Лиса Лисскина
Чернильная кровь

Пролог

Пепел всё ещё кружился в воздухе, оседая на обугленные балки и потухшие глаза людей. Всего неделю назад Хартфорд был обычным провинциальным городком. А потом Волна вернулась, и память обрушилась на них лавиной. Не та, что лечит, а та, что калечит. Воспоминание о Великом Пожаре, случившемся здесь полвека назад, смешалось с реальностью. Люди снова, в мельчайших деталях, пережили гибель своих прадедов, крики из горящих амбаров, запах горелой плоти. Некоторые так и не оправились.

Именно здесь, на площади, где сердцевиной горя был оплавленный каркас старого фонтана, он и появился.

Его плащ был ослепительно-белым, и ни единое пятнышко пепла не решалось коснуться его. Он шёл медленно, его шаги не издавали звука на усыпанной щебнем мостовой. Люди расступались, не в силах вынести его спокойного, всевидящего взгляда.

– Я знаю вашу боль, – его голос был негромким, но он достигал каждого уха, как будто звучал внутри черепа. – Я чувствую её. Она кричит в вас. Она не даёт вам спать, есть, дышать. Она пожирает вас изнутри, как ржавчина пожирает сталь.

Он остановился у фонтана и положил руку на обугленный камень.

–Вам сказали, что это – дар. Что это ваша история. Ваша правда. Но я спрошу вас: какая правда может быть в этом? – Он обвёл взглядом толпу, и его глаза, цвета старого льда, встречались с каждым. – Правда в том, что дети должны бояться крика ветра? Правда в том, что вы должны каждый день видеть в глазах соседа не человека, а тень того, кто когда-то сгорел заживо? Это не правда. Это проклятие.

Он сделал паузу, дав своим словам просочиться в самые потаённые, израненные уголки их душ.

–Они называют это «возвращённой памятью». Я называю это инфекцией. Язвой на теле мира. И как любую язву, её нужно прижечь.

В толпе стояла молодая женщина, прижимавшая к груди тряпичную куклу. Её звали Элис. Она была внучкой той самой девочки, что сгорела в Хартфордском пожаре. И теперь она помнила это так ясно, будто это произошло с ней. Она чувствовала жар на своей коже, слышала собственный крик. Её разум был на грани.

Проповедник подошёл к ней. Он не был высоким, но казался исполином.

–Дитя, – сказал он мягко. – Ты хочешь, чтобы это прекратилось?

Она не могла говорить, лишь зажала куклу так, что пальцы побелели, и судорожно кивнула.

– Тогда дай мне твою боль.

Он не стал совершать сложных ритуалов. Он просто достал из складок плаща небольшой кристалл, наполненный чем-то густым, чёрным и неподвижным, словно жидкая тьма. Это была Чернильная Сажа. Он прикоснулся кристаллом ко лбу Элис.

Ничего не взорвалось. Не было вспышки света. Был лишь тихий, окончательный выдох. Напряжение спало с её плеч. Глаза, полые от ужаса, стали пустыми, но спокойными. Она разжала пальцы, и кукла упала в пыль. Она больше не помнила, зачем она ей нужна. Она больше не помнила огня.

– Видите? – Проповедник повернулся к толпе, и в его голосе впервые прозвучала горячая убеждённость. – Тишина. Чистота. Это и есть исцеление. Мы не несём разрушения. Мы несём очищение. Мы – Очистители. И мы предлагаем вам то, чего не дал вам ваш «спаситель» Айвен. Мы предлагаем вам свободу. Свободу от прошлого. Свободу начать всё с чистого листа.

Он протянул руку, открытую ладонью вверх.

–Кто устал нести свой груз?

Мгновение тишины. А затем, один за другим, сначала неуверенно, потом всё решительнее, жители Хартфорда стали делать шаг вперёд. Их глаза были полны слёз, но теперь это были слёзы облегчения. Они видели чудо. Они видели выход.

Проповедник смотрел на них, и в глубине его ледяных глаз вспыхнуло пламя абсолютной, непоколебимой веры. Вера в то, что он был единственным, кто видел мир таким, каков он есть. И что его миссия – спасти этот мир от самого себя.

Огонь в Хартфорде давно погас. Но новый огонь, холодный и безжалостный, только что был зажжён. Огонь крестового похода против памяти.

Глава 1: Уроки Огня

Старый пограничный форт «Серый Страж», заброшенный десятилетия назад, нашёл новое назначение. Его обветшалые стены теперь охраняли не границы империи, а хрупкие ростки надежды. На воротах, сколоченных из свежих досок, кто-то выжег слова: «Хранилище Живых Историй».

Внутри царила не тишина архива, а гул жизни. В бывших казармах ученики Айвена работали с беженцами. Они не вытягивали болезненные воспоминания, как это делал Элиан. Они учили людей пропускать их через себя, как воду через песок, оставляя лишь суть – опыт, а не незаживающую рану.

– Память – это река, – голос Айвена был спокоен, но усталость затаилась в уголках его глаз. Он стоял перед группой новичков, среди которых были и бывшие горожане, и испуганные крестьяне. – Можно пытаться построить плотину. Можно бояться её течения. А можно научиться плавать. Наша цель – не остановить реку, а очистить её от ядовитых стоков.

Он взял горсть амберной пыли и насыпал её на медный таз с водой. Образы заплясали на поверхности – нечёткие, общие. Страх темноты, боль от первой потери.

–Смотрите, – сказал Айвен. – Сырая боль. Она хаотична. Но если направить её… – он коснулся жезлом поверхности, и образы сгустились, превратившись в крошечную сцену: ребёнок, который, преодолев страх, зажигает свечу в тёмной комнате. – Она становится историей. Историей о победе. Нельзя забыть страх. Но можно помнить, что ты его поборол.

В задних рядах юноша по имени Финн нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Его пальцы сжимали собственный, грубый жезл. Он жаждал действий, великих дел, а не этих бесконечных медитаций.

– Слишком медленно, – прошептал он своему соседу. – Пока мы тут возимся с кастрюлями, они… они творят кто знает что.

Айвен услышал. Его взгляд на мгновение задержался на Финне, и в нём мелькнула тень тревоги. Он знал этот огонь. Тот же самый горел когда-то в нём самом и в молодом Элиане.

Ночью тревогу подняли часовые Лордана. Не криком, а серией быстрых, глухих ударов в сигнальный барабан – «противник у ворот».

Айвен выбежал во двор. Небо было ясным, но у подножия холма, на котором стоял форт, плыла странная, густая тьма. Она поглощала лунный свет, двигаясь бесшумно и целенаправленно. «Очистители».

– К оружию! К щитам! – рявкнул Лордан, его люди, закалённые в уличных боях Аурелиса, уже строились в оборонительные порядки.

Первыми прилетели «чернильные ядра». Они не горели и не взрывались. Они с тихим хлюпаньем разбивались о стены и землю, и из них вытекала густая, чёрная субстанция. Там, где она растекалась, гас свет факелов, приглушались звуки, а каменная кладка теряла следы времени и истории, становясь абсолютно гладкой и безликой.

Но главным был тот, кто шёл в центре этой тьмы. Высокий, худой человек в простом сером балахоне, с капюшоном, наглухо закрывающим лицо. Безмолвный Монах. Он шёл прямо на ворота, не обращая внимания на стрелы, которые, казалось, просто растворялись в воздухе вокруг него.

– Держитесь подальше от чёрных пятен! – крикнул Айвен своим ученикам. – Они поглощают память!

Он сам шагнул навстречу Монаху, подняв свой жезл. Он собрал всю мощь своих воспоминаний, всю боль Алтеи, всю ярость за гибель Каэла, всю надежду, рождённую в Сердце Титана, и направил этот сконцентрированный поток в фигуру в сером.

И столкнулся с Ничто.

Его сознание не ударилось о барьер. Оно провалилось в абсолютную, бездонную пустоту. Внутри этого существа не было ни единого воспоминания, ни единой эмоции, ни страха, ни гнева. Не было ничего, что можно было бы зацепить, атаковать, исцелить. Эта пустота была страшнее любой тьмы, потому что она была не тьмой, а отсутствием всего. Она тянула его внутрь, грозя поглотить и стереть.

Айвен с криком отшатнулся, едва удерживаясь на ногах. Его жезл потускнел.

В этот момент Финн, решивший действовать, бросил в Монаха заряд чистой амберной пыли. Эффект был обратным. Пыль, коснувшись Монаха, не вспыхнула, а почернела и осыпалась мёртвым пеплом. Монах, не меняя темпа, повернулся к юноше и простёр в его сторону руку.

– НЕТ! – закричал Айвен.

Но было поздно. Невидимый импульс пустоты коснулся Финна. Юноша замер на месте. Его взгляд, полный страха и решимости, помутнел, стал плоским и безразличным. Он опустил жезл и просто стоял, глядя в никуда, не понимая, кто он и где.

Ярость и отчаяние придали сил Лордану и его людям. Они обрушили на нападавших град стрел и камней, не подпуская их ближе. Кто-то из учеников догадался поджечь смолу и скатить горящие бочки вниз по склону. Огонь, реальный и физический, заставил «Очистителей» отступить. Тёмная масса попятилась и растворилась в ночи так же бесшумно, как и появилась.

Когда всё стихло, в форту стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и сдержанными рыданиями. Пять человек, включая Финна, стояли неподвижно, с пустыми лицами. Они были живы. Но они были пусты. В них не осталось ничего, что делало их личностями.

Айвен подошёл к Финну и положил руку ему на плечо. Никакой реакции.

–Он… он мёртв? – дрожащим голосом спросила одна из учениц.

– Хуже, – беззвучно прошептал Айвен, глядя в никуда пустых глаз юноши. – Они убили не его тело. Они убили его историю. Они доказали ему, что я был неправ. Они показали, что можно просто… взять и отменить боль. Стереть её. И он поверил. В последний миг… он поверил им.

Он сжал кулаки, и в его глазах, помимо горя и ярости, вспыхнуло холодное, стальное понимание. Это была не просто битва. Это была война за саму душу человечества. И его главный враг был не Проповедник, и не Безмолвный Монах. Его главным врагом был соблазн лёгкого пути. Соблазн забыть.

Глава 2: Тень Каэла

Три дня прошли в напряжённой тишине. Воздух в "Хранилище Живых Историй" был густым от непролитых слёз и сдерживаемого страха. Пять "очищенных" становились живым укором, молчаливым напоминанием о цене этой войны.

Айвен стоял над койкой, где сидел Финн. Юноша неподвижно смотрел в стену, его глаза были чисты и пусты, как горное озеро в безветренный день. Он позволял кормить себя с ложки, пить из кружки, но его движения были механическими, лишёнными всякого намерения.

– Финн, – тихо позвал Айвен, касаясь его плеча. – Ты помнишь запах дыма от костра? Помнишь, как мы вчера… – он замолчал, поняв бессмысленность слов.

Он попытался применить свою магию. Насыпал на ладонь амберной пыли, заряженной яркими, позитивными воспоминаниями из жизни учеников форта – смехом за ужином, радостью от успешно выполненного упражнения. Он поднёс её к виску Финна, пытаясь зажечь искру в потухшем сознании.

Пыль даже не дрогнула. Она оставалась мёртвым серым порошком. Воспоминания не находили себе места, не за что было зацепиться. Пустота внутри Финна была совершенной, словно его душа была вывернута наизнанку и выскоблена дочиста.

Отчаяние сжало горло Айвена. Он отвернулся, сжимая кулаки. Он был хранителем памяти, целителем душ – и оказался бессилен перед этим методичным, бездушным стиранием.

Ночью он не спал. Сидя у потухшего камина в своей келье, он уставился в тёмную глубину очага, чувствуя тяжесть каждой неудачи. Он закрыл глаза и мысленно позвал то единственное, что могло дать ему силы.

– Каэл…

Сначала – ничего. Лишь шелест ветра за стенами. А потом – ощущение. Не голос, а скорее мысль, чуждая и одновременно знакомо-грубая, возникшая в его сознании.

«Опять ночь коротаешь в компании призраков? Не лучшая компания, доложу я тебе.»

Айвен не удивился. Он почувствовал облегчение.

–Они пусты, Каэл. Я не могу… я не знаю, как вернуть их.

«Потому что ты ищешь ответ там, где его нет. В памяти. А её там вычерпали под ноль. Ты же картограф. Если на карте пустота, значит, нужно смотреть не на карту, а на местность.»

– Что это значит?

«Они ходят. Дышат. Смотрят пустыми глазами. Значит, у них есть тело. Всё, что имеет тело, может быть уничтожено. Эти твои Безмолвные Монахи… они не призраки. Они щиты. Живые щиты. Ты пытался пробить брешь в их разуме, а нужно искать её в плоти.»

Логика была до безобразия простой и, как всегда у Каэла, безжалостно практичной. Айвен, погрязший в тонкостях мнемонической магии, упустил очевидное. Любое существо, даже несущее в себе пустоту, должно иметь физическую оболочку. И у этой оболочки есть уязвимости.

Утром в каменном зале форта собрались все, от кого зависело выживание убежища. Лордан, его лицо покрывала щетина, а под глазами залегли тёмные тени, тыкал пальцем в грубый набросок карты на столе.

– Разведка вернулась. Движение на север подтверждается. Все дороги ведут к Старому Монастырю Кипарисов. Место идеальное – на скале, один подъём. Подходы простреливаются.

– И добровольцы всё идут? – спросил Айвен.

– Идут, – кивнул один из разведчиков. – Как в трансе. Молча. Их встречают эти… в сером. Проводят внутрь. А потом некоторые выходят. С пустыми глазами, как наши. И встают в строй. Они не просто стирают память. Они рекрутируют.

В зале повисло тягостное молчание. Враг не просто нападал – он рос как раковая опухоль, питаясь страданиями тех, кого должен был защищать Айвен.

– Мы не можем ждать следующего удара, – твёрдо сказал Айвен. – Я отправляюсь туда.

– Это самоубийство! – кто-то возмущённо выкрикнул из толпы учеников.

– Возможно. Но это необходимо. Мне нужно увидеть всё своими глазами. Узнать, как они работают. Найти их слабость. Мы не пойдём на штурм. Только разведка.

– Я с тобой, – тут же сказала Лиана, её рыжие волосы будто вспыхнули в луче света из бойницы. Она была самой способной из учеников в искусстве маскировки и иллюзий, умея сливаться с окружающим миром так, что её не замечали птицы.

– И я, – прохрипел коренастый мужчина в потрёпанной кожаной куртке. Рорк, бывший охотник и лучший следопыт Лордана. – Кто-то должен будет вытащить вас двоих, когда ваша магия окажется бесполезной.

Айвен кивнул, благодарный за их преданность.

–Остальные – держите оборону. Лордан, форт в ваших руках. Если мы не вернёмся через пять дней… – он сделал паузу, – …значит, ищите другой путь. Но не сдавайтесь.

Перед самым выходом, когда первые лучи солнца только начали золотить зубцы стен, Айвен зашёл в лазарет. Финн сидел на той же койке, в той же позе.

Айвен положил руку ему на плечо.

–Я найду способ, – пообещал он, глядя в пустые глаза юноши. – Я верну тебя. Я не позволю им отнять твою историю.

Они выскользнули из потайной калитки в восточной стене, когда солнце ещё не поднялось над холмами. Трое: картограф в походном плаще, охотник с луком за спиной и девушка, чьи движения были столь же бесшумны, как шелест листвы.

Айвен оглянулся на удаляющиеся стены "Сервого Стража", чувствуя тяжесть ответственности. И в глубине его сознания, как эхо, отозвалась знакомая уверенность:

«Наконец-то. Сидеть в осаде – не лучшая тактика. Ищи лазейку, картограф. Всегда есть лазейка.»

Они двинулись на север. Дорога была пустынна и тиха. Слишком тиха. И Айвену начало казаться, что они не втроём, а вчетвером. Что с ними идёт незримый солдат, чья тень, отбрасываемая памятью, была длиннее их собственных.

Глава 3: Шёпот Предателя

Дорога на север была не просто пустой. Она была мёртвой. Поля, которые должны были золотиться ячменём, лежали под паром, заросшие чертополохом и репейником. В деревнях царила гробовая тишина, нарушаемая лишь скрипом ставней на ветру. На стене одного из амбаров кто-то вывел углём: «ЗНАНИЕ – РАНА. ЗАБВЕНИЕ – БАЛЬЗАМ». Слова были корявыми, но идея – ядовитой и чёткой.

– Они не просто ушли, – тихо проговорила Лиана, её взгляд скользнул по опрокинутой телеге. – Они отвернулись. От всего.

– Страх – мощный двигатель, – хрипло ответил Рорк, не замедляя шага. Его глаза постоянно сканировали обочину, вершины холмов, чащу леса. – Проще убежать от боли, чем сражаться с ней.

К полудню они наткнулись на единственную живую душу. Старик с лицом, похожим на высохшую грушу, сидел на пороге своей фермы и чинил упряжь, которую уже некому было запрягать.

– Ищете их? – спросил он, не поднимая глаз. Голос его был плоским, без интонаций.

–Мы ищем правду, – осторожно сказал Айвен.

– Правда, – старик фыркнул. – Моя правда в том, что жена моя три дня не встаёт с постели. Помнит, как наш сын тонул в реке. Помнит так ясно, будто это вчера было. А было – сорок лет назад. Дочь моя с мужем ушли к ним неделю назад. Сказали, что хотят «чистого неба в голове». – Он наконец посмотрел на Айвена, и в его взгляде была бездонная усталость. – А кто я такой, чтобы их судить? Может, они и правы. Может, и впрямь лучше быть пустым горшком, чем горшком, полным отравы.

Айвен хотел что-то сказать, привести доводы, но слова застряли в горле. Что он мог противопоставить этой боли? Свою веру? Она казалась таким хрупким щитом против всепоглощающего отчаяния.

Ночью они устроили привал в развалинах старой часовни. Каменные стены давали хоть какую-то защиту от ветра и чужих глаз. Рорк расставил ловушки по периметру, а Лиана, дрожа от холода и нервного напряжения, поделилась страхом:

– А если они правы? В какой-то части? Может, мы пытаемся сохранить то, что людям и не нужно? Может, мы… мучители, заставляющие их снова и снова переживать кошмары?

– Мы даём им выбор, – твёрдо сказал Айвен, больше для себя, чем для неё. – Мы даём инструменты, чтобы справиться. «Очистители» же предлагают лишь один выбор – отказаться от себя. Это не свобода. Это капитуляция.

– Я в ваших высоких материях не шарю, – проворчал Рорк, точа свой охотничий нож о камень. – Но знаю одно: тот, кто предлагает «лёгкий путь», обычно заводит в тупик. Или к обрыву.

Их спор прервал треск сучьев. Рорк мгновенно погасил крошечный очаг, и они замерли в темноте. Из чащи вышли двое. Молодые парни в поношенной городской одежде, с горящими лихорадочным блеском глазами.

– …и он сказал, там боль уходит. Просто… перестаёшь её чувствовать, – несся взволнованный шёпот.

–А вдруг это обман?

–А что нам терять? Всё равно с ума сойти…

Они почти наткнулись на Рорка. Тот возник перед ними как из-под земли. Один из парней, испуганный, дёрнулся и попытался ударить охотника заточкой. Это была ошибка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.