Анна Кирьянова
Лазурная книга
Истории ясного неба для души, чтобы замедлиться, вдохновиться и услышать себя

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Кирьянова, А., текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», 2025

* * *

Часть 1
Дом, в котором тепло

Счастливый дом

Это история про старика. Так он сам себя называл, хотя надо – «пожилой человек». Одинокий пожилой человек жил в маленьком городе, в своем доме. Не жил – доживал. Это он сам так говорил. Он был разведенным вдовцом. Жена сначала ушла от него, а потом умерла.

Она уехала с новым возлюбленным, вышла замуж за него, родила дочку. Где-то на юге они жили, старик не вникал. А сам так и не женился. Встречались ему хорошие женщины, но он был так потрясен и напуган случившимся, что не рискнул снова довериться кому-то. И ушел в работу. Он был строитель, прораб. А потом состарился. Всю человеческую жизнь иногда можно описать в нескольких предложениях. В нескольких событиях. А потом она кончается – больше не о чем писать. Дом, огород, сад и река рядом. Можно иногда гулять по берегу, ходить полезно. Но он не ходил. Одному тоскливо. Да и холодно – север же. Сидел на диване и смотрел телевизор.

Новости чаще были тревожными и мешали вспоминать прошлое: жену, которую он любил, и молодость, которая так быстро прошла. Нелюдимый, угрюмый старик с белой бородой сидел на диване и смотрел тревожные новости. Интернет был, конечно. Мужчина даже страницу в сети завел когда-то, тоже чтобы новости смотреть. А потом забросил. Вот на эту страницу и пришло сообщение: «Здравствуйте, Аркадий Иванович. Это пишет Лена, дочь Евгении Павловны, вашей бывшей жены. Я бы вас не посмела беспокоить, извините, простите, но нет ли у вас в городе работы и жилья? Нам надо скорее переезжать, понимаете. А кругом чужие люди, мы с Полечкой совсем одни. Простите еще раз, что я пишу, потому что не знаю, что делать. Мы совсем одни, никого у нас нет. Мама много о вас рассказывала перед смертью. Жизнь ее плохо сложилась. И она просила прощения у вас, рассказывала, какой вы добрый и порядочный человек. Я просто узнать хочу насчет работы. Я воспитатель в детском саду. Инвалид, но всегда работала. И жилье хотела бы найти недорогое, комнатку. Если нет, то ничего страшного. Я еще поищу. Еще раз простите».

Старик удивился. Трудно описать чувство, которое он испытал. Когда на стройке упал с третьего этажа, такое же ощущение было. Потрясение всего организма. Какая Лена? Какая Полечка? И при чем тут он, совершенно посторонний человек. Старик. Ему самому помощь нужна. Он уже слабый и больной.

Он ответил скупо: «Приезжайте. Если на дорогу надо – вышлю». Вот так коротко и холодно ответил и пошел пить лекарства: сердце сильно забилось.

Они приехали на свои, Лена и Полечка. Старик их на вокзале встретил. Купил втридорога чахлые астры у хитрой торговки, не догадался нарвать в саду. Конфеты купил, куклу с удивленным лицом. Встретил. Худенькую хроменькую Лену – совсем на мать не похожа! И худенькую крохотную Полечку – копия мать!

Полечка боялась и плакала. И Лена боялась и плакала, рассыпаясь в извинениях. Приговаривала, что деньги есть, хватит на съем комнаты. И на работу она немедленно устроится, на любую. Повторяла: «Мы вас не обременим, Аркадий Иванович!»

Они пошли домой. Полечка уже не плакала, а восторгалась, во все глаза смотрела на сад, на зеленую крышу дома, гладила старого кота. И ели суп, который сварил к приезду гостей Аркадий Иванович. Дедушка. Он Полечке сказал, что он – дедушка. Так его надо называть.

Она так его и называет – дедушка. И теперь они вместе гуляют по берегу реки. Дедушка рассказывает сказки. Он их читает в интернете, а потом пересказывает внучке. Он же никому раньше сказки не рассказывал. А еще объясняет все про строительство, про природу, про то, почему река течет, а ветер дует.

Полечка держит его за руку и говорит тоненьким голоском: «Деда, я так тебя люблю! Так хорошо, что ты нас ждал. И так хорошо, что мы к тебе приехали. И теперь вместе будем всегда. Да, деда?»

Старик больше не старик. Он дедушка. И дом его стал счастливым. Потому что когда рядом любимые люди – это счастье. А счастье может прийти в любом возрасте, если ты напишешь ему: «Приезжай. Могу выслать деньги на дорогу, если у тебя нет!» И счастье приедет. Его надо пригласить и впустить.

Так говорит дедушка Полечке. В ответ она кивает – так и есть. И ждет своего дедушку в садике, где работает ее мама. И бежит к нему с криком: «Мой деда! Деда пришел!»

Простое решение

Отец пришел проведать сынишку. Мальчик жил с мамой отдельно от отца. В свое время этот мужчина не хотел жениться. И женщина неровня ему, и родители были против. Да и не было глубоких чувств. Одним словом, никаких перспектив у этого брака. Можно сказать, случайные отношения. Так он думал. Но вот ребеночек родился, и надо помогать. Он же порядочный. Так он думал. Навещал, приносил игрушки и фрукты два раза в месяц по воскресеньям.

А мама мальчика ни на что не рассчитывала. Она все понимала. И благодарна была, что мужчина дает приличную сумму. Зарабатывал он хорошо – семейный бизнес. Навещал сына, приносил дорогие игрушки, интересовался здоровьем ребенка, планами, спрашивал, чем помочь. Оплачивал съемную квартиру.

Лера была благодарна и большего не требовала. Наоборот, радовалась, что так хорошо относится Никита к малышу. Простая спокойная молодая женщина, обычная. Не пара Никите, она и сама это отлично понимала. Родителей нет давно, работала в маникюрном салоне, влюбилась – бывает. Она прекрасно справляется. И ни о чем не просит, все есть, спасибо.

Никита сидел на диване и задавал вопросы о малыше. И о том, что еще надо оплатить. А двухлетний Игорек смирно сидел рядом с папой, гладил его своей детской ручкой, слушал разговор, не мешал. Тихий такой мальчик. Послушный.

Никита сказал, что не успел пообедать – просто к слову. Он собирался на ужин в коттедж к родителям, торопился. А Игорек побежал на кухню и принес печенье: «Кушай, папочка!» И еще побежал, принес машинку: «Играй, папочка! Не уходи, кушай, играй, пожалуйста!»

Малыш стоял перед отцом и протягивал еду. Маленький такой, светленький, добрый, беззащитный… И отдавал все, что у него есть, только чтобы папа не уходил. Игорек смотрел голубыми глазками и ничего не просил – давал.

У Никиты в груди стало так горячо и больно. Он словно очнулся. Смотрел на своего Игорька, который рос без него. В рубашечке с зайчиком стоит его малыш, протягивает печенье, яблочко, а он, отец, должен идти. Как такое произошло? Куда идти от своего ребенка?

Лера даже испугалась: Никита покраснел, побледнел, взял печенье растерянно, как во сне. Глаз не сводил с Игорька, со своего мальчика. Он словно впервые увидел сына и ощутил любовь. Настоящую любовь, которую мать чувствует сразу, иногда еще до рождения ребенка. А отец может ощутить вот так, внезапно, как солнечный удар.

И Никита никуда не пошел. Остался. Куда идти, ведь здесь его дом. Где сын – там и дом. Семья. Вот его ребенок. Вот его жена. Куда идти и зачем? Он спросил у Леры, согласна ли она замуж выйти? И можно ли остаться?

А потом они всей семьей переехали в квартиру к Никите. И стали там жить очень счастливо. Это все оказалось очень просто. Как и должно быть. Жена, сынок, семья. А дедушка с бабушкой теперь умоляют привозить Игорька к ним в дом. Требуют даже. Давят, хитрят, заманивают! И узнают насчет элитных учебных заведений для элитных детей. Такая уж у них любовь. И такие уж они элитные люди. Но любят. Каждый ведь любит как умеет. А Игорек любит всех. И угощает бабушку с дедушкой конфетами, дает им игрушки, целует и обнимает.

Есть очень простые решения. Совершенно обычные. Но их почему-то не принимают. Усложняют, создают препятствия, лгут себе, ищут лучшее. Но лучшее – это простое: любовь, семья, дети. Жена и муж. Дом, в котором мы должны жить вместе. Простое счастье, которое так просто потерять, если не примешь простое решение…

Окно счастья

Мальчику были дома не рады. Такой уж дом у него был: неблагополучная семья, как сейчас говорят. Проще говоря, родители пили и не работали. Перебивались случайными заработками. В те далекие тревожные времена это мало кого интересовало. И не было мальчику места в грязной и страшной квартире.

Зато гулял он сколько хотел! Даже не хотел, а гулял. Идти-то некуда. Гуляй отсюда, как говорится. Все дети давно сидели по домам, а мальчик все гулял и гулял. Холод, мрак, грязь или снег, а он все ходит, дышит свежим воздухом. Потому что страшно идти домой.

Но у него была отдушина. На первом этаже соседнего дома было окно. Занавески всегда открыты – кухня. Из окна лился теплый желтый свет. Если подойти незаметно к низенькому окну, можно смотреть. Любоваться и греться.

Там на кухне мама разливала детям суп. Было немного слышно, как она уговаривает детей есть. Может, казалось, что слышно, потому что очень странно уговаривать кого-то есть горячий суп из белой тарелки. С мягким хлебом. Мальчик бы моментально все съел! А дети капризничали. Хотели вафель или печенья! Мама давала им печенье с компотом, из другой кастрюли наливала полные чашки…

Было так уютно на кухне! Лампа в желтом матерчатом абажуре, мягкий теплый свет. Кошка на стол иногда запрыгивала, ее мягко снимали, грозя пальчиком. Мама что-то рассказывала детям, они смеялись. Показывали ей свои рисунки. В школу они еще не ходили, как мальчик. Им лет по шесть было.

Иногда за столом сидел мужчина в очках. Это папа. Он ел суп и тоже улыбался, слушая детей. И яблоки на столе в вазе бывали. И даже апельсины! А дети иногда капризничали и ссорились. Какие глупые счастливые дети. Ничего не понимают…

Так мальчик стоял у светящегося окна старого дома и украдкой грелся у чужого очага. Он придумал имена детям. А взрослых про себя называл «Мама» и «Папа». Насмотрится, согреется, а потом с блаженной улыбкой идет домой. Если это можно так назвать. Открывает дверь, а она не заперта, замок давно сломан. И старается скорее лечь в темном углу, на тряпки. Потому что в кухню заходить страшно. Могут ударить. Он потом зайдет, когда все уснут, поищет еду. А пока еще раздается брань и песни…

Давно это было. Мальчик вырос давно. У него хорошая жизнь: взрослые дети, любимая жена и уютный дом. Он говорил, что созерцание и любование спасли его когда-то. Он видел, как можно жить. Как нужно жить. И действительно согревался у того окна. В его сердце не было зависти и злобы, только радость и любование. И удивление: как дети не ценят того, что им дают? Как они могут отказываться и капризничать?

Он выжил благодаря тому окну и картине семейного счастья. Простого семейного быта, которому мы не придаем никакого значения. И даже устаем от обыденности: не хотим есть суп, ссоримся за столом в теплой, светлой комнате. И не думаем, что кто-то смотрит с восторгом и умилением в окно на наше невероятное счастье.

Возвращайтесь скорее

Ребенок любит приходить в гости. Любит бабушку и дедушку. Столько веселых игр, столько интересных занятий! Игрушек и книжек. Конечно, это счастливые часы – в гостях. Родители на работе. Но к вечеру малыш постепенно начинает грустить. Тихонько, без хныканья и плача. Просто грустить, немножко тревожиться. И спрашивает: «Мама? Папа?» Он тихонько подходит к дверям, прислушивается. Хотя игра продолжается, звучит веселая песенка про синий трактор и все хорошо! Но где мама и папа?

Вы даже не представляете, как любит вас ваш ребенок, как нуждается в вас. Даже если ему хорошо. Если он окружен любовью и заботой. Если рядом любящие бабушка и дедушка, няня или воспитательницы. Даже если так весело играть с другими детьми! Все равно сквозь тепло и веселье проникает тоска любви. Мама? Папа? Без вас невыносимо жить.

Хорошие добрые дети не капризничают и не огорчают никого. Но на личике тенью посреди веселой игры проявляется печаль, тревога, тоска. Малыш словно говорит: «Я всех люблю. Вы все хорошие. Где мои мама и папа? Они придут?»

Не оставляйте ребенка надолго даже в идеальных условиях. И это вообще – про любовь. В самой хорошей обстановке, в наидобрейшем и теплейшем окружении мы начинаем со временем тосковать и прислушиваться. Не к райской музыке и не к умным разговорам. Мы ждем любимого человека. Его звонка, его сообщения, его шагов. Он придет? И все самое лучшее становится не очень важным. Важно быть с тем, кого любишь.

Не уходите надолго. Не оставляйте надолго любящих и любимых даже в самом хорошем месте. Возвращайтесь скорее к тем, кто тихонько подходит к двери посреди самой веселой игры и прислушивается к шагам…

Крылья бабочки

У одной женщины завелись деньги. Нет, она и раньше неплохо зарабатывала, конечно. Не в нищете жила. Но знаете, как бывает: семья, двое детей, старенькие родители и у нее, и у мужа. И все время надо экономить. Машину купили в кредит. Ипотеку выплачивали. Детей учили. Строили дачу. И денег всегда было впритык.

А тут женщину повысили, дали хорошую должность и премию выписали. Скоро день рождения! Женщина решила себя порадовать и купить себе что-нибудь дорогое, хорошее, настоящее, что душе хочется!

Она в магазине косметику рассматривала. Дорогую, люкс! И так ей понравились тени: перламутровые, сиреневые, с искоркой, необычные такие. В изящной черной коробочке с золотыми буквами. И помада. В золотом футлярчике, ярко-красный столбик с чуть скошенным кончиком. Ах какая помада! Женщина всю жизнь мечтала о такой. И тени шикарные, хотя это вульгарное слово…

Ничего этого не было в юности. Такого изобилия прекрасных изысканных средств! Тогда пользовались тушью, в которую надо плевать. Она хорошая была, но текла по лицу, если заплачешь или дождик пойдет. А тени иногда делали сами из толченых цветных мелков. Если хотелось яркости…

Женщина редко пользовалась косметикой. А если и пользовалась, то простой, неброской. На работу не стоит ярко краситься. Но эти тени – просто мечта! Они как крылья экзотической бабочки, так же сияют и переливаются…

Женщина посчитала, сколько надо денег. И вдруг вспомнила, сколько ей лет. Пятьдесят семь. Какие тени? И какая красная помада? Как говорили в старых романах: «Вы, кажется, забылись, сударыня! Опомнитесь!»

… Она опомнилась. Теперь это бесполезные вещи. Как велосипед «Левушка» или балетная пачка, которые так и не купили в детстве. И надо выбрать что-то немаркое, неяркое, спокойных тонов. Чтобы скрыть морщины, а не подчеркнуть глаза и губы. Какой-нибудь крем для тех, кому за… И матовую неброскую помаду.

Это было такое внезапное и грустное осознание, что женщина чуть не заплакала. Она вышла из магазина, стараясь не смотреть в зеркала, которых там много было. Надо пойти и купить зимние сапоги на нескользкой подошве. Это практично.

Но она вернулась. И купила сиреневые тени. И красную помаду в золотом футлярчике. И тушь, заманчиво обещавшую удлинить ресницы. И подводку в крохотном флакончике с кисточкой. Взяла и купила. Потому что хотела. Потому что это радовало ее женское сердце. Она же женщина! А женщинам очень нужны тени, духи, помады и флакончики с кисточкой. Они даже в древнеегипетских гробницах есть, эти радостные женские штучки. Их брали с собой в другой мир. Так что говорить об этом? Здесь эти вещи еще больше нужны.

Женщина сияла и улыбалась. А дома накрасилась, как на новогоднюю ночь! И надела самое красивое платье, хотя никуда не собиралась. Подошла к мужу. Он сказал восхищенно: «Какая ты красивая! Глаз не оторвать!» И этого было достаточно для счастья. Хотя больше никто не видел красоту. Ну и не надо. Главное, чтобы все были счастливы, так ведь? И главное в хорошей вещи – это радость, которую она приносит.

А женщина остается красивой, пока у нее есть радостные вещи. И любовь. Даже если забот много, все равно остается красивой. Глаза ее сияют, как крылья экзотической бабочки в свете звезд, – это муж так поэтично сказал. В юности он играл на гитаре и песни сочинял. И вот вспомнил.

Достал с антресолей гитару. Сели на кухне, как в юности. Просто говорили и пели. Такой чудесный вечер получился. И женщина загадочно смотрела на мужа прекрасными глазами, которые казались еще прекраснее и загадочнее от крыльев бабочки – сияющих теней.

Красивые искренние слова тоже нужны, хоть иногда. Чтобы поддерживать красоту и силу своей любимой женщины. Это крылья. А с остальным мы справимся. С заботами, с работой, с жизнью и с возрастом. Пока у нас есть крылья бабочки – маленькие женские радости.

Если выпадет счастье…

Муж и жена шли по торговому центру. Они поссорились. Вернее, жена поссорилась. Придралась к интонации, припомнила старые ошибки, высказала свое мнение об умственных способностях мужа и сама себя завела. Шла и злилась. Смотрела на мужа искоса и думала.

Думала о том, какой он непривлекательный. Совсем лысый стал. Толстый такой, одышливый. Одет как-то неопрятно, вот даже вещи хорошие, но он умудряется неопрятно выглядеть. Он как старик. Щеки бульдожьи, косматые брови. Угрюмый. Надо уйти от такого противного старика.

Она-то совсем другая. Ей не дашь ее годы – пятьдесят восемь. Да и разве это годы? Вон звезды замуж выходят за молодых артистов и богачей, только сегодня читала про такое. Она следит за собой, у нее красивая прическа, идеальный макияж, красивое платье, туфельки на каблучке. Она так привлекательна, элегантна и еще молода. И с таким старым бульдогом идет. И живет.

Она зашла в магазин, мужу велела на лавочке ждать в холле. А то стыдно заходить с таким. Выбирала жакет, несколько взяла, пошла в примерочную. И вдруг по пути увидела пожилую женщину. Лицом к лицу. Морщины, круги под глазами, сморщенная шея… И вдруг поняла: да это же зеркало. На колонне по пути в примерочную висело зеркало. Она увидела собственное отражение при безжалостном дневном свете.

И знаете, когда смотришь в зеркало подготовившись – там один человек. А когда внезапно себя увидишь или сфотографируют неожиданно – другой человек получается. Совсем не такой красивый, мягко говоря. Хотите узнать, как на самом деле выглядите, посмотрите на свои случайные фотографии. На те, которые сделаны, когда вы не ожидали.

Из зеркала на женщину смотрела немолодая женщина. Изумленно и недовольно смотрела. Женщина постояла перед зеркалом с вещами в руках. Потом отнесла жакеты на вешалку. И вышла из магазина. Подошла к мужу и села рядом. Взяла его за руку и тихонько заплакала, прижавшись к нему.

А тот, ничего не понимая, расстроился, все спрашивал: «Что случилось, Светочка? Ты чего?» И смотрел карими добрыми глазами из-под кустистых бровей, почти седых. Лысый толстый человек с добрыми глазами. Который постарел и стал некрасивым – так думала жена недавно. Пока не увидела себя в зеркале и не поняла в один миг, что и она постарела. Мы стареем вместе, если выпадет такое счастье. Потому что это счастье – вместе стареть.

Так они сидели на лавочке вдвоем в огромном торговом центре, под зеленым искусственным деревом, которое никогда не пожелтеет. И не опадут его пластиковые листья: ведь дерево неживое. А живые стареют и меняются. Просто иногда не понимают этого.

А потом понимают и обнимают близкого человека. Не важно, как он выглядит. Важно, что он есть. Пока еще есть. И мы есть. Есть дети и внуки. И еще есть жизнь, которую можно жить вместе.

Жена тихо попросила прощения. А муж сказал, что вообще не сердится ни на что. Улыбнулся и поцеловал жену. Сказал ей, что она красавица. Он действительно так считал. И пока рядом тот, кто так считает, мы и правда красавицы. Близкий – наше лучшее зеркало…

Припас любви

Дедушка своими руками построил баню на даче. Чтобы мы, его внуки, могли купаться и укреплять здоровье.

Я не любила жаркую баню. Пар, жар, раскаленная печка. И тайком мылась в предбаннике, там прохладно!

Бабушка связала мне шапку, теплую и красивую. Но я, как все подростки, снимала шапку, выходя из дома. Запихивала в портфель.

Папа тер морковь на мелкой терке. Он был врач и ученый – морковь со сметаной полезна! Это витамины. Ешь! Я не ела. Не нравилось. Папа вздыхал…

Мама учила меня играть на фортепиано. Но я не любила занятия музыкой. Мне нравилось рисовать и писать рассказы. И музыкой в жизни заниматься не стала. А мама столько времени потратила, столько сил. После приема пациентов, после сложных операций…

Все это вроде бы не пригодилось, но оказалось необходимым, жизненно нужным. Вот такой парадокс. Потому что это была забота и любовь. Тепло, время, силы, которые мне дарили мои близкие.

Забота и создает ресурс жизни. Съели мы морковь или нет – не важно. Главное, что ее терли на мелкой терке для нас. И отдали все, что могли, чем обладали. Наши близкие дали нам огромный припас в дорогу. И защиту любовью. Не в шапке дело. А в том, что ее связали для нас с любовью. И эти нити всегда с нами. И тепло. И витамины любви. Ваши дети запомнят то, что сейчас им вроде бы и не нужно.

Нужно! Потом это их спасет и защитит. Все, что вы делаете для детей и даете им, останется с ними, поверьте. Даже если они этим вроде бы не пользуются, всю жизнь они будут ощущать вашу любовь и заботу. Это самое главное. Это припас любви, который будет подкреплять ваших детей на пути жизни. Даже если сейчас они не хотят надевать шапку или есть витамины, слушать ваши советы или заниматься музыкой. Это все равно пригодится. На всю жизнь. Больше, чем шапка и пианино…

Материнская молитва

Один человек разбирал книги. Надо было ремонт делать, вот и начал разбирать вещи. Что выкинуть, что оставить, перенести пока в другую комнату. Это была мамина квартира. Мама умерла десять лет назад, от сердца. Квартиру сдавали, а книги не трогали, все оставалось на своих местах. Чисто, аккуратно.

Но решили подремонтировать и продать подороже. Дом достраивался, нужны деньги на отделку. Разумно продать старую квартиру, скорее закончить дом, переехать, а в свою квартиру отселить дочь. Она взрослая уже. Пора жить отдельно.

Этот мужчина много работал и хорошо зарабатывал. Брак счастливый, хорошая жена, славные дети. Дочь от первого брака жены, тоже умница и красавица, учится на археолога. Хорошая жизнь. И о прошлом не хочется вспоминать. Мало ли, что было в молодости. Было и прошло.

В старой детской книжке про Тома Сойера лежало несколько купюр. И сама книжка запрятана далеко, за другие книги. И мужчина вдруг почувствовал, что его как огнем опалило. И дыхание перехватило. Он вспомнил.

Вспомнил, как выпрашивал, вымогал деньги у мамы. Он тогда жил с мамой. Много-много лет прошло, может двадцать пять или больше. О том времени мужчина не хотел вспоминать. И успешно не вспоминал! А теперь вот все встало перед глазами.

Он вел беспутную шалую жизнь. Он не работал, пил, шатался по клубам, «зависал» у друзей, ездил на море и даже воровал. И у мамы тоже. Это правда, о которой так не хотелось вспоминать. Мама пыталась образумить его. Умоляла, плакала. Скрывала от соседей и от родни такой позор, так она это называла. И продолжала любить и прощать.

Пыталась лечить. Но он не был болен. Ему просто так нравилось жить. А мама работала на двух работах, получала копейки. Но он эти копейки требовал или крал. Брал – так он это называл. А мама плакала.

И вот спрятала немного денег от него и забыла, потому что в больницу попала. Пока там лежала, он все ценные вещи унес. А в квартиру приглашал дружков, конечно. Весело было!

Потом все изменилось. Он все-таки встал на истинный путь, как мама говорила. Повзрослел. Дружки оказались за решеткой, несколько человек ушли из жизни. А он постепенно втянулся в нормальную жизнь, учиться пошел на права – мама денег дала. Потом бизнесом занялся. Встретил старого школьного друга, порядочного парня, и стали они торговать лесом, столяркой.

Много лет прошло. Он маме помогал. Приходил часто, когда женился. И мама к ним приходила. Все было хорошо, только мама болела все время. Выглядела как седая иссохшая маленькая старушка, хотя лет ей было немного. И у нее была хорошая жизнь, хороший сын – так она сама говорила! И внуки, и невестка, и торты по праздникам, и даже цветы!

…А с купюрами лежал еще листочек бумаги, тетрадный, в клеточку. Маминым почерком написана молитва за сына. Чтобы он спасся, встал на истинный путь. Чтобы он избавился от дурного и жил счастливо. Простые слова, круглый детский почерк, материнская молитва…

И мужчина заплакал так, как на похоронах не плакал. Он испытал такую душевную боль, какой никогда не испытывал. Он вдруг понял, что есть непоправимые вещи. Неисправимые.

Да, ты можешь исправиться. Можешь загладить свою вину, извиниться. Начать новую жизнь! И тебя простят. Или скажут, что прощать-то нечего, давай забудем все. Ведь сейчас хорошая жизнь и плохое осталось позади. Его словно и не было.

И мы начали с чистого листа! Но это неправда. Боль и страдания были. И были годы, полные страданий. Сын отравил жизнь матери, нанес раны. Он отнял часть жизни другого человека. И совершенно невозможно вернуть эти годы. Сделать их счастливыми или хотя бы нормальными. Ничего теперь не изменишь.

Он плакал горько, как в детстве, над старой книжкой про веселого Тома Сойера. Над купюрами, давно вышедшими из оборота. Над тетрадным листком с немудреной искренней молитвой, которая, может, его и спасла. Потому что не было больше средств спасения у слабой, уставшей, истерзанной матери, вынужденной прятать скудные деньги на хлеб и на оплату квартиры.

Квартиру мама тоже оставила сыну. И квартира мамина приносила деньги пятнадцать лет. А на полке была запрятана старая детская книжка, которую они с мамой вместе читали когда-то…

Вот это надо помнить. Мы не вернем другому человеку его жизнь. Можно раскаяться, извиниться, измениться. Все это можно и нужно. Но исправить прошлое нельзя. Перемотать фильм назад не получится. И надо помнить об этом: мы отнимаем у близкого то, что не сможем вернуть. И это не деньги – это жизнь.

Пощадите родных! Берегите и цените их любовь.

Не жизнь, а санаторий

Давно это было. У одной немолодой женщины муж покинул этот мир. Пил. Мрачный был, угрюмый человек. Ни с кем особо не общался. Соседи плохо его знали.

А женщина была тихая, скромная, о таких говорят – изработанная. Троих детей вырастила, они уехали в большой город. Все у них было хорошо. Иногда приезжали с внуками, но нечасто. Хочется же детей свозить на море, мир показать.

Тетя Зина осталась одна. Дети приехали на похороны, конечно. И уехали.

Соседи жалели тетю Зину. Как она одна? Пришла соседка Татьяна. Принесла пирог. Добрая душа! Посидели на кухне, чаю попили с конфетками, пирог ели. И Татьяна тете Зине и говорит: мол, можно же получить путевку в санаторий! На заводе дают пенсионерам путевки. Даром, нужно только немножко похлопотать. Зато потом можно отдохнуть в заводском санатории. Вот бы вам, тетя Зина, в санаторий поехать!

Тетя Зина посмотрела странно, улыбнулась и сказала: «Я и так живу в санатории! Как не стало Федора, так я в санатории живу!»

Татьяна подумала, что тетя Зина помешалась от горя. Но нет. Потому что тетя Зина тихо рассказала, как она жила. Какие муки переносила. Напитки употребит – и нет жизни. А употреблял ежедневно. Пенсию отнимал, и нечего было есть. И страшно ночами, когда бросался. Вещи выносил. А пойти некуда. И детей вмешивать не хотела. Они и не знали, до чего дошел выпивоха, как вселились в него темные силы. «Никто не знал. А теперь я в санатории!» – говорила тихая маленькая женщина. С тихой радостью, с восторгом даже. С улыбкой счастья…

И можно пить чай, конфетки есть и пирог. И спать по ночам. И пенсия есть! И не страшно… Вот такой санаторий. Просто возможность жить и дышать.

Татьяна пошла домой. А по дороге думала: а ведь у нее санаторий! Пансионат, можно так сказать. Добрый муж, свекровь хорошая, всегда с детьми посидит, всегда поможет. И дети – золото, а не дети. И пироги можно печь. И спать по ночам. Денег маловато, но есть же на жизнь! А это санаторий, если подумать.

И самое страшное – прожить так, чтобы после твоего ухода близкие улыбались тихой улыбкой. И хвалили санаторий, в котором теперь живут. Без того, кто отравлял такую маленькую жизнь…

Любящие и любимые

В кафе сидел огромный мужчина с черными косматыми бровями. Лицо угрюмое, мрачное. Глаза маленькие, глубоко посаженные, взгляд исподлобья. Похож на великана из сказки. И одет в грубую черную куртку вроде спецовки. Башмаки громадные, черные. Еле вместился за столик этот ужасающего вида мужчина в рабочей одежде.

А перед ним сидел худенький крохотный мальчик в серенькой пушистой шапочке с ушками. А перед мальчиком – большая тарелка, как ваза. В ней разноцветные шарики мороженого: розовые, сиреневые, белые, зеленые… Много шариков. Мальчик ложечкой ел мороженое и тоненьким голосом говорил: «Я, папа, весь задрожал, когда зуб сверлить начали!» Мужчина хватался за сердце и грубым голосом повторял: «Весь задрожал. Да что же это? Ешь мороженое, сынок!»

Мальчик от каждого шарика ложечкой брал мороженое и продолжал: «Я чуть не заплакал, папа! Так страшно было!» Папа кряхтел, даже стонал от сочувствия и жалости и отвечал: «Чуть не заплакал – не считается, сынок. Ты же не заплакал. Ты молодец! Тут любой бы заплакал, а ты смелый!»

Мужчина, казавшийся грозным великаном, на самом деле – нежный любящий отец, который привел сыночка в кафе после лечения зубов. И как мог утешал своего мальчика. Такого крохотного, в забавной шапочке с ушками, утешает мороженым. Как нас когда-то утешали родители и покупали в киоске стаканчик пломбира за храбрость и терпение. После страха и боли – раньше ведь больно было лечиться!

Это любовь. Она вот в таких маленьких эпизодах, в картинках жизни. Отец, кафе, разноцветные шарики мороженого – дорогие! Но это же для ребенка. Для утешения и в награду.

И большой мужчина огромной рукой любовно поправлял шапочку мальчику. Холодно в кафе. Ешь, сынок!

И сынок забыл про испытания, которые пришлось перенести. И уже рассказывал про садик, про ребят, про машинку, которую подарили кому-то. Все плохое прошло. А хорошее останется навсегда в нашем сердце. Эти разноцветные шарики мороженого. И прикосновение руки любящего и любимого отца. Навсегда…

Счастливый остается дома

У одной женщины было четверо детей. А свободного времени не было. Она работала, ведь зарплаты мужа не хватило бы на хорошую жизнь. Не на прекрасную, а на хорошую. И надо было работать на неинтересной работе.

Однажды поздно вечером она заплакала. Ей так грустно стало, так обидно! Она хотела учиться рисованию. В детстве были способности – все говорили! И хотела выучить английский язык – это полезное дело, для карьеры может пригодиться. Ей хотелось путешествовать, фотографировать, вести блог в сети – можно стать известным блогером. И так хотелось мир повидать! Она особо нигде и не была. Не с детьми и чемоданами лететь на неделю к морю, а по-настоящему путешествовать! Камеру хорошую купить и фотографировать природу, чудесные новые места. Жизнь проходит. Уже сорок лет.

Но на все эти радости нет свободного времени. Потому что надо все прибрать, навести везде порядок, приготовить обед и ужин, завтрак детям, проверить уроки, постирать и погладить, с младшими на развивающие занятия съездить, старших в секции отвезти. Муж тоже возит, конечно. Но с четырьмя детьми трудно. Младшие близнецы совсем еще маленькие. И о муже тоже надо позаботиться. Рубашку погладить хотя бы. Много чего надо. Так проходит день за днем. А когда развиваться? Когда исполнять свое предназначение и искать свое призвание, если времени нет?

Женщина села на кухне у окна и расплакалась. Проходит жизнь. Все хорошо, конечно! И дети радуют, и мужа она любит. Но как же она сама? Как же рисование или дыхательные практики для познания себя? Или хотя бы диссертация? Нет времени…

И кто-то погладил женщину по голове так ласково! Это был ангел. От него в кухне стало светло и радостно. Он стоял и смотрел на женщину. А потом сказал тихим голосом: «Дети твои вырастут. И многого в жизни добьются. Они вырастут хорошими людьми, а это главное. Добрыми и счастливыми. Потому что у них был хороший дом и любящие родители. У них есть мама, которая о них заботится и любит. Они навсегда запомнят свой счастливый дом и свою любимую маму. И папу, конечно. Благодаря твоей любви они станут сильными и добьются лучшего.

Один станет ученым и найдет лекарство от страшной болезни. Второй станет художником и создаст прекрасные картины. Девочка будет руководить службой спасения, много жизней сохранит, многим поможет. А ее братик-близнец напишет много полезных книг. Он уже сейчас очень умный, ты же заметила!

И у них будут счастливые семьи. Потому что они жили в хорошей семье с добрыми родителями. Они будут здоровы и крепки – ты об этом заботилась. И счастливые воспоминания детства будут их подкреплять и питать всю жизнь.

А твой муж проживет с тобой долгую жизнь, хотя у него слабое здоровье. Но он не заболеет и не умрет рано, как его отец, потому что ты создала счастливую семью и счастливый домашний очаг.

И старость твоя будет счастливой. Но свободного времени не будет. Вряд ли ты станковой живописью займешься. Внуки, правнуки, большой дом и сад – это хлопотно, сама понимаешь!»

Ангел говорил тихо. И душа женщины радовалась, слезы уже текли от умиления и любви, а не от печали. Она только спросила, всхлипывая: «А как же рисование? И английский?» Но ангел только головой покачал и улыбнулся. Потому что никаких больших талантов в рисовании не было у этой женщины. И малейших навыков не было. Английский же можно выучить, если он будет нужен. А пока не с кем говорить на английском. Лучше по-русски побольше и поласковее с детьми и мужем говорить. И потихоньку учиться. По мере сил. Или вот с ангелом говорить на таинственном языке, который совершенно понятен во сне, знаете? В этом языке нет слов. Только свет и любовь. Но все понятно…

Часто наше предназначение не там, где мы думаем. Оно прямо у нас под носом, можно так сказать. Рядом. Но это так просто, что мы его не замечаем, не принимаем в расчет. И все пытаемся искать в других местах, среди чужих людей, а оно рядом. Как ангелы. Они тоже рядом, но мы их не видим. Только чувствуем иногда тепло и поддержку, словно кто-то нас обнял крылом и гладит по голове. А потом исчезает, но оставляет нам силы и понимание. Ясность, как от света, который пролился на нашу маленькую жизнь.

И женщина поцеловала своих детей, которые крепко спали: умаялись за день. А потом легла и обняла мужа. Ей было легко. Это было свободное время. Самое счастливое. Время со своими, в своем доме.

Иногда предназначение – дома. И счастье – дома. «Счастливый остается дома», как говорили древние римляне. И дома находит свое предназначение. Вот и все.

Потом поговорим!

За столом сидели гости, вели разговоры о прекрасном и интересном. О живописи, о новых фильмах. О путешествиях говорили, рассказывали наперебой. Вспоминали разные случаи из жизни. И пожилая мама тоже попыталась рассказать про деревню. Как в детстве она нашла потерявшуюся корову. Такой был интересный случай! И еще про случай в трамвае, как у женщины чуть не вытащили кошелек.

Но дочь закатила слегка глаза, вздохнула: мол, мама, хватит уже. Это никому не интересно! И это действительно было никому не интересно. Все о своем говорили, смеялись и вставить словечко маме было некуда. Замигала глазами растерянно старенькая мама. Как ребенок, которого оборвали на полуслове: «Помолчи!» Потом улыбнулась, махнула рукой. Она все понимала.

Просто хотелось поговорить. Дочь и зять приходили с работы, мама новости начинала рассказывать. Но новости давно известны: в интернете прочитали. И снова мягко обрывали на полуслове. Потом! И внуки не особо общительные: у подростков свои разговоры. Бабушку неинтересно слушать. Бабушка понимала. И замолкала.

Ей просто хотелось поговорить. Она с котом разговаривала. Кот не отворачивался, слушал, мурлыкал. Смотрел золотыми глазами внимательно. Ему было интересно про спор в магазине. Про воробьев в луже, которые так потешно купались! Про детство и про деревню. Про новые ботики, которые отец купил к школе. Про дедушку Федора. Про политику. Про облако удивительного цвета на горизонте. Про то, что ноги болят. И сердце щемит ночью. Кот слушал.

А потом мамы не стало. Она пожилая была, сердце слабое. И дочь вспоминала со слезами и тяжелой грустью почему-то этот мелкий случай за столом: как мама хотела поговорить. Вставить словечко. И как замигала глазами, неловко улыбнулась и замолчала. Чтобы не лезть. Не мешать чужим разговорам, в которых ей не нашлось места. Как всегда. И как потом тихонько носила тарелки на кухню, маленькая молчаливая старушка. Мама. Которой так хотелось поговорить. Но не было времени с ней разговаривать. Жизнь, суета, другие разговоры…

А иногда человеку так мало надо: только поговорить немножко. Рассказать. Но и этой милости и толики внимания лишают старенького человека. Потом поговорим!

Конечно. Потом поговорим. Когда времени не будет – в другом смысле слова. Когда настанет Вечность. И сколько угодно можно будет говорить о чем угодно. Но лучше бы сейчас найти время. Пока оно еще есть.

Аромат уюта

В одной семье пропало тепло. Все, казалось, было хорошо. Гораздо лучше, чем прежде. Раньше бедновато жили, в стесненных условиях. Квартирка-студия крохотная, маленькая кухонька, метра три, в нише. Денег мало, собирали на первый взнос на ипотеку. И два малыша еще.

Тесновато жили, но уютно, тепло и светло, счастливо. А потом сразу взяли большую квартиру, как мечтали. Удалось! И стали жить как баре, в трехкомнатной. И зарплату мужу прибавили. Жена удаленно работала, тоже начала хорошо зарабатывать. Жизнь – почти роскошь! Но ушло тепло. В квартире стало как-то холодно, хотя температура правильная, хорошая. И отношения хорошие между мужем и женой. Но прохладные. Исчезли доверительные разговоры, глупые и смешные игры, шутки, реже стали обнимать друг друга, почти перестали. Малышей обнимали, конечно! Но все равно прохлада чувствовалась, хотя жена старалась создать уют. И каждый день заказывала вкусный готовый ужин. Правда вкусный! И оформлено красиво каждое блюдо. А по выходным ходили в кафе неподалеку.

Дома ели раздельно. Муж приходил поздно, ел подогретый ужин, потом играл с малышами, если те не спали еще. Садился за компьютер. А жена смотрела сериалы, чтобы немного отвлечься от работы и домашних хлопот. Хотя хлопот стало гораздо меньше, вот в чем дело.

Жена перестала готовить. Нет, раньше она не торчала на крохотной кухне, как рабыня или кухарка. Но варила, пекла и жарила простое, вкусное. Омлет с сыром или с грибами. Пирог с рыбой. Манную кашу для малышей. А из остатков – вкусный пудинг с малиновым вареньем. Картофельное пюре, котлетки. А по выходным пельмени лепили вместе с мужем. И пельмени малыши тоже лепили с родителями. Мяли кусочки теста энергично. А родители смеялись, болтали, радовались. Было так тепло и уютно… Варили холодец, рыбу запекали. Голубцы вместе заворачивали и капусту тушили с мясом. Всего не перечислишь. Выходило вкусно и бюджетно. Домашняя еда все же выгоднее доставки.

Все это стало ненужным. Деньги появились, теперь надо освободить время для чего-то более полезного. Для саморазвития, например. Или для дополнительной работы. Так незаметно из дома исчез запах вкусной домашней еды. Исчезло общее занятие. И прекратились общие домашние трапезы, когда перед малышами тоже ставили тарелочки с голубыми каемочками, давали детские вилочки.

Если перестать готовить дома, уходит уют. Нечем кормить пенатов и лавров, маленьких добрых домашних духов, как сказали бы римляне. Это сказка. Но в сказке есть и правда. Совместные кулинарные занятия скрепляют отношения. Успокаивают и сближают людей. Как и совместная трапеза не в общественном заведении, а дома.

Жена поняла, в чем дело. И по выходным супруги снова стали готовить какое-нибудь семейное вкусное блюдо. Вместе. И такие ароматы разносились по подъезду, что другие жильцы невольно улыбались. У соседей просыпался аппетит и желание тоже скорее что-нибудь вкусное приготовить. И настроение повышалось, конечно. Во всем подъезде стало уютно. Хотя это же просто подъезд, лестничные клетки.

В доме стало тепло, уютно, светло и радостно. Муж старался пораньше прийти с работы. Жена отвлеклась от сериалов, вместе перед сном смотрели хорошие фильмы, как раньше. И достаток рос. Выгодно дома готовить!

А еще и полезно. Это согревает и защищает. Укрепляет семью. Так говорила жена подруге, которая очень увлеклась полезным питанием. И вся ее семья ела из коробочек отварную полезную капусту. Но в их доме стало как-то прохладно и невесело.

Может, стоит снова начать готовить дома? Почаще. Всем вместе. Как в добрые старые времена. Хотя бы в выходной, не так уж это и трудно…

Дух дома

Молодые супруги купили кухонный гарнитур. Копили долго, родители подарили часть суммы. Так хотелось кухню, как на картинке! С каменной столешницей, под мореный дуб – классика!

Купили. Привезли им гарнитур и установили. Он был великолепен. И супруги ходили в кухню любоваться. Встанут и смотрят благоговейно на шкафчики, мойку, плиту, пеналы…

Старую дешевую кухню увезли родителям на дачу. Потрепанная, обшарпанная, пятна и сколы; ах как много супов сварено на этой кухне! Картошки поджарено, блинов и пирогов испечено… А новая кухня была восхитительной. Сверкающей, королевской! Идеальной.

Муж и жена жили хорошо. Работали на перспективной работе. Квартиру любили; уютно и красиво дома. Выплачивали ипотеку. Денег хватало. А главное, они любили друг друга. И после работы спешили домой. Им хорошо было дома. И они надеялись, что скоро в маленькой комнате появится детская кроватка. А пока старались улучшать жизнь. Вот уже великолепная кухня есть. Радостно любоваться ею!

Кухня была так хороша, что как-то не хотелось ее испачкать, заляпать, поцарапать. И супруги стали заказывать готовую еду в коробочках. Удобно же! А после работы ели в кафе. Неподалеку было недорогое кафе. В принципе, не так накладно. И времени больше остается. А дома можно чаю попить, утром кофе с круассаном. Ну, яйца можно сварить. Это не повредит кухне.

И вроде все было хорошо, но исчез уют. Что-то неуловимое исчезло – домашнее, теплое. Чисто, красиво, аккуратно. Величественная кухня стоит как алтарь древнего храма. А дом изменился. Как будто это не дом, а хорошая гостиница. Пахнет освежителем воздуха «альпийская прохлада», а больше ничем. И домой как-то перестало тянуть. Ели в кафе, потом в кино ходили или ездили по магазинам, гуляли по парку или по торговым центрам…

А потом отношения как-то тоже охладились. Вроде все хорошо, ни ссор, ни распрей, но говорить стало не о чем. Только о делах. Покупки, ипотека, мебель, квартплата, новая резина для машины… Придут домой, полюбуются на кухню, смахнут аккуратно специальной губкой пыль. И все. Надо спать. А утром пить кофе с круассаном, как какие-то парижане или постояльцы отеля…

И с ребеночком пока не получалось. Но супруги как-то позабыли о ребеночке. В глубине души они думали, что трудно сохранить кухню такой сияющей и новой, если малыш появится.

К тому же прихварывали супруги постоянно. Пищеварение разладилось от покупной еды. Работать стали похуже и зарабатывать поменьше: сил не хватало. От многих заказов отказывались. Не успевали теперь выполнять работу.

Но однажды в гости пришла бабушка мужа. Крепкая такая, толстенькая старушка. Увлекалась травами, народными средствами укрепления сил. Пришла, принесла пирог, варенье, огурцы, молоко – соседка по даче угостила. И зашла на кухню полюбоваться.

А супруги стояли и тревожились. Бабушка открывала дверцы, проводила пальцем по столешнице, даже попыталась включить плиту и вытяжку! И жена зло тыкала мужа в бок: мол, останови ее, она повредит нашу идеальную кухню!

Муж сказал, что кухня не для готовки. Ну, потом когда-нибудь что-нибудь будем готовить. Но пока необходимости нет. Давай я чайник включу, попьем чаю из пакетиков. А варенье открывать не будем. Можно им капнуть случайно. Липкое, сладкое!

А бабушка Вера добродушно заметила: «У вас из дома исчез дух еды!» Суеверие такое высказала. Но «дух» – это еще и запах. И в каждом доме свой дух, который сразу ощущаешь. Ни с чем не сравнимый запах дома. Дух дома нас поддерживает и создает уют, ощущение нашего личного безопасного пространства. И от домашней еды остается дух, как ни проветривай. Едва уловимый, но именно наш. Дух домашнего очага.

И готовить обязательно надо. Пироги печь, суп варить, картошку жарить, курицу запекать, кашу малышу готовить… Это создает дух домашнего очага. Это фимиам нашего дома. Кухня нужна, чтобы готовить, а не любоваться ею. Очаг – чтобы хранить тепло семьи. Согревать и питать домочадцев.

Это как печь в избе, которую нельзя не топить. Дом придет в упадок, отсыреет, промерзнет, разрушится… Вот об этом бабушка Вера толковала своими словами, пока готовили омлет. Яйца же были! Пирог разогрели в идеальной духовке. Варенье открыли. И потом сели ужинать на своей кухне, которая для этого и предназначена! Очаг и сердце нашего дома.

И все наладилось в скором времени. Здоровье укрепилось, работать стали в охотку, с радостью спешить домой, где ждала великолепная плита, на которой так быстро можно приготовить вкусное. И поесть с аппетитом! И чаю неспешно попить!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.