# Между небом и землёй

Татьяна Камская

Счастье свалилось на голову нежданно-негаданно, в виде наследства. Правда, о завещателе Маша никогда не слышала, да и наследство не особо завидное: дом в отдалённой деревне.

Маша отправилась в глухомань с одной мыслью: посмотреть, что же за счастье ей привалило, и вернуться назад. А дом оказался с сюрпризом, да не с одним. И очень скоро Маша оказалась в центре событий, способных изменить не только её жизнь, но и судьбу всего мира.

## Глава 1

Это случилось в пятницу. Я точно помню, потому что на той неделе судьба каждый день испытывала меня на прочность.

В понедельник оторвалась ручка у сумочки. Во вторник я пролила чай на важный документ. В среду меня затопили соседи сверху. До глубокой ночи я провозилась с вёдрами и тряпками, а в четверг проспала и опоздала на работу.

Поэтому в пятницу я очень удивилась, когда узнала, что какой-то очень далёкий и совершенно неизвестный родственник оставил мне наследство.

Папа сказал, что о человеке по имени Эдуард Верблюдов никогда не слышал. Мама предположила, что это может быть кто-то из двоюродных братьев её бабушки. Подумать только: Эдуард, да ещё Верблюдов. Я сразу представила цирковые афиши начала XX века, когда в словах ещё писали буквы «ер» и «ять». На этих афишах были нарисованы жонглёры на смешных велосипедах и дрессировщицы в пышных платьях с корсетами. Дрессировщицы держали в руках обруч, через который прыгали дрессированные пудели. Эдуард Верблюдов хорошо смотрелся бы рядом в образе фокусника – с волшебной палочкой и в чёрном плаще с красной подкладкой.

Что удивительно, сей гражданин завещал мне вовсе не цилиндр с белым кроликом, а дом в деревне Горшки. Это километров двести на север, если по прямой. Вот только по прямой туда не доехать – тайга.

Моя подруга Жанна отнеслась к новости с трезвым прагматизмом, как и положено бухгалтеру:

– В случае чего продашь. Ну или под дачу приспособишь.

– Да туда добираться полдня. И ещё нужно поискать дураков, которые захотят купить дом в такой глухомани.

– Вечно ты всё воспринимаешь в негативном ключе, Машка, – заметила Жанна. – А по-моему, это знак свыше. Перед тобой открываются новые горизонты.

– Угу, – меланхолично отозвалась я.

В ту пору я ещё не подозревала, насколько Жанна оказалась права.

* * *

…Почти месяц я собиралась с духом, чтобы нанести визит в деревню Горшки. Мне совершенно не хотелось трястись пять часов в автобусе, а потом ещё тащиться чёрт знает сколько километров пешком. Но загадочный Верблюдов вместе со своим загадочным завещанием не давал мне покоя. Да и в конце концов, это же домик в деревне – какая-никакая, а недвижимость.

Любопытство взяло верх над ленью. Я выпросила на работе отпуск, собрала рюкзачок с минимумом вещей и закачала на телефон несколько книжек, чтобы было чем занять себя в дороге. Вернуться я рассчитывала в тот же день, в крайнем случае – на следующий. Ведь у меня же есть дом, в котором я наверняка смогу переночевать. Теоретически. Не знаю, с чего я взяла, что там будет где и на чём спать.

Автобус наполнился почти под завязку ещё на автобусной станции – и не только пассажирами, но и огромными сумками, которые заняли весь проход. Мне кое-как удалось проскользнуть на своё место у окна. Я ещё не успела толком устроиться, как рядом плюхнулся дядечка лет шестидесяти с животом-арбузом. Он покосился на меня, оценил мою комплекцию и сообщил, игриво подмигнув:

– Теперь до конца с нами поедешь.

Я хотела ответить, что выйду там, где мне нужно, а если понадобится, то пройду прямо по нему, но это означало вступить в диалог, а мне было лень. Я просто отвернулась к окну и закрыла глаза, сделав вид, что сплю.

Посадка продолжалась ещё минут десять. Я слышала обрывки чужих разговоров, возню на соседнем сиденье, требовательные возгласы детей и шарканье ног по полу. Потом автобус тронулся с места, и мы поехали.

Про неожиданное наследство я к тому времени уже перестала думать. Я просто знала, что должна поставить точку в этом вопросе, и всё. Меня больше беспокоило, не оставила ли я на работе каких-то незавершённых дел, и что нужно, наконец, вызвать сантехника, чтобы поменять прокладки в смесителе. В голове вереницей проносились образы и обрывочные воспоминания. Сначала память подсунула мне сцену из одного комедийного сериала, потом перед глазами ни с того ни с сего предстал кабинет стоматологии, куда я хожу лечить зубы. В следующий миг мысли почему-то перескочили на соседей по лестничной клетке, которые заставили весь тамбур своими шкафами, лыжами и велосипедами – так, что мне приходилось бочком пробираться к выходу. Наверное, чтобы утешить меня, воображение тут же нарисовало баночку вишнёвого варенья. Всё-таки, занятное это устройство – человеческий мозг.

Пока мы ехали по городу, я развлекала себя тем, что смотрела на вывески, витрины и прохожих. Потом начались бесконечные поля, за ними – лес с редкими вкраплениями одиноких заправочных станций, магазинчиков и дачных посёлков. Я решила подремать, но тут меня привёл в чувство толчок в бок.

Я открыла глаза и медленно повернула голову.

– Держи-ка, – сказал мой сосед, протягивая мне чебурек.

– Нет, спасибо, – вежливо поблагодарила я.

Ещё чего! Непонятно, из какого мяса это угощение сделано, и откуда он его вытащил.

На коленях у дядечки стояла раскрытая сумка, их которой выглядывал край полиэтиленового пакета и верхушка термоса. Похоже, товарищ был опытным путешественником.

– Ты до какой остановки едешь? – не отставал дядечка, продолжая держать чебурек у меня перед носом.

– Горшки.

– Тю! Это ещё часа три пилить, как минимум. Давай, ешь. Мне дочка собрала в дорогу.

Эти бесхитростные слова заставили меня отнестись к попутчику с большей теплотой. Я потянулась и взяла чебурек из его рук:

– Спасибо. Приятного аппетита.

– И тебе, – кивнул он. – Дочка у меня такого же возраста, как ты. Тоже самостоятельная.

Ах, знал бы он, какая я самостоятельная… Кран в ванной не могу полгода починить.

Вопреки моим предубеждениям, дядечка не собирался завязывать беседу. Он доел свои припасы, потом извлёк из сумки пакетик с влажными салфетками, обтёр крышку термоса и налил в неё чай.

– На вот, горяченького попей.

Это всё ещё было за рамками моих представлений о гигиене, но, тем не менее, я не отказалась, потому что и правда хотела пить.

– А вы оттуда? – спросила я, сделав пару глотков, и указала в направлении движения автобуса.

– Так точно, – ответил мой попутчик. – Не поверишь, я даже был председателем колхоза.

– Почему не поверю?

– Потому что было мне тогда двадцать шесть лет, – пояснил он не то с гордостью за себя, не то с ностальгией о прошедшей молодости.

Возможно, он ждал, что я в ответ тоже что-нибудь расскажу о себе, но я лишь улыбнулась, вернула ему крышку и снова стала смотреть в окно.

Спустя какое-то время мне это надоело, и я достала из кармана телефон, собираясь поиграть в игры или почитать. Я постреляла по цветным шарикам, попробовала собирать паззлы. По моим ощущениям, на это ушло не больше часа. До конца поездки всё ещё было очень далеко. Тогда я проинспектировала свою коллекцию электронных книг и принялась за детектив. Жанр не из числа моих любимых, но мне понравился язык автора – живой и образный. В конце концов, чтение меня так захватило, что я на некоторое время выпала из реальности и едва не пропустила свою остановку.

К счастью, попутчик выручил меня и на этот раз: наклонился к моему плечу и предупредил, что мы подъезжаем. Я поблагодарила его, пожелала счастливого пути и начала пробираться к выходу.

Автобус высадил меня возле одной из тех бетонных остановок, внешний вид которых не менялся, наверное, лет пятьдесят. По одну сторону дороги виднелись поля, за ними – лес. На той стороне, где стояла я, наблюдались признаки цивилизации: по крайней мере, я заметила несколько одноэтажных домиков, окружённых забором.

Закинув рюкзак на одно плечо, я двинулась в ту сторону. Перед поездкой я несколько раз рассматривала карту и знала, что дом Верблюдова находится на выселках. Мне нужно было пройти через всю деревню и ещё чуть-чуть, чтобы попасть туда. Но теперь, оказавшись на месте, я обнаружила, что карта не вполне совпадает с реальным положением дел. Например, в том месте, где на плане была проведена тонкая коричневая линия, изображавшая просеку, оказалась улица из шести или семи домов.

Нужно было спросить дорогу, только вот на пути мне, как назло, никто не попадался. На моё счастье, скоро я заметила маленький продуктовый магазинчик. На его крыльце сидел мужичок в чёрных штанах и серой майке. На ногах у него были зелёные пластиковые сандалии.

Обычно я предпочитаю не общаться с таким контингентом, но тут выбора у меня не было. Я осторожно приблизилась и кашлянула, чтобы привлечь внимание аборигена.

– Простите, – сказала я. – Мне нужно найти дом. По карте он в той стороне, но я не знаю, как туда пройти.

Абориген посмотрел на меня без особого интереса. Зато я невольно задержала взгляд на его лице: у мужичка были удивительно яркие и светлые голубые глаза.

– Тебе на починки, что ли? – спросил он, не мигая.

– Я не знаю. Вот.

Я показала ему карту на смартфоне и ткнула пальцем. Он ответил, продолжая смотреть на меня, а не на экран:

– Сейчас дойдёшь до конца улицы, свернёшь налево. За трансформаторной будкой начнётся просёлочная дорога. Иди по ней, пока не увидишь указатель «Глушково». Там поворот направо, тебе туда. Потом будет развилка – снова сворачивай направо и иди по просеке.

– А это далеко?

– Минут за пятнадцать-двадцать дойдёшь, если будешь быстро шагать.

Мужичок даже не поинтересовался, кто я такая, откуда и зачем приехала, хотя деревенские обычно любопытны. Впрочем, что я знаю о жителях деревни? Поблагодарив его, я поправила лямку рюкзачка и потопала по указанному маршруту.

Чтобы ничего не забыть, я сочинила мнемонику:

«Глушково – направо, развилка – направо, а дальше всё прямо до самого дома».

Рифма, конечно, так себе, но зато информация надёжно закрепилась в памяти, что и требовалось.

## Глава 2

Я поняла, что заблудилась, когда дом не показался ни через четверть часа, ни через час. Тропинка еле виднелась среди высокой травы, и повсюду был лес – суровый, неприветливый. Мне начало казаться, что я слышу какой-то хруст в кустах. Лось? А вдруг медведь? У меня вспотели ладони.

– Есть тут кто-нибудь? – крикнула я тоненьким и жалким голоском.

Ни звука в ответ. Я постояла, покрутила головой туда-сюда, набрала в грудь побольше воздуха и продолжила:

– Ау-у!!! Лю-у-ди!!!

Не знаю, на что я надеялась. Было очевидно, что в радиусе по меньшей мере пяти километров нет ни одной живой души. Тут можно было встретить разве что призрак Эдуарда Верблюдова. Я и на это была согласна: в конце концов, не убьёт же он свою наследницу. По крайней мере, я бы узнала, кто он такой, и чем я заслужила щедрый подарок.

Я с грустью посмотрела на небо, словно там можно было найти ответы на мои вопросы. Если я хотела успеть на последний автобус, то нужно было топать назад, а не стоять посреди леса, разинув рот. Но я не была уверена, что смогу найти обратную дорогу. От карты в телефоне было мало толку: всё вокруг закрашено сплошным зелёным цветом. Не продираться же напрямик через лес? А по тропинкам я могла кружить тут часами.

Размышляя так, я продолжала смотреть вглубь просеки, и тут спиной почувствовала чьё-то присутствие. Я не слышала ни шороха, ни звука шагов, но буквально кожей ощущала, что сзади меня кто-то есть.

Медведь? Я обмякла. Меня хоть и зовут Машей, но ситуация представлялась совсем не сказочной. От страха меня парализовало: я боялась даже оглянуться и посмотреть, что за зверь там стоит.

За моей спиной кто-то кашлянул. Сухой кашель, словно треск сломанной ветки.

– Не подходи!!! – В отчаянии заорала я и крепко зажмурилась.

Кажется, на меня никто не собирался нападать. Я осторожно приоткрыла один глаз и так же осторожно повернулась.

Метрах в трёх от меня на тропинке сидел огромный чёрный пёс и с заинтересованным видом смотрел в мою сторону. Его пасть была приоткрыта, и, клянусь, мне показалось в тот момент, что пёс улыбается. Улыбочка была ехидной, как и прищур его коричневых глаз.

Я слышала о собаках, которые в горах спасают заблудившихся туристов. Может, и этот пёс выведет меня к людям? Он не проявлял агрессии, но его размер меня пугал. А ещё больше страха внушали здоровенные белые клыки этой псины.

– Ты что тут делаешь, Красная Шапочка? – Неожиданно услышала я возле своего уха и резко обернулась.

Рядом стоял парень лет тридцати на вид, в джинсах и ветровке жёлтого цвета. Под ветровкой виднелась чёрная футболка с какой-то надписью, но в тот момент надпись интересовала меня меньше всего. Я уставилась на его лицо. У незнакомца были светлые, почти белые волосы и загорелое лицо с тёмными широкими бровями. Он смотрел на меня голубыми глазами – почему-то с тем же ехидным выражением, что и пёс.

Я и сама не коротышка, но в этом парне роста было метра два. И он явно не пропускал в спортзале день рук, ног, спины и вообще всего. Но самое главное – я понятия не имела, как такой лось мог неслышно подкрасться ко мне из-за кустов.

Я замерла. Какое-то время мы просто стояли и смотрели друг на друга. Я понимала, что шансов спастись бегством у меня нет. В спарринге я незнакомцу тоже проиграю, хотя я могла бы выиграть для себя несколько секунд, пнув ему по колену.

Похоже, парень догадался, что напугал меня своим неожиданным появлением. Он сделал шаг назад и развёл руки в стороны:

– Ладно, успокойся, я не кусаюсь. Просто услышал твой крик.

Я продолжала смотреть на него с недоверием:

– Э-э… Ты местный?

Оригинальный вопрос, ничего не скажешь. Нет, он тут проездом по пути в соседнюю галактику.

– Ну, положим, – парень внимательно измерил меня взглядом, как рулеткой.

– Я немного заблудилась.

– Да ну?

Его нахальный тон мне не нравился. Но этот блондинистый качок был единственным живым существом, которого я встретила за последние полтора часа. Не считая, конечно, собаки.

– Где-то здесь должен быть дом. Я шла в точности так, как мне сказали: перед указателем «Глушково» повернуть направо, пройти до развилки по просеке, потом ещё раз направо…

– А тебе зачем этот дом?

Теперь уже я окинула здоровяка изучающим взглядом. Что это я так разоткровенничалась с ним? А вдруг он маньяк какой-нибудь?

– А это важно? Если знаешь дорогу, то просто подскажи. И можешь идти дальше, куда шёл.

– Ты всегда такая грубая с незнакомыми людьми?

– Нет, только когда они задают много вопросов, – дерзко ответила я и тут же пожалела о своих словах.

Сейчас парень повернётся и уйдёт, и что я буду делать? Останусь в лесу куковать? Телефон наполовину разряжен, еды с собой толком никакой нет. Придётся в итоге вызывать спасателей и потом краснеть, что заблудилась в трёх соснах.

– Слушай, – начала я виноватым тоном, – не принимай на свой счёт, я просто ужасно злая. Сначала добиралась сюда пять часов, а потом ещё чёрт знает сколько времени кружила по лесу. И тут из кустов вылезает незнакомец… Попробуй представить моё состояние. Я же не прошу у тебя чего-то невозможного, просто скажи, как мне отыскать этот чёртов дом. Ну, или хотя бы как выйти к деревне. Мне уже всё равно.

Блондин слушал и размышлял, рассматривая мою переносицу.

– Идём, провожу тебя. А то опять свернёшь не туда.

– Да не нужно. – Холодок тревоги пробежал по моей спине.

– Не бойся, не съем, – парень посмотрел на пса: – И он тоже.

– Это твоя собака?

– Не совсем. Просто живёт со мной.

В его словах было некоторое противоречие, но в тот момент мне было всё равно. Я устала и жутко хотела есть. А ещё – в туалет.

– А далеко идти?

– Не-а.

Я мысленно поблагодарила судьбу за то, что она послала мне этого ангела-спасителя. Пусть даже несколько высокомерного.

Какое-то время мы шли молча: пёс – впереди, а за ним я и мой провожатый в жёлтой ветровке. Я шагала рядом, немного нервно вцепившись в лямку рюкзачка. Непонятно, какие намерения у этого парня и куда он меня заведёт. Моя ноша весила килограмма три, не больше, но я, наверное, смогла бы оглушить его, использовав фактор неожиданности.

– Так что у тебя за дела с этим домом? – Снова поинтересовался мой попутчик.

– Я вроде как новая хозяйка.

Пёс остановился, обернулся и сел, посмотрев на хозяина. Двухметровый блондин тоже остановился и посмотрел на пса. Это была очень странная сцена. Мне показалось, что эти двое общаются телепатически.

– Ты? Хозяйка?

Я решительно не понимала, почему какому-то случайному парню есть до этого дело. Но, поскольку он вызвался проводить меня, я старалась быть вежливой:

– Я сама удивлена. Но дом мне перешёл по наследству.

– Так ты – родственница… – он на секунду умолк, словно бы подбирая слова: – …Прежнего хозяина?

Похоже, парень сильно удивился, но причина его удивления была мне неясна.

– Сказать по правде, я его вообще не знаю. Некто Эдуард Верблюдов. Из деревни Горшки, что звучит ещё забавнее.

– А тебя как зовут?

– Маша. – Я скосила глаза в его сторону: – А ты сам-то представишься?

Он посмотрел сначала на меня, потом на своего пса, потом куда-то вдаль и снова на меня.

– Ян, – сказал он затем.

– Довольно редкое имя. Польское или прибалтийское, да? Наверное, и фамилия тоже необычная?

– Пржевальский.

– Серьёзно? Как лошадь?

– Как географ, – сухо поправил новый знакомый.

Мне стало немного стыдно.

– Извини, глупость сморозила. Просто первая мысль…

– Давай, пошли уже.

Похоже, гордость моего высокорослого спутника была задета, потому что в следующие две минуты он не произнёс ни слова. Но это и не требовалось, потому что как только мы вышли из леса, я наконец-то увидела своё наследство.

Это был большой одноэтажный дом, крепкий на вид, сложенный из толстых брёвен. Двускатная крыша покрыта блестящей коричневой черепицей, по фасаду – три окна. Крыльцо крытое, с тамбуром. Вокруг дома – забор из аккуратно прилаженных друг к другу дощечек. Дом не сказать, чтобы шикарный, но и не развалина. Моё сердце вдруг радостно затрепетало. Я понятия не имела, зачем мне этот дом и что я буду в нём делать, но мне тут уже нравилось.

Пока я стояла и разглядывала свои владения, Ян молча и, как мне показалось, с интересом наблюдал за мной.

– А как мне внутрь попасть? – спохватилась я.

– Давай посмотрим. – Мой спутник сделал жест рукой, пропуская меня вперёд.

Мы поднялись на крыльцо. Дверь коричневого цвета была добротной, металлической: даже удивительно, что её до сих пор никто не стащил. Но как раз потому, что входная дверь была такой крепкой, шансов открыть её у меня не было. В этом я убедилась, подёргав за ручку.

– Эх!..

Из моей груди вырвался вздох разочарования. Получается, зря я столько времени сюда тащилась? Тряслась в автобусе, брела пешком по лесу? Обжигала руки крапивой?

– Проклятье, – пробормотала я, уронив рюкзак на пол.

Ян Пржевальский хмыкнул, достал из кармана ключи и открыл замок.

## Глава 3

– …То есть как это ты тут живёшь?

У меня глаза сделались на пол-лица, как у героини японского комикса.

Блондин с невозмутимым видом повесил куртку на крючок в прихожей, оставшись в одной футболке.

– Я этот дом снял в аренду.

– В аренду? Зачем?

– Странный вопрос.

– Ну да, согласна. Но ты… Ты же явно городской парень. Что тебе делать в такой глуши?

– Я писатель. А тут тихо, никто не мешает.

Я в растерянности пожала плечами и осмотрелась. Мы стояли в центре большой комнаты, из которой вели две двери. Обстановка была самой простой: круглый стол, пара стульев, два кресла и диван, накрытый пледом. Скромное убранство дополняли телевизор и книжный шкаф. Телевизору, судя по виду, было лет тридцать, да и остальная мебель была такого же возраста.

– Мне нужно в туалет, – сказала я.

– Вон в ту дверь и направо. В самом конце.

Я пошла в указанном направлении и попала в длинный коридор. Напротив меня была другая дверь, закрытая. Я повернула и, пока дошла до конца коридора, насчитала ещё три двери, включая и ту, которая была мне нужна. Я с опаской открыла её, ожидая увидеть что-то неприглядное вроде дырки в полу и разбегающихся крыс, но там был обычный фаянсовый унитаз и раковина для мытья рук. Эдуард Верблюдов, кем бы он ни был, ценил комфорт.

Когда я закончила свои дела и вернулась, Яна в комнате уже не было.

– Я тут, на кухне, – сообщил он.

Я пошла на голос, сразу вспомнив, как голодна. В рюкзачке у меня была пачка печенья, шоколадка и небольшая бутылка с водой. Возможно, у писателя Яна Пржевальского найдётся что-то повкуснее. Судя по его комплекции, на еде он не экономил.

К своему удивлению, на кухне я обнаружила не только Яна, но и дьявольского пса. Мне всегда казалось, что в деревнях не принято держать собак в доме. Тем более, собак такого размера.

– Есть хочешь? – деловито поинтересовался Ян.

– Жутко.

– Есть вчерашняя пицца. Ну или подожди, пока я отварю макароны.

На раздумья у меня ушло не больше секунды.

– Пицца.

– В холодильнике, – мотнул головой Пржевальский.

Я достала коробку, уселась за стол и с наслаждением впилась зубами в слегка увядший, но всё ещё аппетитный кусок печёного теста с грибами, ветчиной и моцареллой.

– А откуда ты тут пиццу достаёшь? – спросила я, добравшись до середины слайса и поглядывая на коробку с иностранными надписями.

– Да есть места…

Тут пёс, лежавший на полу и, казалось, дремавший, начал кашлять. Ян Пржевальский посмотрел на него – как мне показалось, с осуждением.

– А почему ты его держишь дома? – не унималась я. – Тем более что это ведь не твой пёс. Ты сам сказал.

– Просто… Просто он живёт тут, и всё.

Мне начало ещё больше казаться, что за этим стоит какая-то тайна.

– А ты знаешь Эдуарда Верблюдова?

– Кого?

– Прежнего хозяина. Ты же у него дом арендовал.

– А… Так я общался только с риелтором.

– И ты не в курсе, что с ним случилось? Кто он вообще такой? Как он умер?

– Понятия не имею.

Прежде, чем ответить, Ян почему-то снова посмотрел на пса. Тот тоже глянул на него и вяло стукнул по полу хвостом.

– Как его зовут? – спросила я.

– Риелтора?

– Его, – я указала пальцем на животное.

– А, его. Ав.

– Гав?

– Ав. – Ян вывалил макароны в дуршлаг. – Доставай тарелки.

Через пять минут стол был накрыт, и мы сели обедать. Скорее, это напоминало ранний ужин: часы показывали половину шестого. Разумеется, ни на какой автобус я уже не успевала.

Кажется, я только что поняла, что буду ночевать в одном доме с парнем, которого едва знала. А вдруг он захочет меня убить, чтобы я не мешала ему тут оставаться? Я должна была немедленно позвонить Жанне и рассказать ей о том, где нахожусь и с кем. Маму я решила пока в это не вовлекать.

– Кстати, Ян, – осторожно начала я. – Если что, ты можешь тут и дальше жить. Ты ведь оплатил аренду, и всё такое.

Он внимательно слушал, накручивая спагетти на вилку.

– Я сегодня переночую, а завтра днём уеду, – добавила я, чтобы расположить Пржевальского к себе. Он должен поверить, что я не представляю для него угрозы.

– И сколько у меня времени?

– А у тебя договор на сколько заключён?

Ян быстро поднял глаза к потолку, словно прикидывая что-то в уме.

– На год.

– Ну, а до конца сколько осталось?

– Год.

– Постой, как такое могло быть, если хозяин умер несколько месяцев назад?

– Договор автоматически продлевается, если ни одна из сторон не против. – Взгляд его голубых глаз был искренним и чистым, как у младенца.

Мне показалось, что он врёт, но нужно было действовать осторожно.

– Получается, ты уже давно тут живёшь?

– Ну… в общем, да. Сначала наезжал периодически, а потом поселился окончательно.

– А книжка, которую ты пишешь – она о чём?

– Да так… Научная фантастика.

– Серьёзно? Обожаю. А у тебя есть другие книги? Уже изданные? Я бы почитала.

Пёс внизу снова закашлял. Я заглянула под стол:

– Может, он болеет чем-то?

– Здоров, как слон.

Мне показалось, что Ян произнёс эти слова с оттенком желчи. Так, словно между ним и этой собакой имелся некий неразрешённый конфликт. Но мне некогда было над этим размышлять: я хотела поскорее рассказать обо всём Жанне. Неплохо бы ещё сфотографировать обстановку, а заодно и голубоглазого атлета. По крайней мере, все будут знать, кто меня убил.

Я помыла посуду и украдкой достала из кармана телефон. Пока Ян протирал тряпкой стол, я, стоя к нему спиной, изловчилась и направила камеру в его сторону. Кажется, он не заметил мою уловку. Я перевела дух и поинтересовалась:

– Это… А где я буду спать?

Сказав так, я тут же поймала себя на мысли: а почему я, собственно, чувствую себя как гостья? Ведь всё тут принадлежит мне. Ян определённо недоволен тем, что объявилась новая собственница, но я же веду себя с ним вежливо. Даже разрешила пожить до конца аренды.

«Надо как-то аккуратно выяснить всё про этот договор найма, – подумала я. – По крайней мере, пусть Ян платит деньги мне, а не кому-то там ещё».

У покойного Эдуарда Верблюдова наверняка был счёт в банке, куда уходили эти платежи. А, возможно, имелись и другие наследники.

Проскользнув в гостиную, я сделала ещё несколько фотографий. Все они получились неплохо – кроме той, что с Яном. Его лицо и фигура оказались засвеченными: видимо, солнечный блик попал на камеру.

Я позвонила Жанне и быстро выпалила самую важную часть, пока подруга не успела опомниться и не начала задавать кучу несущественных вопросов, как она всегда делала.

– Ян? Пржевальский? Как лошадь? – хохотнула Жанна.

– Он писатель. Слушай, если вдруг что-то случится…

– И что, живёт в лесу совсем один?

– Ну, там собака ещё есть. Большая.

– Симпатичный? Уже пытался к тебе клеиться?

– Да ты чего? Я свалилась, как снег на голову, и теперь он наверняка думает, что я собираюсь его выставить. А ты про какие-то шуры-муры.

– А ты что вообще намерена делать с этим домом?

Жанна задала вопрос, который я и сама себе не раз задавала. Жить я тут не планирую, иметь дачу у чёрта на куличках мне не с руки. Возможно, на дом нашлись бы покупатели… но я уже начала ощущать к нему некоторую привязанность.

– Пока ничего не решила, – честно призналась я. – Он такой… располагающий к себе. Совсем простой, но милый.

– Кто, твой новый друг?

– Да прекрати, какой ещё друг? Я про дом говорю.

– А-а, – с ноткой разочарования в голосе протянула подруга.

– Я тебе фотографии пришлю.

Поговорив с Жанной, я позвонила маме. К моему удивлению, она посоветовала мне не торопиться обратно, а задержаться на несколько дней и отдохнуть на свежем воздухе. «И натуральных продуктах», – добавила она. Её представления о деревне были очень идиллическими. Вероятно, она думала, что тут каждый день проходит сельскохозяйственная ярмарка, где румяные селяне выставляют на продажу овощи со своих грядок и предлагают покупателям свежую сметану с парным молоком.

– Пошли, покажу тебе твою комнату, – предложил Ян.

Оказывается, он уже давно находился в гостиной, а я даже не заметила, пока болтала по телефону. Ян возвышался надо мной, как скала, а в его фигуре, освещённой со спины, с первого взгляда могло почудиться нечто зловещее. Но я, как ни странно, не испугалась.

– Мою комнату? – съехидничала я, сделав ударение на первом слове, и с некоторым вызовом взгялнула в его лицо.

Пржевальский сделал вид, что не заметил иронии. Чёрный пёс по кличке Ав сидел рядом с телевизором и улыбался.

– Меня пугает эта собака, – сказала я.

– Он добряк, – заверил Ян. – Но немного странный.

Ав посмотрел в его сторону и вильнул хвостом.

– Почему он не может жить на улице, как другие собаки?

– Он тебе мешает?

В голосе Яна я уловила нотки нарастающего раздражения. Мне не хотелось портить отношения; тем более, сейчас, когда их двое против меня, а до ближайшего населённого пункта – пять километров.

– Ладно, забудем, – я махнула рукой. – Показывай комнату. И всё остальное.

## Глава 4

Перед сном я напилась чаю с кексиками и приняла горячий душ, поэтому проспала, как убитая, до девяти утра. Нежиться в постели было очень приятно, но, как только я открыла глаза пошире, то сразу вспомнила, что нахожусь за двести километров от дома, в лесной глухомани. В компании странной парочки из плечистого блондина и чёрного пса с саркастической ухмылкой.

Я потянулась, вылезла из-под одеяла и пошла умываться. Оказавшись в коридоре, я услышала странный гудящий звук: как будто кто-то разговаривал вполголоса на пониженных тонах. Я прислушалась. Звук явно исходил из комнаты, в которой спал Ян. Мне показалось, что я различаю некоторые слова: «решать», «сейчас». Стараясь ступать как можно тише, я приблизилась к двери, но голоса стихли.

Если бы Ян в этот момент вышел из комнаты и застал меня, подслушивающую у него под дверью, случился бы конфуз. Поэтому мне не оставалось ничего другого, как отправиться восвояси. Я умылась, почистила зубы и быстренько приняла душ.

На кухне я встретила Яна, который как ни в чём ни бывало стоял у плиты и пёк оладьи. Пёс, по своему обыкновению, лежал на полу, уронив голову на передние лапы. Заметив меня, он лениво приоткрыл глаза и снова закрыл.

– Доброе утро, – сказала я.

– Привет, – ответил Ян, не оборачиваясь. – А ты любишь поспать.

– Я просто вымоталась вчера.

Да и вообще, какое ему дело?

– Слушай, – продолжила я, сделав шаг в его сторону. – Надо бы продуктов каких-то купить, а то чего я как нахлебница… Давай сходим в деревню, что ли?..

Рука Яна, державшая сковороду, замерла в воздухе.

– Ты, вроде, собиралась сегодня уезжать?

– Да я подумала и решила остаться на несколько дней. У меня как раз отпуск, так что… Осмотрюсь тут получше, – закончила я бодрым тоном.

– Значит, вот как. – Ян выглядел немного нервным.

– Я же тебе не помешаю?

Он уловил нотки превосходства в моём голосе и быстро поменял тактику:

– Ты же тут хозяйка.

– Отлично. Так что насчёт продуктов?

Ян поставил на стол большую тарелку с горкой аппетитных, щедро политых маслицем оладьев.

– Да я всё куплю, не забивай голову.

– А ты каждый раз вот так, пешком, в деревню ходишь? Нет какого-то транспорта? Велосипеда хотя бы?

– Не-а.

Ян взял ещё одну тарелку, положил на неё штук пять оладий, подумал, добавил ещё парочку и поставил тарелку перед псом.

– Ты серьёзно? – хихикнула я. – А чаю ему нальёшь?

Ав посмотрел на меня с осуждением, понюхал оладьи и принялся за еду. Ел он аккуратно, я бы даже сказала – деликатно. Из его огромной пасти не выпало ни крошки.

– М-да, – резюмировала я, многозначительно приподняв бровь.

– Ты будешь? – Ян кивнул в сторону оладий.

– Не откажусь. А ты всегда такой хозяйственный?

– Угу, – лаконично ответил он, поскольку в этот момент его рот был занят едой.

Я тактично подождала, пока он прожуёт.

– И что, ты вот так живёшь в лесу? Один?

От этого здоровяка исходила мощная аура сексуальности, и мне было трудно представить, что он добровольно лишил себя плотских радостей. Даже ради написания какой-то там книжки.

– Ты к чему клонишь? – спросил Пржевальский, разделывая оладью вилкой на четыре части.

– Ни к чему. Просто никак в толк не возьму, почему тебе нравится жить в этом медвежьем углу. Тебе же не сто лет.

– А ты просто не думай об этом.

Это прозвучало как политкорректная версия фразы «Не суй нос не в своё дело». На секунду в моей голове промелькнула мысль, что этот парень может быть преступником, который скрывается в здешней глуши от правосудия. Конечно, он не походил на матёрого убийцу, но… А вдруг он ограбил банк или ещё что-то в этом роде? А я ведь даже документов его не видела. Может, он просто занял пустующий дом, и никакого договора аренды у него нет?

– Слушай, – осторожно начала я, – не пойми меня неправильно, но могу я взглянуть на договор?

– Прямо сейчас, или сначала поедим?

Я отхлебнула горячего чая из чашки в слабой надежде на то, что так мой голос будет звучать увереннее:

– Ладно, я понимаю, что тебя напрягает эта ситуация, но ты посмотри на неё моими глазами. Один незнакомец отписывает мне дом в наследство. Я приезжаю посмотреть на дом, а там – другой незнакомец. И я вдруг слышу, что он тоже тут живёт. Разве у тебя это не вызвало бы подозрения? И вообще: я же тебя не выгоняю, я просто хочу во всём разобраться.

Пёс, всё это время мирно дремавший, вдруг с шумом поднялся и направился прочь из кухни. Задержавшись на секунду в дверях, он обернулся и посмотрел на Яна с некоторым оттенком сочувствия. «Ну и влип ты, приятель», – читалось в его взгляде.

– Твоих документов я тоже не видел, – беззлобно парировал Ян.

– А я покажу.

Он пожал плечами и продолжил ковырять вилкой оладьи. Не было заметно, чтобы мои слова его как-то зацепили или расстроили, но в воздухе определённо ощущалось напряжение.

Меня спас звонок от Жанны. Прижав телефон к уху, я выскользнула из кухни в гостиную и нашла себе местечко в кресле. Ав, вольготно развалившийся на полу, проводил меня ленивым взглядом.

– Ты как там, жива? – первым делом спросила Жанна.

– Да всё хорошо. Спала сном младенца.

– Красавчик не пытался наладить близкий контакт?

– Пфф… – фыркнула я и устроилась поудобнее, забравшись в кресло с ногами. – Я для него как заноза в заднице.

– А чем вы там занимаетесь?

– Да ничем. Вот только что позавтракали.

– Что дальше думаешь делать?

Я в задумчивости принялась накручивать локон на указательный палец:

– Ну не знаю… Побуду несколько дней. Тут, конечно, есть своё очарование, но всё равно ужасно скучно.

Мы поболтали ещё минут пять. После этого мне вдруг пришла в голову мысль поискать своего нового знакомого в интернете. Конечно же, первым делом полезли статьи про известного натуралиста, лошадь Пржевальского и исследования монгольских степей. Потом – статьи, где во всевозможных вариантах и сочетаниях упоминалось имя «Ян». Но Яна Пржевальского в сети не существовало.

Я поднялась с кресла, чтобы посмотреть, чем занят этот загадочный субъект, и на выходе из комнаты едва не налетела на него, как «Титаник» на айсберг. Ян даже бровью не повёл: мне кажется, если бы я с разбега врезалась в него, то он и тогда не сдвинулся бы с места.

Он протянул мне сложенный вчетверо листок бумаги:

– Договор. Паспорт показать?

– Не надо.

Я чувствовала себя немного неловко. Парень проявил гостеприимство, вывел меня из леса, оладьями накормил, а я отплатила недоверием.

Медленно развернув листок, я принялась читать текст шаблонной юридической формы: «такого-то числа и месяца, такого-то года… арендодатель в лице… арендатор… обязательства сторон…».

– А ты говорил, что не знаешь Верблюдова. Но вот же его фамилия.

– И что? Я подписал договор и забыл. А этого мужика ни разу в глаза не видел.

– И я не видела. Дом в деревне – это здорово, но всё же хотелось бы узнать, почему он оставил его именно мне. – Я подняла глаза на Яна: – Ты, конечно, можешь и дальше тут жить, но давай решим вопрос с арендной платой. Раз дом теперь мой, то мы должны составить новый договор.

– Сколько ты хочешь? – холодно поинтересовался он.

– Ну-у… Пусть будет пять тысяч в месяц. И за этот месяц можешь не платить.

– Ладно. – Он бросил быстрый взгляд в окно. – Я за продуктами.

– Постой, я денег дам.

Ян посмотрел на меня так, словно я предложила ему построить башню из кубиков или покрасить стену вареньем. Я стыдливо потупила взор.

– А собаку с собой не берёшь? – спросила я, чтобы выпутаться из этой скользкой ситуации.

– Пусть дом охраняет.

«Ага, сейчас», – было написано на морде у пса.

Ян ещё не успел выйти за дверь, а у меня уже созрел план. Я собиралась обследовать каждый уголок этого дома, чтобы найти ответы на мучившие меня вопросы.

## Глава 5

Свою комнату я мельком осмотрела ещё вчера. Там не было ничего интересного: полутораспальная кровать с деревянным изголовьем, комод, шкаф и облезлое кресло на ножках. На полу – вытертый ковёр, на потолке – лампочка, вкрученная в патрон, вот и всё нехитрое убранство.

Шкаф был почти пуст, если не считать мужской болоньевой куртки и разрозненных комплектов постельного белья. В комоде я нашла нитки с иголками, ножницы, пару свечей, металлическую фляжку и несколько полотенец. Обычно так выглядит квартира, когда из неё выехали хозяева.

Что ж, я и так знала, что таинственный Верблюдов не жил здесь как минимум года два: ведь он даже этот дом сдавал через риелторскую контору. Значит, уехал далеко – возможно, за границу. И там помер.

Стоя возле окна, я вертела в руках фляжку и размышляла о том, на какие средства живёт писатель Ян Пржевальский, не издавший пока ни одной книжки. Конечно, он может принадлежать к тем людям, что играют на бирже или занимаются криптовалютами… Этот мир был бесконечно далёк от меня, как галактика Гончих Псов.

Я вышла из спальни и продолжила свои исследования. Обыскивать комнату Яна я бы не посмела, но в коридоре было ещё несколько дверей. За одной находились туалет и душевая кабинка – это я уже знала. Оставались две другие.

Я открыла первую и оказалась в комнате, которая была почти такая же, как моя. Та же кровать, те же комод со шкафом. И снова никаких интересных вещей, кроме старой одежды и мелкой утвари. А на кровати даже постельного белья не было, только голый матрас.

«Мда, негусто», – сокрушённо вздохнула я.

Было крайне мало шансов на то, что последняя комната окажется интереснее, чем предыдущие. Так и оказалось. Кроме того, это была даже не комната, а кладовка, хоть и большая по размеру. По обеим сторонам от прохода стояли металлические стеллажи с инструментами, краской, гвоздями и разнообразным хламом.

Хотя окно в кладовке отсутствовало, тут было светло: наверное, оттого, что все внутренние поверхности были отделаны каким-то материалом вроде гипсокартона и покрашены белой краской. Это создавало занятный эффект: мне вдруг начало казаться, что потолок, пол и стены постепенно отодвигаются и исчезают, а понятия верха и низа перестают иметь смысл.

– Ух ты, – удивилась я и зажмурилась, чтобы избавиться от иллюзии.

Но, когда я открыла глаза, ничего не изменилось. Я находилась посреди ничего, а вокруг был только белый свет.

– Чёрт, да что такое?

Я понимала, что всё это – оптический эффект, и поэтому пошла по направлению к двери. Мне нужно было сделать не больше трёх-четырёх шагов. Но даже после того, как я прошла двадцать и тридцать, я не наткнулась на стену. Это было совершенно невозможно.

– Эй, что за шутки? – закричала я.

Хотя кто меня мог услышать? Яна нет дома. А может, это его проделки? Решил меня напугать, чтобы я поскорее укатила обратно в город. Я лишь одного не могла взять в толк: каким образом помещение увеличивается в размерах. Проделать такой фокус Яну вряд ли по силам. Я прошагала расстояние, которое было больше ширины дома. Рациональная часть моего сознания отказывалась верить в происходящее.

Вселенная расширяется, это всем известно, но, чтобы дома расширялись – такого я не слышала. А ещё этот пронзительно-белый свет, заставляющий забыть о привычной геометрии пространства. При нём невозможно было ничего различить: где верх, где низ, и есть ли вообще тут стены и потолок. Однако понемногу мои глаза привыкли, я скоро я заметила, что возле меня роятся такие же белые, полупрозрачные пузыри: каждый размером с волейбольный мяч. Подчиняясь чьим-то приказам или собственной логике, они окружили меня, образовав кольцо на уровне моей талии. Кольцо медленно вращалось по часовой стрелке. Оно находилось на расстоянии полуметра от меня, и при желании я могла бы потрогать его рукой, но мне совершенно не хотелось этого делать.

Как это ни странно, мне не было страшно. Наверное, такое состояние бывает у человека, когда он осознаёт, что смерть неотвратима. Я стояла и следила за медленным движением невесомых белых шаров, пока не перестала видеть ничего, кроме их нескончаемого хоровода.

…В следующее мгновение я обнаружила себя едущей в пустом вагоне электрички. Колёса стучали размеренно и успокаивающе. Я знала, что в этом ритме скрыт шифр, и пыталась его разгадать, но мне мешал чей-то противный, назойливый голос.

Я повернула голову и увидела на соседнем сиденье Яна. На плече у него сидел большой белый попугай, и они разговаривали на каком-то тарабарском языке. Я не могла разобрать ни слова, но при этом понимала всё, что они говорят. А говорили они обо мне.

– Ну да, кровь, не отрицаю, но ты посмотри на неё.

Это был голос Яна.

– Не думал, что доживу до такого, – изрёк попугай и нервно переступил с ноги на ногу.

– Зря я надеялся решить всё по-хорошему.

Вдруг всё исчезло: Ян, попугай и вагон, – и в нос мне ударил запах нашатырки. Я моментально очнулась и увидела, что лежу на диване в гостиной, а возле меня на стуле сидит Ян с ваткой в руке.

– Что произошло? Который час? Куда всё пропало? – встрепенулась я.

– Ты ацетона нанюхалась в кладовке, вот что произошло.

– Не ври! Я слышала голоса.

– Ну ещё бы.

В беспомощности я обвела взглядом комнату, словно надеялась отыскать улики в подтверждение своим словам.

– Там был свет… Белый свет. И пузырьки.

Ян сочувственно посмотрел на меня и снова сунул мне под нос ватку, смоченную нашатырём. Я резко, как лошадь, вскинула голову, выражая решительный протест.

– Ты из тех, кто специально ищет себе приключения на пятую точку, да? – поинтересовался Пржевальский, глядя на меня сверху вниз.

– Угу. Решила вот отправиться в кругосветку, пока ты ходил за хлебом. – Я подтянула плед к груди.

Только сейчас я заметила в комнате пса, который с любопытством наблюдал за нашей беседой. Кончик его хвоста отбивал какой-то ему одному понятный ритм. Я тотчас вспомнила свой сон, вагон электрички и стук колёс.

– Что ты говорил про кровь? И где попугай?

– Какая кровь? Какой попугай? – не понял Ян.

– Говорящий.

Он вздохнул и поднялся со стула:

– Я тебе водички принесу.

– Да ладно, перестань меня дурачить! – Я села, поджав одну ногу под себя и прикрыв колени пледом. – Перестань сочинять басни про какой-то ацетон! Сколько я пробыла в кладовке-то? Пару минут от силы.

– Как минимум час.

– Я что, потеряла там сознание и пролежала на полу целый час?

– Может, и больше. Меня не было где-то часа полтора.

Я задумалась, глядя на стену прямо перед собой. Ян постоял немного, ожидая от меня новой реплики, но я молчала, и он повернулся ко мне спиной с намерением выйти из гостиной.

– Стой! – приказала я и встала с дивана. – А ну, идём со мной.

Он даже не успел открыть рот для того, чтобы ответить. Я бесцеремонно ухватила его за рукав и потащила за собой в коридор. Когда мы оказались перед дверью в кладовку, я велела Яну:

– Открывай!

Он послушно выполнил мой приказ, хотя на его лице было написано недоумение. Мы вошли внутрь.

– Ну, и где тут ацетон? Показывай!

– Да я его выкинул.

– А запаха почему нет?

– Выветрился.

– При закрытой двери? В помещении, где нет окна?

– Чего ты хочешь от меня? – Взмолился Пржевальский.

– Хочу правды!

– Ладно. – Он почти силой вытолкал меня из кладовки. – Вот тебе правда: ты меня бесишь. Сколько ты хочешь за этот дом? Я куплю его у тебя, и разойдёмся по-хорошему. Ты счастлива, я счастлив. Все счастливы.

– А если я не хочу продавать?

Лицо начинающего писателя-фантаста приняло страдальческое выражение:

– Да на кой чёрт тебе сдался этот дом? Ты что, переедешь сюда жить? Тебе такая жизнь нравится? Ходить за три километра туда и обратно за продуктами? Зимой тут, знаешь ли, снег лежит. Придётся лыжи надевать.

– А тебе не всё равно? Может, и перееду.

– Ты хоть представляешь, сколько всего нужно, чтобы такой дом содержать?

– Разберусь как-нибудь, – не сдавалась я. – А ты чего так к нему прицепился? Может, у тебя тут сокровище припрятано?

– …Ты даже не представляешь, что тут припрятано, – вдруг услышала я голос позади себя. Этот голос с хрипотцой я сразу узнала: он принадлежал попугаю из моего видения.

Я резко обернулась и не увидела никого, кроме пса. В растерянности я бросила взгляд на Яна, потом снова на пса.

– Ты это слышал? – спросила я у Пржевальского.

Он обречённо вздохнул, но смотрел при этом почему-то не на меня, а на собаку.

– Ну вот, сорвал переговоры, – сказал он с грустью.

## Глава 6

– Говорящих собак не бывает, – с убеждённостью в голосе заявила я и жадно отпила воды из кружки.

– Ну, положим, я не собака, а метаморф, – заметил пёс по имени Ав.

– Мета… кто?

– Могу превращаться в кого угодно. Почти, – скромно добавил он.

Я посмотрела на него и дважды моргнула.

– А! Поняла! – обрадованно воскликнула я. – Это всё сон. Или галлюцинации.

– Нет, – ехидно улыбнулся Пржевальский. – Уж поверь.

– Во что ты предлагаешь мне поверить? – Мой указательный палец нарисовал спираль возле виска.

– Мир не такой, каким кажется.

– Ну конечно. – Я рассмеялась коротким саркастическим смешком.

Ян вздохнул… а потом вдруг исчез. В буквальном смысле. Только что сидел в кресле напротив меня, и пропал. Я замерла с открытым ртом.

– Ты сама напросилась, – объявил он, появившись через пару секунд в дверном проёме.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Они меня дурачат. Очевидно же.

– Теперь будешь фокусы показывать? А этот, как его… Эдуард Верблюдов – он тоже из вашего шапито?

Ян снова опустился в кресло и наклонился ко мне, свесив руки между коленей:

– Сказать тебе, кто я?

То ли от близости его лица, то ли из-за того, каким тоном он это произнёс, но мне стало немного не по себе. Я замолчала, сдавив кружку обеими руками. Сейчас он признается мне в том, что заманивает в дом простодушных девиц, душит и закапывает в подвале. А писатель-убийца как будто специально тянул с ответом и всё это время пристально смотрел мне в глаза.

– Я ангел, – наконец, сообщил он.

Я смогла сохранять серьёзность не больше пары секунд, после чего прыснула от смеха. Я всё смеялась, смеялась и не могла остановиться: кажется, у меня началась истерика.

Мой визави терпеливо ждал, сохраняя каменное выражение на своей физиономии. Я решила подыграть.

– Так вот, значит, как? Ян Пржевальский, ангел? – продолжая смеяться, я сделала вид, что пожимаю ему руку. – Очень приятно. Маша Калинкина, человек. С планеты Земля. Уточняю на всякий случай, а то мало ли.

– Стадия отрицания, – философски изрёк метаморф, переглянувшись с Яном.

– Не нужно было выводить её из леса, – сказал тот, словно меня в комнате не было.

– Я, вообще-то, хозяйка этого дома, – напомнила я.

– Она и вправду думает, что чем-то тут владеет. – Пржевальский продолжал общаться с собакой, демонстративно игнорируя моё присутствие.

– Вот она удивится, когда узнает, что всё как раз наоборот.

– Эй, вы, двое! Прекращайте! – Не выдержала я.

Удивительно, но меня быстро перестал смущать тот факт, что одним из моих собеседников является собака. Но вот к мысли, что передо мной сидит некто, называющий себя ангелом, я привыкнуть не могла. Слишком уж это было… смешно. И как-то по-киношному.

– Почему тебя зовут Ян Пржевальский?

– А как мне называться? Гавриилом? Моё настоящее имя ты не сможешь выговорить.

– Ладно, – я пожала плечами. – А что насчёт крыльев?

– Это только в книжках у ангелов бывают крылья. Подумай, как они могут работать, если просто прикручены к спине.

– Да я вообще никогда не интересовалась ангельской анатомией. – Мой взгляд скользнул по его накачанному торсу. – Можешь объяснить, что вы оба, ангел и говорящий пёс, делаете в деревне Горшки?

– Ну, если вкратце…

– Мы охраняем врата, – вклинился в наш диалог Ав.

– Врата, – кивнула я, словно это всё объясняло.

– Не просто какие-то там врата, а Врата, – уточнил метаморф.

– В Рай?

Мне снова захотелось смеяться. Господи, и как я докатилась до такой жизни?

Ангел по фамилии Пржевальский сложил пальцы домиком:

– Ты полагаешь, что во вселенной существует Рай?

– Ну, если я разговариваю с ангелом…

– А кто такие ангелы? – не отступал Ян.

– Да откуда мне знать-то, блин?

– Они воины, – снова вмешался Ав, которому надоело слушать нашу перепалку. – Небесный спецназ. Это если пользоваться человеческими формулировками, конечно.

– А почему небесный воитель живёт в деревянной избе и жарит оладьи по утрам?

– Эта изба, как ты выразилась, просто декорация, – ответил за него Ян. – Кому знать не положено, видят только этот дом, и ничего больше. И даже зайти не смогут, если я не позволю.

Я заглянула в кружку: на дне ещё оставалось немного воды. Проглотив её залпом, я сообщила с решимостью в голосе:

– Мне нужно выпить чего-нибудь покрепче.

Пржевальский снова исчез, но на этот раз я даже не удивилась этому. Он вернулся через полминуты, и в руке у него была бутылка виски. Привычным жестом открутив пробку, он щедро наполнил мою кружку.

– А закуска? – дерзко поинтересовалась я.

Взгляд Яна посуровел. Я решила не настаивать.

– Объясните мне одну вещь, – начала я, отхлебнув из кружки. – Кто такой этот Эдуард Верблюдов и почему он сделал меня своей наследницей?

Ангел откинулся на спинку кресла:

– Да нет никакого Верблюдова. Не существует. Имя нужно только для того, чтобы оформлять документы на недвижимость. Чтобы дом всё время числился за кем-то из Стражей.

– Тогда почему ты его на себя не оформил?

– Потому что я Страж от ангелов. А нужен Страж от людей. С этой стороны.

Он объяснял простыми словами, но понятнее мне не становилось.

– Подожди, но кто включил меня в завещание, если Верблюдова не существует?

Пржевальский вздохнул и с мрачным видом поскрёб грудь:

– А вот тут начинается самое интересное.

– Интереснее, чем говорящий пёс, Врата в Рай и ангел без крыльев?

Алкоголь начал действовать, и мне стало легко и весело. Я была готова слушать эти удивительные истории часами.

Ян расположился поудобнее и уже начал было свой рассказ, но тут встрял Ав:

– Надо ей сначала объяснить всё про Стражей.

– Это что-то из разряда «перескажи Библию в двух словах».

– Ну, а так она не поймёт ничего.

– Мальчики, – напомнила я о себе и погрозила им пальцем.

– Кхе-кхе, – кашлянул Ав. – Не уверен, могу ли я иметь какой-то пол, будучи, по сути, колонией самоорганизующихся…

– Ради бога, не нужно мне таких интимных подробностей. Давай это пропустим и сразу перейдём к сути.

Ав почесал бок задней лапой:

– Короче, Врата – это портал в Хаилон. Точнее, в Орбис. Попасть в Орбис могут только ангелы и потомки от связи ангелов и людей. Здесь их зовут нефилимами. Они назначены быть Стражами Врат наряду с ангелами.

– Кем назначены?

– Не перебивай. И вот Редер, он же Верблюдов, который был прежним Стражем, соскочил с крючка и подсунул нам тебя вместо себя.

– Теперь ей точно стало всё понятно, – съехидничал Ян.

Я глотнула из кружки и подождала, пока огненный шар прокатится по горлу и разольётся теплом по телу.

– А я какое имею ко всему отношение?

– Ты всё ещё не догадалась? – удивился ангел. – Ты и есть нефилим.

## Глава 7

– Да ты чего? – Засмеялась я немного нервно. – У меня мама – учительница, а папа – инженер. Бигро… дибро… Так, подожди, я скажу: ги-дро-ге-о-лог.

– Мама, папа, – отмахнулся Ян. – Мы говорим о том, что происходило десять тысяч лет назад. Или двадцать. Плохо помню, надо ежедневник полистать.

– В тебе есть кровь нефилим, – Ав махнул хвостом. – Не в буквальном смысле, конечно.

– Бред какой.

Я забралась в кресло с ногами и ненадолго умолкла, пытаясь упорядочить полученную информацию. Получалось так, что человек, скрывавшийся под фамилией Верблюдов, переложил свои обязанности на меня. А обязанности эти заключались в охране таинственных Врат в другой мир.

– То есть, я не в наследство вступила, а подписала трудовой контракт? – В задумчивости произнесла я, не обращаясь ни к кому конкретно.

– Ты быстро соображаешь, – отметил Пржевальский.

Я снова задумалась.

– А уволиться я могу?

Ян смотрел на меня, как врач, который должен сообщить пациенту неприятный диагноз.

Я потёрла виски.

– Но я же… Я даже не давала на это согласия!

– Теоретически, ты можешь уйти прямо сейчас, – сказал Ав. – Но я бы не советовал.

– Почему?

– Представь, что ты – беленький, хорошенький, только что народившийся зайчик. Который вдруг оказался посреди стаи волков. – Он плотоядно облизнулся.

– Ничего не поняла.

– Неважно, этого пока хватит, – ответил Ян вместо него. – Если сейчас сразу загрузить в тебя всю информацию, у тебя голова лопнет.

– Она и так лопнет, если я не получу ответ на каждый вопрос.

– Терпение. – Он был непреклонен.

– Дайте хотя бы служебную инструкцию почитать!

Оба – и ангел, и метаморф, – сделали вид, что не слышат. Я обиженно поджала губы и залпом допила всё, что было в кружке.

Ян поднялся с кресла, размял плечи и вышел из гостиной. Пёс потрусил за ним, а я осталась совершенно одна – наедине с мыслями.

Пьяная вечеринка в сумасшедшем доме: вот на что сейчас походили мои мысли. Вечеринка с клоунами, костюмами для Хэллоуина и стриптизёршами, вылезающими из торта. Возможно, там ещё были Человек-паук и вся компания из «Властелина колец».

Я отчаянно искала в этом бедламе крошечный островок нормальности. Можно даже без пальмы.

Вытащив из кармана телефон, я стала смотреть в интернете информацию про нефилимов. Нашла кучу цитат из Библии и такую же кучу толкований, которые часто противоречили друг другу. В одном случае нефилимами называли падших ангелов, в другом – детей от порочной связи ангелов и земных женщин. Один вывод, который можно было сделать наверняка: существуют только ангелы мужского пола.

Я попыталась представить, как выглядит мир ангелов, и картина получилась довольно пикантной. По какой-то причине мне вспомнился фильм про Барби: Ян Пржевальский, наверное, неплохо смотрелся бы в роли пластикового красавчика Кена.

Похихикав, я вдруг почувствовала, что ужасно хочу есть. В мечтах нарисовалась тарелка холодненькой окрошки с укропом и сметаной. На крайний случай, сгодился бы и салат из огурцов. Или просто огурец. Но я даже не надеялась, что в холодильнике найдутся нужные продукты.

«Картошки хотя бы пожарю», – подумала я, отправляясь на кухню.

Мама у меня умеет сварить кашу из топора, да такую, что за уши не оттащишь. Я же в этом смысле – полная неумеха. Моё высшее достижение – пюре с сосиской. Ах, да: ещё сырники. Сейчас бы я съела и то, и другое.

Когда я встала, то заметила, что меня слегка покачивает из стороны в сторону. Мне пришлось напрячься и сконцентрировать взгляд на дверном проёме, чтобы придерживаться верного курса.

Открыв, хоть и не с первого раза, дверцу холодильника, я принялась изучать содержимое. Пачка сливочного масла, двухлитровая бутылка молока, несколько яблок, пучок зелени, упаковка яиц. В морозилке я обнаружила фарш, а в хранилище для овощей – лук, морковь и картофель.

«Бинго! Хотя жареная картошка – слишком банально. Может, придумать что-то поинтереснее?»

Я поразмышляла пару минут, а потом окликнула своего домашнего ангела:

– Я-ааан?

Он показался на пороге, одетый в клетчатую фланелевую рубашку. Мой взгляд скользнул по нему снизу вверх.

– Хочу что-нибудь приготовить на обед. У тебя есть пожелания?

– Стейк средней прожарки, каннеллони с грибами, салат из авокадо и цуккини.

– Ха-ха, – рассмеялась я, сохраняя серьёзное лицо. – Да ты остряк.

Он растворился в воздухе, к чему я уже привыкла. Но вот что стало для меня сюрпризом, так это его последующее появление: в руках у Яна был поднос с тарелками, а на тарелках – кусок жареного мяса, салат и те самые каннеллони, которые на поверку оказались фаршированными макаронами.

Чёрт возьми!

– Ты правда думала, что я хожу в деревню за продуктами? – Пржевальский посмотрел на меня с ухмылкой и явным чувством превосходства.

– Где ты всё это берёшь?

– Ангельская служба доставки. Ты что будешь?

– Э-э… Окрошку. Если можно. А ещё салатик какой-нибудь, и… И десерт.

– Какой-нибудь? Ладно.

Он снова отлучился, а через пять минут передо мной стояло всё, что я заказывала, включая шоколадное пирожное.

– Ух ты, – выдохнула я. – И всё это можно есть без опаски?

– До этого никто не умирал.

– Я имею в виду, оно всё настоящее, или…

Я сделала неопределённый жест рукой.

– Просто ешь и не думай об этом, – посоветовал Ян.

– А как же Ав? – Вспомнила я.

– Он знает, где взять еду.

Ну что ж, будем трапезничать без говорящей собаки, решила я, расставляя тарелки.

Окрошка была вкусной. Стейк, наверное, тоже: Ян так виртуозно орудовал ножом и вилкой, что я засмотрелась. Ситуация, конечно, выглядела абсурдно: мы с ангелом сидим на кухне и обедаем, как обычные соседи по комнате в общежитии. А главное, эта картина отчего-то спокойно уживалась в моей голове.

– Зачем ты тогда держишь продукты в холодильнике? – Не унималась я.

– Люблю готовить.

– Кхм. Ладно. А вот ещё вопрос: как Верблюдов меня нашёл?

– Этого я не знаю.

– А на Земле, вообще, много потомков нефилимов?

– Представления не имею. Может, сто человек, а может – миллион.

– Вроде бы, достаточно для охраны Врат.

Ян поднял на меня глаза:

– Ты думаешь, есть только одни Врата?

– Да мне-то откуда знать? А что, нет?

– Нет, – коротко ответил он и продолжил кромсать ножом свой стейк.

– А зачем нужны врата?

– Ты можешь хотя бы пять минут не задавать вопросов? – Спросил он с усталым видом.

– Конечно, не могу! На меня столько всего свалилось!

Ян подцепил на вилку макаронину, зачем-то осмотрел её со всех сторон и сунул в рот.

– Поверь, ты всего лишь на первой странице этой увлекательной книги.

## Глава 8

Было часов девять вечера. У меня жутко болела голова, а тут ещё это солнце: оно клонилось к закату и светило прямо в окно, вызывая во мне ещё больше раздражения. Поэтому, когда позвонила Жанна, я поначалу даже не хотела брать трубку.

– Алло? – Сказала я больным голосом.

– Ты чего? – Забеспокоилась подруга.

– Голова раскалывается.

– У тебя там есть какие-нибудь таблетки?

– Есть… наверное.

– Ты что-то совсем раскисла.

Мне показалось, что Жанна хочет мне о чём-то сообщить, но тянет время, чтобы я не подумала, будто она позвонила только ради этого. Так уже бывало многократно: я прекрасно изучила повадки своей приятельницы.

– Да не, всё в норме, – заверила я, вылезая из постели с грацией старой обезьяны, страдающей радикулитом. – Подожди только, занавески задёрну, а то не могу уже на это солнце смотреть.

Как я и предполагала, ситцевые шторы не сильно помогали в борьбе с ослепляющим светом. Но я хотя бы проверила теорию на практике и теперь могла успокоиться.

Забравшись обратно под одеяло, я уронила голову на подушку и окликнула Жанну:

– А ты-то как?

Я знала, что за сутки в её жизни вряд ли что-то изменилось, но не могла придумать ничего получше. Мне самой говорить не хотелось, да это и не требовалось: достаточно было дать сигнал Жанне, чтобы она взяла инициативу в свои руки.

Поэтому, положив телефон возле уха, я слушала рассказы о том, как сисадмин Костик постоянно выпрашивает то чай, то сахар, а сам на вкусняшки не скидывается, и как Жаннина начальница с важным видом носит сумочку Balenciaga и думает, что та настоящая.

Рокот её голоса так умиротворял, что я даже начала засыпать. Лишь необходимость хотя бы изредка вставлять реплики вроде «Да ты что?» удерживала меня от соблазна сомкнуть глаза.

– …И я тут подумала: а может, мы к тебе в гости нагрянем? – вдруг услышала я, и сон мгновенно улетучился.

– Кто это «мы»? – не сразу поняла я.

– Мы с Вадиком. Я же тебе только что рассказала, что начала с ним встречаться. Ты там уснула, что ли?

– Прости, что-то я задумалась, – пробормотала я, энергично потирая лоб. – Так значит, Вадик?

– Угу. Работает барменом. А главное – обожает фантастику, как и я.

Мда. Я представила, какое потрясение переживёт Вадик, когда узнает про существование ангелов, нефилимов и говорящих собак. Вот уж настоящая фантастика.

– Так что, давай встретимся на выходных? – вкрадчиво продолжала Жанна. – Попьём пива, пожарим шашлычки… Мы на машине приедем, и ты потом сможешь вернуться вместе с нами.

– На машине сюда не заехать, – предупредила я. – Придётся километра три идти пешком от деревни.

– Ну ладно, тогда на автобусе. В пятницу вечером. А в воскресенье утром – обратно.

– Слушай, да вы даже дорогу до моего дома не найдёте. Я сама больше часа плутала. Тут леса кругом…

– Так давай ты встретишь нас на остановке и дорогу покажешь?

– Да я сама её плохо знаю…

Это было чистой правдой. Я не уверена, что снова смогла бы добраться до дома, если бы вдруг решила прогуляться до деревни.

– Ладно, я поняла. – В голосе Жанны послышались нотки обиды.

– Да я серьёзно! Сколько я живу-то тут? Пару дней. Я пока дальше крыльца и не выходила никуда. А вдруг мы все втроём заблудимся?

– У тебя ж там есть плечистый герой-спаситель и знаток лесных троп?

– Да мне неудобно его напрягать. Человек и так снял домик в надежде на уединение, чтобы спокойно писать книжку, а тут сначала я объявилась, а потом потянула за собой целую компанию.

– Двое людей – это компания? Ясно. – Жанна была почти уверена, что я предаю нашу дружбу ради нового знакомого.

– Мне неловко, – призналась я, и это было почти правдой. Я совершенно не представляла, как объяснить всю эту ситуацию Яну.

– Что тут неловкого? Ты же хозяйка в доме!

– Да, но Ян же не идёт к наследству в придачу…

Хотя это ещё с какой стороны посмотреть.

– Ну, как знаешь, – примиряющим тоном заключила Жанна. – Если что, я не обиделась.

Разумеется, она была обижена. Наверняка она уже поделилась этой идеей со своим новым другом, и они вместе составили прекрасные планы на выходные. Солнышко, отдых на природе, шашлыки. Если бы я не влипла во всю эту историю с вратами на небеса, то и сама с радостью поддержала бы такую инициативу.

С другой стороны, что мне теперь делать: отказаться от семьи и друзей?

– Да нет, ты это хорошо придумала, – сказала я, слегка удивившись собственной смелости. – Соберёмся вчетвером, отметим мой отпуск. Я поговорю с Яном.

– Ну вот и отлично! – обрадовалась Жанна. – А то сидишь там, как затворница. Так, сразу договоримся: с нас музыка, напитки и мясо. А с вас – огурчики там, помидорчики, зелень. У тебя растёт чего-нибудь в огороде?

– Крапива растёт. Какие огурчики в мае? Да ещё когда отсюда можно пешком до Северного полюса дойти. Не нужно с собой продукты везти, всё купим в магазине.

– У вас там, наверное, и нет ничего, кроме пряников.

– Всё есть, не переживай.

Мы поболтали ещё какое-то время о разных пустяках. Жанна не упустила возможности вставить пару фраз про Вадика, до которого, если честно, мне не было никакого дела. Моя подруга была девушкой увлекающейся: легко заводила романы и так же легко расставалась. Что удивительно, никто из ухажёров не был на неё в обиде, да и сама она нисколько не переживала, порвав с очередным Эдиком или Максом. Не помню, чтобы у Жанны когда-то были парни с простыми именами: скажем, Андрей или Виктор.

После разговора у меня было сильное искушение сунуть телефон под подушку и завалиться спать, но я пересилила себя и позвонила маме и папе, чтобы довершить этим свой список хороших поступков.

Вопросы были стандартные: «Как дела? Чем занимаешься?» Я отвечала такими же дежурными фразами, стараясь говорить бодрым голосом. Если бы родители жили поближе, то наверняка тоже напросились бы в гости, но в данном случае мне повезло: нас разделяли три тысячи километров.

Мне вдруг стало интересно, чем занимается Ян. Не в данный момент, а вообще. Развлечений тут не особо много; точнее, их вообще нет. Возможно, даже телевизор, и тот не работает: я до сих пор ещё не пробовала его включать. И вот так проходит день за днём. Сколько он тут живёт? Год? Десять лет? Сто? Он же ангел, а значит – бессмертный?..

С этими мыслями я уснула.