Артём Сергеев
Самый лучший ветер. Книга вторая

Глава 1, в которой Кирюшка – молодец!

Как гласит народная мудрость, если хочешь рассмешить бога – расскажи ему о своих планах. Смешить кого-либо сверхъестественного у нас и в мыслях не было, но тем не менее, все вчерашние наши задумки накрылись медным тазом. Ночью поднялся резкий, порывистый ветер, нагнавший стаю тяжелых облаков к утру. Зарядил обложной дождь, и погоду объявили нелетной. Самое плохое, что не только у нас, но и в Новониколаевске.

Поэтому я совершенно спокойно сидел и пил чай, наплевав на все проблемы с высокой колокольни. Как выражается Далин – балластился. Парни разбежались с самого утра по делам, Арчи прихватил с собой Антошу, рассчитывая с его помощью решить кое-какие дела в конторе, а я отгавкался, сославшись на пораненную руку.

Укушенную левую руку действительно следовало поберечь, поэтому я привычно держал кружку с горячим чаем в правой, со всё возрастающим интересом прислушиваясь к шебуршанию домовых в дальнем углу ангара. Теперь, когда я стал недомагом, глаза отвести они мне уже не могли. Сейчас там происходил очередной сходняк, и я больше всего жалел, что не обратил на него внимание с самого начала.

Черт, да я вообще пропустил все что только можно! И как вчера Кирюха с Микешкой договорились, и выгрузку, и визиты всех заинтересованных лиц. Но это хрен с ним, а вот то, что я не увидел, как домовые хвалятся между собой разными вкусностями, пожалованными им хозяевами, это досада. Я застал лишь самый конец, где Кирюха ожидаемо просто убил всех рассказом про вкусные роллы из ужасного кракена. Молоденькие домовые робко сгрудились в тени слегка ошарашенного Фрола Нилыча, и восхищенными взглядами рассматривали тот самый стеклянный судок с крышкой, который мы упёрли из заведения Хельги. Микешка снисходительно, но очень серьезно демонстрировал им чисто вымытую посудину, объявив себя ее хранителем.

Я вжался в диван, тихонько сдернув с себя мамин оберег, раскрутил магическое зрение на полную и молился всем богам, серьезно прося лишь об одном, чтобы только никакого дурака не занесло нам сейчас в гости.

Я смотрел и с восторгом понимал, что у Микентия хватило ума принять нового Кирюшку, и даже выиграть на этом. На Кирюху смотрела сейчас вся аэродромная братия как фанаты на идола, во все глаза и затаив дыхание. Но наш трюмный, надев по такому случаю новенький рабочий комбез, сапожки и ремешок с сумочкой, которая была почти полная копия моей, все же тяготился таким вниманием, и лишь смущенно мял в руках самодельное подобие форменной летной фуражки.

А вот Микешка просто купался в лучах его славы, самоназначив себя кем-то вроде регента при молодом наследном принце, хватило же ума. Да и Фрол Нилыч от него не отставал, эти двое просто всем своим видом показывали остальным, смотрите, мол, кого мы воспитали.

– Богатая вещь, – со знанием дела оценил стеклянный судок Нилыч. – Очень уважительно будет из эдакого молочка похлебать.

– Почти хрусталь! – сунул ему под нос крышку от судка Микешка, повернув ее так, чтобы все видели. – И вензеля королевские на ней, серебряные! А главное, от чистого сердца нам дадена, с полной сердечной благодарностью, чувствуете, коллеги?

Нилыч степенно кивнул, подтверждая правоту Микешки, а вся остальная бородатая банда завистливо и восхищенно запищала. Я осторожно, чтобы никого не спугнуть, пригляделся и понял, что домовых было действительно очень много. Они заполонили собой весь дальний темный угол ангара, расселись по всем полкам и стеллажам, и лишь только эти трое клоунов стояли на отдельном ящике посередине под тусклым светильником, как эстрадные звезды.

– И заклятие сохранности в ём есть, в серебре-то, – пригляделся по новой Нилыч. – Ох и вещь!

– Ото ж! – горделиво сунул на место крышку Микешка. – Меня вчера Кирюша угощал со всем почтением, привез наш молодец наставнику гостинец, так я сразу прочухал – яства-то как свежие! И ужасный зверь восьминог, и криведки, ну все свежее да вкусное! А заправка какая, вот сколь живу, специй таких и не чуял никогда! Все заморское, все дорогущее! Я и соевый соус весь допил и горчицу странную всю доел, ничего не оставил, до того уважительно. Таким только князей потчуют по пресветлым праздникам, магов да героев, ну и нас вот с Кирюшей угостили. И не просто так, а потому что зело мы полезны.

– Главное, что от чистого сердца, – немного поправил его Нилыч. – Благодать хозяйскую на сем судочке вижу. Видать, крепко им Кирюша наш там помог. И серебро на крышке совсем не помеха, оно тут лишь для пользы.

Микешка согласно кивнул, озаботившись протиркой внезапно обнаруженного пятнышка на судочке, а главный аэропортовский домовой повернулся ко всем остальным, отвлекшись на неожиданное бурление.

– Злое серебро-то! – донесся из публики недоумевающий возглас. – Кусачее! Как же так, братия?

– А вот так! – тут же отреагировал Фрол Нилыч и затянул просветительскую речь, воспользовавшись моментом. – Запомните, други, серебро нам не враг, хоть и больно от него бывает. Людей вот током бьет, случается что и до смерти, но они же его не боятся, а для дела используют. Вот лампа эта, к примеру, на искричестве работает, и хорошо же! Все для пользы, все для тепла и уюта. Так и серебро, понимать надо. Правильному домовому нужно уметь с ним работать и не бояться, вот как Кирюша наш умеет. А вообще из злого серебра много хороших вещей делают…

– Конечно, – внезапно перебил его Микешка. – Тут ты прав, Нилыч, на все сто. Из серебра много чего полезного можно сделать. Например – медаль.

– Ах да, – схватил бороденку в кулак Фрол Нилыч. – Кирюше же за подвиги многие, за усердие и полезность для общества медаль от князя будет дадена. Вот воспитанья нашего достойные плоды!

– Кому, как не нам, и радоваться-то, – картинно подбоченился на другой стороне ящика Микешка. – Постарались мы с тобой, Нилыч, взрастили молодца. Всех спас и дирижабль оберёг!

– Варфоломеюшко тоже! – опять донесся из толпы тот же самый недоумевающий противный голосок. – Спас, от пожара! А медаль не дали! Токмо пáйку ударную дают теперь ему, и все!

– Ничего себе, и всё! – возмутился Нилыч, поворачиваясь всем телом к начинающему надоедать крикуну. – Ты ее спервоначалу сам заработай, пайку-то ударную! Не много-то наших ее имеют! Варфоломеюшко хоть и сродственник твой, но только он тебе не ровня, лодырь! Ты же спал в ту ночь, как сурок, когда пожар приключился. Он ведь и тебя спас тогда, насилу добудился!

Круг домовых осуждающе загудел, и неведомый крикун пристыженно заткнулся. Не пользовался он тут, видимо, авторитетом.

– Вы это, братие, не путайте! – вылез вперед начинающий сердиться Микешка. – Тут другое дело совсем! Перво-наперво, если ты, баклан такой, дал пожару приключиться, то да, потом бегаешь и геройствуешь. Будишь всех, как дурак, орешь чего ни попадя. Это наша святая, господи, что же я такое говорю, обязанность и медаль за это не дают! За такое по щщам надо бы выдать и поинтересоваться, отчего это у тебя, дурака, на хозяйстве вдруг пожар?

– Это у него было буйство огненное, – обличающе ткнул пальцем в крикуна Нилыч. – А Варфоломеюшко с соседнего ангара прибег. И спас всех. А этому вот мы холку крепко намяли, в тот же день.

– Тогда да, – задумался чутка и оценил ситуацию Микешка. – Тогда молодец. Хвалю. Но все равно, не путайте! Чтобы медаль княжескую самую настоящую получить, надо таким как наш Кирюшка стать. Глядите на него, это уже не домовой, а целый трюмный! Свой рундучок на борту имеет! Под пулями ходил, бандитов бомбил, со злом боролся и саламандре нашей первый друг! А это не всякому эльфу под силу, про человеков уж и не говорю. А приодели-то его как, видите? Это не ваши рубашонки, это обмундированье! Это потому, что его в экипаж приняли, на довольствие поставили, почти что на равных, и все через наше крепкое воспитанье!

Круг домовых одобрительно и с завистью загудел, а Кирюха еще больше покраснел и недовольно потупился, но не стал ломать этим двум обормотам представление. Нечистики восторженно рассматривали героя и не стеснялись тыкать пальцами в особо поразившие всех детали его облачения. Кирюха, покраснев как рак, переминался с ноги на ногу в новеньких сапожках и натянул поглубже на себя свою летную фураньку, чтобы спрятать глаза.

– Ежели кто прилежен и старших чтит, – опять отвлек на себя внимание Нилыч, – то быть ему правильным домовым! Мы плохому не научим, глядите, какого орла воспитали! И недалек тот день, когда придет пора именоваться Кирюше нашему – Кузьмичом! В дополнение к медали-то, кругом почет и уважение от всех знающих и понимающих. Митрофаныч, ну хоть ты им скажи, не дай соврать!

– Правда твоя, Нилыч, такими темпами быть ему вскорости Кузьмичом, – солидно поддакнул ему раздувшийся от гордости Микешка, которого впервые, как я понял, кто-то назвал по отчеству на людях. – Это на всю жизнь почет, а медаль и потерять можно.

Кирюха быстро и остро с внезапной неприязнью взглянул на завравшегося наставника, Нилыч тоже украдкой недовольно вздохнул, и опомнившийся Микентий тут же отыграл назад.

– Но это распустёха какой-нибудь потерять может, – поправился он и вышел на правильную волну. – Из недалеких, а не мы! Тем более, я ее сам хранить буду, вот в этом вот судочке, на бархатной малиновой подушечке! Это ж не только Кирюхе медаль, это всем нам медаль, всему нашему племени! Верно я говорю, братия? Вот чего-то не припомню я, чтоб другой полезной нечисти медали раздавали!

Круг домовых одобрительно запищал, проникнувшись речью нашего охламона. У нескольких молоденьких нечистиков мечтательно закатились глаза, а некоторые особо деятельные тут же затеяли хоровод вокруг ящика.

– Ну, это ты, положим, загнул, – совсем негромко хмыкнул довольный Нилыч, но все домовые его услышали и тревожно заткнулись. – У гномьей саламандры Василисы княжеский орден есть, я точно знаю, и у других тож, слышал о таком. За подвиги боевые, когда нежить на Черном Болоте гоняли и прочее, по совокупности. Честь ей оказали со всем уважением, было дело.

– Ты не путай, – легко парировал Микешка. – Кто она и кто мы. Саламандрам медалей не жалко, они на особом счету, а вот есть ли княжьи награды у тех же банников да овинников? Я даже больше скажу, у тех домовых, что по дружинным казармам и складам живут, и у тех такого не бывало! Только у нас, у лётных, потому что мы молодцы! И пусть теперь только кто из них попробует нос задрать, как раньше, вот мы им ужо!

Круг снова восторженно зашумел, а особо воодушевившиеся поскакали с мест, воинственно размахивая кулачками.

– И все равно толком не сказали, за что медаль-то, почему это ему честь такая выпала! Вот Варфоломеюш… – снова испортил всеобщее ликование писклявый оппозиционер, но тут же заткнулся, потому что взбешенный Нилыч быстро и ловко стянул с ноги валеночек и метко запустил им в голову надоеды. Соседи по галерке наградили дурака тумаками, а Микешка придержал готового было прийти им на помощь аэродромного старшину.

– Народ интересуется, – проникновенно сказал он недовольно оглянувшемуся на него Нилычу. – Народ имеет право знать. Оставь дуралея, без нас разберутся. Вон, видишь, как стараются? Так ему, так, и этак тоже хорошо!

– Ну так расскажи всем, как дело было! – немного раздраженно посоветовал ему Фрол, принимая из услужливых ручонок приплывший к нему обратно валеночек. – Если тайны великой тут нет, конешно.

– Тайны нет, но… – замялся Микешка, – как бы это половчее сказать… Чтоб всем понятно было…

Домовой наш откровенно поплыл, но старательно держал уверенный и победный вид. Я знал, что вчера он пропустил мимо ушей сбивчивые рассказы Кирюши о своих подвигах, больше озаботившись форменной одеждой нашего трюмного и его собственным рундучком на борту. Раз пять за вечер они бегали смотреть на Кирюхин саквояжик в моей каюте, на ревизию батарей банок с вареньем на кухне «Ласточки», на осмотр санузла, где гордый Кирюша собственноручно открывал и закрывал вентили под ошеломленным взглядом своего наставника, и на поклон к Лариске. Они вдвоем о чем-то с ней почтительно шептались, а потом пели ей какие-то песни, под наше с Арчи сдавленное хихиканье. Позже Микешка по уши зарылся в заветный судочек со вкусным кракеном, полпорции которого Кирюша придержал для своего наставника, и на время выпал из нашей реальности.

Он вдохновенно сожрал все, что там было, до последнего кусочка, не исключая соевый соус вместе с васаби, а потом кряхтел и вздыхал на весь ангар полночи кряду. Вздохи и оханье его были не просто горестные, а с примесью какой-то гордости, но все равно Арчи не выдержал и со сдержанными матами полез лечить горемыку. Наш маг поймал Микешку, быстро выбил из него, как он сквозь зубы выразился, всё дерьмо, и на этом сеанс лечения окончился. Но вот именно рассказам Кирюши о своих подвигах в этом насыщенном на события вечере места не нашлось, и поэтому Микешка стоял сейчас с необоснованно уверенным видом, беспокойно ожидая, что кто-то придет ему на помощь.

Кирюха помогать ему не спешил, он все еще дулся на наставника за ляп про потерю медали, поэтому пришлось влезть мне, чтобы не ронять авторитет Микентия и всей нашей команды. Я очень осторожно потянулся через весь ангар и торопливо зашептал ему на ухо самую суть. Тот чутка дернулся, обалдел, но быстро справился с собой.

– Стратегическую операцию разведки враждебного княжества! – во всеуслышание заявил он торжественным голосом и остановился, ожидая моих дальнейших подсказок. – Сорвал? Да, сорвал! Кирюша наш сорвал! Вот! Войну предотвратил? Войну предотвратил, ничего себе! И это всё Кирюша наш, один!

– Ты с кем это там разговариваешь? – подозрительно прищурился Фрол Нилыч.

– Ни с кем, вспоминаю просто, – быстро открестился Микентий и начал, надсаживая пронзительный голосок, вслед за мной перечислять все Кирюхины подвиги. Народ ошеломленно безмолвствовал, пораженный в самое сердце геройством нашего трюмного. Я не стеснялся, расписывая Кирюхину доблесть, потому что знал его скромность, Микешка старательно повторял все мои слова один в один, и нам наконец удалось пробрать аудиторию до печенок. Молоденькие домовята горящими глазами смотрели на Кирюшу как на суперзвезду, народ постарше тоже неслабо впечатлился, и даже Нилыч закусил свою бороду от изумления. Минут через пять мы с Микешкой заткнулись, добившись своего с лихвой.

– Вот это да… – наконец выдохнул ошалевший Нилыч, выплюнув пожеванную бороденку. – Вот это да…

Кирюха стоял красный пуще прежнего, уже с тоской и злобой поглядывая на Микентия, а тот вовсю наслаждался моментом, с удовольствием принимая важные позы и делая ножкой перед почтеннейшей публикой.

– Ну, что же, – прокашлялся Нилыч, совладав с чувствами. – Постановляю! За подвиги великие! За то, что жизнь хотел отдать за други своя! Отныне и впредь! Всем нашим молодым и средним именовать героя – кавалер Кирюша! Только так и никак иначе! Всем ли всё ясно? Ну а уж мы, старшие, по-прежнему будем тебя звать по имени, наше дело такое, стариковское. Ты как, не в обиде?

– Ну что вы, Фрол Нилыч, – низко поклонился сначала ему, а потом и всем остальным домовым наш трюмный. – Премного я вам благодарен за добро и ласку вашу, за правильное воспитанье. Век помнить буду. Да и какой я кавалер, это прямо лишнее.

– А вот такой! – сурово обрубил его Нилыч. – Да и не для тебя это, а для почтения к княжеской награде, к обществу, и вообще, это теперь дело политическое, не нашего ума. Вот и соответствуй, понял?

Кирюша степенно и уважительно кивнул Нилычу, принимая на себя невиданное для всего маленького народца звание кавалера, а мне в голову ворвался голос Арчи: " Ну, долго они там еще этот цирк разводить будут?"

Я невольно вздрогнул и огляделся. Как оказалось, я не был тут самым любопытным, а был я самым невнимательным. За дверью ангара стоял Арчи вместе с недоумевающим Антохой, и с удовольствием прислушивался к происходящему. Еще я пропустил Лариску, сидевшую в своем тигельке на штатном жаропрочном фундаменте, он же котел отопления ангара у дальней стены, куда мы выгружали её от греха подальше в межпоходовый период. Она сбила крышку набок и высунулась из своего домика, с величайшим любопытством разглядывая сходку домовых. Ее изумленно распахнутые глаза светили в темноте как две маленькие фары, но внимания пока не привлекали, до того нечистики увлеклись своими делами. Я вздохнул и понял, что клоунаду пора прекращать.

– Однако, время к обеду, – пришлось мне во всеуслышание заявить во весь голос самым серьезным тоном. – А у нас почему-то еще шти не греты. Странно. В других-то экипажах, наверное, уже чайники вовсю свистят. Хорошо им!

Арчи за дверью коротко хохотнул, а круг домовых завертелся в неразберихе и панике.

– Проспали обед, братие! – донесся оттуда все тот же отчаянный противный тонкий голосок. – А у меня даже печка не чищена, от золы! И посуда от завтрака не мыта!

– Полчаса еще! – успокоил я его на весь ангар, перестав скрываться. – Успеешь!

– Рази ж ты домовой! – пхнул крикуна в загривок Нилыч и дикими глазами покосился на меня. Он, как я понял, был еще не в курсе того, что я стал недомагом. – Как можно посуду грязную копить, ты ж не человек! Ох, и разберусь я с тобой! Не посмотрю, что Варфоломеюшко тебе сродственник! Да вместе с ним тебе и накостыляем!

Я одобрительно кивнул ему и показал большой палец, потому что атаман он был правильный. Но тут Арчи с грохотом принялся в нетерпении трясти входную дверь, и домовых как ветром сдуло. Лариска хихикнула, показала мне язык и спряталась в свой домик, задвинув за собой крышку. Кирюха с Микентием тоже куда-то делись, не забыв уволочь за собой ящик, на котором выступали, и выключить лампу.

Я поднялся с дивана и открыл входную дверь, впустив внутрь улыбавшегося Арчи вместе с недоуменным Антохой.

– Развлекаешься? – немного завистливо спросил у меня маг, жестом руки посылая помощника в контору сгрузить какие-то бумаги. – Расскажешь потом?

– Конечно, – я согласно кивнул, все еще улыбаясь недавнему зрелищу. – В лицах покажу. Таким грех не поделиться.

– Весело хоть было? – уточнил Арчи и, дождавшись моего нового ответного кивка, плюхнулся на диван рядом со мной. – А у меня новость для тебя хорошая. И для Далина тоже. Лара сюда летит, конкретно по нашу душу.

Я невольно поёжился, потому что всё-таки немного опасался её, так ведь и было за что! Да и вообще все в присутствии пресветлой Лаириэн старались вести себя потише, ну кроме разве что Далина. Вот вроде и вела она себя со всеми ровно и приветливо, свысока ни на кого не смотрела, а сердитой я её вообще видел всего один раз, в первую нашу встречу, но мне тогда хватило. В тот день, помню, пробрало даже гнома, хотя и гоняла она нас будто бы в шутку, не всерьёз. Арчи как-то говорил, что в ее присутствии даже князь вытягивается по струнке, не говоря об остальных. Не знаю, не видел, но точно помню, что вороны, которые одолели нас своим карканьем над ангаром, в ее приезд предпочли заткнуться и свалить, это я видел своими глазами.

– Далин тут каким боком? – немного удивился я странному желанию Лары.

– Как это каким? – Арчи недоуменно на меня покосился. – Не тупи, Тёма. Кто Ларискин наставник, ты или он? Так что посмотрит саламандру, Кирюху ей покажем, заместо клоуна. Она вообще нас просила в ангаре запереться и до ее прилёта никуда не выходить. Не знаю уж, что ей там такого напели про нас на Торговом Острове, зануды.

Я попытался заговорщицки улыбнуться в ответ, но против воли закрыл глаза, опустил голову и даже немного застонал от стыда, припомнив наши и конкретно мои личные подвиги. Ну да, старательно отгонял я от себя мысли о Хельге, пошла Лаириэн на рынок по приморскому бульвару за хлебушком, а там ни рынка, ни хлебушка. И люди в ужасе перед ней разбегаются, лишь украдкой в спину пальцами тычут, мол пиромана-маньяка бабка идёт, спасайся кто может. Гордится, небось, внучком.

– Как бы она тебе при встрече уши не надрала, – всерьез предупредил я его. – Хрен с ним, с Торговым, там последствий уже не спрячешь, но вот в Новониколаевске ещё жути добавить могут сказочники местные. Сам знаешь, кого нет, на того всё и валят. А мимо него она не пройдет, и не надейся.

– Да ладно, – лишь отмахнулся Арчи. Хорошее настроение испортить ему было трудно, но я сумел. – Обойдется. Напомню ей, что она сама нас туда втравила, письма писала, помочь просила. А гнусь эта чёрная, что тебя чуть не съела, с чьей подачи у нас появилась? Отвертимся, не впервой.

Маг говорил, но голос его становился все более неуверенным, а под конец даже грустным.

– Вертись, – пришлось подбодрить мне его. – Напоминай, лишним не будет. Твоя бабка. А только я, в случае чего, за Лариску спрячусь.

– Если что, я с тобой, – Арчи схватился за голову и принялся о чем-то напряженно думать. – Теперь есть за кого, слава богу.

Тут в тишине ангара, в том самом углу, где сидела наша саламандра, раздался громкий стук упавшей на бетон пола крышки зачарованного тигелька. Мы дружно оглянулись и увидели, как заинтересовавшаяся нашим разговором Лариска почти наполовину высунулась из своего домика. Высунулась, и, видимо увлекшись подслушиванием, неосторожно сбила крышку на пол. Прятаться обратно она не спешила, а смущенно и вместе с тем с небольшой тревогой смотрела на нас. Она всерьез приняла к сердцу все наши разговоры, и теперь хотела нас защитить от неведомой угрозы, это я ощутил очень явственно.

– Мы шутим, солнышко! Лара хорошая! – поспешил успокоить ее я и показал на мага пальцем. – Это же бабушка его приедет к нам в гости, ты ведь должна помнить ее! Гостинцев нам привезет!

Сразу же успокоившаяся Лариска засмущалась еще больше и поспешила спрятаться в своем домике. Она нас ещё не понимала, видела в основном эмоции, и поэтому что-то себе придумала.

– О Господи, – выдохнул в тревоге сообразивший то же, что и я, Арчи. – Не было печали! Зайка! Мы же пошутили!

Маг потянулся к замершим домовым, и нетерпеливо щелкнул пальцами, указывая на упавшую крышку. Микешка с Кирюшкой метнулись ее поднимать, причем наставник больше мешал нашему трюмному, чем помогал, сбивая всю работу непрекращающимися поклонами в честь саламандры. Выглядело все это довольно потешно, и маг нервно хихикнул.

– Не придуривайся, Микентий! – громко посоветовал он домовому. – Потом ей и накланяешься, и песенку споешь. И станцуешь, и фокусы покажешь. Крышку не разбейте, а то Далин нам всем этого не простит.

Приободрившийся Микешка перестал прикидываться, и наконец они осторожно вдвоем установили крышку на тигелёк, оставив на всякий случай небольшую щель.

– Проблема, – повернулся ко мне враз ставший серьезным и собранным Арчи. – Видишь, чего делается?

– Вижу, – пожал я плечами, не разделяя его тревоги. – Что повзрослела и силу в себе почуяла. Проблемы не вижу. Даже хорошо.

– Ну, как же, – в нетерпении запрыгал на диване маг, поражаясь моей бестолковости. – Видишь, какая она стала? Соображает уже чего-то. Нам теперь оберегать её надо от всякого такого. Прятать от плохого и показывать хорошее. Воспитывать, в конце-то концов!

Арчи рос в семье один, в отличие от нас с Далином, и о воспитании имел ужасно расплывчатые и романтические представления, но готовности в нем сейчас было хоть отбавляй.

– Не дуркуй, не суетись, и не лезь, – я три раза, в такт словам и для большей доходчивости, ткнул его пальцем в грудь. – Понял? Пусть все будет, как раньше, ничего придумывать и менять не надо. И сам не лезь к ней шибко в душу, смотри на меня и Далина, у тебя опыта нет, враз разбалуешь.

– Ох, надеюсь, – протянул немного успокоившийся маг. – Но все равно, оберегать надо.

– Кого, её? – неподдельно изумился я. – Много ты Лариску на Торговом Острове оберегал, ага. Да она сильнее всех нас вместе с Ларой взятых. В себя приди, это я уже серьезно тебе говорю. Будешь дурковать, Далину скажу, и хрен он тебя к ней подпустит. Ты еще хороводы начни вокруг нее водить, с домовыми и гномами вместе. Испортите девочку. У нас экипаж, а не семья, и она член команды. Шути при ней поменьше, и все нормально будет.

– Ладно, – подумав, согласился Арчи. – Вам виднее, правда что.

Тут снова загремела упавшая на пол крышка, полыхнуло на весь ангар пронзительно-алым, и из тигелька выскочила Лариска, с каким-то подростковым негодованием уставившаяся на Арчи. Теперь уже маг засмущался и пустил очи долу, шутливо подняв руки вверх. Моментально оттаявшая саламандра перевела взгляд на меня, довольно и с благодарностью улыбнулась, а потом снова спряталась. История с поднятием крышки и осторожными поклонами повторилась, только в этот раз домовые ещё и осуждающе на нас покосились.

– Вот раньше хорошо было! – Арчи нервно вытер пот со лба и посмотрел на меня. – Спала себе спокойно целыми неделями, а мы и горя не знали. На тебя, Тёма, саламандры раньше не злились? Я вот сейчас чуть не обделался.

– Вот начнется у нее переходный период, хапнем впечатлений, – с усмешкой посмотрел я на мага и, решившись, все-таки предупредил его. – Ты, Арчи, поаккуратней с ней будь. В авантюры свои вовлекать её даже не думай, понял?

– Еще один! – с настоящей обидой в голосе возмутился тот. – Да за кого вы меня принимаете? Ты сейчас, Далин с утра еще всю плешь мне проел. Да вы чего?

– Ну, прости, – пришлось повиниться мне, потому что чувствовалось, что задел я мага за живое. – Мне надо было тебе это сказать, понимаешь?

– Хорошо, – хлопнул меня по плечу Арчи. – Ну ты еще ладно, а вот Далин с утра в выражениях не стеснялся. Облаял меня и пошел себе куда-то там. Но я так думаю, это он больше за оставленные трофеи в Новониколаевске переживает.

– Точно, – согласился я и подвел черту в разговоре. – Эй, Антоха и прочие мохноногие, мы обедать сегодня будем или нет?

Глава 2, в которой Артёму делают интересное предложение

После обеда Арчи засобирался со мной к метеорологам. На прогноз погоды было ему, по большому счету, наплевать, но требовалось переговорить с Васильичем, их начальником. Этот умный и суровый старикан главенствовал еще на правах старшего среди аэропортовских магов, и был в курсе всех последних событий. Да и мне, помимо рабочих дел, надо было ему поклониться в новом для меня качестве недомага, оказать уважение.

Антоху мы с легким сердцем оставили на хозяйстве, потому что Лариска наконец-то впала в привычную спячку, и наказали дожидаться Далина. Арчи нагрузил юнгу работой по хозяйству, пообещав, в качестве поощрения, отпустить на ночь домой. Маг еще выловил обоих домовых, и необычайно серьезно с ними поговорил. Попросил под страхом лишения печенек не лезть лишнего к Лариске, и уж тем более не будить ее, а дать поспать вволю.

– И если узнаю, что водите кого со стороны, чтобы показать всем какие вы ей друзья, – не в шутку пригрозил маг вытянувшимся в струнку нечистикам, – особенно ты, Микентий, лишу молочной порции на неделю. Будете у меня пустой чай хлебать, с черным хлебушком. А то ишь ты, затеяли тут сходняк. Кавалер Кирюша со наставником!

Наш трюмный немного укоризненно покосился на Микешку, а затем оба огорченно вздохнули и согласно закивали головенками, сокрушенно соглашаясь со словами мага. Я не стал влезать в воспитательный процесс, и лишь мимоходом погладил Кирюшку по шерстке, направляясь к выходу. Арчи тоже не стал затягивать, показал домовым пальцем на неубранный стол и выскочил в дверь еще быстрее меня, чтобы только не рассмеяться при них.

– Вот умора, – пихнул он меня в плечо. – А глазёнки серьезные такие были, куда там Антохе, когда он Далина слушает. И, главное, хватило же ума территорию поделить, ты в курсе? Кирюха сейчас на корабле главный, Микешка в ангаре. Договорились, что если кто в чужие владения зайдет, то становится другому там помощником.

– Пролетел Кирюха наш, молодой он еще с наставником договариваться, – усмехнулся я, оценив коварство старшего домового. – Микентия теперь и палкой на «Ласточку» не загонишь.

– Есть маленько, – подтвердил Арчи, все еще улыбаясь и прибавляя ходу. – Но только ему же хуже, я про Микешку. С одной стороны, трюмному нашему ничего, кроме корабля, не нужно, и помогать другим он всегда готов, а вот с другой стороны уже серьезно получается. Лариска-то почуяла хитрость Микешкину излишнюю, и шибко-то его не привечает, сколько бы он ей не кланялся. Только к Кирюшке благоволит.

– Красотка! – я даже остановился, чтобы оценить новость. – Вот молодец! Высшая справедливость в действии. И надо говорить – кавалер Кирюша, не забывай. Ладно, чего ты к Васильичу-то меня потянул?

Арчи сразу не ответил, и лишь досадливо хмыкнул, собираясь с мыслями.

– Там увидим, – наконец выговорил он, поморщившись. – На разведку идем. У меня бабушкины слова все никак из головы не уйдут, что поберечься нам надо. Хотя, если бы было что серьезное, Васильич сам бы к нам пришел, не погнушался. Он старик правильный. Я вчера и сегодня, конечно, пообщался со всеми, но вот есть у меня ощущение, что не все нам еще сказали. Разговоров серьезных не было, даже странно. Так, привет-привет. Документы вот отдал, расспросили плотно в дружине, и все, до свиданья.

– Конечно, не было, – удивленно покосился на него я. – Что ты как маленький. Событий-то вон сколько было. Пока выяснят, кто виноват, кого наказать, кого наградить, и вообще что делать – к нам даже не подойдут. Этому меня в дружине научили. Там принято виноватых и тем более награжденных помариновать немного, пусть прочувствуют, пусть помаются.

– Понятно, – просветленно почесал в затылке Арчи. – А я-то думаю, чего они все как воды рот набрали. А оно вот чего.

– Конечно, – подтвердил я, уже подходя к метеостанции. – Наверху сейчас власть делят, тем более такой повод. Кто-то поднимется, кого-то сожрут, не до нас им. Единственно, если кому свербит сильно, тот может на контакт выйти. Но это уже будет его личная инициатива, скорее всего, запомни.

– Век живи, век учись, – флегматично пожал плечами Арчи. – Но успокоил немного, спасибо.

Я остановил разогнавшегося было мага и взглядом указал ему на припаркованный в тени забора дорогой и редкий автомобиль. Машинка была нам незнакома, и черт бы с ней, но сидевший на месте водителя судорожно зашевелившийся при виде нас здоровенный монах меня порядком удивил и насторожил.

– Походу, ждут именно меня и тебя, – мгновенно оценил ситуацию Арчи и приветливо помахал рукой уже вылезавшему наружу водителю. – Как ты там говорил, личная инициатива? Сейчас посмотрим, у кого это засвербило до невозможности.

Он не дал времени монаху выйти, чтобы предупредить своих и, разогнавшись на крыльце, без стука с криком «Ага!» ввалился прямо в дом, пинком распахнув двери настежь. Со стороны могло показаться, что Арчи заигрался, но я-то видел, что он был предельно собран и серьезен, и перед рывком внутрь успел просканировать здание на предмет присутствующих. Я наконец-то тоже вспомнил, что я почти маг, и присмотрелся к обстановке истинным зрением, поспешая за Арчи.

Я увидел, как подскочил поперхнувшийся чаем Васильич, как дернулся от испуга и опрокинул почти пустую кружку незнакомый мне довольно молодой чернец, а больше никого внутри и не было.

– О, Коляня! – не в шутку обрадовался чернецу Арчи и фамильярно хлопнул его по плечу, – здорово, вот это встреча! Как жизнь, как сам?

Поднявшийся на ноги парень в монашеском одеянии вернул опрокинутую кружку на место, не обращая внимания на мага, и жестом извинился перед Васильичем. Потом выпрямился, кивком головы поприветствовал Арчи и с постным видом протянул мне руку для благословения. Я с показным достоинством крепко ее пожал и, не говоря ни слова, сел рядом с Васильичем, который тут же принялся наливать мне чай.

– А и правильно, – с усмешкой сказал мне старикан. – Аэродром – это наш дом. Не пристало нам еще им тут руки облизывать, а то ишь ты, взяли моду лет двести назад. Не было такого раньше, точно тебе говорю, не было, тьфу на вас на всех.

– Тёма, это Коляня, – плюхнулся на стул по другую сторону стола Арчи. – Знакомьтеся. Мы с ним вместе магами у Лары становились. Только ему тогда чего-то не понравилось, чего-то он передумал. Глазки, помню, испуганные были, бегают туда-сюда. Чистый оленёнок, ей-богу! Тьма, говорит, в него посмотрела. Утром встали – нету нашего Коляни, убёг. Только через месяц узнали, что он в монастыре заныкался. По духовной стезе решил подвизаться, от греха подальше.

Я как можно более равнодушно пожал плечами, но мысленно сплюнул от досады.

– Я бы попросил вас обращаться ко мне – отец Николай, – миролюбивым тоном предложил парень, и уселся на стул за другой, противоположный от нас конец стола. – Оставим в покое мою личность и наши взаимоотношения, но просто из уважения к сану.

– Да пошел ты к чёрту, – тут же взвился Васильич, опередив даже попытавшегося было открыть рот Арчи. – Какой ты мне отец, молокосос? Я ведь даже не помню, из-под хвоста какой собаки выпали твои прадед с прабабкой, помню только, что людишки они были мелкие и пакостливые. Я ведь и начальника твоего городского, сморчка замшелого, Серёгой зову, ты то куда лезешь, щенок? Отец, мля…

Мы с Арчи подскочили и в четыре руки усадили на место разбушевавшегося погодника. Чернец украдкой досадливо вздохнул, но накалять не стал, благоразумно пропустив слова старика мимо ушей.

– Я понимаю, Арчи, – продолжил он, спокойно дождавшись, пока мы не усадим Васильича на место. – В твоих глазах я выгляжу предателем. Но это не так, пойми, у каждого из нас свой путь. Ты водишь дирижабли, я же пастырь человеков.

– Вот и паси, – издевательским тоном посоветовал ему маг, – человеков. К эльфам не цепляйся. К гномам и прочим не лезь, про магов вообще забудь. Есть же порядок, не нами установленный, чего нарушаем? И насчет предателя это тебе самому виднее должно быть. Если все, что знал и видел, выложил, то да. А как по мне, ты просто слабак.

– Выложил, – вздохнув, подтвердил чернец. – Так надо было, да и что такого я мог сказать? Секретов у меня от церкви нет и быть не может. Епитимью, кстати, за это лютую принял. И за то, что выложил, тоже. Но это неважно, не для того я сюда пришел.

Тут он заткнулся и принялся в раздумьях и смущении собираться с мыслями.

– Выгнать его, что ли? – задумчиво спросил, не обращаясь ни к кому конкретно, Васильич. – Ну чего ты жмешься, дядя Николай? Ты ведь Артема одного хотел перехватить, так?

– Конечно, так, – ответил ему Арчи, внимательно разглядывая помрачневшего монаха. – Но выгонять не будем, пусть все будет честно. Это и нам нужно, так что жги. Можешь с пряников начать.

– Пряников не будет, – усмехнулся собравшийся с мыслями и успокоившийся чернец. – Не успели подобрать, уж больно вы резкие. Пряники потом, может быть. Тогда сначала с главного зайду, а потом еще к тебе, Арчи, просьба есть. Надеюсь, не откажешь, по старой дружбе.

Я удивленно покосился на Арчи, не ожидая такого внимания к себе со стороны незнакомого мне монаха в частности и церкви вообще. Маг серьезно посмотрел на меня, и в своей голове я услышал его голос: «Так надо, я и сам хотел с тобой на эту тему поговорить». Я понимающе кивнул, внутренне подобрался и приготовился слушать.

– На разговор этот меня никто не благословлял, – сразу предупредил нас Николай, – но если бы не я, то обязательно пришел бы кто-нибудь другой. Есть вещи, которые надо делать без оглядки на ситуацию и без указов сверху. Твой случай – как раз такой. Мы знаем, что ты из очень набожной семьи и сам раньше таким был.

– Да я и сейчас, – хмыкнул я, осенив себя знаком Единого, – не отрекаюсь. В бога верую, но от этого лично вы в моих глазах непогрешимым не становитесь. Мне не три годика, и на братию вашу я насмотрелся. Кого-то уважаю, кого-то нет. Машинка вот у вас уж очень благостная, кстати, глаза режет. Понимаю, сейчас скажете, что не ваша, но неужели подешевле не нашлось?

– Машинка не моя, – грустно улыбнулся монах. – Владыки Сергия, персональная. Не подумали, да. Ну да ладно. Знай, Артем, что мы всегда придем к тебе на помощь, всей нашей мощью и не задумываясь. Ты всегда найдешь у нас самое надежное убежище. Сейчас ты не понимаешь, о чем речь, но когда тьма посмотрит тебе в глаза, вспомни этот разговор. Тебе не обязательно будет становиться одним из нас, никто от тебя ничего не потребует, но помощь и защиту ты у нас получишь. Вот так.

Я с усмешкой оглянулся на Арчи и в смятении увидел, что он необычайно серьезен и прерывать монашка не собирается.

– А ты как думал? – без улыбки сказал мне маг. – Потихоньку вводить тебя в курс дела надо, и хорошо, что это сделал не я. Васильич сегодня должен был, но так даже лучше. Доходчивей получилось. Кто знает, как там дело обернется?

– Ладно, – подумав, ответил всем собеседникам сразу я. – Предупреждение получено и то, что это не шутка, я понял. Дальше что?

Арчи переглянулся с Васильичем и, пожав плечами, выжидательно уставился на Николая.

– Ошейник отдайте, – смущенно попросил он. – Пожалуйста. Тот, который вы в Новониколаевске забрали.

– Год нас трогать не будете, – тут же оживился Арчи. – Нет, три! На других дураках летайте по делам своим скорбным. И нечисть нашу не цепляйте.

– Не могу, – еще более смущенно признался Николай. – Полномочий нет. Могу только попросить. Я ж говорю, быстро все завертелось, благословения получить не успел. А нечисть ваша теперь с медалью, кто ж его тронет? Из-за одного глупого домового уложения княжеского нарушать никто не собирается. Да и саламандра ваша теперь ему лучшая защита, они ведь друзья?

– И это знаете, – хмыкнул маг. – Но вот так просто отдать не могу, уж очень он мне дорог, много чуйств у меня с ним связано и теплых воспоминаний. Тогда эту свинью козлобородую, я про отца Александра говорю, выпорите во славу божию, что ли, чтоб не раздавал такие вещи кому попало. И где он взял его вообще, а?

– Арчи, – прижал ладонь к груди Николай, и тут я с удивлением понял, что он очень уважает и даже любит нашего мага. Да и наш маг, несмотря на все свои громкие слова, относится к монаху с явной симпатией и еще немножко жалеет его. – Он свое получит, и все остальные тоже, не в этом дело. Просто охотники Ангрима сегодня в ночь на колдуна выходят, ошейник им очень нужен. Без него могут не справиться, помоги пожалуйста, по старой дружбе помоги.

– Ангрима? – задумался маг. – Хорошо, забирайте. Они ребята хорошие, другим бы не отдал. Но будешь должен.

– Все, чем могу, – обрадованно встал со стула и поклонился ему монах. – И я, и охотники. Спаси тебя Единый, Арчи. Богоугодное дело ты сделал, прямо говорю.

– Иди ты в пень, – беззлобно отмахнулся от него маг и тоже поднялся на ноги. – С нами пойдешь или юнгу тебе прислать?

– Лучше юнгу, – подумав, попросил Николай. – Нечисть вашу смущать не хочу. Да и вдруг увидит кто лишний. Я и так тут по собственному почину, не будем давать пищу для сплетен.

– Действительно, – согласился Арчи, знаком поднимая меня и указывая на выход. – Благословишь еще трюмного нашего по привычке, а тебя потом Лариска сожжет. Ей твое одеяние и сан пофигу, плюнет раз и все. И да, по собственному почину он тут, как же!

Я не стал их слушать, сердечно попрощался с Васильичем, пожал руку дружески посмотревшему на меня Николаю и вышел на улицу. Давешний здоровенный монах-водитель сидел в курилке и, как я понял, подслушивать даже не пытался, молодец. Я помахал ему рукой, дождался ответного кивка и весь в раздумьях вышел на дорожку.

Все так же моросил ласковый мелкий весенний дождик, гудели и завывали в отдалении станки в мехмастерских, но все же в моей жизни что-то изменилось. Я вдруг ощутил, что шутки кончились, и я вплотную подошел к чему-то, что может круто изменить мою жизнь, и не факт, что в лучшую сторону.

Я вдруг представил себя в монашеском одеянии, с постной рожей подающего руку бабкам-прихожанкам для благословения, и глупо хихикнул.

– Веселишься, – с одобрением хлопнул мне по плечу догнавший меня Арчи. – Молоток. Это хорошо, что мы сегодня Николая встретили. Классный он был парень, но вот…случилось с ним то, что случилось. И я виноват, и Лара, но я больше. Все убеждал ее, что он готов, все думал, что вместе легче нам будет. Но оказалось, что в этом деле каждый сам за себя.

– Ты задолбал уже загадками своими, – я не стал проявлять сочувствие к его воспоминаниям. – Или говори толком, чего мне ждать, или заткнись уже, наводишь тут жути.

– Пусть тебя Лара просвещает, – подумал и отказался что-либо говорить Арчи. – На самом деле ничего страшного, особенно после той хрени, что тебя пробудила. Но только давай все сделаем правильно, хорошо?

Я лишь молча кивнул и призадумался. С церковью в Срединных Княжествах шутки были плохи, это знали все. С другой стороны, я не слышал и не видел, чтобы они гнобили кого-то попусту. Насмотрелся за время обязательных полетов с командами охотников и инквизиторов, это были по-настоящему лихие и правильные парни. Да и сил бы у них не хватило, чтобы прижать всех к ногтю. Но вот сегодняшнее предупреждение меня смутило, немного успокоило и, чего греха таить, даже польстило. Вот было бы мне лет пятнадцать, я бы еще задумался, куда идти, в штурмана или в охотники. И не только я, всем без исключения малолеткам охотники за нечистью заменяли собой былинных богатырей и сказочных супергероев. Взять того же Николая, по повадкам это был честный и спокойный парень, но я-то успел увидеть, что по мощи он как раз был примерно в половину Арчи.

– А этот дядя Николай, он кто? – решил я уточнить на всякий случай у молча шагающего рядом мага.

– Инквизитор, – почему-то напрягся Арчи. – Ты пойми, люди и нелюди с даром церкви очень нужны. Вот тебе и сделали предложение, хорошо хоть я рядом был, а то б увели. Бесит то, что я до сих пор не знаю, кто Колю в свое время обработал. На ходу подметки режут, сволочи. Умеют они по душам поговорить, этого не отнять.

Я успокаивающе улыбнулся магу и решил в ближайшее время держаться либо рядом с ним, либо с Лариской. Душеспасительными разговорами меня было не пронять, просто не хотелось принимать в них участие, вот и все. Почему-то они вызывали у меня только чувство стыда за собеседника, решившего половить рыбку в мутной воде, и уныние. Да и «Ласточку» с друзьями на кого я оставлю, поднималось у меня в душе запоздалое возмущение. Обормота Кирюху, хитрована Микешку, яркую и волшебную Лариску, Далина с Арчи, того же Антоху? Вся моя жизнь уже лет семь принадлежала только им, и я им был нужен не меньше, чем они мне. Не знаю уж, чего там испугался в свое время этот дядя Николай, но вряд ли оно было сильнее той пакости, что пробудила мой дар. Скручивая той ночью болты на двери разорванными в хлам окровавленными пальцами, я ведь думал только о друзьях, а не о спасении своей души.

– Молоток, – неожиданно хлопнул меня по плечу повеселевший Арчи, у которого, видимо, что-то отлегло от сердца. В ответ на мой недоуменный взгляд он приобнял меня и признался. – Слишком громко думаешь, а так настрой правильный. Только давай этот прикол забудем, про дядю Николая, а то еще ляпнем где-нибудь. Васильичу можно, а нам лучше не стоит.

– Давай, – согласился я, и мы наконец ввалились в наш родной ангар.

Глава 3, в которой Лара наводит свои порядки

И снова ближе к обеду следующего дня я опять сидел на диване с чайной кружкой в руках и совершенно равнодушно наблюдал за суматохой в ангаре, хотя на душе и было неспокойно. Меня, в отличие от всех остальных, мало занимала чистота в помещении в преддверии визита Лары, я больше беспокоился о себе.

Как нам сказал примчавшийся по тревоге взмыленный Сан Саныч, дирижабль с бабушкой нашего мага на борту появился в небе Белого Камня самым ранним утром, и сходу пошел на посадку. Тут же выскочившая Лара попросила охрану выделить ей дежурную машину с водителем, и умчалась в сторону резиденции городского головы, мимоходом с усмешкой попросив передать привет внучку.

Выслушав встревоженного Саныча, зевающий Арчи тут же проснулся, разбудил нас всех и затеял генеральную уборку, которую мы всё откладывали на потом, потому что ну никак не ожидали бабулю так рано. Испуганный Микентий по собственному почину метнулся к Нилычу, выпросил у него в помощь несколько молоденьких отчаянных домовых, и теперь они с энтузиазмом шуршали у нас в ангаре. Мы с Арчи с усмешкой переглянулись тогда, потому что увидели, что эти самые лихие домовята просто хотели приобщиться своей помощью к нашему трюмному, и этим самым сделать первый шаг по Кирюшкиному пути. Микешка все рассчитал верно, и они носились по ангару, не спуская восхищенных глазёнок с нашей «Ласточки», в окнах которой мелькал донельзя деловой трюмный с тряпкой в руках.

К слову сказать, кораблик наш был в идеальном состоянии, чист, вымыт и ухожен, весь сиял и сверкал, но Кирюшка наотрез отказался это признавать. И даже чуть было не уговорил Далина вывести «Ласточку» из ангара, чтобы помыть колёса. Гном спросонья было повелся, но потом проснулся и влепил Кирюхе легкий подзатыльник, чтоб не суетился попусту.

Ровно в восемь подошел ночевавший дома Антоха и, отдав Кирюшке домашнее варенье с соленьями, сразу же подключился к уборке. Потом Саныч на грузовике подвез особо роскошную кровать с пружинным матрасом, блестевший дорогим лаком письменный стол и шикарное трюмо со здоровенными зеркалами, которые он по дружбе привез нам на время, чтобы выручить. Арчи подумал-подумал и, не слушая возражений и что, дескать, это слишком дорого, выкупил у него все это великолепие в полную нашу собственность, на радость и гордость Микешке.

Теперь они вчетвером запихнули все это на крышу конторы, чтобы оттуда через широкое окно подать в угловую комнату, из которой, кстати, вынесли все вещи гнома и перенесли их дальше по коридору.

Я сначала пытался им помогать, но они заботливо не приняли мою помощь, да и перебитая на днях рука все еще ныла и просила ее поберечь. Магия магией, но тяжелые повреждения заживали всегда долго и муторно, хоть и не в пример быстрее, чем без нее.

Поэтому я без зазрения совести уселся на диван, где внимательный Кирюшка тут же вручил мне большую кружку чая с жимолостью и от души насыпал в тарелку свежих пряников, которые у него не переводились. Смущенно улыбнувшись мне, он ускакал обратно, оттирать несуществующие пятна на лобовом стекле нашей «Ласточки». Работа кипела, и добил меня Смирнов, заявившийся к нам собственной персоной, во главе своей небольшой выездной пикничковой бригады. Они принялись с ходу, суетливо и боязливо не обращая ни на кого внимания, накрывать наш стол в ангаре. Мне пришлось забрать чай с пряниками, и уйти к Лариске, просто чтоб не оттоптали ноги.

Арчи с Далином с усмешкой внимательно поразглядывали этот неожиданный подарок, понимающе перемигнулись между собой, но мешать Смирнову не стали. Далин только крикнул самым суровым голосом, что спасибо, конечно, но посторонних он тут не потерпит. И пусть все лишние уматывают, как только накроют стол, но Ларе он обязательно скажет, от кого это такое великолепие. На что Смирнов независимо пожал плечами, но ничего не ответил.

Я устало привалился к котлу отопления, усевшись на бетонную станину, и ласково подмигнул высунувшейся Лариске. Наша девочка с интересом рассматривала этот неожиданный аврал, и пыталась понять, что к чему. Я, как мог, и магией и словами, принялся объяснять ей причину переполоха. Сказал, что к нам едет бабушка Арчи и немного увлекся, расписывая достоинства и силу красавицы Лары, а потому не сразу заметил, что Лариска чуть не плачет.

Я сразу же заткнулся в тревоге, увидев ее обиду и сильнейшую ревность. Саламандра, глотая слезы и огненно злясь, в упор неотрывно смотрела на меня, и тут я понял, чего это вчера перед обедом так испугался Арчи.

Задним ходом, разлив чай и позабыв про пряники, я отодвинулся так, чтобы ребята могли меня увидеть, и принялся во весь голос успокаивать ее. Арчи первым сообразил, что что-то пошло не по плану, и кинулся мне на помощь, потянув за собой весь экипаж. Вшестером, мы магически, а Далин с Антохой просто во весь голос, принялись сообщать ей о том, какая она у нас красавица и солнышко, да как нам с ней повезло, и что мы ни на кого ее не променяем, потому что взаправду любим. Спасло то, что мы говорили от чистого сердца, а еще то, что Кирюшка наш всерьез на нее обиделся.

Его тихое и тоскливое «Вот как ты могла про нас так подумать?» прозвучало громче всего нашего хора, и Лариска устыдилась. Она тут же доверчиво поверила всем нашим словам и в сильнейшем смущении спряталась в свой домик, чтобы тут же, чуть не плача от облегчения и радости, выскочить наружу. Дело чуть не дошло до объятий, но Арчи вовремя всех успокоил.

Далин молча следил за раскаленным добела тиглем, явственно борясь с желанием натыкать меня в него мордой, а пряники мои поджарились и начали вкусно пахнуть горелым сахаром на весь ангар. Смущенно улыбающийся Кирюшка быстренько их убрал, под восхищенные взгляды соседских домовят, а Лариска успокоенно и в великом смятении спряталась, успев перед этим послать нам всем ликующий и радостный взгляд.

Меня уже начал доставать весь этот бардак, настроение было ни к черту, и поэтому я просто чуть не снес Микешку, которой отважно преградил мне путь в наш сортир. Как огромный разъяренный кот, шипя и скаля зубы, он отважно перекрыл мне дорогу, судорожно тыча лапкой в сторону аэровокзала, мол, туда иди, если уж так приспичило. Раньше я бы испугался и отступил, теперь же я мог его просто придавить своей сырой силой и снести к черту.

Но тут я разглядел через открытые двери сияющий унитаз, такую же душевую с умывальником, и устыдился. Чисто было как в операционной, плюс непонятно откуда взявшийся свежий воздух с хвойным ароматом заставили меня оценить масштабы трудов, и я с уважением отступил в сторону. На снова непонятно откуда взявшихся полочках в чистейших вазочках с водой стояли ранние полевые цветы, в дорогущей хрустальной мыльнице красовался одинокий и ни разу не пользованный кусок розового туалетного мыла. Еще были какие-то сверкающие серебряные стаканчики с новехонькой зубной щеткой, целой охапкой разнокалиберных расчесок и другой, мной не опознанной галантерейной хренью. Окончательно заставили меня сдаться несколько белейших пушистых полотенец, ведь не было у нас такого никогда!

– Чтоб ты прокис, – чуть слышно пожелал я ему и развернулся в сторону выхода из ангара. Микешка услышал, но ничего не сказал, и лишь обессиленно уселся на пороге.

– Тёма, – весело окликнул меня Арчи. – Я сам сегодня в управу гонял за этим делом! Вот ведь сволочь вредная! Но чистоту он там навел такую, что не стыдно будет и князя принимать!

Я лишь раздраженно махнул рукой, и решил как можно быстрее покинуть этот бардак. Саныч тут же увязался за мной, сославшись на занятость, и мы вдвоем вышли к его машине, не обращая внимания на опасливо заглядывающих в открытые ворота ангара Смирнова сотоварищи.

– Весело у вас, – только и сказал мне Саныч, с сочувствием поглядев на меня. Всю короткую дорогу до здания управы он промолчал, лишь немного улыбаясь своим мыслями, за что я ему был очень благодарен. Там мы расстались, я сделал свои дела и успел от всей души матюгами успокоить дежурного сантехника, вдруг заметившего, что сегодня наш экипаж почему-то прется в его владения, совсем обнаглели, своего что ли нет?

Потом я прогулялся за ограду, сходил в столовую, где нехотя перекусил одиноким гномским пирожком, и примерно через час вернулся к своим. Но внутрь заходить не стал, потому что прислушался и понял, что накал хоть и поутих, но заполошная уборка продолжается и заканчиваться в ближайшем будущем не собирается.

Поэтому я решительно уселся на лавочку под боком у ангара, в тени свежей молодой зелени на деревьях и устало вытянул вперед ноги. Потом подумал, расслабленно откинулся на спинку и разбросал в стороны руки. Я чуть прикрыл глаза, блаженно щурясь на ласковое солнышко, и тут наконец мне стало до того хорошо, что я с облегчением почувствовал, как раздражение и плохое настроение, сдуваемые вкусно пахнущим речным ветерком, уходят вместе под ручку куда-то к чертовой матери, где им самое и место.

Я с наслаждением выдохнул, посопел и совершенно расслабился, закрывшись от магического мира наглухо, чтобы только не отвлекали меня своей возней. Сидел я так минут пятнадцать, и стало мне до того хорошо, что я чуть не задремал и совершенно пропустил отчетливый, но тихий стук каблучков по бетонной дорожке летного поля.

– Ну, здравствуй, Тёма, – на скамейку рядом со мной присела Лара и теперь с интересом разглядывала меня. – Веришь, всю дорогу только и думала о том, как же это я тебя пропустила.

Я смог лишь только судорожно кивнуть ей в ответ, потому что раскрутил магическое зрение на полную, и теперь в полном обалдении рассматривал это невообразимой мощи и силы магическое существо, которое почему-то прикидывалось красивейшей женщиной. Выглядела она сногсшибательно, мастерски пошитый и сидевший на ней как влитой серый деловой костюм лишь подчеркивал все ее прелести, но мне сейчас было не до них.

Я сидел, судорожно сжавшись и почти не дыша, и практически в ступоре рассматривал ее бушевавшую ауру, из-за которой ее саму на магическом плане не было видно. Сильнейший яркий, но мягкий свет ласково давил во все стороны, заставляя исчезать тени и злобу, а вот чувств ее я совсем не ощутил, потому что она была безмятежна, как одинокое весеннее облачко в синем спокойном небе.

– Ну все, хватит, – она с улыбкой накинула мне на шею сдернутый было мной и зажатый в кулаке мамин оберег и ласково добавила, когда я пришел в норму. – Насмотришься еще.

– А почему? – только и смог прохрипеть я.

– Почему я выгляжу женщиной? – верно истолковала она мой вопрос и задумалась. – Да потому что я женщина и есть, и никем другим пока быть не хочу.

Я лишь недоверчиво покривился, потому что находился под впечатлением от недавнего зрелища, и не сильно-то ей поверил.

– Вот смотри, – принялась она мне объяснять. – То, что ты видел, это я, но не вся. Понятно?

Мне пришлось отрицающе помотать головой, и она продолжила.

– И это тоже я, – с этими словами она дотронулась изящным пальчиком до своего лба.

Я судорожно кивнул, но она не обратила на это никакого внимания.

– И это тоже, – палец перекочевал пониже и указал на сердце. – Причем здесь находится все самое главное и дорогое для меня. То, ради чего я живу.

Я изобразил понимание, но она лишь ласково усмехнулась.

– И это тоже я, Смирнову на радость, – пальчик дотронулся до живота. – А ниже показывать не буду, но там тоже я, и все у меня там нормально, можешь мне поверить. Так кто же я?

– Если б я знал, – наконец-то смог улыбнуться я ей в ответ, но сдаваться не собирался. – Ты мне скажи.

– Ты думаешь, что я – твой будущий учитель, балда, – она ласково взъерошила мне волосы и уселась поближе и поудобнее, поджав одну ногу под себя. – Арчи думает, что я его странная бабушка. Но я – всего лишь одна из удач в вашей жизни, не больше.

– Арчи сказал, что ты сделаешь меня магом, – удивился ей в ответ я.

– Я сделаю? – в свою очередь удивилась она и с улыбкой доверила мне семейную тайну. – Арчи у меня все-таки немного туповат и при этом суеверен, ну просто как старая баба. Наводит тень на плетень и боится непонятно чего. Как я могу сделать тебя магом, если ты уже им стал? Могу подтолкнуть, показать, разбудить, оградить на первых порах от детских ошибок, а дальше ты сам. Разве я могу научить тебя осознанно ценить дружбу и уклоняться от зла не потому, что так надо, а потому, что это противно твоей натуре? Разве я могу научить тебя удивляться и радоваться, быть любопытным и деятельным?

– Ничего не понял, – нерешительно признался я, когда она остановилась. – Чушь какая-то благостная. Приятно, конечно, но непонятно совсем. Вот когда я магом успел стать?

– Наш мир и все, что тебя окружает – живое, и ты это прекрасно знаешь, – уже с досадой объяснила она и я опасливо поежился. – Когда-то давно, когда ты был очень маленьким, ты просто слишком громко удивлялся и радовался ему, вот и все. Мир тебя заметил, улыбнулся в ответ, и привет новому магу! Ты ему понравился, и с этих пор он прислушивается к твоим желаниям, и готов их выполнять, и ничего больше.

– Как-то все слишком миленько, – все больше и больше успокаивался я, но решил поделиться с ней своими страхами, что не давали мне спокойно дышать со вчерашнего дня. – А что же с Николаем тогда случилось, почему он убежал? Ну, тот самый, что был вместе с Арчи? Он его еще Колюней называл.

– И с ним все просто, – успокаивающе улыбнулась мне Лара. – Арчи был готов тогда удивляться, радоваться и идти вперед. Коленька же опасался всего, от жизнерадостного ребенка в нем не осталось и следа, и он больше хотел контролировать и защищать от непонятного ему других. Ну, тут уже ничего не поделаешь, и пришлось мне поступить по уложению, отдать его чернецам, потому что он был из них. Не вышло бы из него мага.

– Так вот кто Николая обработал, – некстати догадался я и Лара тут же поднесла палец к своим губам, покосившись на меня с укоризной, так что мне пришлось ей быстро поклясться. – Буду молчать, как рыба об лёд, Арчи ни слова!

Лара заговорщицки мне подмигнула, мол, пусть это будет наш с тобой секрет.

– А как же те маги, на Торговом Острове? – запоздало возмутился я. – Они-то здесь каким боком, как-то не стыкуется все это с тем, что ты мне сейчас говоришь, ну не может наш Мир таким быть!

– А может не только Мир в ответ улыбнуться, – терпеливо продолжила просвещать меня Лара. – Может и огонь, но это по большей части к гномам. Может Ветер, может Лес, а может и Тьма. Вот мучит какой-нибудь мерзкий малолетний ублюдок котёнка, и улыбается, прямо щерится от своего поганого счастья. И не замечает, выродок, как Тьма из-под кровати или из шкафа скалится ему в ответ. Там немного-то и надо, чтобы тебя заметили, в конце-то концов. Только искренность.

– Дела…, – ошеломленно выдохнул я. – А Бог здесь причем?

– С церковью потом разберемся, – отмахнулась Лара, уже начиная проявлять нетерпение. – Не до них пока, да и сложнее все там. Но можешь на досуге сам прикинуть. Исходные данные тебе для понимания дам. Огромная организация, несколько десятков тысяч человек, сохраняет себя на сломе эпох, и видит возвращение магии в немагический мир. И начинает вдохновенно усиленно молиться своему божеству, совместно призывать его. Подумай, что в этом случае может быть.

– Какой еще слом эпох? – потрясенно удивился я, ведь передо мной открывались все самые странные тайны. – И как можно кого-то призвать? Хотя да, свято место пусто не бывает, это у них любимая присказка.

– Какая вам магия, неучи? – уже немного разозлилась Лара на мою непонятливость, хотя я-то видел, что ее безмятежность не уменьшилась ни на йоту, а эта старательно показываемая мне досада была лишь легким порывом ветерка в тихий безветренный день. – Вам история нужна, география с литературой! Физика с химией, математика, в конце-то концов! Чтобы понимали, где живёте, и почему именно так, а не иначе, живёте!

Воздух посвежел, как при грозе, заискрили травинки на газоне, и я с невольной усмешкой почувствовал, как переполошился Арчи в ангаре, и как он против своей воли пробежался в легкой панике туда-сюда, пока его не поймал мрачный, всё тут же понявший Далин. Лара тоже это заметила, мы переглянулись, улыбнулись друг другу, и я все-таки с облегчением почувствовал, как она оттаяла, хоть и сердилась вроде бы понарошку.

– Ладно, ты только не вздумай меня бояться, – предупредила она меня, поднимаясь на ноги. – Раньше же не боялся, и даже в вырез умудрялся заглядывать, помню-помню. Но не липко, со слюнями, а с восхищением, поэтому тебе я это прощала. А сейчас пошли, кушать хочется. У Смирнова я могу съесть много, он молодец на этот счет.

– А как же фигура? – решившись, вставил ей шпильку я, только чтобы подержать репутацию не боящегося ее ученика, и закрепить наши новые отношения.

– А вот тут чистая магия, – Лара ослепительно мне улыбнулась, все сразу же поняв и решив поддержать игру. – Мне моя фигура дорога, и без магии тут никак. Всё должно быть идеально, если есть такая возможность, любая женщина меня поймет и поддержит. Особенно я горжусь своей троечкой торчком, как говаривал один, ныне из-за этого покойный, негодяй.

– Да что ж такое, – я даже остановился. – Сама же говоришь не бояться, и тут же такие истории. Мало ли кто чего сказал, нельзя же так. Скажи, что пошутила. И не говорят женщины про себя так, не верю.

– Ох, милый, – Лара не постеснялась подойти ко мне и приобнять за плечи. – Если б ты знал, о чем говорят женщины, когда их не слышат, ты бы точно расстроился и стал бы меньше нас любить. Но иногда в самом деле я и правда уже могу сказать что-то не то, пойми и не обращай внимания. Хотя вот твоя Настя-буфетчица в выражениях перед подругами не стеснялась, можешь мне поверить.

– А убиенный по поводу твоей троечки, он тут каким боком? – я все еще не сдавался и стоял на месте.

– Да пошли уже, – Лара с силой поволокла меня в ангар, и я с удивлением понял, что она физически будет посильнее даже нашего гнома. – Вот остолоп. Не думаешь же ты, что я сожгла его за эти слова. Там было много разных подвигов, один другого паскуднее, просто запомнился он мне именно этим. Давай шевели ногами и не придумывай себе лишнего!

Я сдался и пошел по своей воле, просто чтобы не выглядеть смешно, и Лара тут же меня отпустила, дружески при этом подмигнув.

Мы вошли с ней в притихший ангар, где Арчи уже ждал нас, стоя у накрытого стола вместе с Антохой, и лишь Далин демонстративно и независимо ковырялся в своем инструменте.

– Охти ж мне, старой, – Лара остановилась между магом и гномом. – Какая у моего внучка с дружочками песочница-то чистая! А игрушки-то какие красивые!

Гном вспыхнул и, не оборачиваясь, засопел еще сильнее, а маг страдальчески возвел глаза вверх.

– Далин, если будешь вести себя как ребенок, я именно так и буду с тобой разговаривать, – по-доброму предупредила его Лара. – Иди сюда, поздороваемся. Претензии свои потом мне предъявишь, после обеда.

Гном подумал, согласно кивнул, кинул в ящик гаечный ключ, неторопливо вытер руки ветошью и направился к нам. Но Лара не стала его дожидаться, а принялась обниматься с Арчи, потом забавно потетешкала покрасневшего Антоху, и поцеловала гнома последним, при этом не дав никому садиться за стол.

– Сходите покурите, мальчики, – предложила она нам, направляясь к Лариске. – Мне тут с одной вашей девочкой поговорить надо, гостинцев ей от родных передать.

Мы и не подумали идти на выход, а лишь с небольшой тревогой, помня утренний взрыв ревности у нашей саламандры, следили за ними обоими, готовясь к возможным неприятностям. Не дернулся никуда даже Антоха, за что заслужил от Далина одобрительное похлопывание по плечу.

Лара недоуменно обернулась, и я с потрясением увидел, что у нее уже гораздо больше общего с нашей саламандрой, чем с нами. Все-таки это был уже не человек и не эльф, а что-то мне непонятное.

Лариска, недоуменно потягиваясь и позёвывая спросонья, выглянула на шум, и вдруг неожиданно обрадовалась, осветив ярко-алым весь ангар и чуть при этом не выскочив из своего домика. Под удивленным взглядом эльфийки облегченно отступил в сторону побледневший Кирюшка, преградивший было ей дорогу, и тут Лара потеряла терпение. Она быстро обернулась, вытянула в нашу сторону руку и гневно прищелкнула пальцами.

Очнулись мы уже за закрытыми воротами ангара, но как мы здесь оказались, не помнил ни один из нас. Потом приоткрылась боковая дверь, и в нее кубарем вылетели оба наших нечистика, причем Микентий почему-то еще и дымился.

Арчи вместе со мной облегченно присел на лавочку, домовые забились под нее, и лишь Далин встал напротив нас, засунул руки в карманы куртки и нахмурился.

– Мне это уже не нравится, – без обиняков объяснил он нам с магом свою позицию. – Этот дурдом я не потерплю. Сегодня еще ладно, пусть даже переночует, а завтра как хотите, но чтобы спровадили ее в город, понятно вам? Или я поговорю с ней сам.

Мы с Арчи страдальчески переглянулись, но гном не унимался.

– До чего дошло, в сортир не моги сходить, – с этими словами Далин пнул лавочку и заглянул под нее. – Это было в первый и последний раз, понял меня, Микентий?

Микешка забился под мои ноги и отсвечивать не рисковал, зато вперед вылез Кирюшка, которой принимал все близко к сердцу и которому до всего было дело.

– На «Ласточке» же есть туалет! – от всей своей несуществующей души попытался порадовать он механика. – Я все вентили открою и потом закрою! Я умею! Пожалуйста, Далин! Ты только скажи! Я мигом!

– Ах ты ж мой маленький, – гном не погнушался присесть на корточки и погладил вытянувшегося ему навстречу Кирюшку по голове. – Вот тебя я люблю. Но получается, что теперь у нас в экипаже два домовых. Один молодец и умница, медаль имеет, а второй баклан, который много о себе возомнил. Но я это дело мигом исправлю. Ты слышишь меня, Микентий?

Не посмевший проигнорировать слова гнома старший домовой робко выглянул в щель между моих ног и насупленно кивнул. Далина он побаивался и очень уважал.

В ангаре еще раз полыхнуло алым, и раздался радостный переливчатый визг. Гном прислушался и немного оттаял.

– С другой стороны, – задумчиво вслух начал размышлять он, – если нашей девочке общение с Ларой идет на пользу, то это очень хорошо. Они ведь и раньше между собой шушукались.

– Вот именно, – тут же принялся ковать железо, пока горячо, Арчи. – Ты на другие экипажи с саламандрами посмотри, с кем мы вместе начинали! Два здесь, два в Новониколаевске, и нигде такого прогресса нет! Им всем до нас еще лет двадцать, не меньше.

– Это да, – с сомнением протянул гном, в упор глядя на воодушевившегося мага. – Только ты шибко-то не прыгай, я тебя насквозь вижу. Мы вчетвером плюс эти два – это экипаж и есть, а все остальные наши родственники тут прямо лишние. А где Антоха, кстати?

Мы заполошно подскочили, но обнаружили юнгу здесь же, под кустом на газоне. Под головой у него была подушечка, а в руке пирожок.

– Сильно его приложило, – с сочувствием произнес Далин, начиная теребить Антоху. – Молодой ишшо.

Юнга немного очухался, посмотрел на нас мутными глазами и попытался встать, отбросив в сторону Смирновский пирожок.

– Собачки съедят, – объяснил он нам, хотя мы не требовали он него никаких объяснений, и попытался дотянуться до лавочки. Ему становилось лучше на глазах, и Далин облегченно выдохнул, мрачно посмотрев в сторону ангара.

Тут дверь как по заказу отворилась, и прямо под его сумрачный взгляд на улицу вышла нимало не смутившаяся Лара.

– Арчи, зови своих дружков, и идите уже домой, обедать, – улыбаясь, произнесла она. – Хватит игр на сегодня. А ты, Антоша, прости бабушку. Но не люблю я, когда меня не слушаются, понятно вам?

Далин независимо кивнул, серьезно глядя ей в глаза, я тоже саркастически скривился, а вот что за рожи состроили себе Арчи с Антохой, я рассмотреть не успел, потому что мы дружно пошли обедать.

Глава 4, в которой описывается церемония награждения

Утро следующего дня выдалось торжественным. Назначено было на десять, но мы немного загодя успели выгнать «Ласточку» за ворота, пришвартовались к причальной мачте и развернули силовой каркас процентов на семьдесят от минимального, чтобы не дай бог случайно никуда не улететь.

Церемонию награждения для нашего трюмного затеяли Лара и, в первую очередь, Арчи. Вчера весь вечер она в его сопровождении хлопотала по своим и нашим Новониколаевским делам. Сюда же из столицы примчался князь со свитой, и теперь наверху разбирались, что же это там такое на рудниках случилось, и кто конкретно в этом виноват. Вот покажите нам его, негодяя, а мы уже решим, что с ним делать. Летели головы, раздавались награды, вершился скорый суд и правёж, потому что скандал, на самом деле, вышел жуткий. Все заинтересованные группировки при власти воспользовались моментом, и вцепились было друг другу в горло, но грозный рык сверху окоротил всех.

Наше участие в этом деле все заинтересованные стороны, в том числе и мы, договорились замазать. Нашему экипажу от признания его геройства было ни тепло, ни холодно, да и лишнее внимание не хотелось привлекать, а вот для товарища Семенова и для некоторых чинов из дружины это был вопрос жизни и смерти. Они пытались было преподнести все случившееся как полный успех и свою личную заслугу, но князь был не дурак, и информацию черпал не только от них. Но требовалось создать официальную благостную картину случившегося, и мы в ней были лишние.

Нам намекнули на огромную благодарность потом, в случае молчания сейчас, и еще куча всяких плюшек по мелочи. Лара согласилась, я с Далином был не против, но вот Арчи закусил удила. Он вытребовал официальное награждение княжеской медалью для нашего трюмного, со всеми почестями, и чтобы по полной программе, сумев настоять на своем. Во-первых, он обещал, а во-вторых, просто по-приколу, как он объяснил нам потом, вот захотелось ему. Я одобрительно хлопнул его по плечу, Далин неопределенно поморщился, но ничего не сказал, что уже можно было расценивать как похвалу.

Все заинтересованные стороны были в курсе происходящего, но оформили награждение как выполнение князем каприза великой магессы. Почему бы, как говорится, и нет.

И вот теперь мы стояли по стойке смирно в тени нашего дирижабля, одетые в одинаковые неизмятые синие комбезы, с одинаковым же серебряным рисунком ласточки на спине, груди и левом рукаве. Я стоял между Арчи и Далином, молча слушая, как они от нечего делать вполголоса препираются. По идее, рядом со мной сейчас должен был стоять Антоха, как третий по росту в нашем экипаже, но Далин на такое пойти не смог, и юнга смирно стоял там, куда его пододвинул гном.

Саныч привез из своих несметных закромов и установил на стартовом пятачке небольшую красную трибунку с магическим матюгальником, поставил рядом стол, и накрыл его красной же торжественной бархатной скатертью. Приволок еще откуда-то три разномастных стула и расположил их за столом для наградной комиссии. Потом выстроил помогавший ему дежурный наряд в шеренгу по левую руку от нас, и в ожидании уселся за стол.

Мужики из дежурной группы отнеслись к делу серьезно, нацепив на торжественную форму все свои регалии, и выстроились, застыв в привычном ожидании, стараясь при этом не смотреть на Лару.

Эльфийка сидела в легком креслице, одетая в торжественное синее платье, и легкомысленно лакомилась чем-то Смирновско-воздушным из хрустальной посудинки на длинной тонкой ножке. Помахивая серебряной ложечкой, она переглядывалась с любопытной и веселой Лариской, которая в этот момент всех нас очень сильно любила. Саламандре просто до ужаса нравилось и это немного пасмурное утро, и торжественное построение, и все остальное. Сдвинув набок новую, расписанную рунами красивую крышечку для своего домика, которую ей вчера привезла Лара, она во все глаза рассматривала новое для нее зрелище.

Кирюха прятался пока на борту «Ласточки», стесняясь выходить и изо всех сил борясь со свой застенчивостью.

Аэродромные собаки, этот самый настоящий бич и проклятие всех построений и парадов на открытом воздухе, потому что они всегда были ужасно охочи до всего торжественного, подходить не рисковали, уж не знаю почему. Но и без них зрителей хватало. Соседские экипажи, свободные от вахты аэродромные служащие, просто зеваки оккупировали газоны и курилки во всей округе, дожидаясь торжества и обещанного сквозь зубы Смирновым угощения для всех после него.

Ждали только представителей церкви, городской и военной администрации, но до десяти было еще несколько минут, так что все было в норме.

Тут Далин чувствительно подтолкнул меня в бок, и я очнулся.

– Слышал? – требовательно прошипел он. – Со Смирновым разговаривать не смейте, оставьте это мне. Не мешайте получать удовольствие.

– Нужен он мне тыщу лет, – тут же открестился я. – Разговаривать с ним ещё. А что случилось?

– А видишь, какой он смурной стоит? – указал мне гном глазами на грустного ресторатора. – Денежки подсчитывает, морда. Чуть не плачет. Ему, скотине, мало того, что Лара ему покровительствует, и лечит его самого и всю его семью с сотрудниками забесплатно. Я сейчас в основном про девок говорю. Грусть его взяла, смотри ты.

– Каков подлец, – серьезно подумав, оценил я Смирнова. – Куркуль самый настоящий. И что?

– А то, что он не унимается, – шепотом просветил меня злорадно предвкушающий свой будущий разговор с ресторатором Далин. – К Антохе подходил сегодня. Длинные речи говорил. Начал с того, что все это бесплатно, конечно, но только для Лары. На всех он никак не рассчитывал. Закончил тем, что попросил хотя бы извозчика за вчера оплатить, двадцатку требовал.

– Ого, – хохотнул я, представляя себе эту сцену. – И что Антоха?

– Антоха молодец, – одобрительно подпихнул юнгу локтем Далин. – Сообразил дураком прикинуться, мол, ему дяденьки в экипаже деньги не доверяют, но обещал передать. А сейчас он к Санычу подошел, Арчи расслышал, по магии-то. Сказал, что фуршет на всех, и поэтому пусть все и скидываются. Саныч не дурак, ко мне его отправил. Мол, гном за деньги отвечает. Ох, и повеселюсь я сегодня!

Мы все дружно переглянулись и заулыбались, и лишь один Антоха немного недоуменно, но это просто потому, что его тогда с нами в ресторации Смирнова не было. Далин успокаивающе подмигнул вдруг тревожно посмотревшему на нас ресторатору и похлопал себя по нагрудному карману, где у него обычно лежали денежки.

Было уже без пяти десять, и я заметил въезжающую на территорию летного поля какую-то кавалькаду из трех довольно дорогих и редких автомобилей.

– Начинается, – прошептал подобравшийся Арчи и обернулся, чтобы подбодрить Кирюху. – Трюмный, будь готов и держись веселей!

Кирюшка что-то согласно пискнул, а я вдруг заметил в глубине нашего ангара, в углу под самой крышей рассевшихся на подоконниках верхних окон и на помосте целую армию домовых во главе с Нилычем и Микентием. Я помахал им рукой, они мне в ответ, Лара это заметила, удивленно оглянулась, заулыбалась, но ничего не сказала.

Тем временем машины подъехали, и из них выползли на свежий воздух отец Николай, какой-то немолодой пузатый гном в гражданском костюме и кожаной черной папкой под мышкой, и еще, к моему удивлению, товарищ Семёнов в паре с командиром дружины в Белом Камне. Саныч охнул, отдал честь и побежал к нам в ангар еще за одним стулом.

Гости великодушно дали ему на это время, и место за трибункой занял одетый в форменный мундир командир местной дружины, при всех регалиях и с наградным оружием на боку.

Все подобрались и замерли, Лара отставила в сторону свой так и недоеденный десерт, и скромно уселась за столом. Часы на здании аэровокзала отсчитывали последние секунды до десяти, потом раздался один звонкий удар в колокол, и председательствующий, одетый в цивильное платье гном, объявил церемонию открытой.

– Товарищи! – зычным голосом на всю округу начал свою речь командир. – Дружинники! Лётный состав! Персонал охраны аэродрома! И все присутствующие! От имени князя! И по его поручению! Поздравляю вас с участием в церемонии награждения высокой княжеской наградой присутствующего здесь героя! Члена экипажа «Ласточки», трюмного Кирентия Кузьмича! Где он сам, кстати?

Успевшая подняться и подойти к «Ласточке» Лара на руках вытащила из дирижабля смущенного в край, но упрямо сжавшего губы и на все готового Кирюшку. Она аккуратно поставила его перед нашей командой на заранее подготовленную подставочку и встала так, чтобы быть между нашим домовым и отцом Николаем. Тот укоризненно на нее покосился, но ничего не сказал. Напрягшаяся было Лариска погрозила ему еще лапкой, и Кирюшка воспрял духом и успокоился совершенно.

– За героизм и самоотверженность! – продолжил командир, перед этим с интересом рассмотрев нашего трюмного. – По именному указу князя! Приказываю наградить домового Кирентия Кузьмича медалью «За отвагу», и сообщить ему о пожалованной свыше фамилии Ласточкин! Признать его нечистью зело полезной и на этом основании не подлежащей святейшему суду, а только княжескому, о чем внести записи в церковные, судебные и дружинные реестры! И присвоить ему высокое звание рядового дружины в отставке! Товарищ рядовой запаса Ласточкин, для награждения выйти из строя!

Лара осадила рванувшегося было вперед Кирюшку, и сама вышла на получение медали.

– Ну, или лицо, им на то уполномоченное! – быстро поправился командир, глядя на эльфийку, и перевел взгляд на нашего трюмного. – Уполномоченное?

Кирюшка быстро согласно кивнул, и Ларе вручили открытую неуставную коробочку из красного дерева с серебряными рунами, в которой на бархатной подушечке сияла серебряная же медаль на гвардейской ленточке, прошитое снова же серебряными нитями красное удостоверение и черные погоны рядового. Лара обернулась, показала все это сверкающее свежим серебром великолепие, и Кирюшка понял, почему его не пустили вперед.

Потом быстро, но очень торжественно выступил гном из администрации, и вручил Ларе почетную грамоту на имя Кирентия Ласточкина. За ним встал отец Николай, при этом спрятавший руки за спину, чтобы никого из присутствующих случайно не благословить, и затеял недлинную, но очень хорошую речь.

Он говорил что-то о настоящем героизме, который проистекает из смирения и послушания, и этим самым он отличается от ненастоящего героизма, который вообще не пойми что. О том, что только подвиги на пользу общества хороши, и что только общество за это щедро вознаграждает. О том, что геройствовать необходимо лишь идя на помощь другим или выполняя свой долг, а так вообще надо быть умным и послушным, никуда не лезть и слушать старших, которые лучше знают. У меня возникло странноватое ощущение, что текст ему писали Нилыч с Микешкой.

Я перевел взгляд в дальний верхний угол ангара, откуда во все глаза за действом наблюдали нечистики, и понял, что речь святого отца проняла их всех до печенок, в отличие от слушателей на поле. Я невольно хмыкнул, и наметил себе рассказать об этом отцу Николаю при случае. Во всяком случае, более благодарных слушателей у него сегодня не было. Микентий, так тот вообще возбужденно тыкал лапкой в сторону трибунки, и тряс всех рядом находящихся, как будто призывая домовых немедленно проникнуться этой речью. Нилыч же одобрительно кивал в такт всем словам отца Николая и поглядывал на подопечных, внимательно следя, все ли домовые прочувствовали их смысл. Оба они прямо светились от восторга и всем своим видом показывали – а мы вам что говорили? Честно говоря, я и не заметил, когда Микешка успел стать правой рукой Нилыча, но то, что эти двое спелись и теперь держали всю свою команду в ежовых рукавицах, было понятно без слов.

Я невольно хихикнул, и показал глазами недоуменно покосившемуся на меня Арчи на этот балаган. Маг оценил цирк и только покрутил головой, стараясь не улыбаться и не портить чрезвычайно серьезному Кирюшке праздник.

Потом святой отец наконец-то угомонился, и его место за трибункой заняла Лара, которая показала всем, что такое настоящая эльфийская торжественная речь. Она магичила на полную без всякого стеснения, и я потом даже не смог толком вспомнить, о чем же таком она говорила. Помнил только, что проникся до глубины души и чуть не пустил слезу от восторга и умиления.

К счастью, магесса быстро закруглилась, и закончила свою речь приглашением всех присутствующих на фуршет а-ля пикничок в честь свежеиспеченного героя. Гражданский гном закрыл было церемонию, но Саныч перехватил инициативу и вышел вперед, чтобы отдать приказ караульной команде на троекратный салют. Звонко бахнули три раза подряд холостыми зарядами винтовки караульщиков, народ радостно зааплодировал, и развеселившаяся Лариска плюнула вверх огненными звездами, добавив красоты и шума в церемонию. Наградная комиссия восприняла это благосклонно, потому что получилось что-то вроде фейерверка, и все потянулись к накрытым столам.

Кирюха все еще стоял на подставочке, пытаясь продлить торжество хотя бы на чуть-чуть, и подошедшая к нам Лара ласково его погладила. Мы тоже расслабились, и сгрудились вокруг домового, подтащив Лариску к нашему кругу.

– Вообще-то, не должны были ему звание давать без присяги, – почесал в затылке гном. – Странно. Хотя бы и в отставке. Но я только за, вы не думайте. Рад за тебя, рядовой запаса Ласточкин!

– Ну, это я князя попросила, – с усмешкой поглядела на него Лара. – Ему хотели гражданскую медаль дать, дружинники уперлись, что без звания нельзя, и вот… Держи погоны-то, они без серебра!

Совсем обалдевший Кирюха схватился за них, и попытался сходу приладить их к комбинезону, но получилось странновато, что-то вроде двух небольших демонских черных крыльев, и наклонившийся Далин мягко отобрал их у него.

– Вечером соорудим тебе по размеру, – пообещал он провожающему погоны глазами трюмному. – Слушай, ты медаль со всем прочим сам хранить будешь, или нам доверишь, мы ее тогда на «Ласточке» спрячем, а?

– Медаль общество хранить будет, все вместе, уже договорено, – отозвался Кирюшка. – И грамотку, и коробочку с книжечкой. И погоны эти большие тоже.

– О-о-общество, – с сомнением протянул Далин. – Ну, смотри сам. Если ты этим клоунам доверяешь, то ладно. Только осторожнее будьте, столько серебра сразу для вас смерть.

– Они не клоуны, Фрол Нилыч с Микентием Митрофановичем очень хорошие! – возразил ему Кирюшка и тут же поник. – А как же мне медаль носить-то тогда? Ее ведь не потрогать даже!

– Пойдем, – наклонился и взял его на руки гном. – Покажу и расскажу тебе, что такое наградные планки, и как они медаль заменяют.

– Это такие полосочки цветные, веселые? – тут же сообразил и оживился Кирюшка. – У тебя на парадной форме есть, я видел, когда гладил! Только спросить постеснялся! Их же вышить можно!

– Можно, – поддакнул ему гном, уже в дверях «Ласточки» – Сейчас сразу и вышьем, чего тянуть? Цвета я тебе покажу какие.

Мы проводили их глазами, а Лара принялась нами командовать, как только закрылась входная дверь за гномом с трюмным.

– Так, вы двое, – показала она на нас с Арчи пальцем. – Берете Лариску и домой. Там я ее укладываю спать, а то слишком много впечатлений для девочки за один раз. Двери закрываем и никого не пускаем, это не шутка.

Мы с Арчи подхватили Ларискину переноску, потому что девочка уже отчетливо зевала и хотела спать, Антоха схватил подставку, и Лара повела нас сквозь идущую к столам толпу, нудя по дороге.

– Антоша, ты стоишь на часах, и никого не пускаешь, – продолжала раздавать указивки она. – Вы оба как пообедаете, смените его, пусть тоже поест. И снова никого не пускаете. Лариска сейчас на грани, хоть и зевает, ей совсем немного осталось, чтобы веселиться начать. Уж очень она за Кирюшку рада.

– Хорошо, бабушка, – придурошным тоном пропищал Арчи. – Вот покушаем кашку и пойдем игрушки собирать.

Антоха чуть не выронил подставку, но Лара даже ухом не повела.

– Когда все разойдутся и вы «Ласточку» в ангар загоните, – ее указующий перст уставился на меня. – Жду тебя у себя. Займемся теорией, просветить тебя все же немного надо. Но на многое не надейся, я просто хочу с тобой поговорить и понять, какая каша у тебя в голове.

Я лишь кивнул в ответ, тревожно улыбнулся, и мы заторопились уже всерьез.

Глава 5, в которой Лара и Артем затевают сложный разговор о магии

Ближе к вечеру, когда все наконец угомонились и мы даже спокойно поужинали в нашем тесном кругу, совет собирать не стали. Все понимали, что завтра с самого утра выходим в Новониколаевск. Делать нам в Белом Камне по большому счету было нечего, Далина изо всех сил манили оставленные трофеи на аэродроме Новониколаевского рудника, и теперь всё зависело только от Лары.

После церемонии награждения нам с ней поговорить о магии не получилось, потому что эта красавица весь день пробегала по своим и нашим внезапно возникшим делам, вытребовав у Саныча автомобиль и Антошу в качестве водителя. Приехали они поздно, и вот теперь пили чай самыми последними. Потом Антоха как-то нерешительно засобирался домой и начал переминаться с ноги на ногу.

На это обратил внимание Далин и тут мы с удивлением узнали, что юнга ходит ночевать домой только потому, что ему не хватило смелости занять одну из верхних комнат у нас в жилухе, а с дирижабля его прогнал Кирюшка. Точнее, даже не прогнал, просто наш трюмный сразу по прилету затеял грандиозную генеральную уборку на корабле, и Антохе там не хватило места. «Ласточка» к бою и походу была всегда готова, но все диванчики из кают кавалер Кирюша с помощью добровольных помощников поснимал, и вытащил на свежий воздух, чтобы помыть, высушить и проветрить. Добро ему на это давал Далин, они вместе планировали закончить со всем этим делом только завтра к утру, а об Антохе никто и не подумал.

Горестно окрестивший юнгу стеснительным бакланом Далин потащил его наверх, занимать свободную комнату, и мы остались за столом втроем.

– Забавно, конечно, – протянула Лара, наблюдая за своим водителем и тащившим его наверх гномом, а потом резко посмотрела на меня с явным неудовольствием. – Да только улыбаться тут нечему, Артём. Ему простительно, тебе нет. Ты почему ко мне не подошел сразу после обеда?

– Ну, дела у тебя нарисовались, – пришлось мне смущенно пожать плечами. – Я подходил, но ты же отмахнулась.

– Знаешь что, милый мой, – Лара со стуком поставила пустую кружку на стол. – Ты должен был настоять, в крайнем случае увязаться со мной. У нас тут магических академий отродясь не водилось, и времени лично на тебя у меня нет, но совмещать могу. Дел у меня выше крыши, причем с вашей подачи, и ты должен ловить каждую мою свободную минуту, понятно тебе?

– Понятно, – решительно кивнул головой я. – Теперь буду бегать за тобой, как собачка. Косточки знаний ловить.

– Правильный подход, но не знаний, учить тебя Арчи будет, а мне тебя понять и подготовить надо, – смягчилась Лара. – Мы бы могли сегодня, к примеру, в машине поговорить, пару часов точно, ну да ладно. Жду тебя у себя через пять минут. Хотя нет, надо душ принять и все такое прочее. Видишь, что получается?

– Вижу, – усмехнулся я. – Тогда я тебя просто в коридоре у твоей комнаты ждать буду.

– Молодец, – Лара встала, потянулась и с позёвыванием призналась, – устала я сегодня все-таки. Ладно, пойду. Микеша, милый, халат мне и тапочки в душевую принеси пожалуйста!

Дежуривший неподалеку домовой серой молнией метнулся выполнять просьбу эльфийки.

– Микеша, милый, – вдруг передразнил ее Арчи. – Совсем запугала мохнатого.

– Это он от чистого сердца, – подумав, прикинул я. – Но нам так делать не надо, это будет прямо перебор.

– Да он и не станет, – отмахнулся Арчи, – ага, нашел дурака тапочки таскать. Ладно, иди уже потихоньку, тут лучше не опаздывать.

Я резко подорвался с места, потому что оставлять без внимания его слова не стоило, а стоило переодеться, подготовиться и ждать Лару во всеоружии на пороге ее комнаты. Я с детства питал уважение к самым квалифицированным в своей области людям, понимал, что их время дорого стоит, и сегодня это был как раз такой случай.

Потом я застыл истуканом перед дверью ее комнаты, держа в руках карандаш и самый дорогой свой блокнот в кожаном переплете, который берег как раз для вот такого подходящего случая, и пытался успокоить сам себя. Минут через пять Лара, шлепая тапочками, запахнувшись в халат и накрутив на голову полотенце, прошла мимо меня и шепнув: – «Жди, я позову», закрыла за собой дверь.

Дальше по коридору носился сияющий от радости Антоха, заселявшийся с помощью Далина и Микешки в предпоследнюю пустую комнату. Немного огорченный от того, что сразу не понял проблем нашего юнги Кирюшка выдал ему самый роскошный комплект постельного белья с «Ласточки», но с условием, что потом тот сходит домой и принесет свое, а это отдаст. И это не потому, что Кирюше жалко, а для порядку, понимаешь? Просто так нужно, а вообще ты только скажи, чего тебе надо, я сразу принесу! Антоха весело успокаивал огорченного своей невнимательностью трюмного, и я отвлекся на них.

– Заходи! – тут дверь за моей спиной приотворилась, и возникшая на пороге Лара, одетая в дорогой домашний легкий костюм, посторонилась, пропуская меня внутрь. Я зашел и с интересом осмотрелся. Комнату гном захапал было себе самую большую, и поэтому здесь без проблем разместилась здоровенная кровать с матрасом, шикарный письменный стол, шкаф, комод, трюмо и уютный диван. Вот только стульев совсем не было, об этом никто не подумал, лишь торчал перед зеркалом одинокий пуфик. Микентий постарался на славу, уют был наведен просто на загляденье. Шторки, тюль, одеяла, покрывала, ковер на полу и все такое прочее, и мне невольно вспомнились светлицы моих сестер, когда они уже хорошо так подросли. Вот только портретов томных эльфов на стенах почему-то не наблюдалось.

– Садись на диван, – приказала мне Лара. – Не на кровать же тебя тащить. Блокнот с карандашом на стол кинь, сегодня они не понадобятся.

Я без звука подчинился, усевшись с краешку, эльфийка примостилась посередине. Потом повертелась, скинула тапочки и улеглась на диване, положив голову на мягкий подлокотник, а ступни мне на колени.

– Устала, – со вздохом призналась она. – Лет-то мне уже сколько. И где я сегодня только не была. Причем больше просто душевно устала, от всех этих страждущих рож, черт бы их побрал. Ну да ладно, начнем. Историю о сотворении мира пропустим, вводную лекцию тоже оставим на потом, сегодня просто поболтаем. А я посмотрю на тебя.

Я пожал плечами, мол, хозяин-барин, и приготовился слушать.

– Вот скажи мне, Артем, – внимательно уставилась на меня Лара. – Что тебя в магии удивляет больше всего?

– Руны, – честно признался я. – И амулеты всякие. Если бы не один амулет и не Кирюшка, не сидел бы я сейчас с тобой.

– Не самый лучший вариант для начала, – поморщилась эльфийка. – Ну да ладно. Хорошо. А вот скажи мне, ты на электростанции в городе был хоть раз?

– Был, – я немного обалдел от смены темы разговора. – В училище водили. Внушает. Здоровенное все такое, крутится и вертится.

– Здоровенное, – передразнила Лара. – А ты не задумывался, почему у нас из электрического есть только свет и двигатели с генераторами, и больше ничего? И на электростанции работяги как медведи дрессированные, знают только, за какой рычаг дернуть в случае чего, и все.

– Потому что только гномы этим занимаются? – предположил я. – У остальных знаний не хватает?

– Гномы делают то, что им один раз показали, на большее у них не знаний, а мозгов не хватает, – приподнялась на локтях эльфийка. – И другим не дают, все под себя подмяли. Всюду тайны и секреты у них.

– А это им дураками надо быть, чтобы под себя не подмять, – теперь уже я начал объяснять эльфийке очевидное. – Кроме них, проводов никто не делает. А уж тех проводов, что на двигатели и генераторы идут, они вообще никому на сторону не продают. Покупай готовое изделие, и все. Дорого, но качество того стоит.

– Качество, – снова передразнила она меня. – Конечно, колупаются с одним генератором целый год в лучшем случае, а то и два всей семьей, и потом за тонну серебра его продают. Кроме них, да еще лампочек, ничего знать не хотят и другим не дают.

– Трудно их винить, – примирительно пожал плечами я. – Золотая жила. Да и не осилят они больше ничего, уж больно мало народу этим занимается. Даже для дружины очередь на двигатели лет пять это самое меньшее, Далин говорил. Но еще ни один сам по себе не сломался, это ж гномское качество!

– Мало, – со вздохом подтвердила Лара, пропустив мои слова о качестве мимо ушей. – И смысла нет. По деревням да на окраинах народ вообще без электричества живет, и нормально себя чувствует. Магический светильник для них получше будет, а больше им и не надо ничего. Но если б ты знал, Тёма, что могли делать с электричеством Древние!

– Ну, могли, – глухо буркнул я, не желая признаваться в ущербности нашего общества. – И наделали, до сих пор отойти не можем. И что?

– А то, балда, что они использовали для всех своих чудес всего несколько способов воздействия на это самое электричество, – и тут Лара начала загибать пальцы. – Это сопротивление, накопление, усиление, колебания и резонанс. Может, еще чего, но я просто не знаю. Всего пять, Тёма!

– Реле еще, – вспомнил я занятия в училище, – Но если все так просто, то в чем же дело?

– А в том, солнышко, – злорадно протянула Лара, – что даже эти пять это уже слишком сложно для нас. Запутались мы, и не знаем, в какую сторону копать, да и зачем, мы уж лучше по магии. Но только в магии, чтоб ты знал, только в основном алфавите этих самых рун, то есть способов воздействия, целых двадцать четыре штуки! Представляешь, насколько все становится сложнее и при этом эффективнее? Но зато проводов не надо, дорогого оборудования, математики с физикой, и поэтому возникает кажущееся ощущение легкости бытия. И доступно это любому деревенскому идиоту с даром, которому такой же деревенский тупой колдун инициацию провел.

Я невольно поморщился, потому что вспомнил, как мы несколько раз летали по церковной разнарядке. Возили мы малые группы охотников или инквизиторов, заточенных на ловлю как раз вот таких зарвавшихся самоучек с потекшими мозгами и раздувшимся самомнением. Нет, церковь не трогала самопальных деревенских колдунов, ведуний и травниц. Люди это были уважаемые и очень в быту полезные, такого попробуй тронь, потом визга от местных не оберешься. Но иногда кто-то из них слетал с нарезки, потому что у него заходил ум за разум, и тогда этот кто-то начинал творить непотребство, прикрываясь какой-нибудь своей, самостоятельно выдуманной гениальной теорией.

Я хорошо помнил их безумные глаза на разбитых в кровь лицах, горящие фанатичным огнем. И помнил мертвые тела в местах их обиталищ, жуткую трупную вонь, а еще страшную нежить и нечисть, защищавшую своих хозяев. Да вот взять тот же Торговый Остров, это же уму непостижимо, что за мерзость там творилась! И я от всей души пожелал успехов Василию Никифоровичу и эльфийской карательной команде.

– Ты понял, к чему я все это тебе говорю? – прервала Лара мои воспоминания, почему-то успокоенно глядя на меня.

– Вроде понял, – неуверенно кивнул я. – Ты это к тому, что рунная магия чем-то сродни гномским генераторам с проводами и лампочками. Только сложнее.

– В целом верно, – согласилась эльфийка. – И там и там думать нужно. И там и там неосторожное отношение к объекту убить может. И в обоих случаях четко выполняются все причинно-следственные связи. Рунную магию не зря называют конструированием, и доступна она любому магу с мало-мальски разбуженным даром. Но только для того, чтобы взять от нее все, маг должен обладать умом. Тренированным математикой умом, умением анализировать, думать и делать выводы. А вот с этим у нас все очень плохо. Копировать чужое еще худо-бедно умеют, а вот придумывать свое уже нет.

– А почему? – даже не удивился я, потому что и так подозревал что-то такое и без нее, но спросить было нужно, просто чтоб вырвать задумавшуюся Лару из затянувшегося молчания.

– Потому что здесь как с гномами, – тяжело вздохнула она. – Каждый сам за себя. Никто не хочет терять золотую жилу в случае успеха, и всюду тайны. Секреты свои берегут пуще собственного глаза, а особенно удачливых конкурентов могут даже устранить физически, вот так. Отношение к новичкам такое – вот показали тебе стартовый набор, объяснили по минимуму, что к чему, а дальше сам, если мозгов хватит. А если не хватит, то иди в услужение к более умным, делай заготовки для них и самую простую работу за долю малую. И за расплывчатое обещание, что лет через десять-пятнадцать тебя, может быть, чему-нибудь и научат.

– Жесть, – невольно содрогнулся я от таких перспектив. – Так они что, учеников не берут?

– Берут, – усмехнулась Лара, – но на таких условиях, что это больше пожизненное рабство напоминает. И этим маги резко отличаются от всех остальных. Вот взять ваши школы, техникумы и вообще немагическое образование. Идею с моей подачи в свое время уперли у Древних, и ведь работает же! Торговые, военные, речные, ремесленные, летные училища, студенты, кампус и все такое прочее! Свободный обмен знаниями, открытые для всех библиотеки, дипломы и все остальное. Хотя именно наука очень слаба, основной упор на практику идет. Но двести лет назад я и подумать не могла, что идея так выстрелит. Хотя и надеялась, конечно, но уж больно тяжело все поначалу шло, пришлось на свои деньги все это делать.

– Ого, – я с внезапно резко возросшим уважением поглядел на эльфийскую красавицу. – Не знал.

– Теперь знаешь, – усмехнулась она. – Но уж очень я в те времена активная была, всюду лезла, всё мне хотелось вас научить чему-нибудь, оградить и защитить. Вы для меня в те времена как котятки были. Но быстро устала, ста лет не прошло. Хотя теперь и без меня все хорошо работает, молодцы. А вот с магическими школами у меня не получилось, как я ни старалась. Ну да ладно. Хотя вот на тебя у меня надежда есть.

– Чем это я лучше других, – пришлось удивиться мне. – Такой же, как все, только с Арчи мы друзья.

– Тригонометрией, – немного торжественно объяснила Лара. – Мозги у тебя маленько тренированы и дисциплинированы, и этим ты от деревенских отличаешься в лучшую сторону. И силой своей. Поверь мне, немалой, даже удивительно. Тебе, может, руны и не нужны будут, напрямую с Миром взаимодействовать начнешь, а эти костыли отбросишь.

– Хорошо бы, – улыбнулся я в ответ на эти новости. – Но все равно руны – это очень интересно. И не зря же у Арчи в каждом кармане по несколько пластинок с ними, на все случаи жизни. И ещё он амулеты на продажу делает. Я так скажу – очень хорошие.

– Кстати, об этом обормоте, – оживилась Лара. – Дай-ка мне то, что у тебя в левом нарукавном кармане лежит. Вижу, его работа.

Я расстегнул карман и передал магессе свой ГПМ-1, втайне удивившись ее чутью.

– Ого! – выдала свой вердикт эльфийка, усевшись на диване по нормальному и внимательно рассмотрев поделку внучка. – Двадцать пять рун, восемь узлов, три логических переключателя и многоразовый накопитель маны на основе кристалла! Вот это да…

Я невольно заулыбался ее оценке, потому что был рад за Арчи по-настоящему. Лара уважительно покрутила в руках амулет и с довольным видом вернула его мне.

– Растет Арчи, – с удовольствием признала она. – Молодец. А теперь давай немного по теории пробежимся, пока время есть. Усаживайся поудобнее и открывай ушки.

Я пожал плечами, показывая, что мне и так удобно, а эльфийка немного задумалась.

– За долгие годы экспериментальных исследований, – наконец начала она, – а в нашем случае был использован единственно действующий и верный метод тыка, несколькими поколениями магов было выяснено следующее. Магическая энергия, заполняющая собой весь этот мир, в некоторых случаях очень странно себя ведет. А именно – может накапливаться в любых кристаллах, а также в некоторых металлах, но тут уже в меньшей степени. А также меняет свои свойства при прохождении через металлы, и особенно через серебро.

Тут я пожалел, что отложил в сторону свой блокнот, но не решился перебивать Лару и постарался весь обратиться в слух.

– На это обратили внимание, и стали копать дальше, – продолжила вспоминать чуть ли не дела своей юности эльфийка. – И выяснили, что если из серебра понавертеть фигур, или выцарапать их же на этом самом серебре, и пустить через них магическую энергию, то можно получить совершенно удивительные результаты. После сотен лет непрекращающихся экспериментов был выявлен целый ряд фигур, которые и назвали рунным алфавитом. Двадцать четыре знака в основном, и около трехсот в продвинутом, но там слишком все сложно и неоднозначно даже для меня. Потом выяснили, что их можно комбинировать, но на этом не успокоились. И настоящим прорывом стало создание на основе рун логических переключателей. Вот так. Дай-ка мне еще раз эту поделку.

В некотором обалдении я подчинился, и отдал Ларе амулет.

– Арчи тут понавертел, конечно, – поморщилась эльфийка, разглядывая магический пистоль. – Постарался, чтобы своих братьев по разуму запутать и не дать скопировать, но я-то вижу, что здесь нацарапано. Итак, имеется довольно мощный накопитель, потом дозатор, делящий полный заряд на примерно пять частей. Простейший выключатель, и… ого, фокусирующее устройство! Молодец, остроумно. А вот с основным блоком я разобраться не могу, потому что просто идеи не понимаю, но вижу, что вот эти руны воздействуют на какую-то жидкость строго определенной температуры в теле человека, и это не кровь, не желтая водичка, а что-то другое. Он, кстати, всегда к биологии тяготел, и это дает, как мы видим, определенный результат.

Она уважительно вернула мне амулет и задумалась. Я сидел рядом и не дышал, чтобы не сбить ее с мысли.

– Это очень хорошо, что нам именно этот амулет сегодня попался, – наконец заявила она. – На его примере я могу утверждать, что насколько создатель амулета образован и понимает, чего он хочет получить, настолько интересны и его работы. Тут ценны все знания – анатомия, биология, физика, математика, сама магия, в конце концов. И именно поэтому ни разу в своей жизни я не видела ничего путного от самоучек, тем более деревенских. Были мощные вещи, были очень сложные, не спорю, были очень остроумные и хитрые, но и только.

– Не понял, – решился перебить я ее. – Как это, сложные и остроумные, но и только?

– Чтобы создать такой амулет, – Лара ткнула пальчиком в мою сторону, – нужно знать механизм поддержания равновесия у человека, и как на него нужно воздействовать, чтобы вызвать рвотный рефлекс и сильнейшее головокружение. А это не просто так, это уже наука, понимаешь? Все остальные амулеты у тебя действуют на магическую составляющую мира, и только этот – на анатомию человека. Ну, или эльфа с гномом, неважно. Ты, скорее всего, сначала попытаешься на радостях сляпать какой-нибудь навигационный амулет. Больше ты ничего не знаешь и ничего тебе не нужно.

– Не-не-не, – замотал головой я, – очень нужно! Защитные амулеты – это вещь!

– А потом Арчи припашет тебя к своим поделкам, – пропуская мои слова мимо ушей, продолжила вслух размышлять Лара. – И будет в своем праве, он учитель, ты ученик. Сам-то он на идеи богат, а вот с расчетами у него всегда было не очень, даже удивительно, в кого он такой уродился. А тут ты под боком. Как все удачно складывается, слушай! Предвижу я вашему тандему большое будущее!

Я лишь пожал плечами, не понимая, радоваться мне вместе с ней или нет. Я знал, что амулеты работы Арчи очень ценились понимающими людьми, и сам он считался одним из сильнейших рунных магов. Но как же он достал меня за все эти годы постоянными просьбами чего-то подсчитать! Бесило то, что я не понимал, о чем идет в речь в расчетах, а работать простым расчетчиком было откровенно скучно. Потом подумал еще и понял, что большей удачи и представить себе нельзя. А расчеты… в крайнем случае, куплю себе арифмометр, давно я на него облизывался. Не покупал лишь потому, что привык обходиться без него и не хотел вводить в лишние расходы своих подельников, хоть они и предлагали. Да и тригонометрия от Арчи теперь никуда не убежит.

– Так, одну проблему я с себя сняла, – улыбнулась мне Лара. – Это радует. Теперь про руны мне даже не заикайся, с этим к Арчи. И пока не освоишь все, что он может тебе дать, ко мне не подходи, хорошо?

– Понимаю, – мне пришлось подтверждающе кивнуть головой, успокаивая ее. – Это как к преподавателю в техникуме лезть, что он тебя читать научил.

– Молодец! – похвалила меня эльфийка. – Тогда идем дальше. Наш мир, как ты знаешь, живой. Но при этом его сознание настолько для нас непостижимо, что все попытки что-либо понять в этом направлении не увенчались успехом. Слишком разный у нас уровень, понимаешь? Существует много гипотез, и при этом ни одна не дала результата. И запомни, попытки обратить на себя внимание чреваты. Никто не смог выдержать не то чтобы его внимания, а даже тени интереса. Улыбнуться может, при этом любой ребенок делается магом, а вот других его эмоций никто пережить еще не сумел.

– А ты? – на всякий случай уточнил я, – ты же вон какая сильная, яркая да красивая. Не хуже Лариски.

– А для него нет разницы между мной и тобой, – улыбнувшись, объяснила мне Лара. – Спасибо за комплимент, конечно, но только я такой же комарик, как и ты, только крылышки у меня раскрашены, и жужжать я умею не просто так, а на манер детской песенки, вот и все. Даже Единый, тот, кого вызвали из небытия своим непрерывным скулежом церковники, ему пока не очень интересен. Хотя внимание к себе поначалу он пережить как-то сумел. Но это не наш уровень, Тёма. С одной стороны, есть куда расти, а с другой – просто живи и радуйся.

– Не влезай, убьёт! – невольно вслух вспомнил я предостерегающую надпись на трансформаторной будке у гномских мехмастерских с нарисованным эльфийским черепом и костями. – Понятно.

– Именно, – развеселилась Лара. Она тут же поняла, о чем я. – Именно. Электричеством пользуйся, пожалуйста. Зажигай лампочки, кипяти чайник, включай обогреватели. А вот в будку не лезь, плохо тебе будет.

– А раньше? – мне стало понятно, что эльфийка хочет спать, и я решил в ударном темпе выспросить то, что мне было интересно, пока меня не прогнали. – Не было же магии. Откуда?

– А раньше мир спал, – зевнула она. – Вот как я сейчас буду. Но предки наши затеяли войну лютую. Мне даже представить страшно каким образом, но говорят, что они научились рвать саму суть материи, чтобы убивать друг друга. И он в ужасе проснулся. И заболел. Или проснулся уже больным, не знаю. И вот тут все в одночасье переменилось. Появилась магия. К выпущенным нашими предками демонам добавились страсти великие. Земля ходила ходуном, континенты менялись местами, целые страны уходили под воду, а горы возникали на месте морей. Ну, это ты в любой сказочке прочтешь.

– Почесался, значит, – немного ошеломленно пробормотал я, но Лара услышала.

– На эту тему не шутить! – строго приказала она, и я попытался принять стойку смирно, сидя на диване. – Это табу, это очень серьезно. Расслабились вы все, как я посмотрю, дети лета. В Лютую Зиму посерьезней были.

Я выставил руки перед собой, успокаивая эльфийку, всем своим видом показывая, что полностью с ней согласен. Но злилась она не на меня, как я понял, а вообще на весь наш род. И не факт, что только людской.

– Почему, как ты думаешь, больших настоящих войн между княжествами нет? – взгляд ее голубых глаз стал холодным и немного отстраненным. – Да, они гадят друг другу как умеют, от набегов с юга отбиваются, но по-настоящему не воюют? Всё пытаются хитростью друг друга одолеть, вот как давеча в Новониколаевске?

– Не знаю, – я попытался осмыслить давно привычную мне картину мира. – Смысла нет, наверное. Земли валом, людей мало. Как захваченное контролировать?

– Смысл всегда найдется, – устало вздохнув, сказал мне Лара. – И повод тоже. Лет двести назад, когда все более или менее наладилось и княжества устоялись, поделились они на два лагеря и сцепились между собой. По-взрослому, без шуток. И вот тогда, Тёма, я впервые почувствовала, как мир вздрогнул от боли. И не только я, все остальные маги тоже. Как я в ту ночь неслась к этим идиотам! Но не успела, одни уже одолели, а другие проиграли. Устроили они генеральное сражение, скоты, и залили какой-то несчастный луг кровью. До сих пор его охраняем, на паях с церковью, потому что лезет оттуда каждое полнолуние нежить самая мерзкая.

– Ясно, – я понятливо кивнул головой, когда эльфийка замолчала в раздумьях. – с тех пор по-крупному не воюют. Предупреждение, значит, от магов получили.

– Не было предупреждения, Тёма, – Лара грустно покачала головой. – Мы тогда как с цепи сорвались. Усыпили всех, кого посчитали виновными, без возможности проснуться, навсегда и до смерти. Я лично целыми семьями и родами косила, другие маги не отставали. Всю верхушку с обеих сторон, всех хоть чуть-чуть причастных, не разбирали. А потом да, предупредили. Вот с тех пор и не воюют.

Она замолчала, и мне пришлось немного задуматься. Дела давно минувших дней настоящим ужасом наполнить меня не могли, но масштаб и способ воздействия оценить я сумел.

– Одна я из тех магов с людьми осталась, – продолжила пресветлая Лаириэн не самым грустным голосом. – Остальные кто куда расползлись, грехи замаливать. Кто в лесу сидит, кто на островах. Чистоплюи городские.

– А как же набеги с юга? – не утерпел я. – Постоянно же. Их-то чего не предупредили?

– Тамошние жители таково тупы, – поморщилась эльфийка, – и плодятся до того быстро, что нет с ними никакого слада. Княжеств нет, зато в каждой деревне по своему королю. Воюют друг с другом по мелочи, не набегаешься за ними. Что было пятьдесят лет назад, не помнят, прямо как тараканы. Но зато у каждого по сабле и по коню. А вот с Хельгиными родичами немного не так. Там их всех убивать надо, неисправимы. А я на это пойти не могу. Пока не могу. Поэтому приходится летать к ним каждые пять-десять лет, прореживать. То бурю им устрою, драккары с самыми безголовыми утоплю, то еще чего.

– А как же Мир на это смотрит? – немного не понял я.

– А чего Мир? – отмахнулась Лара. – Стихия бушует, с нее весь спрос. Но если из-за них опять Лютая Зима начнется, то я их кормить уже не буду, и другим не дам. Детей вывезу, а на остальных наплевать. Столько горя от них, ты бы знал… Да и местные правители не лучше, каждые двадцать лет напоминать приходится.

Мы опять немного помолчали, эльфийка задумчиво, а я просто так, за компанию. С одной стороны, все это было для меня неожиданным откровением. С другой стороны, ничего из ряда вон выходящего она мне не сообщила, я даже рад был узнать, что над князьями кто-то стоит.

– Это все маги так? – наконец догадался я спросить. – Мир хранят?

– Если бы! – обрадовалась Лара правильному вопросу. – Немного нас совсем. У большинства ни сил, ни мозгов не хватает. Ремесленники. А кто и сознательно хуже делает, есть и такие, но тут церковь очень помогает. Сложно все очень, Тёма.

Я понимающе кивнул, и Лара ласково улыбнулась мне, одновременно поднимаясь с дивана.

– Ладно, иди уже, – попросила она. – Спать пора. Да и хотела я тебе сегодня про магию рассказать, а вместо этого мы с тобой в какие-то дебри залезли. Но это даже и к лучшему, ты молодец.

Я снова кивнул, поднялся на ноги, подхватил свой шикарный блокнот и в некотором обалдении вышел из комнаты. Арчи уже спал, как и все остальные, так что поговорить с ним сегодня не получится, хоть у меня и подгорало, до того хотелось обсудить услышанное. Но придется отложить до лучших времен, а пока спать.

Глава 6, в которой "Ласточка" выходит в рейс

Разбудил меня рано утром Кирюшка. Нет, он не тряс меня за плечо, не дёргал за одеяло и не бегал с шумом по комнатам. Он вообще сидел в «Ласточке» тихо и безвылазно, если на то пошло. Просто всё у него давно уже было готово к бою и походу, и теперь он изнывал от нетерпения, ожидая, когда все уже наконец проснутся, закончат свои бестолковые дела и наш дирижабль поднимется в небо. Ему было всё равно куда, об этом он не задумывался, лишь бы побыстрее.

Делал он это про себя, и не сильно громко в магическом плане, но назойливо, прямо как комарик. Он бродил из каюты в каюту, проверяя снова и снова, всё ли на месте, шарился по подволоку и трубопроводам в санузле и лазил по кухонным полкам. Пересчитывал банки с вареньем и всей остальной провизией, перекладывал куски мыла в душевой и свежие комплекты белья, чем-то тихонько гремел и шуршал, тяжко вздыхая при этом. Потом он принялся бродить по кораблю с чистой тряпочкой в руках, тщательно выискивая, чего бы ещё протереть, тихонечко долбя своим усердием и выжиданием прямо мне по мозгам.

Я со вздохом уселся на кровати и наконец проснулся окончательно, снова немного удивившись своей чувствительности. Лара спала, как младенец, Арчи ещё крепче, а уж Далин с Антохой так вообще дрыхли без задних ног. Микешка вроде бы тоже, но и он уже начинал недовольно дёргаться во сне, ощущая страдания своего соплеменника.

– Ну-ка, тихо там! – я закрыл глаза и потянулся через весь ангар к трюмному. – Лариску разбудишь!

Кирюшка подпрыгнул от неожиданности и замер на месте, понятливо покивал головёнкой и спрятался в машинном отсеке на всякий случай. Я же с досадой посмотрел на часы и увидел всего лишь половину седьмого. Как говорится, ни два, ни полтора. Ну да ладно, зато приму в свое удовольствие душ без спешки и плевать я хотел на Микентия.

К тому времени, когда я спустился в ангар и подошел к душевой, там меня уже ждал трюмный с нашим фирменным гостевым полотенцем в лапках, приплясывая от нетерпения.

– Подлизываешься? – невольно улыбнулся я нечистику. – Молодец! Только зачем пассажирское полотенце схватил?

– Я постираю и высушу! – пропищал тот, нимало не смущаясь. – Пять минут делов! Это ж расходный элемент! У меня всё налажено, как в аптеке!

– У Далина нахватался? – спросил я Кирюшку, нагибаясь к нему, чтобы подхватить его под бочок и поставить на табуретку. – Дай-ка я на тебя посмотрю, кавалер, а то все твои регалии вчера мимо меня прошли.

Кирюша замер на табуретке по стойке смирно, с затаённой простодушной гордостью показывая мне свои обновки. Форменный комбез из моей старой куртки сидел на нем как влитой, а небольшие чёрные погоны рядового добавляли солидности. На рукаве, спине и правой части груди его обмундирования были вышиты серыми нитками, под серебро, силуэты ласточек, всё как у нас. На левой же стороне груди сияли свежестью две нашивки, сверху серо-голубая наградная планка за медаль, а под ней, в белом контуре, фамилия и инициалы героя – «Ласточкин К.К.». Поскрипывали кожей новые сапожки, ремешок с самодельной латунной бляхой был утянут до уставного предела, не иначе, Далин постарался, а уж чёрная сумка через плечо выглядела не игрушкой, а серьёзной и необходимой вещью.

– Кавалер самый настоящий, – с удовольствием оценил все его обновки я. – Кто бы мог подумать неделю назад, а?

– Я трюмный! – завертелся на месте Кирюшка, пытаясь рассмотреть сам себя. – Не надо кавалер! Хватит с меня этих!

– Ну не надо, так не надо, – тут же согласился с ним я самым серьёзным тоном, чтобы он ненароком не обиделся и не дай бог не подумал, что над ним смеются. – Как скажешь. Только объясни мне, друг дорогой, чего это у нас посторонние в ангаре делают? Вон в том углу?

– Это младшие домовые, они даже говорить ещё не умеют, – Кирюшка не оглянулся в ту сторону, но насупился и ощутимо покраснел. – На меня пришли посмотреть. А я стесняюсь. Потому что я самый младший был, как они. А теперь нет. Я хотел с ними как раньше поиграть, а они только пялятся на меня, пальцами показывают, вздыхают, а играть не хотят.

– Знаешь что, – задумчиво посоветовал я ему. – Стеснения свои отбрось, глупо это. Просто подойди к ним, молочком угости, по печеньке выдай, это можно сделать и без разговоров. Они ведь не просто так пришли, нужно уважить. Им бы спать ещё, сил набираться, а они здесь торчат, тобой любуются. Давай.

Кирюха насупился, покраснел ещё сильнее и начал медленно сползать с табуретки, борясь с застенчивостью, и я решил его ускорить.

– Рядовой запаса Ласточкин! – пришлось мне вполголоса рявкнуть на него. – Выполнять приказание старшего по званию!

– Ой! – аж подскочил тот. – Правда что! Ты же старший! А какое у тебя звание? Уже иду!

– Ефрейтор, – с досадой сквозь зубы просветил я его, но врать не стал, – запаса.

– Ух ты! Какое слово красивое! – искренне восхитился он и рванул в сторону кухни за молочком и печенюшками. Я же с тоской закрыл глаза и всерьёз порадовался тому, что ни Арчи, ни Далин и никто другой эту сцену не увидели. Потому что в противном случае полгода подначиваний и шуточек было бы мне обеспечено.

– Вот обгонит меня в звании, – вполголоса сам себе под нос пробормотал я. – Начнется тогда у меня весёлая жизнь.

Потом от греха подальше всерьёз огляделся, не встал ли кто ненароком, но все ещё спали, и рванул в душ, наплевав на всё.

Под теплыми струями воды сон окончательно ушел, удалось избавиться от неприятных воспоминаний о моем невысоком дружинном чине, и я вполголоса даже запел что-то там такое. Народ уже начал просыпаться, и кто-то недовольно постучался в дверь, подгоняя меня, но я лишь весело попросил его поставить чайник. Потом вытерся, надел халат от греха подальше, не бегать же при пресветлой Лаириэн в одних трусах и тапочках, и немного опасливо вышел в ангар. Но на пороге сидел лишь один надутый Микешка, причем он даже не удосужился куда-то спрятать свое явное неудовольствие, подлец.

– Лапы оборву! – непонятно с чего всерьёз разозлился на него я. – Стукач! Или ты забыл, что тебе Далин вчера сказал? Ещё раз такое, и я своей волей отправлю тебя в мехмастерские, общественный туалет обхаживать!

Микентий неверяще поднял на меня глаза, и тут же показное неудовольствие с досадой сменились у него откровенным испугом. Он ещё не привык к тому, что я стал недомагом, но тут мы оба откуда-то поняли, что у меня достанет сил выкинуть его отсюда за ворота одним усилием воли. Он полузадушенно что-то пискнул, и в ужасе юркнул прятаться в душевую, а я устыдился и одновременно удивился такой вспышке мелочной злобы. Во-первых, не было такого раньше, а во-вторых, нашел на кого!

– Микеша, – я подошел к двери и позвал его по имени. – Микентий Митрофанович, выйди на минуточку, я уже не сержусь.

Но домовой затаился и мне пришлось подойти поближе и присесть перед шкафчиком под умывальником, в ящиках которого он и спрятался.

– Микеша, – не самым извиняющимся тоном начал я. – Вот смотри. Мы тут живем все вместе, работаем все вместе, да вообще всё делаем все вместе. Ну, кто на что учился и кто на что способен. А потому порядки свои устанавливать не позволено никому, понял меня? И смотри, я ведь прибрал за собой, и ты тут нахрен не нужен. А если ты стараешься перед Ларой выслужиться за наш счёт, то это очень плохо с твоей стороны. И она и мы тебя насквозь видим и, честно скажу, не ожидал от тебя такого.

Тут один из ящиков потихоньку выдвинулся наполовину и из него показался смущённый, слава богу, Микентий. Потому что если бы он продолжил качать права, пришлось бы мне ему добавить. Он не смотрел мне в глаза, а принялся застенчиво осматривать душевую, в которой царил порядок.

– Вижу, дошло до тебя, – я с удовольствием потрепал его по шёрстке. – Молодец.

Микешка лишь горестно вздохнул, спрятался, и ящичек так же тихонечко задвинулся обратно.

– Ну и слава богу, – подытожил я и вышел в ангар.

Народ уже проснулся, мимо меня метеором пронёсся на борт «Ласточки» взбудораженный Антоха, догонявший насупленного Далина.

– Мальчики! – на втором этаже жилухи со стуком распахнулось окно угловой комнаты, и оттуда показалась потягивающаяся Лара в довольно легкомысленном наряде. Во всяком случае, мне пришлось тактично отвернуться. – Через часик жду вас всех на завтрак! Готовьтесь спокойно! Душ, чур, не занимать!

Я согласно кивнул, не поднимая глаз, и направился к себе готовиться.

За полчаса я успел перетащить всё нужное в свою каюту на «Ласточке», сдать ключ от комнаты Микентию и проверить инструменты. Поэтому вышел в ангар на обещанный завтрак с сильным запасом по времени, и не пожалел.

Эльфийка занималась кулинарной магией, другого слова не подберу, вместе с развеселившейся Лариской и очень довольным Кирюшкой. А недоумённый Микентий тщательно упрятал свое недовольство и гасил разожженную было им кухонную плиту, не рискуя привлекать к себе внимание. Я тихонько подкрался поближе к импровизированному столу у котла отопления и принялся наблюдать, когда ещё такое увидишь.

Наш трюмный разложил на бетонном фундаменте перед Ларискиным тигельком одеяло, накинул на него скатерть или простыню, издалека не разберешь, притащил диванную подушечку, на которую и уселась, скрестив ноги, Лара. Она что-то очень быстро резала, смешивала, давала саламандре подержать мгновенно разогревающиеся сковородочки и вообще колдовала напропалую на низком восточном столике, который был весь уставлен плошками и чашками. Лариска с удовольствием и интересом ей помогала, разглядывая все это сверху, а Кирюха вертелся рядом серой молнией, что-то очень точно ей подавая или принимая от волшебницы. Был у нашего трюмного явный талант помощника, был.

– Вот и нахрена? – за моей спиной раздался недовольный бас механика. Я обернулся и увидел, что Далин подтащил здоровенный корабельный чайник к почти потушенной плите и теперь с раздражением рассматривал опешившего Микентия. – Кочегарь обратно.

Микентий покосился на него, на меня, на Лару сотоварищи, и полез в плиту, горестно вздохнув по пути, но даже и не подумав возмущаться. Сегодня был точно не его день.

– Микеша, милый, не надо! – тут же скомандовала Лара. – Далин, неси чайник сюда.

Домовой с облегчением выскочил из печки, захлопнул дверцу, закрыл поддувало и почти моментально исчез от греха подальше. Далин не рискнул ослушаться, подхватил чайник и подтащил его тигельку с Лариской. Лара жестом руки попросила гнома отойти в сторону и подмигнула саламандре, кивнув на чайник. Та с готовностью высунулась из своего домика наполовину, и для начала легонько дунула в сторону цели. Потом прислушалась, осталась чем-то недовольна, и вдруг одним прыжком подскочила к посудине с водой, развернулась и залихватски шлепнула по ней хвостиком.

Чайник моментально закипел, шипя и плюясь брызгами кипятка во все стороны, его крышка улетела сначала куда-то под потолок, а потом загремела в дальнем углу ангара. Саламандра испуганно метнулась и спряталась в тигельке, но гном нашел в себе силы для воспитания.

– Ла-ри-са! – самым строгим, хоть и немного дрожащим голосом начал он. – Не баловаться! Вещей не портить! Огонь выпускать по чуть-чуть, а то ведь и до пожара недалеко! Хорошо?

Смущенная саламандра показалась из тигелька и сокрушенно покивала головой, виновато улыбнувшись Далину сначала.

– Понимает! – ошарашенно прошептал гном. – А давайте еще чего-нибудь подогреем!

– Хватит с тебя, – легко отказала ему эльфийка. – Хватай чайник и иди себе.

Но Далин не обратил на ее слова никакого внимания, а подошел поближе к саламандре и уставился на нее любящим взглядом, прямо как отец на маленькую дочь. Лариска ответила ему тем же, и теперь они любовались друг другом, просто как два сизых голубя.

– Далин! – где-то через минуту нарушила идиллию Лара. – Иди отсюда, я не шучу. Мешаешь налаживать контакт. Лариса, девочка, вот эти лепешечки надо сделать румяными снаружи и мягкими внутри. Давай.

Гном недоумённо посмотрел на нее, потом широко улыбнулся, развернулся и зашагал в сторону «Ласточки», забыв про чайник. Я по его спине видел, что Далин рад до смерти, но боится сглазить и поверить своему счастью.

Я видел, что Лариска начала понимать некоторые человеческие слова, причем с пятого на десятое, и лишь в том случае, когда они были подкреплены магией. Сейчас она отреагировала на эмоции Далина, но все равно это был настоящий контакт. Лара же просто вслух проговаривала то, что просила саламандру сделать магически, и напоминало это язык жестов.

Вкусно запахло горячим хлебом, потом в ход пошли какие-то маленькие шашлычки, потом еще чего-то, а потом Лара и меня выгнала, чтобы не отвлекал саламандру.

Я решил выйти перекурить, тем более что Арчи решил сделать то же самое.

– Как вчерашняя лекция? – спросил он, когда я уселся рядом с ним на лавочке. – Ну-ка, поведай мне, о юный адепт, что такое мана.

– До этого не дошли, – отмахнулся я. – Про руны в основном говорили.

– Странно, – удивился тот. – Не самый для тебя насущный вопрос, прямо скажем. И не самый первый. Чего вдруг?

– Да это я попросил, – пришлось пуститься мне в объяснения. – Под впечатлением. Веришь, я до сих пор иногда себя амулетом чувствую. Вон того мужика усыпить влегкую могу. Не понимаю как, но могу. Как будто в кости левой руки что-то такое сидит, усыпительное. Да и Лара похвалила, сказала что если я с математикой дружу, то с рунами мне легко будет. А вот учить меня будешь ты. Предвижу, говорит, вашему тандему большое будущее.

– Точно! – прошептал поражённый и воодушевившийся Арчи. – Математика же твоя! Как же до меня сразу не дошло! Ну, теперь-то я развернусь!

– Эй! – я тут же попытался сбить его с небес на землю. – А может, ты в тригонометрии развернешься?

– Молчи, ученик, – Арчи с довольной усмешкой царственным жестом приказал мне заткнуться. – Раньше надо было суетиться, теперь поздно. Сам же мне рассказывал про разделение труда, помнишь? Ну вот и будем его внедрять. Лично я за передовую магию, а ты?

Но я лишь отмахнулся, решив про себя что сейчас с ним спорить – это только дрова в огонь подкидывать. Пусть успокоится, а там посмотрим. Будет ему передовая магия.

Мы одновременно поднялись на ноги, ехидно посмотрев друг на друга. У каждого были свои далеко идущие планы, и каждый рассчитывал добиться своего.

– Тетрадочку себе заведи, – медовым голосом пропел Арчи, просто не в силах сдержаться от удовольствия. – И дневничок. Я тебе туда двойки ставить буду. По магии, прилежанию и поведению. Чуть чего – родителей в школу, а ты как думал?

– Иди уже, – пришлось мне даже подтолкнуть его. – Учитель.

– Кстати, Тёма, – быстро успокоился Арчи и стал до того серьёзным, что я даже насторожился. – Насчёт тетрадочки. Без неё не обойтись, к сожалению. Но за эту тетрадочку, которой ещё нет, любой городской маг всё что хочешь отдаст, лишь бы одним глазком туда заглянуть.

– В курсе, – попытался успокоить я его. – Лара вчера что-то такое говорила. У вас же тайны везде.

– Именно, – воздел вверх палец тот. – Любой, даже самый честный маг, в жизни не воровавший, такую тетрадку упрёт в момент, без раздумий и без сожалений. А потому! Все записи, все свои расчёты береги пуще собственного глаза, понял? Даже черновики, даже обрывки, ничего не упускай. Я ведь тебе все свои наработки сдам, не подведи меня, это очень серьёзно.

– Стоп, – я даже остановился, приняв его слова близко к сердцу и хорошо зная свою некоторую рассеянность в бытовых делах. – Блин, я тебе не Далин. Это у него всё до миллиметра, а я… что же делать?

– Кирюхе всё отдавай после занятий, при себе не держи ни в коем случае, – посоветовал мне Арчи. – Его этим делом озадачь, а я после напомню, чтобы проникся. Чтоб ты знал, если домовой чего спрячет, хрен кто потом это найдет, даже и маг. Даже и сильный. Даже и Лара. Тут мы перед их магией пасуем.

– Единственный выход, – подумав, согласился с ним я и повеселел. – Слушай, а здорово выходит, с гарантией. Кирюха такой, он может.

Я невольно задумался, прикидывая, что у меня есть для серьёзной учебы, и не надо бы прикупить чего. Добротные дорогие тетради, ручки-самописки, линейки – всё это было, и я твёрдо пообещал себе взять на собственные деньги арифмометр, лишним не будет, и ещё одну логарифмическую линейку для Арчи. В подарок, пусть порадуется, хотя бы и сквозь зубы, потом оценит.

– Завтракать! – перебила мои мысли Лара командным возгласом. – Все дела и разговоры в сторону, мальчики!

За накрытым столом уже сидели Далин с Антохой, и ждали только нас. Лара ловко крутилась вокруг стола, чего-то раскладывая по тарелочкам, Кирюха с Микентием, оттесняя друг друга, ей помогали, так что за стол мы уселись все вместе.

– Приятного аппетита! – звонко пожелала всем Лара, улыбаясь от удовольствия. – Можете приступать.

Я в некотором обалдении осмотрел стол, не зная, что мне и делать. Вот так, наверное, и выглядела знаменитая эльфийская высокая кухня, куда там Смирнову. Пахло все одуряюще вкусно, но как-то очень уж утонченно, что ли. В красочное великолепие на тарелках было даже совестно лезть ложкой, и я в некотором замешательстве осмотрелся по сторонам.

Арчи не тушевался, он вооружился своим собственным столовым набором из десятка предметов, над которым мы в свое время немало потешались, и уверенно приступил к завтраку. Выходило у него это до того ловко и непринужденно, что я мысленно плюнул в его сторону, и перевел взгляд на Далина. Гном вначале застыл, как и я, а потом решительно вытащил из стопки на столе самую здоровенную эльфийскую лепешку, вывалил туда все содержимое своей тарелки, свернул в тугую трубочку, и принялся натурально жрать, шумно запивая еду горячим чаем.

– Эльфийская шаурма, – оценила его действия Лара, покачав головой, – по-гномьи. Из лембаса, на волшебном огне саламандры приготовленного. Сказать кому – не поверят. Может, майонезу добавить, гноме?

– В Великом Лесу за такое и высечь могут, – подтвердил ее слова Арчи, улыбаясь до ушей, до того ему всё это понравилось. – Розгами из мэллорна.

– Руки коротки, – заявил им, отдуваясь, Далин. – Но, Лара, слово чести гнома – ничего в жизни вкуснее не едал. Даже стыдно сейчас за наши оладушки и за сухпай, которыми мы тебя кормили. Но про майонез так не шути – это святое.

Мы с Антохой переглянулись и, пользуясь тем, что на нас никто не обращает внимание, заработали ложками. Вначале нерешительно, а потом всё смелее, наплевав на условности. Вкусно было до одури, тут гном был прав на все сто. Я даже отключился от разговора за столом, и не пришел в себя, пока все не съел.

– Вижу, вкусно было, – улыбаясь, протянула мне Лара кружку с немного подостывшим чаем. – А вот это у вас, с жимолостью, здорово заведено, надо будет запомнить.

Кирюха встрепенулся, покраснел от удовольствия, и куда-то спрятался, чтобы вдоволь порадоваться. Эльфийка проводила его недоуменным взглядом и лишь пожала плечами.

– Жимолость он придумал, – объяснил ей гном.

– Молодец! – понимающе кивнула Лара, осмотрела опустевший стол и резко перешла на деловой тон. – Все наелись? А теперь слушайте. Сейчас выходим в рейс. Идем ко мне домой, вверх по реке Медвежьей. В Новониколаевск, гноме, потом, без меня. Я в ваших играх принимать участие не имею ни малейшего желания. Дел у меня много, а потому надо как можно быстрее разобраться с Артёмом, всем ли всё понятно?

– Пальцем место на карте показать сможешь? – решил я уточнить место прибытия. – Мне надо знать точно, куда идти.

– Двести километров вверх по Медвежьей, до гор, а там покажу, – отмахнулась Лара. – Не ошибёшься. Да и кроме меня там никто не живёт.

Придётся срезать, а не вести весь маршрут по рекам, призадумался я. Триста на восток по Каменке до Новониколаевска, от него почти сотня на север по Медвежьей, да плюс по ней же ещё на восток сотня. Верных четыреста пятьдесят, если брать с небольшим запасом. Лариска у нас в ударе, так что на крейсерской скорости часов на шесть можно рассчитывать, но это без учета ветра. На роль запасного аэродрома при самом плохом раскладе я наметил себе Новониколаевск, что бы там Лара себе не думала, и повеселел. Рейс намечался довольно простой, хотя именно по Медвежьей мы практически не ходили, потому что делать там было нечего. Не было там ни древних руин, ни новых магических аномалий, только сама река между двух горных хребтов, да болота. Ну, и еще несколько довольно крупных самостоятельных поселений, живущих рыбалкой, охотой да Снежной Ягодой. Формально они находились под протекторатом нашего княжества, но по факту были ему нафиг не нужны. Если бы они сами о себе регулярно не напоминали, то и дела до них у князя не было бы.

– Прикинул? – требовательно перебила Лара мои мысли. – Собирайтесь. Делай что там тебе надо, получай разрешение на вылет, и вперед. Через час желаю быть в воздухе.

Я смог лишь независимо пожать плечами, дескать, сам знаю что мне делать, но сразу же рывком поднялся на ноги из-за уже убранного стола и отправился получать разрешение.

Глава 7, в которой герои узнают некоторые секреты из прошлого

Мы шли примерно на полутора километрах высоты над речной долиной прямо на восток, неспешно преодолевая встречный ровный ветер и срезая все повороты реки. Русло Медвежьей в этих местах гуляло с севера на юг и обратно, закладывая широкие, километров по двадцать-тридцать, дуги и извивы. Такие участки пути мне всегда нравились, потому что привычная картина менялась с каждым поворотом. Скалы и сопки громоздились то справа по ходу реки, то слева, пляжи и низкие острова прыгали вслед за ними с одного берега на другой, отмечая собой каждый разворот русла на север или на юг.

Река под нами разлилась очень широко, и местами она даже терялась среди ровных и низких затапливаемых островов. Судоходное русло перескочило на левую сторону, низины начали потихоньку сменяться сопками, а я в непонятной даже самому себе тревоге смотрел вниз и вправо.

Среди плоских заливных островков, как первый предвестник смены ландшафта всего левобережья, прямо из воды торчала здоровенная, длинная и высокая сопка. И все бы ничего, но места эти были глухие, и раньше мы здесь не ходили. Лара всегда добиралась до дома самостоятельно, и никогда нас к себе не звала. Я знал, что такие островки любили оборудовать под зимовья или под летние лагеря все, кому не лень, ничего странного в этом не было. На реке и нечисть не дотянется, и до ближайшего жилья было около сорока километров, так что вполне. Странность была в другом, чем-то этот остров прямо обращал на себя мое внимание. Не проходите мимо, подмигивал он, и в то же время пытался увернуться от моего взгляда.

Бандитский остров, вид с прибрежного утёса

Я пожал плечами и переложил рули направления вправо, подводя «Ласточку» к острову и сбрасывая скорость. Достал бинокль, и принялся тщательно, по квадратам, рассматривать цель. Сначала оглядел одну сторону, ничего такого не увидел, и перевел дирижабль южнее, зависнув над широким песчаным пляжем, заросшим густым тальником.

Но и с этого бока все было нормально, ни единого следа человека, ни одного кострища, ни даже мусора я не увидел, и вот это уже настораживало, потому что что-то прямо толкало меня в висок, какое-то ощущение опасности и застарелого зла. Остров как будто замер в тревоге перед моим взглядом, поэтому я не стал мудрить, а просто тиснул тревожную кнопку.

– Что случилось? – первым в рубку заскочил Арчи и с ходу плюхнулся в свое кресло. – Где?

– Сам смотри, – я ткнул пальцем вниз и пожал плечами. – Непонятное что-то на острове. И сам остров непонятный. Не могу объяснить.

Арчи схватил бинокль и без всяких обычных шуточек впился глазами в указанную цель, а мне пришлось по переговорной трубе успокаивать встревоженного Далина.

– Спустись метров на пятьсот, – попросил меня маг. – Высоковато для меня, не вижу ничего. Это ты у нас такой, чюйствительный, а я нет. И как унюхал только…

– Да не унюхал, – пришлось объяснять мне. – А где-то я его видел раньше. Не помню где, но что-то с этим островом не то, это точно. А потом подошел, и вот. Как будто дергает что-то.

В рубку вошла Лара и, без слов забрав у Арчи бинокль, перегнулась вперед к лобовому стеклу между нашими креслами. Я недовольно поморщился и на автомате выставил правый локоть ей под бок, на всякий случай.

– Ага, – она тут же перехватила бинокль обеими руками. – Держите меня.

Арчи схватил ее за пояс сзади, я вцепился в подлокотник его кресла спереди, предохраняя Лару от падения на приборную панель и, понадеявшись на ее квалификацию, снижаться не стал. Ну, только если сама попросит. Да и неудобно, одной рукой-то.

– Так, мальчики, – наконец оторвалась от бинокля и выдала она. – Кто-то там есть, и этот кто-то очень не хочет, чтобы мы его увидели. Под хорошими амулетами сидит, негодяй. Малозначительности и отвлечения внимания. И это очень странно, потому что вы должны были в ста шагах над ним пройти и не заметить.

– Не то, – нерешительно вмешался я. – Человека я не чувствую. А вот что-то плохое там точно есть. Злое. Нехорошее.

– Как Кирюшка заговорил, – усмехнулась эльфийка. – Но видишь далеко, молодец. А нехорошее это могильник, убивали на этом острове много, и убивали зверски, вот и фонит. А закрыть его амулетами злодеям ума не хватило. В таких случаях не себя надо прятать, а вот такие места рядом с собой. Сейчас посмотрим, приземляйтесь. Мимо такого проходить нельзя.

– А не бахнут по нам из кустов-то? – вслух усомнился я. – Может, подальше отойти?

– Не бойся, я с тобой, – сунула Лара бинокль мне в руки. – Не бахнут. Да и спит он уже, слюни пускает. Давайте побыстрее, не хочется время терять.

Мы с Арчи переглянулись, кивнули друг другу, и начали заходить на посадку. Благо, было куда, да и ветер позволял. Через пятнадцать минут мы уже притирались на широкий пляж, примыкающий к острову, от которого было метров сто до левого берега. Арчи на всякий случай просканил заросли на том берегу и магически, и в бинокль, но ничего угрожающего не увидел, а потому успокаивающе подмигнул мне. Но я не успокоился, потому что хорошо помнил Новониколаевский аэродром, и осмотрел все сам.

В распадке между сопками шарился одинокий сохатый, в протоках резвились ондатры, птиц рассматривать я не стал, а больше ничего такого увидеть не смог. Арчи усмехнулся, он почуял все мои шевеления, но его добил Далин, без слов вытащивший и подготовивший к стрельбе курсовой и ретирадный пулеметы.

– Ну вы даете, – покрутил головой маг. – Нет здесь никого. С ума не сходите.

– В Новониколаевске тоже не было никого, – обрубил его гном. – А потом повылазили. Да и убрать несложно, пусть будут.

– Кирюха! – вдруг гаркнул Арчи на всю рубку. – С Лариской будь!

Вынырнувший непонятно откуда домовёнок ошалело покивал головой и испарился, а мы отправились переодеваться из домашнего в походное под уже несдержанное ворчание гнома. Далин был прав, и я лихорадочно, как будто курсант-первогодок, спотыкаясь о сброшенные тапочки и мягкие штаны, натягивал брезентуху и берцы. Управился, затянул ремень с кобурой, сунул в него свою «Секиру» и проверил подсумки.

Выскочил в коридор я одновременно с Арчи, где Далин преградил нам путь, без слов сунув каждому по штатному винчестеру и по паре подсумков с патронами. Маг покривился, но спорить не стал, а я тем более, и мы выпрыгнули на песок пляжа как два готовых к злодействам головореза. Лара успела отойти шагов на пятьдесят по направлению к острову, и нам пришлось ее догонять.

– Чертово весло, – на бегу зарядившись и поставив оружие на предохранитель, в сердцах выругался Арчи. – Чертов гномяра! Вот нахрена его сюда тащить?

– На всякий случай! – услышала и довольно-таки сурово перебила его эльфийка. – По нечисти серебром стрелять! Расслабились вы, мальчики, вот я с Далином на эту тему поговорю по возвращении, поддержу его изо всех сил. Ясно вам?

Мы с Арчи уныло переглянулись и одновременно кивнули ей, и Лара нетерпеливо ткнула пальчиком куда-то вверх.

– На той стороне он. – объяснила она. – Обходить смысла нет, поднимемся да спустимся. Тем более тут и тропка есть. Арчи, ты первый, Артем за тобой. Вперед!

Маг без слов рванул по тропе быстрым шагом, внимательно смотря вперед и вправо, так как был он левша. Я отпустил его шагов на десять-пятнадцать и пошел следом, смотря вперед и влево, в свою зону ответственности. К такой связке в свое время приучил нас Далин, и с тех пор мы шарахались по тайге всегда только так.

Но вскоре я уже закинул винчестер на плечо, потому что тропка взяла круто вверх. Уворачиваясь от летевших из-под ботинок Арчи камешков и земли, я хватался за первые попавшиеся под руки ветки и сучья деревьев, за кусты багульника, помогая себе карабкаться вслед за магом. По тропинке давно не ходили, она тянулась вверх через стланиковый кустарник, густо набитый прошлогодней листвой. Росло все это великолепие тонким слоем на какой-то мерзкой глине, легко расползавшейся под подошвами, и я порадовался, что нет дождя.

Лара первая выскочила на пологую вершину острова, обогнав меня и Арчи как стоячих, даже не запыхавшись. Ее шикарные сапожки на высоких каблуках как будто приклеивались к скользкой поверхности, и только тут до меня дошло, что это больше амулет, чем обувь, и по удобству они дадут моим берцам сто очков вперед.

– Ух ты, как интересно, – во весь голос, никого не стесняясь, крикнула нам эльфийка. – Шевелитесь, мальчики!

Мы наддали, и вскоре догнали Лару, остановившуюся в центре небольшой обжитой поляны. Крытый очаг, какие-то вешала и стойки, восемь добротных высоких землянок по периметру, кухня и несколько поленниц с сухими дровами, отсыпанные песком дорожки, идеальная чистота и даже некоторый уют – черт, это было уже серьезно. С реки разглядеть лагерь было невозможно, и сверху тоже, потому что прикрывала его от любопытных взглядов самая настоящая маскировочная сеть, растянутая между деревьями.

– Тайная крепость, блин, – выдал вердикт Арчи, осмотревшись по сторонам. – Бандитский форпост. Это не рыбаки и не охотники, нет. Ставлю рупь за сто, но у них еще и посты наблюдения должны быть, с обоих концов острова, потом проверим. А сеть эту мы снимем, Артем, и себе заберем, вот что я тебе скажу.

Я удивленно покосился на мага, Далин его покусал, что ли, а потом присмотрелся к сети и только ахнул. В истинном зрении передо мной предстал сложнейший амулет, который пульсировал магической силой, запитываясь от развешенных на деревьях кристаллов-накопителей.

– Снимите, – усмехнулась Лара. – Мне и самой интересно. Но еще больше мне интересно, где все местные жители, и что это за мастер-самоучка появился, такие сети выделывать. Это уже серьезно. Не хуже тебя, Арчи.

– К гадалке не ходи, – без тени улыбки подтвердил маг. – Странная банда. И лично мне вообще ничего не понятно.

Я лишь кивнул головой, соглашаясь с их словами. Места здесь были совсем глухими, последнее село мы прошли полчаса назад, и больше их до самого истока вообще не было, так что прокормиться здесь мог только одиночка, да и то вряд ли. Караваны не ходят, а на охотников и рыбаков нападать может себе дороже выйти, да и зачем? Взять с них, кроме оружия, нечего, да и попробуй их ещё найти! Но ведь с чего-то же они жили, но тогда почему не засветились? Или уходили своими делами заниматься за сотни километров вниз по реке, а потом возвращались сюда? А смысл? И как тогда они проскакивали мимо прибрежных сел и деревень, как укрывались от нескромных взглядов? На реке не наследить невозможно, уж в этом я был уверен.

– На аэродром подскока похоже, – наконец выдал я мучившую меня мысль. – Очень. Площадка где-нибудь в тальнике на пляже, жилуха здесь. Когда подходили, видел один ровный пятак выше по течению, там деревья как будто выщипаны. С реки не разглядеть.

– Сейчас узнаем, – хлопнула в ладони Лара, переключая наше внимание на себя. – Вытащите-ка мне из вон той землянки спящего красавца. Вот он нам сейчас все секреты и выложит.

Мы с Арчи переглянулись, повесили длинноствольное оружие на подходящие вешала от греха подальше, и осторожно направились к указанной двери. Маг удивил тем, что наконец-то вооружился револьвером, я же вытащил оба своих ГПМ-1, понадеявшись на его щиты.

Беспокоило меня то, что даже сейчас, когда мне точно указали на дверь, я по-прежнему никого там не ощущал. Даже больше, меня так и тянуло отвести взгляд от аккуратной, как будто сошедшей с картинки землянки, и направиться с обыском в другие помещения. Но тянувший откуда-то выше по течению реки, с места предполагаемой посадочной площадки и пробиравший до костей могильный холод не давал отвлечься, и я смог сбросить этот мутный морок.

Арчи тоже недоуменно взглянул на Лару, пожал плечами, сплюнул и осторожно потянул на себя больше похожую на люк дверь, спрятавшись слева от нее, там, где были кожаные петли. Я не стал ждать, пока он откроет дверь до конца и не выберется из-под нее, а два раза, с правой и с левой руки, шмальнул крест-накрест вглубь проема из магических пистолетов.

Из землянки раздался тяжкий вздох, кто-то завозился, захрипел, и вдруг выдал несколько непонятных слов быстрой скороговоркой, как это обычно делают спящие пьяным тяжелым сном люди.

Арчи сжал в кулаке висевший на шее амулет, усилил щиты и довольно смело ввалился внутрь, попросив меня жестом немного обождать.

– Ого! – наконец раздался его довольный голос. – Артем, заходи!

Внутри землянки зажегся магический огонёк, и я осторожно полез вслед за ним, засунув один магпистолет в карман, чтобы не мешался.

– Круто, чё, – оценил внутреннее убранство я и даже присвистнул от невольного восхищения. – Люкс, ей-богу!

Настоящий кожаный диван прямо по центру, магические обогреватели, ковры на деревянных стенах и полу, богатый сундук из красного дерева, сервант со стеклами – все это настолько отличалось от обычных охотничьих заимок, что пробрало даже Арчи. Он задумчиво крутил в руках бутылку самого настоящего эльфийского вина, и ошалело разглядывал остальное содержимое богатого бара.

– Какая-нибудь княжеская морда в изгнании? – предположил я. – А где же тогда его придворные холуи?

– Один вон лежит, – бутылкой указал мне на диван Арчи. – Сейчас обыщу и свяжем.

Я пригляделся, с усилием проморгался, и наконец-то заставил себя заметить тело на диване. Видел я его хорошо, но почему-то не мог обратить на него внимание. Лежит себе мужик и лежит, ничего удивительного, эка невидаль, ну и черт с ним. Потом понял, что это совсем ненормально и, преодолевая непонятное отсутствие интереса, попытался через силу его рассмотреть. Щуплое тело в дорогом костюме и лакированных ботиночках, которые были тут ну совсем не к месту, лежало себе спокойно на животе, отвернувшись от нас, и сопело в две дырочки.

– Достойный бар, – покрутил головой Арчи и принялся выставлять бутылки на стол. – Хорошая коллекция. Некоторые вина за деньги не купишь, надо будет остальные землянки на этот счет проверить. Найди какую-нибудь сумку, с собой заберем. А я пока пациентом займусь.

Я кивнул, легко отвлекся от лежащего мужика, тут же нашел обширный саквояж, перекидал в него всю винную коллекцию и уселся на стул, чтобы понаблюдать за магом.

Арчи осторожно наклонился над диваном, поводил туда-сюда руками, сбивая действие защитных рун, ухватился за что-то и рывком, в одно движение, стянул с шеи пациента все амулеты, а потом перевернул его на спину.

Морок мигнул и исчез, я подскочил со стула, и тут мы оба со злобным удивлением узнали лежащего на диване человека.

– Как тесен мир, – даже не сказал, а пропел в злорадстве Арчи и, снова перевернув на живот спящего, принялся без всякой жалости и без шуток вязать ему руки. – Нашелся все же, сука такая!

Маг сейчас крутил бывшего члена предыдущего экипажа нашей «Ласточки», звали его Игорь, фамилия его была Ткаченко, а был он родом с Торгового Острова, и был он плоть от плоти его, причем самой худшей его стороны. Я и раньше поражался, как один человек может вобрать в себя всю наглость и жадность портового города, его умению без колебаний пускать кровь подгулявшему матросу за небольшие, в сущности, карманные деньги, его стремлению превратить каждую встреченную на жизненном пути девушку в проститутку, но вот это был как раз тот самый случай.

В том экипаже Игоря официально именовали шнырём, и он гордо носил это звание по всему Новониколаевску, поражая уркаганов в самое сердце. Возник даже небольшой филологический спор, в результате которого было выявлено авторитетное мнение, что именно этот шнырь, кого надо шнырь, так что нечего тут. А кому не нравится, тот пусть сам магу «Ласточки» и предъявляет, если жизнь недорога.

В голове у меня щелкнуло, и паззл сложился. Чёрт, я ведь не просто так привязался к этому острову! По многолетней привычке я запоминал и привязывал к местности все увиденные мной интересные места на картах, все ключевые места. И вот этот остров, точно говорю, был на одной из тех двух карт, что мы утащили из Новониколаевска! Я еще удивлялся, помню, что за странная сопка такая среди заливных островов, нет ли тут какой ошибки или фантазии, и вот на тебе.

– Хватайся! – отвлек меня от воспоминаний Арчи. – Потом разглядывать будешь.

Я подскочил, схватил Игоря под связанные руки со стороны левого плеча, и мы вдвоем выволокли его наружу, где кинули его Ларе под ноги лицом вверх. Эльфийка тоже узнала лежавшего, но лишь удивленно дернула одной бровью.

– Предсказуемо, – наконец выдала она, бесстрастно разглядывая Игоря. – Никто другой тут себе лежбища тайного устраивать не будет, только экипажи дирижаблей. Я уж извелась вся, не знала, на кого и думать, кого в плохом подозревать. А это, хвала Единому, они, единственные выродки из всего вашего племени.

– Оставили на хозяйстве, видимо, – предположил я. – И ушли. А потом мы их прижали. А он и не знал, бедолага. Измаялся весь, наверное.

– Знал, – легко опровергла мои выкладки Лара. – Если бы не знал, то выскочил бы навстречу, таиться бы не стал. Да и по соседним землянкам добро всякое уложено по-походному, в бега он собирался, только зелени ждал, чтобы прятаться было легче.

Я пожал плечами, принимая ее слова, а вот Арчи было наплевать на наш разговор, он с нешуточным интересом разглядывал амулеты.

– Сходите прогуляйтесь, мальчики, – предложила нам эльфийка тоном, не терпящим возражений. – Туда, где ты, Тёма, посадочный пятачок увидел, а я пока с человеком побеседую. И амулеты мне оставьте, пожалуйста. Такой мастер делал, отсюда вижу, руки бы ему поотрывать.

– Почти так и было, – кивнул ей Арчи в легкой задумчивости, не спеша передавать амулеты, а меня невольно передернуло, когда я вспомнил эту сцену.

– Идём, – отвлёк меня маг и повесил все обереги на протянутую Ларой руку. – А то еще нас зацепит. Будем ей каяться во всех грехах наперегонки. Это прикольно, но не ко времени совсем.

Я с ехидным сочувствием поглядел на лежавшего у ног эльфийки человека и поспешил вслед за магом.

За несколько минут мы выскочили на восточную оконечность острова, и ожидаемо нашли там наблюдательный пост. Оборудован он был по уму, между двух крепких деревьев, растущих из одного корня, а все закрывающие обзор сучья, ветки и листы были выщипаны по одному. Никаких помостов, никаких лестниц, невидимых летом и мозолящих глаза зимой, не было и в помине.

– Гляди, – подтолкнул меня в бок Арчи и указал стволом куда-то вниз. – Вот тебе посадочная, а вот тебе банька.

Я спохватился, перевел взгляд и невольно удивился аккуратному посадочному пятачку в тальнике с четырьмя невысокими причальными мачтами по всем сторонам света. Причем с реки опять их было не видать, а с берега некому рассматривать. Разглядел баньку у протоки с растущими на крыше из дерна кустами, еще какой-то потемневший сруб вдалеке и поежился от усилившегося могильного холода. Арчи удивленно покосился на меня, видно было, что на него не давило совсем, хоть он и все видел.

– Вот какой смысл, – зло сплюнул он, – мертвецов копить у себя под боком, нечисть приманивать? Концы в воду, и всех делов, если уж неймется тебе. Вода все смоет.

– Ага, – не согласился я, осторожно спускаясь вслед за ним на пологий берег. – Тут ниже по течению, километрах в сорока, село богатое. Ты не видел, мы над ним проходили. Вот бы мужики удивились, если бы начали в сетях вместо рыбы утопленников обнаруживать, да даже и одного. Или по берегам. Без внимания не оставили бы точно, начали бы искать, интересоваться. А вот это злодеям было без надобности. Да и удобно на острове, нечисть протоку фиг перейдет, только вот сжигать не получится. И с дровами затык, и маяк будет на всю округу.

Арчи молча выслушал меня, злобно кивнув головой, поудобнее перехватил винчестер и мы направились для начала к посадочному пятачку.

– А здорово сделано! – невольно оценил я крепкие невысокие посадочные мачты со всем положенным инвентарем. Тросы, замки – все это было в наличии, и всё ждало своего часа в промасленных мешках под небольшими навесами, надежно укрытое и от влаги, и от вездесущего здесь песка. Под деревьями лежали ровными штабелями полузакопанные пустые бочки из-под соляры, и я с облегчением вспомнил, что своей саламандры у них по определению быть не могло. – Слушай, нам бы такую нычку организовать, на всякий случай. И сеть маскировочная теперь есть, и амулеты нужные.

Арчи снова молча машинально кивнул, со злобной тоской рассматривая дальний сруб, не обращая внимания на причальные мачты, ладную баньку и мои слова. Я тоже нехотя перевел туда взгляд, вздохнул, и попытался направиться к срубу, но был тут же остановлен магом, вцепившимся мне в плечо.

– Зачем? – объяснился он в ответ на мой недоумённый взгляд. – Чего тебе непонятно? Пытошная там, и могильник. Вон, даже чье-то тело на колу сидит, видишь?

– Сжечь надо. – передернуло меня от отвращения. – Так не оставишь.

– Лариску позову, – все не пускал меня он. – И сам пойду. А ты не лезь, это тебе не ко времени совсем. Оберег на тебе?

– А давай, – с облегчением согласился я. И тут же вспомнил, как наша саламандра металась в топке, когда мы уходили. Она все почуяла, сильно затревожилась и хотела отправиться с нами, но Далин с трюмным ее уболтали и успокоили.

Арчи замер, вытянувшись на промозглом ветру, и потянулся через песчаные пляжи и заросли тальника к Кирюшке. Я тоже с радостью отвлекся на домовёнка, но смог почуять лишь как тот внезапно заметался по кораблю, а потом подскочил к кому-то, скорее всего к Далину и принялся что-то ему объяснять.

– Сейчас выпустят, – немного погодя сказал мне Арчи, вытер испарину со лба и уже веселее добавил: – Слушай, а какой Кирюха полезный, оказывается! Он теперь не только трюмный, он теперь связной!

Вдали полыхнуло алым на всю округу, и я почувствовал злобный деятельный азарт нашей саламандры, выскочившей на свободу. Девочка наша ничего не боялась и сейчас желала только одного – выжечь зло на корню и защитить меня и Арчи. Огненные вспышки начали приближаться, кое-где вспыхнул и тут же погас тальник, а потом саламандра выскочила на невысокий пригорок и радостно свистнула на всю округу, увидев нас.

Лариска поскакала к нам короткими прыжками, немного сейчас похожая на ловкую огненную ласку, а то и на соболюшку, постоянно отвлекаясь на прорывающегося вслед за ней как медведь сквозь кусты Далина. Гном зачем-то пёр на себе свой слонобой, и самым ласковым, каким только мог выдать в этой ситуации голосом просил ее далеко не убегать.

Лариска нетерпеливо прыгала, оглядываясь то на него, то на нас, мокрый песок под ней сначала исходил паром со взрывным шипением, а потом плавился в маленькие стеклянные лужицы, но гнома слушалась.

– Уф! – наконец добрался до нас Далин, провожая взглядом тут же направившихся к срубу мага с саламандрой. – Чего тут?

– Жечь будут, – невольно удивился я нисколько не запыхавшемуся гному. Вот же здоровья в гм… человеке. Одно ружье килограмм на десять, плюс все приблуды к нему, револьвер на боку, топорик в чехле и прочее. – Мы там лишние.

– Антохе бы показать, – внезапно сказал мне гном, внимательно разглядывая тело на колу. – Погань эту. Чтоб немного с мечтательности сбить. Позвать, что ли?

– К Ларе идите! – на ходу повернулся и крикнул Арчи, как будто услышав его и обрубив все планы на корню. – Она все! И живее давайте, я долго Лариску держать не смогу!

Мы с гномом переглянулись и без слов припустили к холмистому острову, потому что шутки кончились. Я с трудом обогнал Далина и поскакал по тропе наверх, показывая ему дорогу. За спиной раздался злобный, усиливающийся с каждой секундой и пробирающий до костей Ларискин свист, и мы наддали, успев заскочить на гребень сопки и укрыться за деревьями.

Полыхнуло на все небо алым и раздался оглушающий гром, как будто в песок невдалеке от нас ударила красная огненная молния. Я невольно уселся на задницу и потряс головой, пытаясь прийти в себя. Гном устоял, хоть и вцепился в дерево, и теперь с довольной усмешкой смотрел на меня.

– Лариска, она такая, – зачем-то объяснил он мне. – Она может! А ты будь готов и не падай! Сказано же было…

Я отмахнулся и с кряхтением поднялся на ноги. Легко гному говорить, меня-то приласкало еще и в магическом плане. Я невольно поежился, оценив силу удара, на месте сруба сейчас стеклянный кратер должен быть.

– Пошли, – потеребил меня Далин. – Хватит рассиживаться, не маленький.

Я сделал неуверенный шаг вперед, за ним другой, потихоньку приходя в себя, и вскоре мы уже подходили к лагерю. Гном с интересом крутил головой, разглядывая землянки и прочее, а Лара сидела на широкой лавке за обеденным столом, записывая себе что-то в записную книжечку. Игорь стоял перед ней на коленях, по-собачьи заглядывая в глаза, и что-то торопливо, захлебываясь от желания услужить, рассказывал.

– Про сеть Далину скажи! – наконец-то обратила она внимание на меня. – Снимайте, и уходим, время идёт.

Я как мог быстро ввел Далина в курс дела, показывая ему руками то на сеть, то на кристаллы-накопители, развешенные по деревьям. Гном сначала не поверил, ехидно-скептически ухмыльнулся и, отставив в сторону ружье, полез на дерево. Там он посмотрел на сеть сверху, и на землю вернулся уже совсем другим человеком. Руки его подрагивали, а голос срывался от восхищения

– Где-нибудь сесть! – бормотал он себе под нос, прикидывая перспективы. – «Ласточку» обмотать! Ни одна собака…никто!

Я попытался было ему помочь, но гном тут же надавал мне по рукам, отказываясь от помощи. Он сходу нашел крепкий мешок, вытряхнул из него какое-то тряпье, и начал по-медвежьи ловко скакать по деревьям, снимая и упаковывая кристаллы. К тому времени, когда к нам подошел Арчи, неся перед собой на вытянутых руках железную, раскрасневшуюся от жара лопату с сидевшей на ней Лариской, сеть уже была практически снята.

Арчи одним взглядом оценил масштаб работы гнома, понимающе мне ухмыльнулся и сгрузил саламандру в обложенный крупными каменюками очаг. Лариска весело повертелась там, обустраиваясь на новом месте, а потом резко вытянулась в струнку, нацеливаясь на все еще что-то болтавшего Игоря.

– Ну-ну, девочка моя! – тут же подскочила с места Лара и переключая внимание саламандры с него на себя. – Тихо-тихо-тихо! Он плохой, но уже не опасен, не надо! Мы его не боимся, что ты, маленькая!

Эльфийка колдовала напропалую, пытаясь успокоить разгоряченную недавними подвигами и нацеленную на немедленную борьбу со злом Лариску, мне резко стало хорошо и захотелось спать, Арчи тоже, но он держался. Гном недоуменно на нас посмотрел, сплюнул от раздражения, и принялся доупаковывать сеть. Ничего его, как видно, не брало, бугая бородатого.

Саламандра успокоилась, смущенно опустив голову и поверив Ларе, после чего магесса убавила давление, и нас с магом немного отпустило.

– Доделывайте, кто чего хотел, и уходим! – приказала эльфийка. – Пятнадцать минут хватит?

Далин согласно кивнул, сопя и не отрываясь от упаковки сети, а мы с Арчи переглянулись.

– Давай я флаг повешу. – пришлось предложить мне магу. – А ты узнай у бабуленьки, чего там.

Арчи сделал мне большие глаза, реагируя на бабуленьку, и я осекся, но вроде пронесло. С деловым видом я подскочил к вываленному на поляну гномом тряпью, и вытащил оттуда чью-то роскошную желтую шаль, замеченную мной загодя. Меня немного перекосило от злобы и отвращения, перед глазами возник неясный образ хозяйки этой шали, вещь как будто жаловалась мне на свою горькую судьбу. Мне тут же стало очень неловко и противно копаться в этом тряпье, но я все же выудил оттуда еще чьи-то черные штаны и распустил их ножом надвое. Потом я связал их между собой в центре, соорудив что-то вроде карантинного флага, и полез на самое высокое со стороны реки дерево цеплять этот скорбный вымпел.

Теперь мы могли быть уверены, что стража, которую мы обязательно предупредим, мимо места не пройдет. Да и любой речной житель, случайно занесенный в этим места, сюда не полезет, а отнесется к делу серьезно. С такими вымпелами на реке не шутили.

– Далин, ты только сеть возьмешь? – я спрыгнул с дерева и невольно удивился стоявшему на месте механику.

– Гном поумнее тебя будет, – самым суровым тоном заявила мне Лара, нетерпеливо постукивая прутиком по сапожку. – Брать здесь что-то, как будто в свежей могиле ковыряться. Удачи не будет.

– Без сопливых скользко, – в сердцах всерьез огрызнулся я, задетый за живое, удивленно раскрывшей глаза эльфийке. – Ты за кого меня принимаешь?

Лара нахмурилась, внимательно вглядываясь мне в глаза, и не на шутку напряглась. Я ответил ей самым твердым взглядом, не намереваясь отступать, а Лариска выскочила и принялась вертеться на песчаной дорожке между нами, прикрывая меня и пытаясь отвлечь эльфийку.

– Извини, Тёма, – наконец разглядела во мне что-то Лара. – Прости, гм… бабуленьку.

Я покраснел, потому что понял, что всё она недавно слышала и, буркнув что-то примирительное, перевел взгляд на Далина.

– Не буду. – спокойно ответил он мне, будто бы не заметив ничего такого. – Противно. Да и барахла тут много деревенского, откуда только набрали.

– Из деревень и набрали, – объяснила Лара. – Игорь рассказал, что они тут под конец совсем с нарезки слетели, стали местных обижать. Девок воровали, скучно им было, видите ли, упырям. Местные стражу из столицы вызвали, искали их по всей округе, да где же найдешь, под такими-то амулетами.

– Скоты, – со вздохом сказал подошедший Арчи и вдруг со злобой хряпнул о дерево сумкой с вином. – Противно будет такое пить, вот что я вам скажу.

– А на «Ласточке» летать не противно? – прищурилась Лара, но тут вперед выступил разозлившийся гном.

– Ты не путай! – заявил он невозмутимой эльфийке. – «Ласточку» мы взяли с бою! Все в огне, крови и дыму! Тёма наш вон чуть ласты за нее не склеил, это трофей, это святое! Кораблик наш чист!

– Ладно-ладно, – подняла руки ладонями вперед Лара. – Это я так, молодцы. «Ласточка» хорошая. А вот только придется нам в ближайшую деревню по пути заскочить, скорбные новости им принести. Тёма, есть тут кто рядом?

– Есть, – успокоил я ее. – Но придется возвращаться. Тут километрах в сорока, ниже по течению. И не деревня, а большое село.

– Вот и ладушки, – хлопнула в ладони Лара, хоть и немного скривилась при известии о том, что придётся делать обратный крюк. – Собирайтесь.

Мы подхватили свои винчестеры, Далин без слов сунул мне один мешок, с накопителями, оставив себе второй, здоровенный. Потом он без слов указал бабушке с внучком на «Ласточку», и они, пожав плечами, отправились в путь. Лариска все так же весело поехала домой на лопате, которую потащил Арчи, с простодушным интересом разглядывая все вокруг.

Я уже понял, что сейчас будет, но оставлять гнома одного не хотел. Далин скривился, увидев меня, но махнул рукой и принялся снаряжаться в путь. Сначала он обстоятельно заправился, подтянул все ремни, и повесил себе на плечо свою чудовищную двустволку. Делал он все медленно, готовя себя к неизбежному, но без тени сомнений и жалости, очень деловито. Наконец он с кряхтением закинул себе на спину огромный мешок с сетью, несколько раз подбросил его на плече, перехватываясь поудобнее и освобождая правую руку. Потом степенно тронулся в путь, проверяя, все ли лежит как надо и выдержит ли ноша крутой спуск. Тянулось все это долго, Арчи с Ларой успели добраться до «Ласточки», но я все же невольно вздрогнул, когда он, проходя шагах в трех сбоку от все так же стоявшего на коленях Игоря, вытащил револьвер из кобуры и выстрелил тому в ухо.

Глава 8, в которой Антоха продолжает притираться к коллективу

Потом мы быстро взлетели, стараясь экономить время, ведь нам еще надо было успеть попасть в ближайшее село, принести им скорбные вести и выдать координаты злодейской базы. И пусть они там делают, что хотят, это уже не наше дело и не наши заботы. Лариску быстро запихнули в топку и заставили работать, Кирюха вертелся в машинном отделении юлой, выспрашивая у нее подробности и попутно во всеуслышание переводя их всем желающим, из которых самым заинтересованным оказался Антоха.

Далин занимался своим делом, не обращая на помощников внимание, Арчи с Ларой заперлись от греха подальше в грузовом отсеке, рассматривая сеть и перебирая трофейные амулеты. Так что рассказывал трюмный в основном для Антохи, и парень потихоньку посмурнел. Я с удивлением заметил, как он затосковал, попытался прояснить ситуацию у Далина, но тот его послал без всякой деликатности, а лезть сейчас к занятыми делом бабушке с внучком было себе дороже. Антоха в смятении ткнулся туда, сюда, и наконец настырно, даже не спросившись у Далина, решил отправиться за разъяснениями ко мне.

– Заходи, – кивнул я парню, напряженно замершему у дверей рубки. – Чего хотел?

Но Антоха не спешил начинать разговор, а лишь тихонько подошел к пилотским креслам, где встал столбом и даже демонстративно не попросился сесть на место Арчи. Я вздохнул и выматерился про себя, вот чего мне сейчас точно не хотелось, так это наставлять молодого чувствительного дурака на путь истинный. Первый раз при нём его товарищи убили человека, и вот теперь юнга маялся, а парни это пропустили. И Лара, чёрт бы её побрал, тоже.

– А что с тем мужиком стало? – наконец выдавил он из себя волнующий его вопрос.

– Напрягись и догадайся, – я не стал облегчать ему разговор, хватит уже, не маленький. – Тебе не три годика.

– А кто его? – нудно маялся совестью Антоха. – Ты или Далин?

– Тебе-то что? – уже всерьез удивился я. – Это не твое зайчачье дело, прямо скажем. То, что от него осталось, завтра местные утилизируют, вот и все. Был упырь, и нету упыря. Забыли и проехали.

– Вот так вот просто? – прищурился Антоха в жестоком приступе добродетели. – А ты знаешь, Артем, у нас дома церковь приходская рядом. Там отец Георгий служит, все его очень любят. Вот все, и бабы, и дружинники из вохры. Так вот он говорил, что есть старая поговорка – если убить убийцу, то число убийц в мире не изменится. Вот так.

– Поп этот твой дурачок блаженный, – я не стал его жалеть и с ходу врезал по авторитету отца Георгия. Мне хотелось, чтобы Антоха возмутился и вышел из пришибленного состояния. – Болтает, чего не знает. И ты вместе с ним. Своих мозгов нет, поповскими пользуешься. И ладно бы если твой поп тебе чего умного сказал, идиот он конченый просто.

Антоха покраснел, вцепился в подголовник соседнего кресла и его наконец-то прорвало. Он начал, брызгаясь слюнями и захлебываясь, излагать мне свою куцую жизненную программу, основанную на куцем же жизненном опыте и мамкиных, вкупе с отцом Георгием, установках. И еще я с удивлением отметил для себя, что влияния Сан Саныча здесь практически не наблюдалось, что настораживало. Слишком хорошим и домашним парнем был наш Антоха. Я засмотрелся на его бушевавшую ауру, по которой можно было с уверенностью сказать, что юнга наш пребывал в настоящем смятении и находился на грани истерики, и поэтому пропустил искренне-пафосное начало.

– Нельзя же так! – обличающе тыкал он в меня пальцем. – Просто так вот взять и убить! Человека! Живого, хладнокровно! Зачем? Чем вы тогда от него отличаетесь? Это же не наша месть, мы же здесь посторонние, она никого не воскресит!

Он нес обличающие слова в праведном запале, а я одним глазом следил за обстановкой в небе, а другим внимательно присматривался к его ауре, выжидая момента, когда можно будет его успокоить, и потихоньку давил магически.

– А ну-ка цыц! – я наконец дождался перерыва в словах, когда Антоха исчерпал все претензии своей молодой разболевшейся совести и пошел с обвинениями по второму кругу. – В кресло садись, чучело!

Антоха в сомнениях ошалело посмотрел на меня, а я не постеснялся ещё немного придавить его магией и бережно успокоить, но без впадания в сон, как в тот раз на Новониколаевском лётном поле. В рубку ворвались удивленные Арчи с Далином, но я лишь злым взглядом посмотрел на них и нетерпеливым кивком головы дал понять, что они здесь лишние. Раньше им надо было на Антоху внимание обратить, а сейчас поздно. Парни неуверенно вышли, а я еще раз придавил Антоху, успокаивая и убирая излишние эмоции.

– Ты все сказал? – посмотрел я на него. Юнга вскинулся было, но замолчал, когда я утвердительно перебил его, заглушая возможные споры. – Ты все сказал! А теперь послушай мой ответ.

Мне пришлось собраться с мыслями и даже несколько раз глубоко вздохнуть, успокаивая себя. Напортачить сейчас было легче легкого, и допустить этого было нельзя, потому что на кону стояла дальнейшая Антохина судьба, уж это я смог понять.

– Твой отец Георгий правду сказал, – самым уверенным голосом, на который только был сейчас способен, начал я осторожную отповедь. – Да не всю. И это очень плохо, когда правду говорят не всю, а лишь только ту, что на пользу себе идет. Число убийц и правда не меняется. Меняется только число убитых, и вот это самое главное.

– Меняется, да, – самым язвительным тоном подхватил Антоха. – Плюс один!

– Не плюс один, – перебил его я, внутренне чертыхнувшись про себя, ведь чуть не подловил, поганец. – А минус неизвестно сколько, но много, хороших людей. Тех людей, что он мог убить в будущем. Мы их спасли, Антоха! Он бы не остановился, понимаешь?

– Какая ловкая арифметика! – не уступал мне в скепсисе и язвительности он. – Минус неизвестно! Как же считать тогда? И как же ловко убивать с такой арифметикой, наверное!

– Сейчас посчитаем, дубина! – уже рыкнул на него во весь голос я, и Антоха вздрогнул и немного вжался в кресло. – Давай посчитаем! Убитых ими и замученных не считаем, пусть они будут икс. Неизвестно нам, скольких они умучили, правда? Ты ведь их пропустил мимо себя, верно? Вот надо было тебе эти кости на колу, лисами объеденные, и тряпье гнилое показать, надо было. И мстить мы за них не будем, ты же сказал, что это не наше дело. И как у тебя язык повернулся только!

– Я не так сказал! – подпрыгнул Антоха. – Мстить за них не наше дело, надо было его стражникам отдать, а потом суд, а потом повесили бы его, без нас, по закону!

– А он вне закона! – снова перекрикнул я его, помогая себе магией. – Делами своими он себя давно вне закона поставил, не про него он. И дело тут не в тех людях, которых он уже убил, а в тех, кого он мог убить, ограбить и изнасиловать, если бы мы на него сегодня не наткнулись и не остановили. Ты он них подумал? Ты в состоянии понять, сколько горя он мог еще принести, зла и смерти? Ты почему не хочешь понять своей ответственности перед другими, почему перекладываешь ее на мифических стражников, на какой-то суд? Не было их здесь никогда от века и доныне! А если бы он сегодня нам не попался, тогда что? Где суд, где стражники? Где все они были, когда он людей убивал?

– Стражники не мифические, – упрямо возразил Антоха. – И суд не какой-то, а справедливый.

– Справедливый-то он справедливый, – невольно ухмыльнувшись, согласился я. – Но только руки у него коротки в таких делах. И хорошо, что ты в это веришь, но в твои годы можно быть уже и поумнее. И понять, что мы не хуже этого суда. Мы сами можем сообразить, что к чему, и вынести ему приговор. Насмотрелись мы, Антоха, на этих упырей. И разговор у нас с ними будет только один – вот такой, как сегодня.

– Но почему? – не уступал юнга. – Почему так? На каком основании? По какому праву?

– Ишь ты, как заговорил, – усмехнулся я. – Будет тебе основание. Ты еще не понял, но это была база первого экипажа нашей «Ласточки». И, скорее всего, не единственная, мы-то их на другой прижучили. Наслышан про их подвиги? В курсе, что они были объявлены вне закона? И что в итоге с ними стало?

Глаза у юнги немного расширились в удивлении, и он сначала кивнул, а потом отрицающе повертел головой, а затем, спохватившись, снова кивнул.

– Ну вот, теперь в курсе, – холодно улыбнулся я ему против своей воли, уж очень забавно все это выглядело. – Ты, Антоха, как с луны свалился, ей-богу. В жизни экипажа вроде бы участвуешь, но истории его не знаешь. Это плохо. Так вот, о чем это я? А-а, точно, слушай дальше. Мужик этот сегодняшний единственный из того экипажа в живых остался, мы его в лицо знали, так что ошибки тут нет, не переживай. Юридически все было правильно, уничтожить объявленного вне закона есть долг и святая обязанность каждого гражданина любого из княжеств. Причем по фигу какого. Ну, если сил хватит, понял? И если этот самый гражданин не мамкин чистоплюй, жизни не видевший.

Юнга снова кивнул, соглашаясь со мной и каким-то своим мыслям. Слава богу, мужик этот у него в голове персонифицировался от абстрактного бедолаги, нечаянно вставшего на путь порока и по невезению попавшегося к нам в лапы до вполне конкретного злодея.

– Идём дальше, – продолжал давить на него я. – Когда нет стражи рядом, её заменяет патруль, с теми же правами и обязанностями. И это официально узаконено. Больше того, даже когда мы не в патруле, никто с нас его обязанностей не снимает, и с других экипажей тоже! Нет такого, чтобы ты сегодня патрульный, и вершишь суд и правёж на скорую руку, где придется, а завтра нет. Мало ли, куда нас завтра занесёт, мы вот попадали в такие места, где слово стражник и не слыхивали, а делать что-то надо было. И вот как ты думаешь, чем мы занимаемся, когда в патруль ходим?

– Людей защищаете. – Прямо в глаза уставился мне Антоха и задумался. Как я понял, о патруле у него были самые романтические представления. – Злодеев ловите, наравне со стражей. Если беда где какая, то помощь должны оказать.

– Именно! – Весело подтвердил я. – Только на «Касатке» с нами сначала всего один стражник ходил, потому что к нам присматривались. А потом мы в доверие вошли и сами в патруль ходили, потому как мы дружинники в отставке. И вот как ты думаешь, чего мы с пойманными на горячем делали? В город везли?

– А почему же не везли? – опять посмурнел Антоха. – Или в деревне можно оставить, в поруб засунуть, например.

– Иногда возили, но в деревнях таких героев мужики сразу на вилы поднимают, – просветил его я. – Без вариантов. А если деревня большая, и там стражник есть, то он в такие моменты на рыбалку отправляется, дня на два, чтобы только не мешать. Вместе со старостой. А если мы злодея в город повезем, то это неделя пути в лучшем случае, пойми. А то и две! Прилети, сдай его в кутузку, объясни и докажи всем желающим его вину, и только потом обратно. И в это время дирижабля на линии нет. И что тогда делать тем, кто нас ждет и на нас надеется? Тем, кто костры сигнальные зажигает и в тревоге в небо всматривается? Тем, кому помощь вот прям щас нужна?

– То есть в патруле вам это право дадено? – уточнил Антоха, не очень-то и повеселев.

– Дадено! – передразнил я его. – Вот не надо было тебя сегодня жалеть, прав был Далин. Надо было тебя с собой потащить да показать, чем тут эти упыри занимались.

Парень пожал плечами, но спорить не стал, задумчиво уставившись на реку.

– Меньше бюрократии, Антоха! – подбодрил я его. – Справедливость с небес должна быстро приходить. И вот очень плохо, что тебя мамка в дружину не пустила.

Парень лишь вздохнул, и я увидел, служба в дружине для него больное место. И мамка не пустила, и отец Георгий не одобрил, наверное.

– Взрослей, Антоха, – от всего сердца посоветовал ему я. – Иногда приходится такие решения принимать, и пойми, что радости они нам не приносят. Я вот лично хотел бы жизнь так прожить, чтобы ни с кем не враждовать, но это придется в монастырь уходить. Хотя чего это я, посмотришь еще на церковных охотников, вот уж кто сантиментами не страдает.

– А почему же их стража не ловит? – все пытался разобраться в произошедшем Антоха. – Нельзя же так.

– Да потому что людей мало, – я напирал на успокаивающегося парня. – А тайга густая, буреломная да захламленная, да много ее, ты же сам видишь. Тысячи речек, островов, безымянных проток, притоков и озер, вот как ты их всех проверишь? Злодей в любой норе может затаиться, так что без толку все. Связи нет, у людей на наши патрули одна надежда. Вот и объявляют таких вне закона. Знаешь, кстати, что это?

Антоха неопределенно пожал плечами, ничего-то он не знал.

– Раньше за голову злодея награду объявляли. – принялся просвещать я его. – В рублях. Но надо было эту самую голову притащить, или тело. Ну, или живым привести, тут как повезет. А лет сто назад упростили все до предела, в целях экономии. Стали делать так – берут, да и объявляют непойманного бандита по всем княжествам вне закона. И это значит, что любой житель княжества должен его убить при встрече. Или сделать с ним что пожелает. Ну, или что сможет. А имущество его взять себе, в качестве награды. Дешево и сердито, Антоха! Так что если бы мы его в город привезли, то на нас как на дураков посмотрели бы, ей-богу.

– Как-то очень просто все, – промямлил парень. – В городе не так.

– Конечно, – подтвердил я. – В городах не так. Там все по правилам. А тут закон – тайга, и медведь – прокурор, слышал такое? И потом – Лариска же!

– Что Лариска? – заинтересовался тот.

– А то! – принялся я перекладывать на нашу саламандру немного ответственности за произошедшее сегодня. – Она того упыря как увидела сегодня, так сразу его сжечь захотела, без разговоров. Еле-еле Арчи успел ее успокоить, потому что мы-то еще ничего не понимали. А она одним взглядом душу его гнилую понять успела, вот и фыркнула огнем, от отвращения.

Антоха невольно обернулся в сторону машинного отделения и задумался. Лариска была для него непререкаемым авторитетом, наш юнга пребывал от саламандры в перманентном восхищении. Он успел один раз ее увидеть в человеческом облике, потом наслушался наших рассказов о делах на Торговом Острове, и с тех пор проникся. Я невольно перевел дух, украдкой рассматривая его пришедшую в относительный порядок ауру, и от души посоветовал:

– Иди делом займись, чучело. И постарайся понять, что это было правильно.

– Хорошо, – вздохнул Антоша и наконец откинулся в кресле, отбросив свои терзания. – А можно, я ещё немного с тобой посижу?

– Можно, – со вздохом разрешил ему я. – Посиди. И вообще, сейчас в селе приземлимся, со мной пойдешь, это прямой приказ, понял? С Далином я договорюсь. Надо тебя с собой везде таскать, чтобы события мимо тебя не проходили. И, если уж сидишь, журнал наблюдений возьми, я тебе диктовать буду.

Антоха без звука подчинился и приготовился записывать, а я, пользуясь моментом, выдал ему приукрашенную версию сегодняшних событий. Так делать было не принято, в журнал вносили только сухие факты, но глупо было бы упускать такую возможность. Я в красках расписал юнге могильник и пытошную, рассказал ему о полуистлевшем теле на колу, о природной подлости убиенного Далином шныря, и о бабском тряпье в мешках. Антоха старательно водил чернильной ручкой-самопиской по страницам журнала, иногда ошалело поднимая на меня глаза, и потихоньку начиная терзаться чувством вины за свой концерт перед нами.

Я, стараясь не показывать своего облегчения и впившись глазами в горизонт, монотонным канцелярским голосом, как будто между делом, бубнил ему про злодейства бывшего экипажа «Ласточки» и про их видимые следы на этом проклятом острове. Потом наконец заткнулся, втихушку переводя дух, и перевёл глаза на Антоху.

Парень задумчиво сидел, сжав в руках журнал с ручкой, и о чём-то напряженно думал. Его аура постепенно приходила в порядок, из нее исчезали суматошные всполохи и непонятные мне терзания. Потихоньку он отошел, принял для себя какое-то решение и неожиданно для меня вдруг уверенно мне кивнул.

– Ладно, – кивнул я ему в ответ и тут меня осенило. – А ты хоть знаешь, кто они были? Ну, чье это логово на острове? И откуда у нас «Ласточка» появилась?

– Знаю, – наконец заулыбался в ответ тот. – В деталях. У нас, когда я на аэродроме подсобником работал, про вашу, то есть нашу «Ласточку», это же любимая история была. И в вохре ее друг другу по десять раз пересказывают, когда в курилках сидят. И у механиков тоже. И все они разные.

– Понятно, – с удовольствием и небольшим раздражением отозвался я. – Могу себе представить, что там понавертели.

– Расскажешь? – тут же вцепился в меня Антоха. – Интересно же, как на самом деле было.

– Замётано, – согласился я. – Как-нибудь. Только ты сам сначала мне эту историю выдашь, как ее у вас преподносят. Как-нибудь вечером, когда все вместе соберемся. Чаю нальем, и… Только выбери самую цветастую, хорошо? И позови Арчи, надо на посадку заходить.

Антоха заулыбался, представляя в деталях, какой забористой историей он нас попотчует, и наконец начал выбираться из кресла, а я выдохнул и с облегчением ткнул его кулаком в плечо. Пронесло.

Глава 9, в которой герои узнают о некоторых мелочах сельской жизни

Не прошло и пятнадцати минут, как мы уже притирались на самодельную сельскую посадочную площадку. Этих минут хватило, чтобы всё местное население, побросав свои дела, сбежалось нас встречать у причальных мачт. По улицам еще неслись, сверкая пятками, опоздавшие пацаны, обгоняя медленных в силу возраста стариков, чтобы успеть вместе со всеми, но основной народ уже высыпал на лётное поле. Нам приветливо махали руками, что-то кричали, показывали на нас друг дружке руками, а я лишь устало вздохнул и выжал рукоятку ревуна на одно деление.

Раздался низкий басовитый гул, и внизу несколько крепких мужиков сообразили, чего же я от них хочу, принявшись выгонять взбудораженных людей с посадочного пятачка. Вездесущие пацаны ловко выворачивались у них из-под рук и упрямо лезли на летное поле, прямо под колёса «Ласточки», пока кто-то внизу не сообразил вооружиться хворостиной. Дело сразу пошло на лад, и мы с Арчи в четыре руки принялись заводить кораблик на посадку.

Я сначала с сомнением посмотрел на причальную команду, раздумывая над тем, на якорь садиться или все же рискнуть отдать трос с замком, но внушающий доверие вид здоровенных, совсем не суетящихся парней меня успокоил. Для очистки совести я прислушался к ним магически, но ничего, кроме деятельного интереса и уверенности в своих силах, не ощутил.

Арчи хмыкнул, указывая мне взглядом на расписанную резными узорами причальную мачту, я ошеломлённо покрутил головой и уже со спокойным сердцем выжал рычаг отстрела троса с замком.

Местная аэродромная команда, двигаясь по-деревенски неспешно и основательно, но при этом по-медвежьи ловко и быстро, в момент сцепила замки на тросах и принялась вытравливать слабину.

– Все нормативы бьют, – немного удивленно сказал мне Арчи. – Получше столичных будут, как будто каждый день у них гости.

– Так здоровья у них сколько, – объяснил я ему. – На правильном-то питании! На Торговом Острове замок с тросом три заморыша еле поднимали, а здесь, смотри, на вытянутых руках один потащил! Да еще и бегом!

– Бежит по полю Афанасий, – уважительно пробормотал маг, прикидывая что-то свое. – Семь на восемь, восемь на семь. И кулаки размером с мою голову. Ты как хочешь, Тёма, а я до завтра на корабле сидеть буду, никуда не пойду. Не хватало мне ещё с местными бугаями из-за девок отношения выяснять, а так оно и будет, стоит мне только по селу пройтись! Да от них же никакая магия не спасёт, набьют морду просто-напросто, вот и все.

Мне осталось только кивнуть головой и усмехнуться. Я был согласен с Арчи, что ночевать нам придется здесь, в селе, что бы там Лара себе не придумывала. Не по-людски будет вывалить на местных скорбную весть и сразу же умотать в небо. Пока объяснимся со всеми уважаемыми людьми, потом обед, где он нас потребуют выдать все случившиеся за год новости, плавно переходящий в ужин, потом пьянка, где вся надежда только на гнома. Я знал, что нас ждут разговоры со всеми желающими, особенно меня, как стопроцентного человека, а значит, и своего, с которым можно не церемониться. Этот порядок вещей не менялся от одной глухой деревни к другой, не поменяется он и здесь, даже с учетом скорбных вестей.

Я знал, что на гнома будут сначала уважительно посматривать местные крепкие мужики, а потом притащут самогона и затеют с ним самый настоящий неторопливый и основательный мужской разговор про оружие, инструмент, виды и способы заточки ножей и вообще металл и ремёсла. Допущены в этот узкий круг будут не все, но лишь самые авторитетные местные жители, а остальным особям мужеского полу придется с завистью к ним прислушиваться. Дело кончится тем, что часа через четыре Далин их всех уверенно перепьёт, и с видом победителя, под восхищенными взглядами оставшихся в живых уйдёт спать на «Ласточку».

Ещё я знал, что Арчи придётся попасть с корабля на бал, как бы он этого не хотел. Иначе девки будут тереться у «Ласточки» до утра и пытаться заглядывать в иллюминаторы, чтобы только увидеть самого настоящего живого эльфа. Такую диковинку они ни за что не пропустят, ведь даже у моих сестёр висели на стенах плакаты с обожаемыми ими блондинистыми мускулистыми полуобнаженными красавцами эльфийской наружности. Потом их кавалеры ожидаемо заревнуют, и дело вполне может кончиться разбитыми стёклами, так что Арчи придётся идти спать в дом местного старосты, как это он делал уже не раз, чтобы не доводить до греха местных и не подставить под удар наш кораблик.

Я же буду, как и всегда, работать говорящей головой. Пить мне много не дадут, уж на это у местных хватит сообразительности, и мне придется отвечать на тысячи вопросов о внешнем мире и рассказывать все, что я только знаю. Но накормят от пуза, это да.

Хотя в этот раз, скорее всего, будут отступления от обычного сценария. Мне придётся потащить с собой Антоху, пусть привыкает, а вот Лара сама найдёт себе занятие, не маленькая.

За этими мыслями я даже не заметил, как «Ласточка» вытянула слабину причального троса и мягко коснулась колёсами земли. На поле что-то радостно и одобрительно заорали, Арчи принялся сворачивать силовой каркас, без зазрения совести потянув из меня силу. Антоха уже приплясывал у двери, зажав в кулаке десятку, по команде раздраил дверь и выскочил наружу.

Свернулись мы быстро, я затянул стояночный тормоз и вылез из кресла, заодно разминая немного затекшую спину и вопросительно посмотрев на так же быстро вернувшегося Антоху с той же самой десяткой в кулаке.

– Вот, – протянул мне он помятую бумажку. – Не взяли. И попросили разрешить им самим трос на место воткнуть.

– Десятку в тумбочку, – быстро и громко, так чтобы слышно было и на летном поле, скомандовал я, потому что местные уже пытались приставить к «Ласточке» принесенную с собой легкую деревянную лестницу, при этом нерешительно заглядывая в открытую дверь. – Разрешить и проконтролировать! Больше одного наверх не пускать! Вы-пал-нять!!!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.