# ЗамокТилия. Вельмонт

Дамир Муртазин

Деревенская жизнь была прекрасна, пока в нее не пришел запах паленого мяса. Еще вчера соседи улыбались друг другу, а сегодня под предводительством священника толпа корчится в экстазе, сжигая ведьму. В этом хаосе рождается вера в Единого Бога религия, замешанная на крови и страхе.

Для юного Вельмонта мир рухнул дважды. Сначала демон растерзал отца на его глазах. Затем мать, не выдержав ужаса, превратилась в пустую оболочку. Отрешенная, без души, она смотрит сквозь сына, лишая его последнего права на сострадание. В этой пустоте его находит кукловод. Священнику-манипулятору не нужно твое спасение. Ему нужен цепной пес, выкованный из великого горя.

Там, за чертой леса, ждет безымянное зло, но здесь, среди праведников, оно уже победило. Ты больше не сын и не человек. Ты инструмент в руках церкви, готовый шагнуть во тьму. Твоя жизнь закончилась, когда погас костер инквизиции. Осталась только ярость и бесконечная охота.

И ночь становится темней, и силуэты в окнах вижу.

И гаснут факелы в ночи, а мёртвым нет уже покоя.

Туман могильный в деревнях, в которых жизнь была прекрасна.

И слышу вой и стук в вратах, загробный хрип и мерзкий смех.

И великан, что под мостом ждёт час ночной полакомиться плотью

Тех, что осмелятся пройти. И сотни тел в одно сплелись по воле разума больного.

И сам князь тьмы пришёл в наш мир пить кровь живых.


Начало первого тысячелетия. Европа. Небольшая деревушка в северной стране с населением чуть больше ста человек раскинулась перед бескрайним лесом. В этом году месяц их сурового лета выдался достаточно жарким. Солнце согревало старенькие и обшарпанные деревянные домишки. Кругом была зелень, и только там, где ходили люди, были протоптаны дорожки. Посреди деревни, отличаясь от общей серой массы домов, стояла красивая церковь, за которой находилось кладбище. На её крыше был большой деревянный крест.

Янус и Мелисса, молодая семья, пытаются уже который раз завести ребенка. Это не первая и не пятая их попытка, но Мелисса никак не могла родить. Что только они ни делали, чтобы у них получилось. Но всё безрезультатно.

– Дорогой, ты придумал имя нашему сыну, который вот-вот родится?

– Мелисса, да с чего ты взяла, что он вот-вот родится? И как ты узнала, что это мальчик?

– Янус, ты же видишь мой живот, он огромен. А мальчик… потому что мы оба хотим мальчика. Надеюсь, природа наградит нас.

– Ведьма! – послышалось с улицы. – Сжечь эту тварь! – снова раздалось откуда-то снаружи.

– Янус, милый, что там происходит? Откуда эти страшные, но знакомые крики?! – Мелисса взяла его крепко за руку и прижала её к животу.

– Господи, умоляю, спаси меня! Оставьте меня в покое, я не ведьма!

Янус подбежал к окну. Обезумевшая толпа линчевателей с факелами тащила молодую девушку, которую он раньше в своей деревне не видел, к столбу.

– Боже, я ничего не сделала!

– Не богохульствуй, тварь, Бог с нами, и он хочет, чтобы мы очистили тебя от скверны тёмных сил! – сказал священник, стоящий перед ней.

– Эй! Янус! – донеслось из толпы. Он огляделся и увидел своего друга Карла, который махал рукой. – Выходи! Мы наконец-то узнали, из-за кого вода в колодце стала чёрной, – продолжал кричать Карл.

– Мелисса, сиди здесь и никуда не выходи, – произнёс Янус, подходя к двери.

– Стой, Янус! Не ходи к ним! Ты не видишь, что они безумны? Останься со мной и нашим сыном.

– Я должен узнать, что там произошло и что это за ведьма.

Дверь захлопнулась.

Это был жаркий солнечный день, и солнце било прямо в глаза. Янус шёл через толпу, которая пребывала в каком-то диком экстазе. На лицах людей были улыбки, улыбки ненависти, страха, жажды крови.

– Сжечь! Сжечь эту тварь! – кричала толпа, состоящая из стариков, женщин и детей.

«Что с ними стало? – подумал Янус, с недоумением оглядываясь по сторонам, и хоть его нельзя назвать трусом, сейчас он был в полном недоумении и от этого немного напуган. – Вчера мы вместе охотились, шутили и смеялись. А сегодня они готовы разорвать эту девушку на части, и я не могу понять, за что. Они все похожи на одержимых».

Наконец, дойдя до Карла, он дёрнул его за балахон.

– Карл, приятель, что здесь творится? Почему вы решили, что из-за этой девушки вода в колодце почернела? Неужели её нужно сразу сжигать?! – Вопросы изо рта Януса лились без остановки.

Карл с недоумением посмотрел на него и произнёс:

– Друг мой, неужели ты не видишь?! Мы поймали ведьму и сейчас сожжем её.

– А кто она такая? Мне кажется, я раньше её здесь не видел. И что она сделала? – задумчиво спросил Янус.

– Пф-ф… Тебе нужно быть в курсе событий. Наша деревня не такая уж и большая, чтобы не знать, что в ней творится. Эта ведьма пришла откуда-то с запада и поселилась в нашей таверне, в гостинице «Алый Грей», и предлагала всем свои травы и снадобья. Хотела всем помочь, – смеясь, ответил Карл.

– И поэтому вы решили, что она ведьма?! Мне нужно остановить их!

Янус ринулся в толпу, но Карл схватил его за руку:

– Так решили не мы, так решил наш священник. А он знает, о чём говорит.

Янус побежал туда, где шли священник и с ним две послушницы, которые, опустив головы, читали молитву.

Священник, седой, худощавый, лысый от макушки до лба, с морщинистым лицом и с большим крючковатым носом, но статный, с ровной осанкой, гладко выбритый и ухоженный, шёл впереди всех. В правой руке он нёс большую книгу, а левую держал за спиной и даже не оборачивался на толпу, зная, что люди идут за ним и всецело верят ему. Одет он был в чёрную рясу, которая облегала его тело и была прижата на поясе той же чёрной тканью, обмотанной вокруг него. Длинная ряса чуть касалась земли. Священник шёл так, что издалека со спины казалось, будто он плывёт, а спереди его выдавали ботинки, торчащие из-под его одеяния. Это был Пальен, в поселение, которое было на краю света, он прибыл из столицы по приказу главы духовенства четыре месяца назад, чтобы нести слово Господне.

Толпа остановилась и встала в полукруг вокруг священника, который расположился рядом со столбом. По его взгляду было видно, что он смотрел на них сверху вниз, как будто они вовсе не люди.

– Дети мои! Сегодня Господь наш помог мне поймать ведьму. Я проснулся от дурного сна и пошёл проверить наш колодец, когда увидел, что эта бестия наклонилась над ним и что-то шептала, – это был знак свыше.

Толпа продолжала молча смотреть на него.

– Она прибыла в нашу деревню, чтобы мучительно убить нас и сожрать наших детей! – перебил его кто-то из толпы.

Священник был немного удивлён такой наглостью и на секунду замолчал, но не растерялся и продолжил:

– Тише! – прокричал он. – Мне больно видеть, что столь юное и чистое дитя стало прислужницей Люцифера. Но мы спасём её почерневшую душу, очистив её от скверны святым пламенем! Да простит Господь наш милосердный наши грехи и деяния! Да встретит он её на небесах! Аминь!

– Аминь! – в один голос прокричало это стадо, именуемое людьми.

Янус подбирался всё ближе и ближе, отталкивая людей. Он лишь хотел поговорить со священником, чтобы переубедить его. Наконец-то он добрался к месту казни. Девушку, всю избитую и окровавленную, уже привязывали к столбу. Она так сильно кричала, что полностью охрипла, и её голоса не было слышно в этом рёве толпы. Глаза её были полны кровавых слёз, как у летучей мыши в ночи. Платье было разодрано, сквозь прорехи виднелось обнажённое тело.

Янус подбежал к священнику.

– Постойте, одумайтесь! – закричал он. – Что ты делаешь? Это всего лишь бедная, беззащитная, ни в чём не повинная девушка!

– Как ты смеешь! Не верить мне, служителю Господа нашего! Ты тот, кто за всё время основания здесь церкви так ни разу и не изволил прийти!

За четыре месяца, что стояла церковь, ни Янус, ни его жена Мелисса действительно так и не появились там, хотя священник их неоднократно приглашал. Святой отец был просто ошарашен, он не ожидал такой дерзости. Вены на его висках вздулись.

– А может быть, ты с ней заодно?

Янус потерял дар речи. Он немного отшатнулся от священника. Ему нечего было добавить, и он развернулся и молча ушёл в толпу. Встав где-то в её середине, Янус подумал: «Я сделал всё, что мог, для неё».

Девушку уже привязали. Она подняла глаза в сторону Януса.

– Прости, – прошептал он еле слышно.

– Всё, готово, – сказали люди, привязывающие бедняжку.

Священник подошёл к девушке, прислонил факел к хворосту и произнёс:

– Скоро всё закончится, дорогая. Твоя душа будет спасена.

Девушка взглянула на него, в её глазах почти пропал страх. Его заменила безудержная ненависть.

– Да будьте вы прокляты, я ненавижу вас! – хриплым голосом прокричала она.

Маленький огонёк стал постепенно разрастаться и приближался. Девушка подняла голову и что-то шептала. Кожа на её теле стала пузыриться, лопаться и обугливаться. Это продолжалось несколько минут, и наконец её платье вспыхнуло, а вместе с ним и загорелась и она, будто пропитанная спиртом тряпка.

– Всё кончено! Я выполнил свою миссию. Вы помогли мне в этом, и вам воздастся сполна за это, – крикнул, улыбаясь, священник.

Вдруг посреди ясного неба и тихой погоды набежали тучи с громом и молнией и поднялся сильный ветер, от которого ставни разбивали окна и срывались слабо закреплённые доски. Одна из них, сорвавшись с крыши, ударила гвоздями стоящую неподалёку женщину. Она на мгновение замерла, её глаза округлились от шока. Кровь полилась из раны, и она упала замертво.

Небо почернело настолько, что, казалось, наступила глубокая ночь. Лишь вспышки молнии освещали деревню.

– Я же говорил, что она ведьма, – сказал святой отец, направляясь в церковь.

– Или Бог наказал нас за то, что мы сделали, – пробормотал Янус в ответ.

Пошёл дождь, настолько сильный, что ничего не было видно дальше вытянутой руки. Костёр погас, и не было даже дыма, как будто здесь ничто не горело. Янус подошёл поближе и увидел, что девушка лежала в куче полусгоревшего хвороста, чёрная как уголь.

– Яну-у-ус! Милый! Где ты?! – послышался сзади голос Мелиссы.

Он развернулся и, вытянув руку вперёд, борясь с природой, медленно пошёл домой.

Зайдя в хижину, он быстро снял с себя мокрую одежду, закрыл все ставни, разжёг камин и рассказал Мелиссе, что произошло. Та заплакала. Она была доброй и сердечной девушкой, и ей было жалко несчастную. Мелисса была горда своим мужем за то, что он вступился за девушку. Но еще она боялась, что если этот священник смог убедить людей в том, что сожжённая была ведьмой, то он сможет настроить жителей и против Януса, обвинив их в заговоре. Муж слушал её, и ему было смешно, что какой-то священник, только что приехавший сюда издалека, сможет убедить жителей деревни в том, что Янус какой-нибудь колдун. Они очень долго разговаривали об этом, так как оба не могли уснуть из-за шума за окнами.

Наступил следующий день.

Утро. Лучи солнца проникали сквозь щели в ставнях. Лёгкий дымок поднимался от камина. Янус с Мелиссой крепко спали в постели. Дверь открылась. На пороге стоял парень лет шестнадцати. Он нетерпеливо крикнул:

– Янус, просыпайся. Давай скорее!

– Эй-эй, полегче. Ты напугаешь мою жену! – ответил спросонья Янус.

Парень немного изменился в лице.

– Прости. Я просто не хочу, чтобы ты пропустил мою первую охоту, – шёпотом произнёс он.

– Алган, тебе нужно было разговаривать шёпотом до этого. А теперь нет смысла, – сказала, улыбаясь, Мелисса.

Алган был сыном Криса и Марии, с которыми Янус и Мелисса дружили с детства. Те жили неподалёку от них.

Янус поднялся с кровати, потянулся и пошёл умываться. Затем он оделся, поцеловал жену, и они с Алганом вышли из дома. На улице ярко светило солнце. Люди разбирали обугленный столб и убирали пепелище. Труп девушки уже погрузили в повозку и накрыли тёмной тканью, из-под которой торчала её обугленная рука. Кругом валялись доски и обломки, разбитые стёкла. На месте сожжения осталась лужа крови. Всё вокруг напоминало о вчерашнем дне, свидетельствуя, что это было на самом деле.

Янус смотрел на всё это и думал о том, что, возможно, они поступили неправильно и за это их наказал Господь. Но, с другой стороны, почему он наказал Анну, которая была милым и добрым человеком и всегда была готова всем помогать, а не священника или толпу линчевателей? Возможно, что она действительно была ведьмой.

– Всё закончилось, Янус. Пойдём. Хочу посмотреть, как охотится мой сын.

Янус обернулся и увидел Криса, стоящего рядом со своим сыном, улыбнулся им, и они все вместе пошли в сторону леса.

При выходе из деревни с левой стороны стоял тот злополучный колодец, из-за которого девушку лишили жизни. Янус решил в него заглянуть. Подойдя поближе, он немного замешкался, ведь нелегко было бы узнать, что они просто убийцы. Заглянув внутрь, он увидел мутновато-зелёную воду, но всё-таки воду, а не чёрную жижу, которая напоминала бы смолу.

– Мы решили вырыть новый колодец вон там, по другую сторону дороги. Как ты на это смотришь? – спросил его Крис.

– Угу, – ответил отрешённо Янус.

– Сынок, хватит болтать, пошли уже скорее, а о делах насущных вы поговорите после охоты. Да и все остальные нас уже заждались, – с досадой произнёс Крис.

Лес был густой. Его деревья простирались до самого горизонта и взмывали ввысь почти до облаков. А кроны их были огромны и густы, так что даже закрывали солнце.

Их было всего пять человек. Они шли уже проторенными тропами за Алганом, который впервые сам выслеживал добычу. Он был всегда нетерпелив, и ему хотелось скорее найти какого-нибудь зверя. У каждого из них было свое оружие: Бишель был вооружён цепом, у Алгана было копьё, Крис носил большой двуручный меч, а у Дорика, самого хлипкого из них, имелся охотничий лук. Всё это для них выковал и смастерил их кузнец Сайман. Только оружие Януса было особенным. На его поясе, сделанном из шкуры бурого кабана, с левой стороны был крючок с висящим на нём кнутом, на конце которого был металлический набалдашник с мелкими крючковатыми шипами. А на левой стороне висел кинжал, наконечник которого имел шип.

Своё оружие он получил, когда они с отцом ходили на первую охоту. Тогда он использовал копьё, как сейчас Алган. В тот день была дождливая и пасмурная погода, и они долго выслеживали добычу, пока Янусу наконец-то не повезло наткнуться на след бурого вепря. Этот кабан был большим, почти в полтора метра в высоту, с огромными клыками. Янус пытался быть осторожен, но вепрь обнаружил его и напал. А мальчишку просто спасло чудо. Его отец промахнулся из лука, что бывало крайне редко. И вот она, старуха с косой в виде кабана, совсем близка. Янус сделал шаг назад и поскользнулся на мокрой грязи вперемешку с глиной, упал на спину, и чисто случайно копьё оказалось перед ним и пронзило шею кабана. Тот взвизгнул и упал на него, заливая горячей багровой кровью. После этого отец на радостях, что его сын не погиб, взял его с собой в город Ально, который находился недалеко от столицы, куда он поехал, чтобы продать шкуры убитых зверей. Там у кузнеца Янус и выбрал своё оружие, которым пользуется и по сей день.

Они шли долго. Но в лесу никого не было, даже птиц. Как будто всё умерло.

Вдруг Алган, который шёл впереди всех, услышал в кустах шорох.

– Наконец-то, – прошептал он и ринулся в кусты.

Остальные побежали за ним, ведь он первый раз на охоте, и мало ли что могло случиться.

Алган прыгнул в кусты и приготовился атаковать. Но там некого не оказалось. Тут он заметил боковым зрением справа какое-то движение. Повернувшись, он словно застыл.

На пригорке неподалеку от него стоял зверь, которого он видел в первый раз. Весь в чёрной как смола шерсти, огромные клыки, пылающие глаза, как два факела посреди белого дня. Он был ростом примерно с Алгана. Огромный массивный торс, громадные лапы. Он смотрел на парня и скалил зубы. Тут прибежали остальные, и зверь скрылся за деревьями.

– Алган, Алган, ты в порядке?! – подбежав к нему, спросил отец.

– Нет… Нет… Вы видели? Вы видели?! – весь в холодном поту, изумлённо выпалил Алган.

Наступила тишина, которая продлилась совсем недолго. Её нарушил голос Алгана.

– Вот это будет добыча! Вот это будет охота! – произнёс, смеясь, Алган.

Он просто ухохатывался, создалось впечатление, что у него от увиденного поехала крыша.

– Если я его убью, то моя первая охота будет самой невероятной, – продолжал говорить Алгон, постепенно переставая истерично смеяться.

– Да что с тобой такое? – недоумённо произнёс Крис. – Обычный волк. Да, может быть, большой, страшный.

– Отец, ты не понимаешь, я взглянул в его глаза! Там пылал ад! – ответил Алган возмущённо. – Ладно, я не могу больше терять время, мне нужно его найти и убить.

И он отправился в глубь леса, даже не спросив разрешения у остальных.

Зелёное море. Так выглядело издали поле перед лесом в лучах солнца. Сочная трава чуть колыхалась и переливалась, создавая волны. Вдруг посреди этого моря появилась тень, которая быстро двигалась в сторону леса. Существо было грузным, и хоть оно двигалось быстро, было видно, что это дается ему тяжело. Это была местная повитуха Эльза. Она бежала очень быстро, как могла. Женщина была немолода, и её излишний вес давал о себе знать при беге. Лицо её уже стало пунцовым, и она задыхалась, а бег был похож на передвижение беременной утки: Эльза бежала, переваливаясь с ноги на ногу. Она была одета в клетчатый сарафан и чепчик, спереди на её талии был передник, а на ногах что-то вроде невысоких сапог, буквально по щиколотку и без каблуков.

– Янус-с-с… – шептала Эльза еле слышно, так как в горле у неё пересохло.

Она продолжала бежать, думая лишь о том, насколько далеко увёл Алгон остальных.

– Эй, вы ничего не слышали? – так же шёпотом спросил Янус.

– Нет, ничего. А ты что-то слышал, Бишель? – спросил Крис у Бишеля.

Бишель был мужчиной огромного роста чуть старше средних лет, самым крупным из них и, пожалуй, самым опытным. У него был скверный характер, но сегодня было это неважно, потому как никто не мог помочь Алгану в его охоте.

– Нет, я ничего не слышал! Продолжаем идти! – рявкнул Бишель. Он был суровым мужчиной и не любил трёп во время охоты.

Старуха вбежала в лес и крикнула:

– Янус-с!!

В ответ – лишь тишина.

«Странно, ни птичек, ни зверушек, ни мелких тварей. Куда все делись?» – подумала Эльза и побежала по охотничьей тропинке.

Толстые, покрытые мхом корни и лесной сумрак мешали ей бежать, но дышать стало значительно легче из-за того, что воздух с каждым шагом становился чуть прохладней и влажней.

– Стойте. К нам кто-то приближается сзади со стороны деревни.

Слух у Дорика был очень развит. Он мог услышать мышь за сто шагов.

– Слышите? – продолжал Дорик.

– Что?

– Я вот ничего не слышу, – сказал Бишель, немного не понимая, что там все слышат.

– Да, я начинаю слышать. Птицы! Я слышу птиц. Они снова запели, – сказал Крис, заулыбавшись, как будто утих ураган.

– Янус! – послышалось им всем где-то сзади. – Янус! – продолжал кто-то кричать, приближаясь к ним.

– Мне кажется, что это бабка Эльза, – сказал Дорик улыбнувшись.

– Что этой старухе здесь нужно?! У нас сегодня чисто мужские посиделки, – пошутил Бишель.

– Зачем она меня зовёт не пойму?.. Моей Мелиссе рожать точно не сегодня, – возмущённо произнёс Янус.

– Как бы то ни было, ты должен пойти ей навстречу, пока она не спугнула этого огромного волка или он её, – сказал Алган.

Янус решил, что тот прав, и они разошлись. Четверо пошли вперёд, надеясь поймать и убить этого жуткого волка, а Янус двинулся обратно, на голос Эльзы. По дороге он думал о том, зачем он ей мог понадобиться, а также о том, что домой он не мог вернуться с пустыми руками.

Лес всё больше и больше вновь наполнялся жизнью: где-то застучали дятлы по стволам деревьев, а вот мимо проскакал заяц, из кустов вышел ёж, который что-то увлечённо искал.

Алган думал об этом злом и страшном волке. Откуда он взялся и действительно ли это был волк, а не что-то другое? Все четверо видели лишь его хвост, когда зверь ускользнул в кусты. Алгон никогда не видел живого волка, а мёртвого лицезрел, будучи совсем ребёнком.

Вернувшись из своих воспоминаний, он начал высматривать животных и увидел, как лиса притаилась в кустах, готовясь напасть на зайца, который щипал траву и изредка поднимал голову, чтобы осмотреться по сторонам. Янус решил, что убьёт их обоих, и приготовился, сняв с крючка свой кнут. Наверное, лиса была слишком голодна и не стала больше ждать, а кинулась на зайца, и в этом была её ошибка, так как тот собирался поискать в другом месте вкусной и сочной травы. Началась погоня, которая продлилась совсем недолго. Янус взмахнул рукой и ударил плетью круговым движением, который бил по площади, но не точечно. Кнут полетел с громким протяжным свистом, а его набалдашник, коснувшись земли, начал срезать траву, которая взмывала в воздух, образуя целое зелёное облако. Наконец плеть достигла цели. На первый взгляд казалось, что она прошла мимо и немного не дотянулась, но нет, капли крови и оторванные конечности зайца и лисы взмыли вверх. Два тела упали на землю по инерции, немного проскользнув по траве. Заяц умер мгновенно, так и не узнав, что случилось, а его шубка из коричневой стала тёмно-бордовой. Лиса была ещё жива, она, тяжело дыша и хрипя, смотрела на зайца, который лежал впереди, в метре от неё. Их лапы разбросало в разные стороны, и вся зелёная трава рядом с ними стала багровой. Янус быстро подошёл к лисе и, достав свой нож, добил её ударом в шею, чтобы та не мучилась. Он не был живодёром и не любил смотреть, как мучаются животные. Связав зайца и лису между собой, закинув их на плечо и убрав свой кнут, он наклонился, чтобы подобрать две заячьи лапки на счастье.

– А вот и ты, – пробормотала Эльза, тяжело дыша. Ей явно не хватало кислорода.

– Эльза, с тобой всё в порядке? Что-то произошло? – Янус смотрел на нее, стоя вполоборота, убирая и вытирая от крови заячьи лапки.

– Ой, милый, произошло! – запричитала бабка. – Подойди-ка ко мне. Дай обопрусь об тебя.

Подойдя, она положила ему руку на плечо и, немного опустив голову, сказала:

– Мелисса, твоя жена, она рожает прямо сейчас, – заулыбалась Эльза и добавила: – Так что ты встал как пень? Беги к ней скорее.

Янус сначала резко покраснел, потом побледнел, его горло тут же пересохло, и в нём как будто встал ком. Зрачки его расширились, глаза округлились, а рот невольно открылся. Сотни мыслей начали пролетать в голове.

– Да как я мог… Её одну… Вот я дурак… А она, бедняжка, одна там… Да я и подумать не мог… что сегодня-то…

Он не заметил, как пробежал уже полдороги обратно в деревню.

– Любимая, я бегу к тебе!

Всё его тело трясло от макушки до кончиков пальцев, и только ноги несли его вперёд. Как будто бы они были не его. Он был в состоянии шока и радости одновременно.

Вот показался край леса.

– Я близко. Я уже рядом. Я скоро буду. Любовь моя, жди меня, – бормотал Янус себе под нос.

Выбежав из леса, он почувствовал холодок на спине. Кто-то очень пристально смотрел ему вслед. Но Янус не обратил на это внимания.

На входе в деревню его попытался остановить Грэй, владелец гостиницы, но безуспешно. Янус чуть не сшиб его, промчавшись мимо. Он остановился только на крыльце своего дома. Немного придя в себя и попытавшись успокоить сердце, которое колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди, Янус вошёл, бросив на пол лису и зайца, и прошёл в их с Мелиссой спальню.

Войдя в комнату, он почувствовал запах пота, перемешанный со сладко-солёным запахом крови, и ещё пахло сырой древесиной, промокшей от воды, разлитой на полу. На полу была кровь и стоял таз с водой. Мелисса, покрытая по грудь тёмной тканью, лежала в кровати. Рядом с ней сидела внучка Эльзы Вирка, в руках она держала что-то крошечное, обёрнутое в белую ткань.

«Неужели снова ничего не вышло?» – подумал Янус.

Мелисса повернула голову в его сторону и улыбнулась.

– Ну что же ты стоишь? Подойди и взгляни на своего сына, – сказала она.

У Януса как камень с души свалился, и он ощутил такую лёгкость, как будто парил в облаках. Не торопясь, медленно и осторожно он подошёл к Вирке, а та передала ему сына. Янус протянул дрожащие руки и взял этот маленький комочек, который они так долго ждали с женой. Его сердце забилось ещё быстрее, но дрожь пропала. Сейчас он был невероятно счастлив, а глаза просто сверкали как два аметиста. Несколько минут он молча смотрел на сына. Тот спал, немного шевеля нижней губой.

Посмотрев на жену, Янус прошептал:

– Спасибо, родная.

Ребёнок проснулся и стал махать своими маленькими крошечными кулачками, не разжимая их.

– Ну что же ты, малыш? Все хорошо, мама и папа рядом, – улыбаясь, сказал шёпотом Янус и поцеловал его в лобик, и мальчик тут же начал успокаиваться.

– Наверное, ему пора снова кушать, – сказала Вирка, встав со стула. – Ну, раз Янус здесь, я оставлю вас, – улыбнувшись, продолжила она.

– Спасибо тебе. Огромное спасибо, – произнёс Янус.

– Спасибо, Вирка, – добавила Мелисса, когда та выходила из дома.

Подойдя к кровати, он протянул ребёнка, который почти совсем успокоился, жене, встав на одно колено.

– Ты не представляешь, как я тебе благодарен, любимая. Я самый счастливый человек на свете. – Он несколько раз поцеловал её в губы, слегка солоноватые от пота. – Как ты? Всё ли прошло нормально? – поинтересовался Янус.

– Да, я немного устала, а в остальном всё хорошо, милый.

– Ну ты его покорми, а я пока выйду ненадолго, – сказал Янус, поцеловав её руку, и поднялся с колена.

– Дорогой, ты можешь остаться посмотреть, как кушает наш малыш, – положив руку ему на руку, сказала Мелисса.

– Я с удовольствием посмотрю, хорошо ли питается наш крепыш. Но когда я добежал до деревни, меня встретил Грэй, и я чуть не сбил бедолагу. Нужно узнать, что он хотел, и ещё поинтересоваться насчёт кроватки для малыша, – сказал Янус, подходя к двери.

– Возвращайся скорее. Мы будем ждать, – произнесла вслед ему Мелисса.

На пороге уже стоял Грей, и, судя по его виду, он сильно нервничал.

– О, ты уже здесь? А я хотел идти тебя искать. Извини, что чуть не сбил с ног, – с улыбкой произнёс Янус.

– На твоём месте я бы не улыбался. Мне кажется, всё очень серьёзно, – немного дрожащим голосом произнёс Грей и добавил: – Зачем я только приютил эту девку у себя? Хотя откуда я мог знать, что она ведьма? – рассуждал он сам с собой.

– Подожди-ка. Притормози. Какая девка? О ком ты? – не понимая, перебил его Янус.

– Ну эта, ведьма, которую сожгли вчера на костре. Теперь наш священник вызывает вечером меня и тебя, да и всю деревню, чтобы разобраться, почему я её приютил, а ты вступился за неё.

Грей говорил и постоянно трогал свои большие густые усы то правой, то левой рукой.

– Стой, Грей. Успокойся. Что с того, что ты её приютил? Ты же трактирщик, имеющий у себя постоялый двор. Ты же это сделал не бесплатно? – всё ещё не понимая и удивляясь, спросил Янус. – А я вступился за неё, потому что я не мог смотреть, как толпа линчевателей ведёт на костёр беззащитную девушку. Я, как и ты, не знал, что она ведьма, – продолжал говорить он.

– Вот это мы с тобой и должны будем объяснить священнику и всей деревне, – нервно ухмыльнулся Грей.

– Так, хорошо. Пойдём и объясним всё этому зазнавшемуся проповеднику вместе с его Богом, – произнёс Янус, пытаясь успокоить Грея.

Тот ничего не ответил, а лишь нервно одёрнул свой жилет, смотря в одну точку. Спустя какое-то время, не меняясь в лице, он сказал:

– Так, значит, на закате, в церкви.

– Да. И вот ещё что. Нет ли у тебя детской кроватки на продажу? – спросил его Янус.

Грей взглянул на него, потом уставился куда-то и ответил:

– По-моему, что-то осталось. Зайди завтра. Сегодня я не в духе и не хочу торговать.

Он развернулся, что-то буркнул себе под нос и пошёл домой.

На улице ярко светило солнце, был тёплый день. Янус возвратился домой.

– Мелисса, я вернулся! – радостно воскликнул он.

– Тише, милый. Мы покушали, а теперь спим.

Мелисса всё так же лежала в кровати и держала в руках младенца, который дремал.

– Дорогая, – шёпотом сказал Янус, – нужно здесь всё убрать, а то нашему сыну нечем тут дышать, наверное.

И он принялся за уборку.


– Дорогой, ты придумал ему имя? – спросила она его, глядя на ребёнка.

– Имя, имя. Хм… – задумался Янус. – Может быть, Рихтор? Рихтор Вельмонт – разве не звучит? – с улыбкой произнёс он.

– Что за дурацкое имя? – возмущённо возразила Мелисса. – И откуда ты его взял?

– Может быть, Рогир? Рогир Вельмонт. Как тебе? – спросил её Янус, сев рядом.

– Вот это гораздо лучше, – сказала Мелисса и… уснула.

Поцеловав её и ребёнка, Янус решил, что нужно достать дров, так как ночи начали становиться холодными. Нужно топить камин, чтобы Рогир не замёрз.

Он снова вышел на улицу.

За домом рядом с окном аккуратной кучкой были уложены поленья. Он подошёл и стал собирать их в охапку.

Вернувшись домой, он положил дрова рядом с камином, вошёл в спальню и поинтересовался, не приготовить ли Мелиссе что-нибудь, а то она весь день была голодна. Она ответила, что очень хочет пить, и попросила Януса дать ей воды. Поставив на тумбочку рядом с кроватью наполненную кружку, Янус снова застыл, рассматривая спящего сына. По его глазам до сих пор было видно, что он не верит ещё своему счастью. Выйдя из комнаты, он направился в подвал, который находился за кухонным столом у стены, прямо по коридору. По дороге он подобрал лису и зайца, решив, что их пора освежевать, так как нужны были деньги на кроватку, да и мяса в доме осталось немного. Пройдя немного дальше, он выругался, так как поскользнулся на растёкшейся крови животных, и, снова взяв тряпку, всё убрал. Спустя немного времени он наконец открыл люк, ведущий в подвал, и спустился, держа в одной руке зажжённую лучину. В подвале была небольшая комната, в конце которой стоял стол с разнообразными инструментами для разделки и свежевания туш, а вокруг него было множество свечей. Он зажёг их, осветив помещение. Положив туши на стол, он принялся за работу, помня о том, что вечером ему нужно сходить в церковь. Янус не боялся этого, как Грэй, поэтому не собирался прятаться от священника.

А тем временем в лесу…

– Эй, пап! – окликнул Алган своего отца, указывая на огромный, очень старый, покрытый сверху донизу красным мхом дуб, и со стороны казалось, что он истекал кровью. Это было единственное дерево с таким мхом во всей округе.

Крис подошёл ближе и сказал:

– Всё, дальше мы не пойдём. Там среди острых камней и огромных корней сам чёрт ногу сломает. Что уж говорить о нас, – улыбнулся он.

– Чёрт его дери! – выругался Алган. – Я так хотел убить этого чёртового волка.

Он продолжил ругаться, и на его лице появилась гримаса недовольства и злобы.

– Ну теперь довольствуйся тем, что есть, – рассмеялся Бишель.

– Перестань издеваться над ребёнком на его первой охоте, – возразил ему Дорик.

– Бишель прав. Идём назад. И продолжай высматривать свою добычу, – сказал Крис.

– Эх, ладно, пойдём домой. Скоро солнце начнёт садиться, а нам ещё в церковь нужно успеть, – раздосадованно произнёс Алган. Он не растерял энтузиазма и шёл, выслеживая добычу и надеясь всё-таки убить волка.


Люк в подвал открылся, и кто-то стал спускаться по лестнице. Янус не обращал на это никакого внимания, он был полностью погружен в свою работу, которую почти закончил.