# Черный космос

Александр Гангал

Сколько тайн хранит безмолвный космос?

Неизведанная стихия — прекрасная и смертоносная, щедрая на сокровища и полная миров, каждый из которых ждёт своего часа. Что ждёт нас, когда человечество наконец сделает первые шаги за пределы родной колыбели? Смерть? Или, быть может, невообразимый дар судьбы?

Жуткая находка, случайно обнаруженная горнодобывающей компанией на одном из астероидов, богатых редкими минералами, перевернула привычный ход человеческой истории. Что это за объект? Для чего он был создан — и кем? Почему именно здесь? И когда появился?

Ответы на эти вопросы оказались куда страшнее, чем можно было себе представить.

## Глава 1

— Двадцать-двенадцать, вышке? Двадцатая буровая, ответьте диспетчеру.

— Вышка двадцать-двенадцать на связи. Наташ, что хотела?

— Что-что? У вас седьмой и пятнадцатый стоят, ослепли? Спите там? У меня бункера сохнут! Серёжа, это твоя работа — быстро ноги в руки, и чтобы через полчаса буровые снова работали. Тебе ясно? Надоело уже панькаться. Как не смена — так снова двадцать-двенадцать. Ей-богу, докладную шефу настрочу.

— Наташ, чего ты разошлась? Мы на самом трудном участке: у нас сплошные коренные (твёрдая порода под почвой или рыхлым слоем), головки каждые двое суток меняем. Между прочим, шеф в курсе, — ответил Сергей, откинулся в кресле и глянул на часы. Электронный циферблат показывал три ночи. На пульте мигали два красных маяка: седьмой и пятнадцатый, аварийно отключены. Остальные восемнадцать буровых работали штатно.

«Чтоб тебя!» — чертыхнулся он про себя. «Только на секундочку глаза прикрыл…» — с досадой подумал. Глянул на часы и признал, что прикорнул где-то с полчаса. За это время буры и ушли в аварию. Нажал на селектор связи:

— Вышка, двадцать-двенадцатому? — громко произнёс.

— Вышка слушает, — недовольство сменилось рабочим тоном.

— Наташ, прости, моя оплошность, отвлёкся — ходил кофе выпить, — соврал Сергей.

— Без разницы. Иди проверяй, — ответила она после паузы.

- Чего я? – искренне возмутился Сережа. - Отправь роботов пусть железяки проверяют.

- Уже, - парировала оператор, - оба в офлайне с ошибками возвращаются на базу, магнитная буря, бесполезные сейчас.

— Принято, — согласился он, отключив связь. Но прежде, в надежде на лёгкий исход, он настроил камеры неработающих агрегатов, пытаясь понять, что же всё-таки произошло. Как и предполагал, рассмотреть что-либо вменяемое не представлялось возможным. В забое сплошной стеной стояла взвесь серой пыли. Видно было лишь тридцатисантиметровый отрезок жёлтого штока основного направляющего, уходящего куда-то в серый кисель. На штоке, рядом с мощной фарой, была закреплена одна из камер. Остальные показывали лишь размытые пятна.

Сергей глубоко вздохнул и понял, что так просто всё не разрешится. Он не любил это дело — выходить наружу. Тем более глубокой ночью, когда большинство людей на базе сладко спят. Ненавидел ночные смены.

Рывком поднялся из операторского кресла. Резко подался вверх, закружилась голова — сказывалось слабое притяжение, его подбросило инерционным импульсом. Ещё не привык: прошёл только месяц с начала вахты на Джугджуре. Успел ухватиться за поручень сбоку на пульте — как раз тот, что был предназначен для таких случаев. Плавно опустился на пол, автоматически сработали магнитные захваты подошв, надёжно зафиксировав его в вертикальном положении. На секунду остановился, чтобы перевести дух и свыкнуться с новым положением.

Было очень странное ощущение: из-за пониженной гравитации в организме возникала нездоровая лёгкость, а шаги в магнитных ботинках были в точности как на Земле. Получался диссонанс, к которому, впрочем, быстро привыкаешь. Сергей преодолел неприятное чувство и вышел из рубки центрального помещения, где работал оператором буров, следил за их состоянием и работоспособностью.

Коридор не ярко освещали ночники, основные лампы дневного цыкла были отключены, тихо шелестела вентиляция, по обе стороны тянулись белые пластиковые панели стен. Правда, они были не совсем чистыми — с серыми и жёлтыми пятнами в разных местах, заляпанные руками множества работников предыдущих вахт. Сказывался солидный эксплуатационный срок рабочего модуля.

Он прошёл мимо комнаты отдыха — там никого не было. В открытой кают-компании светились только дежурные лампы. Сергей проследовал мимо уютной столовой, затем мимо технического помещения для быстрого ремонта оборудования — оттуда тянуло смазкой и гарью изоляции. Снизу доносился монотонный гул трансформаторов и преобразователей, подающих питание на могучие буры.

Сергей добрался до лестницы, ведущей на этаж ниже. Там находилась гардеробная — так по-домашнему персонал называл помещение со скафандрами и вакуум-створом (шлюз-переходником, позволяющим выйти на поверхность астероида).

Он глубоко вздохнул: так не хотелось снова мотаться в вакууме по скалистой пустыне — куску камня, крутящемуся по орбите у чёрта на куличках.

С усилием натянул скафандр, проверил основные системы жизнеобеспечения, подал питание на внутренний блок электроники. На дисплее зелёным загорелась телеметрия и уровень кислорода.

Окинул взглядом гардеробную: напротив, в специальных нишах в ряд стояли ещё пять костюмов — серые, запылённые, с грязными ботинками, на рифлёных подошвах которых виднелись остатки серого грунта. На потолке — белые светильники, сбоку тумба управления переходным шлюзом, подмигивающая огоньками давления и состояния оборудования. Светлые панели стен были замараны.

Сергей опустил забрало шлема. Автоматика незамедлительно включила внутреннюю вентиляцию костюма, лёгким жужжанием открылся клапан подачи дыхательной смеси, выравнивая давление. Все внешние звуки исчезли: слышалось лишь дыхание и работа систем скафандра. Он привыкал к новым габаритам.

Подошёл к пульту управления шлюзом. На панели набрал код авторизации. Прозрачная защитная крышка, расположенная сверху, плавно открылась, освобождая доступ к кнопке открытия гермодвери. Желтыми бликами на стенах загорелись проблесковые маячки, предупреждающие об опасности разгерметизации. Сергей нажал на кнопку.

Дверь шлюза с шипением отошла в сторону и скрылась в стене. Шипение пневмомеханизма было слышно даже в шлеме. Сергей шагнул внутрь. За ним закрылась дверь. Включился компрессор, откачивающий воздух. Скафандр слегка раздуло, и Сергей стал похож на плюшевого мишку-космонавта.

С гулким металлическим ударом открылась внешняя дверь переходного люка, освобождая путь в открытый вакуум астероида. Он постоял минуту, привыкая к новой среде, вздохнул и шагнул вперёд.

Выход из жилого модуля располагался деком выше, примерно в десяти метрах от скалистого грунта. Сам модуль стоял на шести внушительных лапах-опорах. Шлюз вёл на техническую площадку-палубу, заваленную разнообразным горнодобывающим оборудованием, привезённым из разных мест и брошенным в ожидании своего часа. Палуба была ярко освещена прожекторами, но за её пределами царила кромешная тьма.

Сергей спустился на открытом подъёмнике вниз. И только здесь перед ним открылся грандиозный вид на глубинный космос… Недалекий горизонт, до которого, казалось, можно было запросто дотянуться рукой, обрывался буквально в паре километров. Неровная поверхность, утыканная скалами, испещрённая кратерами и огромными валунами, тянулась во все стороны. А сверху — потрясающе яркий Млечный Путь, обрамлённый огнями миллионов звёзд. Джугджур находился в астероидном поле между Марсом и Юпитером, был сказочно богат на редкоземельные металлы и сопутствующие им уран и торий. Его освоил «Росс-мет» пятнадцать лет назад. Здесь Сергей и работал — в старательской артели оператором буров. Это была его четвёртая вахта.

Сергей добрёл до транспортёра — электрического шестиколёсного вездехода, припаркованного рядом с модулем, — забрался в кабину и активировал машину. Плавно нажал на педаль газа, аккуратно выруливая на заданный курс.

Ехал не спеша вдоль толстых жил силовых кабелей, тянувшихся от модуля управления к бурам. Грубая дорога, проложенная тяжёлым бульдозером, вела к пологим штольням, в которые, словно алчные черви, вгрызались буровые установки. Выработанную из-под алмазных резцов породу подхватывали ленты транспортёров, гнавшие руду на измельчительные бункера, а оттуда — на обогатительную фабрику. Конечный продукт, упакованный в транспортные контейнеры, забирали космические грузовики. Зачастую они управлялись автоматикой, но иногда с экипажами — если груз нужно было доставить в особое место. Обычно редкоземельные металлы отправлялись на Луну, в распределительный хаб, а уже оттуда расходились по всей Солнечной системе.

Сергей остановил «коробочку» (так они называли транспортер) возле седьмой штольни: именно туда, в чёрный пятиметровый проём, уходил толстый кабель, питающий бур. Вылез из кабины, включил фонарь скафандра. Хотя вокруг было светло — вход в штольню освещали штатные прожектора.

— Вышка, двадцать двенадцатому, — произнёс он в микрофон и немного подождал. Ответа не последовало. Под ногами ощущалась мелкая вибрация грунта от работы добывающего оборудования. Повторил с нажимом:

— Вышка, двадцать двенадцатому?

— Да, вышка слушает, — ответила диспетчер. — Серёжа, ты добрался?

— Я на месте. Наташ, включай продувку. Там ничего не видно, всё в пыли, хоть глаз выколи.

— Принято. Оставайся снаружи.

Вышка отключилась. Сергей ждал, просто стоял и пялился на окружающий серо-бурый скальный пейзаж астероида. «Сколько же этому всему миллиардов лет?» — рассеянно подумал он. У входа в штольню зажглись красные проблесковые маячки, сигнализируя об опасности. Через минуту, в ста метрах от него, гигантским выдохом кита ввысь взметнулся газопылевой гейзер. В вакууме облако быстро рассеялось.

— Готово! — сообщила Наташа. Компрессорная была в её ведении: она направила порцию сжатого азота в туннель (азот добывали здесь же), чтобы очистить шахту от пылевой взвеси.

— Принято, — подтвердил Сергей. Двинулся вперёд. Сердце почему-то участило ритм. Немного было не по себе — входить в штольню, пробитую в астероиде, возникшем ещё на заре Солнечной системы.

— Серёж… — послышалось в рации.

— Чего? — спросил он.

— Давай там осторожнее, — предупредила Наташа. Её голос смягчился, в нём слышались лёгкие нотки озабоченности.

— Ладно, постараюсь. На связи, — ответил Сергей и отключил рацию. Двинулся в открытый зев шахты.

Пятиметровый туннель, проложенный щитовым проходчиком (буром, как его здесь называли), ничего особенного из себя не представлял: просто каменно-коричневая нора в скале с нарезными рубцами на стенах — отметинами от алмазных зубов проходчика. По правую руку тянулась пустая лента транспортёра. В десяти метрах впереди фонарь высветил жёлто-чёрный «хвост» механического носорога — агрегата, который медленно и методично пережёвывал местную твёрдую породу, не взирая на её солидный возраст. Сейчас он замер. Сергей с облегчением вздохнул: «Наконец добрёл без происшествий», — подумалось ему.

— Вышка, двадцать двенадцатому.

— На связи, вышка слушает.

— Наташ, седьмому — кранты, — авторитетно заявил Сергей. — Глянь на камеры. Проходчик в работе: сцепление на щите сорвало, валы крутятся, а бур стоит, — объяснил он, автоматически протирая рукой стеклянное забрало шлема. — Даю заявку на завтра для техников. Как поняла?

— Да поняла, сама вижу… Завтра мехцех мне ноги выдернет — уже третья за ночь, — разочарованно заявила девушка.

— В общем, я глушу бур. Отметь в журнале.

— Принято. Дуй на следующий, — приказала дежурная.

Сергей подошёл к щиту управления, на клавиатуре набрал ПИН-код, опустил рубильник питания. Агрегат замер: перестал дрожать, исчез глухой гул, вибрация от породы больше не передавалась в скафандр. — Вот и всё, спи спокойно до завтра, — негромко проговорил он вслух, обращаясь к могучей железяке. Побрёл из тоннеля.

— Наташа! Продувай пятнадцатый, я добрался, — без предисловий послал в эфир Сергей.

— Быстро ты, — удивлённо похвалила девушка. — Оставайся на месте, инициирую вентиляцию!

Снова взвился ввысь многометровый газопылевой гейзер. Сергей заворожённо смотрел на красивое действо, происходящее на фоне ярких немигающих звёзд Млечного Пути.

— Всё, можешь заходить, — женский голос вывел его из своеобразного транса. Гейзер иссяк.

— Принято, — подтвердил Сергей.

Прошло всего пять минут, как он добрался до пятнадцатой шахты: дорога была муторно-скучной, буквально серой и сонной. Сейчас он стоял в десяти метрах от центрального зева выработки. Половина прожекторов, освещавших периметр, была отключена. Только теперь он понял, почему так удивился красоте Млечного Пути: работало бы освещение штатно — звёзд он бы не заметил. В душе закралось нехорошее чувство. Сергей посмотрел на часы: 04:15. Не хотелось снова идти в тоннель.

— Наташ, тут всё обесточено, лампы подсветки не горят, — сказал он, двигаясь по тоннелю со своим фонарём. — Проверь, пожалуйста, подачу питания на пятнадцатый.

Ему стало жутко. Узкий луч фонаря выхватывал из темноты искрящийся в морозном вакууме иней — замёрзшие газы, осевшие на скалистой серой породе забоя. Слышалось только собственное дыхание. Было и страшно, и красиво.

— Странно… — послышался голос дежурной, но тут же пропал. В динамиках зашипели помехи: «кх-х… щшш…».

— Вышка, что со связью? — спросил Сергей. Остановился: идти дальше резко расхотелось.

— Серёжа, как слышишь? — наконец прорвалось сквозь треск.

— Связь глючит, здесь помехи, — предупредил он. — Проверь питание: тут всё обесточено.

В ответ — тишина.

— Приём? — повторил.

Через пару секунд:

— Что-то со связью… проверила питание — всё в норме, сбой где-то у тебя.

— Принято, — сказал Сергей. — Иду дальше.

Туннель плавно сворачивал влево и был гораздо длиннее предыдущего. Бур, словно алчный червяк, следовал за жилой, поедая спрятанный ресурс, и повторял её изгибы. Через пятнадцать метров Сергей заметил впереди лёгкое свечение. Сначала подумал, что показалось. Выключил фонарь — его окутала тьма. Лишь вдали, в конце тоннеля, обозначилось световое пятно. «Аварийная лампа», — решил он, облегчённо вздохнул, включил фонарь и двинулся дальше.

— Вышка, двадцать-двенадцатому… кх-х, щшш… — донеслось в ответ.

— Вышка на связи, — наконец отозвалась девушка. — Слушаю, Серёжа.

— Наташа, тут светло! Понимаешь, светло! — крикнул он.

— В смысле светло? А что? По-твоему, должно быть темно? Там же освещение, — смутилась дежурная.

— Ты не поняла! Здесь всё обесточено! — взволнованно ответил Сергей. — Проходческий щит слетел с направляющих, его заклинило, бур перевёрнут — а здесь море света!