Святослав Алексеевич Иванов
Случайности в истории культуры
Совпадения и неудачи, открывшие путь к шедеврам

© Иванов С. А., текст, 2025

© ООО «Издательство АСТ», оформление, 2025

Предисловие

Я твердо уверена, что маховики времени из «Гарри Поттера» на самом деле существуют, и счастливым владельцем одного из них является автор книги, которую вы держите в руках. Иначе просто невозможно объяснить, откуда Святослав Иванов знает такое безумное количество увлекательных историй из самых разных сфер человеческой культуры – от бразильской эстрады и эстонского кино до поэтического канона Высокого Средневековья. Нам с вами, дорогой читатель, очень повезло, потому что эти страницы – редкий пример насыщенности текста фан-фактами и головоломными сюжетными поворотами из жизни интересных людей.

Берясь за чтение «Случайности в истории культуры. Совпадения и неудачи, открывшие путь к шедеврам», я вспоминала своего любимого фантаста Дугласа Адамса, чей роман «Холистическое детективное агентство Дирка Джентли» Макс Лэндис в 2016 году блестяще превратил в сериал с Сэмюэлом Барнеттом и Элайджей Вудом. Главный герой расследует дела, руководствуясь принципом Everything is connected: все в мире связано, даже если логика этих связей глазу не видна. Когда вещи, которые кажутся далекими друг от друга, встречаются и рождают в судьбах что-то неожиданное, наблюдать это – совершенно особый тип удовольствия. Святослав выбрал название для своего труда с присущей ему скромностью, но не будет ошибкой утверждать, что это – книжка о маленьких чудесах в своем роде, а вовсе не о мелочах.

Каким должно быть стихотворное произведение, чтобы оно перевесила цену за жизнь сына короля викингов? Что роднит Эминема с придворным поэтом Фридриха Барбароссы? Как у южнокорейского режиссера, которого похитил Ким Чен Ир, получилось снять о железном динозавре одновременно халтуру и шедевр, кино пропагандистское и диссидентское? На все эти вопросы в этой книге есть ответы. Еще из нее вы узнаете:

– Как перебои с электричеством в Нью-Йорке поспособствовали зарождению хип-хопа

– Почему хэви-метал обязан своим звучанием одному несчастному случаю на заводе в Бирмингеме

– Как талантливая мистификация одного журналиста, провалившего редакционное задание, породила один из самых ярких музыкальных фильмов – «Лихорадка субботнего вечера»

– Кто из голливудских режиссеров бросил вызов всемогущему Кодексу Хейса и победил (трижды)

– Как ношение шали на голое тело помогло Виктору Гюго побороть FOMO и прокрастинацию

и многое другое.

В 2012 году на экраны вышла космическая фантастика Ридли Скотта «Прометей». Персонаж фильма, археолог, который приземляется на неизведанную планету, обнаруживает на ней геометрически правильные конструкции в рельефе и восклицает: «Бог не использует прямых линий!» (имея в виду, что конструкции явно построили инопланетяне). В контексте фильма эта фраза прозвучала гротескно-пафосно и превратилась в мем. Но сама по себе как философское высказывание она завораживает.

Прямая – это кратчайшее расстояние между двумя точками. Перечисление весомых и лежащих на поверхности факторов – это самое простое и, кажется, очевидное объяснение событий и явлений. По факту же жизнь всегда оказывается сложнее и интереснее: прямые и правда практически не встречаются в природе, хоть и кажется, что они просто обязаны существовать, ведь это же так логично. А когда начинаешь раскапывать историю кого-то или чего-то и погружаешься глубже в контекст эпохи, взаимоотношения людей, обстоятельства и характеры, чаще всего обнаруживается, что простые объяснения причин – нерабочие.

Таня Коэн,

главред издания душевного комфорта «Пчела»,

ex-главред издания о нескучной культуре «Нож»

Fellas, coincidence and fate figure largely in our lives[1].

Дэйл Купер, главный герой сериала «Твин-Пикс»

Бесконечное количество обезьян

В августе 1939 года на широкий американский экран вышел фильм «Волшебник страны Оз», поставленный по одноименному роману Лаймена Фрэнка Баума.

Книга о путешествии девочки Дороти и собаки Тото из Канзаса в волшебный мир – сама по себе любопытный пример неисповедимости путей искусства. Согласно расхожей интерпретации, сюжет текста – не что иное, как аллегория американской политики конца XIX века (Изумрудный город – Вашингтон, Страшила – фермеры, Железный дровосек – рабочие и т. д.). Но сейчас речь о фильме.

Любопытно вышло с режиссером Виктором Флемингом: буквально несколько месяцев спустя на экраны вышел фильм «Унесенные ветром», где в качестве постановщика указан он же. Правда, над «Волшебником» изначально работал другой режиссер, Джордж Кьюкор, и Флеминг действовал по его плану. «Унесенных» также начал снимать Кьюкор, потом бразды перешли к Флемингу, но полностью он работу не выполнил, и фильм частично поставил третий режиссер, Сэм Вуд. Но в конечном счете оба фильма вышли с именем Флеминга в титрах – так, будучи в целом не самым заметным автором (и даже не самым известным Флемингом в поп-культуре XX века), он в один год выпустил два чуть ли не самых известных голливудских фильма 1930-х годов.

Общего у «Волшебника» и «Унесенных» еще и то, что оба – ранние успешные образцы цветного кино, щеголяющие яркой (пожалуй, даже вычурной) техниколоровской палитрой. Посмотрев оба фильма, можно легко забыть множество подробностей сюжета – но не цвета. А уж какое впечатление это производило на зрителей того времени, которые цветных фильмов почти не видели или не видели вовсе! В «Волшебнике страны Оз» эффект был особенно резким: первые минут 20 сняты в монохромной сепии, а потом Дороти открывает дверь в волшебный мир – а там все цветное!

В отличие от «Унесенных ветром», «Волшебник» достаточно долго нарабатывал культовый статус: фильм недобрал по сборам, был дважды заново выпущен в прокат, но по-настоящему вышел на широкого зрителя только с появлением телевидения. Юная актриса Джуди Гарленд, сыгравшая Дороти, сделала блистательную карьеру, прожила драматичную жизнь и стала матерью другой суперзвезды (Лайзы Минелли). Песня из фильма Over the Rainbow стала не менее знаковым артефактом американской культуры, чем сам фильм. У фильма было еще немало приключений, но мы остановимся на самом парадоксальном.

Узнав о своей смертельной болезни, писатель Роберто Боланьо задумал серию романов: он рассчитывал, что после смерти его дети смогут заработать большие деньги на их публикации. Наследники поступили иначе, выпустив «2666» как единый текст. Книга произвела огромное впечатление на читателей и часто упоминается в списках главных романов XXI века – при этом на тексте лежит отчетливый отпечаток вынужденности и спешности работы Боланьо.

1 марта 1973 года на прилавках в США (и 16 марта – в Великобритании) появился альбом группы Pink Floyd под названием The Dark Side of the Moon. Картинку с лучом, рассеивающимся через призму, по сей день можно назвать самой легендарной обложкой альбома в истории; собственно, «Темная сторона Луны» – это один из пиков формата LP[2] как такового.

Представление, что музыкальная пластинка может быть самостоятельным и полноценным произведением, а не просто коллекцией композиций, устоялось несколькими годами ранее. Концептуальных альбомов в конце 60-х и начале 70-х было записано очень много, но The Dark Side of the Moon в итоге оказался, видимо, самым успешным из них. По итогам десятилетия он стал самым продаваемым и до сих пор держится в пятерке наиболее коммерчески успешных альбомов в истории – и при этом, если сравнить его с соседями по этой пятерке (Thriller Майкла Джексона, Back in Black группы AC/DC, саундтрек к «Телохранителю» Уитни Хьюстон и сборник хитов группы Eagles), то творение Pink Floyd в наибольшей степени соответствует возвышенной идее об альбоме-высказывании, альбоме-путешествии, альбоме-кинофильме.

Через 22 года после выпуска The Dark Side of the Moon (и через 56 лет после премьеры «Волшебника из страны Оз») в утренней газете американского города Форт-Уэйн, штат Индиана, была опубликована заметка 20-летнего Чарли Сэведжа (ныне – лауреата Пулитцеровской премии и сотрудника The New York Times) под заголовком «Темная сторона радуги».

Возьмите в прокате «Волшебника страны Оз», выключите звук на телевизоре, поставьте в CD-плеер альбом Pink Floyd “The Dark Side of the Moon” и нажмите Play ровно в момент первого рыка льва на заставке MGM <…> Результат ошеломителен. Это похоже на то, как если бы фильм был одним длинным видеоклипом к альбому. Тексты песен и названия соответствуют действию и сюжету. Музыка то усиливается, то затихает в такт движениям персонажей[3].

Сэведж перечисляет следующие текстовые пересечения.

1. Дороти шагает по узкому забору, подобно канатоходцу, под слова песни: «Ты плывешь по течению и балансируешь на самой большой волне».

2. Дороти убегает из дома под строчку: «Никто тебе не сказал, когда бежать».

3. Во время фразы «черное и синее» появляется ведьма в черной одежде.

4. Песня Brain Damage[4] начинается примерно в тот же момент, когда Страшила запевает If I Only Had a Brain[5].

Но это лишь часть странностей – и не самая безумная. Действия персонажей и сам монтаж фильма несколько раз удивительно точно совпадают с музыкальной драматургией. Два самых ярких момента следуют ровно друг за другом.

1. Яркий и интенсивный трек The Great Gig in the Sky («Грандиозный концерт в небесах»!) аккуратно ложится на не менее яркую и интенсивную сцену, в которой торнадо поднимает в небо дом с Дороти и Тотошкой.

2. Переход фильма с сепии на техниколор идеально совпадает с началом второй половины альбома – и знаменитой песней Money.

Разумеется, альбом короче фильма, однако концовка The Dark Side of the Moon тоже удивительно точно вписывается в видеоряд. Будучи концептуальным альбомом, работа Pink Floyd начинается со звуков сердцебиения и заканчивается ими же. Так вот, в «Темной стороне радуги» финальные удары сердца совпадают со сценой, в которой Дороти выясняет, что у Железного Дровосека сердца нет.

Один из авторов альбома, сочинитель и басист Роджер Уотерс, как-то раз лаконично ответил на предположения о том, что все это Pink Floyd организовали специально:

– Bullshit[6].

А барабанщик группы Ник Мейсон однажды прокомментировал, что истинным источником вдохновения альбома был не «Волшебник страны Оз», а «Звуки музыки». Это, конечно, шутка: видимо, Мейсон имел в виду, что «Волшебник», как и «Звуки», – слишком сладкие ориентиры для таких глубоких и серьезных авторов, как Pink Floyd.

В 1976 году удобных в использовании видеомагнитофонов и VHS-кассет еще не существовало (не говоря уже о DVD и персональных компьютерах), так что сочинение целого альбома с целью синхронизировать его с фильмом было бы если и возможно, то не просто трудно, а мучительно.

Pink Floyd были популярной группой, способной потратить на альбом много денег, сил и времени. Но в то же время, как отметил еще Сэведж в изначальной статье, они были слишком уж склонны ко всяким трюкам (gimmickry-minded). Просто невозможно поверить в то, что они придумали и осуществили синхронизацию музыки с фильмом, но не раструбили об этом «изо всех утюгов», не превратили это в «коммерческий аргумент», инструмент раскрутки альбома. Невозможно поверить и в то, что Pink Floyd провернули столь великолепную аферу в 1973 году (когда вышел оскароносный фильм «Афера») и сумели сохранить ее в тайне до 1995 года (когда вышел оскароносный фильм «Обычные подозреваемые»).

Так что – да, версию о намеренности этой синхронизации иначе как bullshit и не охарактеризуешь. Что, впрочем, не мешает тысячам (или миллионам?) фанатов альбома снова и снова приобщаться к странному коллажному произведению, которое так и называют – «Темная сторона радуги». Иногда энтузиасты организуют специальные кинопоказы и концерты, однажды эту вещь можно было увидеть даже по ТВ.

Отчасти свою роль сыграло и отдаленное концептуальное и тематическое родство двух произведений. Поколение хиппи часто видело в детских произведениях (скажем, в «Алисе в Стране чудес») трансцендентные, духовные, психоделические свойства. И «Волшебник страны Оз», и The Dark Side of the Moon – истории о мистических путешествиях, о безграничной фантазии и о том, что во Вселенной ничто не однозначно.

Реальность непостоянна: меняются краски и цвета, звуки и слова, меняются сами правила игры. В основе обеих историй – тема поиска: Дороти ищет дорогу домой, а в The Dark Side of the Moon музыканты и слушатели ищут путь к себе. И «Волшебник», и «Сторона» ведут поиск скрытого за пределами привычного восприятия – будь то волшебная страна или темные уголки психики.

Возможно, когда все под солнцем находится в гармонии (включая два культовых развлекательных проекта, которые, казалось бы, полностью разделены временем и жанрами), такое совпадение может казаться столь же странным, как затмение солнца луной.

Типичный элемент декора в школьных кабинетах литературы – портреты великих писателей. Иногда они ранжированы хронологически: Радищев, Крылов, Пушкин, Гоголь – и далее (примерно до Шолохова). В замечательном клипе «Ночных снайперов» портрет Маяковского на деревянной табличке все норовит свалиться со стены под взглядами завороженных школьников – но все никак не падает.

С детства в нас развивают представление о деятелях культуры почти как о небожителях, о людях особенных способностей и обстоятельств, о личностях, которых часто умом не понять – в них можно только верить. Можно эту веру отвергнуть – и, как и свойственно подростку, взбунтоваться. Только вот свято место пусто не бывает, и на смену сброшенным с корабля современности классикам должны прийти новые авторитеты, более близкие мятежному духу. Так в наши персональные пантеоны проникают всевозможные Джимы Моррисоны, Жан-Люки Годары и Фриды Кало.

Впрочем, в нашем сознании у «навязанных» классиков и ярких «контркультурщиков» гораздо больше общего друг с другом, чем с простыми смертными. Судьба гения (будь то мужчина или женщина) непременно испещрена страданиями, он обязательно несет тот или иной крест: унижение, зависимость, политическая борьба, вселенская тоска, внутренние демоны, ранняя смерть. Но есть у каждого из них своя башня из слоновой кости, своя «каморка, что за актовым залом». Убегая туда от мирских невзгод, гений берется за перо, кисть, кинокамеру или «изгиб гитары желтой» – и творит нечто бессмертное.

Сотворив бессмертное, не жалко и умереть.

(Однажды я ответил на объявление модного издания, искавшего рассказы для публикации, и получил от редактора ответ: «…написано неплохо, но <…> не Сэлинджер». Ну как вам сказать… После смерти Сэлинджера никто не Сэлинджер. Но уже построена в сознании какая-то стена, ограждающая Сэлинджеров от не-Сэлинджеров – эффективнее, чем любая пограничная служба.)

В легендарной анимации «Фильм, фильм, фильм!» Федора Хитрука был очаровательный сценарист, к которому во время работы прилетала крылатая муза – и тогда-то он начинал интенсивно печатать. А потом муза исчезала, сценарист закуривал, и сигаретный дым превращался в петлю… Надо понимать иронию, заложенную в эту сцену Хитруком и его соавтором Владимиром Головановым, которые хорошо были знакомы с творческой работой. Как однажды сказал писатель Майкл Шейбон:

Было много писателей-саморазрушителей, ангелов-бунтарей, но писательство – это в первую очередь ежедневная работа[7].

Так и с любым творчеством – если ждать музу, как письмо из Хогвартса, она никогда не прилетит. Всегда есть риск уподобиться тому персонажу «Чумы» Камю, который говорил всем, что пишет роман, но на деле годами искал правильную формулировку его первой строчки.

Средневековый жанр агиографии (жития святых), как правило, предполагал, что святой не просто добродетелен – он переполнен Божьей благодатью изначально. Как это принято с самим Спасителем, рассказ о жизни святого может начинаться еще до его рождения. Его дальнейшая кротость, великодушие и чудотворство предвещены невероятными знамениями, а значит, предопределены.

Выдающимися людьми не становятся, а рождаются.

Подобная установка перекочевала и в современную культуру – от томов серии «Жизнь замечательных людей» до YouTube-документалок, скажем, о Курте Кобейне. Родился тогда-то, в такой-то семье, жили скромно, был он самый обычный мальчик – а все-таки не самый обычный. Массовая культура вообще любит вундеркиндов: крылатая муза навещает юношей – и это вам не жук лапкой потрогал, сразу все начинает получаться!

Впрочем, природа таланта воспринимается не обязательно как божественная: со времен Фауста в процесс вмешивается и нечистая сила. Был в 30-е годы XX века великолепный блюзмен Роберт Джонсон – достаточно молодым он навострился великолепно играть на гитаре и петь, а потом и умер в 27 лет, положив начало легендарному «Клубу 27». Ну не могло такое случиться само по себе! Быстро сложилась легенда, что как-то раз ночью Роберт вышел на перекресток, провел деловую встречу с дьяволом – и в обмен на собственную душу получил невероятный талант.

Любое искусство призвано развлекать людей – так что и судьбы творцов по инерции воспринимаются как развлекательный продукт. По факту эти жизни состоят преимущественно из ежедневной кропотливой работы – но это далеко не так интересно. Куда интереснее, когда человек заключил сделку с чертом или просто от рождения был не таким, как все.

Большей частью своего успеха выдающиеся писатели, художники и музыканты обязаны собственному трудолюбию, а значит, все более-менее здоровые (и желательно молодые) мужчины и женщины имеют шанс войти в их число – вот полезная мысль, которой не учат на школьных уроках литературы. Радищев, Крылов, Пушкин, Гоголь и все остальные, вплоть до Шолохова, смотрят на учеников сверху вниз, как большие начальники в небесном совете директоров. Так и забудешь, что актеры в блокбастерах и авторы музейных холстов – абсолютно такие же homo sapiens, как и мы с вами, со своими страстями и страхами, со своими дурными чертами характера и хроническими болезнями.

Их успех не был предопределен и неизбежен. Да, по большей части они не лентяи – но и среди простых смертных много трудоголиков. Да, они талантливы – но в каждом из нас есть какой-нибудь талант. Есть лишь одно небольшое отличие, которое все-таки их от нас отделяет.

Им чудовищно повезло.

Еще автор изначальной статьи о «Темной стороне радуги» Чарли Сэведж объяснял данный феномен через известный гипотетический образ:

Синхронизация была либо намеренной, либо космическим совпадением – музыкальным эквивалентом эффекта «бесконечное количество обезьян с бесконечным количеством печатных машинок создают полное собрание сочинений Шекспира».

Похожие идеи циркулировали в философской мысли со времен Аристотеля, но сегодняшняя формулировка восходит к французскому математику Эмилю Борелю; в одной своей работе он заявил, что вероятность нарушения законов статистической механики – ниже, чем вероятность того, что миллион бесконечно печатающих обезьян наберут на машинке все книги на свете.

Со временем в «теорему о бесконечных обезьянах» проник Шекспир: иногда – с «полным собранием сочинений», иногда – конкретно с «Гамлетом», а иногда это вообще «Война и мир» Толстого. Так или иначе образ достаточно впечатляющий: если бесконечное число обезьян будут бесконечно печатать, рано или поздно они в точности воссоздадут уже известный нам гениальный текст.

Вселенная необъятна, да что там Вселенная – на одной только нашей планете живут миллиарды людей, с каждым из которых каждый день происходят десятки и сотни маленьких событий. В сумме их так много, что, вероятно, может случиться абсолютно что угодно, если оно не нарушает фундаментальных законов физики.

Причем происходит это самое «что угодно» необычайно часто. Согласно британскому математику Джону Литлвуду, чудеса (то есть события с вероятностью один к миллиону) происходят с каждым человеком приблизительно раз в месяц. Нужно только уметь их замечать.

Книга, которую вы держите в руках, или читаете на экране, который тоже держите в руках, или слушаете в аудиоверсии, что, конечно, не обязывает вас что-либо держать в руках… Так вот, эта книга посвящена таким вот чудесам. То есть случайным, маловероятным, на первый взгляд второстепенным событиям, которые как раз и отделяют «гениев», чьи портреты затем вешают, например, в кабинетах литературы, от рядовых homo sapiens.

Бывало так, что гениальная идея приходила в голову вместе с упавшим на эту голову яблоком. Бывало так, что легендарное произведение создавалось просто потому, что кому-то срочно были нужны деньги. Случалось так, что талантливого человека заставляет работать какой-нибудь дурак и проходимец. А получалось и так, что талантливый человек сам дурак и проходимец – но судьба подхватывает его и возносит на Олимп, Парнас или первое место в чарте Billboard.

Как так? Да просто так. Почему? По кочану. Зачем? Ни зачем.

Просто так вышло.

Из-под палки

Поэт и конунг

Я, по правде говоря, совсем не собирался сочинять хвалебную песнь[8].

Если человек носит прозвище Кровавая Секира, то его явно не стоит злить.

Это не было столь очевидно для Эгиля Скаллагримссона – современника княгини Ольги, воина, стихотворца и главного героя «Саги об Эгиле». Это произведение – один из главных памятников старинной скандинавской литературы, который принято считать основанным на более или менее реальных событиях.

Брутальный и вспыльчивый авантюрист, Эгиль неоднократно вступал в конфликты с могучим и влиятельным конунгом Эйриком – не менее брутальным персонажем, в разное время правившим Норвегией и Нортумбрией (северной частью нынешней Англии). Откуда взялось его прозвище Кровавая Секира доподлинно не известно, но точно можно сказать, что это слово в оригинале – Blóðøx – отлично подходит для названия группы в жанре блэк-метал.

Долго ли, коротко ли, но спустя некоторое время Эгиль собственноручно поубивал множество приближенных Эйрика Кровавой Секиры, а также его сына Рёгнвальда, которому «тогда было лет десять или одиннадцать». Как часто бывало у викингов, Рёгнвальд был убит в морском бою… Ну хотя как «в бою» – автор саги отдельно оговаривает, что сын Эйрика и его гребцы были безоружны: «Это было легко сделать, потому что они не оборонялись. Рёгнвальд и все его спутники были убиты в воде».

По итогам доблестного сражения любитель поэзии Эгиль выдал экспромт:

Мы сражались. Меч мой
Красен от крови сына
Эйрика и Гуннхильд.
Гнев их мне не страшен.
Я тринадцать воинов
В битве предал смерти.
Бранный труд был тяжек,
Я его исполнил[9].

Бориса Рыжего, современника Ельцина, на стихи вдохновляло эмалированное судно; современника Николая I – гроза в начале мая; современника княгини Ольги – массовое убийство.

Короче говоря, у Эйрика были причины желать смерти Эгилю, а Эгиль некоторое время держался от него подальше: вернулся в Исландию, где управлял землями и хозяйством, доставшимися в наследство от отца. Но Гуннхильд, жена Эйрика, «занималась колдовством и сделала так, что Эгилю, сыну Скаллагрима, не найти было в Исландии покоя, пока они опять не увидятся» с Кровавой Секирой.

Воистину не найдя покоя, Скаллагримссон снарядил судно и отправился в Англию, чтобы вступить в дружину своего давнего покровителя Адальстейна – соперника Кровавой Секиры. Он не доплыл до места назначения, так как случилось кораблекрушение. Эгиль и его спутники выжили, но оказались как раз на тех берегах, где правил Эйрик.

Скрываться от правителя, на чьи земли он ступил, не было в правилах Эгиля – и он решил явиться ко двору Эйрика, пригласив в качестве посредника их общего товарища Аринбьёрна. Если бы не последний, Кровавая Секира, должно быть, стремительно расправился бы со Скаллагримссоном, но посредник произнес две реплики, которые перевернули исход дела.

1. «Конунг не позволит склонить себя к низкому делу. Он не позволит убить Эгиля ночью, ибо убийство ночью – это низкое убийство», – это он сказал Кровавой Секире.

2. «Я советую тебе не спать ночь и сочинить хвалебную песнь конунгу Эйрику», – а это он сказал Эгилю, когда конунг перенес казнь на утро.

На это Скаллагримссон ответил, что «совсем не собирался сочинять хвалебную песнь». Все-таки для прилива вдохновения ему требовалось совершить жестокое убийство или что-то в этом роде. Но Аринбьёрн этот аргумент не принял – и пошел выпивать со своей дружиной.

Ничего не поделаешь, дружище Эгиль, придется писать!

И он написал:

Княже, склоняй
слух и мне внимай.
Ведь гость я твой,
властитель мой.
Твой грозный пыл
врагов разил,
и Один зрил
одры могил.

Был, как прибой,
булатный бой,
и с круч мечей
журчал ручей.
Гремел кругом
кровавый гром,
но твой шелом
шел напролом.

И так далее в течение 21 висы (строфы) в оригинале или 20 строф в переводе.

Как и предполагал Аринбьёрн, хвалебная песнь выполнила функцию прошения о помиловании: Кровавая Секира остался под впечатлением от льстивого текста и мощной декламации, учел и то, что Эгиль своими ногами пришел к нему «на ковер» – и решил его не казнить при условии, чтобы тот «никогда не попадался на глаза ни мне, ни моим сыновьям».

Последнее (и одно из самых знаковых) произведений Вольфганга Амадея Моцарта, – «Реквием» – вероятно, ждала совершенно иная судьба. Некто Франц фон Вальзегг заказал композитору траурную музыку, чтобы почтить память своей умершей жены – для этого он послал в дом Моцарта анонимного посредника в черных одеждах. Предположительно Вальзегг планировал выдать сочинение великого автора за собственное, но это не воплотилось из-за смерти самого Моцарта.

Спасенный Эгиль произнес еще одну хвалу Эйрику, они вежливо распрощались – на этом и закончилось их многолетнее противостояние (Эгиль, кстати, пережил Blóðøx’а на несколько десятилетий).

Почему же Кровавая Секира пощадил человека, который убил его малолетнего сына и после этого имел неосторожность попасться к нему в руки? Устами их посредника Аринбьёрна неоднократно сказано: с Эгилем следовало обращаться уважительно, потому что он не пытался скрыться и фактически добровольно явился ко двору конунга. Но у викингов в рамки уважительного обращения вполне вписывалась публичная казнь, к которой все участники событий были вполне готовы (в особенности жена Эйрика, колдунья Гуннхильд).

Ключевую роль сыграла именно хвалебная песнь, которая впоследствии получит название «Выкуп головы». Текст, сочиненный Скаллагримссоном за ночь, имел для конунга бо́льшую ценность, чем все богатства мира – и даже чем жизнь ребенка. Ведь в обмен на помилование стихотворец подарил Секире бессмертие.

В этой культуре сложилось устойчивое представление о магических свойствах стихов. Способность крушить врагов «булатным боем» была высшей добродетелью, а рифмованное описание этих свершений переносило эти подвиги (или «подвиги», если хотите) из повседневности в вечность. Какие там могут быть личные обиды, если на кону – вечность?.. Не знаю уж, как Эгиль, а вот Аринбьёрн, выступивший инициаторам создания этого текста, об этом отлично знал:

«Я советую тебе не спать ночь и сочинить хвалебную песнь конунгу Эйрику <…> Так же поступил Браги, мой родич, когда вызвал гнев шведского конунга Бьёрна. Он тогда сочинил ему в одну ночь хвалебную песнь в двадцать вис, и за это ему была дарована жизнь».

И правда, подобные «выкупы головы» были у викингов чем-то вроде обычая: исследователи пишут о «целом ряде» подобных историй в исландской традиции. А этот конкретный «Выкуп» выделяется тем, что до нас дошло (пусть и поэтизированное) описание данного эпизода, имя и биография стихотворца и сам текст. Соплеменники находили эти стихи достаточно ценными, чтобы столетиями передавать их из уст в уста. Эгиль прожил 90 лет, убил кучу народу и написал кучу стихов, но «Выкуп головы» – это главная причина его известности.

Я преклоняюсь перед научным методом, а потому составил следующую глубоко научную диаграмму.

Мало ли было кровожадных викингов и – шире – яростных воинов по всей Европе X века?

Мало ли было поэтов-скальдов, прославлявших подвиги (или все же «подвиги»)?

Но Эгиль Скаллагримссон вписал себя в историю (по крайней мере, прославился несколько шире подавляющего большинства своих коллег) именно благодаря «Выкупу головы». Почему это стало возможным? Потому ли, что у Эгиля был исключительный поэтический дар? Или в большей степени из-за того, что его корабль случайно потерпел крушение возле берегов, подконтрольных Кровавой Секире?

Цепочка обстоятельств навлекла на скандинава большую беду – и чтобы выбраться из нее, он создал шедевр.

Эминем XII века

Похожие неприятности случились еще с одним жителем середины XII века, чьи жизненные обстоятельства максимально туманны и даже настоящее имя осталось неизвестно. Впрочем, этот человек точно существовал – и вошел в историю литературы под скромным псевдонимом Архипиита Кёльнский.

Филолог Михаил Гаспаров характеризует Архи-пииту как фактически придворного поэта императора Фридриха Барбароссы. Знаменитый полководец и державный лидер был не чужд искусству.

Непосредственным покровителем Архипииты был близкий сподвижник правителя – Рейнальд (иногда фигурирует как Райнальд), архиепископ Кёльнский. От его одобрения, стало быть, и зависело благополучие Архи-пииты – хоть и отпрыска рыцарского рода, но извечного скитальца и бедняка. А чтобы заслужить это одобрение, он должен был не только изящно сочинять, но и в целом вести себя прилично. И если с первым он успешно справлялся (скажем, сочинив красивую оду Барбароссе), то со вторым были проблемы.

Представления о достойном образе жизни в Священной Римской империи были уже не теми, что у викингов: простое «не убивать детей монарха» уже не прокатывало.

С чувством жгучего стыда
я, чей грех безмерен,
покаяние свое
огласить намерен.
Был я молод, был я глуп,
был я легковерен,
в наслаждениях мирских
часто неумерен[10].

Так Архипиита начал свой самый известный текст – «Исповедь», изначально написанную на латыни.

Самое изящное, афористичное, попросту легкое для восприятия и до сих пор вполне читабельное произведение появилось в результате стечения обстоятельств – предположительно оно было ответом на донос. Некий соперник Архипииты узнал о его «порочном» поведении при посещении Павии – города на севере Италии, имевшего злачную репутацию. Конкурент, возможно, и сам был не чужд разврату, но христианская благопристойность была хорошим инструментом в интригах среди коллег. Подобно тому, как сегодня можно подсидеть сослуживца, сделав скриншоты его токсичных комментариев в соцсетях, в Европе XII века было достаточно более-менее убедительного свидетельства, что объект атаки – развратник, пьяница и картежник.

Архипиита с этим, впрочем, не спорит:

Что б сидеть мне взаперти?
Что б заняться делом?
Нет! К трактирщикам бегу
или к виноделам.
<…>
и Венере был готов
жизнь отдать в угоду,
потому что для меня
девки – слаще меду!
<…>
За картежною игрой
провожу я ночки
и встаю из-за стола,
скажем, без сорочки.

Примерно 840 лет спустя к похожему приему прибегнул Маршалл Мэтерс, более известный как Eminem, в своем автобиографическом фильме «Восьмая миля». Зная, что у его соперника по рэп-батлу есть масса «компромата», герой самостоятельно разглашает всю эту негативную информацию, прежде чем это сделает оппонент: что он живет в трейлере с мамой, что его девушка ему изменила, что недавно его как следует избили… Тем самым он срывает явно запланированную соперником «дискредитацию»:

Пошли все на хер! Пошли вы все на хер, если сомневаетесь во мне!
Я кусок гребаного white trash, я говорю это с гордостью,
И к черту этот батл, я не хочу побеждать, я в проигрыше,
А теперь расскажи людям то, чего они обо мне не знают!

Соперник оказывается совершенно обезоружен и теряет шансы не то что на победу – даже на ответ.

В таком же духе поступил и Архипиита: вероятно, не зная в точности, о чем именно донесли архиепископу Рейнальду, он честно вывалил в «Исповеди» все, в чем его в принципе можно обвинить. Из семи смертных грехов он повинен как минимум в чревоугодии (включая пьянство), блуде и лени («Не хотел я с юных дней маяться в заботе»).

Но вот в каком грехе уличил бы Архипииту истинный моралист, так это в гордыне.

Все продуто до гроша!
Пусто в кошелечке.
Но в душе моей звенят
золотые строчки.

Когда Архипиита кается во всех своих страшных проступках, практически в каждой фразе видна тень иронии. Может быть, комическую коннотацию создает сама форма: короткие строки и очевидные рифмы взвинчивают темп. Если читать стихотворение вслух, можно вдруг почувствовать себя на детском утреннике (нечто подобное в своих недетских стихах вытворял Николай Олейников). Когда Архипиита кается, он ироничен, а вот когда прославляет себя – вполне серьезен.

Эти песни мне всего
на земле дороже:
то бросает в жар от них,
то – озноб по коже.

Автор объясняет: трактиры, рынки и бордели – его источники вдохновения («Овидием себе я кажусь под мухой»). А те поэты, которые чураются низменных наслаждений, – «книжники» и зануды, не способные сочинить ничего интересного.

Жизнь для этих мудрецов —
узкая тропинка,
и таится в их стихах
пресная начинка.

Английский поэт Джон Китс как-то сравнил себя с Байроном: «Он описывает то, что видит, а я описываю то, что представляю, моя задача – более трудная»[11]. Архи-пиита в этой дихотомии – Байрон, с плохо скрываемым презрением говорящий о «коллективном Китсе» и провозглашающий ткань повседневной жизни (со всем, что есть в ней неприглядного) главным источником мудрости и красоты. «Выбрось книги, вали на улицу!»

В сущности, вся «Исповедь» Архипииты – сплав двух риторических приемов. Во-первых, автор признает за собой все очевидные грехи (так что любое обвинение из чужих уст будет выглядеть блекло), а во-вторых, аргументирует, что эти грехи – залог его поэтического таланта. Без Бахуса и Венеры он вообще не «пиита», какой уж там «архи».

Литературоведы пишут об Архипиите как об исключительно талантливом авторе – тонком, легком, ироничном. Но упоминаемая им в одном из текстов чахотка не только помешала ему в полной мере реализовать талант, но и, скорее всего, свела его в могилу в достаточно раннем возрасте. Исследователи находят признаки большого таланта и в других его сочинениях, но именно «Исповедь» стала наиболее известным его текстом. (Я мог бы подкрепить этот тезис глубоко научной диаграммой, как в случае со Скаллагримссоном, но не буду тратить чернила и место на странице – поверьте, ситуация схожая.) Ироничное покаяние Архипииты резонировало с настроениями многих школяров Высокого Средневековья и вошло в золотой фонд, он же джентльменский набор поэзии вагантов. В частности, «Исповедь» вошла в манускрипт Carmina Burana – самый известный сборник средневековой поэзии. Оттуда, к слову, было взято стихотворение «Во французской стороне…» (оно же «Прощание со Швабией») для знаменитой песни Давида Тухманова. При желании «Исповедь» можно напеть на тот же мотив без ущерба для настроения – два стихотворения объединяет столь любимое странствующими поэтами противопоставление общепринятых социальных норм и радостного молодецкого угара.

Итак, талантливый, но хронически невезучий автор чуть было не оказался погребен под песками забвения – в них бы безвозвратно увязло его имя и, вероятно, значительная часть его творчества (не исключено, что лучшая часть!). Но, с другой стороны, сколько их было таких – вполне заслуживающих признания людей, чьи сочинения до нас не дошли вовсе?.. А Архипиита все же извернулся и проскочил в вечность – благодаря приключившейся с ним беде.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ребята, совпадения и судьба во многом влияют на нашу жизнь.

Вернуться

2

LP – вид пластинок.

Вернуться

3

Charles Savage. The Dark Side of the Rainbow – The Fort Wayne Journal Gazette (1995).

URL: https://web.archive.org/web/20071013213037/http://members.aol.com/rbsavage/floydwizard.html

Вернуться

4

Повреждение мозга.

Вернуться

5

Если бы только у меня был мозг.

Вернуться

6

Чушь.

Вернуться

7

Mark Binelli (September 27, 2001). The Amazing Story of the Comic-Book Nerd Who Won the Pulitzer Prize for Fiction. Rolling Stone. No. 878. pp. 58–62, 78.

Вернуться

8

Исландские саги – В 2-х томах. – СПб.: Нева, Летний Сад, 1999. Сага об Эгиле / перевод С. Масловой-Лашанской и В. Кошкиной. Веб-версия: https://norroen.info/src/isl/egil/ru.html.

Вернуться

9

Поэзия скальдов / перевод С. В. Петрова. – Л., 1979. Веб-версия: https://norroen.info/src/sk/egill/hofudlausn.html.

Вернуться

10

Лирика вагантов в переводах Льва Гинзбурга – М.: Художественная литература, 1970.

Вернуться

11

The Letters of John Keats, ed. Hyder Edward Rollins, 2 vols (Cambridge, MA: Harvard University Press, 1958), ii. 200.

Вернуться