# Круговорот

Юлия Голованова

Мистический детектив, полный загадок и тайн, и одновременно сказочная история для тех, кто верит в чудо.

Действие начинается в городском театре, где по ночам оживают музыкальные инструменты и делятся воспоминаниями о перевоплощениях главных героев – студентки консерватории и журналиста. Их судьбы связаны тонкой, почти незримой нитью любви – вечной и бессмертной, как сама душа.

Однако счастье влюблённых оказывается под угрозой. Их преследует мрачный Призрак, одержимый желанием подчинить своей воле и разрушить любовь. Это противостояние приводит к опасным приключениям и неожиданным событиям.

Каждая новая история уходит корнями в прошлое, переносит читателя сквозь эпохи, и возвращает в настоящее. Влюбленным помогают добрые волшебники, верные звери и необычные птицы, придумывая дерзкие планы спасения и помогая героям обрести счастье.

Книга о вере в добро.

Музыка, звучащая между строк и придающая ему особую выразительность – это пульсирующая основа произведения.

## Вступление

В одном провинциальном городке, раскинутом вдоль берега стремительной Уральской реки, стали происходить странные и тревожные события. Начались они с того, что таинственным образом и не оставляя никаких следов, исчезали молодые девушки. На передних полосах газет огромными зловещими буквами печатали имена пропавших. Авторы статей выдвигали версии, одна хитроумнее другой, гоняясь за слухами и домыслами. Телевидение призывало молодых девушек и их родителей быть осмотрительными в выборе новых знакомств.

А с фотографий, смотревших с газетных полос и с экранов телевизоров, смотрели глаза пропавших, лица которых были очень юными и на редкость хорошенькими. Сходство молоденьких девушек бросалось в глаза, все они были красивы той чарующей северной красотой, за внешней холодностью и неприступностью которой таился пламенный огонь, время от времени проявлявшийся в загадочном блеске глаз, порывистости движений, в заливистом смехе и игривости нрава. Они были светловолосы и кареглазы и, на свою беду, отличались сильно развитым любопытством и наивностью суждений.

Жители города наказывали дочерям возвращаться домой до темноты, молодые люди провожали своих подруг до дома, а девушки продолжали исчезать. Городская полиция время от времени ловила подозрительных на вид мужчин, которых затем отпускала за отсутствием улик. Газеты издавали всё более кровожадные версии, а горожане поговаривали о том, что девушек похищает некая преступная организация, вывозящая живой товар в восточные страны, где человеческая жизнь стоит не дорого.

Среди журналистов выделялся своими хлесткими заметками молодой репортёр, высказывающий мнение, отличное от мнений своих коллег по перу. Он появился в городе недавно, говорили, что он раньше работал в известной газете, но из-за разоблачительных статей о корупции во власти был отправлен подальше от гнева редакции. Личность его обросла слухами: нелюдим, странен, временами появляется в компании оборванных бродяг. Журналист славился независимостью взглядов и расследовал те истории, где факты отказывались складываться в понятную картину. Oн не стремился вызвать острые ощущения у читателя или усилить страх. Напротив, вскрывал то, что другие авторы предпочитали не замечать. В его ярко синих глазах читались настороженность и любопытство, словно он пытался разглядеть невидимое между строк. Слушая людей с терпением и одновременно с холодным аналитическим расчётом, он улавливл противоречия в их словах – для него это становилось ключом к тайнам, которые остальным казались случайностью.

Он обращал внимание читателя на то, что близкие пропавших вспоминали: девушки жаловались на странные сны. Навязчивые звуки, словно зовущие издалека, преследовали их даже после пробуждения. После таких сновидений они подолгу приходили в себя, бесцельно бродили по дому, словно всё ещё прислушиваясь к чему-то недоступному остальным. Взгляд их был печальным и отрешённым, словно они ожидали чего-то, о чём не могли или не осмеливались сказать. И всякий раз, когда бесследно исчезала очередная девушка, журналиста охватывало тревожное предчувствие. Ускользало нечто важное. Почти осязаемо ощущалось присутствие чужой, нечеловеческой и злой воли, словно сама тьма делала свой следующий зловещий ход. Интуитивно он чувствовал: за происходящим скрывается нечто такое, что выходит за пределы человеческой логики и привычных объяснений. История, которую он пытался распутать, не укладывалась в рамки классического детективного расследования, превращаясь в нечто куда более пугающее и необъяснимое.

Сцена 1

Темнота. Вдруг боковая дверь медленно приоткрывается и мягкий луч света освещает театральную сцену. В его нежном сиянии танцуют пылинки – лёгкие и искрящиеся, как таинственные обитатели ночного мира, живущие своей призрачной жизнью. На сцену выходит юная девушка, похожая на фею театра, словно сотканная из света и тени. Стройная и хрупкая, но в каждом её движении таится скрытая внутренняя сила. Вечерами, когда спектакли заканчиваются и шум аплодисментов стихает, она словно оживляет театр своим присутствием, убираясь среди вековых декораций. В середине сцены возвышается сказочной красоты музыкальный инструмент, поражая своими исполинскими формами, идущими вверх сияющими металлическими трубами и мерцая каким-то живым жемчужным светом. Девушка кивает величественному органу – как старому другу, хранителю тайн театра, и подходит к чёрному роялю, стоящему рядом. Ее пальцы едва касаются лакированной крышки – лёгкое прикосновение, словно молчаливое приветствие. Открывает крышку и устало проводит пальцами по клавишам.

Закрыв глаза, она играет трогательную мелодию: будто робкий ветерок нежно перебирает волосы плакучей ивы, трепетно окунающей свои руки-ветви в прозрачное лоно реки. Под легкими пальцами робкий ветерок вдруг обернулся свирепым ураганом, галопом промчавшись по кронам деревьев, с треском ломая ветви и вздымая тучи песка и пыли. Крики птиц смешались с плеском неистово вспенившихся волн, ослепительные вспышки молнии пронзили враз потемневшее небо. Прогремел гром, и первые капли дождя бешено застучали, мгновенно обрушившись грозным потоком.Но вот яростный ливень стал постепенно стихать, тучи рассеялись, солнце вновь ослепительно засияло, деревья встряхнули намокшими ветвями, листья заискрились блестящими капельками. Птицы вновь защебетали, ручейки зазвенели, река игриво забилась о прибрежные гальки.

Захлопнув крышку рояля, она наклонила голову и прислушалась. Ей, вот уже в который раз, показалось, что какой-то мелодичный голос со странным акцентом сказал: «Прекрасно исполнено, Принцесса, прекрасно», негромко хлопают чьи-то ладошки, которым вторят более сильные аплодисменты.


## Сцена 2

Органио и Пианолло

Большие часы побили полночь. Вдруг распахнулась боковая дверь органа, и из нее вышел высокий мужчина могучего телосложения. Его густые светлые волосы спадали волнами на широкие плечи, мягкие карие глаза светились умом, добродушная улыбка, прячась под пышными усами, придавала крупному лицу немного наивное выражение. Одет он был в старинного кроя малиновый камзол с большими золотыми пуговицами, небрежно накинутого поверх расшитого золотом синего жилета. Сверху камзола свисало жабо ослепительно-белой рубашки. Наряд завершали синие рейтузы, заправленные в высокие кожанные сапоги. Звали гиганта маэстро Органио.

Он подошёл к чёрному роялю, открыл верхнюю крышку и густым, сочным басом позвал:

– Пианолло, Пианолло, проснись, часы уже пробили.

Из рояля свесилась рука, затем нога и оттуда вылез маленький худенький человек, одетый в черный фрак с белой рубашкой и галстук бабочкой. Человек обладал большим крючковатым носом, его круглые, немного выпуклые глаза смотрели заспанно и печально, густые, черные с проседью, волосы были сильно взъерошены.

– Прости, Органио, – сказал он и одернул помятый фрак.

– Я целый день не спал, с нетерпением ожидая прихода Принцессы, а после ее божественной игры замечтался и заснул. Мне показалось, что она была более задумчива и грустна, чем обычно, а ты ничего не заметил, друг Органио?

– Полно тебе, Пианолло. Принцесса весело напевала, убирая сцену, и лицо ее светилось мягкой улыбкой.

– Нет, друг Органио. Я чувствую, что Принцессу снедает какая-то тревога. Эти то нежные, то яростные звуки, необычны…

– Пианолло, Пианолло, ты, как всегда, излишне беспокоен. Быть может, Принцесса устает от того, что ей приходится совмещать учебу в консерватории и эту скучную работу.

– Ты толстокож, Органио, и легкие оттенки настроения ты вряд ли можешь уловить…

– Это меня ты называешь толстокожим?

– Довольно, друг Органио, не стоит ссориться. Пойдем перекинемся в картишки, уж на сей раз я надеюсь отыграться.

Они проходят на середину сцены и садятся за маленький, старинной работы, деревянный столик. Начинают играть в карты.

Органио, тасуя карты, вспоминает о первой встрече с Принцессой.

## Сцена 3

Первое знакомство с Принцессой

Небольшая морская бухта, причудливо изогнувшись, острым клювом исполинской птицы врезается в море. С одной стороны клина огромные вулканические глыбы рваным рельефом располосовали берег. Порывистый ветер с оглушительной силой швыряет о них огромные волны: они то отхлынут свистящим потоком, то вновь вернутся с оглушительным рёвом, вздымая шапки белоснежной пены.

С другой стороны клина открывается пологое плато, неровными ступенями спускающееся к морю. Бескрайняя морская гладь, чудесным образом преобразившись, в безмятежном спокойствии переливается на солнце. Ласковый ветерок с лёгким шелестом играет серебристыми чешуйками мелких волн. Изумрудно-прозрачная вода, пронизанная солнечными лучами, обнажает морское дно, усеянное круглыми валунами, покрытыми кустиками кудрявых водорослей. Разноцветные стайки рыб, вспыхивая, словно маленькие фейерверки, то неподвижно замирают, то стремительно уносятся прочь. И лишь зловещий горный орёл, высоко парящий в пронзительно синем небе, внушает смутное беспокойство.

В центре плато, в окружении стройных кипарисов, стоял небольшой каменный домик с зияющими дырами окон, обрамленных распахнутыми резными ставнями. Маленькая девочка с растрепанными светлыми волосами, одетая в поношенное платье, свесилась из окна и пристально смотрела на море. Вдруг, заметив долгожданный белый треугольник парусника, она замахала руками и громко закричала. Вместе с матерью они выбежали из дома и поспешили к берегу навстречу долгожданному суденышку.

Усталое лицо матери, измученное долгим ожиданием, вновь озарилось надеждой, но внезапно недоброе предчувствие сдавило грудь, и она, пошатнувшись, села на прибрежный камень. Черный орел, хищно раскинув огромные крылья, висел, казалось, прямо над ними.

Вот парусник причалил к берегу. Из него вышли высокие юноши и бережно вынесли неподвижного старика отца. Его лицо было серым от глубокой раны на виске с запекшейся по краям кровью. Старика внесли в дом и уложили на большую деревянную кровать у окна, выходящего на море. Прерывисто дыша, он подозвал к себе жену и дочь, обнял их, и испустил дух.

Братья, обливаясь слезами, рассказали об ужасном несчастье, случившимся с ними.

В тот день, похожий на вереницу других дней, они ранним утром вышли в море и направили судно к знакомым рифам для ловли рыбы. Но едва они достигли открытого моря, как на ясное солнце набежали мрачные тучи, и волны, поднявшись свирепыми конями, закрутили маленький парусник и, дико хохоча, понесли его со страшной силой неведомо куда. После нескольких дней скитаний по морским просторам их выбросило на мрачный остров, отвесной скалой поднимающийся к небу. На вершине скалы стоял непреступный замок: его высокие зубчатые башни были окутаны сизым туманом, узкие бойницы смотрели со злобной усмешкой. Подступы замка охраняли исполинские каменные воины, навеки застывшие в грозном молчании. Над замком кружил огромный черный орел, внушая несчастным рыбакам суеверный ужас. Изнуренные страшной бурей, чудом уцелевшие и обессиленные от голода, они решили подчиниться злому року. Узкой тропой рыбаки поднялись на вершину; каменные великаны расступились перед ними, и они беспрепятственно вошли в открытые ворота замка.

Величественные мраморные залы сменяли друг друга: каждый был прекраснее предыдущего, стены украшали красочные гобелены, полы покрывали мраморные плиты с росписями, имитирующими узоры восточных ковров. В залах стояли великолепные египетские вазы, греческие статуи, африканские золотые маски и фигурки животных с глазами из драгоценных камней – все это говорило о немыслимом богатстве хозяина замка. Широкий коридор привел их в овальный зал с рядами дубовых столов, ломящихся от разнообразных блюд, вин и фруктов, невиданных рыбаками. Не успели они отведать угощение, как вдруг зазвучали нежные мелодии невидимых волшебных арф и лютней. Пестрая стайка восточных красавиц, одетых в прозрачные шелка, мелодично позванивая бесчисленными монетками украшений, окружила братьев. Манящие движения стройных гибких тел, чарующая музыка, пьянящие вина, аромат восточных благовоний – и они погрузились в призрачное забвение. И лишь старик-отец, не притронувшись к обильным угощениям, сурово взирал на обезумевших от удовольствий сыновей. Так пролетело несколько дней, похожих на сон.

Но вот однажды вновь разразилась свирепая буря: всполохи молний разрывали небо, а оглушительные раскаты грома сотрясали стены замка. Дивная музыка внезапно стихла, обворожительные красавицы исчезли, а братья, охваченные ужасом, замерли в тревожном ожидании. Могучий конь ворвался в зал, неся на спине грозного незнакомца, закутанного в черный плащ. Бешеная стая цепных псов устремилась следом за ним, зловещий черный орел сидел на руке всадника. Незнакомец соскочил с коня, скинул плащ, и рыбаки содрогнулись под неистовым взглядом его хищных глаз. Презрительно взглянув на братьев, хозяин замка уселся на величественный трон в центре зала и повелительным жестом подозвал к себе старого рыбака.

– Я знаю тебя, старик, – произнес он, голос его звучал как ледяной приговор. – Ты давно бороздишь море в поисках скудной наживы, и все так же беден, едва сводишь концы с концами. А в твоем доме подрастает бесценная жемчужина – белокурая дева, твоя дочь Мария. Отдай мне ее в жены, и твоя семья не будет испытывать нужду до конца своих дней.

Согнулся старик, словно поражённый стрелой, разорвавшей сердце. Его ноги подкосились, и он упал на колени, взмолившись: – О страшный Призрак дьявольской бури, в пучине которой гибнут корабли! Пощади! Возьми мою жизнь и забудь о моей маленькой дочери: она, как вольная птица, не сможет жить в неволе. В её груди бьётся любящее сердце – она не пара тебе, бессердечному…

Вскочил тогда грозный Призрак, выкинул вперед руку – и черной молнией могучий орел метнулся к старику, ударив его стальным клювом в висок.

– Покоритесь моему желанию, – прогремел он грозовым голосом. – Я вновь встречусь с вами в день совершеннолетия Марии.

И закрутилось все вдруг со страшной силой. Свет померк, Призрак со свитой изчези, и рыбаки вновь оказались в неспокойно рычащем море на своем прохудившемся суденышке.

Выслушав рассаказ сыновей, мать поседела от горя. Похоронили они старика на краю обрыва, и суровая рыбацкая жизнь потекла дальше. Каждый вечер она преклоняла колени перед Господом, моля о спасении дочери и защите любимой малышки от страшного Призрака.

Тем временем Мария росла, вытягиваясь в стройное молодое деревце. Голосок ее набирал чарующую силу, прекрасные белокурые волосы струились, словно золотые колосья на ветру. В восхитительную красавицу с глазами цвета спелой вишни превращалась Мария. И всё чаще весёлый рыбак из соседней деревни катал её на закате по морю в своей быстрой лодочке. А когда восходила утренняя заря и поднималось солнце, он звал Марию к морю нежными звуками маленькой флейты. Юное сердце Марии трепетало от непонятного волнения при виде молодого Габриэля. Она была ещё очень молода и не ведала любви.

По воскресеньям, как было заведено в крохотном городишке, Мария вместе с другими благочестивыми подружками приходила в величественный собор, отрешенно стоящий на краю отвесной скалы, у подножья которой пенными гребнями билось бескрайнее море. Огромные, потемневшие от времени валуны были увиты диким плющом; узкие витражные окна разноцветными огоньками светились на солнце, а острые шпили башен врезались в бесконечную синеву неба. Собор был построен в давние времена, много веков назад, когда городишко был небольшой крепостью, охранявшей морские подступы от пиратских кораблей, нередко налетавших тёмной тучей в поисках лёгкой добычи.

Когда Мария была ребёнком, отец, возвращаясь с рыбалки, часто усаживал её к себе на колени и рассказывал о том, что он – потомок славного, пусть и обедневшего рода правителей, некогда управлявших крепостью. Он знал множество легенд о смелых военных походах и подвигах своего прадеда, о соборе, возведённом им в честь Господа. В центре собора возвышался орган царственной красоты – величественный, с мерцающими медными трубами, поражавший своим великолепием.

Мария с грустью вспоминала отца, и когда тоска становилась особенно острой, она оставалась в соборе после службы. Поднималась к органу по узкой витой деревянной лестнице и, отрешённо перебирая клавиши, напевала трогательную мелодию своих девичьих печалей и радостей. Ей казалось, что кто-то отвечает ей приглушенным голосом, нежно утешая и ласково гладя по светлой головке: «Не печалься Принцесса, ты обретешь свое счастье».

## Сцена 4

Случайная встреча

Молодая девушка под проливным дождем перебегает улицу и ныряет в полуоткрытую дверь кафешки напротив театра. Она никогда раньше не была здесь – сильный ливень загнал её сюда впервые. Она хотела переждать дождь, но усталость и голод усадили её за крайний столик. Девушка набросила на спинку стула мокрый плащ и огляделась.

Небольшое помещение было оформлено в необычном стиле, напоминающем погребок со старинных голландских картин. На темных деревянных столах маленькими огоньками горели свечи, отбрасывая причудливые тени на стены, отделанные крупным песчаным камнем. Со стен смотрели чучела странных птиц, а с потолка на изящных позолоченных цепях свисали горящие разноцветные лампадки. Старенький, весь седой, музыкант цыганской наружности, в красной рубашке с широкими рукавами, выводил на скрипке грустную мелодию, переливающуюся серебряными колокольчиками, словно старая романская песня. На его плече, важно нахохлившись, восседал большой какаду. Великолепная оранжевая манишка обрамляла его шею, оперенье переливалось лазурным цветом, а изумрудного цвета хохолок хулигански свисал на веселые бусинки глаз.

Напротив девушки сидела веселая компания, явно творческая публика. Посетители шумно обсуждали что-то, перебивая друг друга, и были явно навеселе. По их манерам, щегольской одежде и выразительной жестикуляции легко было догадаться: это либо поэты, либо артисты – люди слова и сцены, способные оживить даже самый скучный вечер. За дальним столом виднелся силуэт молодого мужчины. Его голова была опущена на сложенные руки, длинные черные волосы скрывали лицо. Девушка подошла к стойке бара, за которой, судя по важному виду и осанке, находился хозяин заведения. Его красноватое лицо светилось приветливой улыбкой, а маленькие светлые глазки весело поблескивали из-под густых бровей.

– Приветствую вас, о юная леди, в моей кафешке, – начал он разговор. – Ранее я вас здесь не видел и очень рад знакомству.

Она улыбнулась и попросила чашку горячего кофе. При звуке её голоса молодой мужчина поднял голову и, немного помедлив, подошел к стойке бара.

– Кофе здесь отменный, – сказал он, с интересом вглядываясь в её лицо. – Я часто сюда захожу и знаю молодца Марка и его жену, которая великолепно готовит. Закажем вкуснейшее шоколадное пирожное, которое так любит стряпать Элионора.

– Не стоит возражать, – перебил он её робкую попытку отказаться. – Сегодня я получил гонорар за статью и угощаю. Перебирайтесь за мой столик, – предложил он, протягивая руку для знакомства. – Габриэль, друзья зовут меня Испанцем.

Девушка невольно вздрогнула при звучании его имени. С самого детства ей иногда снились ласковые морские волны, маленькая лодочка на песчаном берегу и темноволосый мальчик, с которым она весело играла, называя его по имени – Габриэль…

– У вас необычное имя, – сказала она, встречаясь взглядом с его ярко-синими внимательными глазами.

– Да, верно— ответил он. – Меня так назвал дед, родом из Испании. Он приехал в далёкую незнакомую страну с неистовой жаждой участвовать в строительстве светлого социалистического будущего, остался в России, воевал, а потом завёл семью.

Вдруг девушка тихо запела старинную испанскую песенку. Он удивленно посмотрел на неё:

– Откуда вы знаете эту мелодию?

– Не помню, – ответила она. – Почему-то захотелось её напеть.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Мария.

– Так звали мою мать. У вас чудесное имя.

Жена хозяина, невысокая женщина с пышной грудью и роскошной гривой медных волос, принесла дымящийся ароматный кофе и аппетитные пирожные.

– Угощайтесь стряпнёй Элионоры, – приветствовала она гостей, сверкая золотым зубом.

– Поосторожней с ним, – кивнула она Марии. – Испанец хорош собой и мастер писать о всяких небылицах.

– Эли, – укоризненно взглянул на неё Габриэль, – я разрекламировал ваше заведение. Сейчас здесь постоянно толпится народ, а ведь было время, когда ты скучала целыми днями. И ты знаешь, что я всегда прихожу один, у меня нет подружки, – добавил он, обращаясь к Марии.

– Что верно, то верно, – согласилась толстушка. – Ты одинок и сторонишься женщин.

– Присаживайся к нам, Эли.

– Спасибо, присяду ненадолго.

– Ну, милая, – Эли изучающе посмотрела на Марию, – каким ветром тебя сюда занесло в столь позднее время? Сейчас по вечерам опасно ходить юным девушкам – спроси у Испанца, он в последнее время расследует странные похищения девиц.

– Эли… Эли… – покачал головой журналист. – Какая муха тебя укусила сегодня? Зачем пугаешь Марию?

Толстушка вздохнула, покачала головой и, что-то бормоча себе под нос, удалилась.

Выпив обжигающий кофе и отведав нежное шоколадное пирожное, они немного поговорили, и Габриэль предложил проводить Марию до дома. Она сначала отказывалась, утверждая, что живёт недалеко, но он настойчиво взял её под руку, и они вышли из кафе.

– Забегай к нам ещё! – крикнул хозяин вслед уходящей Марии.

– Да, – махнула рукой она.


## Сцена 5

Ламбер приходит на помощь

Как только часы пробили полночь, с треском откинулась крышка рояля. На этот раз маленький человечек буквально выпрыгнул из него наружу, подбежал к завешенному драпировкой органу и стал настойчиво колотить в дверцу сбоку. Послышалось ворчание и через некоторое время из нее вышел недовольный Органио.

– Ну что ты расшумелся, мой друг? – спросил он и с хрустом потянулся.

– Органио, ты все проспал.. Принцесса сегодня приходила, неужели ты не слышал?

– Как? Неужели?

– Да, я говорил тебе вчера, что женщина, с которой она через день работает, куда-то уехала и Мария теперь будет работать каждый день, и так весь месяц..

– Ну что же, ты в последнее время стал так тихо говорить, я тебя не расслышал..

– Органио! – Взвился Пианоллло. – Это не я стал тихо говорить, а ты стал плохо слышать!

– Полно нам препираться, друг Пианолло. Расскажи ка лучше, что тебя на сей раз так взволновало?

– Ах, Органио! Я в полнейшем замешательстве, они встретились, Органио. Они опять встретились! Через столько веков. Боже милостивый, как это возможно?

– Да говори ты толком!

– Говорю же тебе, Мария встретилась сегодня с Габриэлем! Она весь вечер была весела, быстро все прибрала, напевая свою любимую испанскую песенку, и вспоминала о встрече с Габриэлем. Она им увлеклась, это очевидно. О! Что будет!

– Ну и дела.. Органио задумчиво почесал в затылке. Да, закрутится сейчас колесо времени с новой силой.

Маленький человечек забегал по сцене, заламывая руки. Полы его черного фрака развевались, остроносые штиблеты выбивали мелкую дробь по гулкому полу.

– О небеса! – Взывал он, вскидывая вверх руки.

– Довольно! – Органио грохнул кулачищем по роялю. – Успокойся, Пианолло. Свари-ка нам твой крепкий кофе, давай спокойно сядем и все обсудим. Пора, мой друг, разыскать старого приятеля – Рокаду. До меня дошли слухи, что его видели в какой то кафешке.

– Его разыщешь.. Как это сделать? Мы не виделись с ним лет сто или двести.

– Да, много воды с тех пор утекло. – Органио сдвинул широкие брови, – Пианолло, я думаю, что нам не обойтись без этой проныры и зануды Ламбер.

– Да, Органио, да…Ламбер! Пианолло хлопнул себя по лбу маленькой ладошкой. Она, конечно, редкостная придира, изображает из себя тонкую ценительницу музыки и часто нас критикует. Но она и верно, может нам помочь. Пошлем ка к ней ее племянничка. Он хлопает в ладоши.

Из маленькой норки появляется усатая мордашка крысенка. Он вылезает, протирает глаза и вопросительно смотрит на Органио.

– Друг мой, – обратился к нему Органио, – я хочу послать гостинец твоей тетушке.

Он протягивает крысенку сверток, от которого исходит божественный запах сыра.

– С поклоном передай, что мы ждем ее в гости для важного дела.

Крысенок принюхивается острым носиком, хватает сверток и исчезает.

Часы пробили вновь, и с их боем вдруг появилась маленькая фигурка старой крысы. Она была очень элегантна в своем синем шифоновом платье в белый горошек, на ее плечи был накинут белый кружевной воротничок, на голове красовалась соломенная шляпка с букетиком фиалок, а лапки были одеты в лакированные перчатки. Она вскочила на стульчик у рояля – это было ее любимое место, несколько раз крутанулась на нем, зажмурив от удовольствия умные глазки.

– Чем обязана? – она вопросительно взглянула на друзей.

– Шикарно выглядишь, Ламбер, – поприветствовал крысу Пианолло.

Она кокетливо погрозила ему пальчиком:

– Хитрец! Говори, в чем дело?

– Нам нужно найти нашего старого приятеля попугая Рокаду. Сорока на хвосте принесла новость, что он обосновался где-то в городе. Если ты сможешь разыскать его, то нужно передать, что старые друзья непременно хотят его видеть.

Ламбэр насмешливо посмотрела на друзей.

– Я, конечно, смогу его найти, пошлю своих гонцов во все закоулки города, но…вы должны мне рассказать, для чего это он вам понадобился?

– Зачем тебе знать? – удивился Органио, – это старинная история, уходящая корнями в далёкое прошлое, многие события придётся вспомнить, чтобы рассказать ее тебе. Не вдаваясь в подробности, найди его, получи вознаграждение и забудь об этом.

– Ну уж нет! – ответила старая крыса, – я очень долго живу на свете, чтобы не понять того, что вы очень взволнованны и это для вас крайне важно. Предлагаю свою помощь только в обмен на историю. В этот раз я не возьму плату, это не обсуждается! Либо рассказывайте, либо ищите своего Рокаду сами. Кстати, начало истории про эту бедную девушку я уже слышала, так что там было дальше?

Старушка нетерпеливо топнула ножкой, одетой в лакированный ботиночек.

– Ах, Ламбер, Ламбер, так ты подслушиваешь наши беседы?

Старая крыса покачала головой:

– Органио, твой гулкий голос слышится отчётливо даже в моей отдаленной комнатке под лестницей. И я, знаешь ли, слушаю лишь то, что меня впечатляет, а эта занимательная история меня очень взволновала! Да, да, и у меня в груди бьется чувствительное сердце.

– Ну что ж, – кивнул головой Органио. – Раз интересно, слушай.

## Сцена 6

Черный Призрак

Свадебная процессия медленно шествует по узким улочкам старого городка. Скрипка радостной мелодией сопровождает весёлую толпу, которая, приплясывая, входит в празднично украшенные ворота величественного собора. Прекрасная невеста облачена в белоснежное платье с прозрачной фатой; в её светлых волосах сияет нежный венок из белых роз. В этой девушке едва можно узнать Марию: она превратилась в грациозную красавицу. Её лицо озаряет счастливая улыбка, а вишнёвые глаза сияют. В день своего совершеннолетия она выходит замуж за любимого Габриэля. Он возмужал и стал хорош собой; с любовью, глядя на Марию, он ведёт её под руку к алтарю. Молодые входят в собор, и начинается торжественный обряд венчания.

Вдруг среди ясного неба раздаётся гром. Вмиг набегают тучи, свет меркнет, яростно сверкают молнии. Дико заржал конь – и в собор ворвался черный всадник, его хищные глаза горят злобным огнём. На его плече сидит огромный горный орёл. С шипением птица слетает с плеча и зловеще кружит над собравшимися. Старый священник, объятый ужасом, застывает с венчальной короной в руках. Но, собравшись с духом, он громко объявляет молодых мужем и женой, завершив обряд. В тот же миг страшная птица бросается на священника и ударяет его клювом в висок. Старик падает замертво; вместе с ним теряет сознание и мать Марии – её сердце не выдерживает потрясения. Всадник вскрикивает громовым голосом. На полном скаку он подхватывает Марию и усаживает перед собой в седло. Могучий жеребец взвивается на дыбы и уносит грозного незнакомца вместе с Марией прочь. Габриэль кричит и бросается вслед, но чёрный конь уже едва виден вдали. Он бежит к морскому берегу, быстро снаряжает парусник и отправляется в погоню за Марией по внезапно потемневшему и разбушевавшемуся морю.

Тёмные свинцовые тучи нависли над каменистым островом, море неистово бьётся о скалы. На вершине утёса возвышается неприступный замок, и его зловещая тень ложится на кроны огромных пальм и причудливые лужайки с кипарисами, подкрадывается к крутому мосту, со скрипом раскачивающемуся на стальных канатах, и к каменным исполинам, оживающим по ночам и стерегущим подступы к замку. Тень покрывает весь скалистый остров и окутывает его сизым, приторно-сладким туманом, источаемым яркими хищными цветами на длинных извилистых стеблях.

Замок погружён в сон. Лишь в одном верхнем узком окне мерцает тёплый огонёк свечи. На каменном полу, молитвенно сложив руки, стоит на коленях молодая девушка – Мария. Её белокурые волосы касаются холодных плит. Пламенно взывая к Богу, она молится о том, чтобы Он указал Габриэлю путь к замку. Она верит: любимый спешит на помощь. Темница заперта на железные засовы, узкое окно закрыто решёткой, а у двери ее стережёт грозный орёл. Вдруг, среди ночной, тишины дверь распахивается, и в комнату входит мрачный Призрак. Мария резко вскакивает, хватает уголёк из камина и очерчивает вокруг себя круг. Затем снова опускается на колени и складывает руки в молитве. Её глаза сияют: она не боится Призрака и знает, что он не может переступить границу круга. В руках она держит крест и осеняет им чёрную фигуру. Призрак, страшно оскалившись, пытается ворваться, но невидимая сила отбрасывает его. Тогда и он становится на колени и призывает на помощь свою мать – свирепую Бурю. Замок сотрясается; груды камней падают в бушующее море. Но и сама Хозяйка бури, извергая молнии, и сотрясаясь громом не в силах одолеть исходящую от креста силу. Призрак, в ярости, выбегает из комнаты, поклявшись возвращаться каждую ночь. Мария, обессилев, опускается на каменный пол и сон смыкает её веки.

Тем временем Габриэль блуждает в бурном море в поисках своей возлюбленной, и кажется, надежда её найти покидает его. Он без устали направляет своё крошечное судёнышко то на восток, то на запад, но его поиски остаются безуспешными.

Вдруг над морем поднимается страшная буря. Ветер с неистовой силой гонит вздыбившиеся волны; судёнышко то взлетает на пенные гребни, то с огромной высоты падает в морскую пропасть. Сердце Габриэля сдавил ужас. В грозном потоке он отчаянно борется со стихией, но силы на исходе: парус оборван, корабль теряет ориентиры, и внезапно судно переворачивается, погружаясь в пучину. Габриэль каким-то чудом хватается за обломок мачты и злобные волны, обернувшись бешенными псами, огромными скачками несут его к мрачным скалам. Он теряет сознание, и его бессильное тело, обмотав хвостами, свирепые псы бросают через зубчатые стены под ноги каменной страже. Воины хватают его и тащат в мрачные подземелья замка.

Очнувшись утром в подземелье и догадавшись, что оказался в плену у Призрака, Габриэль бросается к стальным решёткам, громко зовя стражу. Каменные конвоиры отворяют засовы и ведут его в покои Черного Призрака. Перед его взором предстаёт огромный тронный зал. Каменные плиты покрыты шкуры хищных животных – полосатых тигров, пятнистых ягуаров и серебристых барсов. Вокруг трона из слоновой кости, стоящего на возвышении, расстелены шкуры чёрных пантер. По углам зала стоят высохшие мумии гигантских крокодилов с оскаленными пастями. Высокие стены увешаны гобеленами со сценами охот и военных баталий, на которых размещено трофейное оружие всех видов: боевые топоры и длинные пики с нефритовыми наконечниками, изогнутые резные луки с колчанами стрел, французские рапиры с золочёными эфесами, азиатские мечи, украшенные серебром и самоцветами, турецкие кривые сабли, арбалеты, кремневые пистолеты, аркебузы и ружья. Разнообразие и красота оружия вызывала восхищение. Манекены средневековых рыцарей в полном парадном облачении, блестя доспехами, восседают на свирепых мускулистых боевых конях. Огромные вазы из византийского мрамора наполнены сверкающими самоцветами, а гроздья белого и розового жемчуга свисают из тончайших фарфоровых блюд. Бесценные светящиеся раковины полны золотых монет; тончайшей работы китайские шкатулки, изящная посуда, бронзовые статуи римских богов, золотые, серебряные и янтарные кубки на всевозможных постаментах, а также искуснейшие часы и механизмы знаменитых мастеров – всё это великолепие поражает воображение.

Около узкого окна стоит Призрак в чёрном кожаном одеянии, рядом с ним, жутко скалясь, сидит злобная гиена. На плече Призрака восседает огромный горный орёл, величественно осматривающий зал.

– На что ты надеялся, ничтожный рыбак, бедный, как церковная крыса, беря в жёны столь прекрасную деву? – яростно воскликнул Чёрный Призрак. – Что можешь ты дать юной красавице пусть и бедного, но славного рода? Разве мало девушек в твоей деревне? Ты молод и хорош собой – любая с радостью пойдёт за тебя замуж. Неужели ты пара Марии? Отступись от неё, оставь мечту быть рядом с ней – и я озолочу тебя. Я наделю тебя богатым поместьем с замком и тучными лугами. Бери самоцветы из ваз столько, сколько пожелаешь. Я дам тебе коней и стада животных, осыплю богатством и славой. Сам король станет частым гостем на твоих охотах, великолепные светские красавицы будут окружать тебя. Я дарую тебе титул – ты станешь кардиналом, если пожелаешь. Отступись от неё, оставь Марию, забудь её и никогда больше не тревожь.

– Что я могу ей дать? – воскликнул Габриэль. – Я могу дать то, чего ты, бессердечный, дать не в силах! То, чего не купишь за все сокровища мира, – любовь! Горячую, живую – и моё безмерно любящее, преданное сердце! Ты можешь осыпать её золотом, возвести на трон и сделать царицей – но всё это не заменит нашей любви.

Зарычал в бессильном гневе жуткий Призрак, и мрачные рыцари, звеня доспехами, натянули поводья свирепых коней. Шкуры диких зверей вдруг ожили и, оскалив страшные клыки, стали приближаться к Габриэлю.

– Пусть Мария сделает свой выбор! – грозно вскричал Призрак. – Твоя жизнь – в обмен на её жизнь со мной!

Властным жестом Чёрный Призрак приказал каменным воинам привести Марию. Издалека зазвучала нежная, чарующая музыка; лёгким туманом разлились благовония. В зал впорхнула стайка восточных красавиц, закутанных в тончайшие покрывала из ярких шелков. В окружении танцовщиц кудрявый чернокожий мальчик вёл великолепную белую кобылу, на которой в грациозной позе сидела блистательная красавица в сверкающем серебристом платье. Длинные белокурые волосы спадали шелковистыми локонами на её бледное лицо, а взгляд прекрасных вишнёвых глаз был затуманен – казалось, она одурманена и грезит наяву.

– Мария! – закричал Габриэль. – Очнись, взгляни на меня!

Но красавица не слышала его.

– Взгляни на меня, душа моя! – снова и снова звал он.

Девушка оставалась неподвижной и молчаливой.

Тогда Габриэль достал свою маленькую флейту и заиграл трогательную мелодию – ту, что Мария любила и часто напевала. Красавица встрепенулась, повернула голову и прислушалась. Флейта Габриэля нежно пела и звала, рассказывая историю их любви. Мария очнулась, с недоумением огляделась: её взгляд скользил по огромному тронному залу, по бесценным сокровищам, наполнявшим его. Она увидела горделиво стоящего у окна Чёрного Призрака, хищно взиравшего на неё, и в ужасе вскрикнула.

– Мария, – позвал Габриэль, – взгляни на меня, любимая!

Девушка удивлённо посмотрела на него, мгновенно узнала и, соскочив с коня, бросилась к нему.

– Ты не оставил меня, любимый! Я надеялась, молилась и ждала тебя. Я верна тебе! Страшный Злодей не смог овладеть ни моим телом, ни моей душой. Сегодня утром мне дали сонный напиток, служанки умыли и одели меня. Но он не может прикоснуться ко мне – Господь хранит меня!

Взревел Чёрный Призрак громовым голосом:

– Все богатства мира я брошу к твоим ногам, Мария! Любое твоё желание мгновенно исполнится. Ты станешь жить в великолепных дворцах, ходить в шелках и золоте; алмазы, изумруды и сапфиры украсят тебя. Сотне слуг я прикажу служить тебе, звери будут подчиняться и охранять тебя. Искуснейшие поэты воспоют твоё имя. Останься со мной!

Рассмеялась Мария:

– Как могу я остаться с тобой, если мы с Габриэлем под венцом в церкви стояли и верность друг другу перед Господом обещали? Зачем прельщаешь меня сокровищами? Всё это призрачно: нет счастья в богатстве, в нём лишь забвение. Нет у тебя того, что мне нужнее всего, – любящего сердца.

Свирепо оскалившись, Призрак прорычал:

– Как смеешь ты противиться мне, безумная? Я вырву любящее сердце из груди Габриэля! Он умрёт на твоих глазах. Пощади его – останься со мной, и я отпущу его невредимым, снаряжу ему корабль, полный золота!

– Не слушай его, Мария! – воскликнул Габриэль. – Он и мне предлагал несметные сокровища, искушал богатством, властью и почестями. Но ничего я не приму в обмен на тебя. Лучше умру, чем отдам тебя на мучение!

Рассвирепел Призрак, забился о стены, подал знак – и ввысь взмыл огромный орёл. Он закружил под сводами зала и молнией метнулся к рыбаку, вонзив острые когти ему в грудь. Но Габриэль оказался быстрее: он схватил злобную птицу и свернул ей шею. Чёрный Призрак снова подал знак – и грозные рыцари обнажили мечи.

Закричала Мария, пала на колени и стала молить Господа. И сотряслась земля: зловещий замок начал рушиться, затрубили небесные трубы, разверзлось небо. С высоты слетели крылатые мифические воины на белых единорогах. Они подхватили Марию и Габриэля, усадили их в седло – и унесли прочь по небесным просторам.


## Сцена 7

Странные события

Сцена 7

– Что было с ними дальше, Органио? – спросила Ламбер, утирая платочком слёзы, катившиеся по её усатой мордочке.

– Мария и Габриэль вернулись в свой маленький городок, – ответил Органио. – У них родились чудесные дети. Но история, приключившаяся с ними, наложила отпечаток на всю их дальнейшую жизнь. Коварный Чёрный Призрак смутил душу Габриэля, соблазнил его богатством и властью, и он так и не смог избавиться от мысли, что упустил шанс вознестись на вершину жизни. Он стал нелюдимым, надолго уходил в море и будто снова и снова искал встречи с Призраком. А возвращаясь домой, садился на прибрежный камень, чинил сети, латал парусник и в редкие свободные минуты выводил тоскливые мелодии на той самой флейте, что прежде пела лишь о любви.

В один из дней он не вернулся из моря.

Мария же, напротив, не утратила доброго нрава. Она много времени посвящала детям; по воскресеньям они вместе пели на службах в соборе. Мария учила их любить жизнь, верить в Бога и никогда не терять надежды. Когда же дети выросли и обзавелись собственными семьями, она ушла в монастырь, расположенный высоко в горах. К ней стали приходить люди из соседних городов и деревень, делились своими невзгодами. Для каждого она находила слова утешения, и после её молитв людям становилось легче на сердце.

– Да, Габриэль не смог преодолеть тягу к богатству, и это его погубило, – кивнул Пианолло.

– Вы поведали мне загадочную историю… У неё есть продолжение? – Ламбер никак не могла успокоиться.

– Есть, – ответил Органио. – Но тебе пора уходить: скоро утро.

– Ах да! – воскликнула Ламбер. – Действительно, пора расстаться.

Старая крыса помахала лапкой и задумчиво удалилась.

Фигуры Органио и Пианолло побледнели и с первыми лучами солнца растворились в воздухе.

Тем временем городишко всё больше приходил в волнение. Пропала ещё одна девушка – юная дочь мэра. На этот раз полиция взялась за поиски с утроенной силой. Мэр принял все возможные меры: бросил все силы полиции на розыск, назначил крупное вознаграждение за любую информацию, способную навести на след пропавших, и обратился в столицу с просьбой о помощи. Оттуда срочно прислали известного сыщика, на помощь местным следователям.

И ещё одно странное событие взбудоражило жителей. Городок вдруг наводнили летучие мыши. Они слетались из пригородных лесов, селились в подвалах и на чердаках старых домов, а по ночам собирались в заброшенном городском парке. Могучие деревья там разрослись так сильно, что их ветви сплелись, а кроны закрывали небо. На ветвях, зацепившись острыми коготками, прижав перепончатые крылья и свесив вниз узкие хищные мордочки, висели летучие мыши, образуя тёмный, шуршащий круг.

Матери запрещали детям ходить гулять в парк, любители пробежек стали обходить его стороной, и лишь бродячие коты всех мастей по-прежнему чувствовали себя там привольно. Пробравшись сквозь заросли кустарника, коты усаживались в центре под мышиным кругом, дожидались своих собратьев и резким броском взбирались на деревья. Летучие мыши взлетали с пронзительным, жутким криком, темной тучей рассаживались на самых высоких ветвях, а затем возвращались обратно.

Жители городка собирались небольшими отрядами, пытались отпугнуть летучих мышей, выставляли заслоны, старались изгнать их из города – но те продолжали прибывать.


## Сцена 8

Прибытие детектива

В знакомое кафе заходят вместе Габриэль и Мария. Они весело смеются и стягивают мокрые от дождя плащи. На шее Марии красуется ярко-синий вязанный шарф, она немного шмыгает покрасневшим носиком.

– Эли! – Габриэль громко зовет толстуху. – Неси нам скорее свой чудный кофе, – Мария простудилась, и надо ее подлечить!

– Марк, где Эли?

– Да я иду за ней, иду – отвечает Марк. – Она поднялась ненадолго к своей старой приятельнице, я сейчас схожу за ней.

– Эта та приятельница, которая иногда посиживает за тем столиком у окна, на ее плечи накинут платок василькового цвета и прекрасные золотистые косы короной сложены на ее голове и она похожа на добрую колдунью из старинной сказки? – спросил Габриэль.

– Да, точно, – говорит Марк, одевая на ходу пиджак. – Эли частенько к ней наведывается, они любят посекретничать.

Марк отправляется за Эли. Мария подходит к барной стойке и с интересом разглядывает нахохлившегося какаду.

– Эй, приятель, – говорит она ему слегка севшим от простуды голосом. – Поговори с нами, расскажи, где ты бывал, в каких дальних странах, что интересного повидал?

Какаду открывает сонные глазки и насмешливо смотрит на Марию.

– Да он не говорит, – сказал Габриэль.

– Как так попугай и не говорит? – Удивляется Мария и внимательно вглядывается в попугая. – Я думаю, он все понимает и умеет говорить, только не каждому встречному – поперечному открывает свои способности.

– Чудачка, – смеется Габриэль.

– Габриэль, да ты смеешься! – громко удивляется входящая в кафе толстуха. Сколько тебя знаю, никогда не слышала твоего смеха.

– Да, Эли, ты права, – это Мария так на меня влияет, что мне без конца хочется прыгать и смеяться, как мальчишке, – соглашается с толстухой Габриэль.

– Приготовь-ка нам горячего кофе и подай его, будь добра, со своими маковыми булочками, – в голосе Габриэля появляются просительные нотки.

– Да, уж понятно, приготовлю – и кофе и булочки, и принесу для Марии свежего пахучего меду, его дала мне приятельница сверху.

Эли спешит на кухню. Какаду неспешно слетает со стойки, где обычно старенький музыкант ставит ноты – ему нравится это место, и сопровождает Эли на кухню, переваливаясь на своих кривых лапках. Пока Эли занята приготовлением своего фирменного кофе, какаду незаметно выходит из двери кухни и оказывается на заднем дворе в обществе маленького крысенка, они о чем-то негромко разговаривают.

Габриэль и Мария садятся за столик в углу кафе, Эли приносит обещанный мед, сдобные булочки и ароматно пахнущий кофе и садится к ним за стол. Появившийся из кухни вслед за Эли попугай важно усаживается на спинку свободного стула, чистит перья и делает вид, что засыпает.

– Что нового в городе, что за переполох, я краем уха слышала, что приехал кто-то из столицы расследовать исчезновения девушек? – спрашивает Эли.