# Эльф и хульдра

Вита Марли

Наш герой – не рыцарь и не воин. Не принц, не лорд, не паж, не кавалер. Он – менестрель, сладкоголосый эльф, странствующий по свету.И вот незадача, эльф влюбился! Его возлюбленную похитил свирепый тролль, и чтобы спасти её, герою предстоит сразиться с этим грозным чудовищем. Однако в арсенале барда имеется лишь лютня и высокий контратенор…

© Вита Марли, 2025


ISBN 978-5-0068-3347-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## Глава 1. Хульдра

Калле, эльф из Бергенвилля, странствовал по свету. О том, что видел – песни сочинял. И щебетал в усладу публике своим изысканным эльфийским контратенором. Пел наш герой на площадях, в тавернах, на разного рода торжествах и даже свадьбах. И чем больше звонких монет дарили ему слушатели, тем пышнее цвело его вдохновение.

Тем и кормился.

Не боялся Калле, согласно его балладам, ни горных троллей, ни северных ётунов, ни аспидов морских, ни цвергов из глубоких подземелий.

В песнях не боялся.

На деле же эльфийский бард был безобиден, как уж. Не знали оружия его длинные пальцы, не грелся в ладони эфес меча. Лишь лютня, добрая подруга, во всех передрягах приходила ему на выручку.

По правде говоря, этот баловень фортуны ещё ни разу не попадал в серьёзный переплёт. В дороге ему сопутствовала удача, а если уж и случались с эльфом приключения, то только добрые. Те, о которых он рассказывал с ещё большей охотой.

Так и сегодня шёл Калле в глуши Вундевальда, зачарованного леса, жевал травинку и праздно тренькал на своём инструменте.


В лесах Вундевальда, в дремучей глуши

Опасная хульдра живёт.

Эй, путник беспечный, домой поспеши,

Покуда тебя кто-то ждёт.


За блеском роскошных кудрей золотых,

Что ярче тысячи звёзд,

Прячет она от скитальцев простых

Огромный коровий хвост.


Но если, к несчастью, увидишь ты блеск

Её изумрудных глаз,

Дороже всех синих на свете небес

Она покажется враз.


Послушай, о, путник, песнь лютни моей,

Внемли переливам струн.

Мне больше не страшен ни аспид, ни зверь,

Ни тролль, ни цверг, ни ёту́н.


– Ай, – поморщился Калле, словно хлебнул прокисшего молока, – последняя рифма совсем никуда не годится! И куда только подевалось моё вдохновение?

Но, как бы то ни было, наш герой продолжил напевать свежесочинённые строки, пока не подошёл к водопаду, впадавшему в озеро с чистой, как горный хрусталь, водой.


Дни тогда стояли жаркие, выпачкался его камзол, замарались туфли да потемнело серебро на пряжке его ремня. И посчитал бард самым верным искупаться в студёной воде. Омыть ступни, обдать прохладой тело, очистить эльфийские одеяния и перебрать под ласковыми струями светлые пряди волос. Да так размечтался наш чистюля, так размурлыкался, так сладко пел себе под нос, что не заметил, как подкралась к берегу необычная гостья.

– Тебе действительно никто не страшен? – вопрошал звонкий девичий голос. – Совсем-совсем?

– Ах, – воскликнул эльф едва ли не фальцетом, поскольку он успел раздеться до самых панталон. – Ты… ты… ты кто это такая?

– Я хульдра, – ответила ему незнакомка.


Златокудрая девушка в длинном платье из сочных зелёных листьев и королевском венце из лесных цветов. Прекрасная, как первый луч солнца.

– Ху… ху… хульдра? – бедолага бард вдруг начал заикаться. – А где же твой хвост?


– Какой хвост?

– Коровий, – от неловкости эльф порозовел до самых кончиков ушей.

– А зачем мне коровий хвост? – оглядела себя незнакомка и для пущей убедительности обернулась вокруг своей оси.

– Не знаю, – пожал плечами бард. – Так о вас… в песнях поётся!

По правде говоря, Калле ещё никогда не видел настоящую хульдру, а про хвост сам выдумал – для рифмы.

– Это всё неправда, – махнула рукой гостья. – Нет у меня никаких хвостов. Зато у тебя, – она задорно хохотнула, – красивые уши. Остренькие, длинненькие. Ну просто изумительные.

От столь незатейливой похвалы бедный Калле – а стоял он по-прежнему в одних панталонах – покраснел, как свёкла. Вместе с хвалёными эльфийскими ушами.

Это надо же какой вопиющий случай?! Из всех достоинств эльфа, коих он находил в себе немало, она заприметила первым делом уши!

– Ты тоже очень красивая, – отвесил бард ответный комплимент. – Стройная и гибкая, как… как…

От волнения эльф растерял всё своё красноречие. Слагавший стихи, простой метафоры выдумать не смог.

– Как… дерево!

– Дерево? – озадачилась было хульдра.

– Э-э-э… – тут Калле понял, что сплоховал, – как ива. Да, точно! – поспешил исправиться бард. – Тонкая, изящная ива.

Наш стеснительный герой сказал правду, он действительно не видел девы настолько тонкой и хрупкой. Изысканной, как статуэтка работы самого искусного на свете стеклодува. Что говорить? Даже первые красавицы Бергенвилля, сребровласые эльфийки, меркли рядом с таинственной незнакомкой.

Гостья хихикнула.

– Как тебя зовут? – накручивая на палец локон, спросила она.

– Калле, – следуя положенному этикету, хоть и место отнюдь не располагало, бард отвесил вычурный поклон. – Я – эльф из Бергенвилля.


– А я Ингрид. Хульдра из Вундевальда. У тебя восхитительный голос, Калле. Я тоже очень люблю петь. Может, ты хотел бы… – Девушка вдруг замялась, потупилась и, очертив носком босой ноги какую-то замысловатую фигуру, застенчиво спросила: – Хотел бы спеть… со мной?

– С тобой? – удивился Калле. – Прямо здесь?

– О, нет, нет, – замахала руками Ингрид. – Там, за водопадом, где мой дом. Ты споёшь со мной… на свадьбе?

На торжествах бард выступать любил: сладкоголосым эльфам хорошо платили. Особенно на свадьбах. Чем больше собиралось гостей, тем звонче бряцал кошелёк от тяжести монет. И пусть странная гостья просила исполнить песню вместе с ней, Калле с лёгкостью мог вытянуть любой, даже самый захудалый дуэт.

– Свадьбе твоей? – аккуратно поинтересовался эльф, а глубоко внутри отчего-то понадеялся…

Размечтался. Ну, вдруг? Вдруг такая красавица ещё не…

– Угу, – к большому разочарованию Калле кивнула хульдра.

Смущённо так. Как будто извиняясь.

И всё же отказываться у нашего героя было не в чести. Приглашение на торжество – большая удача.

– С великой радостью я исполню все свои лучшие песни, Ингрид, – придав голосу бодрости, ответил бард, хотя у самого от лёгкой досады ухнуло в груди. – Веди!

Герой наш спешно оделся, – не щеголять же ему в исподнем, право дело? – не забыл он и про лютню со скромной своей котомкой, а затем вместе с провожатой отправился в путь.

## Глава 2. Фьорд

Чем дальше уводила дорога от водопада, тем гуще становился лес и отвеснее скалы. Корни деревьев стелились по поверхности камня, создавая иллюзию, будто дерево вот-вот упадёт.

– Как эти ёлки держатся прямо на голых камнях? – удивлялся Калле. – Волшебство! Магия!

– О, это особое колдовство, – отвечала Ингрид, шлёпая по дороге босыми ногами. – Стараниями нашей королевы-матери в вундевальдском лесу всегда царит лад и порядок.

Эльф с восхищением глазел по сторонам. Здесь сосны и ели соседствовали с зарослями брусники, морошки, черники и багульника. Седые мхи укрывали камни, а у мелких водоёмов кустились вереск и ягель.

– Значит, у хульдр есть королева? – любопытствовал бард. – И король?

– Что такое король?

– Как это что? – опешил Калле. – Это… это правитель! Монарх. Супруг королевы, в конце концов.

– А-а-а, – протянула хульдра понимающе. – Да-да, я знаю. У нас тоже такой есть. Только мы не зовём его королём. И он никакой не правитель и не монарх.

– А кто тогда? – поднял эльф свои светлые брови.

– Просто… муж королевы, – пожала плечами Ингрид.

Калле озадаченно почесал затылок. В родном Бергенвилле страной правил эльфийский король, а его супруга носила высочайший титул королевы. Очень удивительно, что где-то бывало по-другому.

– А кто твой муж? – нахально спросил эльф, разглядывая спину своей спутницы. – Будущий… будущий муж.

Ингрид остановилась, обернулась и посмотрела на эльфа своими тёмно-зелёными глазами. Чистыми, как изумруд, в обрамлении длинных чёрных ресниц.

О, волшебная песня, это не глаза – омут. Непролазная топь очарования, куда Калле едва не провалился.

– Он герой, – ответила хульдра с придыханием. – Настоящий!

От такого заявления бедный бард сник окончательно. Рядом с красавицей Ингрид мог быть только воин. Рыцарь. Благородный кавалер. Но никак не жалкий остроухий певун, чьё достоинство лишь лютня да, как выяснилось, длинные уши.

– А ты правда видел троллей? – Хульдра отвернулась и зашагала вперёд по тропе. – И знаешь, как их одолеть? Я запомнила твою чудесную песню. Как там было? – Девушка задумалась на мгновение, а затем пропела строки, которые совсем недавно сочинил Калле:


Мне больше не страшен ни аспид, ни зверь,

Ни тролль, ни цверг, ни ёту́н.


Бард натужно улыбнулся.

Не видел. Не видел Калле троллей. И ётунов не видел, и аспидов, и цвергов. Но не признавался. А иначе кто будет платить за эльфовы выдумки да похвальбушки?

И ещё рифма эта дурацкая. Надо же было Ингрид запомнить именно её!

– Конечно, – тем не менее эльф решил соврать. – Тролли огромные, как великаны, живут в горах и боятся солнечного света.

– Солнечного света? – Ингрид наклонилась, сорвала ягоду и отправила прямиком в рот. – Разве?

– О да, – закивал Калле, обрадовавшись её неосведомлённости. – От солнечных лучей они превращаются в камень. Я слышал, огромные валуны в лесах Вундевальда – это бывшие тролли. Только теперь они закаменели и поросли мхом.

– Как интересно… – Потирая подбородок, хульдра уставилась на ближайший валун, как будто пытаясь разглядеть в нём очертания тролля. – Очень хорошо, что ты всё это знаешь. Просто замечательно.

Девица поманила эльфа за собой, отодвинула ветви да скользнула в приоткрытую завесь. В этом месте заканчивалась тропа и начинался обрыв, а за ним…

Фьорд.

Узкий извилистый морской залив в окружении скал и ледника. Картина, достойная кисти умелого мастера. Сапфировые воды, хвоя, зелень и снежные шапки на вершинах гор. Невероятная палитра.

От увиденной красоты эльф потерял дар речи. Застыл в нелепой позе и рот раскрыл от изумления.

– Нам туда, – указала хульдра на город, что раскинулся в низине.

– А как… – замялся бард. – Как мы спустимся?

Вокруг лишь скалы, мхи, кривые ели на камнях и ни одного хоть сколько-нибудь пологого спуска вблизи не наблюдалось. Понятно, почему никто никогда не бывал в поселениях Вундевальда – города у хульдр скрыты от глаз посторонних.

– Здесь всюду торчат корни деревьев, – показала Ингрид на выступы. – Они заменят нам ступени.

Вот тут-то Калле едва не оцепенел от ужаса. Он жутко боялся высоты и последнее, что ему хотелось делать – карабкаться по отвесной скале. Окажись на месте хульдры кто угодно, бард бы вежливо отказался, многократно извинился и пошёл бы дальше своей дорогой. Но рядом Ингрид. Её жених – герой, а Калле – трус и слабак, если сейчас пойдёт на попятный.

Нет, у Калле ещё остались честь и гордость. Ни за что на свете он не покажет Ингрид своего страха. Спустится вниз и докажет, что он не рохля. Не герой, конечно, но и не тюфяк соломенный.

– Я пойду первым, – произнёс бард хрипловато, а сам подошёл к краю и посмотрел с опаской вниз.

– Первым? – ахнула Ингрид. – Но тебе лучше следовать за мной, ведь я уже много раз ходила по этому пути.

– Нет, – прикрыв веки, отрезал эльф, поскольку не хотел, чтобы хульдра видела его страх, – я первый.

Калле повесил лютню на ремне за спину, упёрся носками туфель об извилистые корни, напряг руки и медленно, шаг за шагом, начал спуск. Он старался не представлять, как совершенно неэлегантно распластается в нелепой позе. Намеренно не смотрел вниз, тщательно прощупывал каждую опору, ступал аккуратно, но прогнать до конца навязчивую мысль так и не смог.

На лбу у барда проступила испарина, в ушах барабанил пульс. Эльф цеплялся руками за выступы едва ли не до побелевших костяшек, в устойчивой позе давал себе секунду передышки и двигался дальше и дальше. Ниже и ниже.

Один раз позволил себе задрать голову, чтобы оценить как много – или мало – осталось позади, но увидел босые ступни, изящные лодыжки и худые девичьи голени под задравшейся юбкой. Хульдра спускалась следом за ним.

Вмиг позабыв об осторожности, Калле поскользнулся и повис на одних руках. Комично так, как кот на заборе.

– Ах-x-x! – испугавшись, воскликнул он.

– Ты в порядке? – послышался взволнованный голос.

– Да-да. – С большим трудом бард взял себя в руки, подавил приступ паники. – В порядке… Почти.

Кряхтя, нащупал носками туфель добротный камень, перевёл дыхание – вдох-выдох – и с ослиным упорством продолжил спуск. Дрожал всем телом, но изо всех сил старался усмирить страх.

Там, внизу, ступив обеими ногами на землю, эльф едва не зарыдал. Так велико было его облегчение, так горд он был самим собой.

Смог, справился, не рохля!

Ингрид спрыгнула играючи с последнего уступа и, кажется, теперь смотрела на барда с ещё большим уважением.

– Теперь нам туда, – указала она.

Дома у хульдр были длинные, вытянутые, из дерева, земли и торфа. На крышах, покрытых дёрном, росла трава, из специальных отверстий дым от жаровен выходил наружу. Крыши богатых жилищ украшали невысокие ели, стены покрывались специальной краской карминно-красного цвета. Путники остановились у самого большого из домов, где возле входа дежурил рослый, осанистый мужчина с длинной рыжей бородой.

Часовой, наверное, или охранник.

За дверью слышалась громкая музыка, смех и болтовня, как будто там, внутри, торжество уже шло вовсю. Своим острым эльфийским слухом Калле тут же распознал звуки тальхарпы, смычквой лиры, флейты, варгана и шалмея и удивился, как сведущи в музыкальном искусстве оказались жители Вундевальда.

Заметив путников, бородач широко улыбнулся, поклонился учтиво и поприветствовал хульдру:

– Добро пожаловать, принцесса Ингрид! Скажи, а кто это с тобой? Кто твой спутник?

– Это Калле из Бергенвилля, – гордо ответила она, как будто привела не барда, а богатого лорда. – Он пришёл в Вундевальд, чтобы спеть вместе со мной.

– Какая радостная весть! – воскликнул здоровяк так воодушевлённо, что едва не захлопал в ладоши.

Часовой распахнул дверь и громко протрубил в рог так, что у Калле едва не заложило уши. Когда музыка резко стихла и прекратилась болтовня, рыжий караульный торжественно объявил всем присутствующим:

– Вернулась славная принцесса наша Ингрид, и не одна! Со спутником! С отважным эльфом из Бергенвилля, что пожелал исполнить для нас свои песни!

Гости тут же подняли чарки в приветственном жесте и хором прокричали в честь новоприбывших заздравный тост. Такого тёплого приёма Калле совсем не ожидал.

## Глава 3. Дом

В один миг новоприбывших гостей подхватили под руки, усадили за стол да вручили им по чарке с хмельным мёдом. На тарелке у Калле тут же появился кусок жареного кабана, пирог с осетром, воздушный белый сыр, лепёшки, буженина и рыжие кудри квашеной капусты.

– Кушай-кушай, милый, – обратилась к барду пожилая хульдра в зелёном переднике, с огромным половником наизготове, – не стесняйся. Осётрика попробуй, свиную печень, и вот, – сунула под нос похлёбку, – пивной суп. Ты пробовал когда-нибудь пивной суп? Это такая вкуснотища! Смотри, не проглоти вместе с ложкой.

– Оставь ты его, бабушка Сигрун, – пробасил сосед, сидящий напротив. – Он же из этих… – мужчина пощёлкал пальцами, подбирая слова, – из эльфов! Ест одну зелень, грибы да коренья.

– Как коренья?! – ахнула старушка и грозно зыркнула на бедолагу-барда. – Ты мне тут, милок, не выдуривай! Вон какой бледный и щуплый. Ешь, ешь! У бабушки Сигрун всё вкусно! Пробуй.

Калле откусил кусок сам-не-понял-чего и посмотрел на Ингрид глазами, полными растерянности. Не ожидал столь пристального внимания к своей скромной персоне.

– Это правда, Калле? – шепнула хульдра озадаченно. – Эльфы действительно так избирательны в выборе блюд? Ох, прошу прощения за глупые расспросы. Я совсем ничего не знаю о твоём народе.

– Всё в порядке, принцесса. – Бард запомнил, как рыжий часовой обратился к Ингрид. – Среди эльфов привередничают лишь те, кто не покидал родных краёв. Я же путешествую по свету, в далёком пути нет места капризам и нежностям. И не стоит извиняться за вопросы, ведь я тоже ничего не знаю о твоих собратьях! Я думал, среди хульдр есть только женщины, а здесь я вижу много славных мужей.

Хульдра застенчиво хохотнула, и от её лучезарной улыбки Калле просиял сам. Глупо улыбался в ответ, как мальчишка. Ею хотелось любоваться. Запоминать каждую веснушку, каждую ямочку, каждый лучик морщинки.

– Ты всё верно сказал, милый Калле. – Бард едва не замурлыкал от её трогательного «милый». – Хульдрой может быть только женщина. Все мужчины здесь – наши мужья, которые прибыли с разных городов и даже стран. Они остались в землях Вундевальда по собственному желанию. Ради своих дорогих жён.

Отчего-то златокудрая Ингрид казалась эльфу эталоном красоты. Недостижимым и ярким, как звезда. Гениальным, как творение природы. Прекрасным, как вундевальдский фьорд, и недостижимым, как высокие скалы с изогнутыми елями на камнях.

Бард ревниво оглядел гостей и всё гадал, кто же тот самый счастливчик, что вскоре станет для Ингрид супругом. Может, вон тот молодой юноша с самодовольной улыбкой, кумир местной детворы? Или вот этот, смелый, как ярл, что среди прочих гостей больше всех походил на героя? А может, широкоплечий бородач в дальнем углу, расписывающий во всех эпитетах, как легко он расправился с диким кабаном?

Калле опустил голову и увидел своё отражение в опустевшем медном подносе. «Щуплый и бледный», – сказала про эльфа бабушка Сигрун и, наверное, была права.

Нет, вообще-то раньше Калле полагал, что красив. Он побывал во многих городах, ловил восхищённые взгляды молодых девиц, но теперь невольно сравнивал себя с воображаемым рыцарем-героем и проигрывал ему по всем показателям.

– Ликуйте, гости! Её Величество, королева! – Рыжий часовой трижды протрубил в рог и торжественно объявил о визите повелительницы хульдр.

Статная женщина, достигшая зрелой красоты, величаво проплыла мимо присутствующих. Её платье красное, как листья клёна, было сплошь расшито янтарными бусинами самых пламенных оттенков. Возможно, Калле и воспел бы однажды в своих балладах этот янтарный блеск, будь она единственной красавицей Вундевальда, но не теперь. Не рядом с Ингрид.

Возле правительницы прямо из ниоткуда возник широкоплечий мужчина со светлой бородой. Галантно придвинул ей расписное кресло, наполнил чарку хмельным мёдом, шепнул любезность и опустился на сидение рядом с ней.

«Муж, наверное», – подумал Калле, глядя на её спутника.

Королева Вундевальда повернула голову в сторону барда, и её корона, выточенная из горного хрусталя, замерцала рыжими огоньками.

– Приветствую тебя, Калле из славного Бергенвилля! – услышал эльф повелительный голос. – Ты проделал долгий путь. Будь нам добрым гостем.

– Благодарю, Ваше Величество, – учтиво ответил бард. – Я счастлив увидеть ваш край своими глазами и поведать всему миру, как прекрасен Вундевальд и его окрестности. Если позволите, – Калле коснулся лютни, – я хотел бы исполнить песню. Лёгкую, шутовскую. Мне больше всего на свете хочется лицезреть улыбку на вашем лице.

– О, милости прошу, уважаемый менестрель, – Её Величество благосклонно кивнула, – укрась наш скромный праздник.

Самый верный способ расположить к себе публику – посмеяться над самим собой. Об эльфах ходило много нелепых баек, с них Калле и решил начать. Бард взял в руки инструмент, приосанился, прочистил горло и, наконец, запел.


Однажды эльф (большой педант!)

Не повязал на шею бант.

Надел он разные чулки

И перепутал все носки.


Он на себя был очень зол:

С утра не выгладил камзол,

Не накрахмалил воротник,

Не расчесал он свой парик.


На шляпе оторвал плюмаж

И позабыл про макияж,

На нём ни пудры, ни румян,

Не эльф – один сплошной изъян.


И оттого-то с ним беда:

Хлебнул он зелена вина,

В таверне пиво на спор пил,

В гостях он эля пригубил.


И этот весь хмельной разгул

Он дома мёдом шлифанул.

Испил горячий пряный грог

И захрапел, как носорог.


О, эльф избрал неверный путь:

Как есть, решил он прикорнуть.

Немыт, всклокочен и помят,

Ужасен с головы до пят!


С утра, ни мёртвый, ни живой,

Встал эльф с тяжёлой головой,

Теперь не знал, как будет он

Идти к владыке на поклон,


Как даст финансовый отчёт,

Как всё поставит на учёт,

Как посчитает он доход

В казну за предыдущий год.


Уж очень эльф себя ругал

За то, что малость перебрал.

И за свой непристойный вид

Он до сих пор себя винит.


Себе герой наш дал зарок,

Теперь усвоил он урок.

Не будем мы его бранить,

Он в самом деле бросил пить!


Чуть не лишился он карьеры

Лишь потому, что не знал меры.

И ты запомни мой совет:

Немножко можно, много – нет.


Все присутствующие тут же взорвались смехом. Громко хохотали, мило хихикали, оглушительно гоготали, а кто-то даже случайно хрюкнул.

– Ути, какой нежный! – потрепал соседский мужик Калле по щеке. – А ну, братцы, налейте-ка чарку этому славному певуну!

Перед бардом тут же, вопреки повествованию, поставили целый кувшин пряного хмельного напитка. Видно, решили проверить, действительно ли Калле не умеет пить.


– Свадебную давай! – сквозь всеобщий гомон и аплодисменты кричали гости. – Время не тяни, хватит с нас эльфовых частушек!

– Точно! – поддержали другие. – Пой уже, женишок, полночь скоро!

Королева поднялась со своего места и повелительным жестом приказала толпе утихнуть.

– Правду говорят, эльфийские барды – лучшие в мире, – гордо заявила она. – Но скоро полночь! Больше нет времени на праздное веселье. Исполни, Калле, свадебную песню и стань для нашей Ингрид супругом.

– Я с удо… что? – опомнился бард и тут же изменился в лице. – Простите, Ваше Величество, кем вы сказали? Супругом?

– Конечно! – воскликнула королева. – По нашим законам тот, кто споёт вместе с хульдрой свадебную песню, станет её мужем. Ты ведь для этого пришёл сюда?

– К-какую песню? – опешил Калле так, что начал заикаться. – К-каким мужем?


## Глава 4. Жених

Эльф в панике перевёл взгляд на принцессу.

– Что п-происходит? Ингрид, я что, и есть твой жених?! Тот самый «настоящий герой»?

Хульдра растерянно похлопала ресницами. Смутилась, несчастная, съёжилась и, стыдливо опустив глаза, утвердительно кивнула.

– Но… почему?

– Ты же пел у водопада, помнишь? Про хульдр. А ещё про ётунов, цвергов, троллей… Что все они тебе ни по чём. А потом… ты сам согласился исполнить песню вместе со мной.

– Но я не знал! – Калле пыхтел от возмущения, как бурлящий котелок. – Не ведал о вашей традиции. И вообще, я слишком молод! Рано мне ещё жениться.

Негодующий эльф протестовал громко. Размахивал руками, активно жестикулировал, хватался то за сердце, то за голову. Бедная Ингрид, испугавшись его рассерженного вида, едва не задрожала, как лист на ветру.