# Невидимая рука. Часть 2

Вячеслав Автор

Две истории, в мире, где счастье обязательно, а социальный рейтинг решает твою судьбу, система не даёт сбоев. Один – идеальный гражданин, получивший билет в рай. Другой – Архонт, архитектор рая.

Павел отправляется на борту корабля поколений «Наследие», летящего к новой заре человечества. Иван, после падения с вершины на самое дно, – в тюрьму «Фэсилити 0» на орбите Титана, куда ссылают всех «неэффективных».

Но что, если рай – это ложь, а тюрьма – не то, чем кажется?

Два герметичных мира, два жестоких эксперимента. Отрезанные от Земли, оба героя вынуждены бороться за выживание в системах, созданных для контроля и подавления. Чтобы спастись, им придётся раскрыть тайну, которая гораздо страшнее их собственных тюрем и способна изменить представление о будущем всего человечества.

> Величайшая иллюзия – это вера в то, что у тебя есть выбор. На самом деле, ты лишь выбираешь способ принять то, что уже предрешено.

## G33: Новое поколение


Глава 1


Пять. Синтезатор обратного отсчёта отбивал секунды механически бодрым голосом.

Четыре.

Три.

Два.

Один…

Все присутствующие в комнате, с нарочито счастливыми лицами, подняли бокалы с шипучей дрянью под названием «Игристое №7». Звон стекла потонул в оглушительном голосе, льющемся с панорамных экранов на стенах.

– С Новым, 112‑м, годом, дорогие соотечественники! – вещало безупречное цифровое лицо Лидера. – 111‑й год был трудным, но новый, 112‑й, несёт нам новую надежду.

На экране за спиной Лидера вспыхнул логотип – стилизованный корабль, обнимающий планету.

– В этом году стартует флагман нашего будущего – корабль поколений «Наследие»! Уже сейчас наш неподкупный алгоритм ведёт отбор тех счастливчиков, чьи потомки, через восемнадцать тысяч лет, получат право назвать систему G33 своим домом. Они – первые жители нового мира. Нового Рая.

– Ну да, конечно, счастливчики… – пробормотал кто‑то вполголоса.

– Заткнись, Паша, и слушай… – прошипела соседка.

– А я бы полетел, – задумчиво произнёс третий гость.

Голос Лидера не обращал на них внимания, продолжая транслировать заученную всеми до дыр историю спасения:

– Все мы скорбим о многочисленных жертвах кровавых, жадных и глупых правителей старого мира. Именно они виноваты в той катастрофе, которая чуть не привела к гибели человечества. Но планета была спасена благодаря чуду, которое явила нам корпорация «Салус», совершившая ряд технологических прорывов. Именно тогда, 112 лет назад, началась новая эпоха – эпоха Возрождения. Их нанороботы очистили планету от отходов, убивающих биосферу; их станции очистки устранили токсины из атмосферы, а их модифицированные растения, бактерии и водоросли позволили нам снова дышать чистым воздухом.

Немного отпраздновав Новый год синтетическими, идеально подобранными продуктами, гости в одинаковой одежде разошлись по своим идеализированным блокам в таком же идеализированном человейнике.

Паша включил свой терминал и заполнил обязательный ежедневный отчёт.

Вы счастливы? [Да] / [Нет] Паша нажал «Да».

Оцените уровень счастья по шкале от 0 до 10: [10]

Вы сегодня сделали что‑то полезное для общества? (Ответ в комментарии)

Да. Я сегодня проставил палец вверх и оставил позитивные комментарии в пяти социальных сетях 879 незнакомым соотечественникам и 432 иностранным гражданам. Повторил пятнадцать раз гимн и по три раза прочёл манифест с кодексом.

– Ну да, я счастлив, – пробормотал он в пустоту комнаты. – Пошли вы все в жопу!

Паша принял душ с идеальной температурой и точно выверенным количеством воды. Почистил зубы отмеренной дозой пасты с персонально подобранным составом. Лёг в кровать и включил специально подобранный эмбиент для сна; распылители наполнили комнату успокаивающими запахами, а климатическая установка отрегулировала состав воздуха и влажность до сотых долей процента.

Утро было таким же идеальным, как и всегда. После душа и завтрака синтетическим брикетом «Оптимальный Старт» Паша уселся за терминал, чтобы выбрать себе «социальную нагрузку» на день. Проголосовать за новый дизайн униформы? Написать хвалебный отзыв о последнем обращении Лидера? Он водил пальцем по экрану, когда тот внезапно погас, а затем взорвался анимированным салютом и оглушительной фанфарой.

[ НЕВЕРОЯТНЫЕ НОВОСТИ, ПАВЕЛ! МЕЧТА СБЫВАЕТСЯ! ]

Уведомление для гражданина 10101012 [псевдоним: Павел].

Корпорация «Салус» и наш неподкупный алгоритм с радостью сообщают:

[ВЫ СТАЛИ ОДНИМ ИЗ ИЗБРАННЫХ!]

Ваш безупречный генетический код и образцовый показатель социальной пользы сделали Вас идеальным кандидатом для величайшей миссии в истории человечества! Поздравляем! Вы – будущий прародитель нового мира на борту корабля поколений «Наследие»!

Комната наполнилась запрограммированным ликованием. А Паша почувствовал, как идеальная температура воздуха стала ледяной. Синтетический завтрак подкатил к горлу комом.

– Вот, блин… – только и смог выдохнуть Паша.

В голове осталась лишь одна мысль, вчерашний праздный страх, ставший реальностью: ледяная, чёрная пустота между звёздами. Восемнадцать тысяч лет пути на корабле «Наследие». Неужели это и есть единственная форма свободы, которая ему осталась?

Дверь пиликнула и беззвучно отъехала в сторону. На пороге стоял сосед. Его глаза горели неестественным блеском. Он шагнул внутрь, словно хотел прикоснуться к святыне.

– Паша, поздравляю! Я видел список сегодняшнего отбора, – произнёс восторженный сосед, и в его голосе нельзя было не услышать зависти.

– Да, благодарю, – ровно ответил Паша, не двигаясь с места.

– Эх, везёт же… А я бы полетел. Ну, может, в следующем отборе повезёт больше, – он опустил глаза.

Паша усмехнулся краешком губ.

– Это был последний отбор. Так что, возможно, тебе как раз и повезло. Лететь в жестяной банке в космическом вакууме до конца своей жизни – что в этом замечательного?

– Эх… А Земля? Такая же каменная глыба посреди вакуума. Но там хоть что‑то другое, новое, неизведанное… Романтика. А тут что? Всё одно и то же… Ну ладно, ещё раз поздравляю.

– Ага, романтика. Сомневаюсь.

– Ладно, извини. Я искренне за тебя рад.

– Я знаю.

Паша сделал паузу.

– Ну, я пришлю тебе весточку, не грусти. Если почта будущего справится.

Едва за назойливым соседом беззвучно закрылась дверь, Паша с облегчением выдохнул. Но тишина продлилась недолго. Сигнал у входа прозвучал снова – на этот раз короткий, требовательный. «Да что за проходной двор», – мысленно выругался он, открыв дверь.

На пороге стояла его соседка и подруга Кристина, гражданин 10101051.

– Привет, Кристина, – выдавил он.

– Павел… – она выглядела бледной. – Я только что получила уведомление. Меня отобрали в полёт, представляешь? Но у меня рейтинг всего 6.0! Может, ошиблись?

– Поздравляю. Меня тоже выбрали, – он внимательно посмотрел ей в глаза. – Ты не рада?

– О, и тебя… – она на секунду замолчала. – Нет, я рада, но… это так неожиданно. Я и не думала… Ну что ж, поздравляю нас обоих.

Радости в её голосе не было. Только звенящее, холодное недоумение.


Глава 2


Порт встретил их оглушительной какофонией. С неба бил по ушам гимн в оркестровой обработке; воздух гудел от сотен взлетающих и садящихся челноков. Пространство между терминалами было забито ослепительными голограммами: улыбающееся лицо Лидера сменялось трёхмерной моделью «Наследия», а фоном без перерыва зачитывался манифест и лилась реклама о райской жизни в системе G33. На входе в терминал безликий функционер сунул Павлу в руки дешёвую пластиковую кепку с логотипом миссии.

– Обязательно к ношению, – бросил он, не глядя.

Через пару шагов его ослепила вспышка. Автоматическая камера сделала снимок для архива, и из динамика над ней раздался синтезированный голос: «Улыбнитесь, вы – будущее!». Павел поправил на голове идиотскую кепку и побрёл дальше сквозь этот карнавал лицемерия. Вокруг него люди махали флажками, взрывали хлопушки и отчаянно пытались изображать на лицах предписанный восторг. Всё это напоминало дешёвый цирк. «Вот клоуны», – ухмыльнулся про себя Павел. Он сел на скамейку, наблюдая за «счастливчиками», которые радостно бегали и смеялись, не понимая, что выиграли билет в один конец. «Неужели все настолько отупели? Или просто делают вид счастливых идиотов?» Так он просидел, пока не объявили посадку на последний челнок. Ноги стали как ватные. Он побрёл к терминалу досмотра.

– Никаких личных вещей, оставьте в контейнере, – монотонно пробубнил функционер, указывая на пластиковый контейнер. – На корабле вам всё необходимое выдадут.

Павел инстинктивно сжал в кулаке маленькую холодную вещь.

– Это всего лишь медальон, который мне подарил отец. Это память о нём.

– Никаких вещей. Протокол исключает любые личные вещи.

– А кепка? – не выдержал Павел.

– Это другое.

– Да подавитесь!

Функционер поднял на него безразличные глаза.

– Гражданин 10101012, ведите себя прилично, иначе с вас снимут один и один балла.

Кровь отхлынула от лица Павла.

– Извините, не повторится, – тут же сник Павел.

Он сделал паузу и спросил с надеждой:

– Скажите… – он заставил себя поднять глаза. – А если… если снимут баллы, меня не пустят на корабль?

Функционер издал короткий, сухой смешок.

– Хи‑хи. Нет. Места уже распределены. Даже если вам оторвёт голову, ваше тело всё равно займёт своё законное место на борту. Проходите, не задерживайте очередь. Счастливчик.

Подходя к челноку, Павел увидел перед собой открытый шлюз, похожий на пасть. В этот миг его рассудок помутился. Инстинкт взревел громче разума. Он развернулся и рванул прочь. Не думая, куда бежать, – просто прочь от этой пасти, от этих улыбок, от этого стерильного ада. За его спиной раздались возмущённые крики «счастливчиков». Он пробежал всего десять метров. Два охранника в серой униформе возникли будто из‑под земли. Жёсткий захват, удар под дых. Воздух вышел из лёгких. Мир накренился. Его волокли по гладкому полу. Последнее, что он услышал перед тем, как его бесцеремонно закинули в челнок, была фраза одного из охранников:

– Гражданин 10101012, за нарушение порядка погрузки – штраф четыре и один балла. Идиот, блин!


Глава 3


Павел пришёл в себя на борту корабля. Сознание вернулось рывком. Первым ощущением был холод. Холод металла, впившегося в запястье. Затем – тупая боль во всём теле и низкий, всепроникающий гул.

Павел открыл глаза. Белый потолок, белый полимер койки. Его правая рука была прикована к койке. Подергав запястье в наручнике, он выругался:

– Чёрт… Вот я идиот. Зачем я побежал? Куда?

Он приподнялся на локте и осмотрелся. Это был небольшой отсек, похожий на медицинский изолятор. Вдоль стен стояло ещё три койки с такими же прикованными людьми.

– Что, пытался сбежать? – раздался весёлый ироничный голос с соседней койки. На ней лежал парень с короткими тёмными волосами и вызывающей ухмылкой. – Ну да, иначе бы тебя не приковали, я угадал? Классика. Я тоже попробовал. Неудачно, как видишь.

Парень дёрнул своей прикованной рукой, демонстрируя наручник.

– Кстати, я Влад, гражданин 10102345, если этой системе ещё есть до нас дело. А ты?

Павел отвернулся и уставился в белый потолок.

– Павел, – глухо ответил он. – Просто Павел. «Чёрт… Как же я глупо попался», – пронеслось в голове.

Дверь отсека с шипением отъехала в сторону. Вошёл охранник. Не глядя на прикованных, он начал медленно расхаживать по центру, заложив руки за спину, словно лектор перед аудиторией умственно отсталых.

– Граждане‑идиоты, нарушители! – его голос был полон нравоучительного презрения. – Вы – биологический мусор, который попытался пойти против воли системы. Вы думали сбежать? Глупцы. Запомните простую истину, – начал он свою лекцию. – Неужели вы думали сбежать от системы? Если система сказала вам быть счастливыми, вы должны ответить: «Мы счастливы!». Если система сказала вам лететь осваивать новый мир, вы должны с идиотской улыбкой ответить: «Да, мы счастливы и готовы!». Если система сказала вам сдохнуть с улыбкой на лице, вы что? Верно! Должны сдохнуть с улыбкой на лице!

– А ты готов сдохнуть с улыбкой на лице? – подал голос Влад.

От такой наглости охранник выпрямился струной.

– Всегда готов, гражданин 10102345! А ты, за свою дерзость, сегодня останешься без питательной похлёбки, идиот.

– Так чего же ты ждёшь? Сдохни прямо сейчас, во славу системы! – подал голос Павел. На его губах играла злая усмешка.

Это было слишком. Лицо охранника исказилось от ярости.

– Молчать! – взвизгнул он и, подскочив к койке Павла, с силой ударил его в рёбра.

Павел согнулся, задыхаясь от боли.

– Ты тоже без похлёбки. Два дня. Отморозки!

Он развернулся, яростно ударил по панели управления дверью и скрылся в коридоре, оставив за собой звенящую тишину, нарушаемую лишь хриплым дыханием Павла.

Охранник не успел удалиться, как Павел и Влад рассмеялись. Павел делал это, превозмогая боль в рёбрах. Они стукнулись кулаками.

– Паша, Зачёт, дружище!

– Да заткнитесь вы оба, дайте отдохнуть, – подал голос мужчина в очках лет сорока с третьей койки.

– Слышь, дядя, – возмутился Влад. – Что ты такой правильный? Тебе мешает спать наш разговор о свободе? – ядовито поинтересовался он. – Думаешь, отлежишься тихонько и тебя выпустят за хорошее поведение? Да системе плевать на нас! Нас списали. Упаковали в этот гроб и отправили умирать!

– Я не дядя, – ровным, лишённым эмоций голосом ответил мужчина. – Я гражданин 10104545.

– А зовут‑то тебя как, гражданин 10104545?

– Никак. Мне не дали псевдоним при рождении. Родители считали это старым суеверием.

– О, идеальные граждане! – протянул Влад с издевательским восхищением. – Наверное, тебя и зачинали, зачитывая манифест и слушая гимн? Что же ты такой правильный, сбежать пытался, а?

– Вы не поймёте.

– Влад, не перегибай палку. Это слишком, – вмешался Павел.

– Паш, да ладно, я шучу.

– Не нужно меня защищать, Павел, – холодно произнёс мужчина в очках. – Да, мои родители были верны системе. Но это не даёт никому права их оскорблять!

– Ладно, извини. Перегнул, – буркнул Влад.

Наступила тяжёлая тишина. И в этой тишине с четвёртой, до этого молчавшей, койки раздался спокойный, чуть насмешливый женский голос.

– Оставьте его в покое, – сказала женщина. – Он прав в одном: вы ничего не понимаете. Особенно если до сих пор думаете, что мы в космосе. Вы все идиоты.

Трое мужчин затихли, уставившись на говорившую, но тишина была недолгой.

– Ха! Что? – нервно рассмеялся Влад. – Женщина, вы что такое говорите? Я чуть не поверил. Ха, хорошая шутка, подловили!

– Тихо, Влад, не язви, – остановил его Павел и повернулся к женщине. – Скажите, вы шутите? Я хочу услышать правду, – голос Павла был ровным и холодным. Он смотрел на женщину, и его взгляд был похож на взгляд хирурга со скальпелем. – Это не шутка. Так ведь?

Женщина медленно приподнялась на койке. Мужчина в очках нервно хотел поправить очки прикованной рукой, забыв, что она в наручнике.

– Вы слышали о «Ковчеге»? Корабле поколений, который должен был лететь к новому раю под названием «Эдем»?

Все трое переглянулись и отрицательно покачали головами.

– Конечно, не слышали, – горько усмехнулась она. – Ведь история переписывается так, как нужно режиму. Система сделала всё, чтобы об этом забыли. В старую эпоху, когда человечество было на грани исчезновения, а Земля была покрыта токсичной атмосферой, провели лотерею для «счастливчиков». Выигравшие должны были лететь в «Эдем». Только срок был другой – двадцать две тысячи лет. В итоге «Ковчег» оказался подземным бункером, а всё – имитацией полёта. Имитацией настолько реальной, что все в неё поверили.

– Дамочка, да вы гоните! – снова взорвался Влад.

– Влад, да помолчи ты наконец! – оборвал его Павел, не сводя глаз с женщины. – Откуда вы это знаете?

– Меня зовут Елизавета Ильинична Прохорова, в девичестве Воронова. Родилась 12 апреля 2390 года. Мой отец выиграл лотерею, когда мне было десять. Я прожила на «Ковчеге» двадцать лет, получила должность биоинженера. У меня родился сын, Максим…

Она замолчала, и её голос дрогнул.

– А однажды система нанитов «Термит‑7» была взломана. Они сожрали весь бункер. Тогда‑то я и узнала о страшном эксперименте. Когда имитация исчезла, из всего нашего подземного одиннадцатого этажа выжили только я и мой сын.

– Паш, да она бредит! Ты что, не видишь? Она больная! – зашипел Влад.

– Не верите – мне всё равно, – устало ответила Елизавета. – Если захотите, я расскажу вам правду. А говорить в пустоту я не буду.

– Дамочка, так, судя по вашему рассказу, вы бессмертны и чертовски везучи, – хмыкнул Влад.

– Нет. Я глубоко несчастна. Когда всё закончилось, меня с сыном поместили в стазис на лунной базе «Селена‑1». А затем меня засунули сюда. Поэтому я и пыталась сбежать. Найти сына. Если он ещё жив.

– Пфф! Лунная база?! – Влад расхохотался. – Всё, теперь точно всё ясно! Официальная история гласит, что на Луну никто никогда не летал! Это миф старой эпохи, как и ваш «стазис»! Никакой базы там существовать не может априори! Вы начитались старых сказок, дамочка!

– Да мне всё равно, во что вы верите.

Павел повернулся к Владу:

– Если мы в данный момент летим на громадном корабле в другую звёздную систему, то неужели в старую эпоху, с их высокими технологиями, они не могли построить лунную базу вблизи Земли?

– Ага, ещё говорят, что были устройства, по которым без проводов можно было разговаривать друг с другом в любой точке планеты, не используя стационарный терминал, подключенный к глобальной сети. Только дураки в это верят. А корабль – это результат труда тысяч инженеров нового времени. Вот и всё!

– Влад та ну тебя, – Павел махнул рукой и направил взгляд на Елизавету, – может Елизавета и правду говорит, как это проверить?

Елизавета больше не отвечала. Она просто отвернулась к стене, словно разговор был окончен. Павел смотрел на неё, и в его голове впервые за долгое время зародилось нечто, похожее на надежду. Если эта безумная история – правда, значит, система врёт. У неё есть прошлое. А всё, у чего есть прошлое, можно сломать.

Размышления Павла о лунных базах и погибших мирах были грубо прерваны. Резкий, оглушительный звон металла о металл заполнил отсек. Это Влад яростно колотил своей пайковой кружкой по раме койки.

Дверь с шипением открылась. На пороге стоял тот же охранник.

– У тебя проблемы, 10102345?

– У меня физиологическая потребность! – прокричал Влад. – В туалет хочу! По‑большому!

– Под койкой судно, – лениво бросил охранник. – Пользуйся.

– Я при даме не могу! У меня воспитание!

– У неё тоже, – хмыкнул охранник. – Подглядывать не станет.

– Я… я тоже… – тихо, почти неслышно произнёс мужчина в очках. – Мне тоже нужно. Очень.

Охранник на мгновение задумался, глядя на сломленного «Гражданина». Затем кивнул.

– Ладно. Ты, очкарик, пойдёшь.

Он отстегнул наручник мужчины от койки.

– А вы двое… – он обвёл Павла и Влада презрительным взглядом. – Можете хоть в штаны насрать. Мне плевать.

Он повёл мужчину в очках к выходу. Влад вскочил, насколько позволяла цепь, и со всей силы запустил кружку в закрывающуюся дверь. Она со звоном отскочила и прокатилась по полу.

– Козёл! – выдохнул Влад, тяжело дыша.

Мужчина в очках так и не вернулся. Когда охранник принёс пайку Лизе, Влад спросил:

– А где очкарик?

– Он раскаялся и обещал впредь не нарушать порядок. Примерный хороший гражданин, в отличие от вас, идиотов.

– Хватит называть нас идиотами! – неожиданно подал голос Павел.

Охранник медленно повернул к нему голову.

– Что ты сказал?

– Статья 7.3 Кодекса запрещает оскорблять граждан или нецензурно выражаться.

На лице охранника промелькнуло удивление, которое тут же сменилось кривой, насмешливой ухмылкой.

– А ты, я смотрю, умный.

Он подошёл вплотную к койке Павла.

– Да мне плевать. Тут я хозяин, и пока вы в этом блоке, я буду делать с вами что хочу. Система дала мне полные права. Но ты на верном пути, гражданин 10101012. Прогиб засчитан. Завтра получишь свою пайку.

Он вышел, бросив торжествующий взгляд на Влада.

– Паша, ты меня разочаровываешь, ты ему продался? За миску похлёбки?! – прошипел Влад.

– Тихо, – оборвал его Павел. – Будем вести себя тихо – раньше свалим отсюда. Подыграй мне.

Влад замолчал. На его лице отразилась сложная работа мысли. Наконец, он кивнул. Глаза Влада на мгновение расширились от понимания, а затем он расплылся в широкой улыбке.

– А, я тебя понял! Паш, я в тебе не сомневался, братишка! Красавчик! Это ты хорошо придумал!

– Влад, заткнись ты уже… – прошипел Павел, панически оглядываясь на потолочные камеры.


Глава 4


Так как все трое вели себя примерно, через неделю их выпустили из изолятора. Система посчитала, что они раскаялись и готовы находиться на перевоспитании. В Центре психолого‑эмоциональной стабилизации вместе с ними находились ещё двенадцать человек. Каково же было их удивление, когда они увидели мужчину в очках.

– Паш, смотри, очкарик! – зашипел Влад. – Уже в форме охранника, даже дубинку выдали! Отвернулся, козёл, как будто не узнал.

– Забей, Влад. Человек, может, нашёл своё предназначение, – тихо ответил Павел.

В комнату зашёл инструктор центра перевоспитания.

– Здравствуйте, граждане, – произнёс он ровным, безжизненным голосом. – Я буду вас внимательно слушать и корректировать ваше поведение. Вот, примите эти лекарства. Это поможет вам сосредоточиться.

Он протянул им по маленькой белой таблетке. Павел одобрительно кивнул Владу и, принимая таблетку, шепнул ему на ухо:

– Не глотай.

– А сейчас, мои дорогие, – продолжил инструктор, – приступим к первому упражнению. Хоровое пение государственного гимна. Сто восемь раз. Затем я зачитаю вам Манифест и Кодекс, чтобы освежить в памяти, если кто‑то из вас подзабыл.

Это была пытка звуком и бессмысленностью. Когда последний, сто восьмой раз отгремел гимн и был прочитан весь надоевший текст пропаганды «святого режима», в зале повисла звенящая тишина.

– Прекрасно, – инструктор удовлетворённо кивнул. – Я чувствую, как ваши «вибрации» выровнялись. А теперь – эмоциональная разгрузка. Кто хочет поделиться своими озарениями?

Зал взорвался. Люди вскакивали с мест, перебивая друг друга.

– Я понял! Я понял, как был неправ! – рыдал мужчина в первом ряду.

– Слава «Салус»! Слава Лидеру! – выкрикивала женщина, воздев руки к потолку.

– Манифест – это свет! Это истинный путь!

Только Павел, Влад и Елизавета молчали, глядя в пустоту.

Прошёл месяц. Тридцать дней ада, состоящего из гимнов, лекций и чужих слёз раскаяния. Однажды утром инструктор объявил, что курс базовой коррекции завершён. Всем вернули один балл рейтинга. Теперь у Павла было 6,9 балла. К группе подошёл их бывший сокамерник, «хороший Гражданин». Он взял в руки планшет.

– А теперь – распределение. Слушать внимательно. Граждане с рейтингом восемь ноль и выше направляются в сектор А. Цвет униформы – белый. Рейтинг от шесть ноль до семь и девять – сектор Б, красный цвет. Рейтинг от четыре ноль до пять и девять – сектор В, оранжевый. Все, кто ниже четыре, – сектор Г, чёрный.

Павел почувствовал, как внутри всё похолодело. Сектор Б. Красный. «Прямо касты какие‑то, да ещё и цвет запрещающий, как на светофоре», – мелькнуло у него в голове. Он бросил взгляд на Влада. Какой рейтинг у него? А у Лизы?

– Получите униформу в распределительном пункте, – продолжал безжизненный голос. – Жилые блоки и рабочие задачи будут назначены по прибытии в сектор. На этом всё, расходимся, не задерживаемся.

В наступившем хаосе распределения они смогли на несколько секунд оказаться рядом.

– У меня Б, – быстро сказал Павел, глядя на Лизу. – У тебя?

Елизавета посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только бесконечная усталость.

– Г.

Одно слово. Одна буква. Павел почувствовал, как земля уходит из‑под ног. Сектор Г. Чёрный. Пропасть.

– Влад? – он едва смог повернуть голову.

– Тоже Б… – сказал Влад, глядя вслед Лизе, которую уже отделял от них надзиратель в угольно‑чёрной униформе с ярко‑жёлтой повязкой – это был какой‑то отличительный признак, которого они раньше не видели.

Она не обернулась. Их поток увлёк в красный коридор. Её – в чёрный. Так они и разошлись.


Глава 5


Корабль был похож на гигантский слоёный многоярусный пирог, где каждый ярус предназначался для своего сорта людей. Вверху располагались сектора А и Б – просторные, залитые ярким светом пространства с широкими коридорами и высокими потолками. Там пели птицы и пахло цветами. Ниже шли блоки сектора В, маленькие и серые их соединял – запутанный лабиринт узких, тёмных тоннелей и тесных технических помещений, где в воздухе постоянно висела густая пыль и пахло заводом.

А что находилось на самом дне этого пирога, в Секторе Г, – не знал никто. И никто не хотел узнавать.

Жилые блоки в секторе Б оказались стерильными ячейками, чуть больше, чем их камеры в изоляторе, но с одним неожиданным преимуществом: вместо глухой стены у них было окно с видом на тихий, ухоженный сад низкорослых фруктовых деревьев. Фальшивый, но умиротворяющий. Униформа была слишком яркой, отталкивающего красного цвета. «Ну, хоть не чёрная». Инструктаж проводил усталый, циничный надзиратель, который, казалось, повторял эту речь в тысячный раз. «Хоть не очкарик», – подумал с иронией Павел.

– Итак, красные, слушайте сюда. Ваша жизнь теперь проста и регулируется тремя правилами. Запомните их, если не хотите оказаться в чёрном секторе раньше времени.

Он поднял один палец.

– Правило первое: знай своё место. Вы – сектор Б. Над вами – сектор А, «белые» люди. Это элита. Хотите к ним обратиться – пишете прошение и ждёте ответа неделями. Они хотят обратиться к вам – вы бросаете всё и бежите. Под вами – сектор В, оранжевые. Это работяги. С ними можете говорить свободно. А ещё есть сектор Г, чёрный. Про него забудьте. Его как будто не существует. Любая попытка контакта – аннулирование рейтинга.

Павел почувствовал, как внутри всё сжалось. Лиза.

Надзиратель поднял второй палец.

– Правило второе: не ломай игрушки. Всё, что вы получите – отвёртка, сварочный аппарат, зубная щётка – собственность корпорации. Ресурс ограничен. Сломаете – заплатите пайкой или баллами. Новую вещь не получите. Будете работать голыми руками.

Он поднял третий палец.

– Правило третье: люби систему. Гимн – трижды в день, Манифест – перед сном. Расписание в ваших терминалах. Пропустите – система заметит.

«Ничего не меняется, место другое, но суть та же», – промелькнуло у Павла в голове.

Он обвёл их скучающим взглядом.

– А теперь о главном. Ваша задача проста, как мычание: сектор А должен быть счастлив. Всегда. Вашими руками. Если вы выбрали работу в секторе А или вас запросили в сектор А, вы их техники, их повара, их массажисты. Их прислуга.

– А я могу себе нанять массажиста? – не удержался Влад.

Надзиратель медленно повернул к нему голову.

– Хочешь, я разомну тебе рёбра дубинкой?

– Нет‑нет, я пошутил! – тут же сник Влад.

– Итак, я продолжу, – не меняя тона, сказал надзиратель.

– Но если будете лениться… отправитесь на принудительные работы. В очистном секторе это то ещё удовольствие. Поверьте, никто не хочет чистить дерьмо. Будете хорошо трудиться – заработаете баллы, перейдёте в сектор А. Что касается основной работы в вашем секторе Б, вам повезло: за вами гидропоника и зелёные насаждения, работа лёгкая и не пыльная. А чуть не забыл, ношение кепок с логотипом обязательно, если нет – получите на складе. У меня всё.

Когда группа начала расходиться, кто‑то окликнул Павла.

– Паша? Это ты? А я думаю, где ты пропал.

Он обернулся. Кристина. В такой же красной униформе. Впервые за долгое время он почувствовал что‑то похожее на облегчение.

– Кристина! Я рад видеть знакомое лицо.

–Я тоже рада. Ты уже выбрал профессию?

– Нет, пока думаю.

– Я работаю поваром в секторе А, – она понизила голос. – В кафе «Ностальгия». Готовим еду по рецептам старой эпохи. Продукты, конечно, синтетические, кроме овощей с нашей гидропоники. Посещать кафе можно только с рейтингом 9,0 и выше, но… – она хитро улыбнулась, – …персоналу разрешают забирать остатки. У нас как раз есть вакансия. Нужен официант.

– Сектор А…

Павел нахмурился.

– Я думал, может, в сектор В устроиться. Подальше от этой элиты.

Кристина удивлённо вскинула брови.

– Забыл, как у тебя у самого был рейтинг 10,0?

– Был, да сплыл, – горько усмехнулся Павел.


***


Вечером они встретились в «зоне отдыха» – стерильном зале, где из динамиков в режиме нон‑стоп транслировался гимн вперемешку с главами из Манифеста. На раздаче предлагался единственный деликатес: питательная паста. Сегодня – зелёная со вкусом «травы» и синяя со вкусом «океана».

– Знаете, что я поняла? – неожиданно сказала Кристина, ковыряясь в своей синей пасте. – Я ведь привыкла.

Павел удивлённо поднял на неё глаза.

– Я так не хотела сюда лететь, а сейчас… ничего, жить можно. На Земле всё было одинаково уныло, за каждым шагом следила система. Как в тюрьме. Чихнёшь не так – снимут баллы. А тут всем на тебя плевать. Пой гимн и жарь качественно свою лазанью. Это… почти свобода. Никто в душу не лезет. А заработаешь баллы – попадёшь в сектор А. Там и массажист личный, и питание вкусное, не то что это дерьмо. А говорят, там ещё настоящее шампанское. Вроде…

– Ага. А проштрафишься – в сектор Г, – мрачно вставил Павел.

– А я не хотел лететь, – продолжил он, отставляя свою тарелку. – Даже сбежать пытался. Мне сняли баллы, я годами зарабатывал свой рейтинг десять. Лизал жопу режиму, пел ему дифирамбы… – он скривился, словно от зубной боли. – Противно. Тьфу!

Павел демонстративно сплюнул на безупречно чистый пол.

Кристина проигнорировала его выпад и с живым любопытством посмотрела на Влада, который до этого молча слушал.

– А ты, Влад? Мы ничего о тебе не знаем. Кем ты был там, на Земле? Почему ты так ненавидишь систему?

Все взгляды были устремлены на Влада. Его обычная дерзкая ухмылка исчезла, лицо стало непроницаемым. Он несколько секунд молчал, глядя в свою тарелку с зелёной пастой.

– Да ничего интересного, – наконец произнёс он, снова натягивая маску безразличия. – Не хочу вас грузить.

Он шумно зевнул, потянулся и встал.

– Ладно, пойду я. Завтра рано на гидропонику.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл к выходу из зала, оставив Павла и Кристину сидеть в недоумении над остывающей питательной пастой.

Кристина с Павлом переглянулись, глядя вслед ушедшему Владу.

– Странный он, не находишь? – сказала Кристина.

– Да уж, не говори, – вздохнул Павел и продолжил:

– Ладно, бог с ним. Меня беспокоит сектор Г. Что там? Туда отправили одну знакомую… Не перестаю думать о ней, переживаю. Хотя я её мало знаю, но человек вроде хороший.

Кристина нервно оглянулась.

– Оттуда, говорят, ещё никто не возвращался. Паша, поменьше спрашивай об этом. Нам запрещено с ними контактировать. Даже с рабочими с закрытыми лицами. Они приходят, забирают трупы из морга и молча уходят, даже не поднимая глаз. Ни взгляда. Понимаешь?

– Да, мрачная картина.


Глава 6


Прошло полтора месяца. Павел устроился на работу в сектор В. Он ежедневно обходил коммуникационные тоннели с фонариком. Там было темно, сыро и не было камер. Поэтому туда никто не хотел соваться. Его задача была осматривать трубы и кабели, выявлять плесень, тараканов и крыс.

После работы, как всегда, в зоне отдыха сидели Влад, Кристина и Павел.

– Ребята, смотрите, пицца! – Кристина достала из пакета два куска с разной начинкой. – Вкусная штука, правда, горячей вкуснее, но и так сойдёт. Угощайтесь, ребят.

– А что она покусана? – заметил Влад.

– Ну, возьми, обрежь, если брезгуешь.

– Не, не хочу, спасибо.

– Влад? – Кристина ткнула куском в сторону Влада, ковырявшегося в своей разноцветной пасте.

– Не, не буду, – сказал Влад, не отрывая взгляда от тарелки.

– Паш?

– Не, я люблю питательную пасту, спасибо за предложение.

– Ну, как хотите, – пожала плечами Кристина и начала молча есть.

Неожиданно к ним подошли три охранника, ударили Влада электрошоковой дубинкой в шею, заломили ему руки. От неожиданности Кристина уронила пиццу, а Павел подавился пастой.

– Гражданин, как вас там… Нам сообщили, что найден труп гражданина 10102345… – произнёс главный. – Сканер! – скомандовал он одному из охранников.

Тот, достав прибор, ткнул датчик в плечо Влада.

– Так, подделка биомаркера. Гражданин 10106541 находится в международном розыске. Воровство, нарушение порядка, нанесение ущерба собственности корпорации… – он сделал паузу. – А теперь к списку добавились подделка личности и убийство гражданина с рейтингом десять. За каждое из последних двух преступлений предусмотрена смертная казнь. – Попался, 10106541! Уведите его.

Он указал на Павла и Кристину.

– Так, а вы со мной на допрос.


***


В комнате допроса к Павлу прикрепили датчики детектора лжи с названием – «Устройство выявления лживых показаний».

– Гражданин 10101012, знали ли вы о том, что гражданин 10106541 находится в международном розыске?

– Нет.

– Знали ли вы, что гражданин 10106541 подделал биомаркер?

– Нет, конечно, не знал.

– Когда вы впервые с ним встретились?

– Здесь, в камере номер три, во временном секторе, в день отлёта с Земли.

– Рассказывал ли гражданин 10106541 вам или кому‑либо ещё о своих планах на корабле?

– Мне ничего не известно.

– Рассказывал ли он вам о том, чем он занимался на Земле?

– Нет.

– Известна ли вам какая‑либо информация, которая поможет следствию?

– Нет, неизвестна.

– Ну что ж, все ваши ответы правдивы и искренни. Благодарим вас за сотрудничество, гражданин 10101012. За вашу лояльность обществу, а также заслуги, проявленные как в прошлом, так и на корабле, мы вам возвращаем все ваши баллы. Теперь ваш общий балл – десять и шесть, но так как выше десять ноль быть не может, балл округляется до десяти баллов. Вы в любой момент можете написать прошение на перевод в сектор А.

– Благодарю. Я свободен?

– Да, свободны. Благодарим за преданность, гражданин. Хорошего дня!

– И вам не болеть. «Баран», – ухмыльнулся Павел про себя.

В коридоре его уже ждала Кристина, волнительно прохаживаясь туда‑сюда.

– Ну что там, Паш? – взволнованно спросила она.

– Да нормально всё, ответил на вопросы. Вернули баллы. А ты?

– Тоже всё хорошо. Ответила. Отпустили. Ты теперь десять, да? – с грустью переспросила она.

– Как в старые добрые.

– Повезло тебе. – В её голосе звучала отчётливая тоска.

– Ага. «Ну их в пень с их баллами», – подумал Павел.

Они пошли молча в зону отдыха, чтобы закончить трапезу. Каждый думал о своём.


***


Павел подал прошение о переводе в сектор А. Официальная причина, указанная в заявке: «красный цвет униформы вызывает у меня эстетический дискомфорт и мешает достижению максимального уровня счастья». Системе понравилось.

Ему выделили трёхкомнатный жилой блок с живыми цветами в горшках, панорамным видом на тот же сад и прочими атрибутами «элитной» жизни. Работу он оставил прежнюю – техника в коммуникационных тоннелях сектора В. Это давало ему свободу передвижения. Но что‑то сломалось. Кристина его избегала: то она «плохо себя чувствует», то «устала после смены», то просто проходила мимо, опустив глаза.

Через неделю после ареста Влада, когда Павел в одиночестве сидел в роскошной зоне отдыха сектора А, где вместо питательной пасты на фарфоровых тарелках подавалась экзотическая «элитная еда», о которой на Земле он мог только мечтать, к нему подошёл знакомый силуэт. «Хороший Гражданин» – их бывший сокамерник, а ныне охранник.

– Павел, – он говорил тихо, – нашего общего знакомого будут судить завтра.

– Так быстро?

– Следствие закончено. Суд должен был быть сегодня, но у судьи… – «Гражданин» криво усмехнулся, – спа‑процедуры, которые «нельзя отложить».

Павел молчал.

– Его, скорее всего, казнят. Он, конечно, полный козёл, но… вы ведь вроде как дружили. Не хочешь увидеть его перед… концом?

Павел медленно поднял на него глаза.

– Пожалуй, хочу. У меня к нему накопилось много вопросов. А ты, я смотрю, не такой уж и говнюк, каким кажешься.

Лицо «Гражданина» на мгновение дрогнуло.

– Не заставляй меня жалеть о своём предложении.

– Слушай, – Павел подался вперёд. – А разве это разрешено? Видеться с таким опасным заключённым? Последствий не будет?

«Гражданин» огляделся и махнул рукой.

– Ой, да всем насрать. Это же не Земля. Здесь главное – петь гимн по расписанию и хорошо выполнять свою работу. А в остальном… – он пожал плечами. – Делай что хочешь, пока системе не вредишь.


***


Камера оказалась вертикальным пеналом, чуть больше гроба, с небольшой решёткой на уровне лица. Влад стоял внутри, не в силах ни пошевелиться, ни присесть.

– Посетитель, – безразлично бросил «Гражданин».

– Иди ты на хрен, очкарик! – донеслось изнутри.

– Рот закрой, пока я его скотчем не заклеил, – «Гражданин» со стуком ударил дубинкой по решётке. – Завтра на суде выговоришься, козлина.

Он отошёл в сторону, пропуская Павла вперёд.

– Ну, привет, Владик. Или как там тебя на самом деле? – начал Павел.

– Паша! Братишка! С тобой всё в порядке? Ты не пострадал из‑за меня?

– Всё нормально.

– Послушай, меня зовут Владислав, это моё настоящее имя! Меня подставили!

– Не гони, – холодно отрезал Павел. – Я не верю преступникам и убийцам.

– Я же говорил, что в моей жизни нет ничего интересного! Я не хотел вас обманывать! – голос Влада дрожал от отчаяния.

– Ты сам подумай! Откуда они здесь, на корабле, узнали об убийстве на Земле? Им что, почтовый голубь новость принёс? Я простой аферист, а не убийца! Я приобрёл поддельный биомаркер в серой зоне, только и всего! У меня на Земле был один балл, Паша! Один! Ты не представляешь, что это за ад!

– Так ты не убивал?

– Нет! Конечно, нет! Мы же друзья. Почти как братья. Поверь!

– Я тебя знаю без году неделя. Какой ты мне брат? Не грузи.

Глаза Влада за решёткой потухли.

– Я думал, мы друзья… Ладно. Но ты всё‑таки пораскинь мозгами. Как они узнали об убийстве здесь, посреди космоса?

– Может, у них есть какая‑то секретная связь, – неуверенно предположил Павел.

Влад издал горький смешок.

– Ой, да брось. Даже если бы существовала такая фантастическая связь, как в книжках старой эпохи, ты правда думаешь, что сигнал прошёл бы через космос, так далеко? Паша, очнись. Может, Лиза и была права.

– Влад, расскажи мне всё, только честно. Покайся, как говорится.

– Паш, а мне не в чем каяться. Ты когда‑нибудь пробовал выжить с одним баллом? – он посмотрел на Павла снизу вверх, и в его глазах блеснула ярость. – Да откуда тебе, «белый господин», знать, что такое самое дно?

– Влад, я работал годами над своим рейтингом, а ты просто не хотел. Это всё оправдания! – холодно отрезал Павел. – Ближе к делу, или я ухожу.

– Ладно… Слушай, – вздохнул Влад, и его голос чуть слышно зазвенел в тесной камере. – Я нашёл старую серверную. Огромную, в пять этажей, ещё со времён старой эпохи. Заброшенную лет двести, не меньше.

– И где же ты её нашёл, интересно? – в голосе Павла сквозило недоверие.

– Знаешь подземные тоннели вблизи мёртвого города? Там километры лабиринтов, которые никто ещё толком не исследовал. Так вот, на очередной вылазке за хламом я набрёл на заваленный проход, который как раз и вёл к этому зданию серверной. Всё было разрушено, поросло мхом и пылью веков.

Но что самое странное – она всё ещё была запитана откуда‑то, словно её не забросили, а просто бросили в спешке. Десятки тысяч блоков, и все мигают тусклыми красными лампочками, словно пульсирующие глаза. Я не удержался и выдернул пару штук…

Влад с усилием дёрнулся в тисках камеры, пытаясь жестикулировать, но цепи лишь глухо звякнули.

– В общем, ну, я, короче, договорился в серой зоне с барыгой, которому постоянно сбывал всякий там хлам. То‑сё, по мелочи. А тут я ведь понимал, что эти блоки обладают огромной, но нелегальной ценностью. И если бы сейчас существовали деньги, я бы их взял. Понимаешь?

– Нет, не понимаю, давай короче, – Павел повращал пальцем по кругу.

– Но что можно взять в эквиваленте их истинной ценности? Правильно – биомаркер, самый элитный! Десять баллов!

Он тяжело вздохнул, упершись лбом в решётку. Павел почувствовал запах немытого тела и страха.

– Когда я показал ему блоки, у него после шока глаза загорелись. Он ещё спрашивал… – Влад скривился. – Но я хоть и тупой, но не идиот. Я сказал, что больше нет. Ну, короче, он клялся, что биомаркер чистый! Я же не знал, что на нём «труп». Если этот труп действительно есть…

Он бессильно прислонился к стене камеры.

– Я не успел попользоваться всеми благами, свободой передвижения, как, к своему глубокому удивлению, узнал, что я «счастливчик» в полёте в жопу мира на жестяном корыте. Естественно, я хотел убежать, когда меня на улице остановили. Ну, а дальше ты знаешь.

– Время! Начальник скоро будет на месте, – перебил их вошедший «Гражданин».

– Мы как раз закончили, – ответил Павел, не отрывая глаз от Влада.

– Ладно, Влад, – сказал он, разворачиваясь. – Завтра у тебя суд. Тебя, скорее всего, казнят. Вот и всё. Владик.

– Меня подставили, слышишь! Я правду говорю! – кричал Влад вслед уходящему Павлу. – Слышишь?! Паш! Паша!..


Глава 7


– У меня Б, – быстро сказал Павел, глядя на Лизу. – У тебя?

Елизавета посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было страха, только бесконечная усталость.

– Г.

«Г. Сектор Г. Г – грязь? Что это значит? У меня всего один балл рейтинга. Что теперь?» – мысли вихрем пронеслись в её голове, но ответ на них прозвучал раньше, чем она успела осознать до конца.

Её размышления грубо прервал надзиратель в угольно‑чёрной униформе с ярко‑жёлтой повязкой. Он схватил её за руку и без слов поволок в сторону «чёрного» коридора, ведущего в Сектор Г. Лиза не сопротивлялась – не было сил, да и какой в этом смысл? Она лишь молча смотрела на удаляющегося Павла, словно в последний раз.

Сектор Г встретил её запахом сырости, гнили и чего‑то едкого, химического. Новоприбывшие, бледные и дрожащие, кучковались в углу, как побитые собаки, их глаза метались от ужаса. Казалось, они были напуганы куда больше, чем сама Лиза. Её толкнули к ним, и она едва устояла на ногах.

Вскоре появился ещё один надзиратель – холёный, с откормленной, самодовольной рожей. «Главнюк, должно быть», – промелькнула в голове у Лизы презрительная мысль. От него несло дорогим синтетическим парфюмом, резко контрастирующим с вонью вокруг.

– Слушайте сюда, чернь! – Его голос разнёсся гулким эхом, полным неприкрытого отвращения. – Отныне вы – грязь! Ваш сектор – грязь, ваша форма одежды – грязь! Вы – отбросы с рейтингом меньше четырёх!

Он прохаживался с важным видом, закинув руки за спину и задрав подбородок, упиваясь своим ничтожным величием. Лиза наблюдала за ним с почти клиническим спокойствием, в глубине души ощущая лишь горькое удовлетворение от подтверждения своих худших опасений. «Ещё один болван, возомнивший себя богом», – подумала она.

– Вы не имеете права контактировать с хорошими гражданами из нормальных секторов. Вы будете жить в вонючем бараке, жрать тухлую похлёбку и лизать мне ботинки! Но вам повезло! Да‑да, повезло, возрадуйтесь! Вы не граждане, системе нет до вас дела. Вам не нужно петь гимн, зачитывать манифест и выполнять кодекс. Вы почти свободны! И если будете делать свою работу хорошо – получите свою вонючую похлёбку вовремя! А кто мне не понравится – выкину в шлюз!

Надзиратель закончил свою тираду, оглядывая «чернь» победоносным взглядом.

– Извините, гражданин «Начальник», – с неприкрытой иронией протянула Лиза, выходя чуть вперёд. – Мы же не в космосе? Верно?

Вздрогнувшие новоприбывшие замерли, ожидая неминуемой расправы, но Лиза стояла прямо, её уставшие глаза смотрели на надзирателя без тени страха.

– Кто там подал голос? Дамочка, как вас там? – Надзиратель нахмурился, его самодовольное лицо исказилось. – Хотите провести незабываемую экскурсию в открытый космос?

– А я не верю, что мы на корабле, – продолжала Лиза, её голос звучал спокойно и уверенно. – Может, мы в бункере под землёй, как это было с Проектом «Ковчег», который, как говорили, летел к новому раю под названием «Эдем»? Ведь такое уже было, знаете?

Лицо надзирателя потемнело. Он прищурился, пытаясь разглядеть что‑то в её глазах, но встретил лишь ледяное спокойствие.

– Дамочка, какой у вас номер? – прорычал он.

– У меня нет номера и никогда не было! – отрезала Лиза.

– Сканер! – рявкнул он, и один из подчинённых, дрожащей рукой, подал ему прибор.

Надзиратель с ненавистью воткнул датчик Лизе в плечо, причинив ей ощутимую боль, но она даже не вздрогнула. Взревел сканер, но на его экране высветились лишь хаотичные помехи.

– Что за хрень… – Его глаза расширились. Он снова, и снова, ткнул датчиком – тык, тык. – Как такое возможно?..

Его лицо побледнело, самодовольство испарилось, сменившись чистым, животным страхом. Бросив сканер на пол, он развернулся и, не оглядываясь, поспешно удалился в чёрный коридор, словно преследуемый призраками.

Прошло несколько минут в полной тишине. Наконец, дверь в коридор открылась, и вернулся «Главнюк». Его лицо было жёстким, но в голосе пропала былая самоуверенность.

– Так, театр окончен! – крикнул он, хотя это прозвучало неубедительно. – Расходитесь в свой барак, осваивайтесь!

Он махнул рукой в сторону жилого блока, но никто не шелохнулся. Все смотрели на Лизу.

– А вы, дамочка, пройдёте со мной, – прошипел он, подойдя к ней и схватив её за локоть. – Живо!

Он потащил её по узкому служебному коридору. Их шаги глухо отдавались от решётчатого пола. В конце коридора он толкнул её в комнату, стены которой были сплошь увешаны работающими мониторами. На экранах мелькали схемы, колонки данных и видео с камер наблюдения.

– Так, вышли все! – рявкнул он на двух охранников, сидевших за центральной консолью. Те непонимающе переглянулись.

– Вон! Оба вон, сейчас же!

Охранники торопливо встали и вышли. Тяжёлая дверь со щелчком замка отрезала их от коридора. Он грубо подвёл Лизу к столу, заставленному консолями, усадил на стул и пристегнул её наручники к металлической ножке. Она не сопротивлялась, лишь молча наблюдала за ним. Некоторое время он просто смотрел на неё, молча обходя стол. Холодный свет мониторов выхватил капельки пота на его лбу.

Наконец, он остановился и, уперев руки в стальную поверхность стола, наклонился к ней. Расстояние между их лицами сократилось. От него ударил резкий запах пота и едкого синтетического одеколона.

– Так. Дамочка, – начал он, и в его голосе уже не было и следа былой спеси. – Что, чёрт побери, здесь происходит? Кто вы такая?

Он понизил голос до отчаянного шёпота:

– У меня почти идеальный рейтинг! Почти десятка! Осталось всего ноль‑два балла, и я не собираюсь терять всё из‑за… из‑за вас! – Он ткнул в её сторону дрожащим пальцем. – Почему. У вас. Нет. Биомаркера?

Лиза даже не моргнула.

– Елизавета Ильинична Прохорова. – Её голос прозвучал ровно и отчётливо. – Биомаркера у меня никогда не было. Меня вывели из стазиса на лунной базе и запихнули сюда.

Он тупо смотрел на неё, его рот слегка приоткрылся.

– Не понимаю…

Лиза устало посмотрела на него, словно на неразумного ребёнка.

– Слушайте, гражданин «Начальник»… Что именно вы не понимаете?

Он тяжело вздохнул, провёл рукой по лицу, стирая с него остатки самодовольной маски. Теперь перед Лизой сидел не «Главнюк», а усталый, загнанный в угол человек.

– Елизавета Ильинична, – он впервые использовал её полное имя, и это прозвучало как признание её статуса. – Предлагаю сделку. Поможем друг другу.

Он выдержал паузу, внимательно глядя на неё.

– Первое. Вы действительно с лунной базы «Селена‑1»?

Лиза на мгновение замерла, изучая его. Впервые за всё время в её глазах промелькнуло что‑то похожее на интерес.

– Да… – медленно протянула она. – Откуда вы знаете?

– Знаю. До того, как мне «посчастливилось» выиграть билет на это ржавое корыто, я был главным прокурором. Я знаю многое, – с горечью добавил он. – Теперь хотя бы понятно, почему у вас нет биомаркера… Но всё равно странно. Все официальные отчёты гласят, что «Селена‑1» давно заброшена. Расскажите мне всё, что знаете.

– А что мне с этого будет, гражданин бывший прокурор? – в её голосе прозвучал холодный расчёт.

– Я дам вам то, чего здесь нет ни у кого. Свободу, – твёрдо сказал он. – Как вам такое предложение?

– Вы выпустите меня из этого бункера?

Он поморщился, словно от зубной боли.

– Елизавета, мы не в бункере! Мы в космосе! Смотрите!

Он резко развернулся к консоли и вывел на главный экран изображение с внешних камер. На мониторе раскинулась чёрная, усыпанная ледяными искрами звёзд пустота. Далеко внизу гигантский, тускло поблёскивающий корпус корабля.

Лиза смотрела на экран без всякого трепета.

– Ну, в прошлый раз нам тоже говорили, что мы в космосе. А потом всё оказалось чёртовой симуляцией.

Он сжал кулаки.

– Хорошо. Тогда я отведу вас к шлюзу. Посмотрите своими глазами.

– Ладно.

Он напрягся, подавшись вперёд.

– Что «ладно»?

– Я согласна на вашу сделку, – спокойно ответила Лиза. И в наступившей тишине, нарушаемой лишь тихим гулом компьютеров, она начала говорить. Её тихий, лишённый эмоций голос рисовал картины мира, которого больше не было: отравленная атмосфера, подземный бункер «Ковчега», двадцать лет имитации звёздного неба, взломанные наниты, пожравшие всё на своём пути, холод стазиса на лунной базе. Всё.

Прокурор слушал её, не перебивая, не шевелясь, уставившись в одну точку на тёмном мониторе. Его лицо, до этого просто уставшее, становилось всё более мрачным. Он слушал, и в её словах, как в кривом зеркале, отражалась его собственная судьба – судьба ещё одного «счастливчика», запертого в лживой системе.

Когда она закончила, в комнате надолго повисла тишина.

– Значит… – проговорил он наконец, скорее для себя, чем для неё. – Упаковали всех неугодных и отправили… куда?

Он со злостью стукнул кулаком по стальной поверхности стола.

– Чёртов режим!

Лиза смотрела на него без сочувствия, но с пониманием.

– Теперь ваша очередь. Отведите меня к шлюзу. Я должна убедиться.

Он посмотрел на неё – на эту женщину из другого времени, пережившую конец света. В её глазах была сталь. Он коротко кивнул.

– Пошли. Я и сам посмотрю.


Глава 8


Павел зашёл в кафе «Ностальгия», приложив ладонь к биосканеру.

– Гражданин 10101012. Рейтинг 10,0. Добро пожаловать! – раздался бодрый голос из динамика. – Лучший столик в VIP‑зоне свободен, проходите.

Павел вальяжно опустился на мягкий диван из красной кожи за массивный дубовый столик. Тут же к нему подскочил безупречно вежливый официант.

– Так, – Павел демонстративно щёлкнул пальцами. – Бегом мне сюда гражданку 10101051, псевдоним – Кристина. Я желаю, чтобы она меня обслужила.

– Но… она ведь повар, – растерянно пробормотал официант.

– Не понял? – Павел сверкнул на него глазами. – Бегом, я сказал!

Он нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, упиваясь произведённым эффектом.

– Да, сию минуту, как пожелаете, уважаемый гражданин 10101012.

Через несколько минут в зале появилась перепуганная Кристина, на ходу снимая фартук.

– Паша? А мне сказали, что меня требует какой‑то психованный VIP, ха‑ха, – она попыталась разрядить обстановку нервным смешком.

Павел проигнорировал её шутку. Он властно ткнул пальцем в меню.

– Так, официант! Неси мне стейк «Императорский», омаров под соусом «Нептун» и бутылку ледяного шампанского! Быстро!

– Паш… ты что? – недоуменно прошептала Кристина, когда они остались одни.

Он окинул её холодным, оценивающим взглядом.

– У меня нет времени на разговоры. Обслуживай. А то сниму с тебя баллы за медлительность.

Лицо Кристины застыло. Улыбка исчезла.

– Сию минуту… господин, – процедила она сквозь зубы. И ушла за заказом.


***


Кристина стояла возле столика, как статуя, и молча смотрела, как Павел демонстративно откусывал по куску от каждого блюда и с отвращением бросал обглоданные остатки обратно на фарфоровую тарелку. Он даже не жевал, просто пробовал и кривился.

– Унеси это, – бросил он, отодвигая от себя тарелку. – Быстро. Воняет!

– Сию минуту, – механически ответила Кристина и, забрав посуду, скрылась на кухне.

Когда она вернулась, Павел уже держал в руках бутылку шампанского.

– Открывай.

– Да, сейчас, – она взяла бутылку. Её руки слегка дрожали. Раздался тихий хлопок.

– Присядь, – приказал он. Кристина неуверенно опустилась на край дивана напротив него. – Налей себе. Во второй бокал.

Она послушно наполнила второй бокал.

– Пей.

Кристина сделала маленький глоток.

– Нравится вкус? – спросил он с ледяной усмешкой. – Почувствуй разницу. Между VIP и чернью.

– Да… вкусно, – тихо ответила она, глядя в бокал.

Он наклонился к ней через стол, и его голос превратился в змеиный шёпот:

– Ты уже в пакет объедки собрала? Гражданин сектора Б. Или брезгуешь после меня доедать?

Крупные, беззвучные слёзы покатились по щекам Кристины. Её плечи задрожали.

– Паша… ты что? – её голос сорвался на шёпот, полный боли и недоумения.

Он смотрел на неё холодно, без тени сочувствия.

– Вытри слёзы, – приказал он. – Это не я. Это – система, которую установил режим. А ты – её часть. Нравится тебе это или нет! – Он наклонился ближе. – Ты ведь сама хочешь заработать баллы, чтобы перейти к «белым людям», не так ли?

– Да… – протянула она сквозь рыдания.

– Сколько у тебя баллов? – его тон был похож на тон следователя на допросе.

– Семь и восемь…

– Семь и восемь, – медленно повторил он, словно пробуя цифры на вкус. – Значит, ещё чуть‑чуть, и ты в секторе А. Правильно?

– Да… ещё чуть‑чуть… – всхлипнула она, в её голосе промелькнула слабая надежда.

Павел взял со столика служебный планшет. Его пальцы медленно заскользили по экрану.

– Оставить отзыв о работе персонала, – произнёс он вслух, глядя прямо на Кристину. – Гражданка 10101051. Отвратительное обслуживание. Еда воняет дерьмом. Снять один и один балла.

Его палец завис над кнопкой «Подтвердить». Глаза Кристины расширились от ужаса.

– Паша, что ты творишь?! – закричала она. – Козёл!

Он невозмутимо нажал на кнопку. Затем, с той же ледяной методичностью, начал вводить новый отзыв. Проговаривая с наслаждением:

– Добавить комментарий. Неуважительное отношение к гражданину с рейтингом десять. Оскорбление. – Он посмотрел на неё, и в его глазах не было ничего, кроме пустоты. – Максимальный штраф…так ага вот: [5,1 балла. Подтвердить. Да\Нет][Да].

Кристина смотрела на него, её лицо исказилось от шока и ненависти. Она открыла рот, чтобы что‑то сказать, но не смогла издать ни звука. Развернувшись, она бросилась прочь, на кухню, оставив Павла в одиночестве сидеть за пустым столом с двумя бокалами шампанского.

Не успела дверь на кухню захлопнуться за Кристиной, как рядом со столиком Павла материализовался администратор кафе. На его лице застыла услужливая улыбка, скрывающая панику.

– Прошу прощения, уважаемый гражданин, за этот досадный инцидент, – заговорил он подобострастным тоном. – Я лично прослежу, чтобы сегодня же вечером было подано прошение о переводе гражданки 10101051 в Сектор Г за нарушение протокола. А пока примите этот скромный комплимент от нашего шеф‑повара в качестве извинений.

Он поставил на стол поднос с искусно украшенным десертом.

Павел медленно перевёл взгляд с десерта на лицо администратора. Он смотрел на него долго, с холодным, изучающим презрением.

– В жопу засунь свой комплимент, мудило, – голос Павла был тихим, но от этого прозвучал ещё более оскорбительно.

Он коротко сплюнул на безупречно чистый пол рядом с начищенным ботинком администратора.

Затем поднялся и, не говоря больше ни слова, вышел из кафе, оставив за спиной ошеломлённого администратора, недопитое шампанское и разбитые мечты Кристины.


***


Павел выследил «Гражданина» в одном из малолюдных технических коридоров сектора В. Тот как раз заканчивал смену.

– Подожди, – окликнул его Павел. Охранник обернулся, и его рука инстинктивно легла на дубинку. Увидев Павла, он расслабился. – Нам надо поговорить.

Павел подошёл вплотную, заставляя его сделать шаг назад, к стене.

– Завтра суд. Результат ведь понятен? Влада казнят?

«Гражданин» окинул коридор быстрым взглядом.

– Я не судья, Паша. Но… да. Будь уверен.

– Сука… – прошипел Павел. – Долбаный режим. – Он посмотрел охраннику прямо в глаза. – Слушай сюда. А что, если он умрёт до суда? Сегодня ночью. Например… от сердечного приступа?

«Гражданин» дёрнулся и мельком стрельнул глазами в потолок нет ли камеры по близости.

– Ты о чём вообще, Павел? С ума сошёл?

– Я о том, что верю Владу. Его подставили.

Охранник криво усмехнулся, цитируя фразу:

– И какие ваши доказательства?

– У меня их нет. Но я ему верю, – отрезал Павел. – Он может быть кем угодно, но не убийцей. Да и тобой он, кстати, восхищался. Говорил: «Какой хитрец этот очкарик, ай да молодец, ловко он всё провернул».

Лицо «Гражданина» на мгновение смягчилось. Он вздохнул.

– Да? Правда? Знаешь… я ему всегда завидовал. Он смелый, мог за себя постоять. Я… я ему тоже верю. – Он задумался, просчитывая риски. – Допустим. Сердечный приступ. Его «труп» по протоколу заберут в морг, а оттуда – в утилизатор Сектора Г. Но… он никогда не сможет появиться в «нормальных» секторах. Он будет заперт там навсегда.

– Я в тебя верю, «хороший Гражданин», – с нажимом сказал Павел.

– Я могу договориться с парнями из Сектора Г. Но они жадные. Попросят что‑то взамен.

– Я теперь VIP, – на лице Павла появилась холодная ухмылка. – Я дам им всё, что они попросят.

– Хорошо. Я попробую.

– Да, ещё одно, – остановил его Павел. – Кристину, гражданку 10101051, сегодня переводят в Сектор Г. Она поможет Владу. Только она… скажем так, немного расстроена на меня.

Он протянул «Гражданину» маленький белый флакон, который достал из кармана.

– Возьми. Успокоительное. Скажешь ей, что мне очень жаль. Что так было нужно, и я всё объясню позже.

«Гражданин» взвесил флакон в руке.

– Ясно. А я? Что я получу со всего этого?

Павел с дружелюбной улыбкой похлопал его по плечу.

– Хорошую карму, друг мой. Ты получишь хорошую карму.


Глава 9


Два охранника волокли Кристину по коридору. Она была в полной истерике. Её красная форма, символ её «старого» статуса, была перепачкана грязью и разорвана на плече – немой свидетель её отчаянного сопротивления.

Она упиралась ногами в решётчатый пол, извиваясь в их железной хватке, но всё было тщетно. Её голос, сорванный от слёз и крика, превратился в рваный, хриплый вой, который гулко разносился по пустым коридорам. Она выкрикивала проклятия в адрес безликой системы, но чаще всего с её губ срывалось одно имя, полное ненависти:

– Павел! Будь ты проклят, Павел. Будьте вы все прокляты, суки! Отпустите меня! А‑а‑а!

Навстречу им из‑за поворота вышел «Гражданин». Он спокойно преградил им путь.

– Дальше я сам. Гражданку 10101051 сопровожу лично. Вот разрешительная грамота.

Один из охранников с облегчением выдохнул.

– Да забирай её, буйная, – он махнул рукой, и они, развернувшись, быстро пошли прочь.

«Гражданин» подождал, пока их шаги затихнут.

– Кристина, успокойся, – сказал он, протягивая ей маленький белый флакон. – Вот, возьми успокоительное.

– Да пошёл ты! – выкрикнула она и резким движением выбила флакон из его руки. Он со стуком отлетел к стене.

Он проигнорировал это.

– Я сейчас отведу тебя в безопасное место в Секторе Г. Там тебя будет ждать Влад.