# Последнее желание сентября

Софья К

Мистическая история о том, как последние желание может полностью изменить жизнь человека. Надо только посадить к себе в машину поздней ночью на пустом шоссе необычную попутчицу...

Я заметил ее в самый последний момент. На обочине стояла фигура в черном дождевике, с капюшоном, закрывавшим почти все лицо. Строго и чинно. И, когда свет фар скользнул по ней, фигура вдруг приветливо и энергично замахала мне руками. Будто мы были давно знакомы и она меня сейчас узнала. Так меня подкараулила моя Судьба…

Поздний осенний вечер вязкой мглой уже охватывал все вокруг. Лишь слабыми светлыми, дрожащими пятнами мелькали еще сохранившиеся листья берез. Листва других деревьев выступала то тут, то там темными клоками, хаотично разбросанными на острых ветках. Мрачные тучи ползли по небу, множились и росли.

Места были не то чтобы незнакомые – здесь я проезжал уже несколько раз. Еще слышал жуткие истории о каких-то необычных находках в соседнем овраге, после которых люди чуть ли не сходили с ума. Но даже без всех этих баек я не захотел бы оказаться по доброй воле на этой узкой дороге с потрескавшимся от времени асфальте. Тем более на ночь глядя. Наверное, другие водители думали точно также – шоссе было почти пустым. Лишь изредка по встречной полосе проносились машины. Там, где ехал я, не было ни одной. И никто не остановился и даже не сбавил скорость, чтобы тоже рассмотреть эту дружелюбную фигуру в черной накидке. Ее просто не замечали.

А я заметил и обрадовался. Хорошо, что будет попутчик – за разговорами не уснешь.

Я очень устал. Пара стаканчиков кофе в придорожном кафе не решила проблему. Наоборот – у меня стало бешено биться сердце. Но стоило мне чуть успокоиться, как меня снова обволакивало дремой. Сопротивляясь, я вздрагивал, выныривал оттуда и испуганно смотрел вперед – на темно-серую грязную полосу шоссе. И сердце снова начинало противно колотиться. Эти качели уже стали меня порядком раздражать.

Я очень не хотел отправляться в эту поездку, но это был как раз тот случай, когда любое промедление грозило большими проблемами. Да и, если быть честным, работа – единственное, что у меня теперь осталось.

На удивление, дела сегодня складывались удачно. Но обратный путь вдруг оказался невероятно сложным. Мало того, что на меня волнами накатывал сон, так появилось ощущение чего-то тягостного. Мрачное предчувствие страшной катастрофы. А ведь я никогда не был суеверным – во время сессии в форточку не кричал и пятак в ботинок не подкладывал. Но теперь это предчувствие во мне с каждой минутой только росло и крепло. И я не знал, как на него реагировать.

Добраться бы побыстрее до дома. А там – умереть, погрузиться в сон, исчезнуть на много-много часов. Чтобы хоть так избавиться от бесконечной душевной боли последних месяцев.

И когда откуда-то из сумрака вынырнула фигура, я от неожиданности забыл обо всех своих терзаниях. И это мне понравилось! Да, пусть будет попутчик! И потом – вдруг у человека что-то случилось?

Я остановил машину и знаками дал понять – садись!

Фигура еще раз махнула мне руками. И, под порывами ветра, раздувавшего ее накидку, вдруг стала похожа на большую птицу с черными крыльями. Потом легко, в два прыжка, оказалась рядом, словно боялась, что я сейчас передумаю и уеду. Вблизи она уже не казалась такой впечатляющей – небольшого роста, с острыми плечами и тонкой шеей. А то, что я принял за дождевик, оказалось просто каким-то старым, немодным черным плащом из прабабушкиного сундука. Из-под объемного капюшона выглядывали волнистые русые пряди. Девушка! Вечер, оказывается, не такой безнадежный. Возможно даже романтичный. Хотя, о чем это я? Мою ситуацию никакой романтикой сейчас не исправишь.

Она быстро откинула назад капюшон и, чуть нагнувшись ко мне, стала внимательно, в упор, меня разглядывать. Потом, видимо убедившись в чем-то, кивнула. Даже не поздоровалась, не представилась. Может, так она решила поиграть со мной в какую-то игру и заинтересовать меня. Приняв ее правила, я тоже уставился на нее. Симпатичная – личико нежное, глаза темные, испуганные. Совсем молоденькая. Наверное, школьница. Никакой косметики. Хотя немного бы не помешало. И плащ другой подобрать. Но, похоже, эту девушку не интересовала ни ее внешность, ни безопасность. Это ведь верх наивности – садиться к незнакомому человеку в машину, да еще так поздно. Интересно, а родители ее не потеряли? Или она сама по себе? И бродит, где хочет. Или – и это верх абсурда – она тут работает? Я решил прояснить ситуацию:

– Откуда вы?

При всех моих умозаключениях о ее наивности и возрасте, у меня почему-то язык не повернулся обратиться к ней на «ты».

Вместо ответа она махнула рукой чуть вперед и вбок, в сторону редких кустов. И я вдруг каким-то чудом разглядел за кустами покосившиеся, почти сливающиеся со стремительно темнеющим небом, черные силуэты крестов. Кладбище!

Я всегда проезжал эти места днем и никакого кладбища в глаза не видел. И еще знал – действующее кладбище находится прямо напротив ближайшей к заводу деревни. Я сейчас направлялся как раз в ту сторону. Туда, где узкая полоска шоссе с убитым асфальтом филигранно отделяла мир живых от мира мертвых. А порой и добавляла к последним невезучих лихачей и их невезучих пассажиров. А, может, дело не в везении – почините асфальт, добавьте освещения. И жизнь сразу наладится.

Что касается того, действующего, кладбища – я запомнил его еще несколько лет тому назад, когда впервые попал в эти места. Я вез тогда целую компанию своих приятелей, которые что-то обсуждали и сыпали шутками, не зная, чем еще занять себя в поездке. Каждый хотел казаться остроумнее другого. И вдруг все одновременно повернули головы, чтобы рассмотреть изумительно глубокое синее небо и, на его фоне, внизу у дороги, какие-то странные золотые отблески. Опять в машине раздался смех и возникла версия, что кто-то оттуда подает нам сигналы. Заманивает, потому что именно здесь, возможно, наша судьба.

– Я бы остался, – радостно сообщил один из друзей, – очень хочется узнать, что там сверкает.

– Кресты на кладбище, – кратко ответил я, приглядевшись. Смех разом прекратился, и очень долго мы ехали молча. По удивительному совпадению через несколько недель этого моего друга не стало.

В другой раз, возвращаясь из деловой поездки, я даже видел черную, тоскливую вереницу людей, которые неспешно пересекали дорогу. Но им никто не сигналил – машины застыли неподвижно и не сразу сдвинулись с места, даже когда мрачная процессия торжественно скрылась за воротами кладбища. Безнадежность и тоска теперь витали в воздухе – находиться там стало неуютно. Но еще неприятнее было пересечь образовавшуюся узкую поперечную дорожку из красных цветов и еловых одиночных веток, что оставили после себя люди, провожавшие кого-то в вечность. Мне потом долго казалось, что мои колеса едут по чему-то склизкому и опасному, хотя я давно миновал то место. Вот там точно было кладбище. А тут – нет!

Моя попутчица тем временем спокойно расположилась на переднем сидении, рядом со мной. И я смог разглядеть ее получше. Да, симпатичная, почти красивая. Заглянул ей в глаза и обомлел – чистые, ясные. Может, в монастыре каком-то живет. Судя по ее черному, строгому одеянию, вполне может быть. Часто монастыри и кладбища находятся рядом – тогда все логично. И теперь мне понятно, где ее нужно высадить.

Но эти странные кресты, на которые она показала, теперь не давали мне покоя – ведь раньше я там видел только старые крыши каких-то хозяйственных заброшенных построек, торчащие вразнобой, как грибы на пне. Их охраняли такие же покосившиеся дырявые деревянные заборы. Откуда вдруг выросли кресты? Или их видел только я?

На миг меня обуял такой страх, что даже руки задрожали крупной дрожью. И сердце опять стало стучать сильнее. «Высадить. И побыстрее», – мелькнула вдруг мысль. И опять накатило ощущение чего-то неминуемого.

Тучи ходили давно, но первые капли дождя стали для меня неожиданностью. Крупные, они падали все чаще, и словно целились в машину. Пошел дождь, разбавив тишину мерным и отчаянным стуком. Подоспевший с ним сильный ветер словно изменил направление моих мыслей.

Да как ее высадишь? Молодая, глупая девчонка. Вон какая бледная. Сидит и напряженно всматривается в темноту, все же изредка бросая на меня косые взгляды, ломая костяшки худых пальцев. Заметно, что нервничает. Может, она тоже меня боится? А еще больше боится остаться тут на шоссе одна – еще обидит кто. Хотя, скорее всего, просто проедут мимо. Другие водители ее почему-то не замечают… Ладно, была не была.

– Вам куда? – наконец решился я.

– Прямо. А там видно будет. – вдруг вполне спокойно ответила она, словно почувствовав мое настроение. В ее глазах мелькнуло торжество. Какие все же красивые у нее глаза! Большие, черные, от расширившихся вдруг зрачков, цвета траурной ленты. Где я видел эту ленту? Интуитивно я чувствовал, что это даст ответы на все мои вопросы. Но вспомнить не смог.