Максим Гаусс
Ст. лейтенант. Часть 1. Назад в СССР. Книга 10

Глава 1. Сторож, которого не спрашивали

Прошло чуть больше суток…

Я более-менее разобрался, где и что здесь находится, осмотрел топографическую карту, проверил, какие запасы теперь имеются в моем распоряжении. Дачу генерал-майора Калугина я осмотрел по периметру ещё утром, а в сам дом, конечно же, заходить не стал. К тому же, входная дверь была закрыта на хороший замок.

Кто там, когда и как часто наводит порядок, можно было только догадываться. Мне без разницы.

Честно говоря, все это место так себе – ничего особенного… Глушь, одним словом.

В целом, становилось понятно, почему генерал Калугин тут не появляется – слишком далеко от цивилизации и ловить тут нечего. Совершенно. Пожалуй, это место хорошо использовать только для того, чтобы тихо отсидеться, если вдруг что-то пойдет не так, как планировалось… или что-то спрятать!

С каменного плато, где размещалась сама дача, хорошо было видно ту грунтовую дорогу, где ранее останавливался БТР-80, на котором меня сюда и привезли. Она терялась в рельефе местности, в обе стороны. Сейчас дорога была пуста, никакого движения или признака приближения техники. Погранзаставу я видел в бинокль, но что там ‒ меня не волновало. Я ждал дальнейшего решения по своему вопросу. Сейчас фамилию Громов в штабе лучше не произносить…

Да, все это Таджикская ССР – горы Афгана далеко-далеко на юго-западе, да и климат тут чуть-чуть другой. Смахивает на тот, что был, когда я учился в специальном учебном центре ГРУ, год назад. Возможно, это не так уж и далеко.

Людей здесь почти нет, до заставы примерно четыре километра. Кишлак неподалеку, но я туда ещё не ходил, даже визуально, там человек пятьдесят если живёт, и то хорошо. Природа в это время года не особо интересная: мрачные и унылые холмы и сопки, хвойные деревья, низкорослые кустарники. На севере видно довольно широкое ущелье… зато воздух тут свежий, чистый. Ну и тишина полнейшая!

Помню, когда я ещё был молодым срочником в прошлой жизни, мне отец одного из близких друзей предлагал, мол, если хочешь, могу за тебя договориться, чтобы в КГБ приняли каким-то там младшим полевым сотрудником! Но для этого требовалось прослужить в пустынных степях Узбекской ССР целых пять лет. В степях, без людей. Аж пять лет.

Я тогда посмеялся, повеселился и отказался – молодой был, свободы хотелось. Для меня пять лет торчать где-то в узбекских степях это из разряда – ну его на хрен! Что там делать? С воронами разговаривать? Это же считай, вся моя молодость!

А теперь вон оно как получалось, правда, это уже не степи, а холмы… И не Узбекская, а Таджикская ССР.

Ровно в шесть часов вечера на радиостанцию вдруг поступил вызов:

– Бук, я Берег, прием! Бук, я Берег, ответь. Ну, где ты там? Спишь, что ли? Бук!

– Слушаю тебя, Берег! – отозвался я, нахлобучив на голову гарнитуру.

– Вы поменялись? Сменщик убыл?

– Так точно.

Я прекрасно понимал, что Калугин должен выйти со мной на связь. Не сразу, но он непременно это сделает. Скорее всего, не сам, а через доверенных лиц. Ещё чего, генералам с какими-то прапорщиками разговаривать!

– Как там обстановка? Все посмотрел?

– А какая она тут может быть? – нехотя отозвался я. – Сегодня ворона насрала больше обычного, осыпались сухие иголки с сосны, что возле дома растет. А еще на горизонте видел одинокого барана! И, чуть не забыл, в соседнем кишлаке рассыпали зерно, трое таджиков больше часа выясняли, кто виноват и что со всем этим делать! Вот вам и вся обстановка!

Повисла тишина. Видимо, связист Берега обалдел от услышанного.

Раздался шум. Невнятные голоса, шорох.

– Ну вот что, Бук… Сегодня я к тебе заеду, расскажу что и как, понял?

А это уже был чужой голос, не связиста. Судя по интонации и манере, это офицер, в звании не выше капитана. Что же, любопытно! Ну, хоть какая-то информация!

– Понял, Берег! – ответил я. – Когда ждать?

– К вечеру. Все, конец связи!

Я положил гарнитуру обратно на стол, поднялся из-за стола и вышел на свежий воздух. Шумно выдохнул.

Ну вот, первые новости относительно моего положения. Кто же там приедет со мной говорить? Кому Калугин доверил нянькаться со мной?

Чуйка молчала. Что меня ждало ‒ я пока не знал… Насколько растянется срок моего пребывания здесь – вопрос, конечно, интересный. Но, бляха-муха, неужели моя пропажа и впрямь никого не интересует?

Обдумывая свое положение, я ощущал некую нереальность происходящего – вот же угораздило встрять в такую задницу… Ну да, теперь мое пожелание к полковнику Хореву не возвращаться в Афганистан заиграло новыми красками. Месяц я туда точно не вернусь, а там мало ли что для меня придумает Калугин?!

Интересно, он сам-то добытый мной секретный архив будет проверять или просто уничтожит его, не глядя? Он-то наверняка в курсе, что и в каком объеме там должно быть… Отдельные спрятанные мной страницы теперь вне досягаемости! Я даже не знаю, где примерно находится то самое место, где шел разговор с генерал-майором КГБ. И честно говоря, как выяснить этот момент, я пока не знал. Но это вовсе не значит, что компромат утерян для меня… Вовсе нет, всему свое время! Порой жизнь устраивает нам такие качели, что аж дух захватывает.

Что мне делать теперь? Плыть по течению, играть свою роль. Ждать распоряжений от Калугина.

Спать, отдыхать и восстанавливать силы. Все просто.

Питаться сухпайками мне уже надоело, хотелось нормальной, человеческой пищи. Горячей, вкусной…

Мой предшественник, рядовой Пешкин, неплохо тут все обустроил. Хотя, вероятно, многое было сделано до него – ведь наряд тут меняется несколько раз в год. Каждый оставляет что-то своё. Наверное, изначально-то тут и смотреть не на что было – голые стены. Не то, что сейчас. Все кустарно, абы как, но вполне себе терпимо.

В общем, на складе с другой стороны пристройки имелся большой запираемый деревянный ящик, в котором хранились овощи: картофель, лук, морковка, свекла… Был довольно большой запас мясных консервов, но не стандартных, из армейского сухого пайка, а более лучшего качества. Также там были и мясорастительные и рыбные консервы, печенье, пряники. Крупы, чай, сахар. Неплохо, времени много, продукты есть.

Подумал я, подумал и сварганил полноценное рагу, с говядиной и салом. Получилось очень наваристо и вкусно. Прям желудок обрадовался, когда в него затекла нормальная горячая пища, приготовленная своими руками… А то привык либо по армейским столовым, либо пайки. Про домашнюю еду уже и не вспоминал.

Вместо хлеба – лепешка, приготовленная в тандыре. Несвежая уже, но вполне годная. Неплохо, понравилось. А запил все сладким чаем – его тут было вдоволь. Было какое-то подобие кофейного напитка, но честно – такая дрянь. Ею только срочников поить и пугать, что там бром подмешан.

После плотного обеда лег отдохнуть. Едва глаза закрыл, как вдруг:

– Эй, Эртем… Эртем! Ты туть?

Я тут же подорвался с места, но за оружие хвататься не стал. Голоса доносились из-за ограды.

Здесь, в оружейной стойке был автомат Калашникова, к нему стандартные четыре магазина и штык нож. На кой черт штык-нож здесь ‒ непонятно. Все это добро, вопреки всем правилам, передавалось по дежурству. Стало быть – ничье. И патроны ни на кого не выданы – журнала или листа раздаточного я не нашел.

Ну и кто там пожаловал?

Я вышел из пристройки, направился к деревянным воротам. Те были закрыты изнутри на засов.

Открыл, выглянул наружу.

У входа стояли два таджика, среднего возраста, в типичной местной одежде. Она немного отличалась от афганской по типу и расцветке, но в целом, почти то же самое. Оба не вооружены, только большие сумки-переноски за спиной. Очевидно, что это местные жители из соседнего кишлака. Чего-то понадобилось?

– Ой… а где Эртем? – спросил один из них, когда увидел меня.

– Я за него. Что нужно?

– А, опять меняйся, да? Обмен будешь? – второй начал развязывать свою сумку.

– Какой ещё обмен? – не понял я, но внутренне напрягся. Честно говоря, хоть Калугин вроде бы и сдержал слово, но жизнь меня научила не верить на слово людям с властью. Вдруг меня всё-таки попытаются закрыть? Этих подослали… Ну да, если это допустить, то зачем все так усложнять? Чтобы концов не найти? Да ну, это перебор! Я нагнетаю там, где не стоит.

А тем временем таджик вытащил из сумки большой кусок свежего мяса, замотанного в плотную ткань голубоватого цвета. На вид мяса там было килограмма два, или около того. Выглядело нормально.

– Мяса нада?

– Хороший мяса, свежий! – поддакнул второй. – Барашка только утром ходил, а теперь лежит.

– Нада! – согласно кивнул я. – А что взамен?

– Эй, как обычна! Да?

– Что нужно? – повторил я. Честно, и понятия не имел, какие у них тут были договоренности ранее и детали их бартера с моими предшественниками.

– Чай, сахар. Спирта, ещё… Аптечка, а? Бинты есть?

Чая и сахара у меня, действительно, было много, даже при регулярном использовании, хватило бы месяца на четыре точно. Спирт был – мне он не нужен, а вот бинты и другие медикаменты ‒ это всегда ходовой товар и его следовало беречь.

– Чай дам, сахар тоже. И спирта отолью. Что у вас ещё есть?

– Фатир? Калама? – тот показал пару лепёшек. Судя по запаху, испекли их недавно.

Ну, бизнесмены, блин, все с собой притащили, торговаться. Это у них тут в порядке вещей, судя по всему. Восток – дело тонкое. Это даже интересно, не все же из автомата стрелять, можно и поторговаться. Хм, почему Пешкин мне про это ничего не сказал?

– Фатир, калама! – кивнул я и показал два пальца. Таджики радостно закивали.

– А буза нужно? Хороший буза!

– Чего? – не понял я.

– Буза, буза! Вот! – мне показали кожаный бурдюк, в котором что-то плескалось. По запаху отдаленно напоминало пиво. Только сильно разбавленное, с какими-то травами.

– Ага, алкашка у вас тоже есть, да? – усмехнулся я. Ну, эти-то пьют.

– Да-да, будешь брать?

В общем, сторговался я с ними. В итоге получил кусок мяса, две лепешки, и другой бурдюк, наполненный айраном – кисломолочным напитком, что у них тут был популярным. Еще немного овощей. А взамен в дополнение отдал старый бушлат, что висел на стене. На кой черт он им нужен, я уточнять не стал. Забрали и ладно.

Холодильника у меня не было, мясо хранить негде. И хотя температура воздуха снаружи была около плюс восьми градусов, его можно было вполне оставить на улице. Ночью температура упадет ещё немного, так что нормально. Никто не сожрет. Завтра из него шашлык сделаю.

Баранину я не очень любил, из-за специфического запаха, но как говорится, в армии любое мясо на пользу молодому организму. Айран мне понравился, вкусный. Не то, что в магазинах двадцать первого века продавалось. Много его не выпьешь, но для разнообразия – самое то, с лепешками. Причем они оказались разными на вкус. Вот почему они их называли фатир и калама.

Таджики, которых, кстати, звали Абдул и Рустам, ушли очень довольными. Я тайком проследил, куда они направились – прямиком в свой кишлак. Тут ничего подозрительного не было, поэтому я вернулся назад. Надо бы сходить туда завтра, разведать обстановку и посмотреть, что у них там вообще есть.

Ближе к семи вечера, когда уже частично стемнело, к деревянным воротам подъехала машина. Услышав шум двигателя и скрип тормозов, я вышел наружу и увидел тёмно-зелёный УАЗ-469 с открытой крышей. Так скрипеть тормоза могли только у УАЗика, вероятно, он с завода такой всегда был.

Внутри водитель, справа от него пассажир. Других людей в машине не было. Заглушили двигатель, отключили фары. Водитель остался на месте, а пассажир покинул машину и медленно направился ко мне.

– Прапорщик Громов?

– Он самый! – на этот раз автомат был при мне. Ну так, на всякий случай.

– Я капитан Петренко. Мы говорили сегодня по радиосвязи. У меня есть новости от генерала Калугина! Но сначала обязанности. Пройдем внутрь?

– Конечно!

Ничего подозрительного я не заметил. Чуйка тоже молчала. Видно было, что капитан Петренко бывал здесь не один раз и хорошо знал, что и где находится. Осмотрелся, принюхался.

– Жируешь? Это хорошо! Так… А где доклад? Все в норме? Ничего не произошло?

– Товарищ капитан, давайте не будем устраивать тут цирк? – хмыкнул я. – Вы же понимаете, что смотрящим я сюда не нанимался?! Кстати, у вас тут с точки зрения устава полный бардак! Одних только нарушений я больше десятка выявил…

– Умный, что ли? – пробурчал тот.

– Не жалуюсь! – я посмотрел ему прямо в глаза. – Ну, чтобы зря не терять ни мое, ни ваше время, что там генерал передал?

– А ты, я смотрю, Громов, за словом в карман не полезешь… – капитан посмотрел на меня внимательным, изучающим взглядом. – Откуда сам?

– Ростов-на-Дону!

– Ясно… далековато. Ну, ладно. Не буду душить тебя… В общем так, раз уж ты находишься на объекте, у генерала к тебе небольшое поручение. Через два дня сюда привезут… кое-что важное, тебя это волновать не должно. Задача простая – все принять и сложить внутри дома. Просто и понятно, да? Соответственно, лишних вопросов задавать не нужно. Так, э-э… вот тебе ключ. Не потеряй, я заеду потом и заберу. И поглядывай тут, чтоб местные не лезли. А то у Пешкина были пару инцидентов.

– Даже так?

– Угу. Хитрые они.

– И что, это все? – удивился я. Честно говоря, ожидал другого. Что это за ерунда?

– А что ты ещё хотел?

– Сколько мне тут торчать?

– Сколько скажут, столько и будешь. Что за глупые вопросы, ты же в армии! – возмутился капитан Петренко. – Плохо тебе тут, что ли? По окопам не лазишь, пули вокруг не свистят. Это тебе не Афган.

– Про Афган я тебе и сам много чего могу рассказать… – хмыкнул я, посмотрев на свой автомат. – А почему генерал здесь не бывает?

– Ну ты спросил… – вдруг рассмеялся капитан. – Что он тут забыл? У него в Москве дела куда важнее есть. Вот уйдет на пенсию, как война закончится, так, может, и приедет сюда. Но это уже не при нас с тобой будет! Ладно, еще вопросы по делу есть?

– Нет.

– Тогда я поехал. Давай, Громов, задачу не провали… – он протянул мне руку, я ответил на рукопожатие.

Через несколько минут УАЗ отчалил и укатил в обратном направлении. Судя по всему, он поехал не на заставу, а куда-то вглубь холмов. А я опять остался один.

Приезд человека Калугина ничего нового не дал и картину происходящего не прояснил, от слова «совсем». Закрыв ворота, я вернулся к себе в пристройку. Подумал, подумал и с горя навернул сразу две порции рагу, что сварил днём. С лепешками пошло хорошо. Сочно.

Следующие два дня прошли незаметно, я отдыхал, отсыпался и докладывал, что у меня тут все нормально, без происшествий. Да и что тут могло быть?!

Приходили Абдул и Рустам, выменял у них старый японский радиоприемник. За него отдал три аптечки АИ-1, предварительно забрав оттуда промедол. Ну зачем таджикам наркотическое обезболивающее?

Теперь у меня было радио, где можно было узнавать последние новости и даже слушать музыку. Музыка, правда, была вся местная, я ее не понимал, но все же хоть что-то. Книги были, детективы в основном – принялся читать, но мне это дело быстро наскучило. Я как-то больше фантастику любил.

Мясо я замариновал и пожарил на мангале из камней, получилось ‒ пальчики оближешь. Я шашлыка не ел хрен знает сколько, запах над дачей витал просто божественный… Таджики и те, наверное, учуяли!

Этой ночью должны были привезти какой-то груз, чтобы разместить его на самой даче. Я полагал, что это что-то контрафактное, может, нелегальное… Будь такое в девяностых или двухтысячных годах, никто бы и не удивился. Я и сейчас не удивился – опыт.

Все это было скучно. Меня начало раздражать неведение… Чем все закончилось с тем бункером? Почему меня никто не ищет, как Корнеев, Артёмов? Что с полковником Хоревым? Они же не могли просто взять и забыть про меня?

Но что толку гадать? Накручивать себя – какой смысл?

Ночью, как и говорил Петренко, прибыл ГАЗ-66, с тентом из брезента. Внутри было четверо грузчиков и около двадцати больших и тяжелых картонных коробок из плотного картона. Я открыл им ворота, впустил внутрь. Ключом открыл дверь, вошёл внутрь. Поразился тому, что никакой мебели там не было, да и ремонт был максимально простым. Даже, скорее, спартанским. Очевидно, что эта дача была ориентирована не для того, чтобы там отдыхать, а для чего-то другого…

Само собой, пока шла разгрузка, я не упустил случая заглянуть внутрь одной из них – там были бутылки, то ли с вином, то ли с коньяком. Если посчитать, то это порядка трехсот бутылок! Зачем Калугину столько? Контрафакт, что ли?

Закончив разгрузку, они уехали. Когда «Шишига» с шумом скрылась на горизонте, я хотел было вернуться к себе в пристройку и лечь спать, но передумал. Чуйка дала о себе знать.

Пошел на осмотр периметра. Вообще, я делал это реже, чем нужно. Так-то я сюда сторожем не нанимался, а то, что на меня обязанностей навешали, так это не моя проблема. Я тут вроде вынужденного туриста, пока более-менее обстановка не прояснится!

Прихватил калашников, пошел вдоль дома. И вдруг раздался резкий короткий свист. По затылку прилетело что-то тяжелое…

Глава 2. Не таджики

Я тихо вскрикнул и, опустив автомат, схватился ладонью за затылок. Одновременно присел, прижался спиной к холодной стене, выставил ствол АК-74 перед собой.

Черт возьми, откуда?

Прислушался – тишина. Словно здесь и не было никого! Однако в следующую секунду я заметил, как через ограду впереди перемахнул темный силуэт. Стрелять я не стал, да и все равно не попал бы. Возможно, противник не один и рядом есть ещё кто-то?

Почувствовал, как за воротник медленно потекло что-то липкое и теплое. Черт возьми, а ведь больно… Повторно ощупал ладонью свой затылок – ощутимая ссадина. Уже чуть опухло.

Не иначе как камень прилетел, причем откуда-то сверху. Возможно, меткий и сильный бросок, возможно, праща… Был же короткий свист, хотя повторить его я вряд ли смогу. Допустим, метнуть камень могли с верхней части ограды или прямо с дерева. Их тут с внешней и внутренней части двора хватает. Большинство тонкие, но вес человека удержать смогут.

Вдруг справа, кажется, из-за ограды раздался глухой шум. Какой-то невнятный тяжелый удар, будто бы о стену.

Голосов не было. Сразу же все стихло.

Я резко обернулся, отскочил от ограды и вскинул автомат – сверху никого, в проходе между домом тоже.

С другой стороны ограды небольшой группой росли какие-то корявые хвойные деревья, кроны которых нависали над стеной… В принципе, по одному из них вполне можно было бы забраться внутрь! И кто бы ни пролез сюда, время он выбрал самое что ни на есть подходящее.

Темно, ни хрена не видно. Ночь безлунная. «Шишига» с грузчиками уехала несколько минут назад, а я, закончив ночной прием странного груза, по всем предположениям должен был идти спать… Но не пошел! Вместо этого поддался инстинктам и отправился на обход, хотя делать это в два часа ночи вовсе не обязательно.

И так сложилось, что этим спонтанным решением я невольно нарушил чьи-то планы! Неожиданно! Уж чего я не ожидал, что у кого-то вообще хватило ума влезть на охраняемую генеральскую дачу. А впрочем, кем охраняемую? Одним-единственным молодым, неопытным бойцом, что и оружие-то здесь ни разу не чистил?

Уж в этом-то я убедился быстро, когда на второй день своего пребывания разобрал автомат Калашникова и убедился, что тот в печальном состоянии. Почистил, смазал. Нормально, ещё прослужит и немало.

Какие тут были инциденты ‒ капитан Петренко не уточнил. Нужно будет спросить, но попозже. Сначала нужно разобраться, кто виноват?!

Пока что, степень угрозы для меня была неясна. Бросаться непонятно на кого, не имея понимания о составе и численности вторгшихся – глупо. Они могли быть вооружены, могли легко подстрелить меня, но не стали этого делать. Почему? Не успели? Сами испугались?

Однако моя чуйка отчего-то молчала, словно бы угроза уже миновала или ее вообще как будто бы и не было… А я привык ей доверять! И все же, оставлять это так нельзя ‒ на вверенный мне, пусть и против воли, объект, проникли посторонние, да еще и напали на меня… Что я потом Петренко буду докладывать?

Медленно встал, ещё раз осмотрелся и прислушался, вновь доверился инстинктам. Если противник по какой-то причине и задержался здесь, то вероятно он затаился, либо вообще в страхе бежал, куда глаза глядят.

Я потихоньку двинулся дальше, стараясь ступать тихо, без лишнего шума. Кирзачи ‒ не самая подходящая для этого обувь, но ладно…

Приблизившись к восточной части дома, я заметил, что одно из окон разбито, а значительная часть рамы выломана. Сейчас деревянные обломки лежали внизу, прямо под окном, там же лежала старая монтировка.

В качестве подставки к стене прислонили сломанную доску, под сорок пять градусов – что-то вроде мостика. С другой стороны ограды, прямо напротив окна была перекинута тонкая верёвочная лестница. Я ее не сразу разглядел! Значит, цель неизвестного или неизвестных состояла в том, чтобы проникнуть в дом? То есть, это были обычные воры? Странно!

Работало два-три человека, не более. Действовали тихо и осторожно, не напролом. Значит, знали, куда лезут. Тем не менее не побоялись, черти. Одно ясно, сам того не ожидая, я спугнул их и не дал закончить начатое. А может, и дал, нужно разобраться…

Кто это мог быть? Залётные гастролеры? Вряд ли! Здесь на многие километры вокруг людей раз-два и нет никого. Населенные пункты по пальцам можно пересчитать, да и те, судя по карте, на двадцатикилометровом удалении.

Местные таджики? Возможно, хотя и маловероятно, зачем им конфликтовать с армией, учитывая, что погранзастава неподалеку?! Оттуда могут и предъявить! Глупое и дерзкое решение, если допустить, что так все и было.

Не исключено, что это мог быть и кто-то из грузчиков. Ведь я не контролировал, все ли они вышли во двор и вернулись в кузов ГАЗ-66… Было двадцать коробок, я их видел. Доложить собирался только утром, но не судьба.

И что они взяли? Зачем вообще приходили? Что, если цель была иной, а это все фикция? Что, если это проверка? Петренко решил проверить меня на вшивость? Но с какой стати? Инициатива генерала? Хм, возможно…

Вопросов было слишком много, а ответ как всегда один – хрен его знает!

Осмотр внутренней части двора ничего не дал – здесь никого не было. Да и следов минимум. Я быстро проник в сам дом через все то же сломанное окно, немного побродив по комнатам, понял, что из недавно доставленного груза пропали две картонных коробки. Сейчас было восемнадцать из двадцати, ошибки быть не могло. Причем часть коробок была раскидана как попало, часть вскрыта, будто бы искали что-то конкретное.

Тут было ещё что-то, видимо, доставленное раньше – мешки и баулы, но они казались нетронутыми и были покрыты густым слоем пыли… Интерес выяснять ‒ что там, в данный момент отступил. Стало быть, их целью был именно новый, только что доставленный груз?!

Неизвестные знали, что будет доставка. А потому сработали на опережение? Но я осматривал дом, все было нормально. Впрочем, на окна-то я внимания особо и не обращал, меня интересовало то, что хранил внутри дома Калугин. Они вполне могли ждать снаружи, разбить окно, когда завелся ГАЗ-66.

Окончательно убедившись, что дача пуста и здесь никого нет, я вернулся во двор тем же путём, каким и зашёл. Проверил верёвочную лестницу, но снимать ее пока не стал – в голове созрел кое-какой план. Вернулся ко входу и проверил главные ворота – тишина… Куда ни глянь, на многие километры ни единого источника света. Ни души, ничего не движется. Ну, этого и следовало ожидать…

Оставил ворота приоткрытыми. Намеренно.

Затем вернулся в своё жильё, специально пошумел минут десять, затем самостоятельно обработал рану на затылке, обмотал бинтом и зафиксировал.

Затем погасил свет. Везде, будто бы лег спать.

Но спать ложиться, конечно же, не стал – у меня были совсем другие намерения.

Я переоделся в свой старый КЗС, который предварительно постирал в ручье. На голову натянул черную вязаную шапку, чтобы мои бинты не было видно в темноте. Калаш взял с собой, пригодится.

Ловко выбрался наружу, преодолев ограду, воспользовавшись все той же лестницей, накинутой на одну из толстых веток, что росли над оградой. Оказавшись снаружи, скрылся за кустарниками. Провел там минут тридцать – все было тихо. Все плато было как на ладони, до самых ворот. Ещё раз осмотрел эту часть периметра – на земле нашел множество следов от обуви, оставленных теми, кто приходил сюда. Само собой, никто не пытался их скрыть. Без отчетливого рисунка, подошва стоптана.

В темноте особо не рассмотришь в подробностях, а использовать фонарь – значит, гарантированно выдать себя. Воры вполне могли притаиться где-нибудь неподалеку, на небольшом расстоянии, и скрытно наблюдать за моими действиями… Например для того, чтобы вернуться и доделать начатое. Я не знал, все ли они взяли и или нет…

Так прошло около получаса. Едва появились первые признаки приближающегося рассвета, я скрытно выдвинулся по следам. Они неплохо различались и вели к зарослям кустарников и низкорослых деревьев на краю плато, за которыми вполне можно было спуститься вниз, к дороге, а уже там уйти куда угодно.

Перебравшись через них, я определил, что следы, действительно, вели вниз, прямо к дороге, что извилисто пролегала с севера на юг. Спустившись, обнаружил новые следы, но уже от протектора шин. Сразу же отсек варианты – это не легковая машина, не грузовик. И даже не мотоцикл… Они слишком узкие, рисунок протектора нечеткий, полустертый, словно бы резина лысая и старая. Да и звука работы двигателя я не слышал!

А если велосипед? Да ну, это уже глупо. И коробки на нем не увезешь ‒ неудобно. А с другой стороны, шума от такого типа транспорта, действительно, нет, бензин ему не нужен. Не везде пройдет, но все же. Правда, напрягло, что везде полосы следа было по две, они шли параллельно друг другу, иногда прерывались. Два велосипеда?

Так, ну из преимуществ… Ещё, его и спрятать можно в любых кустах, ремонтировать тоже просто.

Определил, что эти следы ведут вдоль дороги, что вела на север. Строго по обочине. Если бы они шли по траве, хрен бы я что нашел. Уж времени бы точно потратил намного больше.

Пошел в том же направлении. Но уже буквально через пятьдесят метров они уходили влево, на протоптанную тропу, которая вела к таджикскому кишлаку. Нашел пачку из-под папирос «Казбек». Оп-па, а что у нас простые таджики курят дорогие папиросы? Не по статусу. Так… выходит, всё-таки местные, но не местные? Что там говорил Петренко, были инциденты, когда тут дежурил рядовой Пешкин.

Скрытно выдвинулся в ту же сторону, пользуясь рельефом местности, я вскоре добрался до границы поселения.

Я уже давно все вокруг осмотрел в бинокль и опередил, с какой стороны подойти к кишлаку будет проще всего. Карты тоже проверил. Ну, так… на всякий случай, если вдруг возникнет такая необходимость. Готовился к худшему, надеясь на лучшее – это уже чуть ли не жизненное кредо старого меня. Привычка разведчика ‒ держать территорию под контролем и располагать информацией о ней, о подходах, укрытиях и естественных препятствиях.

Через пятнадцать минут я практически полностью обошел кишлак по периметру. Хорошо, собак у них нет.

Вся ограда была сложена из обычного камня, местами скреплена то ли цементом, то ли глиной. Где-то она частично развалилась, где-то ее ремонтировали сами жильцы. В целом, в кишлаках южной части Таджикской ССР все было примерно так же, как и в афганских поселениях. Я и раньше их видел, когда у нас скачки были. Только у таджиков все более цивилизованно и сделано аккуратнее. Хоть какой-то порядок, а не как у пушту – абы как, где получилось, там и построили. Мол, и так сойдёт!

Здесь были и двухэтажные дома, но в основном, все небольшое, одноэтажное. Были сараи, курятники, навесы. Сплошь из камня, дерева и глины. Где-то даже что-то похожее на побелку и штукатурку было.

Преодолев невысокий забор, я пересёк короткую улочку, спрятался за стеной. Выглянул, осмотрелся. Тут и там скарб, горшки, дрова. Камни. Старые вещи. Есть какие-то вьючные копытные животные, вроде ослов.

Было еще темно. Кишлак спал, но это не точно, как-то здесь все слишком тихо. Нужно было действовать аккуратно и быстро, так как я давно выяснил, что таджики встают рано. Это означало, что времени у меня осталось не так уж и много, не более одного часа.

Само собой, ходить тихо в грубых, деревянных кирзовых сапогах это из области фантастики. Однако, ещё готовясь к выходу, покопавшись в старых вещах, оставшихся после многочисленных предшественников, я отыскал потрёпанные ботинки. Несмотря на уставший внешний вид, в них всё равно было удобнее, да и разношены они были что надо.

Проходя мимо очередного дома, я вдруг увидел лежащую на боку старую тачку. Самую обычную, двухколёсную тачку, каких в Союзе в каждом дворе полно. Вокруг нее полно следов и отпечатков ног.

Внимательно осмотрев колеса, я пришёл к выводу – протектор тот же самый. И грязь на колёсах ещё сырая.

В секции для перевозки нашел небольшой обрывок картона – ещё одно доказательство того, что это местные таджики приложили руку к ночному инциденту. Ну а тачку использовали для того, чтобы не тащить на руках тяжёлые коробки…

С одной стороны, это очень смело, с другой же полное безрассудство – ну несложно же догадаться, откуда ноги растут и кто виноват. Они даже не посчитали нужным как-то замести следы или спрятать саму тачку. Эта находка окончательно убедила меня, что здесь, в кишлаке я и найду ответы на то, что случилось двумя часами ранее…

Думаю, что те, кто влез на дачу Калугина, не до конца понимали, что именно делают и какие могут быть последствия.

Что ими двигало – жажда наживы? Знали, что это дача советского генерала, видели, что сюда время от времени что-то привозят. Знали, что из охраны там постоянно присутствует всего один боец… Но брать-то внутри особо и нечего, кроме последних коробок. На кой черт им столько вина и коньяка? Ужраться же можно…

Так, средство передвижения нашел, теперь нужно найти тех, кто за всем этим стоял! Думаю, это не займет много времени.

Заглядывать во все окна ‒ такой себе вариант, чаще стекол там либо вообще нет, либо они были настолько грязные, что там хрен что разглядишь. Большая часть окон прикрыта грубыми деревянными ставнями, с крючками из изогнутой проволоки.

Электричества в кишлаке, само собой, нет, и появится оно очень нескоро. Стало быть, все освещалось по старинке ‒ очагом или печью. Я не разбираюсь, как оно там у таджиков называется, печь и печь.

Миновал один дом, второй, третий. Перемещался по спирали, от края к центру, двигаясь по часовой стрелке. Я эту привычку со своей группой ещё в Сирии разработал, когда зачистку поселений ИГИЛовцев проводили, а позднее и других бандформирований. И нужно признать, метод весьма успешный. Ну, там у нас, правда, разведывательный дрон сначала позиции боевиков вскрывал, а уже потом шли мы, а иногда предварительно била артиллерия. Не суть.

Следы жизнедеятельности местных были, но как-то немного. Жизнь тут явно была, но не кипела – играло роль холодное время года.

Из-за войны многих мужчин наверняка призвали в армию, а некоторые женщины и дети просто перебрались поближе к цивилизации. Чего тут торчать?

Миновав два десятка домов, я углубился в кишлак и вскоре обнаружил то, что меня заинтересовало. Отдельный большой дом, с забитыми окнами, крышей из сучьев и какой-то там соломы, рядом пара курятников в виде примыкающих построек. Все обнесено отдельным забором.

Сразу вспомнил, как мы чуть больше года назад, на туркменской птицефабрике куриные яйца подворовывали, а потом ночью яичницу жарили, когда старшины не было. Тогда все закончилось тем, что мы самую маленькую курицу незаметно похитили и организовали из нее суп. А следы замели, хотя старшина роты ‒ прапорщик Лось ‒ все равно нас тогда раскусил… Веселое было время, не то что сейчас, эх!

Обошел дом, прошел мимо сарая и едва не влез в сигнальную ловушку – связка пустых консервных банок, на леске. Просто, но эффективно. Ты смотри, гады, осторожные – приняли меры предосторожности. Какие однако они сообразительные.

Нет, я вовсе не хочу никого обидеть, но устраивать такие приспособления для полуобразованных местных воришек, мягко говоря, неожиданно. Пока осмотрел подходы к дому, насчитал ещё три таких же ловушки. Интересно, каких ещё сюрпризов они тут понаставили?

В деревянной пристройке случайно увидел мотоцикл, ИЖ «Планета-3». Он был частично накрыт мешковиной. Подобравшись ближе, я заглянул под тент – точно, я не ошибся. Внешний вид нормальный, да и сам он на ходу.

Осторожно влез на крышу одного из курятников. Распластался там, тихо подполз к забитому окну и, отыскав узкую щель, принялся наблюдать.

Внутри горел тусклый свет – очаг, возможно, не один. Ножом тихо отковырнул одну из гнилых досок, обзор стал немного лучше.

Так-так… А внутри находились мои старые знакомые, торгующие таджики Рустам и Абдул. Только внешний вид у них теперь сильно отличался и продолжал меняться прямо на глазах. Это точно они, ошибки быть не может. Оба явно не мусульмане, но смуглые. Один аккуратно сбривал скальпелем густую бороду, а второй, уже тщательно побритый, переодевался в спортивный костюм и кеды. Рядом старый диван, на нем АК-74у, расстёгнутый подсумок. Рядом стол, на нем переносная радиостанция, но тип не определил.

Один что-то тихо произнес. Второй вдруг засмеялся. Волосы у него на голове, кажется, это Рустам, были светлыми. Вот же чурки недоделанные… это засланцы! А ведь играли так натурально, что даже мой наметанный глаз не заметил подвоха. Ну, молодцы, провели. Но какого же черта вы тут делаете, хитрожопые?

В углу валялись те самые пустые коробки, только уже смятые, а в деревянном ящике на полу бутылки… Почти все распиленные пополам. А в них… Черт, не вижу. Не могу разглядеть, слишком мало света.

И вдруг в поле зрения появился третий человек… Не крупный, но достаточно высокого роста. На ногах ботинки, звук выдавал. Он что-то держал в руках. Лица третьего я не видел, тот был весь закутан в тряпки чуть ли не по уши и стоял ко мне спиной. Тоже таджик?

Не сильно-то похож. Кто-то переодетый?

Вот только он вдруг заговорил на чистом русском языке. Без акцента. И, черт возьми, этот голос был мне знаком!

Глава 3. Таджикский байкер. Снова.

– Долго копаетесь! – хрипло произнес третий. – Потом себя в порядок приведете!

Видимо, он у них старший. Вроде куратора операции?!

– Ещё полно времени! – лениво отозвался Рустам, глядя в зеркало и продолжая орудовать бритвой. Я заметил, что рядом с ним, на какой-то обшарпанной табуретке лежит пистолет Макарова.

– Транспорт будет с минуты на минуту! – неизвестный посмотрел на часы, затем подошел к окну справа и посмотрел в широкую щель. Он все так же стоял то спиной ко мне, то полубоком, поэтому его лица я так и не разглядел.

Абдул уже закончил переодеваться, сгреб свои таджикские шмотки в кучу, бесцеремонно швырнул их в угол. Затем подобрал автомат Калашникова с дивана, отсоединил и, проверив магазин, сунул его обратно в приемник. Видно, что привычка. Эти «нетаджики» ‒ явно бойцы с опытом, но вряд ли представляют собой достойных противников.

Это точно русские люди. Возможно, один из них, судя по акценту, украинец. Но это неточно.

Рустам продолжал бриться, при этом всё-таки ускорившись.

Третий же, покашляв, направился в угол дома. Подошёл к ещё не вскрытым стеклянным бутылкам, взял одну из них в руки, совершил какие-то манипуляции. Бутылка вдруг переломилась на две половины, и тот ловко вытряхнул наружу цилиндр… Небольшого размера, серебристого цвета. Ага, все бутылки ‒ это маскировка. Хитро. Но тогда что осталось в остальных коробках на даче? Они как будто бы знали, что брать, а что нет. Где настоящий алкоголь, а где эта фикция.

Всмотрелся и сразу же узнал, что это за контейнеры такие – специальные микропленки в защитных тубусах. Видел такие ранее, ещё когда нас обучали в учебном центре ГРУ. Это штатная разработка, начала восьмидесятых годов. Вроде как уже активно не использовалась.

Справа стояла большая спортивная сумка, в открытом состоянии. Внутри таких тубусов было штук пятнадцать, а то и больше. Старший положил тубус туда, перешел к другой бутылке. Я заметил, что у него на боку имеется кобура, с торчавшей из нее пистолетной рукоятью.

Черт возьми, это что же выходит, генерал-майор Калугин хранит у себя на даче замаскированные под алкоголь секретные микропленки?! Какой-то компромат? Что-то особо секретное? Украденное или официальная перевозка?! Ну, может быть, хотя это дело очень мутное! Зачем так рисковать? И выходит, кто-то про них узнал… Кто-то, кто имеет на это полномочия либо допуск к информации о подобных делах генерала. Либо же это такой метод транспортировки… Нет, вряд ли! Слишком сложно! Черт возьми, снова я в какое-то дерьмо влез…

У меня появилось стойкое ощущение, что здесь замешан кто-то ещё и сам генерал не в курсе, что под него протянули щупальца! Хм, быть может, он об этом узнал и перестраховался, намеренно переправив их сюда в тихом порядке. Но почему без нормальной охраны? Рассчитывал на меня? С чего это вдруг?! Потому что, мол, я у него на крючке и буду держаться за его предложение обеими руками? А заодно и на вшивость проверить…

Все сложно, очень сложно. То и дело возникали новые вопросы, на которые ответы давал я сам, руководствуясь только логикой и здравым смыслом. Метод перебора.

В общем-то, все более-менее понятно. Калугина кто-то раскусил, возможно, даже из управления, но пониже рангом. Иностранные спецслужбы? Тоже возможно! Генерала же потом раскроют в тесной связи с агентами ЦРУ… Не зря же он потом сбежит в Америку! В любом случае этот кто-то частично располагал информацией, что на дачу привезут важный груз.

Готовилась операция. Возможно, капитан Петренко ‒ это двойной агент. Ведь он знал о грузе – не зря же он сам заявился на объект, якобы выдать мне задание, а заодно и посмотреть, кого же генерал прислал вместо бесполезного Пешкина. Они могли воспринять это как меры противодействия, со стороны того же Калугина.

Но, не увидев во мне реальной угрозы или посчитав, что никаких проблем от меня быть не должно – я же почти что искренне показал, насколько мне тут все безразлично – тот дал отмашку.

Он знал все: дату, время, место, состав груза. Даже маршрут. Неужели третий – это он сам? Нет, голос не похож.

А его люди, Рустам и Абдул должны были осторожно разведать, втереться ко мне в доверие и нужно признать, это они сделали чуть ли не превосходно. Ну а когда началась выгрузка, эти двое проникли внутрь и скрытно ждали, пока все утихнет. Машина убыла, они начали действовать…

Мое появление на внутреннем периметре существенно нарушило им все планы, потому они были вынуждены спешно сбежать, успев унести две коробки.

Но тогда возникал вопрос, а почему они не стреляли в меня? Ведь могли же!

Изначально такой был расчет? Или же сплоховали?

А может, просто не хотели убивать? Какие благородные, а… швырнули камень, чтоб оглушить, но не получилось так, как рассчитывали.

Хм, а наутро сюда прибыло бы усиление. Потом меня тот же капитан Петренко и выставил бы соучастником, подкинув прямые доказательства. Отсюда получалось, что виноватый есть, трупов нет, а часть важного груза похищена. Попробуй тут концы найди, когда можно спихнуть на меня, человека, появившегося накануне самой операции. Очень подозрительно! После, может, и разберутся, но драгоценное время будет безнадежно упущено. Никакого следствия тут, конечно же, не будет, генералу лишняя шумиха вовсе не нужна! Меня просто прижали бы к стене и закрыли на официальном уровне. Доказательства бы сделали, какие нужно.

Не знаю. Но если так… ах ты ж черт, какой грамотный расчет. Облом произошел лишь из-за меня. Из-за того, что вместо Пешкина был я, не единожды перекрученный жизнью старый вояка в молодом теле, с интуицией, работающей на сто пятьдесят процентов!

Впрочем, это лишь мое смелое предположение. Возможно, что на самом деле все не так и возможны варианты, начиная от самых глупых вплоть до самых невероятных.

А тем временем, пока я лежал на крыше ветхого курятника и строил предположения, Абдул неторопливо вышел из дома и остановился на входе. Чиркнул зажигалкой, закурил. Выпустил клуб дыма. Что, блин, вышел свежим воздухом подышать, да на звёзды посмотреть?

Пятнадцать секунд.

Тишина.

Тридцать секунд. Сорок пять.

Где-то вдалеке послышался нарастающий гул. Куривший среагировал, сделал несколько шагов вперёд, влез на какой-то ящик и посмотрел в сторону дороги. И я тоже посмотрел – к этому кишлаку приближалось два близко расположенных огонька – свет от автомобильных фар.

– Отлично! – выдохнул тот, не глядя отшвырнув окурок в сторону. Тот полетел в мою сторону.

На нем они собирались уходить, причем долго копаться они точно не будут… Если все так, то больше я их не увижу и что там на микропленке ‒ точно не узнаю. Ну нет, так дело не пойдет.

Вообще-то, лежать на одном и том же месте, на хлипкой крыше курятника было совсем не комильфо. Я попробовал сменить положение, но только сделал хуже. Подо мной что-то предательски скрипнуло, треснуло.

Абдул направлялся обратно в дом, чтобы сообщить старшему о приближающемся транспорте.

«Нетаджик» среагировал на шум, чуть изменил направление и показался у меня в поле зрения…

– Какого черта тут?..

Мой автомат лежал рядом, воспользоваться им несложно даже из такого положения, что я и сделал. Да только предательская конструкция курятника не выдержала, и я с громким треском провалился вниз.

Как ни странно, ни обо что не ударился и ничего себе не проткнул. Рывком встал точно на ноги, вот только автомат упал непонятно куда. Кур внутри не оказалось, а все имеющиеся там экскременты давно засохли, но запах все равно был соответствующим.

– Тревога! – заорал Абдул и бросился к курятнику, готовя автомат к бою. Глупое решение подбегать ко входу – пули изрешетили бы все и из того положения, где он стоял ранее.

Почти сразу я выбил ногой входную дверь, которая отскочив, ударила по автомату точно в тот самый момент, когда он нажал на спусковой крючок. Загрохотало. Очередь ушла вбок и в землю.

Он не удержал автомат и выхватил нож.

В доме, услышав крик, тоже раздался грохот, крики. Сейчас начнется…

А противник, даже не думал сдаваться. Он сделал взмах ножом, но промахнулся. А я, перехватив его руку на излете, резко крутанул ее. Тот взвыл, задергался и отпустил нож. Затем толкнул меня в грудь и словно клещ, вцепился руками в мой КЗС в области воротника, явно намереваясь повалить на землю. Действуя на опережение, я ухватил его за плечи и с упором ноги в живот, заваливаясь назад и увлекая противника за собой, резко бросил его через себя. Он не ожидал подобного приема, а потому все получилось очень хорошо. Абдул с воплем улетел точно в курятник, проломив своей массой хлипкую деревянную стену. Раздался страшный грохот.

В этот момент из дома выскочил решительно настроенный и готовый к бою Рустам, с пистолетом в руке.

Выстрел!

Ещё один!

Без результата!

В тесной улочке, резко со света во тьму, попробуй-ка разберись, куда и в кого стрелять – это было сделано, скорее, для устрашения случайного противника, поэтому дало мне пару лишних секунд.

Я ловко шмыгнул обратно в открытую дверь курятника, где едва не споткнулся об противника. Тот ещё с рычанием барахтался среди обломков, пытаясь встать. Пнул его ногой, затем начал искать свой автомат. Через несколько секунд тот вдруг набросился на меня со спины. Двинув его локтем в морду, я повалил его и прикрылся им, словно живым щитом.

А Рустам был всего в нескольких метрах. Видел меня и товарища в огромной дыре полуразрушенного птичника.

Выстрел! Выстрел!

Первая пуля просвистела рядом с моим ухом, а вторая угодила в плечо Абдулу, после чего тот сразу вскрикнул, а сам Рустам прекратил стрельбу. Видимо, не хотел ранить товарища.

– Отходим! Живо! – откуда-то сзади раздался крик. За его спиной, со спортивной сумкой в руках прошмыгнул их старший, лица которого я так и не разглядел. Видно было, что он не намерен зря рисковать, предпочитая бегство.

Рустам, услышав его, обернулся и начал неуверенно отступать, однако пистолет Макарова не опустил. Он держал его прямо перед собой, ожидая удачного момента для очередного выстрела. Едва я высунулся, как тот мгновенно среагировал, но не попал.

Оттолкнув в сторону тело обмякшего противника, я шустро бросился к стене, где тот не смог бы меня достать.

В метре от себя увидел оброненный мной ранее свой автомат Калашникова, подхватил его за ремень и подтащил к себе.

Схватил. Вот, теперь другое дело.

Приложил к плечу и дал короткую очередь в сторону Рустама. Тот тоже выстрелил.

У него в стволе и магазине осталось всего два патрона.

Выждав момент, я «рыбкой» выскочил из курятника и, совершив кувырок в движении, укрылся за стеной соседнего дома. Высунулся, хотел выстрелить в противника, но тот ушёл с линии огня.

– Уходим! Чего ты там копаешься? – раздался крик в темноте. – Машина у въезда!

Я отчётливо услышал, как где-то впереди, за домами и впрямь раздался гудок, а затем и рев двигателя. Свет фар осветил большую часть кишлака, но самой машины пока не было видно. Тут и там раздавался шум, даже показались местные жители.

Транспорт диверсантов на месте, сейчас уйдут, черти ряженые!

Выглянув из-за угла, я вновь увидел Рустама, а за ним, в свете автомобильных фар их бегущего командира. Микропленки, что бы там на них ни было, находились у него в сумке. И судя по всему, для него это крайне важно…

Покинув укрытие, держа автомат перед собой, я бросился к ним. Рустам выстрелил ещё дважды, пули бестолково щелкнули по камням, не причинив мне вреда. А вот я быстро прицелился в Рустама, выжал спусковой крючок – прогремел лишь один выстрел, Рустам вскрикнул. Затем мой автомат внезапно заклинило. Возможно, произошло утыкание патрона. Калаш-то старый, как говно мамонта.

– Да зараза! – зарычал я, бросив бесполезное оружие на землю.

Легко раненный противник, видимо, уже не имея возможности перезарядить свой пистолет, развернулся и побежал, будто бы ничего и не произошло.

Тот, у кого была сумка, засев у каменной ограды, тоже сделал несколько выстрелов в мою сторону, но лишь для того, чтобы задержать подольше. А их транспорт как раз показался из-за строений.

Лишившись оружия, выругавшись, я рванул обратно за автоматом, который ранее выронил Абдул. Стало светлее, поэтому я нашёл его почти сразу, схватил и бегом бросился к машине.

Судя по всему, это был УАЗ-469. По крайней мере, силуэт был именно таким, затем яркий свет фар лишил меня обзора. Двигаясь быстрыми, но короткими перебежками от укрытия к укрытию, я дважды давал короткую очередь в сторону машины. Пули застучали по металлу, по лобовому стеклу. Водитель советского внедорожника резко сдал влево, частично спрятав УАЗик за стеной одного из сараев. Почти сразу же, он принялся разворачиваться, хотя сделать это в тесных улочках кишлака было сложно.

В меня снова начали стрелять из пистолетов – видимо Рустам всё же нашёл способ перезарядиться. Однако толку от такого огня было мало – в таком темпе, учитывая условия, попасть в меня можно было лишь чудом. Другое дело, что свет фар бил им в спину, а мне в лицо, практически лишая возможности видеть и эффективно поражать цели.

Выждав несколько секунд, я все же бросился вперёд, продолжая стрелять короткими очередями.

Машина начала разворачиваться, снова остановилась. Захлопали двери – это означало, что командир этих диверсантов и сам Рустам, уже в машине. Плохо дело.

Я снова дал очередь. Пули застучали по металлу. Одна из фар УАЗа погасла. Водитель, кое-как развернув внедорожник на пятачке, дал по газам. Взревев движком, тот снёс какой-то деревянный сарай, налетел и обрушил часть каменной ограды. А при крутом манёвре, не справляющийся с управлением водитель, передней частью машины все-таки зацепил стену дома – раздался тяжёлый удар и характерный металлический лязг. Машина встала, как вкопанная, но тут же снова пришла в движение.

Выжав педаль в пол, водитель всё-таки вытащил машину из кишлака и повел ее к дороге.

Вскинув автомат, я дал несколько коротких очередей вдогонку, затем сухо клацнуло – закончились патроны в магазине. Попасть-то попал, но на движение транспорта это не повлияло.

– С-сука! – выругался я, опустив ставший бесполезным автомат. Второй магазин вставить несложно, но, опять же, это драгоценные секунды, а такой огонь многого не даст.

УАЗик, хотя и небыстро, виляя туда-сюда, постепенно удалялся, направляясь к дороге, ведущей на север. Скорее всего, в сторону пограничной заставы они не поедут, потому что их там гарантированно остановят. Ещё бы, вся машина обстреляна – нужно разбираться, кто это такие и что вообще произошло! А судя по всему, терять время они не намерены и рисковать тоже.

«Уйдут!» – мелькнула в голове жалкая пессимистичная мысль.

– Не уйдут! – тут же прорычал я, когда мой взгляд упал на открытый мотоцикл ИЖ «Планета-3». Сейчас навес рухнул, мешковина лежала в стороне, а светлый мотоцикл с голубой коляской хорошо выделялся в полумраке.

Выхватив запасной магазин из разгрузки, прямо на ходу перезаряжая трофейный автомат, я бросился к мотоциклу. Перезарядив, бросил его в коляску.

Когда ещё я был пацаном, у моего друга на окраине Батайска, как раз был точно такой же мотоцикл. Мы часто гоняли на нём на рыбалку, на озёра и просто в лес за грибами. Много часов и километров намотали на таком. Руки прекрасно помнили, как заводится этот агрегат.

Удивительно, но мотоцикл был на ходу и даже завёлся сразу же. Колеса и те накачаны. Открутив крышку топливного бака, я хлопнул ладонью по самому баку. Горючка была, но мало.

Оседлав его, я повернул лапку переключателя, выжал ручку газа – «Планета» сорвалась с места, да ещё и так шустро, что я едва вписался в поворот.

– Ну, черти! Хрен вы от меня уйдёте! – подумал я, кое-как объезжая валяющиеся на дороге обломки досок, куски глины и камни.

Водитель УАЗа, кем бы он там ни был, сильно торопился, пер напролом, снося всё, что попадалось на пути. ИЖ с коляской – это совсем не УАЗ и мне было сложнее.

Свет фар, точнее, одной уцелевшей фары впереди, был хорошим ориентиром. А вот у мотоцикла приборы освещения не работали, поэтому я рулил буквально на свой страх и риск, как попало. Планету бросало то в одну, то в другую сторону, переднее колесо то попало в яму, то налетало на кочку – я с трудом удерживал руль в руках. Коляска с грохотом тарахтела, внутри гремели то ли пустые ведра, то ли бидоны…

Этот мотоцикл для такого точно не предназначался… Таджик, который берег это чудо техники, после этого меня точно проклянет! Берег его, обслуживал, а тут, в одно прекрасное утро угнали прямо из кишлака! Ну не сволочи, а?

Да уж, достать такую технику, да ещё и в нормальном состоянии, в этих безлюдных краях ‒ большая редкость.

Началась абсолютно безумная гонка по бездорожью, особенно после того, как машина добралась до грунтовой дороги.

Быстро светлело. Те, кто пытались сбежать, довольно быстро поняли, что их преследуют. Открыли огонь, высунувшись с пистолетом из заднего окна.

Это только в фильмах показывают, что герои метко попадают по шинам, водителям, чем и останавливают погоню или бегство. На деле же все совсем иначе – дикая тряска сводила любую меткость на ноль, было эффектно, но совершенно не эффективно…

Сначала я держал дистанцию приблизительно в сорок метров, нервируя водителя и пассажиров. Несколько минут выдерживал темп, а потом вспомнил, что топлива у меня почти и нет.

Кое-как вытянув автомат, что болтался в коляске, я тупо уложил ствол на руль, и с трудом удерживая руль, дал очередь. Что-то попало, что-то нет. УАЗ резко сбросил скорость, вильнул влево.

Я подумал, что-либо машина утратила возможность двигаться дальше, либо что-то с водителем. А на самом деле из заднего окна показалась рука и тут же исчезла… Ещё не сообразив, что бы это могло значить, я тем не менее интуитивно взял левее и как раз вовремя – всего в нескольких метрах от меня, что-то рвануло…

– Граната! Вот же суки!

Выжал газ, намереваясь зайти слева. Но тут УАЗ снова резко вильнул, заскрипели тормоза. Вездеход резко накренился, налетел на что-то и, завалившись на бок, со страшным грохотом перевернулся.

Я тут же дал по тормозам. Схватив автомат и соскочив с мотоцикла, я бросился к машине. В магазине еще должно было остаться штук пять-семь патронов.

Из пассажирского места показалось чье-то тело. В руке зажат пистолет.

Выстрелив, я попал точно в кисть. Человек вскрикнул.

– Вылезай, ну! – заорал я, держа его на прицеле. – Или вторую руку прострелю!

Тот неловко поднял обе трясущихся руки, одна из них была окровавлена.

Наконец-то я разглядел его перекошенное от боли, злости и страха лицо. Это был Кикоть. Василий Николаевич…

Глава 4. Разбирательство

Быстрый осмотр слетевшей с дороги и перевернувшейся машины показал, что водитель погиб непосредственно в результате крушения внедорожника, а Рустам с двумя пулевыми ранениями хотя ещё и был жив, но помочь ему уже было нельзя… Несколько минут, и нежилец! Водитель, кстати, тоже оказался таджиком.

Зато Кикоть – эта мерзкая гнида, что уже, так или иначе, несколько раз попадалась у меня на пути, целехонька… Ну, не считая лёгкой ссадины на голове и простреленной мной руки. Да и то, там были задеты только мягкие ткани.

– Громов, не стреляй! – громко попросил Василий Николаевич, глядя на меня испуганными глазами. Но я прекрасно знал, что доверять ему нельзя ни в коем случае. Такой обманет, как два пальца об асфальт!

С таким человеком нужно всегда быть начеку, ожидая подлянки.

Несмотря на то, что его возраст уже за шестьдесят, он все равно был невероятно хитрым, коварным и опасным человеком.

– Вот так чудеса… – глухо произнес я, держа его на прицеле. – Ошиблись транспортом, товарищ полковник. Фамилия настоящая или так, рабочий псевдоним?

Василий посмотрел на меня с безразличным взглядом. Вид у него был вполне себе ничего, несмотря на аварию на дороге, однако он все равно старательно корчил из себя жертву, которой по-прежнему очень больно, а маленькие водянистые глазки все равно бегали по сторонам, ища возможность выкрутиться.

Пожалуй, обычный человек не обратил бы на это никакого внимания, считая, что перед ним старый человек, но я-то знал, с кем имею дело. Мимика человека о многом может рассказать, подсказать, чего ожидать… Впрочем, это несложно скрывать, если подозрений нет.

Кикоть ещё во время нашей первой встречи в поезде, идущем с Астрахани в Мары говорил, что ранее долгое время был то ли офицером советской армии и недавно ушел на заслуженную пенсию, то ли был одним из старших офицеров КГБ ещё в семидесятых. Хрен там разберёт.

Разъезжал по югу страны, навещая друзей и бывших боевых товарищей, а может, как раз таки агентов вербовал.

Любопытно, что по его словам, ушел он в звании полковника, с наградами и прочими привилегиями, но сейчас позиционировал себя как, как гражданский человек.

Правда это или нет, сложно сказать. Тогда я поверил, ведь не было оснований не верить или сомневаться в словах незнакомого человека. Он показался обычным, хотя и любознательным военным пенсионером, не более. Это нормальное. А судьба вон как все расставила на свои места, м-да…

Это же он дал команду Алексу покончить со мной в поезде! Именно он! А Алекс не справился. Но не потому, что была личная неприязнь, а потому что на меня был заказ… Кому-то я мешал, не скрою.

С виду, хоть он и старик, несмотря на неплохое для его лет физическое состояние, но на самом деле, что куда важнее, это коварный и расчетливый враг. Предатель своей страны, шпион, военный преступник, скрытно работающий на ЦРУ или кого-то ещё.

– Ты все не так понял… – пробормотал он. – Все не так!

– О, безусловно! – невесело усмехнулся я. – Ты просто случайно, ну чисто гипотетически, оказался не в том месте и не в то время, да? И сумка с тубусами с микропленкой, тоже оказалась в том кишлаке случайно? А агенты Рустам и Абдул наняты не тобой? Они случайно проходили мимо кишлака и как бы случайно влезли на охраняемую дачу генерал-майора Калугина и тоже совершенно случайно вытащили оттуда пару картонных ящиков, да? Руки! Руки держи так, чтобы я их видел!

Я прям рявкнул от возмущения и накаленной обстановки.

Тот потихоньку полез куда-то под свою рваную, испачканную кровью одежду…

Я подошёл ближе и, держа его на прицеле автомата, забрал из кармана заряженный пистолет Макарова, отпихнул лежащий на земле пистолет с поврежденной пулей рукоятью.

– Я могу объяснить!

– Объяснишь! Но позже! Вставай, живо!

– Аптечку-то хоть дашь? – Кикоть потряс окровавленной рукой.

– Рана пустяковая, через нее пять литров крови не выльется! Бинтом перемотай, повезет – не загнёшься от заражения крови. Где сумка с плёнками?

– В машине. На заднем сидении, вернее, была там.

– Доставай! А заодно и расскажи мне, что там на них такого важного, что ты решил их выкрасть с дачи Калугина?

И вдруг тот рассмеялся. Как-то хрипло, очень нехорошо рассмеялся, с такой поганой хрипотцой. А потом его прорвало, будто бы теперь со мной говорил другой человек: холодный, жестокий, отстраненный…

– Громов, я думал, ты умный, а ты просто молодой дурак! С чего ты взял, что я их выкрал? – хмыкнул тот.

И тут мысль о том, что старый Кикоть не враг, который ограбил Калугина, наоборот, это своеобразный скрытный проводник, звено, между самим генералом и агентурой ЦРУ!

– Доставай сумку! – приказал я.

– Ну, достану… и что ты намерен делать дальше? – усмехнулся тот, обматывая раненую руку лоскутом ткани.

– А это не твое собачье дело!

– Хе-хе… Калугин быстро поймет, что раз дело не сделано, а на самой даче был только один человек, то и виноват в этом может быть только он… – не унимался он. – Ты! Получилось как в том фильме, с операцией «Ы». Вместо бабули, Шурик. Да генерал тебя засунул на дачу, чтоб ты нигде не отсвечивал, чтобы ты подчинялся ему, делал то, что у тебя хорошо получается… Он же тебе уже что-то обещал, да?

– Я тебе что сказал делать?

– Тьфу… но нет же, ты не мог сидеть спокойно! Ну вот скажи, зачем ты сюда полез? Что у тебя за мания такая, везде геройствовать, а?

– Я порой и сам задаю себе тот же вопрос… – тихо процедил я. – А ответ прост: да страсть у меня, чтоб таких, как ты, топить. Чтоб такие как вы, черти двуличные, страну раньше времени не развалили!

– Ты про перестройку? – тот мерзко рассмеялся. – Смешно… да уже ясно, что СССР таким, каким он был последние тридцать лет, скоро не будет. Скоро все изменится, а вы и не поймёте, как и почему!

Последние слова прозвучали как-то совсем угрожающе, бездумно и нехарактерно для человека его статуса. Что это, отчаяние? Или желание показать, что он в курсе чего-то важного, что мне, молодому и глупому недоступно?

Я решительно шагнул к нему и двинул прикладом автомата. Хватит тарахтеть.

Кикоть рухнул на землю без чувств. Мордой в пыль. А я кое-как открыл заднюю дверь, влез внутрь салона УАЗа и вытащил оттуда сумку с микропленками. Сейчас некогда разбираться с ними, потом проверю. Но с учётом всего, что сказал Василий Николаевич, у меня появился кое-какой план коварных действий.

Связал бесчувственному Кикотю руки за спиной, перед этим обыскал его на предмет наличия скрытого оружия, затащил его в коляску мотоцикла, туда же кинул и сумку.

Автомат закинул на ремень за спину, а оба трофейных пистолета держал наготове.

ИЖ завелся без проблем. Возвращаться в кишлак не было смысла… Вернее, он был, но не особо важный. Раненый Абдул, который вполне может рассказать что-нибудь важное, если старик заупрямится.

Взглянул на часы. Время летело незаметно.

Уже рассвело. На границе кишлака, что сейчас был на юго-западе от меня, были видны местные жители – ещё бы, после того шума, что мы там навели, попробуй-ка пойди и снова ляг спать!

Добравшись до дачи – благо топлива в баке оказалось больше, чем я думал, остановился за воротами. Движок тарахтел так, что в утренней тишине его было слышно на десятки метров вокруг. Интересно, а хозяин «Планеты-3» прибежит разбираться? По-хорошему, нужно вернуть транспорт, а то как-то нехорошо получается.

Выгрузил я по-прежнему бесчувственного Кикотя, на всякий случай связал ему ещё и ноги, закинул сумку с микропленкой к себе в пристройку и спрятал ее получше. На всякий случай.

Затем всё-таки вернулся к мотоциклу и только хотел выехать обратно к дороге, ведущей к кишлаку, как в воротах показалось трое недовольных таджиков, среди которых наверняка был владелец «Планеты-3».

– Эй, что такой делаешь? – возмутился тот. – Зачем мая матацикла украл?

– Спокойно, спокойно! – поторопился успокоить таджиков я. – Товарищи! Не ругайтесь… Ситуация потребовала одолжить ваш прекрасный мотоцикл, пришлось догонять преступников и…

Меня однако никто слушать не стал, все трое решительно подошли к стоящему рядом мотоциклу, придирчиво осмотрели, затем молча оседлали его.

Тот, что возмущался, наверняка и был владелец, сел за руль. Завел ИЖ и, выкрикнув что-то гневное, дал по газам и укатил, подняв клуб сизовато-серого дыма…

– Ну, считай, возврат угнанного транспортного средства произошел за счёт средств и возможностей владельца! – задумчиво пояснил я, скорее, для себя, чем для кого-то. Кроме Кикотя у стены тут больше никого и не было…

Вот судьба Абдула меня несколько волновала – куда это он запропастился? Раненый, побитый… Сбежал, что ли?

А с другой стороны, его уже раскусили, переиграли. Мертвый напарник в разбитой машине, старший пропал. Что ему ещё делать, как не удариться в бегство? Тем более так и неясно, кто они такие и откуда здесь взялись… Кто-то же их готовил к операции, вербовал, инструктировал…

Решительно направился в свою жилую пристройку. Включил радиостанцию, набрал нужный позывной.

– Берег, прием! Это Бук! Ответь, Берег!

В эфире какое-то время были одни помехи и шум, потом всё-таки объявился сонный и ленивый радист Берега.

– Слушаю тебя, Бук! Чего не по графику?

– У меня ЧП!

– А?

– Проникновение на объект у меня. Попытка пресечена, противник задержан. Доложи старшему.

– Это Петренко, что ли?

– Тьфу, да! – я покачал головой. Радист там то ли сонный, то ли глупый. – Живее давай!

– А-э… – какое-то потрескивание. – Ты это, меня не торопи, умный, что ли? Я тут старший!

– Так докладывай! – рявкнул я и, закончив сеанс связи, швырнул гарнитуру на стол. – Баран!

Вернув автомат на стойку – неважно, что номер другой и боезапаса в три раза меньше стало, я быстро вышел наружу, заметил, что и Кикоть уже очнулся. Увидев меня, тот испуганно дёрнулся…

– Громов, отпусти меня! – нахмурившись и скрипнув зубами, произнес тот. Затем сам же начал убеждать меня в том, что это правильное решение. – Ну вот скажи, толку тебе от того, что взял меня? Ну, связал, а дальше? Тебе не поверят. Никто тебе помощи тут не окажет, на погранзаставе никто и пальцем не пошевелит. Ты в курсе, что капитан Петренко хотя и мелкий, упрямый офицер, но он все равно человек генерала. Калугин, так или иначе, меня отпустит, не сам, конечно. Но отпустит, вот увидишь.

– А я думаю, что ты мне лапшу на уши вешаешь! – фальшиво усмехнулся я. И это тоже часть моего плана, ведь я своим поведением собирался убедить Кикотя в том, что не верю ему ни на грамм, зато готов все лично передать генералу суть случившегося! Кикоть наверняка потом с ним поговорит – так пусть старик и расскажет, какой я наивный, но крайне эффективный инструмент…

Ну, а что? Ведь на вшивость проверку я прошел, пресек попытку ограбления, одного противника ликвидировал, второго – взял живым! Своевременно доложился дежурному, а в скором времени передам двойного агента, с чистой совестью выполнив возложенные на меня обязанности… Ну и украденные микропленки! Хорошо бы ещё понять, что ЦРУ хочет там найти?

Василий Николаевич только головой покачал, посмотрел на меня безнадежным взглядом…

– Дурак ты! Ну, сам виноват!

– Что на плёнках? – потребовал я, игнорируя его попытки вывести меня из себя.

– А мне почем знать?

Всем своим видом он показывал, что сотрудничать не собирается. Я, конечно, мог бы его заставить говорить, но не захотел. Марать руки кровью этой гниды… но поговорить все равно было интересно.

– Ты хочешь сказать, что просто отправился сюда, в богом забытое место, за какими-то плёнками? Кто приказал? Забугорные хозяева? И не стыдно, после стольких лет служения родине?

– Вроде того. Все наверху уже давно решили. Им виднее. А я так, провинности свои отрабатываю!

– Какие ещё провинности?

– Чего ты такой любопытный? А, не отвечай. Вот ты лучше скажи, нравится жить в СССР?

– А почему нет?

– Да потому что мы в изоляции от остального мира. У нас ничего нет. Дефицит. Ничего не купить толком. Ты в Европе-то был? А в Америке?

– На хрена она мне? Что я там забыл?

– Я так и думал. Там все по-другому. Другой мир. У меня после службы этой родине, глаза открылись. Ничего, скоро все изменится. Вот правительство заменим, и все советские граждане заживут иначе. Коммунизма не будет.

– Все, хорош! – оборвал его я, для убедительности пнув под зад. Увлекся Кикоть, а меня его фантазии не устраивали.

Через двадцать минут меня по радиосвязи вызвал удивленный капитан Петренко, потребовав более подробного доклада. Выслушав, тот коротко присвистнул, но ругать меня не стал и даже похвалил за бдительность. Сложно сказать, правду ли он сказал или нет.

Затем он отключился и вновь настала тишина, которая длилась минут сорок. Все это время Кикоть лежал связанным на солнце и ругался, стонал, требовал, потом просил его отпустить. Наконец, он устал горланить и замолчал. Через час снова ожила радиостанция – теперь это был уже не Петренко.

– Бук, прием! Это Аист! Прием!

– Слушаю, Аист! Это Бук!

– Значит, слушай сюда… Через два часа прилетит вертушка. Заберём твоего нарушителя, заодно осмотрим то, что они пытались украсть. Будь на связи, никуда не уходи. Я лично прилечу и все проконтролирую. Там же получишь дальнейшие инструкции. Как понял?

– Вас понял, жду!

– Тогда до встречи!

И снова сеанс связи был окончен, а все время до прибытия я находился в компании Василия Николаевича. Шума от него было предостаточно, даже уши устали.

Ближе к одиннадцати часам поел сам и дал сухой паек Кикотю, при этом проследил, чтобы тот избавился от пустой консервной банки. Ну, мало ли, вдруг решит использовать ее как оружие или покончить с собой… От отчаяния, например. Хотя, учитывая его настрой, он уверен, что Калугин его заберёт, а после тихо отпустит. Уж у него-то власти точно хватит на такие мелочи. А потом получится, что его как будто бы вообще не было. Ну, это если, конечно, верить словам Василия Николаевича.

Время шло, а тот становился все мрачнее. Старик уже не возмущался, не пытался орать, что-то доказывать мне и взывать к благоразумию. Однако взгляд не потух, на лице появилось что-то неопределенное, чего я пока не понял. Да и какая мне разница?

Наконец, через час и сорок девять минут вдалеке послышался постепенно нарастающий вертолетный рокот. Выйдя из-за ворот и поискав глазами приближающуюся птичку, я довольно быстро увидел приближающуюся с северо-запада крупную черно-зеленую точку. Это был Ми-8, как всегда в своей традиционной расцветке, но отличался от тех, что летали по Афганистану. Вертолет небоевой ‒ внешнее вооружение отсутствовало, борта сопровождения тоже не было. Да и зачем оно здесь? Север ДРА уже благополучно очищен от боевиков оппозиции. Может, отдельные небольшие и разрозненные группы душманов ещё и остались, но они уже не представляли опасности. Координации уже не было, правительственные силы и наши войска успешно додавливали ее в центре и на юге страны.

Несколько минут и вертолет, сделав круг над вверенной мне территорией, пошел на посадку. Сел в нескольких метрах от стен, подняв вокруг всю имеющуюся пыль и обрывки сухой желтой травы. Заглушил двигатель.

Дверь отъехала в сторону и наружу выбрались двое вооруженных АК-74У бойца в советской военной форме. За ними показался офицер, в полевой форме. На боку кожаный планшет, с другой стороны пистолет в кобуре.

Он выбрался, осмотрелся и сразу же направился ко мне.

Я напрягся, на всякий случай. В кармане у меня лежал пистолет.

– Прапорщик Громов? – спросил он. – Как обстановка?

– Так точно! Все под контролем!

– Я подполковник Сизов, у меня указание забрать задержанного. И вас тоже. Летим в Ташкент, а оттуда самолётом в Ростов-на-Дону! Где он?

– За стеной, связанный.

– Хорошо! – Сизов сразу же направился внутрь, а я двинулся за ним. Но вдруг меня окликнул один из бойцов, что прилетели с подполковником.

Я обернулся в нерешительности, остановился. А тот, вдруг, один за другим вытащил из вертолета четыре стандартные канистры с бензином и махнул мне.

Это ещё на кой черт? Я сделал несколько шагов навстречу, но вдруг, из-за стены послышался короткий крик и почти сразу же раздался громкий одиночный выстрел…

Глава 5. Хорошая репутация

– Сергей Петрович, доброе утро!

– И вам того же, Олег Дмитриевич, – старческий голос в трубке зевнул. – Что-то случилось?

– Да как сказать… пока не случилось, но в ближайшем будущем может случиться. Причем очень скоро. Помните про объект «292Б»?

– Это который… – повисла пауза. Собеседник словно пытался вспомнить, что это за объект такой. – По производству химического оружия? Законсервированный вроде. В самом центре Афганистана?

– Именно. С ним-то вопрос уже улажен, а тот архив у меня. Тот самый архив. Хотите знать, как он ко мне попал?

– Хм… ну-ка, удиви! – в голосе собеседника послышались заинтересованные нотки. – Полагаю, наша разведка случайно наткнулась?

– Ну, не совсем случайно… Главное разведывательное управление в деле, разработали операцию. Но действовали они по нашей же наводке, создавая ширму для реальной цели. Но об истинных целях они, конечно же, не подозревали, главным для них было выяснить, какие там остались БОВ и сколько душманы уже вытащили. Мой контакт заранее сообщил, что Запад был намерен перехватить инициативу, пришлось действовать быстро. Не все прошло так, как мы рассчитывали, но результат достигнут. Операция завершена успешно, «292Б» полностью уничтожен.

– Ну и отлично. Кто там работал?

– Группа «Зет». Вернее, несколько бойцов из группы.

– Хм… те самые, что достали ПЗРК «Стингер» и документацию к нему? А перед этим повязали американского военного советника Джона Вильямса и полевого командира Али Хадида? Что ж, знаю таких! Лично не видел, но много от кого слышал. Толковые ребята. Кто у них там командир?

– Майор Игнатьев, а курирует полковник Хорев!

– Ну, ясно, – голос снова зевнул. – А проблема-то в чем?

– Считай, всю работу там выполнил всего один человек, хотя сам того не осознавал. Сделал то, что от него не требовалось. Прапорщик Громов, тот самый, что ещё в восемьдесят пятом году вытащил из лап душманов военного советника Бехтерева, а после вернул с территории Пакистана утерянный комплект шифровальной аппаратуры!

– Да, да. Слышал о нем уже. Но всё-таки, в чем проблема-то?

– Нужно было спрятать все концы. Я перестраховался и сейчас этот Громов у меня на даче, в изоляции. Архив доставил именно он, соответственно, пока он был в бункере, вполне мог узнать ненужные детали. Обо всем он, конечно же, не догадается, но тем не менее.

– Олег, ты что задумал? Боишься, что тебя может сдать прапорщик?

– Я ничего не боюсь. Просто жду, пока уляжется шум по проведенной нами операции «Квадрат». С управлением разведки мы договоримся, мол, недоразумение было. Всех уже отпустили.

Послышался тяжёлый вздох. Сергей Петрович понял, что коллега пытался ему сказать.

– Ладно, я понял, что тебя беспокоит. Замолвлю словечко. Вот что, Олег! А Громова не трогай. Отпусти, но сначала тщательно проверь. Вряд ли у него будут вопросы, там все концы хорошо спрятаны.

– Уже проверили его. Так получилось, вновь всплыло дело номер «3317». При последней транспортировке его пытались украсть и прапорщик Громов его перехватил. В одиночку. За всем стоял наш бывший сотрудник. Кикоть.

– Так… а вот это уже серьезно! – голос собеседника стал более резким. – Хм… так! И что в итоге?

– Все под контролем. Что делать с Громовым?

Несколько секунд была полная тишина. Казалось, Сергей Петрович серьезно озадачился этим вопросом.

– Пусть служит дальше. Поощрить нужно, к государственной награде представить. А с Хоревым мы найдем контакт. Значит, рекомендую вот что: забирай Громова и вези в Ташкент. Оттуда в Ростов. А дальше решим как поступить… А по поводу раскрытого агента и «3317», тут другого выхода не вижу. Раскрылся, значит, проиграл. Чтоб он там рот не открывал, ликвидируй! Носители сожги!

– Как? – удивился Олег Дмитриевич.

– Полностью! Ты же знаешь, как это делается! Кстати, дача у нас где находится?

– В Таджикской ССР. На юге, в восьми километрах от пограничной заставы.

– А, припоминаю! Ну и к черту ее! Меньше вопросов будет.

– Хорошо, спасибо за совет.

– Давай, Олег, до связи. Не переживай, я посмотрю, что можно сделать. Ты, главное, сам не оплошай, ставки очень высоки, особенно сейчас… Американцы не простят нам Афган!

****

Я резко развернулся. Рука рефлекторно потянулась к оружию, что давно уже лежало в кармане, но усилием воли я сдержался. Это не стало для меня сюрпризом. Догадывался, что и такой вариант разрешения сложившейся ситуации тоже возможен, хотя и маловероятен.

Калугину доложили и тот понял, что Кикоть теперь обуза, которая может начать говорить то, что говорить не стоит. Следовательно, нужно его закрыть. Окончательно.

И все же я слегка занервничал. Что мешает им убрать и меня? Чтоб наверняка! А так получится, что никто ничего не видел!

Обернулся на бойцов с оружием – те никак не отреагировали, просто стояли у вертолета. Никто не пытался взять меня на прицел, взять под арест, застрелить…

Через несколько секунд подполковник Сизов вновь показался из-за ворот, неторопливо пряча пистолет обратно в кобуру. Он медленно подошёл ко мне.

– Все в порядке, товарищ прапорщик! Ты провел отличную работу! – похвалил меня тот, с каменным лицом. А с виду почти что интеллигент, никак не убийца пленных. – Ну, полагаю, ты подобного не ожидал?

Я невозмутимо пожал плечами.

– Генерал-майор дал мне четкие указания на его счёт. Это предатель, за ним давно уже следили. Думали, что он выведет на иностранных агентов, что его завербовали. Но, ничего не вышло, его кураторы оборвали с ним всю связь уже давно. На кого он работал, что за люди отправили его сюда ‒ неизвестно. Да и неважно. С этим всё понятно?

– Так точно, товарищ подполковник.

– Хорошо. И как я уже сказал, генерал Калугин хотел бы видеть тебя снова. Но уже не здесь, а в другой, более мирной обстановке. Операция «Квадрат» успешно завершена, а те, против кого завели следствие, освобождены. Майор Игнатьев уже в Ташкенте, бойцы группы «Зет» тоже. Кстати, а где носители информации, что эти люди пытались украсть из дома?

– В пристройке, в сумке! – совершенно спокойно ответил я, уже окончательно убедившись, что это логическое завершение всей этой мутной истории. Кикотя вычислили и убрали. Видимо, и впрямь стал больше не нужен. А кураторов его не нашли, потому что найти самих себя сложно. Кикоть думал, что Калугин его защитит, а тот принял совершенно иное, радикальное решение. У предателей одна судьба – никому они не нужны: ни своим, ни чужим.

– Я бы хотел их увидеть! – спокойно, но с требовательной ноткой в голосе произнес подполковник Сизов.

– Конечно. Я покажу.

Мы вместе направились к строению, где я жил последние несколько дней. Прошли мимо места казни – Кикоть, по-прежнему связанный, лежал на камнях с простреленной головой. Лужа крови говорила сама за себя. Ну, как бы там ни было, а он это заслужил. Ещё неизвестно, сколько гадостей он натворил до того, как столкнулся со мной и где вообще мог засветиться. А сколько агентов он завербовал, сколько судеб повел по наклонной?

– Они взяли только контейнеры? – спросил офицер.

– Да. Я не проверял содержимое, лишь пересчитал общее число коробок и понял, что двух не хватает. По следам отправился в кишлак, ну а там и наткнулся на тех, кто ночью влез на дачу. Ещё немного и ушли бы. Я так и не понял, кто это такие.

– Может, завербованные сотрудники? Иностранные наемники?

– Нет, это наши. Сложно сказать, но подготовка у них имелась.

Подполковник усмехнулся.

– Куда им против такого бойца, как ты, Громов?! Хм… ты не догадываешься, но тебя уже многие знают. Не в лицо, конечно. По заслугам, слухи быстро распространяются. И генерал Калугин не просто так отправил тебя именно сюда, а не ещё куда-то. Можешь считать это проверкой.

– Хорошо, что оправдал ваше доверие! – сухо сказал я. – Но мне все равно. А таких, как Кикоть, терпеть не могу ‒ и вашим, и нашим. Не думал, что такие ещё есть.

Я сказал это не просто так. Хотел показать наивность. Ведь с наивным человеком легко разговаривать, ему просто что-то пообещать. Я молодой, но уже опытный прапорщик, с большой долей везения – чего б такого не взять под генеральское крыло? Прочистить мозги – это же отличный инструмент!

– Уверен, у тебя впереди большие перспективы.

– Будем надеяться… – улыбнулся я, но получилось суховато. – А что с полковником Хоревым?

– Насколько я знаю, был задержан и через несколько часов отпущен.

Я достал из-под вещей трофейную спортивную сумку, передал ее Сизову. Тот молча взял, рассмотрел ее со всех сторон, затем заглянул внутрь. Встряхнул. Посмотрел на меня внимательным изучающим взглядом.

– Что, Громов… нервничаешь?

– Почему я должен нервничать?

– Ты же совсем не дурак, – ухмыльнулся Сизов, глядя на меня пронизывающим взглядом, который я с лёгкостью выдержал. – После всего, что здесь произошло, тебя тоже можно было бы ликвидировать, чтобы устранить все возможные утечки.

– А что я нарушил? – я изобразил искреннее удивление.

– Эти микропленки секретные ‒ неважно, что на них. Уровень допуска серьезный. Это особый архив. Не было желания узнать, что там?

– Конечно, было. Интересно же. Но когда нас обучали в учебном центре ГРУ, говорили, что такие контейнеры старые, изготовлены ещё в конце шестидесятых. Правильно вскрыть их можно только при наличии специального оборудования, а сами пленки проявить без соответствующего навыка нельзя. Испортить их проще простого. Зачем мне знать о том, что там, если это никак не касается моей дальнейшей службы? Я их вам вернул? Вернул! А что на них и что вы с ними будете делать ‒ меня вообще никак не касается!

– Ясно… – сдержанно кивнул Сизов, просканировав меня холодным невозмутимым взглядом. – Да, ты отличный разведчик, и генерал это ценит. Кстати, проверку на вшивость ты прошел. Вот если бы пленка пропала, а ты бы ничего не предпринял… ну, не будем о грустном!

Сизов вдруг взял, да и высыпал все содержимое из сумки прямо на землю. Тубусы, позвякивая металлом, покатились в разные стороны. Ботинком он прикатил их обратно в кучу. Махнул рукой в сторону вертолета.

Почти сразу подбежал боец, притащил канистру с топливом.

Далее, без каких-либо комментариев, последовала процедура экстренного уничтожения носителей информации, путем сожжения контейнеров с пленкой.

Дело в том, что особый материал, из которого и производилась эта микропленка, очень боялся термического воздействия. По сути, внутри тубусов она не сгорит, но после такого варварства смотреть на что-либо там уже будет бессмысленно. Ясно, заметают следы! Да и пёс с ними! Мне-то оно зачем? Со своими бы проблемами да вопросами разобраться. Уж сюда-то мне лезть не стоит! Политика, интриги, заговоры… я далек от этого!

– Лучше это уничтожить! – негромко пояснил офицер, не отрываясь глядя на пламя.

Не прошло и пяти минут, как тубусы с микропленкой превратились в кучку закопченной металлической тары – теперь все это абсолютно бесполезный хлам.

– Пожалуй, все… – Сизов обернулся к бойцам. – Так! Авдеев, Бойков. Вы знаете, что нужно делать!

Оба бойца кивнули, схватили оставшиеся канистры и спешно бросились во двор. Скорее всего, генеральскую дачу ждёт что-то вроде рукотворного пожара. Опять же, это не мое дело.

– Громов, чего стоишь? Собирай вещи, если они у тебя есть. Через десять минут улетаем, пока сюда никто не пожаловал. И, Громов, напомни, а что стало с теми, кто сопровождал Кикотя?

– Один мертвый, вон в том УАЗе, его с плато видно. Пытались уехать, но я не дал им этого сделать. А второй раненый, был в кишлаке. Но проверять времени не было. Возможно, он ещё там, прячется. Или сбежал.

– Хорошо… – задумчиво кивнул тот, быстро и часто кивая головой.

Следующие несколько минут прошли в экспресс-режиме. Бойцы торопливо вынесли из дома ещё пару картонных коробок из последней поставки, затем какой-то мешок, достаточно большого размера. Все это закинули в Ми-8. А затем облили сам дом бензином как изнутри, так и снаружи, и подожгли. Та же участь постигла и мою пристройку, где я жил последние дни. Ничего важного там не было. По крайней мере, для меня точно.

Любопытно получается, где бы я ни показывался, куда бы и в какое место ни попадал, там обязательно случается какая-то задница… Наверное, и впрямь, попав в это время в молодого себя, я одновременно стал магнитом для разнообразных событий, в основном неблагоприятных. Не смешно, вот совсем не смешно, но именно такая тенденция и прослеживалась. И ведь воспринимать это можно по-разному – например, как расплату за возможность прожить вторую жизнь. Или как веяние судьбы ‒ куда ветер подул, туда и понесло.

Неужели мне так и суждено постоянно во что-то встревать, пока не исполню какое-то предназначение? А есть ли оно вообще, это предназначение?

Дом оперативно подожгли и, несмотря на то, что гореть там особо и нечему, сейчас он весь был объят пламенем и черным дымом. Наверняка дым будет видно отовсюду. Из располагавшегося рядом кишлака непременно прибегут местные таджики, выяснять, что произошло и кто виноват. В любом случае понятно, это место больше генералу не нужно… В скором времени это будут лишь обгоревшие обломки, без крыши, лишь с одними стенами. Я на такие строения в Ливии вдоволь насмотрелся.

Загрузившись в вертолет, мы немедленно взлетели. Сделали небольшой круг над каменным плато, затем легли на курс. Впереди был Ташкент.

Удивительно, но уже через полчаса вертолет пошел на посадку. Весь полет прошел хорошо – без приключений. На авиабазе, после того, как я привел себя в порядок и переоделся в уже порядком надоевшую мне «афганку», отправился в столовую, где вдоволь покушал горячей еды. Затем, вместе с подполковником Сизовым мы пересели на готовый к взлёту ИЛ-76, следующий в сторону Ростовской области. Вместе с нами летели ещё какие-то офицеры и прапорщики, но к нам никто с вопросами не приставал.

Честно говоря, я думал, что, может быть, удастся встретиться с Хоревым или Игнатьевым, но тщетно. У них сейчас другие дела. Интересно, что им про меня рассказали?

Пока мы были на базе, я успел насобирать уйму новостей и новой информации. Главнокомандующий ВС СССР заявил, что формально, война длившаяся с 1979 года, закончена. Это вовсе не означало, что советские войска будут немедленно выведены с территории республики. Работы еще хватало ‒ духи хотя и были полностью разбиты и деморализованы, все еще представляли собой небольшую угрозу. Остатки оппозиции нужно было найти и додавить. Правительственные силы, ранее не проявлявшие высокой активности в боевых действиях, вдруг воспряли духом и рьяно принялись за дело.

Помимо этого было объявлено о том, что Пакистан, Китай и Иран хотя и признают победу Советского Союза в войне, но делают это вынужденно и относятся нейтрально. Это сложное политическое решение, которое будет меняться в ту или иную сторону еще очень долго. Компромисс будет вывернут наизнанку. Знания, что вытянули из Джона Вильямса, оказались бесценными…

Также было объявлено, что тридцатого января 1987 года будут подписаны все необходимые соглашения, а к середине апреля большая часть советских войск будет выведена за пределы ДРА. Одновременно будут развиваться тесные связи в области экономики и добычи полезных ресурсов. Но меня это не сильно волновало.

Еще, уже от Сизова я неожиданно узнал, что в городе Ростов-на-Дону, встречи с генералом не будет. Вместо этого я должен буду участвовать в каком-то торжественном параде, где меня собирались достойно поощрить. Как именно – вопрос интересный. Не стоит и гадать, ко всему этому приложил руку непосредственно сам генерал-майор Калугин.

Ну и пусть. Наверняка делает это не просто так. Хочет усыпить бдительность? Хрен тебе, не получится. Я не зеленый молодой сопляк, я матерый старый воин, который умеет добиваться своего.

– Чего задумался, прапорщик?

Голос Сизова вернул меня к реальности. Он все это время сидел со мной рядом в соседнем кресле.

– Думаю, как бы еще несколько дней к отпуску выбить… – соврал я, задумчиво глядя куда-то в пустоту. – Дома уже больше года как не был, да и тогда, нормально отдохнуть не довелось. Выдернули для обучения в специальном центре ГРУ.

– Понимаю. Ничего, все мы отдохнем. Кто-то раньше, а кто-то позже. Всему свое время. Родных увидишь, женишься, а позже детей родите. Ты же еще не женат, так?

– Не женат. Но я с этим торопиться пока и не хочу. Какая женщина, особенно молодая, захочет, чтобы мужа постоянно не было дома?! Мало какая… Я же знаю, что лейтенантов обычно суют в самые уголки страны, где нормально и жить-то нельзя. Такие браки быстро разваливаются. Поэтому со свадьбой точно не хочу торопиться.

– Хм, дело твое… – подполковник мои слова оценил, было видно по лицу. – Но когда-нибудь же женишься, детей заведешь. Будет, как у всех нормальных офицеров…

Я лишь задумчиво кивнул. Да, тут стоит все хорошо обсудить с Леной. Дочь прапорщика Лось прекрасно знает, что такое быть дочерью военнослужащего. Однако такие семьи редко бывают счастливыми.

По прибытии на военный аэродром под Ростовом, я набрался смелости и попросился у Сизова навестить родных в Батайске. Он к этому отнесся неожиданно лояльно. К моему удивлению, не только разрешили, но еще и дали отпускной билет аж на целых три дня. Тут тоже все предельно ясно – меня «воспитывают» пряником, хотя могли бы и кнутом. Когда я покидал авиабазу, уже в купленной мной домашней одежде и синих кедах, Сизов отозвал меня в сторону.

– Так, Громов, по секрету скажу, на торжественном построении, что состоится в начале февраля, тебе будут вручать погоны лейтенанта! Смотри, не влезь еще во что-нибудь глупое и необдуманное. Ты меня понял?

– Так точно, товарищ подполковник!

– Вот и отлично. Все, свободен! – он достал из дорогого портсигара то ли папиросу, то ли сигарету, дунул на нее, понюхал и вернул обратно. – Кстати, а как девушку-то зовут?

Глава 6. Дом, милый дом

– Наташа! – ответил я, скрыв настоящее имя своей девушки.

Несложно догадаться, на кой черт подполковник Сизов задал мне такой вопрос – эта информация чуть ли не единственное, чего нет в моем личном деле. Копают под меня, хотят все контролировать. Ну-ну. Пусть ищут Наташу, которая могла бы поддерживать со мной связь.

Мы с Леной практически никак не контактировали с тех пор, как я укатил на погранзаставу. Она меня тогда прекрасно поняла, хотя и восприняла новость без восторга. Тем не менее, она дочь военного, ей легче переварить все эти длительные расставания, потому что она с этим росла. В любом случае, мне не понравилось, что Сизов сует сюда свой нос. Действует по заданию генерала, это понятно. Но зачем это Калугину? Ищет возможные рычаги воздействия на меня?

Далее все полетело в бешеном темпе, оглянуться не успел, как уже сидел в междугороднем автобусе следующего в Батайск. Все документы были у меня на руках – их сделали в штабе, хватило одного звонка и через три часа все было готово. Удостоверение личности, которое хранилось у Хорева, каким-то образом вновь вернулось ко мне.

Конечно же, я удивился тому факту, что мне навстречу шли с такой легкостью. Подозрительно даже.

Сколько же ртов нужно было заткнуть, чтобы выдернуть меня оттуда, где я должен был находиться? Неужели в ГРУ никто не пытался понять, куда меня забрали? Шут, Герц… Игнатьев. Хорев, в конце концов. Что, все они просто сделали вид, что меня не существует?

Не верю. Тут чувствуется какое-то серьезное влияние сверху. С большими погонами.

Я уже не раз обращал внимание на тот факт, что где-то «наверху» у меня есть серьезный покровитель, который время от времени дергает за нужные ниточки. Осторожно, непринужденно. Вот как сейчас.

Калугин вполне мог меня убрать как лишнего свидетеля своих дел. Но нет. Ему не разрешили. По крайней мере, именно на этой мысли я и остановился, а как оно там на самом деле обстоит…

Родной Батайск был точно таким же, как и год назад, словно бы там вообще ничего не изменилось. И все же мой глаз радовался тому, что видел город восьмидесятых годов, когда все ещё не было завалено мусором и завешано стендами с назойливой рекламой.

Правда, время года – январь – не самое подходящее для ностальгии. Все серое и унылое. Вот если бы зеленый и цветущий май…

– Билетики показываем! – вдруг раздался женский голос над моей головой. – И вы тоже, молодой человек!

Резко обернулся и увидел женщину-кондуктора. Ничем не примечательная, возрастом за пятьдесят. Лицо в морщинах, но простое и доброе. Через шею перекинута потрёпанная сумка кондуктора, из которой торчала билетная лента из жёлтой бумаги. На поясе пуховой платок.

– Конечно! – я полез в один карман, затем во второй и вдруг осознал, что билета-то у меня и нет. – Блин, потерял.

Она посмотрела на меня приятным оценивающим взглядом, посмотрела по сторонам и коротко кивнув, ответила:

– Ну, ничего. Езжай себе, не переживай. Была бы моя воля, я бы вас солдатиков везде бесплатно бы пропускала. Вы такую работу тяжелую делаете, а никто и не понимает всей важности.

Я невольно поразился такой проницательности. Как она догадалась?

– Что, неужели так заметно, что я военный человек? Вроде на мне ничего из формы нет.

– По причёске. По поведению. Вот ты сидишь, а сам все равно наготове. Это с опытом приходит. У меня сын с Афгана летом вернулся, вот точно такой же, как и ты. Полтора года на сверхсрочной. А про билет не волнуйся, ну потерял и потерял. Государство не обеднеет.

– Спасибо вам за понимание, – негромко пробормотал я, посмотрев ей в глаза.

Женщина улыбнулась и, тронув меня за плечо, пошла дальше по салону автобуса, попутно проверяя билеты у других, недавно зашедших в транспорт пассажиров.

– Сынок… а ты где служил-то? – сзади меня сидел пожилой мужчина, лет за шестьдесят пять, с почти облысевшей головой. Смотрел он на меня с открытым интересом. Надо же, наверное, услышал кондукторшу?

– Афган, – коротко ответил я. Разговаривать с незнакомыми людьми мне с недавних пор расхотелось. И была на то причина. Вот точно так же, непринужденно, в плацкартном поезде у меня и завелось знакомство с Кикоть Василием Николаевичем. Тогда на его счёт не было никаких подозрений, а потом во что это знакомство вылилось, даже думать не хочется.

– А кем? – снова спросил старик.

Грубить не хотелось, но я отвечать на его вопросы у меня тоже желания не было.

– В штабе там, писарем отсиделся! – отозвался я, процитировав хорошо известного главного героя девяностых годов из фильма «Брат».

Старик, видимо, уловил в моих словах недовольство. Он поджал губы, чуть скривился и как будто бы потерял ко мне интерес. Неприятно получилось.

А я человек совестливый, если за мной вина, осадок будет колоть душу. Я обернулся, посмотрел на пожилого пассажира и произнес:

– Извини, отец, за такой ответ. Много чего там было, совсем не хочется вспоминать.

– Все в порядке. Понимаю… – закивав головой, кивнул тот. – Я после конфликта с китайцами в шестидесятых годах тоже потом ничего вспоминать не хотел. А там много чего увидеть довелось. Сынок, а ты офицер али солдат?

– Прапорщик.

– Вы молодцы! – вдруг похвалил тот. – Вытянули афганскую войну. Сумели. А ведь все последние годы шло к тому, что уйдем мы оттуда ни с чем. Люди недовольны были. Надавило на нас мировое сообщество и все, наши на попятную пошли. Получается, и жизней столько и техники, денег – все впустую было бы потрачено. Ну, ладно, ты не обращай на меня внимания. Я хоть и старый, но любопытный. Больше мешать не буду. Да и остановка моя вот она…

И верно, через несколько секунд наш жёлтый ЛиАЗ подъехал к остановке, с шипением открыл двери и старик, попрощавшись, вышел наружу.

А я глубоко задумался. Снова.

Неужели и впрямь вмешательство всего одного человека в ход афганской войны оказало такое огромное значение, что страна собрала силы в кулак и организованно ударила по оппозиции? Махнула рукой на Запад, на Америку. Если вдуматься, это же реально невероятное достижение, притом, что я такой цели перед собой не ставил. Все как-то само собой получилось с тем «Стингером» и захватом американского военного советника. Некто Савельев предотвратил Чернобыльскую аварию, мое вмешательство закончило войну раньше, чем она должна была закончиться, причем победой СССР. А что, если и в политике тоже кто-то что-то сделает и не будет предпосылок к развалу Союза? Выдержит напор, станет еще сильнее и крепче и с уверенностью пойдет в двадцать первый век?

Вряд ли. Слишком я фантазировать люблю.

Вся эта мутная история с Калугиным натолкнула меня на мысль, а может, ну его? Чего лезть в политику, когда ты там ничего не понимаешь? Может, и впрямь не стоит лезть в противостояние с высокопоставленными лицами в КГБ? Ведь едва я вырвался из того бункера, как началась канитель вокруг меня. А я эти интриги не люблю, не для меня это все.

Нашим правительством уже было сделано несколько заявлений по радио и телевидению о том, что война в Афганистане, длившаяся семь лет, наконец-то закончена полной победой Советского Союза. В газетах наверняка тоже были какие-то статьи, но пока Михаил Горбачев публично не поздравлял советских граждан с этим знаменательным событием. Впрочем, это дело не за горами. Вот дожмут последнего полевого командира, и все будет.

Автобус тем временем свернул на улицу, где стоял мой дом. Остановился на остановке, запустил новых пассажиров, а заодно и порцию холодного зимнего воздуха. Воздух, тут, кстати, совсем другой. Что-то в нем есть такое, чего не было ни в Таджикской ССР, ни в Афгане, ни в Припяти. Даже в Краснодаре воздух иной, хотя тут разницы-то четыреста километров от силы.

Следующая остановка – моя. Совсем скоро увижу маму…

Я уже не раз мысленно ругал себя за то, что не уделяю ей должного внимания, несмотря на то, что в прошлой жизни много раз ловил самого себе на мысли, что будь у меня второй шанс, я бы все изменил… Проводил больше времени, а не мотался бы по Ближнему Востоку по своим служебным командировкам. И что в итоге? Изменил?

Нет, не изменил. Опять с головой окунулся в свою службу, забыв про все. Все пошло по той же ветке, правда, с некоторыми изменениями, но все же. А каково ей? Ведь редко кто задумывается о том, что в действительности происходит и к чему подобное может привести. Сын, который получил второй шанс, новую жизнь, опять не вспоминает про родителей…

Да уж, я молодец. Пропадаю не пойми где, в далекой горной стране, где идёт война. От меня же месяцами ни весточки, ни звонка, ни письма. За последний год так вообще, я появился на несколько дней, и тут же неожиданно снова уехал обратно. Можно представить, что мама могла подумать, особенно с учетом того, что она не знала и не понимала, чем же я на самом деле занимаюсь в армии.

Интересно, а что же отец? Вернулся или снова пропал с концами? Решил свои проблемы или по-прежнему прячется от них, не решаясь сделать правильный выбор?

Помнится, он хотел нас забрать куда-то в Германию. Ну, нет. Уж там-то я точно жить не хочу.

«ЛиАЗ» подъехал к моей остановке. Выбравшись, двинулся по хорошо знакомой дороге. Пешеходов было мало – будний день, время послеполуденное. Советские граждане на работе, на улицах можно было встретить только мамочек с детьми и пенсионеров, но в силу не самой лучшей погоды – зима же, улицы были почти пусты. Транспорта и того было немного.

Конечно, зима в Ростовской области совсем иная, не такая как в Афганистане, где и климат тропический и какой-то там субконтинентальный. Был морозец градусов на десять, чего я давно уже не видел. А вот снега не было. Земля подмерзла, хрустела под подошвами.

Дорога от остановки до дома занимала где-то минут десять, не больше, шел я неторопливо, иногда ускоряясь.

Впереди заметил прокопанную траншею с темно-коричневыми отвалами земли – судя по всему, это какие работы по прокладке трубопровода, который не успели закончить вовремя. Временного перехода почему-то не было, что странно. Нужно обходить по соседней улице. Женщинам с колясками так вообще неудобно…

Ну, ничего. Свернул влево. Мысленно был занят анализом собственных ошибок относительно гражданской жизни, когда вдруг услышал автомобильный гудок.

Раз, второй. Третий был куда протяжнее, судя по всему, адресован именно мне. Повернув голову влево, я увидел начищенную до блеска малиновую «Ладу»… Вернее, «Ладу», но не малиновую, а вишневую ВАЗ-2108, иногда именуемую «зубилом», но чаще просто «восьмёркой». Девятки в это время еще даже с конвейера не сошли, были в финальной стадии разработки.

Окна на легковых машинах тогда тонировали крайне редко, это придет куда позднее, аж в середине девяностых… Хотя, черт его знает, как уже изменилось время и окружающий мир, и что появилось раньше, чем это было в той жизни, которую я помнил.

Сигналили определенно мне, но кто сидел за рулём, я не разглядел.

Водитель приостановил машину, прижавшись к обочине, при этом он глядел в мою сторону.

– Ладно… – пробурчал я и двинулся к машине. Угрозы я не чувствовал, верная чуйка предупредила бы.

Подошёл в машине, заглянул в салон и увидел Юру Коньякова. Того самого, что доставил мне проблем в свое время. Вот те на, неожиданно. Думал, может, это меня узнал кто-то из старых друзей или знакомых, но нет. Коньяков вовсе не был мне другом – старые события оставили след. Это ведь после стычки с ним меня отправили не туда, куда я рассчитывал. После проблем с его отцом, Коньяковым-старшим я едва не опоздал на поезд и, как следствие, мог пролететь с командировкой в специальный центр ГРУ. Меня тогда в подвале заперли, а я выбрался и дачу им спалил, а заодно с его отца спросил. Проблемы мы тогда все разрешили и позже, насколько я помню, он то ли письмо присылал, то ли звонил матери… В общем, тогда на одного врага у меня стало меньше.

И вот сейчас появление Юрки меня удивило.

Юра основательно похудел, килограмм на двадцать пять точно. Сильно изменился. Само собой, в модных шмотках, гладко выбритый, аккуратно подстриженный. Ну прям другой человек. В машине магнитола, но без опознавательных знаков фирмы-производителя. Играл «Модерн Токинг».

Открыв передо мной пассажирскую дверь, тот сразу же произнес:

– Ну, привет Громов. Запрыгивай, подвезу. Холодно сегодня.

Идти мне оставалось совсем недалеко, может, минут десять от силы, я вполне мог дойти и сам. Но появление Коньякова меня заинтересовало – чего ему вдруг от меня понадобилось? Чего он вообще делает в этом небольшом городе, а не где-то за бугром? Денег не хватило или знаний? Или не захотел вылетать из-под отцовского крыла?

Я молча сел на переднее пассажирское сиденье, закрыл дверь. Тот сразу же тронулся с места.

– И тебе привет, – отозвался я. – Как жизнь молодая?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.