АННА РОММ
ПОРОК И РОК

ГЛАВА 1.

В знойный июньский день 1931 года, в одной маленькой деревушке два жителя небольшого деревянного дома горько обсуждали потерю.

– Дурак ты Федя, вот кто ты! – выразилась старушка о своем супруге. Тот в пьяном угаре проиграл вчера своему новому соседу их Моню – так они ласково называли свою корову.

– Как ты мог, любимую нашу Монечку?!– плакала старушенция.

– Дурак я Лизочка, дурак, – согласился с ней Федя, – прости меня, ничуть не соображал спьяну. Выкуплю я ее, вот увидишь, выкуплю, я тебе обещаю. Только денег накоплю – и тут же выкуплю. Ты не переживай только сильно, давление ведь поднимется, не дай бог сердце схватит.

– Захворает ведь она, у чужака-то. Ты же знаешь, совсем она не терпит, когда мы её оставляем надолго. И я ведь захвораю без неё. Зачем же ты так с нами? – причитала старушка.

«Эх Фёдор, Фёдор… – с горькой досадой подумал старик. – «Ну и натворил же ты дел».

Урожай в этом году выдался так себе, денег без того в обрез, а тут еще и корову, кормильщицу, в карты спустил. Остались они и без гроша и без парного молока.

«И вправду дурак, последний», – снова мысленно выругал он себя.

– Ты, Лизочка, не плачь, я все исправлю, даю тебе слово, – поклялся старик. Поцеловал супругу в макушку и вышел из дому. Направился он к своему другу, в долг просить. Долго он думал, что сказать ему, ведь спросит он на что деньги-то, а говорить правду стыдно, дураком перед ним становиться не хочется.

Всю дорогу он размышлял, и понял, утаить все равно не выйдет. Скоро вся деревня будет судачить, что Федя корову продул, а у друга денег занимал. Ясное дело, для выкупа.

Делать нечего, корову надо забрать, да поскорее, не даст он страдать больше ни ей, ни старушке своей. Слово он дал – надо бы сдержать.

И слово он свое сдержал. Моню в этот же вечер домой приволок, а другу своему пообещал вернуть деньги с процентами – за то что выручил в трудную минуту и поклялся никому не разбалтывать про долг.

А супруге соврал, будто уговорил соседа, и тот, по доброте душевной, корову вернул. Нечего ее лишний раз тревожить.

На другой день встали муж с женой с восходом солнца, она – завтрак готовить, он – на работу собираться. Предстояло ему сено заготавливать на тракторе. Дело это ему накануне сосед и предложил, и весьма кстати. Правда, лицензия у него уже год как просрочена, но тот сказал об этом не беспокоиться, работник ему нужен срочно, потому все риски он берет на себя.

Что ж, подработка как раз в пору, но на права все-таки сдать нужно будет. Жалеет теперь, что затянул с этим, совсем обленился на старости лет. Но этим он позже займется. Первым делом – долг отдать, да побыстрее, проценты–то набегают.

Позавтракал старик блинами с мёдом, запил их парным молоком, поцеловал супругу в макушку и поехал на тракторе к Василию, что жил на самом краю деревни.

Подкатив к дому товарища, заглушил мотор и вышел поздороваться. Закурив по сигаре они перебросились парой слов о своем, и докурив, снова сели за баранки.

Пока Федя в след другу ехал по пыльной просёлочной дороге, на него вновь накатили стыд и отчаяние. Картина вчерашнего дня стояла перед глазами, и только сейчас до него дошла вся тяжесть содеянного. Кровь прилила к шее и лицу, и стало совсем дурно. Руки задрожали, а из глаз от напора крови потекли слезы.

«Как же так? Как же так я снова сплоховал?» – корил он себя, не в силах остановиться.

«Старый дурак! Опять за старое взялся? Обещал ведь не играть больше!» – беззвучно шептал он, сжимая руль. Дышать становилось всё тяжелее, в висках стучало, а в груди будто жгло раскалённым железом. Дрожащей рукой он потянулся за бутылкой воды на соседнем сиденье, достал из нагрудного кармана таблетницу, вытряхнул нужную пилюлю и принялся запивать ее тепловатой водой, не отставая от впереди идущего трактора. Он всё ещё надеялся, что сейчас полегчает, и потому не решался окликнуть соседа. Но легче не становилось, и он чувствовал как теряет сознание. В тот момент ему показалось, что он больше не очнется, и что не увидит любимую Лизу, и тогда память, как милость, подала образ их первой встречи.

ГЛАВА 2.

В тот весенний первый апрельский день 1985 года в Третьяковской галерее он увидел её. Она стояла рядом с картиной Алексея Венецианова «На пашне. Весна», заворожённо разглядывала эту картину вот уже минут десять, а он в свою очередь не мог оторвать от неё взгляда. Девушка то улыбалась, то задумчиво хмурилась, то отдалялась, то вновь приближалась к холсту.

И вдруг она взглянула на него. Тогда ему подумалось что он впервые за долгое время ощутил как по телу разливается уютное тепло, а на душе стало спокойнее только от одного ее взгляда глубоких черных глаз.

– Долго же вы будете смотреть на меня?

– О, любовался не вами, а картиной, что позади вас.

– А в ней, право, есть нечто сакральное и прекрасное, не находите?

– Безусловно. Художник вложил в неё глубокий смысл о вечном возрождении жизни. Взгляните, в центре – статная крестьянка в ярком сарафане, будто парит над землей, ведя под узды двух лошадей. Она не просто пашет – словно совершает таинственный обряд пробуждения природы. Её взгляд обращен к младенцу-амуру, что резвится на невспаханной полоске травы с синими васильками, а сама поступь её так легка и величава, что сомнений не остается – перед нами не земная женщина, а сама богиня Флора, олицетворяющая Весну.

Девушка тихо ахнула от изумления.

– А вот, присмотритесь, – продолжил он, – едва заметная «зеркально» удаляющаяся вторая женская фигура с лошадью на заднем плане. Возникает ощущение, будто это та же крестьянка-весна, завершившая свой круг, и уходящая в грядущее. Замыкает же композицию третья фигура на линии горизонта. Этим приёмом автор подчеркивает извечную цикличность всего сущего.

– Вы словно прочли сокровенную мысль, запечатлённую на холсте, – произнесла девушка, и вновь погрузилась в созерцание, но на сей раз ее будто волновало что-то иное.

«Что же тревожит её? И от чего её беспокойство отзывается и во мне?» – подумалось Феде.

Спустя минуту молчания её задумчивый взгляд вновь устремился на стоявшего рядом молодого человека. Казалось, она была восхищена и одновременно ошарашена его знаниями. В этот миг она посмотрела на него уже совсем иначе.

– Откуда вы всё это знаете? Вы изучаете искусство?

– Дело в том, что это моя профессия. Я искусствовед и служу при галерее.

– Так вот оно что! Это так здорово! Мне никогда прежде не доводилось быть в галереях. Расскажите мне еще что-нибудь, прошу вас! Это безумно увлекательно!

Тогда они отправились кружить по галереи, пока не подошли к концу часы посещения.

– Впервые встречаю человека, который так живо рассказывает о чем-то. Вы и впрямь любите свое дело. Мне с этим не столь повезло.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.