# Остров Полумесяца

Дмитрий Зангиев

Георгий Исцелитель – последний человек, знающий язык леса. Когда трест «Оникс» приходит за его землёй, старик оказывается перед выбором: смириться, умереть или напомнить миру, что чудеса существуют.

## Глава


Эта история произошла в те времена, когда трест «Оникс», занимавшийся добычей кварца, ещё не вымахал до холдинга ONYX – модного и современного, – но уже сколотил небольшую армейку. Тем ранним утром, этак через недельку после осеннего равноденствия, моросило, пронизывал северный ветер – в общем, погода стояла премерзкая.

В обитель некоего Георгия Исцелителя – ухоженный шестистенок – вошли ониксовский Фактор и двое солдат. Домик стоял на границе дубравы, поодаль от остального выселка Тёмный. Убранство – тёмное дерево, воздух – густой и влажный. Фактор сложил зонт, стряхнул капли и пошёл с ним на манер трости. В сени плыли белёсые нити пачулей, а у обеденного стола, в хорошем мазке света бледного циана, стоял, собсна, сам Георгий Исцелитель.

На печке сушилась полынь. На полках сидели резные зайчики, лисички да медведики. А между окон висела ритуальная маска – железный клюв на кожаном койфе, производство прапрадеда, украшенная разными-разными перьями каких-то местных гарпий. Висела – и внимательно наблюдала.

Георгий задумчиво нарезал кубиками оленьи грудки́, что-то ритмично бормоча себе под нос, и не приметил гостей, пока Фактор не стукнул «тростью». Георгий поднял голову.

Фактора в пинжачке он видал уже… хм, ну, наверное, раз шесть или семь, а свиту – впервые. Лоснятся плащи по типу пончо, а на квадратных нашивках крест-накрест перечёркнуты круги – не только хозяйское название, но и рабочая тактика: окружить и шмалять. Поликарбонатные боевые маски под капюшонами – все в мелкой сетке, для зрения и дыхания. Один – щуплый какой-то, зато с автоматом на двухточечном ремне; другой – аки шкаф широкий, руки по швам.

– Георгий Аргонович, – начал Фактор, – ваш ответ на предложение «Оникса»?

– Мясо будете? – Георгий закончил нарезку и обтёр нож рукавом балахона. Все кисти в лентиго. Он вывалил мясо в чугунок, где уже плавали морковь и картошка, затем из шкафчика над столом достал соль, перец и пучок ароматных трав.

Где-то в горниле треснуло полено, и Щуплый тряхнул своей пушкой – скобы звякнули.

– Георгий Аргонович…

– Я уже всё сказал.

– Предложенной суммы… – Георгий махнул на Фактора рукой и громко хлебнул отвар зверобоя из стаканчика. – Предложенной суммы хватит на три земли где-нибудь ещё, Георгий Аргонович.

– Ну вот эти самые три земли и купите. Попутного ветра, – старик добавил в блюдо щепотку перца и забурчал на лесном наречии, перебирая косточки амулета у себя на шее.

За окном зашелестели могучие дубы. УУуУуууУУУУуууУУу – запели садовые идолы.

– Георгий Аргонович, вы что о себе возомнили?!

В сенях скрипнула дверь. Гости обернулись, но никто не заметил Никитку Литвинкова, который собирался на знаменитое георгиевское рагу. Мальчишка убежал разносить: «Там опять ЭТИ!»

Фактор вновь посмотрел на Георгия. Тот стоял с ухватом в руках – готовился сунуть горшок в печку. Фактор потеребил усы и тут же смекнул:

– Он хочет на нас напасть! Роза, фас!

Роза-Шкаф дала старику в шнопак. Тот навзничь упал. Пока в глазах темнело, он разглядывал тот самый настенный лик – кого-то бесконечно большего, чем кто бы то ни было…