Алекс Мореарти
Последний школьный урок

НАЧАЛО

Сидней плавился под тяжестью полуденного солнца. Асфальт на Джордж-Стрит дышал горячим паром, искажая силуэты спешащих по своим ничтожным делам людей. В этот маслянистый, дрожащий воздух ворвался кричащий сгусток солнца – желтый Шевроле Камаро. Дверь распахнулась с хищным щелчком, и на тротуар ступила нога в дорогом ботинке. Из машины вышел капитан Брайн Ронс. Его костюм, сшитый на заказ, казалось, вот-вот треснет на рельефных плечах, а темные волосы блестели от геля, словно мокрое воронье крыло. За его спиной тянулся шлейф из раскрытых дел, женских вздохов и едва уловимого запаха виски. Он был не просто копом. Он был брендом.

– Йоу, Брайн. – Голос, прорвавшийся сквозь вой сирен, принадлежал детективу Харрису – человеку, чье лицо, казалось, состояло из одних только складок усталости. Он махнул рукой, и этот жест был таким же измотанным, как и он сам.

Брайн кивнул, его взгляд скользил по оцеплению, по зевакам, жадно впитывающим чужую трагедию.

– Здравствуй, Харрис. Порадуй меня.

– Три двухсотых, одиннадцать «скоропортящихся». – Харрис сплюнул на асфальт. – Схема – чистейшие ЛИПРИКОНЫ. Сигналка даже не пикнула. Двери распахнуты, как ноги у портовой давалки. Ни единого отпечатка, ни волоска. Словно тут поработали призраки. Такого не было со времен ограбления в Антверпене. Очередной висяк нам на шею.

– ЛИПРИКОНЫ… – Брайн произнес это слово так, будто пробовал на вкус. – Они ведь всегда работали чисто. Никакой крови. Их почерк – стерильность.

– Вот именно. Но схема вскрытия, отключение систем… это их стиль, до последней запятой. Что-то пошло не так.

– Это не «что-то». Это кардинально всё меняет. – Взгляд Брайна стал жестким, как сталь.

– Пошли, покажу тебе кое-что. В самой гуще этого дерьма.

Они двинулись сквозь толпу, которая расступалась перед ними, как вода перед носом ледокола. Воздух был пропитан потом, дешевым парфюмом и животным любопытством.

– Свидетели, те, кто выжил, лепечут, что грабители сцепились между собой прямо в хранилище. – Харрис понизил голос, проталкивая Брайна вперед. – Говорят, грызлись, как псы. Чуть не поубивали друг друга еще до того, как вышли.

– Причину не назвали? Из-за чего такая собачья свадьба?

– Нет. Просто чистая, дистиллированная ненависть.

ХРАНИЛИЩЕ

Холод ударил в лицо, как пощечина. Внутри федерального хранилища царила мертвая тишина, пахло озоном и разрезанным металлом. Гигантская дверь сейфа стояла открытой, словно разверстая пасть титана. Это была не просто сцена ограбления. Это была вскрытая гробница, оскверненная святыня капитализма.

– Итого? – спросил Брайн, его голос эхом отразился от голых стен.

– Сто девяносто миллионов вечнозеленых и пять тонн золота. – Харрис пнул ногой рассыпанную по полу гильзу. – Они взломали систему удаленно. Просто нажали кнопку, и вся эта крепость превратилась в проходной двор. Никому еще не удавалось взять это место. Какие бы они ни были ублюдки, за гениальность плана им можно аплодировать. Еще пара таких налетов, и им найдется место в списке Форбс.

– Ладно, – Брайн обвел взглядом пустоту, словно пытаясь увидеть призраков прошлого. – Снимайте отпечатки пальцев. Проверьте вентиляцию, каждую пылинку. Всю информацию мне на стол.

Харрис резко развернулся. Его уставшее лицо исказилось гримасой ярости.

– Ты идиот, Брайн? Я же тебе на улице сказал, нет ничего! Ноль! Пустота! Ты бухой, что ли, со своего Олимпа спустился? – Он ткнул пальцем в грудь капитана. – Тебе плевать, да? У тебя свои проблемы.

Брайн молча смотрел на него.

– Ну ты дибил, – не унимался Харрис, его голос срывался на шипение. – Тусил вчера с какой-то левой потаскушкой из клуба, когда у тебя сегодня свидание с хорошей девушкой. Моя жена задолбалась вам встречу забивать, а ты прям перед ней пошел трахать первую попавшуюся. Думаешь, я не знаю? Весь город знает! Тебе на все плевать, кроме себя!

ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК

Зал для совещаний смердел застарелым кофе и отчаянием. Шериф, грузный мужчина с багровым лицом, стоял перед своими подчиненными, как рабовладелец перед партией бракованного товара.

– Ну что, господа, – его голос гремел, сотрясая пыль на жалюзи. – Мы начинаем наше еженедельное унижение. Оголяйте свои никчемные задницы, потому что за такую успеваемость вас всех пороть надо, как сидоровых коз. Три спецслужбы работают над бандой Леприконов! И ни одно агентство еще не нашло ни единой улики! Никто не знает, как они превращают наши банки в свои личные дома! Меня уже губернатор имеет во все щели за это. Какие животные вас таких инвалидов воспитывали?

В дверь робко постучали.

– Кто там еще, мать вашу?

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась виноватая голова молодого офицера.

– Извините, сэр, за опоздание.

– Какого хрена ты опаздываешь? – взревел шериф.

– Я…

– Молчать! Проходи. В этом месяце работаешь бесплатно. – Он дождался, пока офицер сядет, и обвел всех тяжелым взглядом. – Итак, по скудным данным свидетелей, в банде этих ублюдков могут состоять до тридцати человек. И двое из них стоят во главе. Двое призраков, которые водят за нос весь континент.

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

Школьный туалет. Запах хлорки, мочи и безысходности. Питер не видел ничего, кроме грязного фаянса унитаза, который приближался к его лицу. Сильные руки держали его за шею.

– Ахахаха, вы посмотрите на этого ботаника! – Голос Хэнка был полон ликования. – Что, не нравится быть головой в унитазе? Но придется терпеть, ведь нужно восполнить запас мочи в твоей пустой голове!

Удар. Резкий, глухой, куда-то под ребра. Мир на мгновение погас. Его голову окунули в холодную, вонючую воду. Затем рывком вытащили, и новый удар, на этот раз в живот, заставил его согнуться пополам, выкашливая воздух и воду. Хэнк схватил его за шкирку и со всей силы швырнул в кафельную стену. Питер мешком рухнул на пол. Сквозь звон в ушах он услышал звук расстегиваемой ширинки, а затем на его лицо и волосы полилась теплая, отвратительная струя.