# Детектив Сэндвич & Атомная

Роман Медведев

Рэм Сэндвич – обаятельный лойер-одиночка, мастер по расследованию самых запутанных дел, – официально мёртв уже год. На самом деле он жив и скрывается в глуши от искусственного интеллекта Скайнет, объявившего на него охоту.

Его иллюзорный покой рушит загадочная сотрудница Агентства Атомного Контроля – Алиса Старт. От неё Рэм узнаёт шокирующую правду: Скайнет не уничтожена. Под видом секты «Небесный путь» она манипулирует людьми, крадёт атомные реакторы и строит новый мировой порядок.

Для внедрения обычные агенты не подходят – нужен тот, кого не существует.

Мёртвый для всех баз, но живой и жаждущий справедливости Рэм Сэндвич – идеален. Ему предстоит проникнуть в логово врага, где его ждёт не только смертельная опасность, но и встреча с кибернетическим ужасом, у которого, возможно, есть человеческое лицо.

Рэму предстоит не только выжить и спасти ту, которую он любит, но и остановить Скайнет, решившую избавиться от большей части человечества.

## Мертвый Сэндвич

– Почему именно я?

– Потому что вы мертвы!

Я удивленно посмотрел на симпатичную собеседницу. Она шутит или действительно хочет убедить меня, что я зомби? Выражение глаз девушки, напряженно сидевшей на самом краешке парковой скамейке рядом со мной, говорило, что она не шутит. Хотя… Если вдуматься, то в ее словах есть смысл.

Да. Звучит нелепо, но, кажется, все обстоит именно так, как говорит эта красивая, серьезная девушка, настоявшая на срочной встрече. Я, лойер Рэм Сэндвич, официально мертв. Год назад нелепо погиб в глухой провинции от удара током, пытаясь включить допотопный обогреватель, чтобы обогреть лачугу, в которой проживал.

Мой закоченевший, но обаятельный труп отвезли в морг, где в присутствии официальных лиц его опознали соседи, а вскрытие подтвердило первоначальную версию о смерти от летального поражения электричеством. Обстоятельства смерти для тех мест самые обычные, и ввиду отсутствия подозрений на криминал, расследование не проводилось. Тело никем не было востребовано и, после истечения положенных двух недель хранения, утилизировано на фабрике переработки. Именно такие отметки внесли во все государственные базы регистрации граждан.

О том, что я на самом деле жив, знают всего лишь несколько человек, и надеюсь, они сохранят мою тайну еще какое-то время. Когда-нибудь, конечно, придется «воскреснуть» и вернуться к привычной жизни, но мне кажется, что сейчас еще рано.

Не наступило то время, когда я, не привлекая лишнего внимания, смогу открыто ходить по улицам Москвы. Тем более рано заниматься своим любимым ремеслом. Может, это и паранойя, но это полезная для меня болезнь, возможно, продляющая жизнь. Я не хочу погибнуть из-за несчастного случая, инсценированного Скайнет. А то, что кибермозг это легко может организовать – мне известно лучше других.

Могу объективно сказать, что я вовсе не трусливый человек, а сорокалетний мужчина, привыкший к ежедневному риску, но доживший до своих лет благодаря осторожности и умению распутывать, а значит, и запутывать следы.

Юность в каменных джунглях Москвы, за пределы которой я никогда не выезжал, научила меня быть всегда начеку, ожидать подлянки от любого встречного и самостоятельно заботиться о своем благополучии. Конечно, в молодости я, как и все, был тем еще балбесом, который, как говорили в старину, всегда найдет себе приключения на филейную часть спины, но мне везло. Вечно угрюмое лицо, грация бульдозера, и сильный отработанный хук позволяли мне выпутываться из мелких неприятностей, но было понятно, что тюрьма меня ждет в любом случае.

Однако жизнь распорядилась по-своему. Сначала военная служба немного образумила меня. В армии я немного научился владеть собой и не кидаться в драку из-за косого взгляда или спорного высказывания о моей персоне, но характер до конца не переделать. Как говорили в старину: горбатого даже могила не исправит. Вспыльчивость и агрессивность были в моей крови.

После службы меня снова потянуло на всякие подозрительные с точки зрения закона аферы, которые обещали легкий заработок, но не соответствовали облику добропорядочного гражданина.

Я бы, наверно, плохо кончил, когда полез во всякие мутные дела, но в итоге меня спасла работа. Нашлось дело, которое соответствовало моему авантюрному характеру, и я стал рисковать жизнью не из-за дурости и скверного характера, а исключительно за хорошее вознаграждение, исполняя условия контракта и имея приличную страховку.

Сначала мне повезло быть стажером у знаменитого Тима Труффа. Опытный лойер по заданию банка расследовал преступление с кредитными картами, в котором я был косвенно замешан. Деньги не воровал, был скорее курьером, и за крупное вознаграждение перевозил мешки с ценными бумагами на предъявителя, но при желании Тим мог меня притянуть как соучастника.

Не знаю почему, вместо того чтобы сдать меня вместе со всеми, Тим вызвал меня к себе в офис на длинный и трудный разговор, который в итоге изменил мою судьбу. Труфф сказал тогда, что если я продолжу так жить, то пробуду на свободе недолго. Тим был жестким, но по-своему справедливым человеком и предложил мне выбор: или я отправляюсь в тюрьму вместе с сообщниками или попробую поработать на него. Я проявил редкое благоразумие и выбрал второй вариант.

Работа у Труффа была опасная, деньги сначала небольшие, но меня грела перспектива самому когда-нибудь получить лицензию лойера.

Наставник гонял меня, как первогодку в армии. Заставлял ночевать в трущобах, питаться в отвратных забегаловках и знакомиться со всякими маргиналами, в сравнении которыми даже я казался ангелом. За это время я стал осторожнее, может, даже умнее, хотя Тим утверждал, что точно нет. Я набрался опыта и связей с местным криминалом, а без этого в нашей работе никуда.

В последние годы, после загадочного самоубийства Тима, я уже самостоятельно работал лойером и вел гражданское дознание в Московском дистрикте. Заказы брал самые различные, иногда на грани риска для жизни, при условии, что размер гонорара заставлял замолчать инстинкт самосохранения. Случалось всякое, работа такая. Были и анонимные угрозы, и реальные нападения, но я всегда мог за себя постоять.

В общем, после всех переделок, в которых мне довелось побывать, людей я не боюсь. Но именно людей, однако выяснилось, что убивать может и искусственный интеллект, а это уже серьезно. Когда Скайнет попыталась меня убить, до меня дошло, что самый лучший выход: свалить из Москвы, в такие места, где про существование интернета даже и не знают.

Кибермозг ничего не забывает, ничего не прощает, просчитывает ситуацию на сто шагов вперед, и поэтому я до сих пор не уверен, что мое тельце в безопасности. Я все еще осторожничаю, ожидая возмездия меганейро, и не стыжусь в этом признаться.

Прошел уже год с момента моего последнего расследования преступлений, совершенных Скайнет, и моего побега из Москвы. Расследуя ДТП с летальным исходом, мне удалось выйти на кибернетическое существо, зародившееся в глубине глобальной сети, объединившее для своих целей все мощности нейро и пытавшееся захватить человечество. Скайнет это почему-то не понравилось, и она объявила на меня охоту.

Я срочно исчез с радаров, уехал из города и скрывался в самых глухих местах, но все равно не смог сбить со следа свихнувшийся кибермозг с манией величия. Когда стало понятно, что Скайнет меня скоро достанет, и у меня оставался единственный выход. Мне пришлось инсценировать свою смерть.

Целый год, до сегодняшнего дня, мне удавалось жить более-менее спокойно, с надеждой на то, что после всех проблем, возникших в том числе благодаря мне, Скайнет «забыла» про меня. Кибермозг, конечно, никогда ничего не забывает, но может посчитать мое устранение неприоритетной задачей и отложить мою ликвидацию.

Когда из каждого утюга стали кричать о раскрытии заговора «свихнувшихся кофемолок» – я не поверил. Не убедили меня и громкие заявления политиков об уничтожении кибермозга. Жизнь приучила доверять только фактам, не болтовне в официальных новостях, и поэтому мне не хотелось «воскресать». Как любитель древних поговорок, я следовал одной из них: береженого – судьба бережет.


## Мисс Старт

Собеседница немного насторожено, но с интересом разглядывала меня, пока я, развалившись на лавочке, был временно недоступен, нетактично погрузившись в свои мысли. Ну а я и не говорил, что весь такой вежливый и обаятельный.

Я, конечно, старался не испугать симпатичную девушку и иногда даже выдавливал улыбку, но, кажется, это не очень помогало. Наверно не зря в свое время Тим твердил, что мне можно улыбаться, только когда нужно кого-то закошмарить.

Несмотря на то что более неподходящих собеседников трудно представить, разговор у нас получался интересный, но я пока не понимал, что от меня хочет эта хрупкая симпатичная брюнетка, представившаяся как сотрудник Госатома и настоявшая на срочной встрече в одном из скверов старой Москвы.

Конечно, я догадывался, что ничего хорошего из нашей беседы мне не светит. Меня, как всегда, пытаются использовать, но, во-первых, не хотел выглядеть трусом перед очаровательной собеседницей, а во-вторых, я прекрасно понимал, что сотрудничество с такой мощной организацией, как Госатом, надолго решит все мои проблемы с безопасностью и поможет мне «воскреснуть».

В-третьих – тоже было. Несмотря на то что я имел приличную сумму, когда год назад сбежал из Москвы, сбережения уже заканчивались. Госатом был не только могущественной, но и щедрой организацией, а значит, мог решить мои финансовые проблемы.

– Тогда еще один вопрос. Почему именно вы занимаетесь проблемой Скайнет?

– Почему именно я – Алиса Старт, или почему именно Госатом?

– Мисс Старт, я бы с удовольствием выслушал обе части ответа, – улыбнулся я, откровенно любуясь своей очаровательной собеседницей.

Госатом или, если называть полностью – Агентство Атомного Контроля, солидная структура с государственным финансированием. Сотрудники зарабатывают неприлично приличные деньги, и некрасивых людей там нет. Считается, что если ты не довел свои внешние данные до совершенства, то ты намекаешь работодателю о недостаточном вознаграждении за труд, а это уже повод для направления к штатному психиатру.

Поэтому все сотрудники Госатома, проработавшие хотя бы год, выглядят идеально, в том числе и благодаря пластическим операциям. Но я уверен, что красота мисс Старт была естественной. Не мог хирург переплюнуть природу и создать такое прелестное существо.

Да, возможно, высокая грудь Алисы, спорящая с законами гравитации, была знакома с современными медицинскими манипуляциями, но я считаю, что глупо отказываться от трехминутной процедуры из-за консервативных взглядов. Тем более результат получился очень привлекательный. Я бы даже мог сказать – идеальный, но для такого заявления требуется пальпация и другие дополнительные исследования.

А вот лицо мисс Старт с чуть вздернутым носиком и, наверно излишне пухлыми губами, которые никогда не оставались неподвижными, показывая эмоции хозяйки от лучезарной улыбки до трагически отпущенных вниз уголков, не было идеальным. Алису трудно назвать красавицей. Я понимаю, что внешность мисс Старт не соответствует современным канонам красоты, но не могу избавиться от восторженной улыбки, когда смотрю на нее. Алиса, конечно же, видит мои восхищенные взгляды, но старается сохранить строгий, деловитый вид.

– Мистер Сэндвич! – Алиса сурово нахмурила бровки, что меня еще больше умилило, и я еле сдержался от дурацкой восторженной улыбки. – Мы играем с вами в открытую, и я отвечу на обе части вопроса. Агентство Атомного Контроля занимается этим вопросом в силу своих прямых обязанностей. Больше я пока не могу вам ничего сказать. Могу лишь намекнуть, что из-за режима секретности, который когда-то казался излишним, мы всегда работали автономно, не выходя в глобальную сеть. Наверно, поэтому после разоблачения Скайнет и полной проверки трафика выяснилось, что наши компьютеры чуть ли не единственные, не входили в команду «свихнувшихся калькуляторов», как их начали называть с вашей легкой руки.

– Вы хорошо изучили мою биографию, – недовольно усмехнулся я. А чему радоваться? Я прячусь от всех, ныкаюсь, как крыса по подвалам, думаю, что все считают меня мертвым, а тут такой облом. Обо мне собрали всю возможную информацию и даже нашли номер коммуникатора, чтобы назначить мне встречу.

Этот перепрошитый комм я достал, пользуясь былыми связями в криминальном мире. Я заплатил за него приличные деньги, и мне гарантировали анонимность гаджета. Даже я не знал его номер. Несколько раз я использовал комм для исходящих звонков и был уверен, что обратная связь на него недоступна. Однако я ошибался – сегодня утром мне позвонили, и милый женский голос назвал меня по имени. Я сказал, что это не я, но голос сказал, чтобы я не валял дурака, и назначил встречу.

И вот в осеннем парке мы беседуем с прелестной девушкой, но из моей головы не выходит мысль, что до встречи с мисс Старт, я неправильно представлял себе устройство окружающего мира. Или преступники мельчают и не могут даже нормально перепрограммировать краденый коммуникатор, или Госатом действительно может все.

– Да, мистер Сэндвич. Я не один раз и очень внимательно прочитала ваше досье и все приложенные материалы. Занимательное чтиво, настоящий детектив, – улыбнулась девушка и тут же, снова придав своему лицу официальное выражение, продолжила: – Но читала его не просто из любопытства. Я возглавляю направление Госатома по контролю применения искусственного интеллекта в атомной энергетике, и мы, конечно, внимательно изучили ваше последнее расследование.

Алиса поежилась от свежего ветерка, смешно сморщив носик, подняла воротник курточки и продолжила:

– Вы в одиночку боролись со Скайнет, и никто не преуменьшает ваших заслуг, но мы тоже не сидели сложа руки. Получается, что мы параллельно с вами расследовали дело о неучтенном трафике информации. Аналитики Госатома даже раньше вас пришли к выводу о появлении в глубинах всемирной сети нейроразума, имеющего признаки личности. Изучив ваше досье, я поняла, что наши оперативники почти одновременно с вами установили, что Скайнет подчинила устройства с искусственным интеллектом, собирает информацию о каждом пользователе и постепенно берет под контроль человечество.

– Мы были готовы к вмешательству и применению всех возможных средств воздействия на Скайнет, в том числе и силовых, но бюрократия немного замедлила наши действия. Пока мы согласовывали с руководством план операции и получали необходимые согласования, вы, обогнав нас буквально на шаг, смогли разоблачить Скайнет. Мне очень жаль, но, когда мы смогли приступить к активным и масштабным акциям, ваши друзья уже погибли. – В голосе мисс Старт мне послышалось искреннее сострадание, но доверять услышанным эмоциям я не спешил. В конце концов, Алиса – оперативник и, при желании, легко может изобразить любую эмоцию, от любви до ненависти.

Ну что же, как говорили в старину: хватит ходить рядом и вокруг. Пора мне задать и главный вопрос.

– Мисс Старт, скажите прямо – что вы хотите от меня? Чем может помочь вашей могущественной организации мертвый человек?

## Ван Хельсинг

– Мистер Сэндвич, ну, во-первых, мертвый вы только формально, а на самом деле отлично выглядите. – Мне показалось или мисс Старт немного заигрывает со мной? Наверно, показалось. Я совсем одичал за последний год и уже не отличаю дежурный комплимент от подката. Где она и где я? Как говорили в старину: Красавица и Страшила. Или не показалось? Может, стоит все-таки рискнуть и предложить ей поужинать?

– А во-вторых, я не могу ответить на вопрос, для чего вы нужны Госатому, пока вы не дадите согласия на сотрудничество. Поверьте, это будет привычная для вас работа. Мне кажется, она вам понравится, хотя бы потому, что вы сможете отомстить за погибших товарищей. Насколько я поняла из материалов, которые нам удалось собрать, вы эдакий Ван Хельсинг. Суровый, но обаятельный герой-одиночка, борющийся с современной нечистью. Понимаете, о чем я? Смотрели этот фильм?

– Нет, но уже хочу посмотреть, – улыбнулся я. Мне все больше нравилась мисс Старт. Теперь уже меня привлекала не только ее внешность. Мне нравилась ее увлеченность работой и уверенность профи, с которой она рассуждала, ведь только настоящий высококлассный оперативник мог заметить, что я обаятельный.

– Я перекинула файл на ваш криминальный комм. Фильм не переведен в формат голограммы, и поэтому эффекта присутствия не будет, но думаю, разберетесь.

– Спасибо, мисс Старт! Я умею пользоваться информацией в устаревших форматах. У меня в жилом боксе даже есть монитор, на котором я иногда посматриваю старинные фильмы.

– В досье написано, что вы увлеклись древними технологиями и даже начали коллекционировать носители информации тех времен. Это, наверно, так занимательно? – заинтересовалась или сделала вид, что заинтересовалась, мисс Старт.

– Да. Когда я был в бегах и прятался в разных захолустных местах, у меня появилось много свободного времени. От скуки я начал изучать историю нейротехнологий. Особенно мне понравился раздел про старинные хранилища информации. Это считалось таким прорывом в развитии человечества: информацию больше не высекали на камне и не записывали на бумаге. – Я недоверчиво посмотрел на Алису, лицо которой выражало восторг от моей лекции.

– Однажды я заметил у местного жителя древнюю флешку, которую он носил на груди как украшение. Я выпросил носитель, и это стало началом коллекции. В тех географических дырах на карте, где я скрывался, много устаревшего хлама. В провинции люди запасливые и ничего не выкидывают. Они говорят: есть не просит – пусть лежит.

Я понимал, что попался на обычный развод, и Алиса только для улучшения коммуникации спросила про хобби, но уже не мог остановиться.

– Провинциалы – люди радушные, и, увидев мой интерес к старинной штуке, мне ее обычно дарили, а иногда обменивали на этиловый спирт. Так я и собрал небольшую коллекцию древних носителей за год жизни в глуши. В ней есть флэш-карты разных видов, компакт-диски, дискеты, кассеты и катушки магнитной ленты для так называемых магнитофонов. Гордость моей коллекции – перфокарта! Это такой листок плотной бумаги…

– Я знаю, что такое перфокарта, мистер Сэндвич, – видимо, поняв, что я как начинающий коллекционер могу о своих экспонатах распинаться долго, мягко остановила меня Алиса.

Она прочитала сообщение, только что пришедшее на ее комм, нахмурилась и, видимо, решила ускорить наш разговор.

– Извините, меня торопит руководство. Мне нужно передать шефу ваш ответ, и поэтому давайте вернемся к главной теме нашей беседы. Но я обязательно дослушаю рассказ о вашей коллекции, а может даже вы согласитесь показать мне лучшие экземпляры, – чуть загадочно улыбнулась мне мисс Старт, и мне снова показалось, что она ко мне, как говорили в старину, накатывает шары.

– Давайте продолжим. Что касается конкретно меня, то я возглавляю направление по ликвидации оставшихся очагов Скайнет, и если вы согласитесь на сотрудничество, то буду вашим куратором со стороны Госатома.

– Мисс Старт, почему вы уверены, что Скайнет все еще существует?

– Прямых доказательств у нас нет, но есть несколько косвенных. Вы, конечно, знаете, что после разоблачения Скайнет запретили сбор информации о пользователях сети. Раньше такую инфу собирали и подпольно передавали нейромозгу все подряд, начиная с такси и заканчивая пищевыми синтезаторами. Так вот, произошло необъяснимое! Глобальные программы, типа «Озонума» и «Ягодки», одновременно прекратили сбор и анализ информации о пользователях. Подчеркиваю, сами, без вмешательства программистов. Мы считаем, что скоординировать это могла только Скайнет, – замолчала собеседница, ожидая мою реакцию. Это она зря, я могу любую новость выслушать с беспристрастным лицом. Алиса мне, конечно, нравится, но работа есть работа. Как говорили в древности: «Пусть сначала откроет все козырные фишки».

– Понятно. Доказательство, что это проделки нейромозга, конечно, слабенькое, но я соглашусь с вами. Управление алгоритмами глобальных сетей – это похоже на почерк Скайнет. И тогда последний вопрос, мисс Старт. Почему вы не можете сами решить эту проблему? Госатом – крупнейшая организация с огромными ресурсами.

– Мы пытались. Наши оперативники не могут внедриться, а те, кого мы вербуем, исчезают сразу после контакта с… – запнулась Алиса. – Я вам потом скажу с кем. Поэтому мы решили привлечь специалиста со стороны. Перебрали несколько вариантов и остановились на вашей кандидатуре. Как я уже сказала, нас привлек, во-первых, ваш уникальный опыт работы, а во-вторых, то, что вас нет в живых, то есть не потребуется вносить изменения в регистрационные базы.

– Мисс Старт, у меня есть время подумать над вашим предложением?

– До завтра успеете?

– Если вы сегодня согласитесь со мной поужинать, то успею, – неожиданно даже для себя выпалил я, и чтобы смягчить ситуацию, попытался улыбнуться как можно обворожительнее. Скорее всего, я снова изобразил медвежий оскал, но Алиса, видимо, была не из слабонервных, потому что на мою гримасу ответила теплой улыбкой.

– Хорошо, мистер Сэндвич. Я поужинаю с вами, если вы обещаете не расспрашивать меня о работе и расскажете что-нибудь интересное о ваших приключениях. – От улыбки Алисы мне стало тепло на душе. Как говорили раньше: «Бабочки распустились в груди».

## Мэрилин Монро

После шумного разоблачения, шумихи в новостях, выступлений высокопоставленных деятелей о быстром и окончательном уничтожении Скайнет в обществе наступил период осмысления. До многих думающих людей стало доходить, как же сильно человечество зависит от технологий. Скайнет, в гибель которой я не верю, почти достигла своих целей. «Свихнувшийся калькулятор» мог всего лишь заблокировать работу пищевых синтезаторов, и мы бы от голода пошли на любые его условия.

Нашлись смельчаки, попытавшиеся питаться едой, полученной как в древности – в результате обработки земли. Фанаты земледелия что-то там копали, сажали, поливали и даже получали урожай. Объемы были мизерные и поэтому цены на натуральные продукты – бешеные.

Я не верю, что человечество сможет возродить сельское хозяйство, но решил вместе с Алисой попробовать вкус еды, которую люди сами смогли вырастить на земле.

Мы договорились встретиться в восемь вечера у входа в баснословно дорогой пункт питания. Судя по назойливой рекламе в сети, там подавали органические продукты и было человеческое обслуживание, то есть блюда выдавал не синтезатор, а приносил прямо на столик специальный человек.

Я уже сто лет не ходил на свидания, но, как и полагается джентльмену, пришел за десять минут до назначенного времени, заранее настроенный на традиционное ожидание девушки, но Алиса меня удивила.

Мне и самому для работы часто приходилось менять внешность, и поэтому я всегда узнавал людей в любой одежде и даже гриме. Как бы ни маскировался человек, я безошибочно распознавал его по походке, жестам, мимике и даже запаху, но, видимо, расслабился за год вынужденного безделья.

Топтался, будто андроид со сбившейся программой, у залитого неоновыми огнями входа в заведение и, как говорили в старину, «лупил глаза», не обращая внимания на стоящую рядом ослепительную блондинку в коротком белом платье и белых же ретротуфлях на каблучке. Боковым зрением я видел, что красотка кидает на меня вопросительные взгляды, но узнал Алису, только когда она подошла ко мне вплотную и со смехом поводила рукой перед моим лицом, якобы проверяя мое зрение.

Мисс Старт была ослепительно восхитительна! Я, конечно, понимаю, что на изменение цвета волос нужно несколько минут, но было приятно, что Алиса заморочилась и поменяла внешний облик ради встречи со мной. Ретростиль ей очень шел. В этом платье с ярким макияжем и абсолютно белыми волосами Алиса была очень похожа на звезду древнего кинематографа – Мэрилин Монро.

Забыв обо всем, я застыл, восхищенно глазея на девушку. Критически осмотрев меня, Алиса поняла, что «абонент недоступен» и отомрет нескоро. Она старомодно взяла меня под ручку и аккуратно, как больного на всю голову человека, завела в так называемый ресторан.

В пункте питания я начал немного приходить в себя, но продолжал изображать придурка, ослепленного женского красотой, чтобы Алиса подольше держала меня за руку. Мисс Смит, конечно, поняла мою детскую хитрость, но руку не отобрала и так же бережно повела тормознутого спутника по небольшому пустому холлу перед залом приема пищи.

Мне не верилось до последнего, что такое возможно, но в заведении действительно не было пищевых синтезаторов, а тарелки с едой приносили два бравых старичка, встретивших нас в зале. Они просили называть их «гарсон», и оба были в одинаковых белых одеждах. Старички посматривали на посетителей свысока и гордо, как корону, носили шапки из белого полотна, похожие на обрезок трубы большого диаметра.

Мы оглядели небольшой зал, отделанный обычными белыми самоочищающимися панелями. Я ожидал, что в убранстве ресторана будет претензия на кантри-стиль и старину, но нет, на такой отважный шаг в заведении все же не решились. Наверно, побоялись окончательно распугать клиентов, у которых выработалось четкое представление о стерильности в местах для приема пищи.

В зале стояло несколько обычных пластиковых столиков, почему-то накрытых кусками ткани, типа простыни, и мы, переглянувшись с Алисой, одновременно пошли к самому дальнему столу – около панорамного окна с видом на вечерний город.

Контраст залитого светом зала приема пищи с темной, уже безлюдной улицей за окном создавал уют и желание в кои-то веки посидеть в ресторане с умной и красивой женщиной.

На экране коммуникатора, как всегда при входе в пункт питания, высвечивался выбор предлагаемой пищи, но сейчас это были абсолютно незнакомые названия блюд. А еще, мне кажется, что цены указали с ошибкой, с лишней парой нулей в конце.

На нашем столике уже лежал лист пластика, оформленный под старинный лист бумаги и озаглавленный словом «Меню». Наверное, чтобы люди убедились, что им это не показалось и цены действительно космические, там снова перечислялись все экзотические блюда и окончательно отбивала аппетит цена напротив каждого из них.

С недоумением повертев меню, потыкав пальцем в названия блюд, которые оказались не интерактивными, мы по-простому, на коммуникаторе, заказали натуральное мясо с нарезанными дольками и прожаренными клубнями картофеля. Судя по цене, равной моему недельному гонорару, блюдо это было изысканное и относилось к предметам роскоши.

Подошедший гарсон, величественно топорща подкрученные усы, предупредил нас, что заказанное блюдо сложное в приготовлении и состоит из очень дорогих ингредиентов. Повар будет готовить его тщательно, но времени это займет немало, и поэтому мы пока можем заказать натуральное вино. Цена на бутылку вина превышала мой уже не недельный, а месячный гонорар, и поэтому я вежливо отказался.

Поняв, что я исчерпал свои финансовые возможности и вино заказывать не собираюсь, гарсон важно удалился. Мы, наконец, остались вдвоем с Алисой.

– Спасибо вам, Рэм, что пригласили меня в это чудесное место. Вы не против, что я так к вам обращаюсь?

– Конечно, не против, – довольно улыбнулся я, стараясь снова не впасть в ступор от созерцания мисс Смит.

– Отлично, тогда я для тебя просто Алиса, – мило улыбнулась девушка. – Рэм, я не люблю и не понимаю вина, поэтому давай возьмем, как все нормальные люди, этанол из синтезатора. У меня есть отличный рецепт смешивания ингредиентов, и думаю, что тебе понравится напиток, который получится. Этому миксу меня научил дядя, который знал все об этаноле и умудрился в наше время умереть от болезни печени. Он говорил, что по вкусу напиток напоминает древний джин и ты, как любитель старины, должен оценить, так ли это или дядя меня обманул, пытаясь напоить симпатичную племянницу.

Алиса немного поколдовала в коммуникаторе, и уже через минуту недовольный гарсон принес нам два бокала с голубой жидкостью.

– Он такой злой, потому что мы вместо настоящего вина заказали напиток из синтезатора? – тихонько спросила у меня Алиса, испуганно косясь на грозного дедушку в белых непрактичных одеждах.

– Думаю, гарсону не понравилось, что он лишился процентов от продажи натурального вина, – также по заговорщицки тихо ответил я, но потом громко рассмеялся, подумав, что мы выглядим, как два провинившихся ребенка, обсуждающих, что же не понравилось взрослому дяде.

– Кстати, Рэм, а здесь принимают расчеты с коммуникатора или действует более древний и изощренный способ оплаты?

– Алиса, какой бы ни был метод оплаты, счет я закрою сам. Извини за старомодность, но я не привык поступать по-другому.

Алиса, слегка прищурив смеющиеся глаза, рассматривала меня как древний, но интересный экспонат в археологическом музее.

– Какой ты оригинальный типаж! И часто ты угощаешь девушек в роскошных заведениях?

– Неправильно выразился. Какая может быть привычка, если последний раз я ужинал с девушкой много лет назад, – на этот раз рассмеялся уже я.

– Ну, тогда я, кажется, догадываюсь, какой у нас будет десерт, – накрыв мою руку ладонью, многообещающе произнесла «Мэрилин Монро».

## Десерт

– А пока расскажи мне про свое последнее расследование. Уверена, что в материалах дела содержится не все, и я не знаю много интересного о разоблачении Скайнет, – медленно, поглаживающим движением убрав руку, попросила меня Алиса, вмиг снова превращаясь в мисс Старт – руководителя оперативного отдела Госатома.

– Да особо и нечего рассказывать. Больше года назад ко мне обратился клиент, не согласный с решением электронного правосудия. Человек ничем непримечательный и дело, в общем-то, было самое обычное. Нейросудья, по данным автопилота автомобиля, пришел к выводу, что в ДТП виноват мой наниматель. По версии автопилота, мой клиент незаконно перешел на ручное управление автомобилем и задавил человека. Я доказал, что автопилот дает ложную информацию. Приговор отменили, клиента оправдали. Можно было и остановиться на этом, но я заинтересовался личностью погибшего и продолжил расследование. – Отпив глоток из стакана и распробовав «джин», я одобрительно кивнул Алисе.

– Твой дядя знал толк в этаноле.

– Ага, но давай все-таки про расследование!

Понятно. У мисс Смит заработал инстинкт ищейки, почуявшей след зверя. В этой девушке как-то уживается наивная прелесть и аналитический ум и азарт настоящего оперативника. Сногсшибательная смесь, покрепче самодельного джина.

– Ну так вот. Человека, которого по команде Скайнет специально задавил автопилот, звали Рами Сабитов. Он был нейротехником, специалистом по взаимодействию с искусственным интеллектом. Рами первым понял, что кто-то скрытно объединяет все машины в единую кибернетическую систему. Он доложил об этом руководству. Рами не поверили и предложили сделать нейросканирование мозга, но эта цифровая тварь, обитающая во всемирной сети, поняла, что ее раскрыли, и начала охоту за ним.

– Скайнет угрожала ему?

– Нет, но его жизнь превратилась в сплошной кошмар. Любая техника причиняла ему максимальный вред, какой только могла. В компьютере Рами удалилась память, стерев все его разработки за последние годы. Синтезатор пищи приготовил еду, содержащую смертельную дозу яда, от чего погиб отец Рами. Его досье постоянно числилось в базе преступников, автомобили, в которые он садился, попадали в аварии. Рами опасался за свою жизнь и скрывался в трущобах, но так и не решил: Скайнет добро или зло для человечества.

Я отпил еще глоток «джина».

– Это мне рассказала подруга Рами. Она была очень испуганной и все время озиралась по сторонам. Мне до сих пор стыдно за то, что я принял за сумасшедшую эту замечательную девушку.

– Симпатичная? – слегка встревоженно спросила Алиса.

– Да. Гани была интересная девушка. Но не в моем вкусе, – успокоил я Алису, увидев, как краешки ее губ поползли вниз, передавая настроение хозяйки. Теперь уже я решился взять тонкую ладонь мисс Старт. Алиса не возражала и одобряюще пожала мою руку своими изящными, как говорили в старину – «музыкальными» пальцами.

– Была? А, это, наверно, мисс Сингх. Та самая несчастная девушка, на которую грузовой дрон сбросил контейнер, и это пытались выдать за несчастный случай, – догадалась Алиса.

– Да. Она. Но Гани не зря погибла. Она успела мне все рассказать. Я даже после этого сомневался в существовании Скайнет, но ко мне пришел человек, мистер Роуз, и заявил, что он знает про наш разговор с мисс Сингх. Он даже намекнул, что Скайнет причастна к ее смерти. Этот… не знаю, как при тебе выразиться об этом бездушном выродке, предавшем все человечество, предложил мне сотрудничать со Скайнет. Я понимаю, что предательства были и будут всегда, но чтобы предать не человека, не страну, а всю цивилизацию в целом, мне кажется, самому надо быть бездушной машиной. – Я замолчал, понимая, что меня захлестывает гнев от воспоминаний об этом ублюдке, но еще пара глотков синего напитка помогла мне успокоиться.

– Извини за то, что не сдержал эмоции. Так вот, этот ублюдок предложил мне сотрудничать со Скайнет, обещая все деньги мира. Я сказал, что все это очень интересно, но мне нужно все тщательно взвесить, и попросил время на раздумья. Этот… – Я не мог подобрать слова, вспоминая мерзавца. – Мистер Роуз очень быстро согласился на мои условия, и я понял, что мой ответ его не устроил и мои дни сочтены.

– Он угрожал? Агрессивно вел себя? – с сопереживанием в голосе спросила Алиса.

– Нет. Ты бы, наверно, удивилась, увидев его. Мы обычно представляем себе предателей эдакими мерзкими типчиками, как раньше говорили: обиженными богом и людьми, но этот не такой. Роуз был харизматичный, успешный и уверенный в себе человек. Я думаю, он нравился женщинам, а мужчины признавали его лидерство, и мне непонятно, чем его зацепила Скайнет. Что не хватало Роузу по жизни, если он списал человечество со счетов и стал служить сошедшему с ума цифровому разуму? – Я снова переживал в душе тот момент год назад, когда, общаясь с Роузом, понял, что разговариваю с человеком, который хотел помочь машине подчинить всех людей и готов был ради этого пойти на любое преступление, даже на убийство.

– А выглядел в тот момент Роуз как бухгалтер, списавший с баланса ненужную в производстве вещь. Очень спокойно и отчужденно. И, кстати, я пытался найти его следы после разоблачения Скайнет, но безрезультатно. Следов существования такого человека с такими данными не было ни в одной базе.

В это время к нам подошел гарсон. Он очень бережно и даже торжественно поставил пред нами две большие тарелки, в центре которых сиротливо лежало несколько ломтиков клубней картофеля и кусочек натурального мяса, размером с фалангу моего большого пальца.

Несмотря на то что мы пытались изобразить гурманов и медленно ели, как бы смакуя каждый кусочек блюда, уже через пару минут наши тарелки были пусты.

– Больше я сюда никогда не приду. Ну не понимаю я прелести натуральной еды, – перегнувшись через стол в мою сторону и с опаской поглядывая на гарсона, стоящего возле входной двери, прошептала мне Алиса. Потом немного помолчала, не убирая губы от моего уха, доводя меня до приятного головокружения своим горячим дыханием, и, наконец, спросила: – Где мы будем заниматься десертом? У тебя или у меня?

Когда я проснулся утром в своем боксе на кровати со скомканным бельем, Алисы уже не было, но на коммуникатор пришло отложенное до пробуждения абонента сообщение.

«Рэм. Спасибо за десерт. Я убежала на службу. Жду тебя сегодня в ААК. Не забудь, что в десять часов у тебя встреча с важными персонами Госатома. Не опаздывай и, пожалуйста, надень что-нибудь приличное. Ты мне нравишься в любой одежде и даже без нее, но разговор предстоит важный».

С мыслью, что если Алиса критикует мою одежду, то значит у нас с ней все серьезно, я отправился принимать ванну. После вчерашних трат на натуральную еду счет за целую ванну воды меня уже не так пугал.

## Агентство Атомного Контроля

Госатом уже многие годы, с конца прошлого века, находился в небольшом старинном доме в самом центре старой Москвы. Рядом с главным входом со стороны Большой Ордынки на серой стене висела скромная бронзовая табличка со стилизованным рисунком атома, которая сообщала, что именно здесь находится центральный офис Агентства Атомного Контроля, сокращенное название – Госатом.

Хорошо, что я по своей извечной привычке приехал заранее, иначе из-за всех этапов прохождения через систему безопасности опоздал бы на встречу. Желающих пройти на территорию Госатома было всего несколько человек, но на нашу проверку ушел почти час.

Сначала был внешний периметр с полицейской охраной, где просто удостоверяли личность визитера и проверяли металлоискателями. После этого у страждущих общения с Агентством Атомного Контроля отобрали все электронные приборы и заставили надеть на шею ленточку с биркой, где были наши фотографии и данные. Затем с сопровождением, больше похожим на конвой, проводили в небольшое фойе, где мы ожидали приглашения для предварительной беседы.

Дождавшись своей очереди, я коротко побеседовал с убежденным в важности своей работы юношей в форме Госатома. Молодой человек, судя по выражению глаз, еще не наигрался в шпионов и был уверен, что я прибыл для того чтобы украсть самый главный секрет его организации. Через десять минут моих ответов на анкетные вопросы ретивый сотрудник Госатома с огорчением вздохнул, как бы признав, что шпиона он пока не разоблачил, и повел меня дальше по коридорам здания.

Комната, куда он меня привел, была абсолютно пустой, если не считать одинокого стула, прикрученного к полу в самом центре помещения. Если не обращать внимания на отсутствие мебели, то кабинет казался вполне обычным, кроме стен, сделанных из какого-то странного металла, отливающего сиреневым цветом.

Я понял, что нахожусь в чем-то типа гигантского детектора, и даже почувствовал, как по мне забегали мурашки, прячась от облучения, но потом взял себя в руки, и воображаемые мурашки разбрелись обратно по телу заниматься своими привычными делами.

Через несколько минут смиренного сидения на стуле я услышал, что запищал зуммер. Открылась дверь, и в комнату зашла мисс Старт. Алиса сегодня снова была брюнеткой, и на ней был темно-синий форменный брючный костюм. Выглядела она свежей и, главное, такой умиротворенной, что я почувствовал гордость за себя. Как говорили раньше: есть еще порох на пороховых складах!

– Здравствуйте, мистер Сэндвич! – официально проговорила Алиса, мельком бросив взгляд на потолок.

Спасибо, дорогая, за намек, но я даже и не сомневался, что ни на минуту не выхожу из-под прицела ваших объективов, работающих во всевозможных режимах.

– Здравствуйте, мисс Старт. Надеюсь, строгости моего досмотра соответствуют важности разговора, иначе мне жалко потерянное из-за облучения здоровье.

В глазах Алисы мелькнули искры веселья, но я уверен, что как настоящий оперативник или любая женщина – увидеть их она позволила только мне.

– Простите за меры безопасности, предпринятые нами, но вы, как профи, должны понимать, что это необходимая предосторожность, – не менее официально продолжила Алиса и предложила следовать за ней.

Мы долго шли по коридорам и я, разглядывая Алису сзади, все время боролся с желанием погладить попку, которая еще несколько часов назад радовала меня своей упругостью и шелковистой кожей. Мисс Старт, видимо, почувствовав мои игривые мысли, обернулась ко мне и сделала большие возмущенные глаза. Эта детская выходка одновременно и умилила, и насмешила меня.

Мне еще больше захотелось обнять свою проводницу. Я выждал момент, когда мы проходить по одному из длинных коридоров, где нет камер и, догнав Алису, уже хотел потискать ее, но, получив почти незаметный со стороны, но очень болезненный тычок острым локотком в бок, снова отстал на положенную дистанцию. Покорно следуя за высокоморальной сотрудницей Госатома, я невероятным, просто титаническим усилием воли смог отвести взгляд от ее… спины.

Мы поднялись на лифте на самый верхний этаж здания, прошли мимо еще одного поста охраны, и наконец, открыв магнитным ключом большие двустворчатые двери, Алиса ввела меня в светлую просторную комнату. Судя по огромному овальному столу из массива древесины, глубоким креслам, обшитым натуральной кожей, и огромной картине, висевшей за председательским креслом, кабинет предназначен для совещаний руководства Госатома.

Алиса указала мне на одно из кресел в самом дальнем конце стола и предложила кофе. Я не расслышал слова девушки, увлеченно разглядывая изображение трех мужчин, одетых в свитера из плетеной проволоки, вооруженных холодным оружием и сидящих на конях. Один из древних воинов, приложив руку к конусообразной каске, вглядывался вдаль, видимо, тоже, как и я, ожидая встречи с кем-то важным.

– Это оригинал известной картины «Богатыри», – заметив, что любуюсь живописью, похвасталась Алиса богатством своей организации.

Я из вредности молчал, потирая бок, в который получил локтем, делая вид, что с головой поглощен разглядыванием картины.

– У нас хороший кофе, мистер Сэндвич, натуральный, – не дождавшись моей реакции, Алиса примирительным тоном попыталась отвлечь меня от упорного созерцания полотна.

– Ну если действительно хороший, то, пожалуйста, две чашечки, с натуральным сахаром, если он у вас есть, конечно, – я обиженно источал сарказм и прям почувствовал, что шуткой про сахар побил все рекорды остроумия. Вот куда я лезу со своим чувством юмора? Меня когда-нибудь пристрелят после очередной шутки. Просто из милосердия ко мне, и чтобы избавить от мучений окружающих.

В глазах Алисы снова мелькнули искорки смеха, смешанные с типично женской жалостью к слабоумным, и она, молча кивнув в знак согласия, типа: да, сахар у нас еще есть, вышла из комнаты.

Я огляделся. Одну стену комнаты, напротив панорамного окна с шикарным видом на старую Москву, целиком занимало огромное зеркало. Я, изобразив улыбку, приветственно и энергично, как в детстве пролетающим высоко в небе самолетам, помахал зеркалу рукой. Может, мне показалось, но в ответ услышал из-за зеркала раскатистый хохот.

Через несколько минут, когда я уже допивал вторую чашку отличного кофе, принесенного вместе с пакетиками натурального сахара очень эффектной девушкой, в комнату вошло несколько мужчин. Все пожилые, в строгих костюмах и с суровым выражением на лицах, и только один – молодой, а вернее моложавый, одетый в уютную кофту и джинсы. Несмотря на неформальный вид, тот, что помоложе, был явным лидером. Это было видно и по его поведению, и по тому, как к нему относились остальные.

– Рассмешили вы меня, мистер Сэндвич. Знаете, что случилось? – дружелюбно обратился ко мне моложавый, усаживаясь в высокое кресло во главе стола. – Вы помахали нам рукой в тот самый момент, когда мне докладывали про вашу проницательность.

– Если вы уже закончили уничтожать наши запасы кофе, то предлагаю приступить к разговору, – под общий подобострастный смех продолжил юморить мужчина, жестом предлагая остальным занять места за столом.

– Я знаю, вы любое знакомство начинаете с разъяснения о том, что Сэндвич – это не псевдоним, а ваша настоящая фамилия, доставшаяся от предка- картежника, изобретшего бутерброд, чтобы не отвлекаться от игры. Но сейчас можете не утруждаться, в студенчестве я жил в одной комнате с мистером Джакузи, и он мне все уши прожужжал рассказами о Макдональдсе, Браунинге, Дизеле, Мальборо и других фамилиях, в честь которых названы предметы, – с ностальгией о былом проговорил мужчина, сидящий на председательском кресле.

– Меня зовут Виктор, я директор этой лавочки, где для выполнения простейших задач, как выяснилось, не хватает своих специалистов, – продолжил он уже серьезным тоном и сурово посмотрел на одного из своих спутников, крупного мужчину, нервно стучащего ухоженными пальцами по столу.

– Итак, мистер Сэндвич! Я хочу предложить вам работу. Как я понимаю, предварительное согласие вы уже дали. Давайте обговорим детали.

– Давайте обговорим, – покладисто согласился я, не заостряя внимания на том, что согласия я еще не давал. Спорить не буду. Может, Алиса доложила руководству именно эту версию. Зачем же подводить такую симпатичную, жалостливую, но немного драчливую девушку?

– Мисс Старт, расскажите нам о сложившейся на сегодняшний день оперативной ситуации.

## Трахмапудра

Алиса поводила прелестным пальчиком по коммуникатору и вывела на середину стола голограмму здоровенной железяки, плавающей в воде и похожей на бронированный огурец.

– Месяц назад нам стало известно, что в морском музее с этой списанной подводной лодки, – Алиса указала на голограмму, – ранее принадлежащей ВМС США, похищен атомный реактор. Кражу случайно заметил энтузиаст, любитель прогулок со счетчиком Гейгера по бывшим атомным объектам. Он обратил внимание, что счетчик показывает слишком низкий уровень радиации. Гораздо ниже, чем обычно в таких местах.

– Энтузиаст рассказал о странных фактах охране музея, которая, конечно же, проигнорировала его слова. Тогда бдительный гражданин обратился в полицию. Полицейские проделали свою работу более тщательно, чем охранники. Проверили документацию музея, записи видеофиксаторов и установили, что атомный реактор с подводной лодки никто не похищал, потому что его никогда там и не было. – Алиса выключила голограмму и продолжила, обращаясь ко мне:

– Однако энтузиаста не удовлетворил ответ полиции, и он обратился к нам, в Госатом. Вот здесь и сыграли плюсы нашей секретности и автономность компьютеров, за которую хочется выразить признательность мистеру Абрамсу.

Крупный гражданин, нервно стучавший пальцами по столу при словах Виктора об отсутствия в Госатоме своих специалистов, благодарно кивнул Алисе, а я сделал вывод, что мисс Старт далеко не простушка и знает толк в подковерных офисных интригах. Так красиво поддержать провинившегося перед руководством коллегу и не подставиться самой тоже надо уметь.

– Информация из базы данных Госатома и дальнейшее негласное расследование нашими оперативниками показали, что реактор на списанной американской подлодке действительно был, но затем загадочно пропал. Правильнее даже сказать, не пропал, а вдруг оказалось, что он вообще не существовал. По документам выходило, что реактор демонтировали еще несколько лет назад при списании корабля. Все ресурсы, в которых упоминалась атомная установка, подчищены, а сотрудники музея, ответственные за работу с реактором, погибли в одну ночь от различных несчастных случаев. О смерти работников в музее не знали, так как пришел приказ о переводе сотрудников, работающих с объектами атомной энергетики, в другой сектор. – Я видел, что Алиса расстроена из-за гибели коллег, но пытается сохранить деловой тон доклада.

– На допросах работники музея дали показания, цитирую: «Подумали, что атомщики решили свалить по-тихому, чтобы не проставляться этанолом перед коллегами». Экспертиза установила, что приказ о передислокации сотрудников подписан поддельной цифровой подписью. Тщательное расследование и анализ полученной информации показали, что обстоятельства смерти атомщиков были очень похожи на смертельные происшествия, случившиеся с вашими товарищами, мистер Сэндвич. – Алиса замолчала, вопросительно посмотрев на шефа.

– Собственно, так мы и пришли к выводу, что за всем этим стоит Скайнет, которую преждевременно считают уничтоженной, – кивнув Алисе, подытожил ее слова Виктор.

– А где сейчас находится реактор, вы не знаете?

– Нет, мистер Сэндвич. Мы не знаем, – как мне показалось, излишне резко ответил мне Виктор. – Иначе не обращались к вам за помощью. Но определенные наработки у нас, конечно, есть, и об этом сейчас расскажет мистер Абрамс.

А парень не любит проигрывать, подумал я, пока мистер Абрамс, готовясь к докладу, что-то набирал на коммуникаторе.

В центре стола появилась голограмма толпы, состоящей исключительно из счастливых людей. В том, что они счастливы, не было никаких сомнений. В толпе каждый человек лучился дружелюбной улыбкой и светился радостными глазами, как на рекламе нового поколения пищевых синтезаторов.

Мистер Абрамс, медленно застегивая пуговицы классического пиджака своими крупными руками, поднялся на ноги. Какой же рост у этого медведя, вставшего на задние лапы? У меня метр восемьдесят, но Абрамс явно выше меня и тяжелее килограммов на тридцать. Наверно, Алиса плохо влияет на меня – в голову пришла абсолютно неуместная сейчас мысль о том, что спутница Абрамса непременно должна быть невысокой. Такие гиганты обычно любят миниатюрных женщин. Пока я размышлял о всяких глупостях, Абрамс уже начал доклад: