Инна Баринова
Сквозь трещины в сердце

Глава 1. Последний звонок сентября

Аудитория пахла мелом, старыми учебниками и чем-то ещё – чем-то, что нельзя назвать, но что всегда останется в памяти как запах последнего детства. Я стояла у окна кабинета литературы, сжимая в руке потрёпанную обложку «Ромео и Джульетты». Учительница говорила о трагедии любви, но я думала о тебе. Ты опоздал. Как всегда.

А потом – звонок. Короткий, резкий, будто кто-то оборвал нить. Последний звонок сентября. Не последний в году – таких ещё будет много, – но именно этот почему-то казался прощальным. Может, потому что осень в этом году пришла рано. Или потому что я чувствовала: всё, что начинается сейчас, уже не сможет закончиться просто.

Ты вошёл, не извиняясь. Ветер растрепал тебе волосы, а на щеке – свежая царапина, будто ты снова дрался. Все обернулись. Я – тоже. Но ты посмотрел только на меня. Одним взглядом сказал: «Я здесь. Только для тебя». И сердце, которое я так старалась держать под замком, сделало лишний удар.

Потом была лекция. Потом перемена. Потом – ты у дверей столовой, с двумя стаканами горячего шоколада (я люблю с зефирками, ты запомнил). Мы не говорили ни о чём важном. Просто смеялись. Просто были рядом. Но в этом «просто» уже таилась вся будущая боль.

Потому что, когда ты слишком сильно кого-то чувствуешь – мир вокруг становится хрупким. И однажды он трескается. А ты остаёшься стоять посреди осколков, не зная, что было важнее: любовь… или то, что она разрушила.

Глава 2. Ты появился, как гроза

Я не верю в судьбу. Но если бы верила – сказала бы, что ты пришёл в тот день не случайно.

Был понедельник. Серый, липкий, с дождём, который начался ещё ночью и не собирался кончаться. Мы с подругой сидели в столовой, обсуждая, как выжить до каникул, когда дверь распахнулась с таким грохотом, будто в школу ворвался ураган. Все замолчали. Даже мистер Хейз, наш хмурый завуч, поднял глаза от кофе. И тогда я увидела тебя.

Мокрый до нитки. Рюкзак через одно плечо. Взгляд – как вызов всему миру. Ты не извинился, не улыбнулся, просто кивнул директору и прошёл мимо, будто знал, что все и так будут смотреть тебе вслед. А потом – остановился. Прямо напротив нашего столика. Посмотрел на меня. Не на подругу, не на пустое место рядом – на меня.

– Ты Лина? – спросил ты, и в твоём голосе была хрипотца, будто ты кричал до этого. Или плакал.

Я кивнула, не в силах выдавить ни звука.

– Мне сказали, ты покажешь мне классы.

Так началось всё. Позже я узнала, что ты переехал после весны. Что твой отец ушёл. Что ты сменил три колледжа за год. Что у тебя нет друзей, но есть привычка держать всё внутри, пока не лопнет. Но в тот момент я знала только одно: с твоим появлением что-то во мне сдвинулось. Как будто моё сердце, которое годами билось ровно и спокойно, вдруг решило – пора.

Ты не был похож ни на кого из тех, кого я знала. Ты не пытался понравиться. Не шутил ради смеха. Не притворялся. Ты просто был. Сырой, настоящий, больной правдой.

И я не понимала тогда, что гроза не только смывает – она оставляет после себя пепел. А иногда – и огонь, который невозможно потушить.

Глава 3. Красные кроссовки и синяя тетрадь

Ты носил чёрные джинсы, потрёпанную футболку и кроссовки цвета заката. Я заметила их сразу – яркие, почти вызывающие, будто кричали: «Смотри на меня, даже если не хочешь». Я тогда подумала: кто вообще носит красные кроссовки в середине осени? А потом поняла – только тот, кто не боится быть замеченным.

Мы шли по коридору молча. Я показывала тебе кабинеты, расписание, столовую, спортзал – всё, что полагалось новичку. Ты кивал, не задавал лишних вопросов, но иногда останавливался, будто что-то искал. Позже я узнала: ты искал выход. Не из колледжа – из себя. А потом случилось это. Мы поравнялись с лестницей на второй этаж, и ты вдруг спросил:

– У тебя есть ручка?

Я полезла в карман, но вместо ручки вытащила синюю тетрадь – ту, в которую записывала строчки из песен, цитаты и иногда… твоё имя. Я не успела спрятать её. Ты увидел.

– Это что – дневник? – спросил ты, и в голосе не было насмешки, только интерес.

– Нет, – соврала я. – Просто для заметок.

Ты усмехнулся, как будто знал правду. А потом взял тетрадь, открыл наугад и прочитал вслух:

– «Любовь – это когда больно, но ты всё равно не отпускаешь».

Ты вернул тетрадь, но не сразу. Задержал её в руках на секунду дольше, чем нужно. И сказал:Я покраснела так, будто меня поймали на краже.

– Красиво. Кто написал?

– Я, – прошептала я.

Ты посмотрел на меня – по-настоящему посмотрел. Не мимо, не сквозь, а внутрь. И в этот момент я поняла: ты уже знаешь обо мне больше, чем все остальные вместе взятые. С тех пор синяя тетрадь стала нашей тайной. Ты начал оставлять в ней записки – иногда шутки, иногда вопросы, иногда просто: «Сегодня видел тебя у окна. Ты выглядела, как стихотворение». А я – отвечать. Сначала коротко. Потом – всё длиннее. Пока страницы не начали дрожать от слов, которых мы не решались сказать вслух. Красные кроссовки унесли тебя прочь в тот вечер. Но синяя тетрадь осталась между нами – как мост. Как начало. Как первая трещина в моём сердце, через которую ты вошёл.

Глава 4. Мы не должны были встречаться

Иногда я думаю: если бы в тот день я пошла домой другой дорогой, если бы ты не остался после уроков, если бы мистер Хейз не вызвал нас обоих в кабинет завуча за «подозрительное поведение» – всё могло бы быть иначе. Но мы встретились. И с того момента началась цепная реакция, которую уже нельзя было остановить. Сначала это были просто взгляды. Потом – записки. Потом – встречи у старого дуба за стадионом колледжа, где никто не ходил, кроме ворон и нас. Ты рассказывал мне о музыке, которую слушал ночами, когда не мог уснуть. Я – о книгах, в которых искала спасение от реальности. Мы не целовались. Не признавались. Просто были. Но даже это было слишком.

Потому что ты – не мой круг. Ты пришёл из другого мира: с шрамами на руках, с долгами за спиной, с отцом, который оставил тебя с долгами и пустыми бутылками. А я – дочь учителя и библиотекаря, с идеальным расписанием, с мечтой поступить в университет и с мамой, которая каждый вечер спрашивает: «Ты счастлива, Лина?» А я не знала, что ответить. Всё стало ясно в тот день, когда твоя бывшая – Алиса – подошла ко мне в раздевалке и сказала:

– Ты даже не представляешь, во что ввязываешься. Он ломает всех. Особенно тех, кто верит, что может его спасти.

Я хотела ответить, что не собираюсь тебя спасать. Но промолчала. Потому что поняла: я уже пыталась. А вечером ты пришёл ко мне под окно. Без куртки, с мокрыми волосами и с глазами, полными чего-то, что я не могла назвать. Ты сказал:

– Мы не должны были встречаться.

Я замерла.

– Почему? – спросила я, хотя уже знала ответ.

– Потому что я не умею быть хорошим для кого-то. Я умею только уходить. Или оставлять после себя пепел.

И сказала то, что не должна была говорить:Я вышла на улицу. Босиком. В пижаме. Под дождём.

– Тогда научись. Для меня.

Ты посмотрел на меня так, будто я предложила тебе вырвать себе сердце и подарить его мне. И, может быть, так оно и было. Потому что с этого момента мы оба поняли: мы уже не просто два человека, которые случайно сошлись. Мы – ошибка. Но та, без которой не можем дышать.

Глава 5. Твои глаза – как обещание боли

И особенно – в твоих глазах.Я всегда думала, что боль приходит с криком. С разбитыми стёклами, слезами, истерикой. Но твоя боль – она тихая. Она прячется в паузах между словами, в том, как ты отводишь взгляд, когда я говорю «я тебя понимаю».

Они не чёрные. Не серые. Они – цвета грозового неба перед разрядом. В них – всё: страх, гнев, усталость… и что-то ещё. Что-то, что цепляет за душу и не отпускает. Когда ты смотришь на меня, я чувствую, как внутри что-то рвётся. Не от страха. От узнавания. Ты не говоришь «я люблю тебя». Но смотришь так, будто уже потерял.

В тот день мы сидели на крыльце заброшенного дома на окраине – того самого, о котором ходят слухи, что там когда-то жила пара, которая сгорела вместе, не желая расставаться. Ты молчал долго. Я – тоже. Просто слушала, как шуршат листья под ветром и как бьётся моё сердце в такт твоему дыханию.

Потом ты вдруг спросил:

– Ты боишься меня?

Я хотела сказать «нет». Но не смогла солгать.

– Боюсь того, что ты сделаешь со мной, – прошептала я. – Не потому что причинишь боль… а потому что я позволю тебе это сделать.

Ты отвёл лицо. Сжал кулаки. И сказал:

– Уйди, Лина. Пока можешь.

Но я не ушла. Потому что в твоих глазах, за всей этой болью, я увидела то, что искала всю жизнь: кого-то, кто чувствует так же глубоко, как и я. Кого-то, для кого любовь – не игра, не привычка, не фон… а всё. Даже если это «всё» ранит. Ты не обещал мне счастья. Ты обещал правду. А правда – всегда режет. И всё же… Я остаюсь. Потому что твои глаза – как обещание боли,

Глава 6. Первый поцелуй на крыше школы

Табличка с надписью «Вход воспрещён. Опасно для жизни» висела уже лет десять – с тех пор, как кто-то упал с перил на физкультуре. Но ты, конечно, не верил в запреты. Ты верил только в то, что можно забраться выше – и посмотреть на мир с такого ракурса, где всё кажется временным.Крыша нашего колледжа была запретной зоной.

– Пойдём, – сказал ты в тот вечер, когда уроки закончились, а солнце ещё не сдалось осени.

– Куда?

– Туда, где нас никто не найдёт.

Я знала, что это глупо. Что если поймают – меня отстранят от подготовки к олимпиаде, а тебя, скорее всего, исключат. Но я пошла. Потому что с тобой даже глупости становились похожи на откровения. Лестница скрипела. Ветер играл с моими волосами, как будто пытался предупредить. А ты шёл впереди, не оборачиваясь, но держа мою руку так крепко, будто боялся, что я исчезну. Когда мы вышли на крышу, город раскинулся перед нами – огни, дороги, жизни, которые текут мимо. И вдруг всё стало очень тихо. Даже ветер замолчал.

– Почему ты со мной? – спросил ты, не глядя на меня.

Я не ответила сразу. Потому что правда была слишком простой и слишком страшной:

– Потому что ты – единственный, кто смотрит на меня так, будто я не обязана быть идеальной.

Ты обернулся. В глазах – та самая гроза. Но на этот раз она не угрожала. Она звала. И тогда ты поцеловал меня. Не нежно. Не страстно. А настояще. Как будто в этом поцелуе ты отдал мне всё, что не умел сказать словами: страх, надежду, боль, желание остаться. Я почувствовала вкус дождя на твоих губах, соль на твоей коже и что-то хрупкое между нами – как стекло, которое вот-вот треснет, но пока держится. Когда мы отстранились, ты прошептал:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.