о спасении котят, застрявших в вентиляции. В каждом слове чувствовались искренность, трепет и доброта. Та радость, с которой он говорил о моменте спасения животных, – вот его настоящая награда!

Кафе и правда оказалось маленьким, но очень уютным. Бежевые стены, картины с видами Италии, живые цветы на подоконниках. Освещение было мягким, тёплым, немного приглушённым. Аромат с кухни – божественным. Мне не терпелось попробовать, что же здесь подают.

– Мы приезжали сюда всей семьёй по воскресеньям. Это была наша традиция. Мама обожала здешние десерты, а папа – мясную пиццу, – он улыбался, но за этой улыбкой была грусть.

– А теперь вы не приезжаете сюда? – я задала вопрос как можно мягче.

– Родителей давно нет. А приходить сюда одному… слишком больно. – Он поднял глаза и посмотрел на меня.

Мне стало не по себе за то, что я задала этот вопрос.

– Потерять близких – тяжело. Но в наших воспоминаниях они остаются рядом. А в этом кафе они с тобой, потому что это ваше общее место.

Я хотела утешить, но поняла, как банально прозвучали мои слова.

– Так! Давай закажем, наконец, еду! – с улыбкой сказал он. – Кухня тут потрясающая.

– Я уже почувствовала запах. Даже не представляю, какая она на вкус, если пахнет так волшебно.

Мы сделали заказ. Я поняла: если быть честной, то сейчас. Иначе будет поздно.

– Марк, я должна сказать тебе кое-что. Отношения строятся на честности. – Я глубоко вдохнула. Слова встали в горле, руки дрожали. Мне не хотелось ранить его, но понимала – нужно говорить правду. – У меня в жизни сейчас сложный период. Я собираю себя по частям. Мне нужен друг. Просто друг. Прости, если ты ожидал чего-то другого… но я не готова к любви.

Я смотрела на него, ловя малейшую реакцию. Но он продолжал улыбаться. Его взгляд был добрым, спокойным.

– Ты замечательный человек. И я уверен – ты будешь отличным другом. Спасибо за честность, – он взял меня за руку. В этом прикосновении было столько тепла и поддержки, что вся тревога испарилась. Мне было хорошо рядом с ним. Его спокойствие – то, чего мне так не хватало. То, чего я давно не чувствовала.

### Глава 7. Она.


Встреча с Марком оставила во мне неизгладимый след. Разум говорил быть осторожной и не поддаваться чувствам, но сердце бешено билось при одной мысли о нём. Это чувство было мне знакомо. Я знала, что оно означает, но не могла с ним справиться. Его сдержанность, уважение к границам и вежливые манеры подкупали. С момента, как я обозначила границы, с его стороны не было ни одной попытки их нарушить.

В поисках правильного решения я провела всю ночь без сна. В конце концов поняла: лучшее, что я могу сделать – на время ограничить общение. Эта симпатия должна пройти сама собой, потому что убить её – мне не под силу. Работа всегда была моей отдушиной. Сейчас – самое время погрузиться в неё с головой. Да – это бегство. Да – это проявление слабости. Но отдать кому-то своё разбитое сердце – бесчеловечно.

Погода за окном была чудесной, в отличие от моего настроения. Я вспомнила, что Лера просила помочь выбрать подарок Тиме. Кажется, это и правда лучший момент. Так я смогу отвлечься и на какое-то время забуду о своих переживаниях.

Лера будто ждала моего звонка – она сняла трубку после первого же гудка. Мы договорились встретиться в торговом центре через пару часов. Я заварила кофе, приготовила завтрак, но аппетита не было. Съела два тоста через силу, остальное выкинула.

– А ну возьми себя в руки! У тебя нет права расклеиваться! – я произнесла это вслух, но слова подействовали наоборот. Я ощутила, как превращаюсь в холодную, запретившую себе чувствовать женщину. Каждая мысль, которой я ставила рамки, словно выключала свет внутри меня.

Подойдя к зеркалу моему взору предстало чужое отражение. Хотелось разбить его. Но разве это что-то изменит? Разбить нужно лёд внутри себя. Иначе вслед за потерей любви я потеряю и себя.

Когда я увидела Леру, то сразу почувствовала исходящее от неё тепло. Она буквально светилась от счастья – и его было так много, что немного досталось и мне. На моем лице заиграла улыбка – и от радости встречи, и от того, что в её жизни происходят хорошие перемены. Лера рассказала, как узнала о беременности, о планах на свадьбу и о том, каким подарком хочет сообщить о ребёнке. Мы остановились на коробке с детскими вещами – трогательно и со смыслом. Мы выбрали нейтральные вещи, подходящие и для мальчика, и для девочки. Труднее всего оказалось найти коробку – за ней пришлось идти в строительный магазин.

Закончив, мы решили перекусить в бистро. Подруга всегда была мудрой и рассудительной – её советы никогда не подводили. Я рассказала ей о встрече с Марком и о том, что происходит у меня на душе. Мне хотелось услышать её мнение. Может, он подскажет, к чему стоит прислушаться – разуму или сердцу? Лера какое-то время молчала, смотрела в сторону. Меня эта пауза напрягала.

– Мне понятны твои чувства, – наконец заговорила она. Я облегчённо выдохнула. – То, что с тобой произошло, действительно тяжело. И ты имеешь право страдать. Но нельзя позволить этой боли стать частью тебя. Жить в угоду ей – значит отдать ей всё. Рано или поздно появится человек, который не просто заглушит боль – он её уничтожит. Может, Марк и есть тот человек? А может, ты так остро всё переживаешь, потому что хочешь простить и вернуться? Эта дверь ещё не закрыта. Ты сама знаешь это. Вы были счастливы. Это была настоящая любовь. Я даже вам завидовала. Всё, что случилось, – несправедливо. А несправедливость иногда даёт право на второй шанс…

Не знаю, ожидала ли я услышать именно это. Но сложив слова Леры с собственными утренними мыслями, я поняла, что делать. Внутри меня вспыхнул огонь – и этот огонь дал силы для решающего шага.

Разговор прервал телефонный звонок.

– Прости, я отвечу. Это мама.

Я подняла трубку – и в следующую секунду сердце моё ушло в пятки. Мама плакала и что-то говорила, но слов я не разбирала. Я пыталась успокоить её, что-то понять – безуспешно. Лишь через несколько минут из обрывков фраз я уловила смысл.

Бабушка умерла.

### Глава 8. Она.


Часть моей души умерла, когда я узнала о смерти бабушки. Я не могла говорить, не могла пошевелиться. Казалось, что даже дышать перестала. Лера отвезла меня домой и помогла подняться в квартиру. Я слышала, как она задаёт мне вопросы, но не понимала о чём они. А даже если бы поняла – ответить всё равно не смогла бы. Подруга просидела со мной какое-то время. Час. А может, три. Или прошла всего минута. В мире всё остановилось. Даже время.

В себя я пришла глубокой ночью. В темноте, одна, я сидела на диване и пыталась понять, сколько прошло. Последнее, что я помнила: звонок, новость, пустота.

Я смотрела в темноту – и вдруг перед глазами всплыло: бабушка, в своём кресле, закутанная в плед, зовёт меня по имени и улыбается. Эта картина вспыхнула так ясно, так живо, что броня, которой я обросла за последние часы, треснула.

Я поняла – её больше нет. Никогда больше не позвонит. Не обнимет. Не скажет: «Машенька, всё пройдёт».

И тогда наступила настоящая реакция на потерю. Я медленно сползла на пол, закрыв лицо руками. Слёзы хлынули ливнем. Я плакала и кричала. Кричала от боли, от безысходности, от скорби. Мне хотелось, чтобы весь мир услышал мой крик, и в то же время – спрятаться от него и стать песчинкой в пустыне. Прошло ещё несколько часов. За окном уже светлело. Я лежала на полу, обессиленная, не зная, как жить дальше. Бабушка была для меня не просто родным человеком. Она была моей путеводной звездой. В любой ситуации мне хватало одного разговора с ней – и становилось легче.

Человек с железной волей и огромной любовью к жизни.

Я поняла, какая она мудрая, ещё в детстве. Однажды она сказала:

«Машенька, мы, женщины, должны быть сильными. Мы должны быть гордыми и самодостаточными. В любой ситуации веди себя достойно. И показывай слабость только тому мужчине, который сможет принять твою силу и будет с ней считаться. Только так вы вырастите настоящую любовь».

Эти слова отпечатались во мне на всю жизнь. Теперь рядом не осталось никого, кто мог бы направлять меня.

Я ненавидела себя за то, что так и не рассказала ей, что происходило со мной в последнее время. Не хотела огорчать. Думала, что успею рассказать – когда всё наладится. Но я опоздала.

Пробираясь через вязкие, горькие мысли, я вдруг услышала настойчивый звонок в дверь. Сначала ждала, пока прекратится. Не прекратился. Я еле поднялась, волоча ноги, и направилась к двери. Не заглядывая в глазок – просто открыла.

На пороге стоял Марк.

Улыбка с его лица в ту же секунду пропала, а вместо нее появился испуг и сочувствие. Это, пожалуй, была самая мягкая возможная реакция на мой вид.

– Маша, ты не отвечала на сообщения. Я запереживал. Похоже, не зря, – не дожидаясь приглашения, он вошёл и взял меня за руку.

– Тебя кто-то обидел? Только скажи – и я разберусь.

Я не могла произнести это вслух. Боялась, что, сказав – признаю окончательно. Что всё стало реальностью.

Сил хватило только на то, чтобы уткнуться в его плечо и тихо заплакала.

Когда он обнял меня, мне показалось, что меня укутали в мягкое пуховое одеяло – как в детстве, когда я гостила у бабушки. Через это объятие я поняла: он чувствует мою боль. Он знает, что такое утрата.

Мне не нужно было объяснять. Он уже знал. С первой секунды, как моя голова оказалась у него на плече.

Мы долго сидели в тишине. Он держал мою руку, а я смотрела в одну точку. Но потом – я не смогла больше молчать. Рассказала всё: о бабушке, о разрыве, о мыслях, терзавших меня все эти месяцы. О страхах, чувствах, растерянности. Он слушал, не перебивая, не отводя взгляда. Его глаза… голубые, как океан. Чем больше я говорила, тем глубже погружалась в этот океан.

Я знала, что могу в нём утонуть. Но мне было все равно. Слова, которые говорила бабушка, приобрели новый смысл:

«Показывай слабость только тому мужчине, который сможет принять твою силу. Только так вы взрастите настоящую любовь».